Долина Нового Рассвета: Строительство нации с окраины мира Jonniy Эйдена Кросса выгнали из проекта — его идеи сочли опасными. В одиночку он отправился в Дикие Земли и начал строить убежище, но вскоре к нему потянулись другие изгои. Так появилась Долина Нового Рассвета — место, где ценят умения, а не происхождение. Магия, технологии, политика, войны, выборы — выстоит ли эта мечта против реальности? ==================== Последний День в Авелиуме Глава 1: Последний День в Авелиуме Тяжелый, густой запах озона и перегретого медного купороса въелся в самые стены мастерской. Эйден Кросс медленно открыл глаза, чувствуя, как ноет шея после нескольких часов забытья прямо за рабочим верстаком. За окном, сквозь мутные, покрытые вечной фабричной копотью стекла, едва пробивался серый полусвет наступающего утра. Авелиум просыпался. Великий Город, Гордость Человечества, Неуязвимая Цитадель — как только не называли эту огромную многоярусную махину из камня, стали и магических кристаллов. Но здесь, в Нижнем Ремесленном квартале, величие столицы ощущалось разве что в виде тяжелой тени, которую отбрасывали парящие дворцы аристократов и шпили административных башен Верхнего Города. Эйден потер уставшие глаза, испачканные графитом, и выпрямился. На деревянной поверхности стола перед ним лежал труд последних трех лет его жизни: разобранный на узлы и детали прототип автономной системы водоочистки. Рядом громоздились стопки исписанных мелким убористым почерком дневников, сложные аксонометрические чертежи и формулы расчета энергетических потоков. В центре конструкции мягко, едва уловимо пульсировал голубоватым светом малый эфирный резонатор. — Ну что, друг мой, — тихо произнес Эйден, касаясь пальцами прохладной медной спирали. — Сегодня твой звездный час. Или наш общий приговор. Он поднялся, морщась от хруста в суставах, и подошел к небольшому медному умывальнику в углу. Повернул ржавый вентиль. По водопроводной трубе, натужно захрипев, ударила струя. Это была желтоватая, пахнущая железом и химическими отходами жидкость — стандартная вода, которую городская система распределения выделяла жителям Нижнего Квартала. Чтобы ее можно было пить без риска подхватить тяжелую лихорадку или кишечную гниль, ее приходилось кипятить часами или забрасывать дорогими серебряными таблетками из лавок Гильдии Алхимиков. Дорогими настолько, что половина бедняков предпочитала рисковать. Эйден набрал немного этой мутной жидкости в прозрачную стеклянную колбу и вернулся к верстаку. Аккуратно влил ее в верхний приемник своего устройства. Затем щелкнул тумблером. Механизм ожил. Внутренние шестеренки из закаленной стали пришли в движение, вращая миниатюрные лопасти. Эфирный резонатор вспыхнул ярче, направляя поток чистой энергии сквозь систему пористых кристаллических пластин. Никакой сложной, требующей многолетней подготовки магии. Никаких дорогостоящих редких заклинаний. Только чистая физика, механика и общедоступный эфирный фон, сжатый в геометрически совершенных контурах. Спустя десять секунд из нижнего серебряного краника в подставленный хрустальный стакан полилась вода. Прозрачная. Идеально ледяная. Без единой примеси. Эйден сделал глоток, и на его лице впервые за утро появилась усталая, но искренняя улыбка. Вода была вкусной. Такой, какой она должна быть. Такой, какую пили жители Верхнего Города, наслаждаясь своими личными артезианскими скважинами и зачарованными источниками. «Если я смогу запустить этот проект в серийное производство, — думал он, поправляя жесткий воротник своего форменного камзола Ведущего инженера, — каждый жилой блок Нижнего Квартала получит независимый доступ к чистой воде. Затраты энергии минимальны. Обслуживание — раз в полгода. Это спасет тысячи жизней. Дети перестанут умирать от сточной лихорадки. Ремесленники перестанут тратить треть своего скудного заработка на очистительные порошки». Он упаковал прототип в защитный кожаный кофр, тщательно переложив хрупкие кристаллические блоки войлоком, скрутил чертежи в плотные тубусы и, забросив тяжелую сумку на плечо, шагнул за дверь. Улица встретила его какофонией звуков и удушливым запахом угольного дыма. Нижний Квартал уже бурлил. Мимо катились тяжелые телеги с сырьем, запряженные медлительными волами; рабочие в промасленных фартуках спешили на утреннюю смену к доменным печам; у единственной на всей улице муниципальной водозаборной колонки уже выстроилась длинная, мрачная очередь. Женщины с пустыми ведрами, старики, опирающиеся на палки, дети с серыми, уставшими лицами — все они угрюмо молчали, глядя на то, как тонкая, ржавая струйка медленно наполняет чугунные баки. Эйден на мгновение остановился, глядя на эту сцену. Его сердце болезненно сжалось. Он знал каждого второго на этой улице. Вон там стоит старый кузнец Ганс, потерявший сына в прошлом году из-за зараженной воды. Чуть поодаль — вдова Марта с двумя маленькими дочерьми, которые снова кашляют надсадно и сухо. — Скоро, — едва слышно прошептал Эйден, глядя на них. — Потерпите еще немного. Сегодня всё изменится. Он решительно зашагал вперед, направляясь к гигантским подъемникам, соединяющим нижние ярусы Авелиума с сияющим великолепием Верхнего Города. Чем выше поднималась кованая клеть механического лифта, тем разительнее менялся мир вокруг. Удушливый смог оставался внизу, оседая густой серой пеленой над заводскими трубами. Здесь, на высоте птичьего полета, воздух был свежим, напоенным ароматами цветущих садов и дорогих благовоний. Широкие проспекты были вымощены ослепительно белым мрамором, который каждое утро мыли специальными составами. По обеим сторонам улиц тянулись величественные особняки знатных семей, украшенные флагами с родовыми гербами, изящные колоннады и искусственные водопады, струившиеся прямо из стен. Вдоль аккуратных парапетов неспешно прогуливались аристократы в шелковых одеяниях, обсуждая последние театральные премьеры и котировки на бирже ресурсов. Для них Нижний Квартал был чем-то вроде далекого, неприятного машинного отделения корабля — грязным, шумным, но необходимым для того, чтобы их роскошное судно продолжало плыть. Эйден Кросс шел по этим идеальным улицам, чувствуя себя чужаком. Его темно-синий камзол гильдии, пусть и чистый, выглядел слишком просто и строго среди буйства красок и золотого шитья. Прохожие скользили по нему равнодушными, слегка высокомерными взглядами и тут же отворачивались. Его целью была Цитадель Совета — грандиозное сооружение у самого центрального шпиля Авелиума. Здание взмывало в небо острыми башнями из полированного белого камня и синего стекла. Именно здесь принимались законы, распределялись бюджеты и решались судьбы всех жителей города — от последнего нищего в канализационных стоках до богатейшего магната. Эйден поднялся по широким мраморным ступеням, прошел сквозь массивные бронзовые двери, охраняемые элитной стражей в посеребренных кирасах, и оказался в колоссальном главном холле. Шаги здесь гулко отражались от сводчатых потолков, расписанных фресками. Фрески изображали Отцов-Основателей Авелиума, которые с помощью высшей магии и примитивных механизмов возводили первые стены, защищая человечество от Диких Пустошей. В приемном зале перед Главным Зала Суда было многолюдно. Здесь собрались просители, подрядчики, главы мелких гильдий и изобретатели, жаждущие получить финансирование. Эйден занял место на длинной дубовой скамье, поставив тяжелый кофр между колен. — Эйден? Эйден Кросс! — раздался знакомый голос. Эйден поднял голову. К нему, тяжело отдуваясь, спешил мастер Филон — тучный, седовласый мужчина в роскошном, но слегка заношенном халате старшего архивариуса. Когда-то Филон был одним из преподавателей Эйдена в Инженерной Академии, а теперь занимал уютную, хотя и не слишком влиятельную должность при техническом комитете Совета. — Мастер Филон, — Эйден встал и уважительно склонил голову. — Рад вас видеть. — А я вот, признаться, не уверен, что рад видеть здесь тебя, мальчик мой, — Филон тревожно оглянулся, понизил голос и утянул Эйдена обратно на скамью. Он бросил быстрый взгляд на кожаный кофр. — Ты всё-таки принес его? Свою систему автономной фильтрации? — Да. Я завершил все тесты. Эффективность очистки — девяносто девять и девять десятых процента. Себестоимость одного кубометра воды снижается в двадцать раз. Я готов представить проект Совету. Филон тяжело вздохнул, достал из кармана шелковый платок и промокнул взмокший лоб. Его добрые, окруженные сеточкой морщин глаза смотрели на молодого инженера с искренней жалостью. — Эйден... Ты гениальный механик. Возможно, лучший из всех, кого я учил за последние сорок лет. Но в политике ты слеп, как крот из нижних шахт. Ты действительно думаешь, что Совет созвал это экстренное слушание, чтобы наградить тебя медалью и выдать сундуки с золотом на производство? — Я не прошу золота для себя, — твердо ответил Эйден. — Мне нужно лишь разрешение на использование городских эфирных линий и официальный мандат на установку систем в Нижнем Квартале. Люди болеют, Филон. Смертность среди рабочих за последний год выросла... — Да плевать они хотели на смертность! — резко, но тихо перебил его старик. — Ты что, не понимаешь, на чью мозоль ты собираешься наступить? Кто, по-твоему, держит монополию на водоснабжение Нижнего Квартала? Кто владеет серебряными рудниками и производством обеззараживающих таблеток? — Торговая гильдия и семья советника Маркуса, — спокойно ответил Эйден. — Я это знаю. Но это вопрос выживания города. Если рабочие начнут массово вымирать или поднимут бунт из-за нехватки чистой воды, остановятся заводы. Остановятся заводы — Авелиум останется без энергии и брони. Это простая логика. — Логика... — Филон с горечью покачал головой. — Логика Совета измеряется не будущим столетием, а квартальным отчетом о прибылях и сохранением абсолютного контроля. Эйден, послушай старика. Еще не поздно. Зайди туда, скажи, что прототип не готов или что это просто новая игрушка для садовых фонтанов аристократии. Попроси маленький грант на доработку. Тебе дадут денег, ты откроешь собственную престижную лабораторию в Среднем Ярусе, будешь жить в достатке. Не ломай себе шею. — Если я промолчу сегодня, я предам всё, ради чего учился и работал, — Эйден положил руку на плечо наставника. — Спасибо за заботу, мастер Филон. Но я должен попытаться. Если они разумные люди, они услышат. Прежде чем архивариус успел ответить, тяжелые двустворчатые двери из мореного дуба, ведущие в Главный Зал Совета, медленно и торжественно распахнулись. На пороге появился герольд в сине-золотой ливрее, стукнул высоким жезлом о мраморный пол и громогласно возвестил: — Дело номер четыреста двенадцать! Слушание по проекту Ведущего инженера-изобретателя Эйдена Кросса! Просителю войти! Филон бросил на Эйдена последний, полный тоски взгляд и отступил в тень колонны. Эйден глубоко вздохнул, расправил плечи, подхватил кофр с прототипом и решительно переступил порог Мраморного зала. Мраморный зал Совета подавлял своим грандиозным масштабом. Идеально круглый, с высочайшим куполом, сквозь который лился сфокусированный линзами холодный солнечный свет. Вдоль стен тянулись монументальные барельефы, повествующие о триумфе человеческого разума над хаосом природы. В центре зала, на возвышении, изгибался полукругом массивный стол из черного дерева. За ним, в высоких креслах с бархатной обивкой, восседали семь правителей Авелиума — Городской Совет. Эйден подошел к специальной каменной кафедре для просителей, поставил свой кофр и медленно обвел взглядом лица тех, от кого зависела судьба его изобретения. В центре сидел верховный канцлер — дряхлый, но всё еще властный старик, чье лицо почти скрывал глубокий капюшон мантии. Справа от него расположился Советник Маркус — тучный, лощеный мужчина с мясистым лицом, глава могущественной Торговой гильдии. На его толстых пальцах поблескивали тяжелые перстни с редкими кристаллами, а взгляд маленьких, заплывших жиром глаз был колючим и оценивающим. Рядом с Маркусом сидела Советница Элара — воплощение высшей аристократии: невероятно утонченная, с идеальной осанкой, бледной фарфоровой кожей и сложной прической, скрепленной платиновыми шпильками. Она держала в руках изящный лорнет и рассматривала Эйдена так, словно перед ней было забавное, но слегка докучливое насекомое. По левую руку от канцлера застыл Советник Грегор — глава Службы Безопасности и Городской Стражи. Это был человек с широкими, литыми плечами, одетый в строгий черный мундир без единой лишней детали. Его квадратный подбородок пересекал старый, побелевший шрам, а лицо оставалось бесстрастным и жестким, как гранитная плита. Остальные трое советников — представители гильдий магов, транспортников и энергетиков — хранили надменное молчание, перекладывая перед собой документы. — Ведущий инженер Эйден Кросс, — сухим, шелестящим голосом нарушил тишину верховный канцлер. — Вы затребовали внеочередное слушание Совета. Вы утверждаете, что совершили технологический прорыв, способный... — старик сверился с бумагой, — «полностью реорганизовать систему жизнеобеспечения нижних ярусов». Мы готовы вас выслушать. Но помните о ценности нашего времени. — Благодарю, ваша честь, — твердо произнес Эйден. Его голос прозвучал уверенно и звонко, не дрогнув под сводами огромного зала. Он открыл кофр, извлек из него металлический цилиндр прототипа и установил его в центре кафедры. Затем развернул один из своих чертежей, закрепив его углы медными грузиками. — Уважаемые члены Совета, — начал Эйден, обращаясь ко всем присутствующим. — Ни для кого не секрет, что наш город переживает скрытый кризис. Мы продолжаем расти ввысь, строим новые ярусы, увеличиваем потребление энергии, но наша базовая инфраструктура в Нижнем Квартале изношена почти на семьдесят процентов. Вода, поступающая в жилые сектора рабочих, перегружена токсичными примесями отходов металлургии и алхимии. Фильтрационные станции, построенные век назад, не справляются. — Мы в курсе ситуации с водоснабжением, мастер Кросс, — небрежно взмахнув рукой, произнес Советник Маркус. — Именно поэтому Торговая гильдия бесперебойно поставляет в Нижний Квартал очистительные препараты и продает чистую воду из верхних резервуаров. Система работает. Рынок удовлетворяет спрос. — Рынок убивает людей, советник Маркус, — прямо заявил Эйден, глядя в глаза торговцу. — Стоимость ваших очистительных таблеток за последний год выросла втрое. Семья обычного плавильщика или ткача физически не может позволить себе покупать чистую воду каждый день. Люди пьют техническую жидкость. Растет уровень эпидемий. А теперь взгляните на это. Эйден достал из кофра флягу с отравленной, мутной водой, которую он набрал утром в своей мастерской, и на глазах у Совета перелил ее в резервуар своего прибора. Он активировал малый эфирный резонатор. Голубое свечение озарило сумрачный зал. — Это — автономный модульный фильтр «Чистый Рассвет», — продолжал Эйден, пока внутри механизма бесшумно вращались шестерни и гудел резонатор. — В основе его работы лежит не поглощение грязи реагентами, а эфирная кавитация и структурная перестройка кристаллической решетки воды. Прибор не требует расходных материалов. Он работает от общей городской сети эфирного фона, потребляя меньше энергии, чем один уличный светильник. Он открыл нижний клапан. В прозрачный хрустальный кувшин ударила тугая струя ослепительно чистой, сверкающей на солнце воды. — Один такой модуль, установленный в жилом блоке, способен бесплатно и бесперебойно обеспечивать чистейшей питьевой водой пятьсот человек. Изготовление тысячи таких модулей решит проблему всего Нижнего Квартала раз и навсегда. Я разработал технологию производства, используя самые доступные сплавы и отработанные кристаллы. Проект готов к немедленному внедрению. В зале воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Эйден ждал, что на лицах советников появится интерес, одобрение или хотя бы техническое любопытство. Но вместо этого он увидел нечто совсем иное. Советник Маркус медленно откинулся на спинку своего кресла. Его пальцы перестали барабанить по столу. Лицо потемнело. — Мастер Кросс... — вкрадчиво, с пугающим спокойствием произнес Маркус. — Вы предлагаете раздать беднякам доступ к чистой воде... абсолютно бесплатно? — Именно так, — подтвердил Эйден. — Это базовая потребность человека. Такая же, как воздух. — Вы находитесь в здравом уме, молодой человек? — Маркус подался вперед, его голос зазвенел от сдерживаемого гнева. — Вы хоть понимаете, что ваше так называемое «благодеяние» мгновенно разрушит всю экономику Нижнего Квартала? Тысячи людей, занятых в доставке воды, останутся без работы. Лавки, торгующие реагентами, разорятся. Налоговые поступления от Торговой гильдии в городскую казну сократятся на двадцать процентов! Вы предлагаете нам своими руками уничтожить выстроенную десятилетиями финансовую стабильность ради... благотворительности? — Финансовую стабильность, построенную на костях? — сжал кулаки Эйден. — Если люди будут здоровы, они смогут работать эффективнее, создавать новые товары, развивать ремесла! Мы сможем... — Перестаньте нести этот наивный вздор! — резко оборвала его Советница Элара. Она опустила лорнет и смерила Эйдена ледяным, презрительным взглядом. — Вы говорите о плебеях так, словно они способны к высокому созиданию. Мастер Кросс, вы, возможно, разбираетесь в своих железках, но вы совершенно не знаете человеческую природу. Чернь ленива. Чернь груба. Единственное, что заставляет их каждое утро вставать и идти к доменным печам — это нужда. Это необходимость заработать монету на глоток чистой воды и кусок хлеба для своих отпрысков. Она изящно расправила складки шелкового платья и продолжила тоном непререкаемой истины: — Если вы дадите им воду бесплатно, если вы начнете удовлетворять их нужды даром, они перестанут усердно работать. Вы лишите их стимула. Более того, ваши безумные идеи опасны. Они сеют в умах этих людей ложные ожидания. Сегодня вы дадите им бесплатную воду, а завтра они потребуют бесплатный хлеб, бесплатные жилища и доступ в Верхний Город! Это прямой путь к анархии и крушению цивилизации! Эйден почувствовал, как внутри него закипает глухая ярость. Он смотрел на эту прекрасную, утонченную женщину и видел перед собой лишь бездушного монстра. — Ложные ожидания? — его голос стал тихим, но в нем дрожала такая сила, что даже верховный канцлер поднял голову. — Я потратил три года своей жизни, доказывая, что это не фантазии! Прототип перед вами! Он функционирует! Мы стоим на пороге новой эры, где технологии могут освободить человека от рабского выживания и дать ему возможность развиваться. А вы хотите утаить это только потому, что боитесь потерять свои прибыли и свое мнимое превосходство? — Мастер Кросс. Довольно. Этот голос принадлежал Советнику Грегору. Он прозвучал тихо, но от него повеяло таким арктическим холодом, что слова Эйдена застряли в горле. Глава Городской Стражи медленно поднялся, опираясь кулаками о черный стол. Его пронзительные серые глаза буквально буравили инженера. — Вы только что сами озвучили главную причину, по которой ваш проект никогда не будет реализован, — чеканя каждое слово, произнес Грегор. — «Освободить человека». Вы невероятно наивны, Эйден Кросс. Именно в этом и кроется колоссальная угроза. Авелиум — это сложнейший механизм. И чтобы этот механизм функционировал бесперебойно, каждая шестеренка должна знать свое место и вращаться только в заданном направлении. Грегор вышел из-за стола и сделал несколько шагов к кафедре, глядя на светящийся прибор. — Если нижние слои общества перестанут зависеть от городских систем жизнеобеспечения, если они получат автономию и перестанут бояться завтрашнего дня... они начнут думать. Думать, что могут жить без нас. Они начнут задавать вопросы, почему они живут внизу, а мы — наверху. Они начнут объединяться. И тогда начнется бунт. Кровавый, бессмысленный бунт, который сожжет этот город дотла. Мой долг — защищать безопасность Авелиума. И я говорю вам прямо: ваше изобретение — это не фильтр для воды. Это бомба, заложенная под фундамент нашего общества. И я не позволю ей взорваться. Внутренний монолог Эйдена словно оглушил его самого. В голове звенело. «Вот оно... — с ужасающей, ледяной ясностью понял он, глядя на эти каменные, непреклонные лица. — Дело не в технических ошибках. Дело не в стоимости производства. И даже не в экономике. Дело в абсолютном, тотальном контроле. Им не нужны граждане. Им не нужны свободные, творческие люди, способные сделать этот мир лучше. Им нужен послушный, зависимый, вечно напуганный скот. Они готовы душить собственные технологии, готовы гноить людей в нищете и болезнях, лишь бы сохранить свою власть над этим умирающим муравейником». Эйден молчал. Он понял, что любые дальнейшие слова, любые графики и формулы здесь бессильны. Перед ним была стена, которую невозможно пробить доводами разума. Верховный канцлер поднял суховатую руку, останавливая Грегора, и вновь заговорил своим шелестящим голосом: — Городской Совет принял решение. Единогласно. Канцлер взял в руки тяжелую деревянную печать. — Ваш проект, Ведущий инженер Кросс, признан деструктивным, экономически нецелесообразным и несущим угрозу общественной стабильности Авелиума. В связи с этим Совет постановляет: проект «Чистый Рассвет» закрыть. Прототип и всю сопутствующую техническую документацию — изъять в архивы Службы Безопасности. Эйден дернулся вперед, но двое гвардейцев в посеребренных кирасах мгновенно шагнули к кафедре, положив ладони на рукояти энергетических клинков. — Кроме того, — продолжал канцлер, не обращая внимания на реакцию инженера, — принимая во внимание ваши прошлые заслуги перед городом, мы не станем выдвигать против вас обвинения в государственной измене и подстрекательстве к смуте. Однако мы не можем позволить вам продолжать ваши... опасные изыскания. С этой минуты вы лишаетесь звания Ведущего инженера Авелиума и членства в Высшей Гильдии Изобретателей. Вам назначается «почетная отставка». Вы будете переведены в сектор технического обслуживания третьего яруса с запретом на ведение самостоятельных разработок и публикацию научных трудов. Заседание закрыто. Герольд ударил жезлом о пол. Советники начали подниматься со своих мест, оживленно переговариваясь о чем-то постороннем, словно только что не сломали жизнь человеку и не обрекли тысячи людей на дальнейшие страдания. Один из гвардейцев грубо оттолкнул Эйдена от кафедры, подхватил прототип и сгреб чертежи в кофр. — Пошел вон, бывший мастер, — бросил стражник, указав на выход. — Пока Совет не передумал насчет измены. Эйден стоял посреди пустеющего великолепного зала. Его руки предательски дрожали — не от страха, а от невероятного, обжигающего чувства несправедливости. Он бросил последний взгляд на полукруглый черный стол, круто развернулся и зашагал к выходу. *** Когда Эйден вернулся в свою мастерскую в Нижнем Квартале, солнце уже перевалило за полдень, заливая грязные улицы душным, желтоватым светом. Дверь в его помещение была распахнута настежь. Замок был грубо сорван, металлическая дужка валялась на пороге. Эйден вошел внутрь и застыл, сцепив зубы так, что на скулах заходили желваки. Здесь уже побывали «чистильщики» Службы Безопасности. Это был не просто обыск — это был показательный погром. Верстаки были перевернуты, сложные измерительные приборы, на создание которых ушли годы точнейшей работы, были безжалостно растоптаны коваными сапогами. Осколки линз, искореженные шестеренки, обрывки старых чертежей и разбитые колбы устилали пол сплошным ковром. На стене, там, где раньше висел официальный бронзовый патент Ведущего инженера, зияло пустое пятно — его сорвали вместе с куском штукатурки. Эйден медленно прошел в центр комнаты, хрустя стеклом под подошвами. Опустился на колени перед разбитым корпусом своего старого спектрометра. Провел пальцами по погнутой медной шкале. Вся его жизнь была разрушена за одно утро. Всё, во что он верил, всё, чему посвятил себя без остатка, было признано «деструктивным вздором». Город, который он так отчаянно пытался спасти, выплюнул его, словно отработанный шлак из доменной печи. Ему оставалось лишь смириться, надеть серую робу чернорабочего третьего яруса и до конца своих дней крутить гайки на канализационных трубах под присмотром надзирателей. Эйден закрыл глаза. На несколько долгих минут мастерская погрузилась в абсолютную тишину, прерываемую лишь далеким гулом фабричных турбин за окном. В его душе шла тяжелая, невидимая борьба. Отчаяние, горькое и липкое, пыталось затопить сознание, шепча, что он один, что систему не сломить, что проще сдаться и плыть по течению, как и все остальные. Но затем в темноте перед внутренним взором возникли лица людей из утренней очереди. Серое лицо маленькой девочки с пустым ведром. И надменное, фарфоровое лицо Советницы Элары. Эйден резко открыл глаза. В них больше не было ни растерянности, ни боли. Только холодная, твердая, как закаленная сталь, решимость. — Нет, — произнес он вслух, и его голос прозвучал в пустой разгромленной мастерской как клятва. — Вы меня не сломаете. Вы думаете, что остановили меня? Думаете, что, забрав мои чертежи, прототип и бронзовую печать, вы убили мою мечту? Вы идиоты. Вы забрали лишь бумагу и металл. Он медленно поднялся, коснувшись указательным пальцем своего виска. — Настоящее изобретение — оно здесь. Идею нельзя посадить под замок. Ее нельзя сжечь или конфисковать. И если этому городу не нужен мой свет... значит, я найду место, где он нужен. Или создам такое место сам. Эйден начал действовать быстро и максимально собранно. Времени до того, как за ним придут, чтобы официально переселить в бараки третьего яруса, оставалось немного. Он подошел к стене за опрокинутым шкафом, нащупал незаметный деревянный выступ и сильно надавил. Часть кирпичной кладки бесшумно сдвинулась в сторону, открывая скрытый тайник. Чистильщики Грегора были профессионалами, но Эйден знал архитектуру этого здания лучше любого стражника. Из тайника он извлек прочный рейдовый рюкзак из вощеной парусины. Туда же полетели его самые ценные личные инструменты, которые он никогда не оставлял на виду: мифриловый резак, набор сверхточных отверток с алмазными наконечниками, портативный эфирный паяльник и старый, доставшийся еще от деда кузнечный молоток с рукоятью из мореного дуба — символ его рода. Затем он достал несколько увесистых томов своих личных зашифрованных дневников, где содержались не только формулы водоочистки, но и схемы генераторов энергии, агрономических систем и сплавов. Он переоделся в прочный походный костюм из плотной темной кожи, надел высокие ботинки на толстой подошве, выдерживающей химические ожоги и острые камни, поверх набросил длинный дорожный плащ с глубоким капюшоном. Перед тем как уйти, Эйден подошел к единственной стене, которая осталась нетронутой. На ней кнопками был закреплен огромный, во всю ширину, лист ватмана. Это был не технический чертеж. Это была мечта. Наверху красивым, размашистым шрифтом было выведено: «Долина Нового Рассвета. Концепция Свободного Полиса». На чертеже был изображен город будущего. Город, где не было глухих ярусов, закрывающих солнце от бедняков. Город, гармонично вписанный в природный ландшафт, где энергия эфира питала не только дворцы, но и каждый уличный фонарь, каждый жилой дом, каждую теплицу. Город широких площадей, открытых университетов, чистых рек и прозрачного воздуха. Город, построенный не на страхе и монополиях, а на труде, свободном творчестве и союзе науки с магией. Эйден бережно, чтобы не повредить края, открепил ватман от стены. Свернул его в плотный рулон и поместил в герметичный кожаный тубус, который приторочил к боку рюкзака. — Что ж, Авелиум, — тихо произнес он, оглядывая искореженные остатки своей бывшей жизни. — Спасибо за урок. Ты научил меня главному: нельзя построить новое здание на сгнившем фундаменте. Придется начинать с чистого листа. На голой земле. Он закинул тяжелый рюкзак за спину, поправил капюшон, скрывая лицо, и шагнул за порог, растворяясь в вечерней сутолоке Нижнего Квартала. *** Закат окрасил башни и шпили Авелиума в кроваво-красные и медные тона. Великий Город готовился к ночи. Зажигались миллионы газовых и эфирных фонарей, превращая столицу в сияющий драгоценный камень, видимый за десятки лиг вокруг. У Главных Южных Врат — циклопического сооружения из базальта и броневой стали — царило обычное вечернее оживление. Караваны торговцев, возвращающиеся с дневных рудников, спешили успеть до закрытия засовов; фермеры гнали пустые повозки; вооруженные патрули наемников лениво проверяли подорожные. Эйден Кросс шел в плотном потоке путников, низко опустив голову. Тяжесть рюкзака привычно давила на плечи, успокаивая и придавая устойчивости. Когда до пропускного пункта осталось несколько шагов, он заметил у будки дежурного офицера знакомый силуэт. Там стоял мастер Филон. Старик нервно переминался с ноги на ногу, кутаясь в свой плащ и вглядываясь в лица проходящих мимо людей. Увидев Эйдена, он облегченно выдохнул и незаметно махнул рукой, отводя его в сторону от основного потока, к глухой каменной нише. — Филон? — удивленно прошептал Эйден. — Что вы здесь делаете? Это опасно. Если стража Грегора увидит... — Молчи, мальчишка, — проворчал старик, хотя его голос дрожал от волнения. — Думаешь, я мог позволить моему лучшему ученику уйти в Дикие Пустоши, даже не попрощавшись? Я узнал о решении Совета. Это... это подлость. Немыслимая, дикая подлость. Но я знал, что ты не останешься на третьем ярусе. Я знал, что ты побежишь. — Я не бегу, мастер Филон, — серьезно ответил Эйден. — Я ухожу. Это разные вещи. Филон грустно улыбнулся, достал из-под плаща небольшой, но тяжелый бархатный мешочек и насильно впихнул его в руки Эйдена. — Здесь немного золотых империалов и несколько чистых эфирных накопителей высшей емкости. Я списал их по старым лабораторным книгам, их никто не хватится. В Пустошах они тебе пригодятся. Купишь припасы в приграничных факториях или наймешь охрану. — Мастер... я не могу это взять, — Эйден попытался вернуть мешочек, но старик с неожиданной силой сжал его ладони. — Бери, глупец! И не спорь со старшими! — в глазах Филона блеснули слезы. Он порывисто обнял молодого инженера, прижав его к своему объемистому животу. — Береги себя, Эйден. Пустоши беспощадны. Там нет законов Совета, но там есть чудовища, кислотные бури и банды мародеров. — Я справлюсь, Филон. Я найду Землю Забытых. И я построю то, о чем мы мечтали. — Да помогут тебе Создатели, — прошептал старик. — Иди. Врата скоро закроют. Эйден кивнул, спрятал мешочек во внутренний карман плаща и решительно шагнул обратно в поток путников. На пропускном пункте стражник в поцарапанном шлеме равнодушно протянул руку: — Подорожная или жетон гражданина. Эйден молча положил на деревянную стойку свой бронзовый личный жетон. Стражник вставил его в щель считывающего эфирного аппарата. Механизм неприятно пискнул, вспыхнув тревожным желтым светом. Стражник удивленно поднял брови, посмотрел на экран, затем на Эйдена. — Кросс? Эйден Кросс? Внимание... тут предписание от Канцелярии Совета. «Лишен статуса гражданина. Аннулирование всех привилегий. Статус — Изгой с правом добровольного исхода». Стражник хмыкнул, взял тяжелые стальные щипцы и с хрустом перекусил бронзовый жетон Эйдена пополам, бросив обломки в ящик с мусором. Затем шлепнул в журнал выходов красную печать. — Дорога назад в Авелиум тебе закрыта, путник. Проходи. И постарайся не сдохнуть в первую же ночь. Эйден забрал свой пустой дорожный документ, миновал тяжелые створки внутренних ворот и ступил на длинный подвесной мост, ведущий через бездонный защитный ров, окружавший город. С каждым шагом гул гигантского мегаполиса становился всё тише, сменяясь завыванием свободного, дикого ветра Пустошей. Этот ветер пах не копотью и духами, а влажной землей, озоном близкой грозы и горькими степными травами. Дойдя до конца моста, там, где начиналась разбитая грунтовая дорога, уходящая в бесконечные темные просторы, Эйден Кросс остановился и медленно обернулся. Перед ним во всем своем пугающем, циклопическом величии возвышался Авелиум. Огромная гора огней, прорезающая ночное небо острыми лучами прожекторов. Там, за этими неприступными стенами, оставалось всё его прошлое. Там оставалась величайшая цивилизация людей, запертая в золотой клетке собственного страха и жадности. Прекрасная, могущественная и абсолютно равнодушная. Эйден поправил ремки рюкзака. На губах его заиграла спокойная, уверенная улыбка. «Прощай, Авелиум, — подумал он, отворачиваясь от сияющей столицы и вглядываясь в беспросветную тьму Пустошей, над которыми уже начали зажигаться первые, невероятно яркие и чистые звезды. — Ты отказался расти. Ты выбрал старение и медленный распад. А цивилизация, которая боится будущего, заслуживает лишь стать легендой о том, какой она могла бы быть». Он сделал первый шаг во тьму. Впереди его ждала Земля Забытых. Впереди его ждал колоссальный труд, опасности, потери и испытания. Но в его сердце уже разгорался неугасимый свет Нового Рассвета. ---------- Земля Забытых Западный Тракт умирал медленно, сопротивляясь наступлению дикой природы с тем же мрачным упорством, с каким когда-то его строители отвоевывали эти земли у первобытного хаоса. Первый день пути после ухода из Авелиума Эйден Кросс шагал по широким, идеально подогнанным базальтовым плитам, на которых еще сохранились глубокие колеи от тяжелых бронированных паровозов и грузовых платформ Торговой гильдии. На второй день базальт сменился потрескавшимся, выкрошенным бетоном, сквозь стыки которого упрямо пробивались жесткие, похожие на ржавую проволоку стебли степного ковыля. А к исходу третьего дня от некогда великой магистрали, соединявшей столицу с дальними сырьевыми колониями, осталась лишь едва заметная насыпь, теряющаяся среди бескрайних, продуваемых всеми ветрами холмов. Цивилизация оставалась позади. Это ощущалось в каждом вдохе, в каждом звуке, в самом течении времени. Исчезли сторожевые эфирные вышки, что на протяжении первых тридцати лиг грозно взмывали в небо каждые пять миль, отпугивая диких тварей гудением защитных полей. Пропали редкие придорожные таверны, превратившиеся в обгоревшие каменные остовы, занесенные бурой пылью. Даже воздух изменился: удушливый, привычный с детства привкус угольной копоти, машинного масла и кислотных испарений Авелиума окончательно растворился в свежем, резком запахе полыни, озона и остывающего на ветру камня. Эйден остановился, поправил широкие кожаные лямки рейдового рюкзака, которые за три дня непрерывного хода намяли плечи сквозь плотную ткань плаща, и оглянулся. На востоке, там, где за горизонтом прятался Великий Город, небосвод всё еще отливал неестественной желто-серой пеленой. Но здесь, над его головой, небо было пронзительно синим, глубоким и пугающе огромным. Впервые за много лет Эйден Кросс принадлежал только самому себе. В его ушах больше не звенели утренние сирены Ремесленного квартала, призывающие рабочих на смену. Ему не нужно было сдавать еженедельные отчеты техническому комитету, выслушивать высокомерные замечания аристократов или проверять сметы на расходные материалы. Не было ни правил, ни гильдейских законов, ни расписаний. Это новое чувство абсолютной свободы опьяняло, но вместе с тем рождало где-то в глубине души первобытную, сосущую тревогу. Человек, всю жизнь проживший внутри гигантского, защищенного броней и магией механизма, оказавшись один на один с первозданной пустошью, невольно чувствовал себя уязвимой песчинкой. Ноги гудели от усталости, но Эйден заставил себя сделать еще один шаг, затем другой, ритмично постукивая посохом из мореного дуба о каменистую почву. К полудню, когда солнце начало безжалостно припекать, выжимая из путника последние капли пота, Эйден заметил впереди, у изгиба пересохшего каньона, густое пыльное облако. Вскоре до его слуха донесся натужный, мерный скрип несмазанных осей и глухое пофыркивание. Он инстинктивно сдвинулся к обочине, положив ладонь на скрытую под плащом рукоять мифрилового резака, который мог послужить неплохим оружием в ближнем бою. В Пустошах случайная встреча редко сулила приятное знакомство. Из марева зноя вынырнула тяжелая, крытая выцветшим брезентом повозка. Ее тянула пара массивных, приземистых тягловых ящеров — саламандр-волов, покрытых толстой серо-зеленой чешуей. Их мощные лапы с тихим шуршанием сминали сухую траву, а из ноздрей при каждом выдохе вырывались тонкие струйки сизого пара. На высоких козлах повозки сидел человек. На нем был заношенный до потертостей кожаный доспех, усиленный наплечниками из клепаной меди, и широкополая шляпа, скрывавшая глаза. Поперек его колен лежал взведенный тяжелый арбалет, а в зубах старик зажал дымящуюся трубку с невероятно крепким, вонючим табаком. Поравнявшись с Эйденом, водитель потянул за поводья. Ящеры послушно остановились, тяжело осев на задние лапы и принявшись лениво пережевывать колючий кустарник. — Эге, кого я вижу! — проскрипел старик, сдвигая шляпу на затылок. Из-под полей на Эйдена уставилась пара невероятно живых, выцветших от солнца глаз, утопающих в глубоких лучах морщин. Торговец сплюнул темную табачную слюну в пыль и с искренним изумлением оглядел одинокого путника, его добротную, но пыльную одежду и объемистый рюкзак. — Дня тебе, парень! Никак не пойму, то ли у меня от зноя миражи перед глазами заплясали, то ли ты и впрямь решил пешком прогуляться до самого края света. Ты куда путь держишь? — На Запад, — спокойно ответил Эйден, убирая руку с оружия, но продолжая внимательно следить за арбалетом старика. — И тебе доброго дня. — На Запад? — торговец хрипло, раскатисто рассмеялся, отчего его объемистый живот под кожей доспеха заколыхался. — Ну ты выдал! Дальше на западе только Дикие Земли, парень. За Холмами Каркасса кончается любой закон и начинается сплошное «сожри или будешь сожран». Там людей уже почитай полвека нет. Одни древние руины, кислотные топи да зверье такое, что даже гвардейцы Канцлера туда носа не суют. Что забыл в тех краях такой приличный городской господин? Он прищурился, делая глубокую затяжку, и указал чубуком трубки на Эйдена: — Дай-ка угадаю. Неоплатные долги перед Торговой гильдией? Взял кредит на какую-нибудь безумную затею, а когда приставы пришли описывать имущество, дал деру? — Нет, — покачал головой Эйден. — Хм. Значит, кровь пролил? — предположил старик, слегка подовая арбалет вперед. — Случайно прикончил на дуэли сынка какого-нибудь влиятельного советника? Или, не дай Создатель, залез в спальню к жене верховного судьи? — И снова мимо. — Да ладно? — торговец всплеснул руками. — Ну тогда остается только одно — любовь! Жестокая, несчастная любовь, от которой юнцы бросаются со шпилей Верхнего Города или бегут в пустоши, чтобы их кости обглодали степные гиены. Угадал? Обычно только эти две-три напасти гонят людей из теплого, сытого Авелиума в эдакую глушь. — У меня четвертая причина, — Эйден слегка улыбнулся, глядя на колоритного старика. — Мечта. Торговец замер. Смех сошел с его обветренного лица. Он вынул трубку изо рта, покачал седой головой и посмотрел на молодого инженера с какой-то тоскливой, почти отеческой грустью. — Мечта... — протянул он, выколачивая пекол о край деревянных козел. — Худшая из всех причин, парень. Долги можно отработать или списать. От стражи можно откупиться. Несчастная любовь забывается в первой же приграничной таверне после кувшина доброго эля и улыбки подавальщицы. А вот мечта... Мечта в Пустошах — это смертоносная тварь. Она высушит твою душу, выжмет из тебя все соки, заставит грызть камни голыми зубами, а потом прикончит где-нибудь в безымянном овраге. И главное — ты сам будешь улыбаться, пока она тебя убивает. — Возможно, — не стал спорить Эйден. — Но возвращаться назад мне незачем. Мой город заболел и отказывается от лекарства. А я не хочу смотреть, как он умирает. Старик долго молчал, пыхтя заново раскуренной трубкой. Его хитрые глаза изучали лицо Эйдена: твердую линию подбородка, упрямый изгиб губ, спокойный, лишенный безумия взгляд. Видимо, то, что он там увидел, вызвало у него невольное уважение. — Меня зовут Варрас, — наконец произнес торговец, протягивая загрубевшую, похожую на дубовую кору ладонь. — Я вожу кристаллы и редкие травы из приграничных колоний в Нижний Квартал. Уже тридцать лет вожу. Разного люду повидал. И вот что я тебе скажу, мечтатель... Если ты и впрямь решил не просто сдохнуть, а зацепиться за эту проклятую землю, тебе нужна вода. Без воды твоя мечта и трех дней не протянет. Варрас залез под брезент повозки, пошарил там и извлек потертую карту, нарисованную на овечьей шкуре. — Слушай сюда и запоминай, — он ткнул прокуренным пальцем в извилистую линию на карте. — Вот мы здесь. Если пойдешь прямо по Тракту, к вечеру пятого дня выйдешь к Холмам Каркасса. Места там дрянные, голые камни да ветер. Но за последней грядой спрятана старая долина. Лет сто назад, еще до Большого Сжатия, когда Авелиум пытался расширять границы, там стояло крепкое поселение. Экспериментальная колония, или вроде того. Потом всё забросили, людей вернули за стены. — Почему забросили? — с интересом спросил Эйден. — А кто ж его знает? — пожал плечами Варрас. — Говорят, снабжать стало слишком дорого, да и Совет решил, что держать всех жителей в одном кулаке безопаснее, чем плодить вольницу. Но суть не в том. Здания там, конечно, развалились. Но колодец... Я слышал от бывалых поисковиков, что там пробита глубокая артезианская скважина. С каменными фильтрами. И вода в ней до сих пор чистая, как слеза Создателя. Не пересохла и скверной не подернулась. Эйден почувствовал, как сердце радостно забилось. Артезианский колодец! Для инженера, задумавшего построить новое поселение с нуля, это был не просто шанс — это был настоящий подарок судьбы. — Долина за Холмами Каркасса... — Эйден достал из кармана свой дневник и быстро сделал несколько пометок. Затем извлек из-под плаща один из золотых империалов, подаренных Филоном, и протянул старику. — Спасибо, Варрас. Твой совет стоит гораздо больше этой монеты. — Убери золото, парень, — торговец нахмурился и отрицательно покачал головой. — В Диких Землях золото — просто тяжелый желтый мусор. А вот если у тебя найдется пара лишних запасных винтов для арбалетного ворота или добрая отвертка... моя-то совсем слизалась, на медных заклепках. — Винты и отвертка? — Эйден широко улыбнулся, снимая рюкзак. — Ты обратился по адресу, старик. Я Ведущий инженер. Вернее, бывший Ведущий инженер. Спустя десять минут, став счастливым обладателем комплекта отличных мифриловых саморезов и новенькой реверсивной отвертки с клеймом Академии, Варрас распрощался с Эйденом. — Бывай, мастер Кросс! — крикнул старик, щелкая кнутом над ушами саламандр. Телега с натужным скрипом покатилась на Восток. — Если выживешь и построишь там свою таверну или мастерскую — с тебя бесплатный кувшин эля и ремонт повозки! — Договорились! — откликнулся Эйден, глядя вслед удаляющемуся облаку пыли. Встреча с Варрасом придала ему новых сил. Бесцельные блуждания по пустоши обрели четкий вектор. Теперь у него была цель. Долина Каркасса ждала своего нового хозяина. Пятый день пути выдался самым изнурительным и безжалостным. Тракт окончательно исчез, растворившись в хаосе острых сланцевых осыпей, выветренных скальных пород и глубоких промоин. Перед Эйденом мрачной, непреступной стеной встали Холмы Каркасса. Это было жуткое, завораживающее своей дикой суровостью место, о котором в учебниках географии Авелиума упоминалось лишь вскользь, как о «непригодной для хозяйственного освоения зоне естественных разломов». Огромные каменные гряды вздымались к небу изломанными зубцами, напоминая ребра какого-то исполинского, мертвого доисторического чудовища, павшего здесь на заре времен. Ледяной ветер, не встречая препятствий на открытых равнинах, с ожесточенным воем врывался в узкие ущелья, неся с собой тучи мелкой, острой как стекло кремневой пыли. Редкие, искореженные деревья — карликовые горные сосны и железные дубы — цеплялись узловатыми, похожими на вздутые вены корнями за голые камни, их ветви были навсегда пригнуты к земле вечными бурями. Эйден поднимался по крутому склону, тяжело опираясь на свой дубовый посох. Каждый шаг давался с колоссальным трудом. Подошвы высоких инженерных ботинок скользили по осыпающемуся сланцу, угрожая в любой момент сбросить путника на острые камни каньона внизу. Воздух здесь был разреженным, насыщенным каменной крошкой и сухим, обжигающим гортань и легкие при каждом глубоком вдохе. Он на ходу отцепил от пояса металлическую флягу и встряхнул ее. Внутри лишь едва, дразняще плеснула жалкая пара капель. Вода закончилась еще на рассвете, когда он пересекал солончаковую низину. Горло пересохло настолько, что каждый глоток слюны отзывался острой болью, словно он глотал наждачный песок. Губы потрескались от сухого суховея и кровоточили, оставляя на языке солоноватый металлический привкус, а перед глазами от невыносимого физического напряжения и зноя начали плавать темные, фиолетовые круги. «Только бы не упасть, — твердил себе Эйден, стискивая зубы и делая еще один волевой рывок вверх, преодолевая крутой скальный уступ. — Если подвернешь ногу здесь, на этих диких скалах, никто не придет на помощь. В радиусе пятидесяти миль нет ни одной живой души. Ты просто останешься лежать, пока ночной холод и ветер Пустошей не превратят тебя в очередную безмолвную каменную статую Холмов Каркасса. Двигайся. Ты инженер, твое тело — такой же механизм. Выдави из него еще немного ресурса». Рюкзак казался невероятно тяжелым, словно кто-то тайком набил его свинцовыми слитками. Инструменты, чертежи, тяжелые фолианты дневников, резервные эфирные накопители — всё то, что составляло его главную ценность, сейчас безжалостно тянуло его вниз, к земле. Но Эйден даже в минуты величайшей слабости не допускал мысли о том, чтобы бросить хотя бы один мифриловый резак, одну книгу или запасную деталь. Это было его будущее. Его единственный капитал. А настоящее будущее никогда не дается легко. Солнце уже начало клониться к закату, заливая изломанные вершины холмов густым, багровым и медным светом, когда Эйден, сделав последнее, почти нечеловеческое усилие, выбрался на плоский скальный карниз последнего, самого высокого холма в гряде. Он упал на колени, жадно хватая ртом остывающий вечерний воздух, оперся обеими руками о шершавый гранит и поднял уставшие глаза. И в то же мгновение забыл об усталости. Забыл о ноющих суставах, о звенящей, сводящей челюсти жажде, о стертых в кровь ладонях и гудящей спине. Перед ним, в гигантской естественной чаше, окруженной со всех сторон надежным кольцом непреступных Холмов Каркасса, лежала Долина. На фоне желто-бурых, мертвых и бесплодных пустошей, по которым он упрямо шел последние пять дней, она выглядела как настоящее, немыслимое чудо. Как чистейший изумруд, брошенный на груду ржавого, изъеденного временем железа. Долина была густо-зеленой, поросшей высокой, волнующейся на ветру степной травой, реликтовыми папоротниками и пышными рощами широколиственных деревьев — кленов, дубов и серебристых ясеней. В центре долины, изгибаясь причудливой серебряной лентой, змеилось русло старой реки. И хотя сейчас в нем не было сплошного, бурного потока, то тут, то там среди густых зарослей камыша и плакучих ив ярко поблескивали на закатном солнце глубокие, кристально чистые заводи. Но не только первозданная, нетронутая природа заставила сердце Эйдена трепетать от восторга. Сквозь буйную зелень, куда бы он ни бросил пристальный взгляд, проступали явные, неоспоримые следы былого величия и присутствия человека. Вон там, у подножия пологого северного склона, виднелись правильные геометрические контуры полуразрушенных каменных фундаментов жилых террас. Чуть дальше, ближе к реке, возвышались остатки мощеной центральной площади, поросшей диким плющом и стелющимся кустарником. Остовы двухэтажных административных и производственных зданий, сложенные из циклопических, идеально обработанных гранитных блоков, упрямо сопротивлялись вековому натиску Пустошей. Кое-где даже сохранились высокие арочные своды, изящные колоннады и темные дверные проемы, ведущие в пустые помещения. В самом центре поселения возвышался расколотый пополам остов древней эфирной башни или ратуши — некогда гордого символа человеческого покорения природы. Эйден медленно поднялся на ноги, опираясь на посох, и завороженно, жадно разглядывал раскинувшийся внизу спящий город. «Здесь... — думал он, и его внутренний монолог звучал с невероятной чистотой и силой, резонируя с вековой тишиной этого удивительного места. — Здесь когда-то жили люди. Такие же, как я. Они пришли в эту дикую глушь, воодушевленные великой надеждой и смелостью. Они ломали гранит, закладывали эти незыблемые фундаменты, прокладывали прямые улицы. Они возделывали поля, смеялись, любили, спорили, растили детей... Они мечтали о том, что их город станет новой звездой, что он простоит тысячу лет. А потом... потом они ушли. Почему? Что могло заставить их бросить столь благодатный край?» Он вглядывался в руины, используя свой инженерный опыт, чтобы оценить характер повреждений. Но не было ни оплавленных, витрифицированных воронок от ударов боевой магии высшего порядка, ни разрушений от попаданий тяжелых осадных снарядов, ни характерного хаоса и пожарищ военного погрома. Здания умирали от естественной старости, эрозии, ветра и долгого забвения. «Война? Эпидемия? Нашествие подземных тварей? — размышлял Эйден, сжимая посох. — Нет. Ничего подобного. Скорее всего, их просто поглотил растущий Авелиум. Великий Город начал стремительно расти ввысь, переходя на многоярусную систему, потребовал десятки тысяч новых рабочих рук для своих колоссальных доменных печей, заводов и энергетических шпилей. Совет издал экстренный декрет, пообещав жителям дальних аванпостов полную безопасность за высокими стенами, стабильный, гарантированный паёк и теплую, беззаботную жизнь. И люди дрогнули. Они сдались перед страхом перед Пустошами. Они променяли тяжелую, но абсолютно свободную жизнь на открытой земле под настоящим солнцем на иллюзорный комфорт многоярусной золотой клетки. Они бросили свои дома, собрали пожитки и ушли по Восточному Тракту, позволив Диким Землям вернуть свое». Эйден глубоко вдохнул влажный, напоенный ароматами зелени воздух долины. На его потрескавшихся губах появилась мягкая, уверенная улыбка. «Это уже неважно, — твердо решил он, расправляя затекшие плечи. — Это место помнит прикосновение человеческих рук. Оно помнит инженерную точность, геометрию улиц и живое тепло домашних очагов. Оно помнит цивилизацию. А значит, оно способно принять её снова. Но на этот раз всё будет иначе. Мы не уйдем. Мы не променяем свободу на страх. Мы построим здесь нечто такое, что уже никогда не превратится в забытые руины». Сумерки в Диких Пустошах наступают стремительно, без долгих, мягких переходов. Едва багровое солнце коснулось западной гряды холмов, как густые, черно-фиолетовые тени поползли со склонов, затапливая низины и превращая пышные кроны деревьев в пугающие, изломанные силуэты. Эйден начал осторожный спуск в долину. Ему нужно было успеть найти надежное укрытие до того, как опустится кромешная тьма и на охоту выйдут ночные хищники — степные саблезубы, кислотные волки и теневые рыси. Через сорок минут быстрого, настороженного шага сквозь высокие, доходящие до пояса заросли серебристого папоротника и дикой ежевики он вышел к южной окраине старого поселения. Его выбор немедленно пал на остатки крупного, монументального каменного сооружения. Судя по циклопической толщине стен, узким вентиляционным щелям под потолком и остаткам дубовых створок широких ворот, когда-то это был главный укрепленный амбар или центральный арсенал фактории. Три массивные стены из серого гранита прекрасно сохранились, образуя надежный, глухой полукапонир, защищенный с севера, запада и востока. Крыша давно обрушилась под тяжестью зимних снегов, но несколько мощных дубовых балок всё еще перекрывали северо-западную, угловую часть здания, создавая широкий естественный навес. Эйден с облегчением переступил через высокий каменный порог. Пол здесь был усыпан толстым, пружинящим слоем сухой дубовой листвы, многолетней хвои и нанесенного ветром песка. Внимательно обойдя всё помещение по периметру и подсвечивая темные углы малым эфирным светляком, он убедился, что в развалинах не свили гнездо степные гадюки, ядовитые скорпионы-прядильщики или колонии агрессивных пещерных многоножек. Только после этого он с глухим стоном сбросил тяжелый рейдовый рюкзак на землю. Тело немедленно отозвалось ноющей, тупой, пульсирующей болью во всех перенапряженных мышцах. Икры сводило судорогой, а намятые плечи словно жгло каленым железом. Эйден тяжело опустился на плоский, гладкий гранитный блок, служивший когда-то основанием центральной опорной колонны, и принялся за систематическую, педантичную организацию своего первого лагеря. Как любой ученый, инженер и исследователь, он привык во всем полагаться на точный учет, строгий анализ данных и планирование ресурсов. При мягком, серебристом свете восходящей огромной луны он расстегнул латунные пряжки рюкзака и аккуратно разложил перед собой свои скромные, но жизненно важные пожитки. ==================================================================== СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ: СОСТОЯНИЕ И РЕСУРСЫ ==================================================================== [ ИНВЕНТАРЬ ]: • Рейдовый рюкзак из вощеной парусины (усиленный титановый каркас) • Базовый набор Ведущего инженера (молоток, мифриловая пила, отвертки) • Высокоточные приборы (эфирный уровень, спектрометр, микрометр) • Огниво, стальное кресало и сухой трут в герметичной латунной капсуле • Провизия: 2 сухаря из темной ржаной муки, 150 г жесткого вяленого мяса • Металлическая фляга для воды (0.05 л, критический остаток - 2 глотка) • Шифрованные инженерные дневники (5 томов) и ватман-концепция • Запасной комплект прочной рабочей одежды из парусины и кожи • Мифриловый резак (боевой/технический) и посох из мореного дуба • Малый кошелек: 8 золотых империалов, 4 эфирных накопителя высшей емкости [ ПОТРЕБНОСТИ И БИОМЕТРИЯ ]: ► Уровень голода: 60% (Требуется срочная калорийная подпитка) ► Уровень жажды: 88% [ ⚠️ КРИТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ: Риск дегидратации ] ► Физическая усталость: 80% (Рекомендуется полный 8-часовой цикл сна) ► Моральный дух: 95% [ ОТЛИЧНО: Высокая мотивация и решимость ] ==================================================================== Эйден тихо усмехнулся, проводя ладонью по шершавой коже своих дневников. — С голодом до завтрашнего дня мы как-нибудь справимся, — пробормотал он вслух, взвешивая на руке пустую, звенящую флягу. — А вот с жаждой шутить не стоит. В этих широтах дегидратация убивает человека за двое суток. Завтра с первыми лучами солнца придется начинать масштабную разведку и искать тот самый артезианский колодец, о котором говорил старик Варрас. Если вода в нем окажется непригодной, отравленной тяжелыми металлами, или если глубинная скважина завалена сотнями тонн обрушившегося камня... моя грандиозная экспедиция закончится быстрее, чем я успею заложить первый камень нового города. Но сейчас нужно было срочно добыть огонь. Ночи в Долине Каркасса, несмотря на защиту высоких окрестных холмов, были суровыми. Холодный, сырой сквозняк, тянущий от речных заводей, уже начал пробираться под дорожный плащ, заставляя разгоряченную переходом кожу покрываться ледяными мурашками. Эйден вышел наружу, в залитый лунным светом двор, и за пятнадцать минут непрерывной работы натаскал внутрь развалин амбара внушительную гору растопки. Вокруг валялось множество сухого валежника, отмерших сосновых веток, старых, высушенных солнцем коряг и крупных дубовых поленьев от рухнувших перекрытий. Очистив в самом центре гранитного пола безопасную площадку от листвы и хвои, он сложил классическую, идеальную инженерную пирамиду — внутри самый тонкий сушняк и мох, снаружи — ветки потолще. Затем достал из латунной капсулы огниво. Для человека, который в Авелиуме одним легким поворотом тумблера запускал колоссальные эфирные реакторы, способные мгновенно давать тепло и свет целым производственным секторам, работа с примитивным куском кремня и стальным кресалом оказалась неожиданно трудным и изнурительным испытанием. Он резко ударил сталью о кремень. Сноп ярких желто-оранжевых искр брызнул во все стороны, но сухой трут, уложенный в самом основании, лишь едва затлел и тут же погас под порывом сквозняка. Эйден ударил снова. И снова. Звук ударов звонко разносился по тихим развалинам. Он счесал кожу на костяшке большого пальца, тихо чертыхаясь сквозь сцепленные зубы и прикрывая растопку полами плаща. Лишь с девятой или десятой попытки крошечный, неуверенный, трепещущий синеватый огонек зацепился за сухую волокнинку древесного гриба. Эйден затаил дыхание, опустившись на самые колени и касаясь лицом пола, и принялся нежно, размеренно, как величайшую драгоценность во всей Вселенной, раздувать это слабое, новорожденное пламя. Огонь окреп. Он радостно перекинулся на тонкие сосновые лучины, весело затрещал, выбрасывая в прохладный воздух ароматный, густой смолистый дымок, и вскоре жадно, с гулом охватил толстые дубовые поленья. Спасительное, ласковое тепло мощной волной разошлось по древним гранитным стенам. Мрачная, холодная тьма послушно отступила по углам, забившись в щели. Развалины заброшенного амбара внезапно перестали казаться чужим, враждебным и пугающим местом — живой огонь за считанные минуты превратил их в уютное, безопасное и родное убежище. Эйден придвинулся вплотную к гудящему костру, блаженно вытянув к танцующим языкам пламени озябшие, дрожащие руки. Он достал из клапана рюкзака свой скудный паёк: один ржаной сухарь и узкую полоску жесткого вяленого мяса. Ел он медленно, вдумчиво, до мельчайшей крошки пережевывая пищу, чтобы обмануть пустой, урчащий желудок и дать организму максимум энергии. В самом конце трапезы он позволил себе открутить пробку фляги и сделать один крошечный, невероятно бережный глоток, смочив пересохшую, саднящую гортань. Последний глоток он оставил на утренний переход. Чувство приятной, тяжелой, заслуженной истомы начало мягко охватывать натруженное тело. Но перед тем как завернуться в плащ и провалиться в сон, Эйден должен был выполнить свой главный, незыблемый вечерний ритуал. Он достал из защитного чехла первый том своего зашифрованного дневника, раскрыл его на первой попавшейся чистой странице, макнул тонкое стальное перо в дорожную чернильницу-непроливайку и при трепещущем, теплом золотистом свете костра принялся писать. Его почерк, обычно идеально ровный, мелкий и безукоризненный, как у профессионального чертежника, сейчас слегка дергался от мышечной усталости в пальцах, но строки ложились на плотную бумагу уверенно и твердо. День 1. Долина Каркасса (так я решил её официально назвать). Старый торговец Варрас оказался прав на все сто процентов. Я добрался сюда к исходу пятого дня пути, преодолев тяжелейший подъем через суровые, изломанные сланцевые гряды Холмов Каркасса. Здесь, в этой изолированной, закрытой от внешних бурь естественной чаше, действительно сохранились великолепные, поражающие воображение следы старинного человеческого поселения. Судя по планировке улиц, капитальной архитектуре и высочайшему качеству кладки циклопических гранитных блоков, это был либо крупный стратегический форпост эпохи Великого Расширения, либо экспериментальный аграрно-ремесленный полигон, финансируемый первыми гильдиями. Развалины грандиозны. Долина невероятно зелена, микроклимат здесь удивительно мягкий и влажный по сравнению с выжженными, мертвыми степями снаружи. Завтра на рассвете моей первой, первоочередной и критически важной задачей станет поиск артезианского колодца. Если система глубинной каменной фильтрации не разрушена тектоническими сдвигами и вода пригодна для питья — это место станет нашей отправной точкой. Нашим Нулевым Километром. Фундаментом Нового Рассвета.* > *Я сижу у костра, который только что с величайшим, почти забытым трудом развел собственными руками, используя кремень и сталь. Испытываю странное, невероятно парадоксальное, но очищающее чувство. Еще неделю назад в Авелиуме я проектировал сложнейшие эфирные резонаторы, производил многоуровневые расчеты высшей кавитации и руководил престижной лабораторией с двадцатью талантливыми, заглядывающими мне в рот подмастерьями. А сейчас... сейчас я испытываю глубочайшее, ни с чем не сравнимое первобытное, первозданное счастье просто от того, что смог высечь искру из холодного камня и зажечь кусок сухого дерева.* Возможно, именно в этом и заключается истинный смысл и залог успеха любого великого созидательного начинания. Чтобы понять, как правильно строить устойчивое, справедлиливое будущее, нужно сначала спуститься с иллюзорных, высокомерных высот, сбросить с себя всю лишнюю социальную шелуху и вернуться к самым истокам. Почувствовать истинный вес и фактуру простого необработанного камня. Узнать подлинную, биологическую цену каждого глотка чистой воды. Научиться добывать огонь своими мозолистыми руками. Только поняв и прочувствовав абсолютные основы человеческой жизни, можно построить великую цивилизацию, которая не сгниет изнутри от жадности и гордыни. Эйден аккуратно промокнул свежие чернила специальной песочницей, подул на страницы, с легким щелчком закрыл тяжелый кожаный переплет дневника и бережно убрал его обратно в недра рейдового рюкзака. Он встал, размял гудящую спину и медленно подошел к широкому проему разрушенных ворот амбара. Ночь полностью, безраздельно вступила в свои права. Дневной ветер окончательно утих. Небо над Долиной Нового Рассвета раскинулось бесконечным, невероятно глубоким, кристально чистым бархатным куполом. Такого величественного, грандиозного неба Эйден не видел никогда в своей жизни. Оно было буквально от края до края усыпано мириадами огромных, ослепительно ярких, пульсирующих бриллиантовым, сапфировым и серебряным светом звезд. Млечные пути сплетались в сложные, сияющие узоры. В Авелиуме, сквозь вечную, непроницаемую пелену желтого газового смога, кислотных испарений и агрессивное сияние городских прожекторов, можно было разглядеть разве что тусклый диск луны да пару самых крупных, мутных планет. Здесь же открытый космос дышал прямо над головой — живой, древний, таинственный и прекрасный. Из густой, непроглядной тьмы, что клубилась среди высоких зарослей папоротника и ив у берега реки, за чужаком внимательно и непрерывно следили. То тут, то там во мраке ночи безмолвно вспыхивали пары настороженных, светящихся глаз. Одни горели холодным изумрудно-зеленым светом, другие отливали тусклым, хищным желтым или опасным багровым огнем. Ночные властелины Пустошей — дикие твари, не видевшие человека десятки лет, — почуяли присутствие чужака. Они бесшумно кружили вокруг старого амбара, изумленные незнакомым, резким запахом озона, парусины и звуками человеческих шагов. Но они держались на почтительном, безопасном расстоянии. Высокое, мощное, весело потрескивающее пламя костра, бросающее длинные снопы золотых искр в ночное небо, и спокойная, монументальная, лишенная малейшего страха фигура человека, уверенно стоящего на пороге своего нового дома, служили для диких зверей непреодолимым магическим барьером. Эйден с улыбкой посмотрел во тьму, чувствуя, как страх перед неизведанным окончательно уступает место хозяйской уверенности. — Спокойной ночи, соседи, — тихо, но властно произнес он, обращаясь к мерцающим во мраке глазам. — Привыкайте. Я здесь надолго. И вам придется потесниться. Он вернулся к своему очагу, подбросил в ревущее пламя еще три самых толстых, тяжелых дубовых полена, чтобы живого тепла гарантированно хватило до самого восхода солнца, и плотно, с головой завернулся в свой прочный дорожный плащ, подложив под ухо мягкий край рюкзака. Едва его усталая голова коснулась импровизированной подушки, а закрылись глаза, как он мгновенно провалился в глубокий, спокойный, исцеляющий сон без сновидений. Первое утро нового, создаваемого им мира было уже не за горами. ---------- Первый Камень Глава 3: Первый Камень Утро второго дня в Долине Нового Рассвета началось с оглушительной, звенящей тишины, которую вскоре разорвало многоголосое птичье пение. Эйден Кросс открыл глаза и несколько секунд неподвижно лежал под своим дорожным плащом, вслушиваясь в эти непривычные звуки. В Авелиуме утро всегда приходило с низким, вибрирующим гулом подземных турбин и резким свистом паровых клапанов. Здесь же мир просыпался под мягкий шелест росы, стекающей с широких листьев папоротника, и шепотом ветра в вершинах вековых дубов. Сквозь разрушенный проем ворот амбара внутрь вливался густой, молочно-белый туман, поднявшийся от речных заводей. Воздух был прохладным, свежим и невероятно вкусным. Эйден медленно сел, с наслаждением потягиваясь. Вчерашний переход через Холмы Каркасса всё еще напоминал о себе тупой болью в икрах и пояснице, но это была здоровая усталость сильного организма. Моральный дух находился на небывалой высоте. Вчера он нашел это место. Сегодня предстояло вдохнуть в него жизнь. Он потянулся к фляге. Внутри было сухо. — Ну что ж, — произнес Эйден, поднимаясь и поправляя ремни походного костюма. — Время проверить, не соврал ли нам старик Варрас. Захватив с собой пустую металлическую флягу, моток прочного парусинного шнура из рюкзака и свой дубовый посох, он шагнул в туман, направляясь к самому сердцу заброшенного поселения. Идти сквозь густую утреннюю пелену было всё равно что исследовать призрачный, мифический мир. Полуразрушенные остовы зданий выныривали из тумана внезапно, поражая своим циклопическим размахом. С каждым шагом Эйден всё больше восхищался инженерной мыслью тех, кто строил эту колонию век назад. Планировка была безукоризненной. От южных ворот, откуда он пришел, вела прямая, как стрела, мощеная улица. По обеим её сторонам тянулись глубокие каменные желоба ливневой канализации, предназначенные для отвода весенних вод в реку. Даже сквозь толстый слой почвы и переплетения корней угадывался идеальный уклон плит. Поселение было разделено на четкие функциональные зоны. Миновав остатки жилых террас с просторными внутренними дворами, Эйден вышел к пересечению четырех главных проспектов. Здесь, в географическом центре колонии, располагалась грандиозная Центральная Площадь. Туман начал рассеиваться под первыми лучами восходящего солнца, и перед взглядом инженера предстала величественная картина. Площадь представляла собой идеальный круг, вымощенный плитами из белого и розового мрамора, который за сто лет почти не утратил своего благородного блеска, лишь покрылся живописными пятнами зеленого мха. В самом центре этого круга, возвышаясь на три каменные ступени, стоял он. Артезианский колодец. Эйден почти бегом преодолел оставшееся расстояние и взбежал по ступеням. Колодец был настоящим произведением архитектурного и инженерного искусства. Восьмигранный циклопический сруб, сложенный из идеально подогнанных блоков черного базальта, возвышался на добрых четыре фута. Каждая грань была украшена глубокой резьбой: барельефы изображали перекрещенные колосья пшеницы, шестеренки и полноводные реки — вечные символы изобилия и созидательного труда. Над срубом возвышались две мощные чугунные стойки. Сама крыша колодца давно обрушилась, а деревянный вал сгнил, но массивный чугунный ворот и храповой механизм уцелели, покрывшись лишь тонким слоем благородной зеленоватой патины. Эйден с замиранием сердца заглянул внутрь. Там царила первозданная, пугающая тьма. Из глубин базальтовой скважины поднимался явный, ни с чем не сравнимый ток ледяного, сырого воздуха, пахнущего глубинными недрами и чистым минеральным источником. Никакого запаха затхлости, болотного газа или тухлой гнили. Руки Эйдена слегка дрожали, когда он надежно привязывал горлышко своей металлической фляги к концу парусинного шнура. — Давай, — прошептал он, опуская флягу в зев колодца. — Не подведи. Шнур быстро скользил сквозь пальцы. Десять футов. Двадцать. Тридцать. Сорок... «Неужели пересох? — с ужасом подумал Эйден, глядя на тающий моток. — Или скважина забита донным илом?» На отметке в пятьдесят два фута шнур внезапно ослаб. Из невероятной глубины до слуха инженера донесся гулкий, чистый, невероятно прекрасный звук: *плюх!* Эйден радостно выдохнул, выждал несколько секунд, чтобы тяжелая фляга набрала воду, и принялся быстро, ритмично выбирать шнур. Металлическая емкость показалась из темноты, покрытая крупными каплями ледяного конденсата. Он отвязал флягу, поднес её к губам и сделал большой глоток. Вода обожгла горло первозданным холодом. Она была невероятно вкусной, с легким, бодрящим привкусом кремня и подземных солей. Это была живая вода. Ни одна самая дорогая фильтрационная станция Верхнего Города Авелиума, ни одни магические кристаллы аристократов не могли сравниться с этим чудом природы, очищенным тысячами тонн тысячелетнего базальта. Эйден закрыл глаза, жадно выпивая половину фляги. В его сознании, словно откликаясь на этот триумф, вспыхнули четкие, систематизированные строки внутреннего отчета. СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: КЛЮЧЕВЫЙ ЭТАП ПРОЙДЕН 🏆 [ РАЗБЛОКИРОВАНО ДОСТИЖЕНИЕ ]: « ИСТОЧНИК ЖИЗНИ » Успешно обнаружен и протестирован функционирующий глубинный артезианский колодец. Вода имеет наивысший индекс чистоты (99.9%). 📜 [ РАЗБЛОКИРОВАНЫ НОВЫЕ ИНЖЕНЕРНЫЕ ЗАДАЧИ ]: ► Очистить прилегающую территорию колодца от обломков ► Восстановить механический вал и систему подъема (ворот) ► Сконструировать систему защитных фильтров от внешней пыли ► Проложить водоотводящие каналы к будущим сельскохозяйственным зонам 📊 [ ОБНОВЛЕНИЕ БИОМЕТРИИ ]: ► Уровень жажды: 10% [ ✓ ПОЛНОСТЬЮ НОРМАЛИЗОВАН ] ► Физический тонус: 90% (Энергетический баланс восстановлен) ► Моральный дух: 100% [ АБСОЛЮТНЫЙ МАКСИМУМ ] — Мы будем жить, — громко, счастливо произнес Эйден. Его голос гулко раскатился по Центральной Площади, отражаясь от древних руин и возвещая о начале новой эры. — Мы обязательно будем жить! Напившись вдоволь и наполнив флягу до краев, Эйден приступил ко второй части своей утренней миссии — детальной инспекции сохранившихся структур поселения. Ему необходимо было выбрать оптимальное место для закладки своей постоянной базы. Вчерашний амбар был хорош для одной ночевки, но прежде чем вкладывать силы в капитальное строительство, следовало оценить все доступные варианты. В течение трех часов он методично обходил развалины, занося каждую деталь в свой пухлый блокнот. Первым объектом стал грандиозный фундамент усадьбы, возвышавшийся на холме у реки. Это было великолепное место с потрясающим обзором на всю долину. Однако от самого здания осталось лишь плоское каменное основание да пара выкрошенных мраморных ступеней. Строить здесь означало возводить все четыре стены с нуля, на что ушли бы месяцы изнурительного труда, а Эйден был ограничен во времени надвигающимися осенними бурями. Вторым кандидатом оказались остатки старинной кузницы в ремесленном секторе. Здесь Эйдена ждало настоящее инженерное потрясение. Внутри полуразрушенной каменной коробки сохранился колоссальный плавильный горн, сложенный из огнеупорного шамотного кирпича, и тридцатифутовый вытяжной дымоход, уходивший прямо в скалу. Более того, под полом кузницы обнаружились чугунные трубы принудительной пневматической поддувной системы, которые приводились в движение водяным колесом на реке. Это была мечта любого металлурга. Но жить в кузнице было невозможно: крыша отсутствовала полностью, а две из четырех стен обвалились в ущелье. Третьим местом стал глубокий каменный погреб в северной части колонии. Он уходил под землю на добрых двадцать футов и мог служить великолепным термоубежищем, защищающим как от зимних стуж, так и от летнего зноя. Но тяжелый сводчатый вход в погреб был завален гигантскими гранитными плитами сошедшего с холма оползня. Чтобы расчистить этот завал в одиночку, Эйдену понадобились бы мощные гидравлические домкраты или недели каторжной работы киркой и ломом. Обойдя всё поселение, Эйден вернулся к своему ночному прибежищу — Южному каменному амбару. Он встал посреди двора, скрестив руки на груди, и еще раз критически осмотрел три циклопические гранитные стены. — Всё сходится, — заключил он, довольно кивая. — Это самый рациональный выбор для старта. Три стены стоят намертво, сложенные из четырехтонных блоков. С севера и запада нас защищает естественный скальный козырек Холмов Каркасса. Грунт здесь сухой, с отличным естественным дренажем. Площадь помещения — около шестисот квадратных футов. Хватит и для жилого отсека, и для первоначальной мастерской, и для склада припасов. Остается только одно — построить крышу. Эйден достал свой дневник, уселся на плоский камень у остывшего утреннего костра и принялся за разработку Генерального Стратегического Плана. Его разум, освобожденный от рутины, работал с пугающей, кристальной эффективностью. Лист бумаги быстро покрывался четкими таблицами, графиками и аксонометрическими схемами. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ПЛАН ОСВОЕНИЯ ДОЛИНЫ Объект: Базовый Полигон «Нулевой Километр» Для обеспечения устойчивого выживания и последующего технологического возрождения поселения весь процесс разбивается на три строго последовательные фазы.* ФАЗА 1: Базовое автономное убежище (Расчетное время: 3–5 суток)** Цель: Создание полной защиты от атмосферных осадков, ветра и диких животных. Задачи: 1. Произвести полную расчистку внутренней территории амбара от гнилых балок, камней и нанесенного мусора. 2. Заготовить в дубовой и ясеневой рощах длинномерные жерди для стропильной системы. 3. Собрать водонепроницаемые материалы для наружного кровельного пирога (кора пробкового клена, тростник, дерн). 4. Сконструировать и возвести односкатную фермовую крышу, опирающуюся на три сохранившиеся гранитные стены. 5. Оборудовать приподнятое над грунтом жилое пространство (спальные нары) и сложить безопасный внутренний каменный очаг с теплоотражающим экраном. ФАЗА 2: Продовольственная автономия и инфраструктура (Расчетное время: 2–3 недели) Цель: Обеспечение независимого источника питания и первичной технической базы. Задачи: 1. Разбить и подготовить первый экспериментальный огород на террасе с плодородным слоем почвы (использование привезенных в дневниках семян быстрорастущих культур). 2. Сконструировать и установить систему водоотвода от артезианского колодца к теплицам. 3. Построить в мастерской полноценный столярный и слесарный верстаки, используя уцелевшие дубовые блоки старого поселения. 4. Произвести первичную инженерную разведку окрестных Холмов Каркасса на предмет выхода залежей железной руды, каменного угля и эфироносных кварцев. ФАЗА 3: Индустриальный старт (Расчетное время: 1–2 месяца) Цель: Переход от примитивного выживания к производству собственных инструментов и механизмов. Задачи: 1. Полностью восстановить старую кузницу, включая ремонт шамотного плавильного горна и пневматических воздуховодов. 2. Собрать и запустить малое водяное колесо на реке для обеспечения поселения первой кинетической и эфирной энергией. 3. Запустить производство простейших строительных сплавов, гвоздей, скоб и сельскохозяйственного инвентаря. 4. Сконструировать внешний защитный периметр (систему сигнальных эфирных контуров и механических ловушек) вокруг Долины. Эйден перечитал свой план, поставил внизу жирную подпись и с решительным хлопком закрыл блокнот. — Прекрасно, — произнес он, поднимаясь и закатывая рукава походной куртки. — Бумага всё стерпит. Пора показать, на что способны эти руки. Следующие двое суток превратились для Ведущего инженера Эйдена Кросса в непрерывный, изнурительный и беспощадный трудовой марафон. Этот первобытный марафон выжал из него абсолютно все физические силы, до последней капли пота, но взамен подарил нечто гораздо большее — подлинное ощущение хозяина собственной судьбы. Он начал с полной, педантичной и систематической расчистки внутреннего пространства каменного амбара. В Авелиуме, будучи высокопоставленным членом Высшей Гильдии Изобретателей, он привык делегировать любую черновую, физическую работу десяткам младших подмастерьев, наемным рабочим из Нижнего Квартала и полуавтоматическим сервисным дронам. Его главными, привычными инструментами долгие годы оставались лишь тонкое чертежное перо с золотым пером, логарифмическая линейка, сложные оптические линзы и измерительный микрометр. Здесь же его орудиями стали собственные, отвыкшие от мозолей руки, старый дедовский кузнечный молоток с тяжелым бойком и грубая мышечная сила. Эйден методично, дюйм за дюймом, сантиметр за сантиметром освобождал древний гранитный пол от столетних наслоений. Он с натужным хрипом ворочал пудовые, поросшие лишайником обломки обрушившихся каменных карнизов, перекатывая их во двор и складывая в аккуратные, геометрически правильные штабеля — в его будущем автономном хозяйстве неизбежно пригодится каждый прочный блок. Затем он принялся за остатки рухнувшей вековой крыши. Древние дубовые стропила давно превратились в полусгнившие, неподъемные от впитавшейся за десятилетия влаги бревна, густо поросшие бледными, многоярусными древеными грибами, липкой плесенью и изумрудным мхом. Распиливая их своей острой мифриловой пилой на подъемные, метровые фрагменты, Эйден на одних жилах вытаскивал тяжелые, скользкие куски наружу, чтобы позже пустить их на дрова или пережечь в древесный уголь для кузницы. Это был настоящий адский, каторжный физический труд. К полудню первого дня кожа на его нежных, непривычных к грубому черенку лопаты и ржавому лому ладонях вздулась огромными, болезненными водяными пузырями. Вскоре под напряжением они полопались, обнажив саднящее, кровоточащее красное мясо. Пот ручьями заливал глаза, разъедая их едкой соленой влагой; сцепившиеся от перегрузки мышцы поясницы, спины и предплечий горели так, словно под кожу ему тайком закачали кипящую кислоту, а каждый наклон за очередным камнем отзывался глухим, протестующим хрустом в позвоночнике. В минуты краткого, заслуженного отдыха, сидя на прогретом солнцем гранитном блоке и тяжело, со свистом втягивая воздух пересохшим горлом, Эйден внимательно осматривал свои изуродованные, дрожащие, покрытые свежими ссадинами, земляной въевшейся грязью и кровью ладони. «Унизительно ли это? — спрашивал он себя, и его внутренний монолог звучал невероятно спокойно, ясно и чисто сквозь физический звон в ушах. — В моей столичной мастерской я отдавал приказы. Я лишь слегка вел бровью или указывал карандашом на ошибку в чертеже, и люди немедленно бросались переделывать сложнейшие узлы. Здесь же я превратился в простого землекопа, грузчика, каменотеса, чернорабочего и плотника в одном лице. Я ползаю на коленях в собственной грязи, выгребаю столетнюю гниль голыми руками. Но... нет. В этом нет ни единой капли унижения или падения. Это абсолютно честный труд. В Авелиуме я жил в выдуманном, иллюзорном, оторванном от реальности мире, совершенно забыв, с каким невероятным потом и кровью дается каждый реальный кирпич нашей цивилизации. Это не социальное падение. Это возвращение к подлинной реальности. Это мое личное, суровое посвящение в настоящие созидатели». К вечеру первого дня, когда пол амбара был выметен до последней пылинки импровизированной жесткой метлой из степного ковыля, Эйден обнаружил под слоем сгнившего сукна небольшой тайник. Там лежала старинная, почерневшая от времени бронзовая табличка с выбитым девизом первых колонистов: *«Per aspera ad lucem»* — *«Сквозь тернии к свету»*. Эйден бережно очистил её и закрепил над входом в свое новое жилище. Это был благой знак. Второй день экспедиции начался с масштабной заготовки строительного леса для будущей крыши. Эйден тщательно наточил свой боевой мифриловый резак, который благодаря идеальному балансу и прочности клинка прекрасно подходил для рубки твердого молодняка, и направился к густой, нетронутой роще серебристых ясеней и железных дубов, раскинувшейся у изгиба реки. Лес встретил инженера торжественным, величественным, почти храмовым полумраком. Сквозь пышную, непроницаемую зеленую крону гигантских деревьев пробивались лишь редкие, наклонные, сфокусированные солнечные лучи. Они эффектно подсвечивали танцующую в прохладном воздухе золотистую пыльцу и легкую утреннюю дымку. Под ногами мягко пружинил многовековой мох и заросли гигантского папоротника. Эйден работал не как бездумный дровосек-разрушитель, а как заправский, опытный инженер-лесоруб, применяя свои глубокие знания о сопротивлении материалов, векторах нагрузки и анатомии древесины. Вместо того чтобы пытаться свалить старые, необхватные, неподъемные дубы-гиганты, он выбирал стройные, идеально прямые молодые стволы серебристого ясеня толщиной в мужскую руку. Именно они обладали невероятной, пружинящей гибкостью и колоссальной прочностью на излом, идеальной для создания несущих балок и стропил. Двумя-тремя точными, выверенными ударами сверкающего мифрилового лезвия под правильным углом в сорок пять градусов он срубал деревце, мгновенно очищал его от боковых веток и оттаскивал на открытую поляну. За четыре часа непрерывной, ритмичной работы он заготовил двадцать пять великолепных, очищенных от сучьев шестиметровых жердей. Затем настала очередь наружного кровельного покрытия. Эйден углубился в лес и нашел несколько огромных, реликтовых пробковых кленов с невероятно толстой, губчатой, многослойной корой. Орудуя своим тонким мифриловым резаком с поистине ювелирной, хирургической точностью, он делал длинные вертикальные надрезы и аккуратно, стараясь ни в коем случае не повредить живую, нежную камбиальную ткань дерева, снимал широкие, гибкие пласты коры размером с ростовой рыцарский щит. Такой метод позволял дереву полностью восстановить кору за несколько сезонов. Он как раз увязывал очередную стопку коры в прочный парусинный тюк, вытирая рукавом взмокший лоб, когда спиной, всем своим существом внезапно почувствовал чужой, пристальный, тяжелый взгляд. Эйден мгновенно замер. Его рука инстинктивно, намертво сжала рукоять боевого резака, колена слегка согнулись в готовности к прыжку, и он медленно, плавно, стараясь не производить ни малейшего шума, обернулся. На опушке залитой солнцем поляны, всего в двадцати шагах от него, стоял олень. Это был колоссальный, невероятно прекрасный, мифический лесной красавец — истинный, невенчанный властелин Долины Нового Рассвета. Его густая шерсть отливала благородным темным серебром и платиной; мощная, широкая грудь мерно и глубоко вздымалась, а гордую голову венчала поистине королевская, грандиозная корона из раскидистых, ветвистых рогов, размах которых превышал добрых полтора ярда. Олень не убегал. В нем не было ни единой капли первобытного, генетического, панического страха перед двуногим хищником. За целый век, прошедший с момента ухода последних колонистов, эти благородные животные полностью забыли резкий, смертоносный щелчок арбалета, предательский свист оперенной стрелы, запах пороха и хриплый лай загонных собак. Животное смотрело на застывшего Эйдена своими огромными, глубокими, бездонными влажными черными глазами с невероятным, почти разумным, мудрым спокойствием и глубинным любопытством. Эйден выдохнул, почувствовав, как напряжение отпускает каждую клеточку его тела. Он медленно опустил оружие острием в землю, раскрыл пустую левую ладонь и бережно прижал её к своей груди. — Не бойся меня, брат, — тихо, самым мягким и спокойным шепотом, на который только был способен, произнес инженер. — Я не принесу в твой прекрасный дом войну или смерть. Я не охотник за трофеями. Я пришел сюда строить, созидать и учиться, а не разрушать. Нам обоим с лихвой хватит места в этой благословенной долине. Твои тропы останутся твоими. Олень повел длинным, бархатным ухом, тихо, одобрительно фыркнул, словно принимая эту человеческую клятву ненападения, грациозно развернулся на месте и абсолютно бесшумно, словно растворяющееся в воздухе серебряное видение, исчез в густых зарослях реликтового папоротника и ив. Эйден долго стоял неподвижно, глядя туда, где только что стояло животное. В его сердце расцвело удивительное чувство гармонии. Дикая природа Пустошей, суровая и беспощадная к чужакам, только что дала ему свое негласное благословение. Третий день экспедиции был целиком и полностью посвящен высшему инженерному и архитектурному искусству — возведению крыши над амбаром. Строительство даже самого простого, первобытного односкатного укрытия для Ведущего инженера Авелиума превратилось в точнейшую, выверенную до миллиметра, изящную математическую задачу. Эйден наотрез отказался от примитивного, дикого укладывания веток наугад. Он строил настоящую, геометрически совершенную пространственную ферму, способную выдержать любой ураганный шторм Пустошей и многие сотни фунтов мокрого, тяжелого зимнего снега. Используя уцелевшие, глубокие гранитные пазы в верхних ярусах циклопических стен амбара, он с помощью веревок и рычажной системы надежно закрепил три главные несущие балки из толстых дубовых стволов. Сверху на них, образуя идеальную прямоугольную решетку, легли поперечные стропила из гибкого серебристого ясеня. Вместо железных гвоздей и скоб, которых у него оставалось слишком мало, Эйден использовал древнюю, но невероятно надежную, сложнейшую систему фиксации. Он крест-накрест связывал перекрестья жердей вымоченным в воде парусинным шнуром, применяя морские самозатягивающиеся констрикторные узлы. Затем он вбивал в каждый деревянный стык точеные, конусные клинышки из высушенного на солнце железного дуба. При естественном намокании от атмосферной влаги эти дубовые клинья намертво разбухали, стягивая всю деревянную конструкцию с невероятной, несокрушимой силой стальных тисков. Угол ската крыши был рассчитан с идеальной инженерной точностью — ровно тридцать пять градусов. Такой наклон обеспечивал минимальное аэродинамическое сопротивление господствующим, свирепым северо-западным ветрам и гарантировал мгновенный, беспрепятственный сброс любых ливневых потоков за пределы жилого периметра. Поверх жесткого, надежного деревянного скелета Эйден начал монтировать многослойный кровельный пирог. Нижним слоем легла плотная, сплетенная вручную из речного тростника и камыша толстая циновка — великолепный естественный звуко- и теплоизолятор. На неё Эйден уложил заготовленные пласты коры пробкового клена, монтируя их строго внахлест, снизу вверх, подобно гигантской драгоценной черепице или драконьей чешуе. Такой порядок гарантировал, что ни одна капля косого дождя не сможет проникнуть под кору. А финальным, верхним слоем, фиксирующим всю конструкцию, стал тяжелый, нарезанный правильными квадратами на речном берегу дерн с густой, живой корневой системой степной травы. Эти корни должны были за весну и лето полностью переплестись между собой, превратив крышу амбара в единый, абсолютно монолитный, живой и вечный зеленый панцирь. К заходу солнца третьего дня колоссальная работа была полностью завершена. Эйден стоял посреди своего преобразившегося жилища, опираясь на дубовый посох, и устало, но с невероятной, пьянящей гордостью осматривал плоды своих непрерывных трудов. Это было уже не просто заброшенное, холодное гранитное корыто. Это был настоящий, защищенный, надежный и теплый Дом. Полигон «Нулевой Километр» обрел свою плоть. У глухой, самой высокой северной стены он сложил великолепный, абсолютно безопасный очаг из плоских базальтовых плит. Позади огня был вертикально установлен массивный гранитный блок — тепловой аккумулятор, который днем вбирал жар костра, а ночью ласково, равномерно отдавал его внутрь жилого помещения. Дым от огня, повинуясь безупречным законам тяги и аэродинамики, поднимался строго вверх и беспрепятственно уходил сквозь специально оставленную, защищенную наружным козырьком вентиляционную щель под самым коньком крыши. В противоположном, самом сухом, защищенном и теплом юго-восточном углу амбара Эйден соорудил себе поистине роскошную по меркам Пустошей постель: приподнятый на полуметровых деревянных чурбаках лежак из гибких ясеневых жердей, покрытый толстым, мягким матрасом из высушенного на солнце степного ковыля, лесного мха и духмяной полыни. Он с наслаждением умылся до пояса ледяной, чистой артезианской водой, смыв с себя трехдневную трудовую грязь и пот, обработал ссадины на руках заживляющей алхимической мазью из аптечки Филона, переоделся в чистый, сухой походный костюм и торжественно зажег свой первый домашний очаг. Огонь весело, с мощным гулом занялся на сухих сосновых ветках, озаряя суровые гранитные стены теплым, невероятно уютным, танцующим золотисто-медным светом. В обновленном сознании Эйдена вспыхнули долгожданные, систематизированные строки внутреннего Системного Журнала. СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ: РЕСУРСЫ, СТАТУС И БИОМЕТРИЯ [ ОБНОВЛЕНИЕ ИНВЕНТАРЯ И БАЗЫ ]: + Запас сухих дров, поленьев и растопки (Обеспечение: 5 суток) + Дикая провизия: 2 кг лесной ежевики, 3 кг питательных лесных орехов + Капитальная многослойная крыша (Индекс прочности: 98.5%) + Автономный каменный очаг с гранитным теплоотражающим экраном + Ортопедическое спальное место из природных ароматических материалов [ ПОТРЕБНОСТИ И БИОМЕТРИЯ ]: ► Уровень голода: 20% (Потребность полностью удовлетворена) ► Уровень жажды: 10% [ ✓ ИДЕАЛЬНЫЙ ВОДНЫЙ БАЛАНС ] ► Физическая усталость: 95% [ КРИТИЧЕСКОЕ ИСТОЩЕНИЕ ОРГАНИЗМА ] ► Моральный дух: 100% [ АБСОЛЮТНЫЙ МАКСИМУМ: ТРИУМФ ВОЛИ ] [ НОВЫЙ СТАТУС ]: « ДОМ ЕСТЬ ДОМ » Герой успешно создал и ввел в эксплуатацию первую постоянную укрепленную базу. Показатель защиты от внешней среды: 95%. Эйден с блаженным, глубоким, полным абсолютного умиротворения вздохом опустился на свою мягкую полынную постель, вытянул гудящие, натруженные ноги и с головой укрылся плотным дорожным плащом. И именно в этот исторический момент снаружи, над угрюмыми Холмами Каркасса, разразилась первая, неистовая весенняя гроза. Ночное небо раскололось пополам от ослепительной вспышки молнии и последовавшего за ней оглушительного, раскатистого удара грома, от которого, казалось, задрожала сама земля. Свирепый, штормовой ледяной ветер с ожесточенным, диким воем обрушился на Долину Нового Рассвета. Он яростно гнул к земле вековые дубы, швырял в гранитные стены амбара пригоршни мокрого песка и сорванных веток. А спустя мгновение на землю сплошным, непроницаемым, ревущим водопадом рухнул весенний ливень. Тяжелые, крупные капли воды с яростным, барабанящим шумом ударили по коре и дерну новенькой крыши. Они ожесточенно искали малейшую щель, малейшую инженерную ошибку или уязвимость в конструкции, чтобы ворваться внутрь и затопить убежище. Но многослойная крыша держала удар безупречно. Ни одна шальная капля не упала на сухой гранитный пол. Ни один самый бешеный порыв штормового ветра не смог расшатать или сдвинуть стянутую разбухшими дубовыми клиньями ферму. Внутри амбара царили абсолютная, незыблемая безопасность, тишина, сухость и благодатное тепло. Очаг мерно и ласково потрескивал, наполняя небольшое помещение невероятно уютным, родным, пьянящим запахом горящих сосновых дров, печеных лесных орехов, сухой полыни и свежего озона. Эйден лежал на спине, заложив руки за голову, вслушиваясь в бессильную ярость бушующего за стенами шторма, и на его лице сияла абсолютно искренняя, чистая и безмятежная улыбка. «Какая поразительная, глубокая ирония судьбы, — думал он, и его внутренний монолог был наполнен кристальной философской ясностью. — Всего три дня назад в Авелиуме я стоял в Мраморном зале перед Городским Советом. Я искренне считал, что моя жизнь кончена и растоптана. Я потерял абсолютно всё, к чему стремился с юности: высокий социальный статус, престижную должность Ведущего инженера, гигантскую, великолепно оборудованную мастерскую, безупречную репутацию, финансовый доход и уважение столичных коллег. Меня грубо вышвырнули вон, как бездомную, шелудивую собаку, отобрав даже прототип моего изобретения. А сейчас... всего три дня спустя... у меня есть собственная, несокрушимая крыша над головой. У меня есть неисчерпаемый, первозданный источник чистейшей воды. У меня есть живое, надежное тепло, еда и абсолютная, ничем не ограниченная свобода. И главное — я сам построил всё это, собственными руками, с самого абсолютного нуля». Он повернул голову, любуясь тем, как золотистые отблески пламени играют на древних каменных сводах. «Там, в Высшей Гильдии, я зарабатывал тысячи золотых империалов в год, но по сути своей оставался нищим. Я был высокооплачиваемым рабом, слепым винтиком в их гигантской, прогнившей, бездушной машине тотального подавления и монополий. Здесь же... здесь я лежу на простых плотничьих нарах из необработанных веток, но чувствую себя богатейшим человеком и величайшим творцом во всей обитаемой Вселенной. Потому что там я работал *внутри* их чужой, душной, умирающей системы. А здесь... здесь я создаю свою собственную, новую, живую систему». Эйден дотянулся до стоящего рядом рюкзака, извлек из него первый том своего зашифрованного дневника и твердой, не дрожащей рукой сделал финальную, историческую запись этого невероятного, переломного дня. День 3. Первое капитальное убежище полностью введено в строй.** Это, конечно, не моя бывшая стерильная, сверкающая латунью и стеклом мастерская в Ремесленном квартале. Это не передовая эфирная лаборатория Высшей Гильдии Изобретателей. И это даже не дом в привычном, изнеженном городском смысле этого слова. Но это — абсолютно, безраздельно и по праву МОЁ. Каждый четырехтонный гранитный блок я осмотрел и очистил сам. Каждую дубовую балку и ясеневую стропилу выпилил, вымерил и закрепил собственными мозолистыми руками.* В Авелиуме я долгие годы создавал сложнейшие, невероятные по своей структуре механизмы и эфирные контуры, способные менять физику материи. Здесь же я построил простой, примитивный ящик из гранита, веток, древесной коры и речного дерна. Но парадокс человеческой души таков, что именно здесь, в дикой глуши, под завывание свирепого, бьющего в стены шторма, я чувствую себя неизмеримо большим и истинным созидателем, чем на вершинах золотых столичных шпилей.* Моя укрепленная база «Нулевой Километр» официально введена в строй. Первый, самый фундаментальный, главный и тяжелый камень в основание будущей Долины Нового Рассвета положен. Завтра начнется наша великая борьба за будущее.* Эйден аккуратно закрыл чернильницу, отложил стальное перо, с тихим шелестом закрыл кожаный переплет дневника и положил его на каменный выступ у изголовья. Он плотнее закутался в плащ, закрыл уставшие глаза, убаюканный мерным, мощным, умиротворяющим шумом ливня по крыше и ласковым гудением огня в очаге, и мгновенно провалился в глубокий сон. Это был первый по-настоящему счастливый, исцеляющий и безмятежный сон Ведущего инженера Эйдена Кросса за последние три года. ---------- Воспоминания и Чертежи Глава 4: Воспоминания и Чертежи Время в Пустошах текло совершенно иначе, чем в Авелиуме. В Великом Городе оно всегда казалось сжатым, подгоняемым бесконечным тиканьем муниципальных хронометров, сменами фабричных гудков и нервным пульсом биржевых сводок. Здесь же, в Долине Нового Рассвета, время текло широко, плавно и размеренно, подчиняясь лишь вечному космическому маятнику солнца и звезд. К исходу десятого дня с момента прибытия Эйдена в заброшенную колонию его первобытный быт окончательно превратился в отлаженный, безотказный механизм. Рутина выживания, которая в первые сутки отнимала столько нервов и казалась непосильной задачей, теперь выполнялась с точностью профессионального ремесленника. Каждое утро начиналось задолго до рассвета. Едва небосвод над восточной грядой Холмов Каркасса начинал наливаться нежным жемчужным светом, Эйден уже был на ногах. Первым делом он совершал обход своих охотничьих угодий. В Авелиуме он изучал зоологию и принципы выживания исключительно по старинным академическим фолиантам в тиши библиотек, но, как оказалось, хорошая теоретическая база, подкрепленная цепкой инженерной памятью и пространственным мышлением, творит чудеса. Используя тонкую медную проволоку из старых трансформаторных катушек и гибкие ветви ивы, он научился конструировать невероятно чувствительные самоловы и пружинные силки. Проверяя их вдоль звериных троп у реки, он почти каждое утро находил добычу: крупного степного зайца с жесткой, серебристой шерстью, жирного фазана или пару рябчиков. После инспекции ловушек Эйден шел к Центральной Площади, к восьмигранному базальтовому колодцу. К этому времени он уже успел провести его полную техническую реставрацию: расчистил каменные ступени от многолетнего дерна, отмыл барельефы, выправил погнутые чугунные стойки и, главное, сконструировал новый деревянный барабан для ворота, выточив его из прочного комля железного дуба и посадив на бронзовые втулки. Теперь тяжелая бадья, которую он склепал из найденных листов оцинкованного железа, поднималась с пятидесятифутовой глубины легко, под приятный, мерный щелчок храповика. Зачерпнув ледяной, обжигающей минеральной воды, Эйден возвращался на базу, чтобы приготовить завтрак и провести ежедневный технический осмотр амбара. Он проверял натяжение стропильных шнуров, замазывал речной глиной малейшие трещины в гранитных швах и оценивал состояние своего главного сокровища — малого экспериментального огорода. Огород он разбил на широкой южной террасе, защищенной от полуденного зноя тенью старых кленов. Взрыхлив столетнюю целину и щедро удобрив её древесной золой из своего очага и донным речным илом, он высадил первую партию семян, которые тайно вынес из лабораторий Академии: быстрорастущую гибридную рожь, клубни кормового батата и несколько видов лекарственных трав. К исходу первой недели над черной, жирной землей уже пробились первые дружные, изумрудные всходы. Днем Эйден занимался тяжелыми инфраструктурными работами или уходил в дальние разведывательные рейды по каньонам Холмов Каркасса в поисках выходов полезных ископаемых. А к вечеру, возвращаясь к своему гудящему очагу, он готовил ужин, коптил излишки дичи в самодельной коптильне, которую сложил из шамотных кирпичей старой кузницы, и открывал Системный Журнал, с удовлетворением отмечая свой стремительный прогресс. СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ: ПРОГРЕССИЯ НАВЫКОВ И БАЗЫ 📈 [ РАЗВИТИЕ ЛИЧНЫХ КОМПЕТЕНЦИЙ ]: ► Прикладное выживание: ★★☆☆☆ [ 2/5: Базовый уровень освоен ] ► Полевое строительство: ★★☆☆☆ [ 2/5: Плотницкое дело и кладка ] ► Охота и собирательство: ★☆☆☆☆ [ 1/5: Силки и ботаника ] ► Высшая инженерия: ★★★★★ [ 5/5: ГРАНД-МАСТЕР (Подтверждено) ] 🏘️ [ ВОЗВЕДЕННЫЕ И ОТРЕСТАВРИРОВАННЫЕ ОБЪЕКТЫ ]: ✓ Укрепленное жилое убежище (Амбар) с многослойной кровлей ✓ Внутренний каменный очаг с тепловым гранитным экраном ✓ Базальтовый артезианский колодец (Восстановлен воротный узел) ✓ Экспериментальный аграрный полигон (Посажены гибридные культуры) ✓ Каменная коптильня-деконтаминатор длительного цикла Эйден закрывал журнал, слушая, как снаружи в сумерках перекликаются ночные птицы, и чувствовал, как с каждым днем его связь с этой землей становится всё крепче. На десятый день с заката небо над Долиной Нового Рассвета затянуло плотной, непроницаемой пеленой тяжелых, свинцовых туч. Зарядил долгий, монотонный, холодный осенний дождь — из тех, что способны идти сутками напролет, превращая грунтовые дороги Пустошей в непролазные топи. Работать снаружи в такую погоду было невозможно, да и не имело смысла: почва раскисла, а ледяной ветер пробирал до самых костей. Эйден решил устроить себе первый полноценный вечер отдыха. Он плотно прикрыл вход в амбар тяжелым парусинным пологом, оставив лишь небольшую щель для притока свежего воздуха, подбросил в очаг несколько толстых, смолистых сосновых поленьев и зажег свою самодельную масляную лампу. Лампу он сконструировал накануне из прозрачной химической колбы, наполнив её перетопленным заячим жиром и пропустив фитиль из волокон дикой конопли сквозь медную трубку. Лампа горела ровным, бездымным, удивительно мягким белым светом. Эйден уселся на свой полынно-ковыльный лежак, подтянул к себе рюкзак и принялся за инспекцию своих старых архивов. Ему хотелось навести порядок в чертежах, которые он в спешке сгреб в кофр в то роковое утро после заседания Совета. Он медленно перебирал плотные листы ватмана и кальки, покрытые знакомыми до последней черточки аксонометрическими проекциями, формулами и сложными разрезами. Вон там — проект гравитационного подвеса для грузовых платформ Верхнего Города. Чуть дальше — чертежи изящных, миниатюрных эфирных резонаторов для дворцовых светильников семьи Советницы Элары. Разглядывая эти невероятно сложные, утонченные схемы, Эйден испытывал странное, двоякое чувство. С одной стороны, он восхищался собственным техническим гением — некоторые конструктивные решения были поистине революционными. С другой стороны, сейчас, в окружении грубых гранитных стен и первобытной природы, вся эта столичная утонченность казалась ему бесконечно далекой, надуманной и почти искусственной. На самом дне кожаного тубуса его пальцы нащупали тяжелый, сложенный вчетверо лист плотной синьки. Эйден развернул его, закрепив углы медными гайками. Сердце болезненно, но уже без прежней сжигающей ярости сжалось. Это был он. Генеральный чертеж автономной модульной системы водоочистки «Чистый Рассвет». Тот самый проект, который он гордо положил на полукруглый стол перед Городским Советом. Тот самый проект, из-за которого его объявили «опасным вольнодумцем», лишили гражданства и вышвырнули в Дикие Земли. Поля чертежа были испещрены его личными карандашными пометками, сложными расчетами эфирной кавитации и набросками будущих улучшений. — Ирония судьбы, — тихо прошептал Эйден, проводя указательным пальцем по белым линиям фильтрационных контуров. — В Авелиуме это было вопросом выживания тысяч людей, но оказалось не нужно правителям. А здесь... здесь мне это совершенно не нужно прямо сейчас. Базальтовый артезианский колодец на Площади дает воду такой невероятной, абсолютной чистоты, что никакой дополнительной фильтрации не требуется. Я могу пить её прямо из ведра. Он откинулся на спину, глядя на танцующие на потолке тени. «Но что будет дальше? — заработала его инженерная интуиция, прозревая грядущие десятилетия. — Я ведь пришел сюда не для того, чтобы до конца своих дней жить в одиночестве, играя в первобытного отшельника. Когда-нибудь... через год, через пять лет... здесь появятся другие люди. Десятки. Затем сотни. Потом тысячи. Мы начнем строить новые жилые кварталы, возводить доменные печи, запускать химические и алхимические мануфактуры, дубильни, металлургические цеха. Нашествие цивилизации неизбежно начнет отравлять почву и грунтовые воды отходами производства. И вот тогда... тогда эта система снова станет не роскошью, а критической, жизненной необходимостью. Мы не должны повторить ошибку Авелиума. Мы должны заложить систему очистки *до* того, как отравим свой первый ручей». Эйден резко сел. В его глазах вспыхнул знакомый, неукротимый исследовательский азарт. Он придвинул масляную лампу ближе, взял в руку остро отточенный карандаш и принялся за работу. Столичный проект был прекрасен, но он был рассчитан на высокотехнологичную индустриальную базу Высшей Гильдии: на использование дефицитных мифриловых сплавов, платиновых сеток, идеальных оптических резонаторов и дорогостоящих магических кристаллов высшего порядка. В Пустошах всего этого не было и в помине. — Нужно мыслить иначе, — рассуждал Эйден вслух, быстро набрасывая на чистом полях кальки новые схемы. — В городе я проектировал для невероятно богатых покровителей и безграничных бюджетов. Я мог позволить себе использовать самые редкие, изящные и дорогие решения. Здесь же у меня в распоряжении только то, что дает эта земля: гранит, базальт, железный дуб, речная глина, песок, известняк и отработанные эфирные накопители. Но... законы физики, гидродинамики и эфирного резонанса абсолютно одинаковы — что в Мраморном зале Канцлера, что в глухом ущелье Каркасса. Мне нужно перестать думать о том, *как* это делалось в столице. Мне нужно думать о том, *зачем* работает каждый узел. В течение четырех часов под мерный, убаюкивающий шум ливня снаружи Эйден совершал настоящий технический переворот. Он полностью переработал конструкцию «Чистого Рассвета». Сложные платиновые сетки кавитатора он заменил на многоступенчатые керамические мембраны, которые можно было обжигать в обычной гончарной печи из местной глины. Дорогие магические фокусирующие линзы уступили место геометрически совершенным базальтовым лабиринтам, создававшим естественные эфирные завихрения. Корпус фильтра, который в Авелиуме отливали из оружейной бронестали, теперь планировался в виде монументальных каменных резервуаров, вкопанных в землю. Это была гениальная, поразительная по своей элегантной простоте адаптация. Новая система стала в десять раз тяжелее и габаритнее столичного оригинала, но при этом её можно было построить буквально из грязи и палок, обладая минимальным набором каменщицких инструментов. А её надежность возросла многократно — в каменных блоках попросту нечему было ломаться или ржаветь. Эйден устало отложил карандаш, потер затекшую шею и с искренним восхищением посмотрел на рождение своего нового, сурового технологического стиля. Стиля Диких Пустошей. Стиля Свободных Изобретателей. Двенадцатый день с момента прибытия в заброшенную колонию выдался ослепительно солнечным, свежим и по-осеннему прозрачным. Вчерашний затяжной ливень начисто смыл с руин последнюю пыль, и теперь мокрые гранитные блоки и мраморные плиты Центральной Площади сверкали под утренним солнцем, словно гигантские драгоценные самоцветы. Эйден проснулся с удивительным, торжественным чувством. Сегодня он решил совершить акт, который должен был окончательно провести черту между безымянным прошлым и великим будущим. После традиционного утреннего обхода силков и завтрака он взял свой лучший мифриловый резак, стальной зубило, тяжелый дедовский молоток и направился к Центральной Площади. Его целью был массивный, идеально гладкий монолит из белого мрамора, который возвышался у самого подножия восьмигранного базальтового колодца, словно естественный природный обелиск или алтарь. Эйден провел ладонью по прохладному камню, прикинул в уме пропорции шрифта, нанес легкие карандашные направляющие и принялся за работу. Звонкий, ритмичный стук стали о камень эхом разносился по безмолвной долине, вспугивая стайки сизых голубей с полуразрушенных карнизов. Эйден работал сосредоточенно, вкладывая в каждый удар молотка не только мышечную силу, но и всю свою непреклонную волю. Он высекал классические, глубокие, прямые руны столичного академического шрифта — четкие, строгие и величественные. Спустя три часа непрерывного труда, смахнув с монолита белую мраморную крошку и протерев углубления влажной суконкой, он отступил на несколько шагов назад. На ослепительно белом камне четко и гордо проступило: ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА СВОБОДНЫЙ ИНЖЕНЕРНЫЙ ПОЛИС Основан Ведущим инженером Эйденом Кроссом Год 327 Новой Эры Эйден стоял в одиночестве посреди грандиозной, безмолвной мраморной площади, опираясь на свой посох, и медленно, с улыбкой обводил взглядом высеченные строки. Это было одновременно и невероятно комично, и поистине величественно. Перед ним лежал мертвый, разрушенный город, заросший диким плющом и папоротниками. А он, одетый в потертую походную куртку с закатанными рукавами, стоял здесь и на полном серьезе провозглашал себя единоличным основателем и правителем целого государства, население которого на данный момент составляло ровно одного человека. «Любой столичный сноб или гвардеец Грегора, увидев меня сейчас, решил бы, что я окончательно рехнулся от одиночества в Диких Землях, — думал Эйден, и его внутренний монолог был наполнен глубочайшей, спокойной исторической мудростью. — Но... так ли это? Разве не так начиналась любая великая цивилизация? Каждый колоссальный мегаполис, который сегодня гордо взмывает своими шпилями к облакам, когда-то начинался с одного-единственного человека. С человека, который пришел в глухую дикую пустошь, воткнул в землю свое копье или посох, оглянулся вокруг и твердо сказал: *«Здесь»*. Великий Авелиум. Многоярусная Калдрия. Сверкающий Северный Бастион. Непреступный Торговый Меридан. Все они, без единого исключения, когда-то были лишь одной убогой палаткой, одним примитивным костром, одним крошечным огородом и одной безумной надеждой. Я не безумец. Я просто первый. И разница между этими двумя понятиями — поистине колоссальна». Эмоциональный подъем от утреннего ритуала оказался настолько мощным, что Эйден не мог найти себе места до самого позднего вечера. Внутри него словно работал невидимый, мощный эфирный генератор, требующий немедленного выхода энергии. Дождавшись, когда на Долину опустится густая, бархатная ночь, а на небе вспыхнут мириады ярких звезд, Эйден плотно задернул полог амбара, подбросил дров в очаг и зажег масляную лампу. Он подошел к своему походному тубусу и извлек из него самое ценное сокровище, которое берег для особого случая — гигантский, девственно чистый, плотный лист высококачественного авелиумского ватмана размером в добрых два квадратных ярда. Это был его последний чистый лист подобного формата. Эйден благоговейно расстелил ватман на ровном гранитном блоке, тщательно закрепил его края тяжелыми базальтовыми плитками, извлек из футляра свои лучшие чертежные инструменты: набор микрометрических циркулей, стальные и деревянные линейки, транспортир, лекала и несколько пузырьков с разноцветными тушами — черной, карминовой, кобальтовой синей и изумрудно-зеленой. Он глубоко вдохнул, закрыл глаза на несколько секунд, вызывая в памяти идеальную топографическую карту Долины, которую он составил за последние десять дней, затем открыл глаза, макнул перо в черную тушь и склонился над ватманом. То, что он создавал в эту ночь, не было обычным техническим чертежом. Это была материализация великой мечты. Он чертил Генеральный План Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета» — подробную, многоуровневую карту города будущего. Его рука двигалась с поразительной, почти пугающей точностью и скоростью. Лист ватмана стремительно покрывался изящными, строгими линиями, правильными геометрическими сетками улиц, контурами жилых террас, площадей, парков и грандиозных промышленных зон. Эйден разделил будущий город на пять четких, гармонично взаимосвязанных секторов, каждому из которых отводилась своя уникальная, жизненно важная роль в структуре Нового Рассвета. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ АРХИТЕКТУРНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ПЛАН ПОЛИСА 🏛️ [ ЦЕНТРАЛЬНОЕ ЯДРО: СЕРДЦЕ ПОЛИСА ]: • Центральная Мраморная Площадь (✓ Отреставрирована) • Восьмигранный базальтовый артезианский колодец (✓ В строю) • Монументальный Зал Свободных Собраний (Главная Ратуша) • Центральная эфирная распределительная подстанция (Спираль) • Главный гидротехнический узел и система подземных резервуаров 🏡 [ ЗАПАДНЫЙ КВАРТАЛ: ЖИЛАЯ ЗОНА ]: • Первая жилая терраса на 15–20 автономных каменных коттеджей • Система индивидуальных солнечных и эфирных коллекторов на крышах • Общественные фруктовые сады и прогулочные аллеи • Детский развивающий полигон (Спортивно-механическая площадка) • Малые ремесленные лавки повседневного спроса и пекарни 🔨 [ ВОСТОЧНЫЙ КВАРТАЛ: ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС ]: • Главная металлургическая кузница (Использование старинного шамотного горна) • Экспериментальный литейный цех и доменные печи малого класса • Главная инструментальная и механическая мастерская (Сборка станков) • Алхимическая лаборатория тяжелого синтеза и деконтаминаторы • Складские укрепленные терминалы для хранения руды, угля и слитков • Комплекс лесопилок и камнерезных мануфактур с приводом от реки 🌾 [ ЮЖНЫЙ КВАРТАЛ: АГРОНОМИЯ И РЕСУРСЫ ]: • Экспериментальный базовый огород «Нулевой Километр» (✓ В строю) • Каскад многоярусных гидропонных и грунтовых всесезонных теплиц • Система магистральных оросительных каналов и капельного полива • Малые животноводческие фермы и птичники для селекции дичи • Пасека длительного цикла для производства технического воска и меда • Мельничный комплекс и зернохранилища силосного типа 📚 [ СЕВЕРНЫЙ КВАРТАЛ: ЗНАНИЯ И НАУКА ]: • Великая Библиотека Отвергнутых (Архив чертежей и философии) • Академия Свободных Изобретателей (Учебные аудитории и полигоны) • Главная обсерватория и станция дальнего эфирного мониторинга • Лаборатория тонкого синтеза и изучения кристаллических резонаторов • Медицинский и биоинженерный исследовательский корпус 🛣️ [ ОБЩЕГОРОДСКАЯ ИНФРАСТРУКТУРА И ЗАЩИТА ]: • Широкие базальтовые магистрали, соединяющие все пять кварталов • Капитальная система ливневой и закрытой технической канализации • Комплекс водоочистных сооружений «Чистый Рассвет» на сбросе в реку • Каскад малых водяных колес и эфирных генераторов на русле реки • Внешний оборонительный пояс: система сигнальных вышек и сенсоров Эйден отложил разноцветные перья, выпрямился, хрустнув затекшей спиной, и критически, воспаленными от напряжения глазами осмотрел грандиозный, невероятно сложный и прекрасный чертеж. Ватман словно светился изнутри собственным, независимым светом. Это была истинная утопия, перенесенная на бумагу с безупречной, безжалостной инженерной логикой. Но стоило ему задуматься о практической реализации этого титанического проекта, как на его плечи обрушилась ледяная, отрезвляющая тяжесть реальности. «Сколько времени мне понадобится, чтобы построить всё это? — заработал его внутренний калькулятор, безжалостно подсчитывая кубометры гранита, тонны стали, километры проводов и человеко-часы. — Если я останусь здесь один... если я буду работать от рассвета до заката, без выходных, не зная болезней и усталости... мне понадобится сто лет. А может, и двести. Жизнь одного человека, даже самого выносливого и гениального, — это слишком ничтожная, крошечная величина для создания полноценного города с нуля. Я смогу возвести лишь пару домов, запустить одну кузницу да распахать три грядки. И на этом мой ресурс закончится. Я просто состарюсь и умру среди этих прекрасных, но так и не реализованных чертежей». Он сжал кулаки, впившись взглядом в линии Западного Квартала. «Но... что, если я буду не один? — его сердце забилось чаще, подгоняемое внезапной, дерзкой стратегической мыслью. — Что, если сюда придут другие? Мне ведь не нужна многотысячная толпа необученных плебеев, которых Грегор и Маркус держат на коротком поводке в Нижнем Квартале. Мне нужны специалисты. Истинные мастера своего дела. Те, чьи умы не зашорены догмами Высших Гильдий». Он принялся быстро ходить по маленькому помещению амбара, загибая пальцы на руке: — Опытный мастер-каменотес, способный чувствовать гранитную жилу и возводить циклопические своды. Талантливый плотник-архитектор, понимающий душу дерева. Кузнец-металлург, умеющий варить не только стандартные бронелисты, но и сложные, экспериментальные сплавы. Агроном-селекционер с революционными идеями по гидропонике. Алхимик высшего синтеза, изгнанный за нарушение скучных гильдейских запретов. Врач-биолог. Преподаватель. Всего десять... пятнадцать человек! Всего полтора десятка одержимых, гениальных безумцев, объединенных одной великой целью. Если мы объединим наши знания, если мы применим системный инженерный подход — мы воплотим этот колоссальный чертеж в реальность всего за пять лет! Через пять лет Долина Нового Рассвета станет самым передовым, свободным и процветающим полисом на континенте! Он резко остановился посреди комнаты. — Но... где их найти? Этот вопрос повис в тишине амбара тяжелым, почти непреодолимым препятствием. В Диких Пустошах не водились гениальные ученые и великие ремесленники. Здесь бродили лишь одичавшие банды мародеров, дезертиры да мутировавшее зверье. Эйден подошел к своему верстаку, сдвинул Генеральный План в сторону и развернул другую карту — обзорную географическую карту региона, которую он накануне по памяти детально перенес из академических атласов Авелиума. Он склонился над ней, освещая масляной лампой изгибы рек, горные цепи и торговые тракты. На карте были четко обозначены четыре главных центров цивилизации в радиусе пятисот лиг. 1. Великий Город Авелиум (Пять суток тяжелого пути строго на Восток). Его бывшая родина. Место абсолютной власти Советов и монополий Торговой гильдии. 2. Торговый Полис Меридан (Неделя пути на Север). Колоссальный перевалочный узел, город гигантских рынков, аукционов и наемничьих гильдий, где всё продавалось и покупалось за звонкую монету. 3. Шахтерский Бастион «Железный Коготь» (Четыре дня пути на Юг, в отрогах Серых Гор). Суровый, полувоенный анклав, добывающий лучшую железную руду и каменный уголь на континенте, где тысячи каторжников и вольнонаемных рабочих трудились в смертоносных глубоких шахтах. 4. Вольный Порт Серой Гавани(Десять дней пути на Запад, на берегу Штормового Океана). Город корабелов, китобоев, контрабандистов и независимых исследователей, открытый всем ветрам и чужеземным культурам. Эйден смотрел на эти названия, и в его глазах разгорался совершенно новый, пугающий своей дерзостью и масштабностью стратегический замысел. — Я не стану сидеть здесь и покорно ждать, пока чудо принесет союзников к моему порогу, — произнес он с ледяной, непоколебимой решимостью. — Я построю здесь железобетонную, абсолютно надежную базовую инфраструктуру. Я обеспечу неисчерпаемый запас продовольствия, чистой воды, дров и строительных материалов. Я восстановлю кузницу и запущу первые мастерские. Я докажу самому себе и всему миру, что Свободный Полис — это не утопия на бумаге, а абсолютно жизнеспособная, функционирующая реальность. Он решительно воткнул чертежный циркуль прямо в центр карты, на отметку Долины. — А когда основа будет готова... я сам отправлюсь в эти города. Я пойду не как жалкий проситель или беглый изгой. И я пойду не за славой или деньгами. Я пойду за людьми. Он оперся руками о край стола, вглядываясь в огонь. «В каждом из этих городов, — думал он, и его внутренний монолог был похож на великий манифест, — в Авелиуме, в Меридане, в Железном Когте, в Серой Гавани... живут сотни непризнанных, отвергнутых гениев. Талантливые ученые, чьи дерзкие проекты отклонил Городской Совет. Великие ремесленники, которых задушили неподъемными налогами и жесткими квотами Высшие Гильдии. Алхимики, чьи смелые эксперименты назвали «опасной ересью». Инженеры-мечтатели, которые отказались склонить головы перед монополиями и были выброшены на обочину жизни. Их таланты гниют в сточных ямах, их идеи пылятся в архивах Безопасности, их души полны отчаяния и ярости». Эйден гордо расправил плечи, глядя на сияющий в полумраке Генеральный План Долины. «Я найду их всех. До единого. Я приду к ним в их грязные лавки, в кабаки Нижних ярусов, в тюремные камеры и заброшенные лаборатории. И я предложу им то, чего им никогда, ни за какие деньги не предлагал ни один Городской Совет и ни одна Высшая Гильдия на этом континенте. Я предложу им абсолютную свободу. Свободу мыслить. Свободу изобретать. Свободу творить будущее без страха, надзирателей и монополий». Часы на верстаке показывали три часа пополуночи. Масляная лампа начала тихо мигать — заячий жир почти выгорел. Эйден сел на край постели, открыл свой тяжелый кожаный дневник и, чувствуя невероятный, пьянящий душевный подъем, сделал финальную, историческую запись этого переломного дня. День 12. Долина Нового Рассвета — теперь официально и навсегда. Сегодня я совершил два величайших поступка в своей жизни. Утром я высек на белом мраморном обелиске Центральной Площади официальное имя нашего будущего Свободного Полиса. А этой ночью, при свете простой масляной лампы, я перенес на ватман его подробный, полномасштабный Генеральный План. Этот план невероятно амбициозен, грандиозен и, с точки зрения старого мира, абсолютно безумен. Но я верю в каждую вычерченную линию. Я знаю, что он осуществим. Моя четкая, незыблемая стратегия на ближайшее время таков: Первое: В течение следующего месяца полностью завершить базовое инфраструктурное обустройство «Нулевого Километра». Подготовить комфортный жилой блок на десять человек, расширить экспериментальный огород и наладить систему консервации продуктов. Второе:Восстановить старинную металлургическую кузницу, отремонтировать шамотный горн и запустить механические мастерские для производства базовых инструментов. Третье:Сформировать неприкосновенный стратегический запас провизии, чистой артезианской воды, теплой парусиновой одежды и надежного оружия. Четвертое: Покинуть Долину и отправиться в долгий, опасный вербовочный рейд по великим городам континента — от Авелиума до Серой Гавани. Одиночество в Диких Пустошах дается тяжело. Оно испытывает на прочность каждый нерв. Но это одиночество — абсолютно необходимый, очищающий этап. Я должен сначала доказать самому себе, что способен выжить и заложить фундамент цивилизации в одиночку. Только тогда, обладая непререкаемым моральным правом и реальными результатами, я смогу смотреть в глаза другим изгоям и убеждать их следовать за мной. Первый камень положен. Следующий этап — незыблемый фундамент.* Эйден сдул с листа свежие песчинки, аккуратно закрыл замок фолианта и убрал его в недра своего рейдового рюкзака. Он задул масляную лампу. Амбар погрузился в мягкую, теплую темноту, освещаемую лишь багровым, уютным мерцанием остывающих в очаге дубовых углей. Эйден завернулся в плащ, закрыл глаза и мгновенно, с улыбкой на губах провалился в глубокий, спокойный сон. Завтрашний день сулил ему новые, колоссальные инженерные вызовы, но сегодня он засыпал с абсолютной, железобетонной уверенностью в том, что Новый Рассвет уже наступил. ---------- Огонь надежды ЧАСТЬ I: ПЕПЕЛ И СЕМЕНА Глава 5: Огонь Надежды К середине третьего десятка дней пребывания в Долине Нового Рассвета перед Эйденом Кроссом встала задача, которая должна была определить всю дальнейшую технологическую судьбу его Свободного Полиса. Ему предстояло совершить переход от первобытного века дерева и камня к эпохе металла. Обустроив жилье, обеспечив бесперебойный доступ к воде и запустив аграрный сектор, Эйден всё острее ощущал критическую нехватку прочных, точных железных инструментов. Его мифриловая пила затупилась от работы с твердым железным дубом, реверсивная отвертка слизалась на старых ржавых винтах, а дедовский молоток, пусть и выкованный из отличной стали, не мог заменить собой зубила, клещи, сверла и наковальню. — Без железа мы останемся лишь дикарями, живущими в каменных пещерах, — рассуждал Эйден, шагая ранним утром к восточной окраине руин. — Цивилизацию строит металл. Без него невозможно собрать станок, отлить трубу или создать сложный эфирный контур. Его целью был ремесленный квартал старого поселения, где среди зарослей дикой ежевики и полыни возвышались величественные остатки старинной металлургической кузницы. Эйден остановился перед каменным остовом здания и скрестил руки на груди, оценивая масштаб предстоящих работ. Как инженер, он понимал, что восстановление этого объекта станет самым сложным и трудоемким проектом за весь его первый месяц в Пустошах. Состояние кузницы было плачевным. Из четырех монументальных гранитных стен уцелели только две — северная и западная. Восточная стена вместе со старыми деревянными воротами рухнула в прилегающий каньон, утянув за собой часть каменного пола. Главный плавильный горн, сложенный из великолепного, жаропрочного шамотного кирпича, остался на месте, но его глубокий зев был доверху забит обвалившимся камнем, сгнившей листвой и птичьим пометом. Тридцатифутовый кирпичный дымоход, уходивший вверх по отвесной скале, был частично разрушен — его верхний ярус раскрошился от вековых ветров и гроз. Но хуже всего было то, что все внутренние механизмы и инструменты бесследно исчезли. Тяжелая двухсотфунтовая стальная наковальня, кузнечные клещи, наборы молотов, пробойники, формы для литья и, главное, гигантские кожаные поддувные мехи — всё это было либо вывезено колонистами при эвакуации, либо разворовано забродившими в эти края мародерами. — Начнем с фундаментального узла, — решил Эйден, доставая блокнот и делая первые обмеры. — Горн и дымоход. Без хорошей тяги и правильного распределения жара металл не расплавишь. Пятнадцатый и шестнадцатый дни полностью ушли на черновую расчистку и архитектурное планирование. Орудуя самодельной деревянной лопатой и ломом, Эйден выгреб из зева шамотного очага почти тонну слежавшегося мусора. К его огромной радости, сама внутренняя геометрия горна сохранилась идеально. Это была сложная вихревая камера, спроектированная мастерами прошлого для создания максимальных температур при минимальном расходе топлива. В самом низу очага обнаружилась чугунная колосниковая решетка, под которой проходил подземный пневматический канал. Следующие три дня превратились в настоящий высотный кошмар. Эйдену предстояло восстановить верхний разрушенный участок вытяжного дымохода. Не имея строительных лесов, он использовал альпинистскую обвязку, которую сплел из парусиновых ремней, и страховочный шнур, закрепив его за мощный корень горной сосны на вершине скалы. Раскачиваясь на двадцатифутовой высоте, подвергаемый порывам пронизывающего осеннего ветра, Эйден по одному поднимал наверх тяжелые гранитные и шамотные блоки. В качестве связующего раствора он использовал сложный, экспериментальный состав, который разработал по памяти из записей Гильдии Каменщиков: смесь просеянного речного песка, жирной синей глины, извести и яичных желтков диких птиц, которые он собрал в гнездах на скалах. К исходу восемнадцатого дня работа близилась к завершению. Оставалось уложить последний, самый тяжелый венец дымохода. Эйден, вися на ремнях, с натужным хрипом установил сорокафунтовый гранитный блок на слой влажной глины. Он уже занес молоток, чтобы выровнять стык, как вдруг сильный порыв штормового ветра ударил его в спину. Нога соскользнула с узкого уступа. Эйден инстинктивно дернулся, ухватившись за свежую кладку. Влажный раствор не выдержал. С громким, скрежещущим звуком весь верхний ярус дымохода, на возведение которого ушли трое суток невероятного труда, пополз вниз. Гранитные блоки рухнули на каменный пол кузницы, разлетаясь на куски и поднимая густое облако серой пыли. Сам Эйден повис на страховочном шнуре, больно ударившись плечом о скалу. Он спустился вниз, отстегнул карабин и застыл посреди кузницы. Волна неконтролируемого, дикого, черного отчаяния накрыла его с головой. Все его невероятные усилия пошли прахом. В порыве звенящей ярости Эйден подхватил с пола увесистый гранитный осколок и с диким криком швырнул его в остатки разрушенной стены. Камень со звоном отскочил, выбив сноп искр. Эйден упал на колени, тяжело, прерывисто дыша. Его руки дрожали от бессилия, а в глазах стояли злые слезы. «Какое безумие... — шептал он, и его внутренний монолог был похож на горькое признание собственного поражения. — В столичной мастерской Высшей Гильдии такую работу выполнила бы бригада из четырех профессиональных каменщиков за один неполный день. У них были бы идеальные гидравлические подъемники, стандартизированный быстросохнущий алхимический цемент, устойчивые стальные леса и страховочные платформы. А что есть у меня? Только эти разбитые в кровь две руки, куча холодного камня и глупое, ослиное упрямство. Систему невозможно победить голыми руками». Он просидел на полу кузницы около часа, глядя на груду обломков. Сумерки начали заполнять каньон. И вдруг в его памяти всплыли тихие, мудрые слова старика Филона, сказанные у ворот Авелиума: «Пустоши беспощадны. Они сломают тебя, если ты проявишь слабость». Эйден медленно поднял голову. В его потемневших глазах больше не было ярости или отчаяния. Только ледяная, абсолютно несокрушимая воля. — Значит, придется удвоить упрямство, — произнес он вслух, и его голос прозвучал как металлическая клятва. — Ты не сломаешь меня, проклятая труба. Я соберу тебя снова. Даже если мне придется перебирать этот камень тысячу раз. Он встал, зажег масляную светильню и, не дожидаясь утра, принялся заново замешивать раствор. Девятнадцатый день стал днем долгожданного, выстраданного триумфа. Эйден изменил инженерный подход. Вместо того чтобы полагаться только на глиняный раствор, он скрепил гранитные блоки верхней камеры металлическими скобами, которые согнул из стальных арматурных прутьев. Кладка встала намертво. Спустившись вниз и убрав страховочные ремни, он приступил к главному испытанию. Натаскав в зев шамотного горна абсолютно сухих сосновых лучин, березовой коры и отборного каменного угля, который он накануне нашел в старом подвальном бункере, Эйден чиркнул кресалом. Растопка занялась мгновенно. Эйден затаил дыхание, глядя на пламя. Огонь сначала неуверенно лизнул черные шамотные стенки, затем, повинуясь великолепной, восстановившейся аэродинамике вихревой камеры, радостно взмыл вверх. Внутри горна зародился низкий, мощный, гудящий звук — звук идеальной тяги. Густой черный дым не пошел в помещение, а мощным, направленным столбом устремился сквозь тридцатифутовый дымоход прямо в ясное осеннее небо. В сознании Эйдена ослепительной вспышкой высветились торжественные строки Системного Журнала. text СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: КРИТИЧЕСКИЙ УЗЕЛ ЗАПУЩЕН 🏆 [ РАЗБЛОКИРОВАНО ДОСТИЖЕНИЕ ]: « СЕРДЦЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ » Успешно восстановлен и введен в эксплуатацию главный металлургический комплекс (Шамотный плавильный горн и вытяжка). 🔓 [ ОТКРЫТЫ НОВЫЕ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ]: ► Термическая плавка и переплавка черных и цветных металлов ► Термомеханическая ковка и закалка инструментальной стали ► Создание капитальной крепежной базы (гвозди, скобы, болты) ► Изготовление и реставрация сложных механических деталей 📈 [ ОБНОВЛЕНИЕ СТАТУСА ПОЛИСА ]: ► Технологическая эпоха: Переход в «Железный Век» (Выполнено) ► Индекс индустриализации Долины: 15% [ ↑ СТРЕМИТЕЛЬНЫЙ РОСТ ] Эйден стоял перед ревущим плавильным горном, чувствуя, как его лицо обдает волной неистового, благодатного жара. — Сердце забилось, — завороженно прошептал он, глядя на танцующие в горне ослепительно белые вихри огня. — Сердце Нового Рассвета забилось! Однако триумф был неполным. Кузница и плавильный горн функционировали безупречно, но перед инженером встала следующая, не менее острая проблема: у него не было металла для работы. В Пустошах не было лавок Торговой гильдии, где можно было бы купить готовые железные или стальные чушки. Двадцать первый день Эйден посвятил масштабной поисковой экспедиции по самым глухим, заросшим руинам колонии. Он превратился в настоящего искателя металлического лома. Орудуя своим мифриловым резаком как щупом и используя самодельный магнитный компас, он исследовал остатки сгоревших складов, подвалы и сточные ямы. Его добыча к концу дня выглядела невероятно скромно, но для отшельника это было настоящее сокровище: Две горсти насквозь проржавевших кованых гвоздей разного размера Тяжелый, изъеденный коррозией чугунный обруч от винной бочки Обломок полотна старой штыковой лопаты Две изношенные тягловые подковы саламандр Несколько погнутых медных трубок и бронзовых дверных петель Вернувшись в кузницу, Эйден приступил к своему первому металлургическому эксперименту. Он сгрузил весь найденный железный лом в толстостенный графитовый тигель, который чудом уцелел под завалами старой лаборатории, и установил его в самый эпицентр ревущего шамотного горна. Поскольку у него не было кузнечных мехов, ему пришлось проявить чудеса инженерной изобретательности. Он использовал пневматическую трубку колосника, присоединив к ней импровизированный нагнетатель из кожаного кофра и двух обратных клапанов. Ритмично наступая ногой на этот кожаный пузырь, Эйден подавал в горн мощную струю сжатого воздуха. Уголь в очаге раскалился до ослепительного, почти невыносимого для глаз лимонно-белого свечения. Температура перевалила за тысячу градусов. Спустя два часа непрерывного поддува Эйден заглянул в тигель сквозь закопченное стекло оптического микрометра. Металл сдался. Ржавые гвозди и обломки лопаты превратились в единую, густую, булькающую ослепительным светом жидкость, на поверхности которой плавала темная пленка шлака. Эйден аккуратно снял шлак дубовой лучиной, подхватил тигель самодельными щипцами, которые он накануне искусно вырезал из развилки сырого железного дуба и обмотал мокрым тряпьем, и одним плавным, уверенным движением вылил расплавленный металл в прямоугольную форму из прессованного песка. Металл застывал с тихим, шипящим звуком, меняя цвет от ослепительно белого к багровому и, наконец, к тускло-серому. Получился небольшой, весом около четырех фунтов, продолговатый слиток. Это было грубое, нечистое железо с примесями углерода и шлака, но это был первый металл, выплавленный в Долине за последнее столетие. Не давая слитку окончательно остыть, Эйден перенес его на плоский гранитный валун, который временно заменял ему наковальню, и вооружился своим самым тяжелым молотком. Звонкие, мощные удары огласили кузницу. Инженер приступил к созданию своего первого орудия труда. Ему требовалось мощное, надежное зубило для обработки камня. Работать без настоящих кузнечных клещей и специализированных молотов было невероятно трудно. Каждый удар требовал абсолютной концентрации, чтобы не расплескать остывающий металл. Эйден выковывал лезвие, периодически возвращая заготовку в горн для подогрева, затем закаливал острие в ведре с ледяной артезианской водой и отпускал его в масле для придания вязкости. Спустя три часа непрерывной ковки на гранитном валуне лежало готовое зубило. Оно выглядело невероятно грубо. На его неровных боках виднелись глубокие вмятины от бойка молотка, темные окалины и шероховатости. Любой младший подмастерье из Высшей Гильдии Авелиума рассмеялся бы, увидев подобное изделие, и назвал бы его «уродливым куском металлолома». Но для Эйдена Кросса это был величайший шедевр. Он поднял еще горячее зубило своими деревянными клещами, поднес его к глазам и почувствовал, как по его испачканным сажей и потом щекам текут горячие слезы. Это были слезы не физической боли или усталости. Это были чистейшие слезы невероятной, пьянящей профессиональной гордости и триумфа. «Это не шедевр, — думал он, разглядывая тускло поблескивающее закаленное лезвие. — Даже сельский кузнец-коновал выковал бы изящнее. Но это... это первый металлический инструмент, рожденный в Долине Нового Рассвета за сто лет. Он сделан не за счет рабского труда и не по указке Совета. Он выкован свободным человеком. Металл вернулся в наши руки. А значит — настоящая цивилизация вернулась». Двадцать пятый день с момента начала экспедиции принес с собой глубокую, тихую и невероятно ясную задумчивость. Пошел уже почти полный месяц его абсолютного, непрерывного и звенящего одиночества в Диких Пустошах. Эйден сидел поздним вечером у своего каменного очага в уютном, защищенном от первых суровых осенних заморозков амбаре и неспешно, размеренно помешивал деревянной ложкой густую, наваристую похлебку в закопченном котелке. Лагерь преобразился до абсолютной неузнаваемости. Вокруг него, в идеальном, строгом и педантичном инженерном порядке, были разложены, развешаны и расставлены зримые, весомые, неоспоримые плоды его тридцатидневного титанического труда. У южной, самой защищенной гранитной стены на массивных дубовых стеллажах, которые он собрал без единого гвоздя на клиновом замке, аккуратно покоились новенькие, тускло поблескивающие маслом, выкованные его собственными руками примитивные инструменты. Там лежали три прочных, великолепно закаленных зубила разного сечения — для грубой тески, средней разделки и ювелирной гравировки; пара тяжелых, литых строительных скоб; мощные кузнечные клещи; клепаный железный засов для будущих капитальных ворот и несколько увесистых наборов кованых гвоздей квадратного сечения. В дальнем, самом прохладном и сухом углу помещения, защищенном каменным бортиком от случайных сквозняков, громоздились внушительные, раскидистые запасы продовольствия. Они гарантированно обеспечивали полную, незыблемую продовольственную безопасность его Свободного Полиса на долгие недели и даже месяцы вперед: длинные, ароматные гирлянды прекрасно прокопченного в шамотной камере заячьего и фазаньего мяса; тугие, герметично завязанные парусиновые мешочки с сушеной лесной ежевикой, степной клубникой, шиповником и отборными, питательными лесными орехами. А прямо на верстаке, рядом с ровно горящей масляной лампой, лежал его главный, самый яркий и живой повод для гордости — широкое деревянное блюдо со свежими, только что собранными дарами экспериментального огорода: крупным, сочным, ядреным красным редисом, сладкими, хрустящими побегами дикого чеснока, мясистыми клубнями кормового батата и пучками пряной, духмяной зелени. Эйден зачерпнул ложкой горячую похлебку, сделал большой глоток терпкого, бодрящего травяного отвара и устало, но с невероятным, глубочайшим внутренним покоем обвел взглядом свое отвоеванное у дикой природы хозяйство. Физически он, конечно, был изнурен до крайности. За этот напряженный, суровый месяц он похудел на добрый десяток фунтов; его лицо резко заострилось, скулы обтянулись задубленной ледяными ветрами и палящим солнцем кожей, под глазами залегли глубокие тени, а ладони превратились в сплошной, несокрушимый роговой панцирь из жестких, несгибаемых, въевшихся в плоть мозолей и шрамов. Но морально... морально и духовно он стал силен, крепок и устойчив как никогда прежде в своей жизни. В нем больше не осталось ни капли прежней столичной академической изнеженности, ни тени растерянности, ни липкого страха перед неизвестным завтрашним днем. Он ощущал себя монолитом. Однако долгое, тотальное одиночество неумолимо, день за днем брало свое. Оно давило на человеческую психику тяжелым, глухим, многотонным прессом. Каким бы независимым, сильным, самодостаточным и гениальным ни был человек, его биологическая и социальная природа требует контакта. Ему жизненно, критически необходимо слышать живой звук чужого голоса, видеть в глазах напротив ответную, теплую мысль и делиться своими грандиозными планами не только с безмолвными, сухими страницами зашифрованного дневника. Внезапно из непроглядной, холодной, первобытной тьмы, окутавшей окрестные Холмы Каркасса, до его чуткого слуха донесся протяжный, вибрирующий, многоголосый, леденящий самую душу вой. Эйден замер, медленно опустив деревянную ложку обратно в котелок. Выли дикие степные волки. Этот дикий, первозданный звук разносился над скалистыми каньонами тоскливо, протяжно и невероятно грозно. Твари бродили где-то совсем неподалеку, у северных, открытых отрогов долины, там, где кончались старые мраморные плиты. В Авелиуме Эйден слышал жуткие, полуфантастические байки об этих мутировавших владыках Пустошей: рассказывали, что их слюна способна разъедать кожаные сапоги, а глаза горят во мраке неестественным, фосфоресцирующим зеленым огнем. В столице они не могли причинить вреда — когда стаи хищников по зиме приближались к стенам, они с громким шипением и треском сгорали, натаскиваясь на высоковольтные эфирные защитные поля. Здесь же никаких защитных полей не было. Твари не решались приближаться вплотную к укрепленному развалинам амбара, отпугиваемые высоким, ярким пламенем очага и резким, незнакомым запахом каменноугольного дыма из кузницы. Но этот жуткий волчий хор служил для инженера прекрасным, отрезвляющим и философским напоминанием: он всё еще находится на самой тонкой, опасной кромке, разделяющей дикую, первобытную природу и молодую цивилизацию. Долина Нового Рассвета — это пока лишь крошечный, хрупкий островок света, разума и тепла в колоссальном, бушующем, абсолютно враждебном первозданном океане Пустошей. «Я сделал абсолютно всё, что мог сделать один человек, — размышлял Эйден, впившись взглядом в пляшущие в очаге золотисто-красные угли. — Моя базовая полигонная инфраструктура полностью готова, отлажена и автономна. Огород и теплицы надежно законсервированы на зиму, семенной фонд собран и укрыт в сухих каменных нишах. Металлургическая кузница приведена в идеальный порядок и терпеливо ждет новых мастеров. Дров, угля и чистой артезианской воды с запасом хватит на целый сезон. Оставлять долину пустовать на пару недель — абсолютно безопасно. Здесь нет воров или чистильщиков Совета, чтобы разворовать мои драгоценные тигли и станки, а от дикого зверья развалины амбара заблокированы тяжелыми каменными плитами. Время пришло. Еще пять дней на финальную, генеральную подготовку, проверку снаряжения и консервацию оборудования — и я отправляюсь в путь. Моей первой, стратегической целью станет Меридан — колоссальный, непреступный торговый полис Севера. Город гигантских аукционов, наемничьих гильдий и вольных, изгнанных ремесленников со всего мира. Именно там я попытаюсь найти своего первого настоящего соратника. Того, кто взглянет на мои развернутые чертежи, увидит за ними истину и поверит в мечту. Или... или громко рассмеется мне прямо в лицо, плюнет под ноги и назовет сумасшедшим, рехнувшимся в пустошах отшельником. Что ж... я узнаю это совсем скоро». Тридцатый день экспедиции стал великим, монументальным финалом всего первого, основополагающего этапа его новой жизни в Пустошах. Последняя ночь перед долгим, трудным и смертельно опасным путешествием на Север выдалась невероятно холодной, кристально ясной и звеняще безветренной. Небосвод от края до края сиял мириадами ледяных, невероятно огромных, пульсирующих сапфировым и серебряным светом звезд. Эйден решил, что не имеет морального права покинуть Долину просто так, по-тихому, тайком, словно беглый, напуганный вор. Ему необходимо было совершить нечто поистине величественное, триумфальное и глубоко символическое. Он облачился в свой самый прочный, выверенный походный костюм из плотной вощеной парусины и толстой буйволовой кожи, закинул за спину колоссальную, тяжелую вязанку из отборных, абсолютно сухих, насквозь пропитанных янтарной смолой сосновых поленьев и веток, взял флягу с ледяной артезианской водой, надежное огниво, посох и направился к самому высокому, господствующему над Центральной Площадью скалистому холму Каркасса. Подъем в сгущающейся, морозной темноте занял около часа. Когда Эйден, преодолев последние крутые сланцевые карнизы, наконец выбрался на голую, продуваемую космическим холодом скальную вершину, его дыхание вырывалось из груди тяжелыми, густыми белыми облаками пара, мгновенно оседающими инеем на воротнике плаща. Он сбросил тяжелую вязанку на плоский, широкий гранитный уступ и принялся складывать гигантский, выверенный до мельчайших аэродинамических деталей сигнальный костер — классическую «инженерную свечу», предназначенную для того, чтобы давать максимально высокое, ослепительно яркое, бездымное и ветроустойчивое пламя. В самую сердцевину он заложил скрученные пласты березовой коры и сухой мох, снаружи — вертикально поставленные, стянутые шнуром смолистые сосновые поленья. Достав латунное огниво и стальное кресало, Эйден привычным, уверенным, невероятно сильным и точным движением ударил о кремень. Сноп ослепительно желтых искр брызнул в темноту. Трут радостно, мгновенно затлел рубиновым огнем. Эйден опустился на колени, нежно, размеренно раздул спасительное пламя и бережно поднес его к березовой растопке. Огонь занялся с неистовым, жадным, ревущим гулом. Спустя мгновение колоссальный, гудящий столп ослепительно яркого, золотисто-медного и багрового пламени яростно взмыл в ночное небо на добрых тридцать футов, разгоняя первобытный мрак. Жар от «инженерной свечи» был настолько первозданным и мощным, что Эйдену пришлось отступить на несколько шагов назад, прикрывая глаза ладонью. Он встал во весь рост, опираясь обеими руками на свой верный дубовый посох, и завороженно, с гордой улыбкой смотрел на бушующий, танцующий в небесах огонь. «В глубокой древности, на заре человеческой эры, — думал Эйден, и его мысли летели над ночными, безмолвными Пустошами, величественные, ясные и чистые, — наши далекие, мудрые предки зажигали такие колоссальные, священные огни на вершинах гор и курганов. Они жгли их совершенно не для того, чтобы просто согреть свои руки или приготовить пищу. Это был великий сигнал. Это был спасительный маяк. Это был громогласный призыв ко всем блуждающим, потерянным во тьме. Видит ли мой пылающий огонь сейчас хоть кто-нибудь? Одинокий, измученный путник, заблудившийся в жестоких лабиринтах Каркасса? Изгнанный, раненый охотник? Или такой же, как я, Отвергнутый искатель истины, бредущий сквозь бесконечную, ледяную пустошь в поисках своего подлинного, свободного дома?» Он медленно опустил взгляд вниз, на раскинувшуюся у самого подножия холма Долину. Визуальная панорама, открывшаяся с высоты, была поистине фантастической и триумфальной. В глубокой, естественной каменной чаше, залитой серебряным светом огромной луны и багровыми отблесками костра, лежал его оживающий город. Сквозь древние, поросшие вековым плющом и папоротниками развалины отчетливо, неоспоримо проступали великолепные, гордые признаки технологического и цивилизационного возрождения: геометрически идеальные, ухоженные ряды экспериментального огорода; ослепительно сверкающий белым мрамором отреставрированный колодец; монументальная, стянутая дубовыми клиньями крыша жилого амбара; тихо курящийся теплым дымком кирпичный дымоход металлургической кузницы. А над всем этим, на самой вершине непреступного скалистого холма, бушевало гигантское, ревущее пламя, на фоне которого вырисовывался гордый, несломленный, монументальный силуэт человека. «Или я прямо сейчас просто так, впустую, как наивный глупец, сжигаю ценную, отборную древесину в слепой, глухой, абсолютно равнодушной темноте? — тихо усмехнулся Эйден, глядя на летящие прямо к звездам снопы золотых искр. — Нет. Это совершенно, абсолютно неважно. Огонь горит. Пламя ревет, бросая дерзкий вызов космической ночи. А значит — здесь есть жизнь. Здесь живет и дышит надежда. Здесь своими руками куется великое будущее». Он опустился на одно колено прямо у ревущего пламени, извлек из защитного чехла пятый том своего зашифрованного дневника, макнул перо в чернильницу и торжественно, твердой рукой сделал финальную, эпохальную запись, подводящую грандиозный итог всей первой части его великой созидательной эпопеи. День 30. Ровно один полный, исторический месяц моего пребывания в Долине. Когда я только пришел сюда на закате пятого дня пути, измученный звенящей жаждой, физической болью и тяжелыми сомнениями, меня встретили лишь мертвые, холодные, заросшие диким бурьяном и забвением камни. Сегодня, спустя тридцать суток непрерывного, каторжного, но абсолютно честного труда, я оставляю после себя совершенно иной, живой мир: Первое: Создано и укреплено капитальное, абсолютно надежное и автономное жилое убежище «Нулевой Километр», способное выдержать любой шторм Пустошей. Второе: Полностью отреставрирован, очищен и введен в бесперебойный строй восьмигранный базальтовый артезианский колодец, дающий неисчерпаемый запас идеальной, целебной питьевой воды. Третье: Восстановлена и запущена в техническую эксплуатацию старинная металлургическая кузница, отремонтирован шамотный плавильный горн и вытяжка. Выплавлен первый металл и выкованы первые железные орудия труда. Четвертое: Создан, удобрен и законсервирован на зиму первый экспериментальный огород, собран великолепный урожай витаминных корнеплодов, батата и зелени. Пятое: Разработан, рассчитан и перенесен на столичный ватман полномасштабный Генеральный архитектурно-технический план будущего Свободного Полиса из пяти интегрированных кварталов. Всё это от самого начала и до конца спроектировал и создал всего один-единственный человек за один короткий, суровый месяц. Я могу лишь с благоговейным восторгом представить, что способны совершить десять одержимых, гениальных, свободных мастеров за один полный созидательный год. Завтра на рассвете я покидаю базу. Моя вербовочная экспедиция продлится две, возможно, три недели. Мой путь лежит на Север, в Меридан — колоссальный, бурлящий полис торговцев, вольных наемников и независимых мануфактур. Именно там я буду искать своих первых настоящих соратников. И я твердо решил, что буду искать не самых успешных, богатых, лощеных или знаменитых — столичные «лучшие» вполне сыты, самодовольны и абсолютно счастливы там, где они заперты в своих золотых, душных клетках Высших Гильдий. Я буду искать Отвергнутых. Непонятых. Изгнанных. Тех одержимых безумцев, чей невероятный талант, смелость и размах мысли не вписались в жесткие, корыстные и трусливые рамки Городских Советов. Тех, кого старая система признала «опасными» и выплюнула на обочину жизни. И я предложу им именно то, что ровно месяц назад с такой отчаянной, спасительной смелостью предложил самому себе: Абсолютно чистый лист. Истинную, ничем не ограниченную свободу. И великую, созидательную Цель. Колоссальный сигнальный огонь на холме Каркасса горит, озаряя Дикие Земли. Пламя надежды официально и непреложно зажжено. Теперь мне нужны те, кто будут готовы разделить со мной его живое тепло и его титанические вызовы. Эйден сдул с плотной бумаги свежие чернила, с гордым, громким щелчком закрыл латунный замок кожаного фолианта и бережно убрал его в недра своего рейдового рюкзака. Он медленно поднялся на ноги, поправил глубокий капюшон дорожного плаща, бросил последний, полный глубочайшей признательности взгляд на ревущее, устремленное к звездам пламя и начал размеренный, уверенный спуск с каменистого холма, обратно в Долину. Огромный костер продолжал величественно, яростно гореть позади него, разбрасывая во все стороны длинные снопы золотистых искр. И если бы в этот переломный исторический момент кто-то мог взглянуть на эту кинематографическую картину с огромной высоты птичьего полета, он увидел бы, как визуальная камера медленно, плавно и торжественно отдаляется всё выше и выше в открытый, бездонный космос. Монументальный силуэт каменных холмов и старинных руин постепенно, мягко растворялся во мраке, превращаясь в бескрайний, пугающе огромный, абсолютно темный и безмолвный океан Диких Земель. Но в самом центре этой колоссальной, беспросветной, первобытной тьмы упрямо, ярко, ослепительно и неугасимо горела одна крошечная точка золотого света. Надежда человечества жила. ИТОГОВЫЙ СИСТЕМНЫЙ ОТЧЕТ: ЗАВЕРШЕНИЕ ЧАСТИ I 🏆 [ ГЛОБАЛЬНЫЕ ТРИУМФАЛЬНЫЕ ДОСТИЖЕНИЯ АРКИ ]: ✓ Ведущий инженер Эйден Кросс полностью порвал со старым миром ✓ Открыта, очищена и официально заложена «Долина Нового Рассвета» ✓ Личные компетенции выживания и полевой инженерии доведены до абсолюта ✓ Создан мощный, несокрушимый инфраструктурный и продовольственный фундамент ✓ Разработан Генеральный План Полиса и сформулирована его философия ✓ Герой полностью, всесторонне готов к первой вербовочной экспедиции 🏘️ [ ТЕКУЩИЙ СТАТУС, ОБЪЕКТЫ И АКТИВЫ ДОЛИНЫ ]: • Жилой укрепленный комплекс «Нулевой Километр» (Индекс защиты: 95%) • Металлургическая мануфактура (Кузница и шамотный горн введены в строй) • Водозаборный центральный узел (Восьмигранный базальтовый колодец) • Аграрный сектор (Огород законсервирован на зиму, семенной фонд собран) • Алхимическая коптильня и укрепленные складские терминалы (В эксплуатации) 📦 [ СТРАТЕГИЧЕСКИЙ РЕЗЕРВ И МАТЕРИАЛЬНЫЕ РЕСУРСЫ ]: • Продовольственное обеспечение: Консервированный, сушеный паёк на 3 недели • Инструментальная база: Базовый комплект кованых слесарных инструментов • Техническая документация: 5 томов зашифрованных дневников и Генеральный План • Финансовый актив: 7 золотых империалов, 4 чистых эфирных накопителя • Топографические данные: Детальная карта региона и главных торговых путей ---------- Встреча на Руинах ЧАСТЬ II: ГОЛОСА В ПУСТОШИ Глава 6: Встреча на Руинах Эйден покинул Долину Нового Рассвета с первыми лучами солнца. За спиной остался надежный, обжитой каменный амбар, закрытый на тяжелый железный засов, свежие грядки огорода, укрытые от холодов, и кузница, пахнущая остывшим углем. Впереди лежала дорога на Север. Три дня пути до Меридана — крупнейшего торгового города в этих краях. Месяц назад он шел в совершенно другую сторону. Тогда он бежал от людей, от душных залов Городского Совета Авелиума, от чужих правил и надзирателей. Он хотел забраться в самую глухую глушь, где его никто не найдет. А теперь он добровольно возвращался к цивилизации. Но разница была огромной. Тогда он был изгнанником, потерявшим всё. Теперь он шел как хозяин собственного, пусть и пока пустого, города. У него была ясная цель. Ему нужны были люди. Торговый тракт менялся с каждым милем. Сначала это была обычная грунтовая колея среди диких холмов, где изредка попадались только следы волков да копыта горных коз. Но к середине второго дня дорога стала шире и ровнее. Начали попадаться первые каменные указатели, полузаброшенные колодцы и разъезды патрулей. На третий день тракт ожил по-настоящему. Мимо Эйдена с тяжелым скрипом катились пузатые купеческие телеги, запряженные рогатыми ящерами-волами. В облаках пыли трусили наемники в разношерстной броне, лениво переговариваясь и позвякивая оружием. То и дело попадались придорожные постоялые дворы — шумные, пахнущие кислым пивом, жареным салом и конским навозом. Эйден шагал по обочине, привычно поправляя лямки рюкзака. Он не привлекал лишнего внимания. Обычный путник в добротном, но запыленном дорожном плаще, с крепким дубовым посохом в руке. Во время короткого привала у ручья он сел на поваленное дерево, достал флягу с ледяной артезианской водой и открыл свой Системный Журнал, чтобы сверить состояние припасов. СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ: ДОРОЖНЫЙ СТАТУС И ИНВЕНТАРЬ 🎒 [ ДОРОЖНЫЙ ИНВЕНТАРЬ ]: • Рюкзак из вощеной парусины (усиленный каркас) • Запас провизии: 4 суточных пайка (копченая дичь, сухари, орехи) • Фляга с водой (0.5 л, качество: 99.9% артезианская) • Базовый инженерный набор (мифриловый резак, отвертки, молоток) • Зашифрованные дневники (5 томов) и Генеральный План на ватмане • Образцы личного ремесла: кованое зубило, самодельный замок • Кошелек: 7 золотых империалов, 4 чистых эфирных накопителя 📊 [ ПОТРЕБНОСТИ И БИОМЕТРИЯ ]: ► Уровень голода: 20% (Норма) ► Уровень жажды: 15% (Норма) ► Усталость: 60% (Требуется ночевка в городе) ► Моральный дух: 95% [ Отличный настрой ] 🎯 [ ЦЕЛЬ МИССИИ ]: Прибыть в Меридан. Найти первого соратника. — Почти пришли, — пробормотал Эйден, убирая флягу. Он поднялся на холм, и перед ним открылся Меридан. Город впечатлял. Но совсем не так, как Авелиум. Столица была вылизанной, многоярусной, сверкающей белым мрамором и позолотой. Авелиум давил своим холодным, надменным величием. Меридан же напоминал гигантский, раскинувшийся во все стороны муравейник. Он стоял на пересечении трех главных торговых трактов. Мощные, но неровные каменные стены были увешаны пестрыми рекламными щитами и флагами купеческих гильдий. К широким воротам непрерывным потоком текли караваны, повозки, вьючные животные и толпы людей. Внутри города царил невероятный, оглушающий шум. Дома здесь лепились друг к другу без всякого плана, образуя запутанный лабиринт узких улочек. Везде что-то продавали. Лотки с зеленью, лавки с тканями, открытые кузницы, рыбные ряды и оружейные пирамиды вылезали прямо на мостовую. Богатые купцы жили в добротных кирпичных особняках на центральном холме, а беднота ютилась в деревянных пристройках у восточной стены, где вечно пахло дымом и помоями. Меридан жил только одним — торговлей. Быстро, громко, жестко и практично. «Авелиум был величественным и мертвым, — думал Эйден, пробираясь сквозь плотную толпу на главной площади. — Меридан — грязный, шумный, но абсолютно живой. Здесь никого не волнует, кто твои родители и из какой ты знатной семьи. Здесь задают только один вопрос: что ты продаешь и сколько это стоит? Что ж, это честно. Я продаю идею. Посмотрим, найдется ли на нее купец». Остаток утра и половину дня Эйден провел в Ремесленном квартале. Ему нужно было понять, чем дышат местные мастера. Он заходил в просторные мастерские, стоял у открытых окон и внимательно наблюдал за работой. Как бывший Ведущий инженер, он наметанным глазом сразу видел уровень ремесла. Вот здоровенный, потный кузнец ритмично бьет молотом по раскаленной заготовке. Выходит отличный, крепкий меч. Ровные спуски, хорошая закалка. Но... абсолютно стандартный. Точно такой же, как тысячи других мечей, описанных в старых гильдейских справочниках. Никаких попыток изменить баланс или добавить эфирный дол для облегчения веса. В соседней лавке седой столяр искусно вырезает спинку дорогого дубового кресла. Работа тонкая, узоры красивые. Но конструкция — тяжелая, громоздкая, сделанная по лекалам полувековой давности. Чуть дальше ювелир через увеличительное стекло вставляет мелкие рубины в золотую брошь. Изящно, дорого, но скучно. Эйден выходил обратно на шумную улицу, чувствуя глухое разочарование. — Здесь полно отличных мастеров, — тихо рассуждал он сам с собой. — У них золотые руки. Но они все играют строго по чужим правилам. Они делают то, что хорошо продается прямо сейчас, и даже не пытаются придумать что-то новое. Если я предложу им уйти в Пустоши, чтобы строить город будущего, они просто покрутят пальцем у виска. Им и здесь хорошо платят. Он свернул в тихий, пропахший сыростью и старой бумагой переулок, чтобы сократить путь к таверне. И вдруг услышал громкий, раздраженный голос: — В последний раз тебе говорю, Виктор! Забери эту макулатуру и не трать мое время! Твои «астрономические таблицы» никому даром не сдались! Кому какое дело, как там крутятся созвездия?! Эйден остановился у угла каменного дома и осторожно заглянул в переулок. Там стояли двое. Первый был типичным представителем местной Торговой гильдии — тучный, холеный мужчина лет сорока в дорогом суконном камзоле с серебряными пуговицами. Его лицо раскраснелось от гнева, а в руке он держал увесистую счетную книгу. Второй был полной его противоположностью. Молодой парень лет двадцати пяти, высокий, невероятно худой, с растрепанными темными волосами. На нем была простая, изрядно потертая куртка, насквозь перемазанная чернильными пятнами. Парень судорожно прижимал к груди внушительную стопку исписанных бумаг, а его глаза горели отчаянным, нервным огнем. — Уважаемый мастер Горн, вы не понимаете! — взволнованно, сбиваясь на скороговорку, говорил парень. — Это не просто красивые картинки звездного неба! Это сложнейшие математические расчеты! Я вычислил точные паттерны движения небесных тел! С их помощью можно со стопроцентной точностью предсказывать сезонные штормы, резкие изменения погоды, высоту морских приливов и даже самое идеальное время для посадки пшеницы! Если наши торговые мореходы начнут использовать мои карты... — Торговые мореходы! — грубо перебил его купец, брызгая слюной. — Наши мореходы пользуются старыми добрыми картами Гильдии уже триста лет! И их всё прекрасно устраивает! Корабли плавают, товары приходят, монеты капают. Гильдия не станет тратить сотни золотых на твои дикие фантазии! — Но старые карты ошибаются! — отчаянно крикнул парень, делая шаг вперед. — Там накопилась погрешность в несколько градусов! Из-за этого каждый год на рифах гибнет три-четыре повозки или корабля! Мои таблицы могут спасти эти жизни! — Жизни и убытки заложены в страховые сметы, — ледяным, циничным тоном отрезал торговец. — Послушай меня, Виктор. Твой покойный отец был уважаемым торговцем сукном. Он надеялся, что ты продолжишь семейное дело. А ты спустил все отцовские сбережения на свои железные трубки, линзы и чернила. Ты стал посмешищем всего квартала! — Это и есть настоящее дело... — тихо, с надрывом произнес парень. Его плечи опустились. — Настоящее дело приносит звонкую монету, мальчик! — купец брезгливо ткнул толстым пальцем в стопку бумаг. — А твои бумажки пригодны разве что печку растопить в зимнюю стужу. Пошел вон. И чтобы я больше не видел тебя у дверей Гильдии! Торговец круто развернулся, подметая полами камзола грязную брусчатку, и быстро зашагал прочь. Парень остался стоять посреди сырого переулка в полном одиночестве. Он побелевшими пальцами сжимал свои бумаги, глядя в лужу под ногами. В его позе было столько глухого, беззащитного отчаяния, что Эйден сразу узнал себя. Точно так же он стоял в Мраморном зале Авелиума месяц назад. Эйден вышел из-за угла и неспешно, чтобы не напугать, подошел к парню. — Астрономические таблицы, говоришь? — спокойно спросил он. Парень резко вздрогнул, прижал бумаги еще плотнее к груди и затравленно посмотрел на незнакомца. — Вы тоже пришли сказать, что это бесполезный мусор? — горько, с вызовом бросил он. — Или хотите посоветовать мне пойти торговать гнилой селедкой? — Нет, — Эйден слегка улыбнулся и протянул руку. — Я пришел спросить, могу ли я взглянуть на твои расчеты? Парень недоверчиво прищурился. Он несколько секунд изучал спокойное, открытое лицо Эйдена, затем медленно, с неохотой протянул ему верхние несколько листов. — Смотрите, если делать нечего, — пробормотал он. — Можете начинать смеяться прямо сейчас, не тратьте время. Всё равно здесь никто не понимает ни строчки. Эйден взял бумаги. Ему хватило одной минуты, чтобы понять: перед ним настоящая научная сенсация. Почерк был мелким, нервным, но структура вычислений — безупречной. Листы были заполнены сложнейшими уравнениями небесной механики, графиками эллиптических орбит и таблицами сезонных смещений. Это был титанический труд. Работа многих месяцев, а может, и нескольких лет непрерывных бессонных ночей. — Потрясающе... — искренне произнес Эйден, проводя пальцем по колонке чисел. Он поднял глаза на парня. — Ты ввел поправку на осевую прецессию? Парень буквально застыл. Его рот слегка приоткрылся от изумления. — Что?.. — выдохнул он. — Вы... вы знаете, что такое прецессия? — Разумеется, — кивнул Эйден. — Большинство старых академических карт считают ось мира неподвижной. Поэтому со временем реальные координаты звезд смещаются, и навигаторы начинают врать. А ты рассчитал полный цикл смещения и добавил корректирующий коэффициент. Это невероятно точная работа. Парень внезапно ожил. Его глаза засияли, на щеках появился румянец. — Да! Именно! — восторженно замахал он руками. — Я твержу им об этом уже два года! Ось делает полный оборот, меняя угол! Если не учитывать это, через пятьдесят лет старые карты станут абсолютно бесполезными! Но они ничего не желают слушать! «Моряки плавают, монеты капают»! Им плевать на науку! Он вдруг осекся, пристально посмотрел на Эйдена и с подозрением спросил: — Постойте... А вы вообще кто такой? В Меридане нет людей, которые знают такие слова. Вы маг из Академии? — Нет, — Эйден покачал головой. — Я Эйден Кросс. Бывший Ведущий инженер-изобретатель из Авелиума. Мне по долгу службы приходилось много работать со сложными расчетами и физикой. — Инженер... — уважительно протянул парень. Затем грустно усмехнулся. — А меня зовут Виктор. Виктор Эш. Бывший студент, а теперь просто местный городской сумасшедший. Эйден свернул листы, аккуратно вернул их Виктору и посмотрел ему прямо в глаза. — Скажи мне, Виктор, — серьезным, глубоким тоном спросил он. — А что, если бы в этом мире существовало место, где твои таблицы считались бы не «вредными фантазиями», а ценнейшим, жизненно необходимым ресурсом? Место, где тебе дали бы всё необходимое для работы и не требовали бы взамен немедленной прибыли? Виктор издал тихий, горький смешок. — Такого места не существует в природе, мастер Кросс, — он с тоской посмотрел на шумную улицу в конце переулка. — Везде одно и то же. В Авелиуме, в Меридане, в Гавани... Миром правят купцы и чиновники. Если твое изобретение нельзя завтра продать на базаре втридорога, тебя выбралсывают на помойку. — Такое место существует, Виктор, — твердо сказал Эйден. — Я его строю. Вечером они сидели в углу небольшой, полупустой таверны «Усталый Компас», расположенной у самых городских ворот. Место было тихим, дешевым и пропахшим жареной рыбой. Большинство посетителей — усталые возницы и грузчики — угрюмо хлебали свое пиво за длинными дубовыми столами и не обращали на них никакого внимания. Перед Эйденом и Виктором стояли две глиняные кружки с темным, немного горчащим элем и деревянная тарелка с грубым ржаным хлебом, нарезанным салом и соленым сыром. Виктор жадно, в два укуса проглотил большой кусок сыра, запил его элем, утер губы рукавом и уставился на Эйдена горящими от любопытства глазами. — Погоди, погоди, — сбиваясь, пробормотал он. — Давай еще раз. Ты хочешь сказать, что ты один... абсолютно один... пошел в Дикие Земли за Холмы Каркасса и за месяц построил там настоящую базу? С крышей, кузницей и колодцем? — Именно так, — спокойно кивнул Эйден, отламывая кусок хлеба. — Это, конечно, еще не город. Пока это только Нулевой Километр. Старый каменный амбар, который я перекрыл прочной фермовой крышей, отреставрированный базальтовый колодец и плавильная печь. Но там уже можно жить и работать в тепле и безопасности. — И теперь ты пришел в Меридан, чтобы... нанять рабочих? — прищурился Виктор. — Ищешь дешевую рабочую силу, чтобы таскать камни? — Мне не нужны простые чернорабочие, Виктор, — Эйден отодвинул тарелку, достал из рюкзака свой кожаный дневник и раскрыл его на странице с Генеральным Планом Долины. Он придвинул чертеж к парню. — Мне нужны соратники. Партнеры. Истинные мастера своего дела, чьи гениальные идеи здесь, в старом мире, признали «бесполезным мусором». Виктор склонился над ватманом. Его глаза начали стремительно расширяться, а губы беззвучно зашевелились, изучая линии и названия пяти кварталов. — Матерь Божья... — благоговейно прошептал он, проводя пальцем по сетке улиц Северного Квартала. — Библиотека... Академия... Промышленный комплекс... Ирригация... Эйден, это же... это невероятно амбициозно! Это грандиозно! Но... это слишком сложно для одного человека. Да ты жизни не хватит, чтобы всё это построить! — Потому я и пришел к тебе, — твердо сказал Эйден. — Один человек может построить только хижину. Десять человек построят крепкий поселок. А сотня — возведет новый город и запустит цивилизацию. Виктор откинулся на спинку скрипучего стула. На его лице отразилось глубокое сомнение. — Но Эйден... я ведь не строитель. Я не умею класть кирпичи, варить сталь или плотничать. Я ученый. Астроном, математик и немного оптик. У меня руки растут не из того места, чтобы махать киркой. Что полезного я могу дать твоему новому полису? Эйден внимательно посмотрел в нервные, умные глаза парня. — Ты дашь нам то, без чего не может работать ни одна технология, — чеканя каждое слово, произнес он. — Знания. Мне нужны твои математические мозги. Мне нужны точные расчеты для возведения сложных арочных мостов и доменных печей. Мне нужен абсолютно точный астрономический календарь для нашего агронома, чтобы мы знали день посева до минуты. А когда мы начнем торговать с внешним миром — мне понадобится безупречная навигация для наших караванов. Эйден подался вперед, опираясь локтями о стол. — А главное... ты станешь живым примером. Примером того, что в Долине Нового Рассвета ценят человеческий разум, талант и смелость, а не толщину отцовского кошелька или связи в Гильдиях. За столиком воцарилось долгое, напряженное молчание. Слышно было только, как в дальнем углу таверны пьяно спорят двое наемников да трещит жир в камине. Виктор опустил голову, бесцельно вращая в руках полупустую кружку с элем. — У меня здесь действительно ничего не осталось, — тихо, с надрывом произнес он. — Отец проклял меня перед смертью, потому что я отказался стоять за прилавком с сукном. Купцы считают меня городским сумасшедшим и гонят взашей. Друзья... все бывшие друзья давно отвернулись, чтобы не портить себе репутацию. Меня держит здесь только сырая съемная каморка да долги за свечи. Он медленно поднял голову. В его глазах блеснула робкая, но отчаянная надежда. — Но там, в твоей Пустоши... там ведь тоже пока ничего нет, Эйден. Разве не так? Сплошные голые камни да волки. — Там есть будущее, Виктор, — Эйден открыто, искренне улыбнулся. — И там полно свободного места для тех, кто не боится построить это будущее своими руками. Парень еще несколько секунд смотрел на инженера. Затем его лицо вдруг разгладилось. Нервная дрожь в пальцах исчезла. — Мне нужно часа два, чтобы собрать свои вещи, — решительно произнес он, залпом допивая эль. — У меня не так уж много имущества. Три десятка умных книг, несколько хороших шлифованных линз, медные трубки, чертежи да мои таблицы. Когда мы выдвигаемся? — В Меридане есть еще пара мест, которые я хочу проверить, — ответил Эйден. — Давай возьмем еще два-три дня на сборы и закупку припасов в дорогу. А потом — сразу на Юг, домой. Виктор протянул через стол свою длинную, тонкую, измазанную чернилами руку. — Виктор Эш, — с широкой, слегка безумной улыбкой сказал он. — Астроном без собственной обсерватории. Эйден крепко пожал его ладонь. — Эйден Кросс. Основатель без собственного города. Оба внезапно рассмеялись. Нервно, громко, но так искренне, что сидящий за соседним столом здоровенный наемник удивленно хмыкнул в свои усы. В сознании Эйдена пронеслась теплая, радостная мысль: «Вот и всё. Я нашел первого. Один талантливый, одержимый человек поверил в мою дикую мечту. Теперь нас двое. А двое — это уже не одиночество в Пустошах. Это — настоящая команда». Поздней ночью они переместились в маленькую, дешевую комнату под самой крышей таверны, которую Эйден снял на время поисков. Помещение было крошечным, с низким потолком и единственным слуховым окном, но в нем было тепло. Виктор притащил из своей каморки два тяжеленных деревянных ящика, доверху набитых его научными сокровищами. Они сдвинули на край стола остатки ужина, поставили посередине две масляные светильни и принялись за работу. Весь стол, кровать и даже часть подоконника мгновенно покрылись пестрым ковром из географических карт, звездных атласов и сложных инженерных схем. — Смотри сюда, Эйден, — Виктор ползал по столу с карандашом в руке, тыкая в топографическую карту Долины. — Если мы действительно будем строить обсерваторию... для нее критически важна абсолютная высота. Нам нужно место выше вечернего тумана. Вон тот крутой скалистый холм Каркасса, прямо к северу от твоего амбара... Он подойдет идеально! Парень взволнованно постучал обратной стороной карандаша по бумаге: — Там открытый горизонт на все триста шестьдесят градусов! И главное — никаких световых помех! В Меридане из-за этих проклятых купеческих газовых фонарей и заводского дыма я половину созвездий не могу разглядеть. А там воздух чистый. Если мы поставим на вершине хотя бы десятифутовую башню с поворотным куполом, я смогу... — Погоди, Виктор, притормози, — со смехом осадил его Эйден, кладя руку ему на плечо. — Обсерватория — это великолепно. Но это проект пятой или шестой очереди. Нам сначала нужно построить крепкие жилые дома для новых людей, запустить кузницу на полную мощность, наладить водопровод и распахать большие поля. Иначе мы просто умрем от голода, любуясь твоими прекрасными звездами. Виктор смущенно почесал затылок и вздохнул. — Да, да, конечно. Я всё понимаю. Сначала хлеб, потом наука. Но... давай заключим честный контракт, Эйден? Если я честно отработаю на твоих стройках, буду помогать с расчетами, таскать доски и делать всё, что скажешь... ты поможешь мне потом спроектировать и построить этот купол на холме? — Контракт абсолютно честный, — серьезно кивнул Эйден. — Слово инженера. Мы построим тебе лучшую обсерваторию на континенте. Они пожали руки и снова склонились над картами, обсуждая детали. Разговор шел легко, словно они были знакомы всю жизнь. Общий язык двух технических умов работал без сбоев. — Кстати, Эйден, — Виктор оторвался от своих формул и задумчиво посмотрел на соратника. — Ты говорил, что работал в Авелиуме. А что конкретно ты там проектировал? — В основном социальную инфраструктуру, — ответил Эйден, поправляя фитиль лампы. — Модульные системы очистки сильно отравленной воды, эффективную городскую ирригацию, недорогие эфирные генераторы. Я хотел сделать так, чтобы чистая вода и энергия стали доступны даже самым бедным рабочим из Нижнего Квартала. — И Городской Совет тебя за это выгнал? — возмутился Виктор. — За то, что ты хотел помочь людям? — Ну, официально меня не выгоняли, — горько усмехнулся Эйден. — Мне очень вежливо, но невероятно твердо предложили забыть о моих разработках. Сказали, что независимые и сытые плебеи — это прямая угроза стабильности и власти Совета. И предложили мне почетную пенсию в роли мелкого ремонтника на нижних ярусах. Виктор понимающе, с грустью покачал головой. — Как знакомо. Меня в нашей местной Академии точно так же «вежливо» попросили забрать документы и не тратить ценное время уважаемых профессоров на «абсолютно бесполезные наблюдения за небом». Сказали, что настоящая наука должна приносить быструю прибыль Торговой гильдии. Парень помолчал немного, собирая разбросанные карандаши в коробку. — Получается, Эйден... мы с тобой собираем в Пустошах настоящий город изгоев? Город тех, кого выбросили на помойку? Эйден поднялся, подошел к открытому слуховому окну и вдохнул прохладный ночной воздух. — Нет, Виктор, — твердо произнес он, глядя во тьму. — Мы собираем город провидцев. Город тех, кто опередил свое время. А «изгои» или «гении» — это всего лишь разница в перспективе. И скоро мы покажем старому миру, кто был прав. Глубокой ночью, когда Меридан наконец затих, а на улицах остались только редкие патрули Городской Стражи, Виктор потормошил задремавшего за столом Эйдена. — Эй, вставай! — взволнованно зашептал он, дергая инженера за рукав. — Иди за мной. Я хочу тебе кое-что показать. Они тихо, стараясь не скрипеть старыми половицами, выскользнули из комнаты и по шаткой приставной лестнице выбрались прямо на плоскую, покрытую деревянным гонтом крышу таверны. Ночь была прохладной. С севера дул свежий ветер, разгоняя над городом остатки заводского смога. Виктор бережно, словно хрупкую стеклянную вазу, достал из-под куртки странный, причудливый прибор. Это была сложная конструкция из полированного железного дуба, блестящих латунных шкал, шарниров и системы небольших шлифованных линз. — Что это? — с искренним восхищением спросил Эйден, разглядывая безупречно подогнанные детали. — Я называю его «Звездным Навигатором», — с гордостью в голосе ответил Виктор. — Это сильно улучшенный секстант моей собственной конструкции. В обычных морских приборах сложно поймать горизонт в ночной качке. А здесь я добавил малый гравитационный отвес и двойную линзу. С этим прибором любой навигатор может за минуту определить точную широту корабля или каравана по звездам. С точностью до полумили! Эйден взял прибор в руки, приложил глаз к окуляру и навел его на Полярную звезду. Линза идеально приблизила сияющую точку, а латунная шкала мягко, автоматически зафиксировала угол наклона. — Виктор... это же гениальное изобретение, — пораженно прошептал Эйден. — Это революция в картографии и торговле! Если дать такие приборы капитанам дальнего плавания, мы сможем прокладывать абсолютно новые торговые пути через Штормовой Океан и Пустоши! Что тебе сказали в Торговой флотилии? Виктор забрал прибор и с горечью опустил его. — Капитан Главной флотилии покрутил его в руках, пожевал зубочистку и сказал, что «старого дедовского компаса и хорошего морского чутья ему вполне достаточно». А мне посоветовал засунуть эти линзы... ну, ты сам понимаешь куда. Они подошли к самому краю крыши, оперлись о деревянный парапет и в молчании посмотрели вверх, на раскинувшийся над спящим городом бесконечный звездный океан. — Знаешь, Эйден, что самое странное во всей этой истории? — тихо, почти шепотом произнес Виктор. — Я ведь изучаю это небо с самого раннего детства. Я знаю здесь каждый уголок. Я могу с закрытыми глазами назвать любую звезду, рассчитать сложные орбиты планет, предсказать дату солнечного затмения на сто лет вперед. Но только сейчас... сегодня ночью... стоя здесь с тобой... Он запнулся, подбирая правильные слова. В его глазах отражался звездный свет. — Впервые за все эти годы звезды кажутся мне не просто холодными физическими объектами для скучных математических расчетов. Они кажутся мне... живой надеждой. Настоящими, верными ориентирами, которые ведут нас к чему-то абсолютно новому и прекрасному. Эйден положил руку на плечо молодого астронома. — Это именно то, чем они и должны быть, Виктор. Нашими путеводными огнями. Он тоже посмотрел на сверкающий небосвод. — В Долине Нового Рассвета нет этого противного, желтого городского света, — пообещал Эйден. — Там, в Пустошах, небо абсолютно черное и чистое. Там звезд видно в десять раз больше, чем здесь. Ты обязательно построишь свою башню на холме Каркасса, Виктор. Я тебе обещаю. На лице Виктора расцвела широкая, абсолютно счастливая и спокойная улыбка — первая по-настоящему искренняя улыбка за весь этот долгий, тяжелый день. — Тогда я приложу все свои мозги и силы, чтобы помочь тебе построить всё остальное в этой Долине, — твердо произнес он, протягивая руку. — Скрепим наш контракт? — Скрепим, — Эйден уверенно пожал его ладонь. — Контракт Мечтателей вступил в силу. Они стояли на крыше старой таверны, обдуваемые свежим северным ветром, и смотрели на звезды, готовые перевернуть этот старый мир. СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ: ИТОГИ ВЕРБОВОЧНОЙ МИССИИ 🏆 [ СТАТУС МИССИИ ]: УСПЕШНО ВЫПОЛНЕНО Найден и официально завербован первый ключевой соратник. 👤 [ НОВЫЙ ЧЛЕН КОМАНДЫ ]: ВИКТОР ЭШ (25 лет) ► Специализация: Высшая астрономия, математика, оптика ► Главный актив: «Звездный Навигатор» и таблицы прецессии ► Роль в Полисе: Главный картограф, навигатор и архитектор расчетов 📈 [ ОБНОВЛЕНИЕ СТАТУСА ПОЛИСА «ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА» ]: ► Население Полиса: 2 человека [ ↑ РОСТ НА 100% ] ► Научный потенциал команды: Существенное усиление Запись в дневнике Эйдена Кросса. Меридан, ночь 34-го дня. Мой расчет оказался абсолютно верным. Я пришел в Меридан и в первый же день нашел того, кого искал. Виктор Эш — гениальный молодой астроном, математик и талантливый оптик-изобретатель. Старый, насквозь пропитанный жаждой наживы Меридан оказался абсолютно слеп к его таланту. Местные купцы и гильдейские старшины называют его уникальные таблицы и революционные навигационные приборы «бесполезным мусором», потому что они не могут принести им мешок золота прямо завтра утром. Но я, как инженер, прекрасно вижу его истинную силу: Виктор умеет видеть четкие, математические паттерны и гармонию там, где обычные люди видят лишь сплошной хаос. Он ищет фундаментальные законы Вселенной. Он живет наукой. Такой невероятный человек — это не просто ценный помощник с лопатой или пилой. Это абсолютно незыблемый фундамент будущего крупного научного и картографического центра Долины Нового Рассвета. Завтра с утра я планирую продолжить свои поиски на рынках и в трущобах Меридана. Возможно, мне улыбнется удача, и я найду еще одного Отвергнутого мастера. А может быть, и нет. Но это уже не так важно. Главное — я больше не один в Пустошах. Нас уже двое.А двое — это сила. ---------- Алхимик Без Гильдии ЧАСТЬ II: ГОЛОСА В ПУСТОШИ Глава 7: Алхимик Без Гильдии Утро тридцать пятого дня началось на Центральном базаре Меридана. Эйден и Виктор с раннего рассвета бродили между шумными торговыми рядами, закупая припасы для обратной дороги в Долину. Виктор с головой ушел в поиски хорошей бумаги. Он придирчиво щупал каждый лист, спорил с торговцами о плотности столичного сукна и выбивал скидки за каждую копейку. Эйден в это время стоял с тяжелым рюкзаком у соседнего прилавка, где продавали сушеные травы и коренья, и краем уха слушал болтовню местных жителей. Торговка — дородная женщина с красным от ветра лицом — как раз яростно наставляла своего покупателя, размахивая пучком полыни: — ...и говорю вам, мастер Отто, держитесь подальше от этой проклятой девки! Говорю вам как на духу: в её доме взрывы гремят почитай каждую ночь! У меня от её грохота куры нестись перестали! Истинная ведьма! — Да полно вам наговаривать, Марта, — примирительно ответил покупатель, пожилой мужик в потертой кожаной куртке. — Какая Лира ведьма? Она настоящий ученый. Алхимик. Училась в самой столице, в Высшей Гильдии Авелиума, между прочим. У нее и патент был. — Вот именно, что был! Училась она, как же! — злорадно фыркнула торговка. — А потом её оттуда с позором вышвырнули! За «опасные и еретические эксперименты», так гвардейцы сказали! И теперь эта чокнутая поселилась у нас, в Нижнем квартале, и варит в своих котлах бог знает какую отраву. Говорят, она даже по ночам светится! — Ну, светится или нет, я не видел, — пожал плечами мужик. — Зато мазь от ран у неё — просто чудо. Лучшая из всех, что я в жизни пробовал. В прошлом месяце я топором ногу разрубил, так её мазь за три дня порез намертво стянула. А обычные гильдейские припарки я бы две недели к ноге приматывал. — Потому что в её мазях сплошная нечистая магия и бесовщина! — зашипела торговка, гневно скрестив руки на пышной груди. — Нормальная, одобренная церковью мазь и должна заживать две недели, как Создателем положено! А эта девка против природы прет! Эйден не выдержал. Он сделал шаг к прилавку и вежливо поклонился: — Простите, уважаемые. А где мне найти эту Лиру? Торговка осеклась и смерила Эйдена подозрительным, враждебным взглядом с ног до головы. — А вам-то, приличному господину, зачем понадобилась эта чокнутая? — проворчала она. — Жизнь надоела? Или лишние пальцы на руках завелись? — Я по делу, — спокойно улыбнулся Эйден. Покупатель хмыкнул и указал рукой на восток: — Идите прямо в Нижний квартал, путник. Улица Медных Котлов, самый последний покосившийся дом у глухой городской стены. Точно не заблудитесь. Узнаете по едкому запаху серы и... разноцветному дыму из трубы. Если, конечно, она сегодня ночью свой дом окончательно не взорвала. Нижний квартал оказался самой бедной и грязной частью Меридана. Здесь не было даже намека на мостовую — ноги утопали в густой, перемешанной с навозом и угольным шлаком весенней грязи. Мимо угрюмо брели тощие бродячие собаки, а из покосившихся, черных от сырости деревянных лачуг тянуло кислым пивом и безнадежностью. Но нужный дом они заметили издалека. Он действительно выделялся на фоне остального убожества. Это было крепкое двухэтажное каменное здание с намертво заколоченными дубовыми ставнями. Из кирпичной трубы над крышей валил густой, веселый фиолетовый дым, пахнущий озоном, жженым сахаром и серой. Даже стоя на улице, Эйден и Виктор отчетливо слышали, как внутри дома что-то громко булькает, шипит и натужно свистит. А сквозь щели в забитых ставнях то и дело пробивались яркие, разноцветные вспышки света. Виктор остановился посреди лужи, опасливо покосился на дымящуюся трубу и потянул Эйдена за рукав плаща. — Слушай, Эйден... — нервно сглотнул он. — Ты уверен, что нам туда надо? Может, та базарная торговка была не так уж неправа? Выглядит так, словно там и впрямь призывают демонов или варят нитроглицерин ведрами. Если мы туда зайдем, нас просто... БАБАХ! Оглушительный взрыв сотряс улицу. Один из деревянных ставней на втором этаже с громким треском вылетел наружу, ударился о соседний забор и упал в грязь. Из разбитого окна клубами повалил едкий, густой зеленый дым. А следом оттуда раздался звонкий, невероятно злой женский голос: — ДА ЧТОБ ТЕБЯ! Опять не та пропорция! Чертов селитровый осадок! Эйден широко, искренне улыбнулся, отряхивая рукав от полетевших щепок. — Звучит точно как наш человек, — сказал он, подмигнув остолбеневшему Виктору. — Пошли знакомиться. Он подошел к крыльцу и уверенно, громко постучал в закопченную дубовую дверь. За дверью что-то с грохотом упало, кто-то грязно выругался, послышался топот быстрых шагов и скрежет отдвигаемого засова. Дверь резко распахнулась настежь. На пороге стояла она. Лира Вейнштейн. Это была молодая женщина лет тридцати, невысокая, но невероятно энергичная. Ее густые темные волосы были наскоро, кое-как собраны на затылке в растрепанный пучок, из которого во все стороны торчали непослушные пряди и пара деревянных шпилек. Лицо алхимика было густо покрыто свежей черной сажей и разноцветными химическими ожогами, а на лбу сдвинуты массивные защитные очки с толстыми зелеными линзами. На ней был надет тяжелый, грубый кожаный фартук, насквозь прожженный кислотами и покрытый подозрительными пятнами всех мыслимых цветов. Ее длинные рабочие перчатки всё еще угрожающе дымились, распространяя резкий запах паленой резины и уксуса. Лира уперла руки в бока и смерила незваных гостей яростным, не предвещающим ничего хорошего взглядом. — Так, слушайте сюда! — с ходу, без всякого приветствия выпалила она. — Если вы пришли из Гильдии городского надзора — я всё оплатила! Все налоги за прошлый месяц закрыты! Если вы приперлись от местной церкви — я не призываю рогатых демонов и не порчу ваших прихожан! А если соседи опять прислали вас жаловаться на грохот — передайте этим идиотам, что настоящая НАУКА — это громкая штука! Не нравится — пусть переезжают в лес! Она перевела дыхание и уже собралась захлопнуть дверь перед их носами. — Мы не из Гильдии надзора, — спокойно, с улыбкой произнес Эйден, вставив нога в дверной проем. — И уж тем более не из церкви. Лира прищурила свои яркие, карие глаза, разглядывая их лица. — Да? — недоверчиво протянула она. — А кто вы тогда такие? Студенты из Академии? Решили взять частные уроки? Сразу говорю: я больше никого не преподаю. Мне на свои опыты времени не хватает, а нянчиться с бездарями я не нанималась. Пасс. — Я Эйден. А это мой соратник Виктор, — Эйден указал на стоящего позади астронома. — И мы ищем талантливого алхимика. — Зачем? — подозрительно буркнула Лира. — Чтобы предложить работу. Лира вдруг громко, хрипло и абсолютно бесцеремонно рассмеялась, запрокинув голову. — Работу? — отсмеявшись, утерла она слезу перемазанным рукавом. — Ой, насмешили! Знаю я вашу «работу». Последний раз, когда ко мне приходили приличные столичные господа с предложениями, всё свелось к одному: «Лира, милочка, варите-ка нам примитивные целебные отварчики от подагры для богатых жирных старух и делайте любовные зелья для глупых аристократок». И за это мне обещали жалкую тысячу империалов в год. Я послала их к черту. Мне не нужна такая работа. — А если я предложу тебе нечто совершенно иное? — Эйден перестал улыбаться. Его голос стал глубоким и серьезным. — Например, собственную огромную исследовательскую лабораторию без единого надзирателя? Полное отсутствие гильдейских ограничений и запретов? Свободный бюджет на любые, самые безумные эксперименты и абсолютное право исследовать только то, что интересно лично тебе? Лира буквально застыла на пороге. Ее улыбка мгновенно исчезла. Руки медленно опустились вдоль фартука. Она несколько секунд неотрывно смотрела в спокойные, лишенные насмешки глаза инженера. — Это... — она нервно сглотнула, — это сейчас такая дурацкая шутка? Если да, то я вам прямо сейчас за воротник колбу с серной кислотой вылью. — Это официальное приглашение, Лира, — твердо ответил Эйден. Она еще минуту буравила их взглядом. Затем резко развернулась на каблуках, махнув дымящейся перчаткой. — Ладно. Входите, раз пришли. Но держите руки при себе! И главное — ни в коем случае, слышите, ни при каких обстоятельствах не трогайте ничего красного, синего или светящегося! Взорвемся к чертовой матери. Внутри дома царил невероятный, абсолютно неконтролируемый, но по-своему прекрасный рабочий хаос. Эйден и Виктор осторожно, стараясь не зацепить полами плащей хрупкие стеклянные конструкции, вошли в просторную гостиную, которая давно превратилась в полноценный производственный цех. Все столы, полки, табуреты и даже подоконники были плотно заставлены сложнейшими перегонными кубами, извилистыми змеевиками, ретортами, точными алхимическими весами и сотнями пузатых склянок. В одних пузырьках тихо кипела густая карминовая жидкость, в других — переливался на свету изумрудный осадок, а третьи зловеще курились белым парком. Стены комнаты от пола до потолка были исписаны мелом и углем. Везде теснились сложные химические формулы, диаграммы распада элементов, схемы кристаллических решеток и списки редких реагентов. В углу, рядом с большой чугунной печью, стояли многоярусные проволочные клетки. В них деловито шуршали опилками десятки крупных, абсолютно живых, здоровых и упитанных белых крыс. В помещении стоял невероятно густой, терпкий и пьянящий запах: смесь сушеной мяты, формалина, крепкого спирта, полевых цветов и едкой серной кислоты. Виктор застыл посреди комнаты, вжав голову в плечи. Его нервные пальцы судорожно вцепились в ремень сумки. — Матерь Божья... — благоговейно и с явной опаской прошептал астроном, оглядывая булькающие трубки. — Это... это впечатляет. И пугает до чертиков одновременно. Такое чувство, что если здесь громко чихнуть, то от Меридана останется одна большая дымящаяся воронка. Лира не обратила на его слова никакого внимания. Она подошла к старому, продавленному кожаному дивану, абсолютно бесцеремонно сгребла с него целую гору умных книг, грязных тряпок и пустых колб, сбросив всё это прямо на пол, и хлопнула ладонью по освободившемуся месту. — Садитесь и не нойте, — скомандовала она, стягивая с головы защитные очки. Без них её лицо казалось неожиданно милым, с тонкими чертами и невероятно живыми, острыми карими глазами. — Вы как раз вовремя. Я буквально десять минут назад завершила финальную стабилизацию своей новой исследовательский партии. Она с гордостью подвела их к небольшому дубовому штативу, на котором в ряд стояли десять крошечных, изящных граненых флаконов с абсолютно прозрачной, слегка золотистой жидкостью. — Это — революционный обезболивающий и заживляющий алхимический комплекс, — объявила Лира, бережно поглаживая пальцем стекло одного из флаконов. — Я работала над этой формулой полтора года. Экстракт горной арники, очищенный змеиный яд и малые эфирные присадки. Действует в три раза быстрее любого стандартного гильдейского морфия! Полностью снимает даже самый жуткий болевой шок за тридцать секунд. Эффект держится вдвое дольше, а главное — практически никаких побочек! Никакого помутнения рассудка, тошноты или тяжелой зависимости. Человек выпивает пять капель — и может с разрубленным плечом идти в бой или спокойно переносить сложнейшую операцию. Эйден внимательно изучил флакон на свет. — Потрясающая разработка, Лира, — искренне восхитился он. — Это спасет тысячи жизней на рудниках и в госпиталях. Но... объясни мне одну вещь. Почему Высшая Гильдия Алхимиков Авелиума до сих пор не производит это зелье тоннами? Почему они не ухватились за твой патент обеими руками? Лира презрительно фыркнула и тяжело опустилась на табурет напротив них. Ее лицо потемнело от нахлынувших воспоминаний. — Почему? Да потому что эти старые, жадные, заплывшие жиром индюки из столичного Совета Гильдии захотели получить мою формулу даром! — сжала она кулаки так, что побелели костяшки. — Я принесла им готовый прототип. Я показала клинические тесты. А они заявили: «Великолепно, Лира! Оставьте ваши записи в нашем архиве. Мы начнем производство под маркой Высшего Совета Гильдии». Я сказала: «Черта с два! Я хочу получать десять процентов от чистой прибыли с продаж и требую, чтобы на каждом флаконе стояло мое имя как официального изобретателя». Она злобно пнула ножку стола: — И знаешь, что они мне ответили? Эти святоши назвали меня «невероятно алчной», «горделивой» и «лишенной корпоративной скромности»! Они заявили, что я должна «трепетать от великой чести бескорыстно служить интересам родной Гильдии». В общем... я высказала им всё, что думаю об их корпоративной чести, их жадности и их матерях. Собрала манатки и хлопнула дверью. — И они тебя официально исключили? — тихо спросил Виктор, с сочувствием глядя на девушку. — Не успели, — злорадно усмехнулась Лира. — Старший магистр прислал ко мне гвардейцев с бумагой, где мне «настоятельно рекомендовалось пересмотреть свои дерзкие приоритеты и покаяться перед Советом». Ну, я и пересмотрела. Ночью собрала свою лабораторию, погрузила на попутную баржу и уплыла сюда, в Меридан. Сама ушла. И ни капли не жалею. Эйден понял, что перед ним сидит абсолютно готовый союзник. Ему даже не нужно было ломать её сопротивление — старый мир сам сделал за него всю работу. Он решительно сдвинул в сторону стоящие на столе грязные чашки, извлек из рюкзака свой кожаный тубус и бережно развернул перед Лирой Генеральный План Долины Нового Рассвета. — Посмотри сюда, Лира, — Эйден прижал углы чертежа тяжелыми латунными гирьками. — Чуть больше месяца назад я точно так же послал к черту Городской Совет Авелиума и ушел в Дикие Пустоши за Холмы Каркасса. Там я нашел старую, заброшенную колонию и основал Свободный Полис. Моя цель — построить с нуля настоящий город будущего. Город, где человеческий талант и реальные идеи ценятся бесконечно выше происхождения, а свобода научного поиска — выше корыстных интересов торговых монополий. Лира склонилась над ватманом. Ее профессиональный, скептический взгляд быстро скользил по вычерченным кварталам, останавливаясь на зонах производственного комплекса. — Ух ты... — протянула она задумчиво, поправляя выбившийся из пучка локон. — Промышленные мануфактуры... Система закрытой канализации... Академия... Отдельный Исследовательский квартал... Мастер Кросс, это выглядит невероятно круто. И абсолютно безумно. А скорее всего — и то, и другое сразу. Но давай смотреть на вещи трезво. Она подняла на него свои острые, пронзительные глаза: — Ты предлагаешь мне возглавить алхимический сектор. Создать передовую лабораторию. Исследовать что угодно — новые лекарства, экспериментальные сплавы, удобрения для полей. Это звучит как сказка. Но... у тебя есть на это реальные деньги? Ты хоть представляешь, сколько стоит нормальное, современное алхимическое оборудование? Сколько стоят чистые платиновые тигли, алмазные резаки, качественное боросиликатное стекло и редкие реагенты из заморских колоний? На это нужны десятки тысяч золотых империалов! У тебя есть такие бюджеты? — Прямо сейчас — нет, — честно, не отводя взгляда, ответил Эйден. — У меня в кошельке осталось от силы пять золотых монет. Но... мы не начинаем с мешков чужого золота, Лира. Мы начинаем с нашей собственной изобретательности. Эйден расстегнул боковой клапан рюкзака, достал свое кованое зубило и положил его на чертеж, рядом с латунными гирьками. Следом Виктор с гордостью выложил свой «Звездный Навигатор». — Взгляни на это, — сказал Эйден. — Я своими руками полностью отреставрировал и запустил разрушенную металлургическую кузницу со старинным шамотным горном. Я выплавил первый металл из ржавого металлолома и выковал это зубило. А Виктор спроектировал и собрал из обрезков дерева и старых линз навигационный прибор, который на голову превосходит всё, что есть у Торговой флотилии Меридана. Лира с неподдельным интересом взяла тяжелое, темное кованое зубило. Она внимательно осмотрела следы бойка, провела ногтем по идеально закаленной, звенящей режущей кромке. — Сами сделали... Из старых ржавых гвоздей и обломков? — тихо пробормотала она. На её лице появилось выражение глубочайшего, искреннего уважения. — Ресурсная изобретательность. Высшая инженерная смелость... Черт возьми, мне это нравится. Я могу с этим работать. Она перевела оценивающий взгляд на Виктора: — А ты, значит, у нас астроном? И что конкретно ты умеешь делать своими длинными пальцами, кроме как в небо пялиться? — Я умею делать абсолютно точные математические расчеты, — с достоинством выпрямился Виктор. — Составлять сложнейшие таблицы, графики распада и выверять пропорции до миллиграмма. — О, это невероятно полезно! — Лира одобрительно хлопнула в ладоши. — Алхимия и высший синтез не прощают ошибок в дозировках. Мне в лаборатории вечно не хватает хорошего математика, чтобы сводить баланс элементов. Мои-то мозги больше под интуицию заточены. Она снова повернулась к Эйдену, скрестив руки на груди. — Ладно, мастер Кросс. Допустим, вы меня убедили. Допустим, я поверила в вашу дикую затею. Но давай проясним один практический момент. Что конкретно ты хочешь от меня прямо сейчас? Твой прекрасный полис пока существует только на этом куске бумаги да в виде одного старого амбара. — Я хочу, чтобы ты поехала с нами, — просто сказал Эйден. — Прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты помогла нам заложить реальный фундамент. Мы будем вместе валить лес, строить жилые дома, прокладывать водопровод и распахивать поля. А когда мы возведем здание твоей новой лаборатории — ты её официально возглавишь. Лира возмущенно всплеснула руками и даже подпрыгнула на табурете: — Строить?! Валить лес?! Мастер Кросс, посмотри на меня! Я ученый-алхимик! У меня тонкая душевная организация и химические ожоги! Я не нанималась работать каменщиком или лесорубом в диких степях! — Я тоже был элитным столичным инженером-белоручкой, Лира, — Эйден мягко, но непреклонно улыбнулся. — Я всю жизнь держал в руках только карандаши. Но когда жизнь прижала — я взял дедовский молоток, научился месить глину и стирать руки в кровь. И не умер. Мы все втроем будем делать то, что необходимо для нашего общего выживания. Плечом к плечу. Без деления на «черную» и «белую» работу. Лира несколько секунд сердито сопела, раздувая ноздри и глядя на свои прожженные перчатки. Затем её лицо внезапно смягчилось. — Ладно, — выдохнула она, сдаваясь. — Но прежде чем мы ударим по рукам... я хочу показать вам еще одну вещь. Свое самое главное сокровище. Она заговорщицки поманила их пальцем и подвела к дальнему, самому крепкому верстаку, который был плотно накрыт старым бархатным покрывалом. — Это — вершина моих исследований, — с трепетом в голосе произнесла Лира. — Именно за этот проект гвардейцы старшего магистра Гильдии назвали меня «опасной, буйной сумасшедшей, несущей угрозу общественному порядку». Она одним резким, эффектным движением сдернула бархатное покрывало. Под ним скрывалась удивительная, невероятно красивая и сложная конструкция из полированного серебра, тонких стеклянных спиралей и прозрачной центральной сферы. Внутри этой сферы, мягко пульсируя, плескалась густая, ослепительно чистая голубоватая жидкость. Лира подошла к стене и задула все масляные светильни в комнате. Мастерская погрузилась в абсолютную, непроглядную темноту. Но спустя всего секунду центральная стеклянная сфера на столе начала медленно, плавно разгораться. Свет был невероятно чистым, ровным, прохладным и прекрасным. Он озарил всю гостиную мягким голубовато-серебряным сиянием, превратив грязную лабораторию в сказочный, призрачный чертог. Сфера светилась как маленькая, попавшая в плен настоящая луна. — Я называю это «Жидким Светом», — завороженно прошептал Лира, глядя на свое творение. — Это сложнейший биолюминесцентный состав длительного распада. В основе — вытяжка из глубоководных светящихся грибов, ферменты степных светлячков и малые эфирные кристаллы. Одна такая сфера горит абсолютно бесперебойно, днем и ночью, ровно шесть месяцев! Для неё не нужно ни капли вонючего китового масла, не нужны вечно коптящие фитили, не нужен огонь. Она не выделяет тепла и копоти. С ней невозможно устроить пожар. Это абсолютно безопасный, экологичный и вечный источник света для любых жилых домов и шахт! — Лира... да это же просто невероятное чудо! — в полном восторге выдохнул Виктор, чуть ли не носом уткнувшись в сияющее стекло. — Это полностью перевернет всю нашу бытовую жизнь! Лира подошла и зажгла масляные лампы обратно. Волшебное голубое сияние померкло под грубым желтым светом. — Вот и я так думала, — с невероятной горечью усмехнулась она. — А Высший Совет Гильдии посмотрел на мою сферу, позевал и заявил: «Зачем нам ваши светящиеся грибы, милочка? Наши традиционные масляные и газовые фонари прекрасно работают уже три столетия. Народ к ним привык». Они просто не захотели видеть её колоссальный потенциал. А если говорить честно — они испугались. В столице и здесь, в Меридане, тысячи влиятельных семей и купцов Торговой гильдии держат абсолютную монополию на добычу угля, китового жира и поставку светильного газа. Мой «Жидкий Свет» просто разорил бы их за пару лет! Эйден подошел к столу и бережно положил ладонь на прохладный серебряный корпус светильника. — В Долине Нового Рассвета нет Торговой гильдии, Лира, — тихо, но с невероятной силой произнес он. — Там нет продажных чиновников и жирных купцов, которые защищают свои корыстные монополии на китовый жир. Он повернулся и посмотрел девушке прямо в глаза. — В нашем новом полисе твое изобретение не будет казаться угрозой чужим прибылям. В нашем городе оно станет... настоящим спасительным чудом. Мы осветим твоими сферами каждую улицу, каждый дом и каждую мастерскую. Лира долго молчала. Она смотрела на Эйдена, на Виктора, затем на свой сияющий прибор. В её карих глазах блеснули слезы. — У меня есть два непреложных условия, Эйден Кросс, — наконец произнесла она, вытирая нос тыльной стороной ладони. — Я внимательно слушаю, — кивнул инженер. — Первое: я забираю с собой всю свою лабораторию. Абсолютно всё. До последней разбитой пробирки, каждого тигля, весов и всех клеток с моими белыми крысами. Я не оставлю этому проклятому городу ни одной своей формулы. Нам понадобится очень большая телега. А лучше — две. — Мы наймем две самые большие, крытые телеги в Меридане, — пообещал Эйден. — И второе: когда мы доберемся до Долины и возведем здание Исследовательского центра — я сама, абсолютно единолично выбираю, над какими проектами мне работать. Без всяких дурацких приказов в стиле: «Лира, бросай свои светящиеся грибы, нам срочно нужно средство от клопов или зелье для роста репы». Моя лаборатория — моя суверенная территория. — Я абсолютно согласен, — твердо сказал Эйден. — Но с одним маленьким дружеским дополнением: если нашему молодому поселению вдруг будет грозить смертельная опасность, голод или эпидемия, и твоя алхимия сможет нас спасти... — ...я помогу, — серьезно перебила его Лира. — Я же не бездушное чудовище, Эйден. Я просто хочу получить настоящую свободу творить. Эйден сделал шаг вперед и протянул ей руку. — Тогда — официально добро пожаловать в Долину Нового Рассвета, мастер Лира Вейнштейн. Лира крепко, по-мужски пожала его ладонь своей прожженной перчаткой. — Долина Нового Рассвета... — она забавно сморщила нос. — Какое жутко пафосное, претенциозное название! — Вот! — радостно завопил Виктор, подпрыгивая на месте. — Я ему буквально вчера вечером слово в слово то же самое сказал! Лира прыснула со смеху и одобрительно ткнула астронома кулаком в плечо. — А ты мне определенно нравишься, очкарик. Кажется, мы с тобой поладим в этой Пустоши. СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ: ИТОГИ ВЕРБОВОЧНОЙ МИССИИ #2 🏆 [ СТАТУС МИССИИ ]: УСПЕШНО ВЫПОЛНЕНО Найден и официально завербован второй ключевой соратник. 👤 [ НОВЫЙ ЧЛЕН КОМАНДЫ ]: ЛИРА ВЕЙНШТЕЙН (30 лет) ► Специализация: Высшая алхимия, тонкий синтез, биоинженерия ► Главный актив: «Жидкий Свет» и мощный анестезирующий комплекс ► Роль в Полисе: Глава Исследовательского центра и хим-комплекса 📈 [ ОБНОВЛЕНИЕ СТАТУСА ПОЛИСА «ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА» ]: ► Население Полиса: 3 человека [ ↑ РОСТ НА 50% ] ► Технологический актив: Добавлена мобильная хим-лаборатория Тридцать шестой день превратился в грандиозную, суеверную операцию по эвакуации. Эйден с самого утра побежал на постоялый двор и потратил абсолютно все свои оставшиеся золотые монеты на аренду двух здоровенных, крытых непромокаемым брезентом купеческих повазок и наем четырех меланхоличных, но выносливых ящеров-волов. Остаток дня они втроем занимались ювелирной упаковкой алхимического хозяйства Лиры. Каждую хрупкую стеклянную колбу, каждую реторту и змеевик они бережно заворачивали в мягкое сукно, сено и старые одеяла, а затем намертво фиксировали внутри повазок распорками и веревками. Меридианские соседи то и дело пугливо выглядывали из-за своих заборов, крестились и с явным облегчением наблюдали за тем, как «опасная чокнутая ведьма» наконец-то собирает свои пожитки. В процессе погрузки Лира непрерывно носилась между телегами, как наседка, и раздавала подзатыльники. — Так, астроном, аккуратнее с этим деревянным ящиком! — орала она на Виктора, который с натужным хрипом тащил коробку к телеге. — Только попробуй его уронить! Там концентрированная плавиковая кислота и нестабильные эфирные соли! Если уронишь — от тебя останутся только твои красивые очки и мокрое место на брусчатке! — А можно о таких вещах предупреждать заранее?! — взвизгнул Виктор, бледнея как полотно и замирая на одной ноге. — Я бы его тогда вообще не трогал! Когда последняя клетка с белыми крысами была благополучно установлена на сено, Лира остановилась у ворот и медленно обвела взглядом свой опустевший, грязный и разгромленный дом. В её душе боролись противоречивые чувства. «Здесь, в Меридане, — думала она с тихой грустью, — я провела последние три года своей жизни. Я была здесь абсолютно чужой. Меня считали сумасшедшей изгнанницей, чокнутой ведьмой, опасной для общества. Но... именно здесь я получила первую свободу. Я варила то, что хотела, не спрашивая разрешения у старых магистров. А теперь... теперь я ухожу в совершенно новый мир. Я иду туда, где буду не просто свободна. Я иду туда, где мои таланты и мои безумные идеи будут по-настоящему нужны». Караван из двух тяжело нагруженных повазок тронулся в путь на самом закате, сопровождаемый скрипом колес и мычанием ящеров. У выезда из Нижнего квартала, опираясь на клюку, стояла древняя, сгорбленная соседка. Она прищурилась, разглядывая повозки, и прошамкала: — Эге-гей, Лира, девка! Никак съезжаешь от нас? И куда ж ты теперь путь держишь, сердешная? Лира гордо выпрямилась на высоких козлах первой повозки, поправила свои защитные очки и звонко, во всё горло крикнула: — Я еду туда, бабуля, где мои громкие взрывы наконец-то будут считать великим научным прогрессом, а не мелким хулиганством! К вечеру следующего дня их маленький караван сделал первый капитальный привал в глухой, живописной дубовой роще, в пяти лигах к югу от Меридана. Они развели большой, жаркий костер, расставили повазки полукругом для защиты от ветра и разложили свои походные спальные мешки. Лира немедленно оккупировала котелок и принялась заваривать чай из своих тайных запасов. — Попробуйте, — гордо сказала она, разливая по глиняным кружкам густую, пахнущую лесными ягодами и чабрецом жидкость. — Это мой авторский тонизирующий сбор. Намного лучше вашей обычной дорожной бурды, уж поверьте. Только не пугайтесь, если у вас через полчаса уши слегка посинеют — это нормальная реакция на вытяжку из синеголовника. Виктор поперхнулся чаем, подозрительно покосился на свою кружку, но пить не перестал. Он сидел на бревне, подтянув колени к подбородку, и при свете огня делал быстрые вычисления в своем блокноте. — По моим точным навигационным расчетам, — объявил он, сверяясь со своим «Звездным Навигатором», — с такой скоростью и такой тяжелой загрузкой нам пилить до твоей Долины еще минимум четыре полных дня. — Прекрасно, — саркастично закатила глаза Лира, вытягивая к огню свои маленькие ножки в кожаных сапожках. — Четыре дня непрерывной адской тряски на жестких деревянных козлах в компании занудного математика и философствующего инженера. И главное — с полными телегами взрывчатки и нестабильных кислот за спиной. Моя мечта о прекрасной, спокойной жизни сбывается с пугающей точностью. Эйден оторвался от изучения дорожной карты, которую расстелил на коленях, и тепло усмехнулся. — Если хочешь, мы можем ехать немного медленнее, Лира. Будем делать больше привалов, чтобы ты могла отдохнуть. — Нет уж, спасибо, — решительно мотнула головой девушка. — Я выживу. Я крепче, чем кажусь. Просто... я совершенно не привыкла к таким диким путешествиям под открытым небом. Над лагерем повисла тихая, умиротворяющая пауза. Все трое завороженно смотрели на то, как золотистые языки пламени жадно лижут сухие сосновые ветки, выбрасывая в темное небо снопы искр. — А знаете, что самое странное во всем этом? — вдруг задумчиво произнес Виктор, поправляя свои блестящие очки. — Буквально три дня назад мы втроем жили в своих душных, маленьких каморках и даже не подозревали о существовании друг друга. А теперь мы сидим здесь, у одного костра в диком лесу, и на полном серьезе едем основывать совершенно новую человеческую цивилизацию. Да, это определенно самое странное событие в моей жизни. — Это не странно, Виктор, — тихо, но с невероятной, глубочайшей уверенностью произнес Эйден. — Это абсолютно закономерно. Сама Вселенная просто устала смотреть на то, как гниет старый мир. И она свела у этого костра тех, кому действительно есть что предложить будущему. Лира с любопытством склонила голову набок, разглядывая мужественный профиль лидера. — Слушай, Кросс... я никак не могу понять. Ты у нас кто вообще — глубокий философ или всё-таки практичный инженер? — Я строитель, Лира, — Эйден поднял голову и посмотрел на своих спутников теплым, открытым взглядом. — А любой хороший строитель в первую очередь думает о прочном фундаменте. Без него рухнет даже самый прекрасный дворец. Он указал рукой на астронома и алхимика: — Вы двое — и есть этот незыблемый фундамент. Виктор — это наши чистые знания, безупречная математическая точность и расчеты. Ты, Лира — это наши прорывные инновации, неиссякаемая энергия и смелость менять материю. А я — это просто несущая конструкция. Скелет, который объединит вашу силу и направит её к ясной цели. Виктор смущенно кашлянул в кулак и поправил очки. — Звучит... звучит чертовски красиво и почти правдоподобно, Эйден. Лира лукаво прищурилась и фыркнула: — Или... или мы просто три полных, окончательно свихнувшихся клинических идиота, которые прямо сейчас едут на двух скрипучих телегах в абсолютную глушь, чтобы с помпой строить несуществующий, выдуманный утопический город из грязи и палок. Они переглянулись — и лагерь вновь огласился взрывом дружного, громкого, абсолютно искреннего и свободного хохота, который эхом раскатился по ночному лесу, заставив умолкнуть сверчков. — Время покажет, Лира, — отсмеявшись, сказал Эйден. — Время покажет. Запись в дневнике Эйдена Кросса. Дорожный лагерь, ночь 36-го дня. Экспедиция на Север завершилась полным, абсолютным триумфом. Нас теперь трое. Виктор Эш — гениальный молодой астроном, который способен видеть четкий, математический порядок и гармонию в слепом хаосе далеких звезд. Лира Вейнштейн — невероятно талантливый, дерзкий алхимик-новатор, которая не боится бросать вызов природе и создает истинные чудеса из самых обычных, тривиальных элементов. И я — бывший столичный инженер, который упрямо верит в то, что этот старый мир можно и нужно изменить. Мы — трое типичных столичных и меридианских изгоев. Трое неисправимых мечтателей. Трое одержимых безумцев, которых старая система выплюнула на обочину. В Авелиуме и Меридане мы были абсолютно никем. Простыми, бесполезными чудаками. Там, в Долине Нового Рассвета, мы станем Отцами-Основателями новой цивилизации. Любая настоящая, великая цивилизационная революция никогда не начинается с грохота многотысячных армий и политических декретов. Она всегда начинается вот так — с крошечных, сплоченных групп гениальных, одержимых людей, которые однажды вечером собрались у костра и твердо решили, что правила старого мира им больше не подходят. Мы — и есть эта созидательная группа.И прямо сейчас мы едем домой. ---------- Три Столпа ЧАСТЬ II: ГОЛОСА В ПУСТОШИ Глава 8: Три Столпа На рассвете сорокового дня их маленький караван наконец-то добрался до цели. Две тяжело нагруженные телеги медленно, со скрипом вкатились в Долину Нового Рассвета с восточной стороны. Утреннее солнце только-только показалось из-за Холмов Каркасса. Его первые мягкие лучи залили золотом старые, заросшие мхом развалины, пробились сквозь ветви дубов и заиграли на белом мраморе Центральной Площади. Виктор натянул поводья, останавливая своего усталого ящера-вола, поправил съехавшие на нос очки и растерянно заморгал. — Эйден... — неуверенно протянул он, оглядывая торчащие из травы каменные остовы. — Это... это вот здесь? С соседней телеги легко спрыгнула Лира. Она размяла затекшую поясницу, сдвинула на лоб свои зеленые защитные очки и уперла руки в бока. Ее карие глаза скептически пробежались по полуразрушенным стенам. — Так, Кросс, я не поняла, — возмущенно фыркнула она, пиная носком сапога ржавый кусок железки. — Ты всю дорогу заливался соловьем про какое-то «молодое, перспективное поселение»! А куда мы приехали? Это же сплошные древние руины! Тут кирпичи валяются, как после бомбежки! — Раньше это было руинами, Лира, — абсолютно спокойно, с легкой улыбкой ответил Эйден. Он спрыгнул с козел и указал рукой вперед. — А теперь это наш незыблемый фундамент. Смотрите туда. Он повел их через заросшую площадь, показывая свои владения: — Вот тот большой, отреставрированный южный амбар — это наше первое жилое убежище. Я полностью перекрыл его фермовой крышей, которая не пропускает ни капли штормового ливня. Внутри сложен отличный каменный очаг с тепловым экраном. Вон там, у скалы — металлургическая кузница с шамотным горном и вытяжкой, в которой я выплавил металл для зубила. В центре площади — восстановленный базальтовый колодец с чистейшей водой. А на южной террасе — уже зеленеет наш первый огород. Виктор подошел к стене амбара, пощупал плотно подогнанные дубовые клинья крыши и с уважением покачал головой. — Обалдеть... — пробормотал он. — Ты и впрямь умудрился в одиночку провернуть такую гору работы за один короткий месяц. — Впечатляет, не спорю, — признала Лира, скрестив руки на груди. — Но, честно говоря, еще больше пугает тот колоссальный объем работы, который нас ждет впереди. Тут пахать не перепахать. — Именно поэтому я так счастлив, что теперь нас трое, — улыбнулся Эйден, хлопая соратников по плечам. — Распаковываем телеги. Время обжить этот лагерь. Всё утро ушло на первую генеральную инспекцию объектов. Новые хозяева долины придирчиво осматривали каждый угол, оценивая свои ресурсы. Начали с артезианского колодца на Центральной Площади. Лира с любопытством перегнулась через базальтовый сруб, принюхалась к идущему из глубины ледяному воздуху и сбросила вниз тяжелую оцинкованную бадью. Вытянув воду, она зачерпнула немного в стеклянную пробирку и добавила пару капель какого-то синего реагента. — Отличный результат, — профессионально кивнула алхимик, глядя на прозрачную жидкость. — Вода абсолютно чистая, без примесей тяжелых солей и болотной гнили. И дебет скважины великолепный — уровень держится высоко. Мы сможем запросто проложить отсюда трубы и установить многоступенчатую фильтрационную систему прямо в мою будущую лабораторию. Виктор тем временем застыл у подножия колодца. Он с изумлением рассматривал гладкий белый мраморный монолит с высеченными рунами. — Слушай, Эйден... — парень удивленно поднял брови. — А эту надпись... «Долина Нового Рассвета»... ты сам высек? — Да, перед самым уходом в Меридан, — ответил Эйден. — Мне показалось это важным. Если мы хотим построить новый полис, у него с первого же дня должно быть официальное имя. Так появляется точка отсчета. Затем они переместились в кузницу. Лира сразу оккупировала главный плавильный горн. Она заглянула в шамотную вихревую камеру, проверила чугунную колосниковую решетку и сдула пыль с воздуховода. — Слушай, а тяга тут действительно что надо! — с энтузиазмом заявила она. — Если немного переделать поддув и добавить керамические переходники, этот очаг можно будет запросто использовать не только для ковки железа, но и для плавки моих самых тугоплавких, капризных алхимических реагентов. — Я именно так и планировал, — кивнул Эйден. — На первом этапе алхимия и металлургия вполне могут делить одно рабочее пространство. В финале инспекции Виктор отправился проверять огород на южной террасе. Парень опустился на колени у свежих изумрудных грядок, пощупал влажную, удобренную золой почву и нахмурился. — Редис, гибридная рожь, кормовой батат, зелень... — бормотал он, загибая пальцы. — Эйден, а ты вообще рассчитывал севооборот и совместимость корневых систем? — Делал чисто интуитивно, из общих академических знаний, — признался Эйден. — А что, ты можешь это дело оптимизировать? — Еще как могу! — гордо поправил очки астроном. — Я могу составить для нас абсолютно идеальный календарь посадок. Будем учитывать не только смену сезонов, но и точные фазы луны, влажность и угол наклона солнечных лучей на этой террасе. Если рассадить культуры по моей математической схеме, общая урожайность вырастет минимум на двадцать процентов! К полудню, когда солнце начало ощутимо припекать, они собрались на свой первый официальный совет. Устроились под раскидистой кроной гигантского векового дуба, растущего у края Центральной Площади — это было единственное прохладное, тенистое место среди нагретых руин. Уселись прямо на плоские гранитные валуны, а в центре разложили Генеральный План, блокноты, карандаши и свои инструменты. — Итак, коллеги, — начал Эйден, открывая заседание. — Давайте определим наши самые жесткие приоритеты. Что конкретно мы начинаем строить в первую очередь? Лира первой подняла руку. — Мне критически нужна полноценная лаборатория! — горячо заявила она. — Хотя бы самое базовое, отдельное помещение с хорошей вентиляцией, столами и вытяжкой. Без лаборатории я совершенно бесполезна. Я просто странная женщина с двумя телегами опасных химикатов в Пустошах. — А мне в первую очередь нужно нормальное человеческое жилье, — не менее твердо вставил Виктор. — Спать на полу в твоем старом амбаре, Эйден, это, конечно, экзотично и весело на пару ночей. Но в долгосрочной перспективе это абсолютно непрактично. Скоро начнутся затяжные осенние холода. Нам нужны теплые, сухие комнаты, где можно нормально выспаться после тяжелого рабочего дня. Эйден внимательно выслушал обоих, улыбнулся и взял в руку карандаш. — Предлагаю идеальный инженерный компромисс, — сказал он, быстро набрасывая на чистом листе бумаги свежую схему. — Мы не станем распылять наши скромные силы и строить два разных объекта. Мы возведем одно большое, капитальное, многофункциональное здание. Первый этаж мы полностью отдадим под комфортные жилые помещения, общую столовую и склад припасов. А второй, верхний этаж — сделаем просторным рабочим комплексом под мастерские и лабораторию. — Слушай, а это действительно невероятно разумно! — восхитилась Лира, изучая набросок. — Мы разом экономим кучу строительных материалов, раствор и, главное — драгоценное время. — А я возьму на себя все точные математические расчеты, — с энтузиазмом подхватил Виктор. — Рассчитаю оптимальное распределение общего веса, вертикальную нагрузку на перекрытия, толщину опорных балок и сопротивление ветру. — За основу мы возьмем вот этот старинный каменный фундамент на северной террасе, — Эйден ткнул карандашом в Генеральный План. — Он сохранился великолепно и имеет отличные габариты — двадцать три на тридцать футов. Мы полностью очистим его, восстановим и укрепим первый ярус гранитных стен, а затем достроим крепкий деревянный второй этаж. Он развернул перед ними подробную поэтажную планировку будущего здания: ПРОЕКТ «ГЛАВНЫЙ КОРПУС»: ПОЭТАЖНАЯ СТРУКТУРА ВТОРОЙ ЭТАЖ [ ПРОИЗВОДСТВЕННО-НАУЧНЫЙ КОМПЛЕКС ]: • Западное крыло: Лаборатория Лиры (широкие окна для дневного света, отдельный усиленный химический дымоход) • Восточное крыло: Инструментальная и картографическая мастерская Виктора • Центральный холл: Общее хранилище ценных приборов, чертежей и оптики ПЕРВЫЙ ЭТАЖ [ ЖИЛАЯ И СОЦИАЛЬНАЯ ЗОНА ]: • Три раздельные, утепленные личные комнаты (спальни для каждого) • Просторная общая кухня, совмещенная со столовой и главным камином • Укрепленный, сухой внутренний склад для стратегических запасов еды Лира прикинула в уме объемы камня и леса. — Выглядит солидно. Сколько времени нам понадобится на такую стройку? — Если бы я строил это один, у меня ушло бы месяца три непрерывной каторги, — честно ответил Эйден. — Но если мы будем работать втроем, слаженно и по четкому графику... мы полностью сдадим этот объект под ключ недель за шесть или семь. Виктор тяжело вздохнул и поправил очки. — Шесть-семь недель... Это, конечно, не так быстро, как хотелось бы... — Зато это абсолютно надежно, Виктор, — твердо сказал Эйден, сворачивая чертежи. — Мы строим не времянку на один сезон. Мы строим наш общий дом. На века. — Прежде чем мы возьмемся за лопаты, нужно четко распределить наши роли, — сказал Эйден, сворачивая поэтажные схемы. — В хорошем механизме каждая шестеренка отвечает за свой узел. Давайте определим зоны личной ответственности. В течение следующего часа под дубом развернулось оживленное, деловое обсуждение. Они быстро пришли к единой системе управления. СТРОИТЕЛЬСТВО: Эйден стал главным архитектором и прорабом. Он руководит всем процессом, обучает спутников кладке и следит за качеством. Виктор взял на себя все точные расчеты, измерения и проектирование мелких узлов. А Лира занялась физической работой и экспериментами со строительными материалами — пропиткой дерева и улучшением цементного раствора. СНАБЖЕНИЕ И БЫТ: На плечи Эйдена легла тяжелая добыча — охота на крупную дичь, рыбалка в дальних каньонах и заготовка дров. Виктор стал главным агрономом и завхозом: он отвечает за огород, теплицы и планирует ежедневный рацион. А Лира занялась тонкой кулинарией и алхимической консервацией запасов на зиму. БЕЗОПАСНОСТЬ: Здесь всё было поровну. Они решили каждую ночь выставлять по очереди четырехчасовые дежурства у костра, чтобы вовремя отпугивать от базы степных саблезубов и волков. НАУКА И РАЗВИТИЕ: Эйден отвечает за глобальную стратегию и будущие контакты с внешним миром. Виктор — за высшую астрономию, составление точных карт региона и навигацию. А Лира — за прорывные химические технологии, создание новых материалов и медицину. Лира покрутила в пальцах деревянную шпильку для волос и задумчиво прищурилась. — Стоп, ребята. Получается, мы прямо сейчас на глазах превращаемся в настоящую, серьезную организацию. А любой организации нужны свои законы. Будем писать длинные, нудные кодексы, как в Гильдиях? — Никаких нудных кодексов, — отрезал Эйден. — Предлагаю ввести всего три простых, непреложных принципа. Он загнул первый палец: — Первое: Общее благо всегда выше личного комфорта. Если прямо сейчас нашему поселению критически нужно достроить крышу или собрать урожай перед грозой — мы без разговоров откладываем все свои личные научные проекты и идем на стройку. — Второе: Абсолютное уважение к экспертизе. В своей профессиональной области каждый из нас — высший и единственный авторитет. Если вопрос касается алхимии — последнее слово всегда за Лирой, и мы с ней не спорим. Если дело в математических расчетах — решает Виктор. Если вопрос в инженерной конструкции и стройке — командую я. — Третье: Абсолютная честность и открытость. Любые бытовые конфликты, недопонимания и проблемы мы обсуждаем сразу, в тот же вечер у костра. Без тайного накапливания глупых обид по углам. Виктор поправил очки и кивнул. — Звучит невероятно справедливо и логично, Эйден. — Я абсолютно согласна, — поддержала Лира. — Но добавлю от себя четвертый, жизненно важный пункт: Право на безумный эксперимент. Каждый из нас имеет полное право предложить любую, даже самую дикую и нестандартную идею. И мы обязаны её спокойно, по-инженерному обсудить, а не отвергать с ходу с криками «это невозможно»! — Принято единогласно, — улыбнулся Эйден. — Как мы назовем наш документ? — «Хартия Трех Столпов», — гордо произнес Виктор. — Мы — три главные опоры, на которых с сегодняшнего дня твердо стоит Долина Нового Рассвета. Они вытянули руки вперед, скрестив ладони в центре. Сделка была официально скреплена. Следующие два дня стали началом их первой совместной великой стройки. Сороковой день начался с первыми лучами солнца. Виктор, вооружившись своими точными измерительными приборами, колышками и мотками парусинового шнура, уже ползал по северной террасе. — Так... — увлеченно бормотал он себе под нос, вбивая очередной колышек дедовским молотком Эйдена. — Семь метров в ширину... девять в длину... угол ровно девяносто градусов... Сейчас проверим диагональ... Отлично! Расхождение меньше четверти дюйма. Идеальная геометрия. Чуть позже к нему присоединились Эйден и Лира. Они начали масштабную расчистку территории вокруг старого фундамента. Работа была изнурительной. Им приходилось вручную разбирать завалы обрушившихся сто лет назад каменных стен, сортируя обломки. Целые, крепкие прямоугольные гранитные блоки они складывали ближе к будущим стенам. Мелкий, колотый булыжник уходил в отдельную кучу — для бутования фундамента. А откровенный мусор и сгнившую древесину они оттаскивали на край каньона. Лира с натужным, громким кряхтением волокла по траве тяжеленный сорокафунтовый булыжник, оставляя за собой глубокую борозду в почве. — Черт бы побрал эти камни... — яростно отдуваясь и смахивая пот со лба, пыхтела она. — Я элитный алхимик... Я умею расщеплять материю силой мысли... Почему я прямо сейчас работаю простым портовым грузчиком?.. Эйден, который шагал рядом с не менее здоровым гранитным блоком на плече, весело подмигнул ей: — Потому что если мы этого не сделаем, Лира, то никто за нас этого не сделает. Тут сервисных дронов нет. Девушка со стоном сбросила камень в общую кучу и вытерла грязные руки о кожаный фартук. — Ненавижу твою железобетонную логику, Кросс. Просто ненавижу. К полудню, когда площадка была полностью расчищена, они приступили к самому ответственному моменту — кладке первого венца стен. Эйден замесил в большом деревянном корыте первую порцию классического цементного раствора и подозвал соратников. — Смотрите внимательно и запоминайте, плотники, — учил он, ловко орудуя мастерком. — Каждый верхний каменный блок должен обязательно перекрывать вертикальный шов нижнего ряда. Это называется перевязкой швов. Именно она дает стене монолитную прочность. Если класть камни стык в стык — стена просто развалится от первого же толчка. Виктор с умным видом поправил очки, взял свой мастерок, подхватил небольшой булыжник и попытался уложить его на раствор. Получилось невероятно криво — раствор вылез сбоку, а сам камень предательски завалился наружу. Астроном смущенно вздохнул и развел руками. — М-да... Признаю честно: с цифрами и формулами у меня получается управляться куда лучше, чем с этими скользкими булыжниками. — Цифры не научат твои руки правильной моторике, Виктор, — по-доброму усмехнулся Эйден, поправляя его камень мастерком. — Практика научит. Бери следующий булыжник и клади снова. Мы никуда не торопимся. К позднему вечеру, когда тени от Холмов Каркасса закрыли долину, первый непрерывный гранитный пояс по всему периметру фундамента был полностью завершен. Стены поднялись от земли пока только по колено. Но это уже было нечто осязаемое. Все трое стояли у края стройки — невероятно уставшие, с ног до головы перемазанные серой цементной пылью и глиной, со сбитыми костяшками пальцев, но абсолютно счастливые. — Ну надо же... — завороженно прошептала Лира, опираясь на лопату. — Мы своими руками построили... тридцать сантиметров настоящей каменной стены. — И всё это — за один неполный день, — с гордостью добавил Виктор. — Завтра мы поднимем еще тридцать сантиметров. — Именно так, — уверенно подытожил Эйден. — Через месяц у нас будут стоять готовые гранитные стены первого этажа. Через два месяца — перекроем второй деревянный ярус. А через три — въедем в наш собственный, огромный дом. Этот вечер стал вечером удивительных, душевных бытовых открытий. Они сидели у жаркого костра во дворе амбара и готовили заслуженный ужин. Лира абсолютно бесцеремонно отодвинула Эйдена от котелка с заячим рагу и принялась колдовать над ним своими тайными алхимическими специями и травами. — Запоминайте, холостяки, — наставляла она, забрасывая в кипящий бульон щепотку сушеного дикого розмарина и какие-то сизые семена. — Розмарин великолепно вытягивает и усиливает вкус жесткого степного мяса, а вот эта невзрачная травка — мощнейший природный консервант. Буквально через неделю я дострою свою коптильню и научу вас обрабатывать дичь так, что наше копченое мясо будет спокойно висеть в подвале годами и не портиться. Виктор с аппетитом втянул носом невероятный аромат, достал из кармана свой рабочий блокнот и перелистнул страницу. — А я, кстати, сегодня в полдень не просто так в тени сидел, — похвастался парень. — Я провел сложный биометрический анализ и вычислил для нас абсолютно идеальное, научно обоснованное расписание ежедневных работ. Он поправил очки и зачитал: — Будем строить работу с учетом естественного освещения и суточных колебаний температуры в долине. Ранним утром, с рассвета до десяти часов, пока воздух еще свежий и ледяной — мы занимаемся самой тяжелой физической работой: таскаем гранитные блоки и месим раствор. В самый полдень, когда наступает адский зной — мы уходим в тень под дуб, обедаем, отдыхаем и занимаемся теоретическим планированием и расчетами. А к вечеру, когда жара спадает — снова выходим на стройку и работаем до сумерек. Так наш общий коэффициент полезного действия вырастет в полтора раза, а физическое истощение — упадет! — Великолепный график, Виктор, — одобрил Эйден, раскладывая готовое, невероятно вкусное рагу по деревянным мискам. — А я во время расчистки понял, что мы можем смело пустить в дело старые, уцелевшие дубовые балки из соседних руин. Древесина там за сто лет превратилась в настоящий железобетон — её даже топор берет с трудом. Мы сэкономим кучу времени на рубке свежего леса. Обмен знаниями у костра происходил абсолютно стихийно, просто и невероятно естественно. Три совершенно разных ума сливались в единый мощный поток. Виктор отложил пустую миску, откинулся назад и задумчиво, завороженно посмотрел вверх, на бесконечный, мерцающий сапфирами звездный купол. — Знаете, ребята... — тихо, с какой-то щемящей грустью произнес он. — В Меридане я каждый божий вечер вылезал на крышу своей дешевой таверны и смотрел на это небо... абсолютно один. Я производил сложнейшие расчеты, делал важные навигационные записи, которые там абсолютно никого не интересовали и которые никто в жизни не читал. Лира подтянула колени к груди и обхватила их руками. — А я три года заперти варила в своих котлах уникальные, прорывные зелья и жидкий свет, которые старые магистры презрительно называли «вредным, еретическим мусором», — тихо добавила она. Эйден подбросил в огонь сосновое полено. — А я долгие годы сидел в своей столичной мастерской и чертил на ватмане Генеральные планы свободных, прекрасных городов будущего, которые правители Авелиума наотрез отказывались строить, — произнес он. Инженер обвел своих соратников долгим, полным теплоты и признательности взглядом. — А теперь мы делаем всё это вместе. На открытой, свободной земле. И это... это действительно имеет колоссальное значение. Лира первой подняла свою глиняную кружку с элем. — За Долину Нового Рассвета? — с улыбкой предложила она. Виктор решительно чокнулся с её кружкой своей: — За Хартию Трех Столпов? — За то, что мы наконец-то начали, — подытожил Эйден. Звон трех глиняных кружек взлетел над гудящим костром, растворяясь в тишине древних Пустошей. Однако строительство никогда не идет абсолютно гладко. На сорок пятый день экспедиции они столкнулись с первой серьезной технологической проблемой. Это случилось в самый разгар утренней смены, когда они возводили уже третий гранитный ярус западной стены. Виктор как раз проверял вертикаль по отвесу, как вдруг свежая каменная кладка под его руками подозрительно хрустнула. Парень едва успел отскочить в сторону, как целый четырехфутовый участок стены с грохотом осел, разваливаясь на отдельные булыжники и поднимая тучу пыли. Эйден немедленно подбежал к завалу и опустился на колени. Он взял в руки горсть свежего раствора, растер его между пальцами и мрачно покачал головой. — Дело в сцеплении, — поставил он точный инженерный диагноз. — Наш раствор совершенно не держит вертикальную сдвиговую нагрузку. Местная речная глина оказалась слишком жирной и скользкой, а в песке полно органических примесей. Лира немедленно отстранила его плечом. — А ну-ка, дай сюда, прораб! — скомандовала она. Алхимик взяла кусок застывшего вчерашнего цемента, поднесла его к самому носу, придирчиво понюхала, лизнула языком и с силой раздавила каблуком сапога. — Проблема в нарушенной молекулярной решетке и нехватке кальциевых связей, — заявила она тоном непререкаемого эксперта. — Глина и песок сами по себе не дадут нужной жесткости. Мне нужен ровно один полный световой день и доступ к моим химикатам на эксперименты. Я сварю для нас нормальный, железобетонный связующий состав. Виктор тревожно поправил очки и всплеснул руками: — Но Лира, мы же тогда потеряем целый рабочий день! Мы выбьемся из нашего жесткого графика! — Лучше потерять один световой день сейчас, Виктор, — твердо, по-лидерски осадил его Эйден, — чем через месяц построить двухэтажный дом, который рухнет нам прямо на головы во время первой же зимней бури. Он повернулся к алхимику и кивнул: — Приступай, Лира. Зона твоей ответственности. А мы с Виктором пока займемся заготовкой дубового каркаса для межэтажных перекрытий. Следующие сутки превратились в настоящий триумф прикладной строительный алхимии. Лира развернула под навесом амбара полноценный исследовательский полигон. На длинном дубовом столе выстроились десятки одинаковых деревянных формочек, точные весы, тигли и ступки. Девушка работала с невероятным азартом. Она методично смешивала различные пропорции местной синей глины, просеянного речного песка и гашеной извести. В качестве армирующих и связующих присадок в ход шло абсолютно всё: мелко нарубленная степная солома, древесная угольная зола из кузницы, конопляные волокна и даже толченая яичная скорлупа диких птиц, которую она педантично собирала с самого первого дня. Замесив очередной экспериментальный раствор, она заливала его в формочку, быстро высушивала над шамотным горном и подвергала безжалостным механическим тестам. Виктор работал при ней главным лаборантом-испытателем. Парень устанавливал застывшие цементные бруски в самодельный рычажный пресс и нагружал их чугунными гирями. — Образец номер семь! — громко диктовал астроном, вписывая данные в таблицу. — Пропорция два к одному с добавлением соломы. Дал сквозную трещину под сдвиговой нагрузкой в пять килограмм! Никуда не годится. — Слишком много органики, — бормотала Лира, подливая в следующую ступку известковое молоко. — Давай тестировать следующую серию. — Образец номер девять! — через час кричал Виктор. — Выдержал восемь килограмм! Но раскрошился по краям! К позднему вечеру сорок шестого дня Долина огласилась восторженным визгом Лиры. — Есть! Зафиксировано! — она победно потрясла над головой застывшим серым бруском. — Образец номер одиннадцать! Виктор с изумлением смотрел на шкалу своего пресса. — Матерь Божья... Выдержал четырнадцать килограмм чистой вертикальной нагрузки! — пораженно объявил он. — И ни одной микротрещины! — Я добавила туда концентрированное известковое молоко и древесную золу в выверенной молекулярной пропорции три к одному, — гордо утерла нос Лира. — Зола работает как идеальный естественный пластификатор, а известь намертво связывает песчинки в единую кристаллическую решетку. Получился настоящий алхимический суперцемент! Он на сорок процентов прочнее нашего старого раствора, схватывается за час и вообще не боится сырости! Эйден взял готовый брусок, с силой ударил по нему своим тяжелым молотком — молоток со звоном отскочил, оставив на цементе лишь легкую белую царапину. — Лира, это просто невероятное технологическое чудо, — с искренним восхищением произнес прораб. — С таким связующим раствором мы сможем спокойно возводить трехэтажные каменные здания, не боясь никаких оползней. Девушка самодовольно улыбнулась и скрестила руки на груди. — Вот именно, мальчики. Настоящая алхимия — это вам не только скучные зелья от кашля и громкие базарные взрывы. Это абсолютное, глубинное понимание структуры материи. К пятидесятому дню экспедиции строительная площадка выглядела просто фантастически. Новый алхимический раствор Лиры сотворил чудеса. Всего за несколько дней мощные, идеально ровные гранитные стены первого этажа их будущего Главного Корпуса гордо взмыли вверх на добрые семь футов. Эйден и Виктор уже начали масштабный монтаж тяжелых дубовых балок для межэтажного деревянного перекрытия. Был поздний, тихий субботний вечер. Рабочая неделя подошла к концу. Они втроем сидели на самом верху свежевыложенной каменной стены. Уселись рядком, беззаботно свесив усталые ноги вниз, и в умиротворенном молчании наблюдали за тем, как огромное, багрово-медное осеннее солнце медленно садится за изломанные гряды Холмов Каркасса. — Ровно десять дней, — тихо произнес Виктор, болтая ногами. — Мы вкалываем на этой площадке ровно десять дней как одна сплоченная команда. — И за эти десять дней мы втроем построили гораздо больше, чем я могла себе представить в самых смелых фантазиях, — с улыбкой добавила Лира, опираясь плечом о деревянную балку. Эйден сидел посередине, обняв соратников за плечи. — Всё потому, что мы идеально дополняем друг друга, ребята, — сказал он, глядя на золотистые отблески в реке. — Я вижу четкую архитектурную структуру и глобальное направление. Лира великолепно чувствует материю и создает прорывные материалы. А Виктор дает нам абсолютную математическую точность и уверенность в каждом шаге. Виктор поправил съехавшие очки. — Три столпа, — глубокомысленно произнес он. — Стоял бы здесь один человек — он бы неизбежно упал под тяжестью Пустошей. Стояли бы двое — это была бы слишком шаткая, ненадежная опора. А вот три столпа — дают нам абсолютную, геометрически совершенную стабильность. Лира тихо усмехнулась. — Это что, твоя новая математическая философия строительства, очкарик? — Нет, Лира, — астроном абсолютно серьезно посмотрел на неё. — Это наша новая философия цивилизации. Эйден глубоко вдохнул остывающий вечерний воздух. — Совсем скоро этот Главный Корпус будет достроен, — произнес он. — Мы перезимуем в тепле. По весне — заложим следующий жилой блок. Затем — возведем обсерваторию для Виктора, мощную химическую мануфактуру и доменные печи. И когда в нашу Долину придут новые Отвергнутые изгои... — ...они своими глазами увидят, что Свободный Полис — это не безумная сказка на бумаге, — закончила за него Лира. — Они увидят, что это абсолютно работающая, прекрасная реальность. — А мы навсегда останемся его первыми Отцами-Основателями, — с гордостью улыбнулся Виктор. — Теми безумцами, которые первыми доказали всему старому миру, что это возможно. Они снова замолкли. Трое Отвергнутых мастеров сидели на высокой каменной стене и с замиранием сердца смотрели на раскинувшуюся внизу прекрасную, зеленую долину. Их собственную Долину. СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ: СТАТУС БАЗЫ НА 50-Й ДЕНЬ 🏗️ [ ПРОГРЕСС СТРОИТЕЛЬСТВА ОБЪЕКТА «ГЛАВНЫЙ КОРПУС» ]: ► Кладка гранитных стен 1-го яруса: 100% [ ✓ ЗАВЕРШЕНО ] ► Монтаж дубовых балок перекрытия: 40% [ В процессе ] ► Связующий материал: Алхимический суперцемент Лиры (Индекс: 140%) 👥 [ СОСТОЯНИЕ КОМАНДЫ «ТРИ СТОЛПА» ]: ► Эйден Кросс: Лидерство и Архитектура [ Абсолютный авторитет ] ► Виктор Эш: Расчеты и Агрономия [ Максимальная точность ] ► Лира Вейнштейн: Алхимия и Материалы [ Революционный синтез ] 🌟 [ ИНДЕКС СТАБИЛЬНОСТИ ПОЛИСА ]: 85% [ ↑ МОНОЛИТНАЯ ОПОРА ] Запись в дневнике Эйдена Кросса. Долина Нового Рассвета, День 50-й. Прошло ровно два с половиной месяца с того момента, как я в одиночестве покинул Авелиум. Наш Главный Корпус растет не по дням, а по часам. Гранитные стены стоят намертво, скрепленные уникальным алхимическим цементом Лиры. Фундамент абсолютно незыблем. Но глядя на все эти грандиозные строительные успехи, я вдруг осознал одну удивительную вещь. Настоящий фундамент нашего будущего города заключается вовсе не в каменных блоках и дубовых балках. Он заключается в тех незаметных, теплых мелочах, которые происходят между нами каждый день. Буквально вчера Виктор до слез рассмеялся над моей грубой плотницкой шуткой. Лира поделилась с нами старинным, невероятно вкусным рецептом домашнего хлеба с тмином, который в детстве пекла её покойная бабушка. А я впервые честно рассказал им о своей самой первой, жуткой ночи в старом амбаре — о том, как я сидел у дрожащего костра и до чертиков боялся, что просто не справлюсь и сойду с ума от одиночества. Мы на глазах превращаемся во что-то неизмеримо большее, чем просто эффективная бригада строителей или деловых партнеров по Хартии. Мы становимся настоящей общиной. Настоящей семьей. Я пока не знаю, какое социальное слово здесь подойдет лучше. Но я твердо знаю одно: наши Три Столпа надежно держат не только эти каменные своды. Они держат великую человеческую Мечту. И с каждым новым днем эта Мечта становится абсолютно несокрушимой. ---------- Город-Призрак ЧАСТЬ II: ГОЛОСА В ПУСТОШИ Глава 9: Город-Призрак К пятьдесят пятому дню стройка Главного Корпуса шла как по маслу. Первый этаж стоял надежно, дубовые балки перекрытия были уложены и закреплены. Но тут проявилась старая проблема Пустошей — нехватка ресурсов. Эйдену и Виктору критически не хватало качественного кованого железа для крепежей, скоб, дверных петель и гвоздей, а Лира требовала свинцовые трубы для вытяжки. Утром они собрались на быстрый совет у костра, пока заваривался травяной чай. — Металлического лома в наших развалинах почти не осталось, — Эйден покрутил в руках пустой парусиновый мешок. — Мы собрали всё, что лежало на поверхности, и переплавили в кузнице. Без нового железа мы просто не сможем собрать столярные станки и навесить нормальные двери. Виктор поправил очки, достал свою самодельную карту региона и ткнул пальцем в отметку на юго-западе. — Смотрите сюда, — сказал он. — Старик Варрас, с которым ты шел, упоминал заброшенный шахтерский поселок под названием Железный Коготь. По моим точным навигационным расчетам, это примерно в двух полных днях пути отсюда. Место находится в ущелье Серых Гор. Лира мгновенно оживилась. Ее глаза загорелись охотничьим азартом. — Шахтерский поселок?! — воскликнула она, чуть не разлив чай. — Так там же наверняка осталась куча старого горного оборудования! Настоящие тяжелые кирки, стальные лопаты, рельсы, вагонетки... Может, даже невывезенная железная руда или уголь! — Или вообще ничего, кроме голых скал и крыс, — остудил её Эйден. — Но проверить этот слух определенно стоит. Предлагаю такой план: мы с Виктором берем большие заплечные мешки и идем на разведку. А ты, Лира, остаешься здесь и продолжаешь монтировать алхимическую печь на втором этаже. Девушка возмущенно надула губы и скрестила руки на груди. — Это еще почему?! — возмутилась она. — Как таскать тяжеленные камни на стройке — так Лира первая! А как идти в интересную поисковую экспедицию за сокровищами — так Лира сиди дома? Где справедливость?! — Кто-то один обязательно должен остаться на охране базы, — мягко, но непреклонно ответил Эйден. — Долина не должна пустовать. К тому же твое новое стеклянное оборудование слишком ценное, чтобы бросать его без присмотра даже на три дня. Вдруг дикие звери забредут или крыша где-то протечет. Лира сердито пожевала губу, но спорить с железной логикой лидера не стала. — Ладно, уговорили, прораб, — проворчала она, усаживаясь обратно на бревно. — Логично. Но если вы не притащите мне из этого Когтя нормальных свинцовых трубок или хотя бы пару интересных книжек — я вас в следующую пятницу без ужина оставлю. Эйден и Виктор выдвинулись в путь через час, прихватив с собой крепкие веревки, пустые мешки, запас еды и огниво. Их дорога лежала на юго-запад. С каждым милем ландшафт вокруг становился всё более диким, суровым и каменистым. Привычная высокая трава и папоротники Долины постепенно уступили место колючему степному кустарнику, глубоким трещинам в грунте и выветренным скалам. Они шли размеренным, ровным походным шагом. В Пустошах идти вдвоем оказалось намного приятнее — за разговорами долгая дорога не казалась такой утомительной. — Слушай, Эйден... — Виктор на ходу перешагнул через поваленный ствол сосны. — Я давно хотел тебя спросить. А ты вообще сам-то до конца верил, что твоя затея сработает? Ну, тогда, два месяца назад, когда ты в одиночестве шел сюда из Авелиума? Эйден оперся на дубовый посох, проверяя направление по солнцу. — Верил ли я? — он слегка усмехнулся. — Если честно, Виктор — не знаю. Скорее просто надеялся. Знаешь, когда у человека отнимают абсолютно всё, и голая надежда остается твоим единственным активом... ты просто вцепляешься в неё зубами и не отпускаешь. А как было у тебя? — Я жутко боялся, — признался астроном, поправляя съехавший рюкзак. — Когда я в той таверне согласился поехать с тобой... у меня коленки дрожали. Я всю дорогу ехал и думал: а вдруг я совершаю самую большую, самую фатальную ошибку в своей жизни? Вдруг я прямо сейчас своими руками меняю плохую, голодную, но всё-таки стабильную городскую жизнь на красивую, выдуманную иллюзию в диких степях? — И что ты думаешь теперь? — поинтересовался Эйден. Виктор открыто, счастливо улыбнулся. — Я думаю, что городская стабильность жутко переоценена, — твердо сказал парень. — Гораздо лучше жить в полной неопределенности, но с великим смыслом и ясной целью, чем иметь стопроцентную, сытую уверенность в собственном ничтожестве. — Отличная фраза, — одобрил Эйден. — Добавим это в нашу Хартию? — Обязательно добавь. К вечеру второго дня пути они наконец выбрались к отрогам Серых Гор. Спустившись в узкое, мрачное скалистое ущелье, они увидели его. Город-призрак Железный Коготь. Поселок лежал на крутом склоне горы, напоминая выброшенный на берег остов гигантского корабля. Это было около двух десятков добротных, сложенных из дикого темного камня двухэтажных домов. У большинства зданий деревянные крыши давно провалились вовнутрь под тяжестью снегов, а дверные проемы зияли пустой, черной тьмой. В самом центре поселка возвышался главный объект — циклопический вход в глубинные шахты. Это была огромная, пугающая квадратная дыра, пробитая прямо в монолитной скале и намертво укрепленная толстенными стволами железного дуба. Из шахты наружу вели ржавые рельсы узкоколейки. Вокруг входа царил полнейший беспорядок: на путях валялись опрокинутые набок чугунные вагонетки, кучи гнилого крепежного леса, обрывки старых тросов и брошенные горные инструменты. Над мертвым городом висела тяжелая, давящая, абсолютно зловещая тишина. Свежий вечерний ветер гулял между пустыми каменными коробками домов, создавая тонкий, заунывный свистящий звук, похожий на шепот невидимых призраков. Виктор остановился посреди заросшей площади, зябко кутаясь в куртку. — Жуткое место... — тихо произнес он, оглядываясь. — Эйден, что здесь вообще произошло? Такое чувство, словно люди убегали отсюда в глухой панике. — Не знаю, — Эйден внимательно изучил следы вокруг. — Но они действительно спешили. Бросили абсолютно всё имущество. Пошли обследовать дома, пока не стемнело. Они начали методичный обход уцелевших зданий. Внутри каменных коробок перед ними открывалась застывшая столетняя история. В первом же доме они обнаружили добротную деревянную мебель, густо покрытую серой пылью и паутиной. В дубовых шкафах всё еще висела полуистлевшая рабочая одежда, а на кухонных столах стояли глиняные миски, кружки и забытые чугунные котелки. В углу одной из комнат Виктор наткнулся на маленькую детскую кроватку. Парень наклонился и бережно поднял с пола вырезанную из дерева игрушечную лошадку на колесиках. — Здесь жили настоящие семьи... — тихо, с грустью пробормотал астроном, сдувая с лошадки вековую пыль. — Они не просто приезжали сюда на сезонные заработки. Они переезжали сюда с женами и детьми, надеясь остаться надолго. Затем они вышли к промышленной площадке у главного входа в шахту. Здесь Эйдена ждал настоящий инженерный восторг. Осмотрев брошенные на путях вагонетки, он нашел в них несколько тонн отличной, так и не вывезенной железной руды и первоклассного каменного угля. В соседнем сарае, служившем шахтным арсеналом, обнаружились десятки старых горных кирок, стальных лопат, тяжелых кувалд и ломов. Да, они насквозь проржавели от времени, но их можно было запросто очистить, перековать и заново закалить в кузнице Долины. — Виктор, да это же настоящая сокровищница! — восторженно объявил Эйден, взвешивая в руке увесистую кувалду. — Тут лежит абсолютно всё, что нам нужно для запуска полноценной механической мастерской! Наконец они зашли в самое крупное, двухэтажное административное здание у ворот — бывшую контору Горной компании. Внутри конторы всё было завалено старыми счетами, накладными и рулонами истлевших карт. Виктор подошел к главному конторскому столу, нашел там толстую, покрытую плесенью Главную учетную книгу, аккуратно открыл её на последней исписанной странице и поднес к окну. — Слушай, я нашел их финальную запись! — крикнул парень, щурясь сквозь очки. — Смотри, что пишет местный управляющий: «День 127. Главная рудная жила окончательно иссякла. Железо на третьем глубинном уровне полностью кончилось. Горная компания признала дальнейшую добычу нерентабельной и официально отзывает наш сектор. Завтра утром мы грузимся на повозки и уезжаем обратно в Бастион. Чертовски жаль — это было действительно хорошее, обжитое место». Эйден подошел и через плечо астронома посмотрел на сухие строки. — Вот тебе и ответ на все вопросы, Виктор, — спокойно сказал он. — Никакой жуткой мистики, войн или эпидемий. Простая, безжалостная экономика старого мира. Руда в шахте кончилась — и люди тут же собрали вещи и ушли. — Но они бросили целый обжитой каменный город! — возмутился Виктор. — С домами, дорогами и мастерскими! — Потому что для Горной компании этот город был всего лишь временным придатком к рудной жиле, — объяснил Эйден. — Нет железа — нет прибыли. А о людях и будущем там никто не думал. — Давай проверим саму шахту, — предложил Эйден, кивая на черный зев туннеля. — Если горняки уходили в такой спешке, внутри наверняка осталось самое тяжелое и ценное оборудование. Виктор с сомнением покосился на темную дыру в скале. — Эйден... а это вообще безопасно? Вдруг там скопился ядовитый рудничный газ или старые своды обвалятся прямо нам на головы? — Если крепежные дубовые балки на входе не сгнили, то и внутри всё должно стоять намертво, — заверил его инженер. — Там сухо и прохладно. Они соорудили два хороших, долгоиграющих факела, намотав найденные в конторе масляные тряпки на железные прутья, подожгли их и решительно шагнули под своды древней шахты. Внутри туннеля было зябко и влажно. Свет факелов выхватывал из мрака мощные опорные стойки, покрытые каплями конденсата, и уходящие в бесконечную тьму ржавые рельсы. Шаги первооткрывателей гулко и торжественно отражались от каменных стен. Они спустились по главному уклону примерно на пятьдесят метров вглубь горы и вышли к широкой боковой выработке, закрытой на решетчатую дверь. Замок давно проржавел — Эйден без труда сбил его одним точным ударом лома. Они вошли на подземный склад — и застыли как вкопанные. В сухом, герметичном каменном мешке, аккуратно составленные штабелями, стояли десятки запечатанных деревянных ящиков. Эйден вскрыл ближайший ящик ломом. Внутри, густо законсервированные в толстом слое заводской пушечной смазки, лежали абсолютно новенькие, нетронутые инструменты! Наборы точных слесарных тисков, стальные сверла, новенькие пилы, запасные шестеренки, цепи, лебедки и чугунные блоки. В соседних ящиках обнаружились внушительные, сухие бочонки с черным горным порохом для взрывных работ, мотки первоклассного пенькового каната и десятки медных шахтных фонарей. — Матерь Божья... — Эйден даже сел на ящик от нахлынувших эмоций. — Виктор, да это же настоящая технологическая революция! Тут сэкономлены многие месяцы нашего непрерывного каторжного труда в кузнице! С этой инструментальной базой мы достроим наш Главный Корпус за пару недель, а весной — свободно заложим целый жилой квартал на десять домов! Виктор восторженно прыгал вокруг ящиков, подсвечивая их факелом. — Эйден, это грандиозно! Но... как мы всё это добро отсюда вывезем? Тут вес на добрых пять или шесть купеческих повазок! Нам понадобятся недели, чтобы перетаскать эти ящики наверх на собственном горбу! — Мы не станем рвать спины, — решил Эйден, закрывая крышку ящика. — Мы возьмем с собой в рюкзаки только самое ценное и легкое: сверла, тиски и пару мотков веревки. Отметим это место на карте, вернемся домой и уже через неделю приедем сюда вместе с Лирой на наших больших телегах. Ночевать они решили в одном из самых сухих и целых каменных домов на центральной улице поселка. Натаскав в старый камин обломков деревянных повазок и старых ящиков, они развели уютный, веселый огонь и приготовили сытный ужин из дорожных пайков. Ночь в мертвом городе ощущалась совершенно необычно. С одной стороны, за окном завывал пугающий, холодный горный ветер. С другой стороны — живое тепло камина создавало удивительное ощущение уюта. Развалины словно с благодарностью принимали новых гостей. Виктор сидел на старом деревянном стуле, прихлебывал горячий чай и задумчиво разглядывал закопченные каменные стены комнаты. — Слушай, Эйден... — тихо произнес астроном. — Я вот сижу и думаю: а кто конкретно жил прямо в этом доме сто лет назад? Наверное, какой-нибудь простой старший забойщик со своей женой и ребятишками. — Очень может быть, — кивнул Эйден, подбрасывая дров в огонь. — Они ломали камень, строили эти крепкие стены, наклеивали обои, смеялись по вечерам, строили планы на будущее... А потом им просто приказали всё бросить. И они ушли. Город мгновенно умер и превратился в призрак. Парень перевел серьезный, внимательный взгляд на лидера: — Эйден... а наша Долина Нового Рассвета... от чего конкретно зависит она? Вдруг через пару лет окажется, что мы тоже зависим от какой-нибудь одной глупой трубы или шахты? И наш город точно так же превратится в мертвые руины? Эйден отложил кружку и посмотрел Виктору прямо в глаза. — Наш полис зависит только от одного, Виктор, — твердо, с невероятной силой сказал он. — От нашей общей Идеи. Руда в горах может легко кончиться. Уголь может сгореть. Деньги могут обесцениться. Но настоящая Идея свободного созидания и человеческого разума — не иссякнет никогда. Пока мы верны этой философии, Долина будет жить. Виктор медленно, согласно кивнул и поправил очки. — Чертовски надеюсь, что ты прав, Эйден. Чертовски надеюсь. Рассвет пятьдесят седьмого дня выдался морозным и туманным. Виктор проснулся раньше Эйдена. Ему не спалось. Накинув плащ, он решил в одиночестве прогуляться по утреннему, тихому поселку и сделать пару топографических набросков. Пройдя по верхней террасе, он наткнулся на небольшое, вытянутое каменное здание с большими окнами. Дверь висела на одной петле. Парень осторожно заглянул внутрь. Это была бывшая поселковая школа. Внутри просторного класса ровными рядами стояли маленькие деревянные парты с откидными крышками. На стене висела огромная, потрескавшаяся грифельная доска, на которой всё еще виднелись полустертые вековые надписи мелом — какие-то детские задачки на сложение и корявые буквы. Полки старых дубовых шкафов ломились от старинных учебников, букварей и сказок, а в углу валялись забытые деревянные кубики. Виктор медленно прошел в центр класса. Его шаги гулко разносились по пустой комнате. Парень подошел к старому учительскому столу и тяжело опустился на скрипучий стул. Он обвел глазами пустые детские парты. В его горле вдруг встал тугой, горячий комок эмоций. «Господи... — думал он, и его внутренний монолог был похож на великую, созидательную клятву. — Они учили здесь своих детей. Они искренне верили, что у этих малышей будет великое, счастливое будущее в этом городе. Но старый мир безжалостно растоптал их надежды. В нашей Долине Нового Рассвета... обязательно будет своя большая, светлая школа. Когда мы достроим жилые кварталы, когда к нам придут настоящие семьи, когда в нашем свободном городе начнут рождаться дети... мы с Лирой и Эйденом сами будем их учить. Мы передадим им все наши знания и всю нашу философию. И вот тогда наше великое будущее уже никогда не превратится в призрак. Потому что оно продолжит жить в этих детях». Виктор выдвинул ящик учительского стола и нашел там целое сокровище: большую деревянную коробку с белым мелом, длинную дубовую указку и великолепный, старинный школьный глобус. Да, глобус был слегка поцарапан сбоку, но его латунная ось вращалась идеально. — Это пойдет со мной, — решительно пробормотал астроном, прижимая глобус к груди. Когда Виктор вернулся в лагерь, солнце уже поднялось над горами. Они с Эйденом быстро позавтракали, упаковали свои заплечные мешки, загрузив туда лучшие слесарные тиски, наборы точных сверл, веревки и школьные находки Виктора, и уже собрались выходить наружу. И в этот самый момент со двора раздался легкий шорох гальки. Следом прозвучал резкий, абсолютно ледяной и властный женский голос: — А ну стоять! Руки вверх, живо! И так, чтобы я их видела! Эйден и Виктор мгновенно замерли. Эйден медленно, плавно, чтобы не спровоцировать выстрел, поднял ладони на уровень плеч и начал оборачиваться. Виктор, бледнея, поспешно задрал руки вместе со своим глобусом. В дверном проеме стояла девушка. Это была молодая, невероятно стройная, гибкая женщина лет двадцати семи. На ней был надет добротный, но сильно потрепанный дорожный костюм из задубленной кожи, высокие бесшумные мокасины и наручи. Ее светлые, пепельные волосы были коротко острижены и перехвачены на лбу кожаной лентой. Лицо незнакомки было покрыто дорожной пылью и ссадинами, но её прищуренные, ледяные серые глаза смотрели на них с пугающей, абсолютно безжалостной профессиональной цепкостью. В её руках был намертво сжат великолепный, мощный композитный лук. Тетива была натянута до самого уха, а острие бронебойной стрелы с широким оперением смотрело ровно переносицу Эйдена. — Мы не бандиты, — абсолютно спокойно, глубоким, примирительным тоном произнес инженер. — И не мародеры. Мы просто вольные путники. — Вольные путники не роются по чужим сундукам в заброшенных конторах, — хищно прищурилась девушка, не опуская лук ни на миллиметр. — Технически, это абсолютно ничьи вещи, — нервно сглотнув, попытался вставить Виктор из-за плеча лидера. — Этот шахтерский поселок был официально заброшен Горной компанией ровно сто лет назад. Мы читали учетную книгу. Девушка слегка хмыкнула, смерила взглядом нелепую фигуру очкарика с глобусом и чуть-чуть ослабила натяжение тетивы. — То, что город заброшен, еще не значит, что он стал абсолютно бесхозным, — резонно заметила она. Девушка опустила лук острием в землю, но стрелу на тетиве оставила. — Кто вы такие? И откуда здесь взялись? Стража из Бастиона? — Я Эйден Кросс. А это мой партнер Виктор Эш, — представился Эйден, медленно опуская руки. — И мы пришли из Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета», расположенного в отрогах холмов Каркасса, к востоку отсюда. Девушка громко, недоверчиво фыркнула и покачала головой. — Долина Нового... чего? — переспросила она. — Я работаю на Северных трактах уже восемь лет. Знаю каждую собачью конуру в радиусе трехсот миль. Никакой Долины Рассвета в природе не существует. — Ты не могла о ней слышать, — улыбнулся Эйден. — Потому что я основал её всего два месяца назад. Девушка окончательно опустила стрелу и с неподдельным изумлением уставилась на них. — Да ладно? — выдохнула она. — Вы сейчас серьезно? Два мужика пошли в дикую пустошь и сами основали новое поселение? — Не просто поселение, — с гордостью поправил очки Виктор. — А настоящий город будущего. С лабораторией, кузницей и правильным севооборотом! Незнакомка еще несколько секунд пристально изучала их лица. Её наметанный глаз искал признаки лжи или безумия, но находил только железобетонную, спокойную уверенность. Девушка решительно убрала стрелу в заспинный колчан и закинула лук на плечо. — Меня зовут Тайра, — представилась она, протягивая руку. — Тайра Моррис. Была элитным охотником-разведчиком. Проводником дальних торговых караванов. Наемником. В общем... специалистом широкого профиля. — И что такой элитный специалист забыл в мертвом шахтерском городе? — поинтересовался Эйден, пожимая её крепкую, мозолистую ладонь. — Прячусь, — честно призналась Тайра. Она устало опустилась на каменный порог. — Отдыхаю от людей. И пытаюсь придумать, куда мне теперь податься, чтобы не сдохнуть со скуки или от стрелы в спину. Спустя полчаса они уже сидели втроем у заново разведенного камина. Тайра с невероятной, первобытной жадностью уплетала разогретое заячье рагу Эйдена, заедая его сухарями. По всему было видно, что девушка не видела горячей, сытной пищи уже много дней. Утолив первый голод, она вытерла мо езамшевым рукавом губы и приступила к своему рассказу. — Я родом из Северного Бастиона, — говорила Тайра, вытягивая длинные, стройные ноги к огню. — Последние пять лет водила крупные купеческие караваны Торговой гильдии через Пустоши в Серая Гавань. Места знаю великолепно, стреляю без промаха, чую любую засаду за милю. — Невероятно полезные навыки, — заметил Эйден. — А почему ты говоришь «водила»? Что случилось? Тайра мрачно нахмурилась и сжала кулаки. — Случилась моя излишняя инициатива, — с горечью выплюнула она. — В прошлом году я обследовала дальние каньоны и нашла абсолютно новый, прекрасный проход через Западную гряду. Он был на целых три дня пути короче нашего старого, избитого тракта, и там вообще не водились кислотные волки! Я потратила месяц своего личного времени, выверила каждый поворот, составила идеальные, подробные карты и принесла их главе нашей Гильдии Проводников. Девушка злобно сплюнула в огонь: — И знаешь, что мне заявил этот старый маразматик? Он бросил мои карты на стол и сказал: «Мы, Тайра, водим караваны по старому тракту уже сто лет! У нас там всё схвачено, стоялые дворы прикормлены, налоги уплачены. Мы ничего менять не будем»! — И что сделала ты? — с замиранием сердца спросил Виктор. — Я повела караван наперекор его запрету, — хищно оскалилась Тайра. — Я взяла на себя ответственность за груз и провела двадцать купеческих телег абсолютно новым маршрутом. Без единой царапины. Мы сэкономили купцам кучу времени, воды и золота. — И тебя за это щедро наградили? — улыбнулся Эйден, уже зная ответ. — Ага, наградили! — яростно рявкнула охотница. — Глава Гильдии пришел в бешенство! Меня обвинили в «злостном нарушении корпоративной субординации, дерзком самоуправстве и создании угрозы для Гильдии». В тот же вечер меня с позором вычеркнули из официального реестра проводников, отобрали лицензию и закрыли доступ ко всем караванам. Меня просто вышвырнули на улицу за то, что я сделала свою работу слишком хорошо. Эйден и Виктор понимающе, с широкими улыбками переглянулись. — Значит, ты сознательно нарушила глупое старое правило ради реального улучшения? — уточнил Виктор. — Да, — кивнула Тайра. — И старая система безжалостно наказала тебя за твой собственный успех? — добавил Эйден. — По сути — именно так. Эйден поднялся на ноги, подошел к рюкзаку, извлек из него ватман с Генеральным Планом Долины и развернул его перед изумленной охотницей. — Тайра Моррис, — торжественно и просто сказал он. — У нас есть для тебя абсолютно идеальное предложение. Тайра около двадцати минут внимательно изучала чертежи Долины Нового Рассвета. Она задавала абсолютно четкие, профессиональные, практичные вопросы по поводу обороны каньонов, наличия воды, высоты стен и обзора окрестных холмов. Наконец она выпрямилась и пристально посмотрела на Эйдена. — Погоди, Кросс. Давай проясним. Вы хотите, чтобы я... что? Прямо сейчас собрала свои стрелы и пошла с вами строить эту вашу безумную коммуну? — Не просто коммуну, Тайра, — поправил её Эйден. — А наш общий, свободный дом. — У нас уже есть великолепный инженер-строитель, гениальный алхимик Лира и я, скромный астроном-вычислитель, — с энтузиазмом объяснил Виктор. — Но нам критически не хватает человека, который идеально понимает дикую природу. Настоящего элитного разведчика и охотника. — Мне нужен соратник, который возьмет на себя полную ответственность за внешний периметр безопасности, разведку новых рудников и бесперебойное снабжение базы свежей дичью, пока мы с ребятами возводим стены и запускаем станки, — добавил Эйден. Тайра задумчиво потерла подбородок. — Ребята... я ведь всю жизнь работала исключительно одна. Я одиночка по натуре. Я совершенно не привыкла подчиняться чужим командам и жить в коллективе. — Мы тоже были жуткими одиночками, Тайра, — Эйден открыто, тепло улыбнулся. — Мы все только учимся жить вместе. По Хартии Трех Столпов. Охотница еще несколько минут молчала, взвешивая все за и против. В её серых глазах отражалось пламя камина. — Ладно, — наконец произнесла она, вставая. — У меня есть одно жесткое условие. Я не даю вам клятву остаться в вашей Долине до конца своих дней. Мы заключаем пробный контракт. Я иду с вами на месяц или два. Буду охранять лагерь, учить вас охоте, ставить ловушки. Если мы с вашей алхимичкой и вами не сойдемся характерами — мы расходимся абсолютно мирно, без стрел в спину и обид. Идет? — Абсолютно справедливое, честное условие, — уверенно кивнул Эйден. — Но я тебя по-дружески предупреждаю, Тайра, — со смехом поднял палец Виктор. — Наша Долина Нового Рассвета затягивает людей намертво. Через месяц тебя оттуда даже за уши не оттащишь. Тайра дерзко усмехнулась и протянула Эйдену руку. — Посмотрим, очкарик. Посмотрим, — произнесла она. — Тайра Моррис. Вольный проводник без Гильдии. Эйден намертво сжал её ладонь. — Эйден Кросс. Строитель будущего. Официально добро пожаловать в нашу команду. СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ: ИТОГИ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ МИССИИ 🏆 [ СТАТУС МИССИИ ]: АБСОЛЮТНЫЙ ТРИУМФ Найдены колоссальные залежи законсервированных инструментов, пороха и официально завербован третий ключевой соратник. 👤 [ НОВЫЙ ЧЛЕН КОМАНДЫ ]: ТАЙРА МОРРИС (27 лет) ► Специализация: Дальняя разведка, элитная охота, тактика боя ► Главный актив: Мастерство выживания в Пустошах и лук ► Роль в Полисе: Глава Службы Безопасности и Внешней Разведки 📈 [ ОБНОВЛЕНИЕ СТАТУСА ПОЛИСА «ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА» ]: ► Население Полиса: 4 человека [ ↑ РОСТ НА 33% ] ► Оборонительный потенциал: Повышен до автономии Запись в дневнике Эйдена Кросса. Железный Коготь, ночь 57-го дня. Наша разведывательная экспедиция в мертвый шахтерский город Железный Коготь завершилась поистине фантастическим успехом. Мы нашли здесь не только колоссальные, бесценные залежи абсолютно новеньких слесарных инструментов, тисков и пороха, которые сэкономят нам многие месяцы каторжного труда. Мы нашли здесь нашего четвертого члена семьи. Тайра Моррис — элитная молодая охотница, великолепный следопыт и отважный воин. Она кажется невероятно жесткой, колючей, подозрительной и закрытой. Но в её глубоких, внимательных серых глазах я отчетливо вижу ту же самую сжигающую боль, которую я видел у Виктора и Лиры. Это священная боль Отвергнутого, растоптанного человеческого таланта. Теперь наша команда официально укомплектована. Нас четверо.Инженер. Астроном. Алхимик. Охотница. Абсолютно чистый Разум. Безупречное Знание. Прорывная Инновация. И Первозданная Сила. Мы собрали воедино все четыре монументальных краеугольных камня для закладки истинного, незыблемого фундамента новой человеческой цивилизации. Завтра утром мы выдвигаемся в обратный путь. Мы возвращаемся в нашу родную Долину. С тяжелыми рюкзаками отличных инструментов, свежими ресурсами и новым, прекрасным боевым товарищем. Наш Свободный Полис растет. ---------- Контракт Мечтателей ЧАСТЬ II: ГОЛОСА В ПУСТОШИ Глава 10: Контракт Мечтателей К полудню шестидесятого дня их маленькая разведывательная группа вернулась домой. Эйден, Виктор и Тайра, тяжело нагруженные заплечными мешками с инструментами из мертвого шахтерского города, вышли на гребень холма Каркасса. Тайра остановилась на самом краю каньона и сдвинула на затылок кожаную ленту. Ее серые, цепкие глаза внимательно и профессионально ощупывали раскинувшуюся внизу чашу. Долина Нового Рассвета выглядела великолепно. Сквозь буйную вековую зелень гордо возвышался почти достроенный двухэтажный Главный Корпус, сверкал под солнцем белый мрамор Центральной Площади, а из трубы металлургической кузницы струился спокойный, рабочий дымок. Рядом с амбаром раскинулись ровные, ухоженные грядки огорода и пестрела огромная парусинная палатка Лиры. — Обалдеть... — тихо выдохнула охотница, опираясь на свой мощный композитный лук. — Вы... вы втроем действительно умудрились отгрохать всё это с абсолютного нуля? За какие-то два месяца? — Ну, если говорить совсем точно, — поправил съехавшие на нос очки Виктор, — то всю самую тяжелую, черновую основу Эйден заложил в первый месяц абсолютно один. А мы с Лирой присоединились только на второй фазе. Но да, строим сами. Тайра одобрительно хмыкнула. — Безумие чистой воды. Но, признаю честно — выглядит невероятно круто. Место выбрано грамотно, каньоны легко держать под прицелом. Пошли вниз, строители. Они спустились по извилистой тропе и вышли прямо на Центральную Площадь. Из своей парусиновой лаборатории тут же выскочила Лира. Девушка была с ног до головы перемазана свежей синей глиной и толченым углем, а на её лбу криво сидели зеленые защитные очки. — Ну наконец-то! — во всё горло завопила алхимик, радостно размахивая деревянной лопаткой. — Я уж грешным делом решила, что вас в этих горах сожрали степные саблезубы! Или вы там заблудились в трех соснах и... Она внезапно осеклась, заметив высокую, гибкую фигуру незнакомки с луком, и подозрительно прищурилась. — ...Так. А это еще что за лесная фея с луком? Эйден, ты кого притащил в мой дом? — Лира, познакомься, — спокойно улыбнулся Эйден, сбрасывая тяжелый мешок на мраморные плиты. — Это Тайра Моррис. Наша новая охотница, элитный разведчик и глава периметра безопасности. Девушки застыли напротив друг друга. В воздухе повисла напряженная, оценивающая пауза. Лира скрестила руки на груди, буравила взглядом потертый кожаный доспех и мокасины Тайры. Охотница в ответ абсолютно спокойно, ледяными серыми глазами изучала разноцветные химические пятна на фартуке Лиры. — Алхимик, — выплюнула Лира. — Проводник, — так же коротко бросила Тайра. Они постояли так еще пять секунд. А затем обе одновременно, в один голос произнесли: — Ладно. Тайра спокойно кивнула, отвернулась и принялась снимать с плеча свой мешок. Лира фыркнула, поправила очки и вернулась к своим склянкам. Виктор бочком, на цыпочках подобрался к Эйдену и восхищенно зашептал ему прямо в ухо: — Слушай, Кросс... А это сейчас... это хорошо прошло? Или мне уже пора прятаться за колодец? — Учитывая, что ни одна из них не пустила в ход бронебойные стрелы или концентрированную кислоту — прошло просто безупречно, — рассмеялся Эйден. — Пошли разбирать добычу. Они сгрузили все заплечные мешки на длинный дубовый стол у костра и начали выкладывать свои сокровища, принесенные из Города-Призрака. Перед восхищенной Лирой выросла целая гора первоклассных горняцких и слесарных инструментов: тяжелые стальные тиски, наборы точных сверл, мифриловые пробойники, мотки пенькового каната и несколько шахтных фонарей. Лира немедленно схватила новенькую, очищенную от старой смазки кирку, взвесила её в руках и радостно цокнула языком. — Слушайте, мальчики, да это же настоящая, первоклассная инструментальная сталь! — заявила она. — С таким металлом можно делать сложнейшие станки! Откуда дровишки? — Из глубинных шахт Железного Когтя, — с гордостью выпятил грудь Виктор. Следом парень невероятно бережно извлек из своего мешка Главную Учетную книгу и свой побитый, но прекрасный старинный глобус. — А вот это я нашел в местной заброшенной школе. Лира с мягкой улыбкой покрутила латунную ось глобуса. — Какая прелесть... Не волнуйся, астроном. Мы обязательно отстроим в Долине свою школу. Когда-нибудь. — А это еще далеко не всё, — вставила Тайра, усаживаясь на край стола. — Там, на пятидесятиметровой глубине в туннеле, остался забитый ящиками сухой склад. Железо, порох, лебедки и цепи. Если мы поедем туда с вашими большими телегами... — Обязательно поедем, — пообещал Эйден. — Буквально через неделю или две. Как только полностью перекроем крышу Главного Корпуса. Интеграция Тайры в коллектив произошла с невероятной, стремительной скоростью. За следующие пять дней девушка на деле доказала, что стоит каждого грамма своего пайка. Её профессиональная рутина поразила столичных ученых. Каждое утро Тайра абсолютно бесшумно, еще до первых предрассветных сумерек, растворялась в тумане каньонов Каркасса. А к полудню она неизменно возвращалась с богатой добычей: связками жирных степных кроликов, фазанами, дикими утками, а однажды — даже приволокла на плечах тушу молодого горного козла. Лира, которая как раз чистила картошку, с изумлением уставилась на козла. — Моррис, признайся честно... Как ты вообще это делаешь?! — воскликнула алхимик. — Ты что, зверей каким-то гипнозом приманиваешь? В степи же трава по пояс, там хрустит всё! — Я просто умею очень тихо ходить и чертовски метко стрелять, — с дерзкой усмешкой ответила охотница, сбрасывая тушу к леднику. Днем Тайра занималась стратегической картографией. Она взяла топографические наброски Виктора и начала составлять подробнейшую, многоуровневую карту внешнего периметра Долины. Охотница педантично наносила на ватман все чистые родники, звериные тропы, опасные осыпи, гнезда ядовитых скорпионов и скрытые снайперские лежки. Виктор часами ползал по её карте, восхищенно щурясь сквозь очки. — Тайра, это невероятно детализированная работа! — хвалил парень. — Слушай, а ты вообще какой математический масштаб здесь используешь? Привязываешься к сетке? — Делаю чисто интуитивно, на глаз, — пожала плечами Тайра, затачивая стрелу. — Но если ты дашь мне точные геодезические замеры и углы — я запросто её улучшу. Вечерами у костра охотница превращалась в строгого инструктора по выживанию. Она учила столичных белоручек простым, но критически важным полевым премудростям. — Смотрите сюда, мыслители, — Тайра показывала на обрывке парусинового шнура. — Вот этот плоский штыковой узел — используется для надежной растяжки палаток и тентов в бурю. А вот этот самозатягивающийся силковый — идеален для установки пружинных ловушек на зайцев. Лира лениво ковыряла в зубах травинкой и зевала. — Тайра, милочка... Я высший алхимик. Я работаю на молекулярном уровне. Зачем мне сдались твои первобытные веревочные петельки? В этот самый момент с Холмов Каркасса налетел резкий, штормовой порыв северного ветра. Тент над импровизированной лабораторией Лиры громко хлопнул, один из крепежных колышков сорвался, и брезент предательски пополз в сторону, угрожая опрокинуть стеллаж с кислотами. Тайра невозмутимо поймала летящий шнур, двумя быстрыми движениями накинула идеальный штыковой узел на дубовую стойку и намертво затянула его. — ...Что ты там говорила про веревочные петельки, алхимик? — ехидно поинтересовалась охотница. Лира тяжело вздохнула, поправила очки и придвинулась ближе. — Ладно. Уела. Покажи-ка свой плоский штык еще раз. И помедленнее. К закату шестьдесят пятого дня их первая грандиозная цель была полностью достигнута. Главный Корпус стоял на Центральной Площади во всем своем суровом, лаконичном величии. Тяжелая многослойная крыша была надежно стянута дубовыми клиньями, в оконные проемы вставлены аккуратные деревянные рамы со шлифованными стеклами Лиры, а на кованых петлях висели массивные, непробиваемые дубовые двери. Внутри здания еще не было никакой мебели — сплошной свежий гранит, пахнущий цементом, и чистые сосновые половицы. Но это уже была не палатка и не сырой развалившийся амбар. Это было настоящее, капитальное человеческое жилище. Они вчетвером сидели на полу просторной гостиной первого этажа, привалившись спинами к прохладным каменным стенам. В самом центре комнаты, в специально сложенном временном очаге, весело потрескивал огонь, бросая золотистые блики на лица. Лира обвела взглядом просторные своды, поправила очки и тихо, с искренним благоговением произнесла: — Черт возьми... Не могу в это поверить. Мы реально построили дом. — Мы построили огромный, настоящий ДОМ! — радостно поправил её Виктор, чуть ли не подпрыгивая на половицах. Тайра сидела, вытянув свои длинные мокасины к огню, и задумчиво крутила в пальцах стрелу. — Я, конечно, вкалывала на этой стройке только последнюю неделю, — с мягкой усмешкой сказала охотница. — Но да, ребята. Мы вчетвером построили отличный, неприступный форт. — Наш первый дом Долины Нового Рассвета, — торжественно подытожил Эйден. Они снова замолкли, завороженно глядя на огонь. В комнате царила удивительная, глубокая, почти священная тишина отвоеванного у природы уюта. — Итак, прораб... — Тайра первой нарушила молчание, вгоняя стрелу в колчан. — Капитальная коробка готова. Что у нас по плану дальше? — Дальше — полная внутренняя отделка, — ответил Эйден, загибая пальцы. — Будем собирать нормальную плотницкую мебель: столы, кровати, шкафы и стулья. Затем — полностью оборудуем химическую лабораторию Лиры и слесарную мастерскую Виктора на втором этаже, чтобы вы могли запустить свои приборы. — А когда всё будет готово? — поинтересовалась Лира. — А потом мы сразу заложим фундамент второго дома, — Эйден посмотрел на Генеральный План. — Затем — третьего. Начнем возводить отдельные производственные цеха, лесопилку на реке и капитальные склады. Виктор поправил съехавшие очки и с надеждой в голосе спросил: — Эйден... а когда в наш город наконец-то придут другие люди? Нам же нужны новые руки. — Через месяц или два я снова отправлюсь в путь, — подтвердил Эйден. — Поеду в Меридан, в Авелиум, в Серая Гавань. Буду ходить по лавкам и тавернам, искать Отвергнутых мастеров. — А мы что, так и будем сидеть здесь и покорно ждать твоего возвращения? — нахмурилась Тайра. — Вы будете строить и развивать полис, — твердо сказал лидер. — Вы будете поддерживать автономную жизнь базы, вести картографию, варить цемент и готовить жилье для прихода новых граждан. Человек не пойдет в голую степь. Он пойдет туда, где его ждет теплый очаг и готовый верстак. Лира прикинула в уме свои химические запасы и с любопытством спросила: — Слушай, Кросс, а сколько вообще людей у нас тут будет? Ну, скажем, к концу этого первого года? Эйден задумчиво потер подбородок, глядя на искры. — Десять... Пятнадцать человек, — честно сказал он. — Если нам очень сильно повезет. Виктор присвистнул. — А через пять лет? — Сотня, — абсолютно спокойно, без капли сомнения произнес инженер. — А может быть, и все двести. Тайра уважительно покачала головой и тихо присвистнула сквозь зубы: — Жутко амбициозно, командир. Слишком крутой замах для четверых бродяг. — Построение новой цивилизации требует колоссальных амбиций, Тайра, — улыбнулся Эйден. — Иначе не стоит и начинать. Виктор решительно отложил в сторону свою кружку с чаем, подался вперед и обвел всех соратников серьезным, строгим взглядом. — Знаете, ребята... — начал астроном. — Если мы действительно хотим, чтобы в нашу Долину шли Отвергнутые ученые и вольные мастера со всего континента... нам категорически недостаточно просто построить красивые каменные дома и наладить хороший севооборот. Человеку нужно нечто большее. Нам нужны четкие, понятные законы. Нам нужна официальная структура. — У нас уже есть наша Хартия Трех Столпов и четыре правила, — напомнила Лира, поправляя фартук. — Это отличная база для рабочей бригады, — не стал спорить Виктор. — Но для будущего города этого мало. Нам нужен полноценный, монументальный документ. Настоящая Хартия, которая абсолютно ясно объяснит каждому пришедшему изгою: кто мы вообще такие? Во что мы искренне верим? Какими принципами мы живем и ради чего строим этот полис? Тайра с любопытством склонила голову набок. — Ты предлагаешь прямо сейчас написать настоящую Конституцию? — Не конституцию, — Эйден покачал головой. — Конституции пишут правители, чтобы удерживать в узде своих подданных. Это должен быть абсолютно добровольный, честный Контракт. Официальный Контракт между абсолютно всеми гражданами, которые по собственной воле выбирают жизнь в Долине Нового Рассвета. Лира задумчиво прищурилась, пробуя слова на вкус. — «Контракт Мечтателей»? — тихо произнесла она. Все четверо мгновенно замолкли. Название прозвучало в тишине свежепостроенного дома с невероятной, абсолютной, звенящей правильностью. Оно идеально отражало саму суть их союза. — Великолепно, — Эйден решительно хлопнул ладонью по колену и поднялся на ноги. — Давайте напишем его прямо сейчас. Они сдвинули в центр комнаты свои походные сумки, достали лучшие, самые плотные листы белой мериданской бумаги, открыли чернильницу-непроливайку и очинили тонкие перья. Работа над Контрактом Мечтателей закипела при жарком, танцующем свете очага. Они не просто слепо диктовали сухие строчки — они яростно, по-инженерному спорили, выверяя каждую букву, каждое слово и каждый юридический нюанс. КОНТРАКТ МЕЧТАТЕЛЕЙ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ ЗАКОН СВОБОДНОГО ПОЛИСА Долина Нового Рассвета Эйден медленно, чеканя каждое слово, диктовал, а Виктор своим безупречным, ровным почерком педантично заносил строки на бумагу: ПРЕАМБУЛА:Мы, первые Отцы-Основатели и суверенные граждане Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета», объединены воедино не кровным родством, не жаждой территориальных захватов и не корыстной погоней за золотом. Мы объединены великой Идеей. Идеей о создании на открытой земле подлинного дома для человеческого разума. Места, где личный талант и мастерство ценятся бесконечно выше любого аристократического титула, смелая созидательная мечта — признается неизмеримо реальнее купеческого золота, а общее будущее — строится светлее и чище ошибок нашего прошлого. Лира перечитала преамбулу через плечо астронома и хмыкнул. — Звучит чертовски красиво. Но, признаю честно — жутко пафосно. — Пусть будет пафосно, — отрезала Тайра, подталкивая чернильницу. — Настоящим одержимым мечтателям так и положено. Пишите законы дальше. РАЗДЕЛ I: ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ЗАКОНЫ И ПРИНЦИПЫ ПОЛИСА 1. Абсолютное Равенство Возможностей.Свободный Полис категорически не признает никаких дворянских титулов, наследственных привилегий, гильдейских монополий и сословных делений. Каждый человек, который с миром ступает на землю Долины, автоматически получает абсолютно равный стартовый шанс. Твое истинное социальное положение и уважение в нашем обществе определяет исключительно твой личный созидательный труд и твой реальный вклад в общее благо, а не твое происхождение или богатство родителей. 2. Абсолютная Свобода Созидательного Творчества.Каждый гражданин Полиса имеет полное, ничем не ограниченное суверенное право свободно исследовать материю, изобретать механизмы, творить и проводить любые научные эксперименты. Никто не имеет права душить инженерную мысль цензурой. В нашем обществе честный научный или ремесленный провал — признается не постыдным преступлением или растратой, а невероятно ценным, необходимым исследовательским опытом. 3. Непреложная Общая Ответственность.Каждый гражданин несет полную, персональную ответственность за выживание, безопасность и процветание Долины. Если нашему поселению грозит внешняя военная опасность, стихийное бедствие или эпидемия — на защиту стен без колебаний встает каждый. В нашем Полисе нет пассивных, равнодушных зрителей — здесь живут только активные, полноправные участники. 4. Абсолютное Уважение к Профессиональной Экспертизе.Управление Полисом строится на законах разума и логики. Все ключевые решения по узким, специализированным технологическим и социальным вопросам принимают исключительно признанные профессиональные эксперты в данной области. Доверие к чистым знаниям и мастерству — есть абсолютная основа нашего цивилизационного прогресса. 5. Открытость и Отказ от Политических Интриг.В Долине Нового Рассвета категорически запрещены любые тайные купеческие сговоры, монополии, политические манипуляции и закулисные гильдейские игры. Любые возникающие социальные и бытовые конфликты решаются исключительно путем открытого, прямого и честного диалога между гражданами. 6. Неотъемлемое Право на Свободный Исход.Ни один гражданин не является крепостным рабом или собственностью Полиса. Каждый человек, который разочаровался в нашей философии или решил искать свой путь в других землях, имеет полное суверенное право в любой момент свободно, с миром и своим личным имуществом покинуть территорию Долины. Мы строим открытое общество абсолютно осознанного выбора, а не золотую многоярусную клетку. Виктор бережно вывел последнюю, финальную юридическую строку Контракта Мечтателей: «Подписывая этот священный Контракт своей рукой, я перед лицом своих соратников официально обязуюсь свято жить этими шестью принципами и защищать их до последнего дыхания». В гостиной воцарилось благоговейно молчание. Они вчетвером завороженно смотрели на исписанный, сияющий белизной лист бумаги. — Вот и всё, — тихо произнес Эйден, откладывая линейку. — Это абсолютная основа всей нашей будущей жизни. Если мы прямо сейчас подпишем этот документ — он официально станет фундаментальным Законом Долины Нового Рассвета. — Законом, который мы от первой и до последней строчки выстрадали и написали сами, — с гордостью добавила Лира. — А не законом, который нам сверху силой навязала кучка продажных правителей или Гильдий. Тайра задумчиво провела пальцем по краю бумаги. — Поверить не могу... Впервые в жизни я подписываю контракт, который сама же и помогала составлять. Так кто первый ставит подпись? — Мы подпишем его все вместе, — решил Эйден. — Одновременно. Все четверо. Они торжественно переложили готовый Контракт с верстака прямо на чистый гранитный пол. Опустились на колени вокруг листа, плотно прижавшись плечами друг к другу. Затем они вчетвером взялись своими измазанными чернилами и мозолистыми пальцами за одно-единственное тонкое стальное перо. Это было невероятно неудобно, физически смешно, но несло в себе колоссальный, глубочайший символизм единства. Они синхронно повели пером по бумаге. Их совместные подписи выходили невероятно корявыми, дерганными, наползающими друг на друга из-за тесноты, но при этом оставались абсолютно четкими и читаемыми: ПОДПИСИ ОТЦОВ-ОСНОВАТЕЛЕЙ ПОЛИСА Эйден Кросс, Основатель и Главный Инженер Виктор Эш, Главный Астроном и Картограф Лира Вейнштейн, Главный Алхимик и Глава Исследований Тайра Моррис, Глава Разведки и Периметра Безопасности Они убрали руки от пера и встали. Лира поправила съехавшие очки, хмыкнула и с восторженной, счастливой улыбкой посмотрела на соратников. — Ну надо же... Мальчики и девочки, мы только что своими руками создали полноценную официальную Конституцию. — Конституцию великой, суверенной страны, население которой составляет ровно четыре человека, — рассмеялся Виктор. — Пока только четыре человека, астроном, — поправила его Тайра, гордо скрестив руки на груди. — Пока только четыре. — Но именно так и начинается настоящая цивилизация, — уверенно подытожил Эйден. Эйден шагнул в центр гостиной и выпрямился во весь рост. Его спутники немедленно встали вокруг него. — У меня есть еще одна, финальная идея на эту ночь, — сказал лидер, и его голос зазвучал с невероятной, чистой силой. — Давайте дадим официальную клятву. И мы дадим её не мне как правителю, и даже не друг другу. Мы дадим её самой Долине Нового Рассвета. Остальные без колебаний, абсолютно согласно кивнули. Эйден сделал шаг вперед и бережно положил свою правую, покрытую шрамами ладонь прямо в центр подписанного Контракта Мечтателей. — Я, Эйден Кросс, — торжественно и звонко произнес он, — официально клянусь строить и развивать Долину Нового Рассвета не ради личной славы, не ради купеческого золота и не ради политической власти. Я клянусь строить её ради нашей великой Идеи. Чтобы каждый Отвергнутый и непонятый мастер смог обрести здесь свой истинный, свободный дом. И чтобы каждый искатель — обрел свою великую Цель. Виктор сделал шаг и положил свою тонкую, нервную ладонь поверх руки Эйдена. — Я, Виктор Эш, — произнес астроном, — клянусь верой и правдой служить Долине Нового Рассвета своими чистыми знаниями. Я клянусь непрерывно наблюдать за звездами, вычислять орбиты, вести точную картографию и учить наших будущих детей. Чтобы наша молодая цивилизация всегда строилась на абсолютно ясном, точном математическом понимании Вселенной, а не на средневековой слепоте и суевериях. Следом свою маленькую, прожженную кислотами перчатку на их руки уверенно опустила Лира. — Я, Лира Вейнштейн, — поклялась алхимик, — клянусь служить Долине Нового Рассвета прорывными, смелыми инновациями. Я клянусь непрерывно создавать новые материалы, изобретать, расщеплять элементы, экспериментировать и улучшать наш быт. Чтобы наш свободный мир непрерывно рос и развивался, а не застывал в душных, мертвых гильдейских догмах. И последней свою крепкую, задубленную ветрами ладонь охотника поверх общей пирамиды рук опустила Тайра. — Я, Тайра Моррис, — произнесла девушка, — клянусь намертво защищать Долину Нового Рассвета и всех её граждан. Я клянусь грудью и луком встречать любые военные угрозы и опасности — как внешние, так и внутренние. И я клянусь обеспечивать наше бесперебойное снабжение, чтобы наша прекрасная, созидательная Мечта всегда находилась в абсолютной безопасности. — Да будет так! — в один голос, мощным, звенящим хором произнесли все четверо. Они замерли. Четыре правые руки намертво сцепились в центре Контракта Мечтателей. Четыре абсолютно разных, растоптанных старым миром человека. Четыре изломанные судьбы. И одна-единственная, колоссальная, несокрушимая общая Цель. ИТОГОВЫЙ СИСТЕМНЫЙ ОТЧЕТ: ЗАВЕРШЕНИЕ ЧАСТИ II 🏆 [ ГЛОБАЛЬНЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ ДОСТИЖЕНИЯ АРКИ ]: ✓ Лидер Эйден Кросс успешно завербовал трех ключевых специалистов ✓ Команда Отцов-Основателей Полиса полностью укомплектована ✓ Возведен и сдан в эксплуатацию Главный Корпус (Капитальное жилье) ✓ Создан, выверен и официально подписан «Контракт Мечтателей» ✓ Открыта и подготовлена к эвакуации ресурсная база Города-Призрака ✓ Свободный Полис получил официальную Конституцию и Законы 👥 [ УТВЕРЖДЕННЫЙ СОСТАВ СУВЕРЕННОЙ ОБЩИНЫ FOUNDERS ]: • ЭЙДЕН КРОСС (Инженер) — Лидерство, Архитектура и Инфраструктура • ВИКТОР ЭШ (Астроном) — Высшая математика, Навигация и Агрономия • ЛИРА ВЕЙНШТЕЙН (Алхимик) — Тонкий синтез, Новые материалы и Медицина • ТАЙРА МОРРИС (Охотник) — Служба Безопасности, Снабжение и Разведка 🏘️ [ СОСТОЯНИЕ АКТИВОВ ДОЛИНЫ НА КОНЕЦ 2-ГО МЕСЯЦА ]: ► Население Полиса: 4 человека [ Официальные граждане ] ► Жилой сектор: Двухэтажный Главный Корпус (Индекс комфорта: 90%) ► Промышленность: Кузница в строю, завезены станки из Железного Когтя ► Водоснабжение: Базальтовый артезианский колодец (Дебет: 100%) ► Агрономия: Огород подготовлен к весеннему посеву по графику Виктора ► Оборона: Составлена тактическая карта периметра, организованы дозоры 🌟 [ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ СТАТУС ]: Успешный, доказанный переход от безумной надежды одинокого изгоя к абсолютно жизнеспособному, функционирующему суверенному обществу с собственной Конституцией, структурой и великой философией. Запись в дневнике Эйдена Кросса. Финал Части II. Долина Нового Рассвета, День 65-й. Сегодня ночью мы официально подписали Контракт Мечтателей. Это не просто великолепно составленный юридический текст на белой бумаге. Это наше священное обещание. Обещание самим себе, друг другу и всему будущему человечеству. Нас теперь официально четверо. Эйден, Виктор, Лира и Тайра. Мы — четыре равноценных, несокрушимых краеугольных камня в основании нового мира. За этот короткий второй месяц мы совершили невозможное. Мы возвели двухэтажный каменный дом. Мы создали абсолютно справедливые, честные законы. И мы дали клятву верности. Свободный Полис «Долина Нового Рассвета» больше не является дерзкой, выдуманной Идеей в моей воспаленной голове. Это абсолютная, прекрасная реальность. Живая, дышащая, смеющаяся и непрерывно растущая. Старый, насквозь прогнивший от жадности и монополий мир Авелиума и Меридана безжалостно отверг и растоптал нас. Что ж... мы создаем свой собственный, новый мир на свободной земле. И он будет неизмеримо лучше. Часть II: «Голоса в Пустоши» официально завершена. Завтра на рассвете начинается Часть III: «Фундамент Новой Эры» — фаза титанического, глобального созидания. Мы — готовы. ---------- Караван Надежды ЧАСТЬ III: ФУНДАМЕНТ НОВОЙ ЭРЫ Глава 11: Караван Надежды Раннее утро шестьдесят восьмого дня выдалось зябким и туманным. Тайра Моррис сидела на корточках на вершине восточного холма, кутаясь в свой потрепанный кожаный плащ, и привычными, отработанными движениями проверяла силки на степных зайцев. Охотница выпутала из проволочной петли жирного зверька, подвесила его к поясу и выпрямилась, чтобы оглядеть свой дозорный сектор. Солнце только-только начало пробиваться сквозь утреннюю дымку. И вдруг на самом горизонте, там, где старый выкрошенный бетон Западного Тракта выныривал из каньонов, Тайра заметила странное движение. Над дорогой поднимался густой, плотный столб желтой пыли. Девушка мгновенно подобралась, словно перед прыжком. — Так... — настороженно пробормотала она, щуря свои серые глаза. — Это определенно не дикое зверье. Для мигрирующего стада степных саблезубов пыли слишком много, да и идут они слишком ровно. А для местных шаек мародеров — слишком открыто и нагло. Бандиты по трактам среди бела дня с таким шумом не шастают. Тайра поспешно отцепила от пояса свою гордость — подзорную трубу, которую Виктор искусно собрал для неё из медных обрезков и шлифованных линз Железного Когтя. Охотница приложила окуляр к глазу, покрутила латунное колесико настройки и тихо выругалась сквозь сцепленные зубы: — Да чтоб тебя... В линзе четко прорисовалась невероятная, пугающая картина. Прямо к их уютной, скрытой Долине по разбитой дороге медленно, натужно катился колоссальный караван. Это было не меньше двух десятков тяжелых, крытых выцветшим брезентом и парусиной повозок. Их тянули разношерстные, изможденные животные: гнедые лошади, лопоухие мулы и даже несколько массивных рогатых ящеров-волов. Вокруг повозок плотной толпой шли десятки людей. Мужчины с посохами в руках, женщины в заношенных платьях, старики и стайки пугливых ребятишек. Это было не беспорядочное бегство после разгрома. Это была абсолютно организованная, целенаправленная миграция. И шли они ровно к их воротам. Тайра резко сложила трубу, закинула лук за спину и со всех ног, поднимая брызги гальки, помчалась вниз по крутому склону в поселение. В гостиной Главного Корпуса царило мирное, сонное утро. Эйден, Виктор и Лира как раз сидели за длинным дубовым столом и спокойно уплетали горячую овсяную кашу с ежевичным вареньем. Входная дубовая дверь с оглушительным стуком распахнулась настежь, ударившись о стену. На пороге, тяжело, прерывисто дыша и вытирая взмокший лоб рукавом, стояла Тайра. — Поднимайтесь! — с порога гаркнула охотница, срывая с плеча лук. — Готовьтесь, ребята! К нам гости! — Кто? — Эйден мгновенно отставил тарелку и поднялся на ноги, его лицо стало собранным и жестким. — Люди! Много людей! Идут прямо по восточному тракту к нашей базе! — задыхаясь, доложила Тайра. — Сколько конкретно? — поправил съехавшие очки Виктор, хватаясь за свой блокнот. — Десятки! Может, и все восемьдесят или девяносто! — выпалила охотница. — Здоровенный караван. Два десятка крытых повозок. — Опять эти проклятые гильдейские торговцы приперлись? — сердито нахмурилась Лира, стягивая с головы защитные очки и хватая с полки пояс с химическими флаконами. — Решили всё-таки наложить лапу на наши источники? — Не похоже на купцов, Лира, — покачала головой Тайра. — Охраны почти нет, повозки старые, разномастные. В толпе полно женщин, стариков и совсем маленьких ребятишек. Торговые караваны так не формируются. Виктор побледнел как полотно. — Матерь Божья... Получается, это беженцы? — Или на нашу голову свалилась колоссальная, неконтролируемая проблема, — отрезал Эйден, снимая с гвоздя свой тяжелый дедовский молоток и боевой резак. — Выходим наружу. Встретим их у входа в каньон. Они вчетвером выстроились в ровную линию у самых восточных ворот Долины, там, где подвесной каменный мост соединялся с трактом. Эйден стоял на шаг впереди всех, спокойно опираясь обеими руками на посох. Виктор и Лира застыли справа, а Тайра расположилась слева, у каменного валуна. Охотница держала свой композитный лук наготове, наложив стрелу на тетиву, но сам лук не натягивала — её поза оставалась настороженной, но абсолютно не угрожающей. Караван медленно, со скрипом несмазанных колес и тяжелым мычанием волов вынырнул из-за последнего поворота каньона и начал приближаться. Вблизи визуальная картина выглядела еще более масштабной и драматичной. Это были глубоко измученные долгими скитаниями, покрытые многослойной бурой пылью, но абсолютно не сломленные люди. Одежда на них висела жалкими лохмотьями, обувь стопталась до дыр, но в их глазах не было прежнего затравленного безумия или рабской покорности. Они шли плечом к плечу, поддерживая тех, кто спотыкался от усталости. Виктор принялся судорожно тыкать пальцем в толпу, ведя подсчет: — Так... десять... двадцать... пятьдесят... Считаю дальше... Семьдесят... Восемьдесят... Ребята, тут ровно восемьдесят два человека! Лира нервно сглотнула и прикрыла рот ладонью. — Кросс... это же полная катастрофа, — зашептала она лидеру. — Это невероятно много! Мы физически не сможем их принять! У нас же только один дом стоит и пара стеллажей в подвале! — Для начала давай просто узнаем, зачем именно они пожаловали в наши глухие края, — невозмутимо ответил Эйден. Караван послушно остановился примерно в пятидесяти шагах от них. Воцарилась тишина, прерываемая лишь детским плачем в одной из задних повазок да храпом уставших лошадей. Из козел самой первой, самой крупной повозки медленно, кряхтя, но с достоинством спустился пожилой человек. Это был высокий, широкоплечий старик лет семидесяти. Его голова и длинная, доходящая до самой груди густая борода были абсолютно седыми, словно покрытыми чистым инеем. Несмотря на преклонный возраст, он двигался уверенно и твердо, тяжело опираясь на массивный посох из полированного ясеня, который служил ему одновременно и надежной опорой, и зримым символом непререкаемого лидерского авторитета. Его лицо избороздили глубокие морщины, но умные, выцветшие от степного солнца глаза смотрели на мир с удивительной теплотой и мудростью. Одет он был в очень простую, поношенную, но абсолютно чистую, аккуратно заштопанную холщовую рубаху и длинный дорожный жилет. По обеим сторонам от старика шли двое его главных помощников. Справа застыл крепкий, мускулистый молодой мужчина лет тридцати с квадратным подбородком и тяжелым кузнечным молотом за поясом — он смотрел на четверых основателей хмурым, защитным взглядом заправского волкодава. Слева шла организованная, собранная женщина средних лет в строгом платье, с большой учетной книгой под мышкой. Старик неспешно подошел к границе моста и миролюбиво поднял раскрытую правую ладонь вверх. — Приветствую вас, уважаемые хозяева этой земли, — прозвучал его низкий, глубокий, раскатистый голос. — Меня зовут Томас. Томас Грейсон. А это мои спутники. Мы просто измученные дальней дорогой путники, которые ищут себе новый, свободный дом. Эйден сделал шаг навстречу и склонил голову. — Меня зовут Эйден Кросс. А это наш Свободный Полис «Долина Нового Рассвета». Откуда именно вы идете, мастер Томас? — Из самых разных уголков, — старик оперся на свой ясеневый посох. — Но подавляющее большинство моих людей — бывшие ремесленники и рабочие из Великого Города Авелиума. Остальные прибились к нам из окрестных сырьевых приграничных городков. При упоминании Авелиума Эйден невольно вздрогнул. Старые, незажившие шрамы в душе болезненно напомнили о себе. Томас Грейсон мгновенно заметил эту реакцию и понимающе, с мягкой грустью улыбнулся. — Я сразу вижу по вашим глазам, мастер Кросс, что это имя вам прекрасно знакомо. — Я сам родом из этого проклятого города, — хмуро признался Эйден. — Что конкретно там стряслось? Нагрянула война? Томас тяжело, невероятно устало вздохнул и покачал седой головой. — Случилось именно то, что в старом мире случается неизбежно и всегда, — произнес старик. — Сытые правители богатеют, а простые трудяги нищают до нитки. Последняя долгая зима выдалась в Авелиуме особенно безжалостной. Заводы требовали колоссальных объемов энергии, и Городской Совет издал экстренный декрет, подняв коммунальные налоги и квоты на Нижние Ремесленные кварталы почти вдвое. Обычные люди попросту не потянули такие расходы. Молодой кузнец, стоящий справа от старика, яростно сплюнул на землю и процедил сквозь зубы: — Нас целыми улицами вышвырнули вон из наших собственных родовых домов! За неоплатные долги перед Торговой гильдией! Приставы Совета конфисковали наши верстаки и станки, а наши жены и маленькие дети посреди зимы оказались на голом, промерзшем бетоне Нижнего яруса! — А найти новую работу было абсолютно нереально, — подхватила строгая женщина с книгой. — Высшие Гильдии полностью закрыли все свои списки. Они нанимали на фабрики только «своих», проверенных, послушных людей с хорошей протекцией. А нам, Отвергнутым... нам оставалось либо покорно идти в рабство на нижние канализационные стоки, либо медленно умирать от голода по подворотням. — Я не мог просто так смотреть на гибель этих прекрасных мастеров, — подытожил Томас Грейсон. — Я собрал их всех вместе. Сгреб остатки наших общих сбережений, купил эти старые повозки и предложил людям добровольно уйти. Навсегда покинуть Авелиум и искать в открытых Пустошах место, где мы сможем построить нашу жизнь заново. С абсолютно чистого листа. — И вы с тех пор просто так, наугад блуждаете по диким трактам? — поразился Виктор, протирая очки. — В поисках выдуманного города? — Мы честно пытались официально осесть в трех разных приграничных городках, — с горечью ответил Томас Грейсон. — Но везде нас ждал абсолютно одинаковый, холодный прием. Местные правители заявляли: «Вы чужаки», «Вас слишком много, вы объете наших жителей», «У нас нет лишней питьевой воды и земли для Отвергнутых». Нас гнали прочь, как прокаженных. Старик повернул голову и с восхищением посмотрел на великолепный Главный Корпус и Центральную Площадь. — Вчера к вечеру мы заметили с холмов высокий сигнальный дым от вашей кузницы, — продолжал он. — Решили подойти и проверить, не осталось ли тут заброшенного колодца. Мы совершенно не ожидали найти в этой глуши... столь прекрасное, цветущее и укрепленное поселение. — Это не совсем поселение, мастер Томас, — усмехнулась Лира, поправляя свои защитные очки. — Нас тут всего четверо. И стоит ровно один жилой Главный Корпус. Молодой кузнец с изумлением выкатил глаза и недоверчиво замотал головой. — Вчетвером?! — пораженно ахнул он. — Да вы шутите! Но у вас же на полную мощность работает плавильная кузница, огромные поля на террасе идеально вспаханы и засеяны, а этот циклопический базальтовый колодец полностью отреставрирован! Как это возможно вчетвером?! — Мы просто чертовски много и упорно работаем, — спокойно вставил Эйден. Томас Грейсон еще раз невероятно внимательно, цепким, оценивающим взглядом бывалого лидера обвел четверых соратников. — Вы совершенно не похожи на простых деревенских батраков или наемников, — проницательно прищурился старик. — Кто вы такие на самом деле, ребята? — Мы — те, кого ваш старый мир назвал «опасными безумцами» и выплюнул на обочину, — с гордостью выпрямился Эйден. — Мы — Отцы-Основатели нового мира. Эйден повернулся к Грейсону и вежливо кивнул: — Нам вчетвером необходимо срочно провести закрытый совет. Подождите нас прямо здесь, у ворот, мастер Томас. Мы скоро вернемся. Основатели быстро отошли на безопасное расстояние к базальтовому колодцу, сбились в тесный кружок и принялись яростно, яростно шептаться. Лира первой схватилась за голову, чуть ли не подпрыгивая на мраморных плитах. — Эйден Кросс, ты окончательно рехнулся?! — панически зашипела алхимик. — Их там ровно восемьдесят два человека! Восемьдесят два! У нас стоит ровно один двухэтажный дом! В нашем подвале лежит запас сушеного мяса и ежевики, которого нам вчетвером хватит от силы на месяц! Если мы прямо сейчас впустим эту ораву — мы все сдохнем от голода через четыре дня! Это абсолютное клиническое безумие! — С точки зрения голой математики и логистики Лира права на сто процентов, — нервно поддержал её Виктор, судорожно листая блокнот. — Эйден, это колоссальная демографическая нагрузка! У нас нет для них готовых комля кроватей, нет посуды, нет лекарств на такую толпу! — А главное — среди этих восьмидесяти бродяг запросто могут затесаться жутко проблемные элементы, — ледяным тоном профессионального разведчика добавила Тайра, скрестив руки на груди. — Беглые каторжники, профессиональные воры, бузотеры, ленивые пьяницы и шпионы Безопасности. Если они поднимут бунт внутри лагеря — мы вчетвером их не удержим. Эйден абсолютно спокойно, не моргая выслушал паническую тираду соратников. Затем он оперся на посох и обвел их глубоким, мудрым взглядом. — Или... — медленно, весомо произнес он, — среди них есть великолепные профессиональные строители. Опытные каменщики. Талантливые кузнецы. Врачи. Учителя. И первоклассные агрономы. — Ты это сейчас серьезно говорила? — Лира возмущенно ткнула его кулаком в грудь. — Ты реально собрался открыть им ворота?! — Я думаю о том, ради чего мы вообще сюда пришли, Лира, — голос Эйдена стал невероятно чистым и непреклонным. — Давайте ответим себе честно: ради кого мы возводим этот Свободный Полис? Ради нас четверых? Мы хотим до старости сидеть в своем большом доме, чахнуть над Генеральным Планом и играть в гордых царей развалин? Или мы строим настоящий город для тех, кому критически нужен спасительный дом и свобода творить? Виктор смущенно поправил очки и вздохнул. — Но Эйден... с практической точки зрения... — А с практической точки зрения, Виктор, — перебил его лидер, — у них стоит двадцать крытых повозок с их собственными дорожными припасами и зерном. У них есть десятки голодных, сильных, истосковавшихся по настоящему делу рабочих рук. А у нас — есть огромная плодородная земля, залежи отличных инструментов в Железном Когте и безупречный Генеральный План. Если мы объединим наши активы — мы полностью отстроим все пять кварталов нашего города не за долгие двадцать лет, а всего за несколько месяцев! — Или с громким треском развалимся под весом собственного гостеприимства, — хмуро буркнула Тайра. — Риск колоссальный, не спорю, — признал Эйден. Он повернул голову и посмотрел на толпу караванщиков у ворот: на уставшие лица женщин, на дрожащих от утреннего холода ребятишек, на гордого старика с посохом. — Но я смотрю на этих Отвергнутых людей... и вижу ровно самого себя три месяца назад. Такого же изгнанного. Напуганного. Ищущего спасительный приют во тьме. И я его обрел. Он посмотрел на своих друзей. — Разве мы не ради этого буквально вчера ночью клялись на Хартии? Разве наш Контракт Мечтателей — это просто пустая, лицемерная пафосная бумажка для четверых? Под дубом повисло долгое, тяжелое молчание. Соратники переглянулись. Лира первой бессильно опустила плечи, стянула очки и протяжно, с тоской вздохнула: — Черт бы тебя побрал, Кросс. Я просто всей душой ненавижу, когда ты оказываешься прав. — Если мы берем их на баланс — нам немедленно нужна жесточайшая железная структура и абсолютный порядок, — встрепенулся Виктор, щелкая карандашом. — И обязательная, тотальная ревизия каждого прибывшего, — добавила Тайра. — Я лично проверю каждую повозку и каждого мужика на наличие скрытого оружия и гнилых мыслей. — Абсолютно согласен, — кивнул Эйден. — Предлагаю ввести жесткий испытательный период. Ровно один полный месяц. Они работают плечом к плечу с нами, живут в нашем лагере и беспрекословно подчиняются Хартии. Через месяц мы проводим всеобщее тайное голосование. Те, кто доказали свою верность Полису — официально принимают гражданство. Те, кто бузил или ленился — покидают Долину навсегда. — Принято единогласно, — улыбнулась Тайра. — Пошли открывать ворота. Основатели торжественно вернулись к мосту, где их с замиранием сердца ждала восьмидесятиголовая толпа Отвергнутых. — Мастер Томас, — громко, чтобы слышал каждый человек в задних рядах, объявил Эйден Кросс. — Мы посовещались. И мы официально готовы предложить всему вашему каравану остаться в Долине Нового Рассвета. Навсегда. Колоссальная волна искреннего, невероятного изумления, радости и облегченных слез прокатилась по измученной толпе. Люди принялись обниматься и возносить хвалу Создателю. — Но! — Эйден властно поднял руку вверх, мгновенно обрывая шум. — У нас есть непреложные, железобетонные условия. Наш полис строится не на базарной анархии. У нас есть фундаментальный Закон, которому обязан свято следовать каждый гражданин. Виктор сделал шаг вперед и с гордостью развернул перед стариком большой белый свиток Контракта Мечтателей. — Основа нашей философии предельно проста, — продолжал Эйден. — В нашем городе нет и никогда не будет господ, аристократов и бесправных слуг. Здесь есть только честный созидательный труд и те, кто его выполняют. У нас нет никаких привилегий по факту рождения или кошелька — уважение дается только по вашему реальному вкладу. Абсолютное равенство, честность, свобода научного поиска и тотальная общая ответственность за судьбу Полиса. Томас Грейсон благоговейно принял белый свиток. — Разрешите зачитать это моим людям? — Прошу вас, — кивнул Виктор. Старик повернулся к толпе и своим мощным, глубоким, раскатистым голосом принялся вслух, с выражением зачитывать все шесть непреложных принципов Контракта Мечтателей. Караванщики слушали в абсолютной, завороженной тишине. Когда Томас закончил, из середины толпы робко поднял руку худой, изможденный мужчина в залатанном плаще. — Мастер Кросс... — недоверчиво спросил он. — Получается, что по вашему Контракту мы все здесь будем абсолютно равны? Даже... даже такие Отвергнутые нищие и должники, как мы? — Абсолютно равны, — твердо ответил Эйден. — Бывший столичный нищий из сточных ям и бывший богатейший правитель Гильдии — здесь, на Центральной Площади, оба являются простыми, суверенными гражданами Полиса. Без малейших различий. — А что у нас по поводу крыши над головой и ежедневного пайка? — деловито поинтересовалась женщина с учетной книгой. Эйден открыто, честно развел руками. — Скажу вам всю правду без прикрас, — произнес он. — Прямо сейчас у нас нет для вас готовых дворцов. Стоит ровно один жилой Главный Корпус, в котором мы едва успели навесить двери. Наши личные продовольственные запасы рассчитаны на пару недель. Это всё, что мы имеем. Он выдержал эффектную паузу и указал на их телеги. — Но! У вас стоит двадцать повазок с вашими дорожными крупами и припасами. У вас есть десятки умелых рук. А у нас — есть колоссальная, нетронутая плодородная земля, тайный склад первоклассных станков и инструментов в Железном Когте и безупречный Генеральный План застройки. Если мы прямо сегодня объединим наши усилия — мы построим здесь великий город. И мы сделаем это не за долгие годы, а за считанные месяцы. Томас Грейсон медленно свернул белый Контракт, аккуратно передал его обратно Виктору и с невероятным, глубочайшим уважением посмотрел на лидера общины. — Эйден Кросс... — тихо, благоговейно произнес старик. — Вы предлагаете нам вовсе не жалкий благотворительный приют для нищих. Вы предлагаете нам... истинное, равноправное созидательное партнерство. — Именно так, мастер Томас. Истинное партнерство. Томас Грейсон повернулся к своим людям и поднял посох. — Нам нужно провести общее собрание каравана, — объявил старик. — Как положено свободным людям. Толпа Отвергнутых медленно сбилась в огромный, плотный круг на Центральной Площади. Началось бурное, невероятно эмоциональное, сопровождаемое взмахами рук и криками обсуждение. Четверо основателей скромно стояли у базальтового колодца и молча наблюдали за ними со стороны. Лира нервно теребила край своего прожженного кожаного фартука. — Слушайте... — тихо пробормотала она. — А что, если они прямо сейчас посовещаются и наотрез откажутся подписывать наш Контракт? Вдруг им наши шесть законов покажутся слишком суровыми? — Ну... тогда нам станет жить намного проще, — философски заметил Виктор, протирая запотевшие очки. — И намного грустнее. Мы снова останемся в нашей Пустоши одни. — Они ни за что не откажутся, — абсолютно уверенно, не сводя глаз с толпы, произнес Эйден. Тайра с любопытством покосилась на него. — Откуда у тебя такая железобетонная уверенность, Кросс? — Потому что у них попросту нет никакой другой альтернативы в этом старом мире, — ответил лидер. — Точно так же, как её не было у нас четверых. Спустя полчаса крики на площади стихли. Томас Грейсон отделился от толпы и с торжественной улыбкой зашагал к ним. — Мы провели открытое, честное голосование по правилам каравана, — доложил старик. — Семьдесят три человека высказались безоговорочно «За». Пятеро проголосовали «Против» из-за страха перед суровыми законами, но они официально дали слово полностью подчиниться воле подавляющего большинства. Он широко улыбнулся и протянул Эйдену свою большую, мозолистую руку. — Ну что, Отцы-Основатели? Долина Нового Рассвета официально принимает наш потрепанный караван надежды? — Долина Нового Рассвета принимает вас, мастер Томас, — Эйден намертво сжал его руку. Площадь мгновенно взорвалась оглушительными, счастливыми аплодисментами, свистом и криками ура. Вторая половина шестьдесят восьмого дня превратилась в грандиозный, оглушающий организационный муравейник. Четверо основателей немедленно включились в работу, распределяя людские ресурсы. Виктор, вооружившись своим самым большим блокнотом и двумя карандашами, устроил тотальную перепись новоприбывшего населения. Парень носился между повозками, опрашивая каждого главу семьи и педантично занося данные в таблицы. Спустя два часа он восторженно влетел в кузницу, где Эйден осматривал горн. — Эйден, это просто немыслимая, фантастическая удача! — завопил астроном, размахивая исписанными листками. — Я закончил полный аудит! У нас в караване оказалось полно первоклассных, готовых специалистов! Загибай пальцы: Опытный мастер-кузнец по имени Маркус, сорок лет. Руки как кувалды! Отличный, невероятно талантливый молодой плотник-строитель Джек. Настоящий профессиональный каменщик с третьим ярусом допуска из Авелиума. Три великолепных, опытных агронома-фермера с собственным семенным фондом. Пожилая, но невероятно мудрая бывшая школьная учительница Элис. Две профессиональные швеи-закройщищи с ножными машинками. Потрясающая, дородная женщина-повар по имени Грета. Около трех десятков крепких, выносливых вольнонаемных чернорабочих. И главное — в лагере ровно двадцать прекрасных, здоровых ребятишек от пяти до пятнадцати лет! У нас есть кому передавать будущее! Лира тем временем вместе с поварихой Гретой проводила полную, безжалостную ревизию всех караванных продуктовых запасов. — Так, хозяйка, рассказывай, что у нас на балансе, — деловито щупала мешки Лира. — Если свести всё воедино, — вытирала руки о передник Грета, — у нас выходит тонн пять хорошей темной муки, мешки с гречихой и горохом, бочонки с засоленной солониной, сушеная репа и немного бобов. Если ввести жесткий контроль и выдавать паёк строго по норме — нам этого добра на всех хватит месяца на полтора. — А если приплюсовать наши личные подвальные запасы ежевики и ежедневную добычу охотников Тайры — мы абсолютно спокойно, без голодных обмороков дотянем до нашего первого осеннего урожая, — победно кивнула Лира. — С голодом мы справились! Тайра в это время наводила железный, полувоенный порядок на западной поляне, где возводился временный палаточный городок. Охотница стояла на большом пне и зычно, во всё горло раздавала команды суетящимся мужикам: — А ну пошевеливайтесь, бродяги! Натягивайте шнуры крепче, ночью шторм будет! Семьи с маленькими ребятишками и стариками — ставим в самый центр лагеря, поближе к Главному Корпусу! Одиноких наемников и мужиков — селим по внешнему кольцу безопасности! Главное кострище разводим строго здесь! Уборные и сточные ямы — копаем в пятидесяти ярдах ниже по течению реки, и чтобы я не видела мусора у палаток! Один из молодых караванщиков с уважением вытер со лба пот и робко спросил: — Госпожа Моррис, а вы случайно не офицером гвардии в Бастионе служили? Больно уж лихо командуете. — Я была простым вольным проводником, парень, — дерзко усмехнулась Тайра. — Но в диких Пустошах принцип абсолютно тот же: либо у тебя в лагере железная организация, либо к утру от вас остаются одни обглоданные кости. Натягивай тент! К позднему вечеру, когда на Долину опустились густые, прохладные сумерки, лагерь окончательно приобрел жилой вид. В центре площади, у подножия мраморного колодца, развели гигантский, весело потрескивающий костер. Вокруг огня плечом к плечу уселось всё население Полиса — и четверо Отцов-Основателей, и семьдесят восемь бывших караванщиков. Повариха Грета вместе с Лирой наварила в трех огромных чугунных котлах потрясающий, наваристый кулеш со свиным салом и зеленью. Дежурные быстро и сноровисто разносили дымящиеся миски по рядам. В лагере царила удивительная, глубоко трогательная атмосфера. Да, эти восемьдесят Отвергнутых людей смертельно устали от трехмесячной тряски по дорогам. Их одежда висела лохмотьями. Но сейчас, согретые огнем и сытной едой, они впервые за долгие годы ощущали себя в абсолютной безопасности. В их глазах зажегся настоящий огонь. Эйден Кросс отставил пустую миску, медленно поднялся на ноги, опираясь на посох, и обвел эту грандиозную толпу теплым, уверенным взглядом. Разговоры у костра мгновенно стихли. — Уважаемые граждане Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета», — торжественно произнес лидер. — Сегодня наша маленькая Долина изменилась навсегда. Еще сегодня утром население нашей общины составляло ровно четыре человека. А прямо сейчас — нас восемьдесят два. Он выдержал паузу, глядя в лица людей. — Я не стану говорить вам красивые сказки. Я скажу правду: впереди нас ждет невероятно тяжелый, адский труд. Зима неумолимо приближается. До первых суровых снегов у нас осталось от силы четыре месяца. За эти сто двадцать дней нам необходимо полностью возвести и утеплить минимум двадцать капитальных каменных и деревянных жилых домов для всех семей. А также — построить полноценные слесарные мастерские, запустить доменные печи в кузнице, оборудовать школу, больницу и проложить мощеные дороги. Пожилой караванщик тяжело вздохнул и покачал головой. — Мастер Кросс... возвести двадцать каменных домов за четыре месяца? Но это же физически невозможно... — Для одного человека — да, это абсолютно невозможно, — твердо ответил Эйден. — Для десяти человек — это каторжный, почти непосильный труд. Но для восьмидесяти свободных, объединенных одной великой целью мастеров — это абсолютно выполнимая, четкая инженерная задача! Эйден гордо вытянул руку и указал на великолепный, возвышающийся во тьме Главный Корпус. — Взгляни на этот двухэтажный каменный форт, — сказал он. — Мы построили его вчетвером за два коротких месяца. Без гидравлических кранов и магии. Своими руками. Если восемьдесят два Отвергнутых мастера с таким же невероятным упорством, по правилам нашего Контракта ударят по камню — мы отстроим здесь величайший город! — И что конкретно требуется от нас прямо с завтрашнего утра? — громко спросил из толпы молодой плотник Джек. — Абсолютная самоотдача, — чеканя слова, произнес Эйден. — Честный созидательный труд. Железная Хартия. Терпение. И абсолютная, несокрушимая вера в то, что мы прямо сейчас создаем лучшее будущее для наших детей. Виктор поправил сверкающие в полумраке очки и встал рядом с лидером. — Завтра на рассвете мы вводим абсолютно четкую, научно обоснованную организацию труда, — объявил астроном. — Будем распределять людские ресурсы строго по вашим талантам и навыкам. Мастер Маркус со своими помощниками — идет восстанавливать и запускать на полную мощность металлургическую кузницу. Плотники во главе с Джеком — идут на реку собирать водяную лесопилку. Каменщики и землекопы — выходят со мной на разметку пяти новых жилых фундаментов. Следом поднялась Лира, поправляя свой химический пояс. — А я с завтрашнего дня открываю в Главном Корпусе обязательные медицинские и алхимические курсы! — заявила девушка. — Все женщины и подростки, которые хотят научиться быстро варить чудо-мази, обрабатывать тяжелые раны и правильно консервировать продукты на зиму — поступают в мое распоряжение. Нам нужен мощный тыл. И последней со своего камня легко поднялась Тайра. — А я забираю под свое командование самых метких, зорких и крепких мужиков, — хищно улыбнулась охотница. — Организуем круглосуточные вооруженные патрули дальнего радиуса, наладим бесперебойную заготовку свежего мяса и заблокируем все горные тропы от непрошеных гостей. В нашей Долине никто не посмеет обидеть ребенка. Старик Томас Грейсон медленно поднялся, оперся на свой монументальный ясеневый посох и с благоговением посмотрел на четверых молодых лидеров. — Слушайте меня, Отвергнутые! — прогремел старик, обращаясь к караванщикам. — Мы три долгих месяца скитались по холодным трактам, словно бездомные псы, ища себе спасительный приют. И мы его наконец-то обрели. Но настоящий дом — это вовсе не гранитные стены. Это свободные люди, которые в них живут и творят. Старик гордо поднял посох к звездам: — Эти четверо молодых безумцев прямо сейчас дают нам не просто кусок земли и миску супа. Они дают нам великий исторический Шанс. Шанс своими руками построить абсолютно справедливое общество. Без Гильдий, Советов и монополий. Так давайте же ударим по камню так, чтобы наш Новый Рассвет ослепил весь старый мир! Вся Центральная Площадь в едином, оглушительном, неистовом порыве вскочила на ноги. Восемьдесят человек вскинули кулаки и посохи в ревущее небо. — Согласны! — прокатилось над горами. — Построим! — За Долину Нового Рассвета! Поздней ночью, когда палаточный городок наконец-то погрузился в глубокий, спокойный сон, и на поляне остались лишь десятки тихо мерцающих угольков, четверо Отцов-Основателей сидели на высокой коньковой крыше Главного Корпуса. Они сидели рядом, плечом к плечу, и вслушивались в мерное дыхание своего огромного лагеря. — Черт... Поверить не могу, что мы реально это сделали, — тихо прошептала Лира, кутаясь в плащ. — Ребята, это же... это просто невероятный размах. — Еще сегодня утром нас было ровно четверо, — задумчиво произнес Виктор, поправляя очки. — Всё было так просто, уютно и абсолютно понятно. Мы строили свой маленький домик и ни о чем не волновались. — А теперь на нашем балансе висит ровно восемьдесят два человека, — добавила Тайра. — И за каждого из них мы теперь несем тотальную ответственность головой. Эйден сидел, обхватив колени руками, и смотрел на далекие Холмы Каркасса. — Это именно то, к чему мы стремились с самого первого дня, друзья, — сказал лидер. — Это наша настоящая судьба. Лира повернулась к нему и пытливо заглянула в его спокойные глаза. — Эйден... признайся честно. Ты сам-то хоть чуточку боишься? Мы же вообще не знаем этих людей! — Боюсь ли я? — Эйден глубоко вздохнул. — Конечно боюсь, Лира. Лидер, который лишен чувства страха за своих людей — это просто опасный клинический идиот. Но я гораздо сильнее боюсь упустить наш великий Шанс. — Шанс на что? — спросила Тайра. — Шанс официально, на практике доказать всему прогнившему старому миру, что можно жить абсолютно по-другому, — голос инженера зазвенел от сдерживаемой созидательной силы. — Доказать, что свободное человеческое общество, построенное на абсолютном равенстве возможностей, разуме и таланте, работает в тысячу раз эффективнее любой аристократической или купеческой монополии! — Жутко идеалистично, Кросс, — с мягкой, уважительной улыбкой фыркнула Тайра. — Да, — согласился Эйден, глядя на сияющие в небе Млечные Пути. — Но абсолютно все великие цивилизации начинались с чистого идеализма. Виктор поправил съехавшие очки и решительно поднялся. — Завтра на рассвете начинается наша настоящая, взрослая, глобальная работа. — Завтра мы на деле узнаем, кто мы такие — истинные великие лидеры... или просто кучка наивных болтунов-мечтателей, — добавила Лира. — Завтра Долина Нового Рассвета официально превратится в настоящий город, — подытожил Эйден. Рассвет шестьдесят девятого дня стал истинным, кинематографическим началом Новой Эры. Едва солнце озарило верхушки Серых Гор, как Долина взорвалась неистовой, оглушающей трудовой симфонией. Весь лагерь пришел в движение, превратившись в грандиозный, идеально отлаженный созидательный муравейник. На Центральной Площади Виктор Эш установил гигантскую грифельную доску. Парень непрерывно летал перед ней с куском мела, распределяя десятки рабочих рук: — Группа А во главе с Томасом! — орал астроном. — Выходите на северную террасу на полную расчистку грунта под фундаменты! Группа Б! Берите пилы и идите на лесозаготовку к реке! Группа В! Берете тяжелые кувалды и идете в каньон на добычу бутового камня! В металлургической кузнице вовсю ревел шамотный горн. Кузнец Маркус, раздевшись до пояса, с яростным, счастливым рыком раздувал гигантские восстановленные мехи. Снопы ослепительно белых искр летели во все стороны. — Года два не держал в руках настоящего инструмента! — восторженно орал Маркус, обрушивая тяжелый пудовый молот на раскаленную стальную чушку. — Но мозоли всё помнят! Эйден, работающий при нем вторым молотобойцем, счастливо рассмеялся: — Официально добро пожаловать домой, мастер Маркус! На южных полях террасы фермеры вместе с Лирой яростно вскрывали плугами вековую целину. — Почва тут просто немыслимой, фантастической жирности! — радовался старший агроном, растирая чернозем в ладонях. — Если мы успеем дружно вспахать и засеять весь этот склон до конца недели — к середине осени снимем колоссальный, рекордный урожай ржи и батата! — Тогда не болтаем, а налегаем на плуг! — командовала Лира, погоняя ящеров-волов. На строительной площадке десятки сильных, истосковавшихся по честному труду рук одновременно, плечом к плечу закладывали гранитные фундаменты сразу пяти новых жилых двухэтажных блоков. Старик Томас Грейсон, сбросив жилет, наравне с молодыми парнями волок на плече тяжелое гранитное бревно. — В Авелиуме, — пыхтел старик, укладывая камень на цемент, — я бы даже на пушечный выстрел не смог подойти к такой капитальной стройке — Безопасность сразу потребовала бы патент Гильдии Каменщиков. А здесь — я абсолютно свободно строю свой собственный дом! — Наш общий дом, мастер Томас! — подхватил молодой плотник Джек, вбивая дубовый клин в леса. А под огромным, тенистым вековым дубом пожилая учительница Элис уже собрала вокруг себя весь детский сад. Она установила на мольберт старинный школьный глобус Виктора и раздала ребятишкам маленькие грифельные дощечки. — Пока наши отважные отцы возводят здание нашей будущей большой школы, — ласково говорила Элис, — мы будем учиться прямо здесь, на свежем воздухе. Достаньте мелки, дети. Давайте заново учиться писать слово «Свобода». Тайра Моррис тем временем вооружила пятерых самых крепких парней отличными арбалетами из Железного Когтя и выводила их в дальний разведывательный рейд к ущелью. — Идем след в след! — строго учила охотница. — Ступаем абсолютно бесшумно, перекатом с пятки на носок. Глаза держать на триста шестьдесят градусов! Вся Долина Нового Рассвета гудела, звенела и дышала великим, упорным созидательным трудом. Стук сотен молотков, мощное громыхание кузницы, визг пил, скрип повозок и звонкий, беззаботный смех ребятишек под дубом сливались в величественную симфонию Новой Эры. Эйден Кросс поднялся на вершину скалистого холма и завороженно, с невероятной, пьянящей гордостью смотрел на раскинувшийся внизу грандиозный рабочий полигон. К нему неслышно подошел Томас Грейсон и оперся на свой ясеневый посох. — Ну как, мастер Кросс? — с теплой улыбкой спросил старик, указывая на кипящую стройку. — Впечатляет размах? Эйден поправил свой форменный инженерный воротник и глубоко вдохнул озоновый воздух. — Ровно три месяца назад, мастер Томас, — тихо произнес лидер, — я стоял прямо на этом самом скалистом уступе абсолютно один. Внизу было абсолютно пусто, мертво и глухо. — А что ты видишь и слышишь теперь, Эйден? Эйден Кросс открыто, счастливо и гордо улыбнулся утреннему солнцу. — Теперь, мастер Томас... это звучит как настоящая цивилизация. СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ: ГЛОБАЛЬНЫЙ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ СКАЧОК 🏆 [ ГЛОБАЛЬНОЕ СОБЫТИЕ АРКИ ]: ИНТЕГРАЦИЯ КАРАВАНА Успешно принят, размещен и интегрирован в структуру Полиса крупный миграционный караван Томаса Грейсона (78 человек). 📊 [ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ И ПРОМЫШЛЕННЫЙ АУДИТ ПОЛИСА ]: ► Общее население: 82 человека [ ↑ ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РОСТ ] ► Трудовые резервы: 62 взрослых специалиста и рабочих ► Мобильный актив: 20 крытых купеческих повозок и тягловые ящеры ► Продовольственный фонд: Обеспечение на 2 месяца + активная охота ► Индустриальный темп: Одновременная закладка 5 жилых блоков 🌟 [ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ИНДЕКС ]: Переход в статус «Развивающийся Город» Запись в дневнике Эйдена Кросса. Долина Нового Рассвета, День 69-й. Сегодня наступил тот самый эпохальный, переломный исторический день, когда в нашем Полисе изменилось абсолютно всё. Еще ранним утром нас было ровно четверо Отшельников. А к заходу солнца — наше население официально составило восемьдесят два человека. К нам пришел Караван Томаса Грейсона. Семьдесят восемь измученных, Отвергнутых старым миром людей из Авелиума и приграничных городков. Они искали спасительный, свободный дом во тьме. И они его наконец-то нашли. Нам фантастически, немыслимо повезло: среди беженцев оказалось полно первоклассных, готовых специалистов! Опытный кузнец Маркус, талантливые плотники во главе с Джеком, профессиональные каменщики, швеи, фермеры-агрономы и даже прекрасная пожилая учительница Элис. Это истинный золотой фонд человечества, который прогнивший старый мир Высших Гильдий безжалостно растоптал и выплюнул на улицу. Завтра утром мы начинаем масштабную, глобальную стройку. Мы строим уже не отдельные разрозненные хижины или времянки. Мы официально возводим настоящий, структурированный Город Будущего из пяти интегрированных кварталов. Свободный Полис «Долина Нового Рассвета» окончательно перестал быть дерзким, локальным экспериментом четверых безумных мечтателей. Это превратилось в полноценное, неудержимое цивилизационное Движение.И это Движение стремительно набирает свою несокрушимую силу. ---------- Дороги, Которые Мы Строим ЧАСТЬ III: ФУНДАМЕНТ НОВОЙ ЭРЫ Глава 12: Дороги, Которые Мы Строим Первая неделя после прибытия восьмидесяти караванщиков превратила жизнь в Долине Нового Рассвета в непрерывную, стремительную гонку. Эйден Кросс быстро понял, что микрообществом из четырех друзей можно было управлять сидя у костра, но для целого поселка требуется настоящий штаб. Он создал Совет Координации. Управление разделили четко и по делу: Эйден остался главным архитектором и прорабом. Виктор взял на себя всю логистику, учет и распределение ресурсов. Лира занялась медициной, алхимией и санитарией. Тайра возглавила службу безопасности, разведку и снабжение дичью. Томас Грейсон стал официальным представителем караванщиков и связным с народом. Маркус оккупировал кузницу и металлургию. Элис взяла под крыло всё образование и культуру. Каждое утро начиналось с оперативного совещания у Центрального колодца. На семидесятый день лагерь столкнулся с первой острой демографической проблемой — нехваткой воды. Восемьдесят два человека, занятых на тяжелой стройке и готовке, вычерпывали воду пугающими темпами. Виктор прибежал на утреннее совещание, размахивая своей мерной рейкой. — Эйден, у нас беда! — с порога заявил астроном, поправляя очки. — Дебет скважины стремительно падает! Мы берем из колодца воду намного быстрее, чем она успевает просачиваться сквозь базальтовые фильтры! Если так пойдет и дальше, к вечеру на дне останется один песок. Лира тут же включилась в решение: — Вводим жесткое санитарное нормирование. С сегодняшнего дня — каждой семье выдается ровно по два ведра артезианской воды в сутки на все питьевые и кухонные нужды. Для рабочих на фундаменте и раствора — делаем отдельный технический лимит. И никакого мытья повазок чистой водой! — А я прямо сейчас спроектирую второй водозаборный узел, — решил Эйден, разворачивая Генеральный План. — Пробьем новый колодец ближе к речной террасе, где грунтовые воды подходят выше. Уже через час организованная бригада из десяти крепких землекопов яростно вскрывала грунт на указанной точке. Семидесятый второй день принес с собой неизбежные бытовые трения. На северной строительной площадке вспыхнула громкая, переходящая в махание кулаками ссора между двумя мужиками. Томас Грейсон вовремя разнял их и чуть ли не за уши приволок прямо на заседание Совета. — Разбирайтесь, начальство, — вздохнул старик, усаживая смущенных драчунов на скамью. — Не поделили плотницкий инструмент. Оба мужика тут же принялись яростно, перебивая друг друга, оправдываться. — Я первый эту пилу со склада взял! — орал здоровяк с перемазанным глиной лицом. — Мне доски на леса пилить надо! — А мне она прямо сейчас намного нужнее! — не уступал ему второй, тощий плотник с карандашом за ухом. — Я оконные рамы для Корпуса собираю! У меня клей сохнет! Эйден постучал карандашом по столу, призывая к тишине. — У нас на балансе числится ровно двадцать хороших пил на восемьдесят здоровых мужиков, — спокойно объяснил лидер. — Драками мы новых инструментов не скуем. Нам нужна железная система учета. Виктор поправил очки и победно щелкнул пальцами: — Я всё понял. Вводим «Реестр инструментов». С этой минуты — абсолютно каждая пила, кирка, лопата и рубанок получают свой личный инвентарный номер и выдаются со склада строго под роспись и по временному расписанию! Парень быстро расчертил в блокноте сетку: — Смотрите: Пила номер семь — выдается плотнику Джеку ровно с шести утра до полудня. В двенадцать часов Джек сдает её обратно на склад, и с часу дня до семи вечера её официально забирает строитель Марк! И никаких споров! Система заработала как швейцарские часы. Очереди и ругань исчезли в тот же день. На семидесятый четвертый день Долина праздновала свою первую коллективную великую победу. Слаженная работа бригад дала невероятные плоды. На расчищенных террасах были одновременно заложены и залиты алхимическим цементом Лиры прочные каменные фундаменты сразу пяти новых двухэтажных жилых блоков. Эйден Кросс поднялся на деревянные подмости и поздравил уставших, перемазанных раствором рабочих: — Мужики! Вы сделали то, что в столице считали нереальным. Ровно через два месяца на этих пяти фундаментах будут стоять готовые, теплые дома для ваших семей! Строители ответили громогласным ревом и аплодисментами, стуча мастерками о камень. Семидесятый шестой день подарил команде неожиданное, потрясающее открытие настоящего таланта. Во время полуденного перерыва к столику Эйдена невероятно робко, краснея и пряча глаза, подошла молодая, милая девушка лет двадцати пяти из бывших караванщиков. Её звали Мира. — Мастер Кросс... — тихо пробормотала она, теребя край своего старенького платка. — Простите, что отвлекаю... Я слышала, что мастеру Виктору не хватает рабочих рук, чтобы вовремя копировать строительные схемы... Я... я раньше немного рисовала... Могу я попытаться вам помочь? Эйден с любопытством посмотрел на неё, улыбнулся и протянул ей свой сложный, небрежный карандашный набросок будущей кузницы и чистый лист бумаги. — Попробуй, Мира. Перенеси это в чистовик. Девушка села на краешек скамьи, взяла линейку и карандаш. То, что произошло за следующие полчаса, буквально лишило Эйдена и Виктора дара речи. Мира не просто слепо срисовала линии. Она превратила грубый набросок прораба в настоящий, безукоризненный, невероятно красивый архитектурный чертеж! Линии были идеальной толщины, перспектива скатной крыши выверена до градуса, а все сложные теневые разрезы — великолепно заштрихованы. Эйден пораженно взял готовый ватман в руки. — Мира... да это же абсолютно профессиональная, высочайшая чертежная работа! — с искренним восторгом воскликнул он. — Где ты вообще такому училась? В Высшей Академии Авелиума? Девушка грустно опустила голову. — Нигде, мастер Кросс, — тихо сказала она. — Я самоучка. Я три года подряд пыталась официально поступить в столичную Академию Искусств и Черчения. Но... меня даже на порог не пустили. Члены приемной комиссии посмотрели на мое простое платье и сказали, что «бездарной Отвергнутой деревенщине без знатных гильдейских связей и протекции не место среди элиты». Эйден решительно встал и положил руку на её хрупкое плечо. — С этой секунды, Мира, — торжественно объявил он, — ты становишься официальным Главным художником и старшим чертежником Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета». Ты поступаешь на полное довольствие и работаешь напрямую в штабе Виктора. Девушка закрыла лицо ладонями, и сквозь её пальцы полились чистые, горячие слезы невероятного счастья. — Правда?! — всхлипнула она. — Господи... вы не шутите? — У нас так не шутят, — тепло улыбнулся Виктор, поправляя очки. — Добро пожаловать в команду мечтателей, Мира. Каждый вечер в лагере сохранялась замечательная, теплая традиция. После заката все Отвергнутые собирались вокруг огромного Центрального костра у колодца. Мужики курили трубки, женщины штопали одежду, а кто-нибудь из старших рассказывал историю своей жизни. Вечером семидесятый седьмого дня настала очередь Томаса Грейсона. Старик неспешно подбросил в огонь сухих веток, оперся подбородком на руки и оглядел притихшую толпу. — Хотите знать всю правду о том, как я умудрился собрать и поднять наш караван? — спросил он. Люди закивали, вслушиваясь в его глубокий голос. — Еще год назад, — продолжал Томас, — я был вполне успешным, уважаемым человеком. Владел небольшой, уютной лавкой в Торговом квартале Авелиума. Продавал хорошее сукно и лен. Звезд с неба не хватал, но на хлеб с маслом и спокойную старость вполне хватало. А потом... потом Городской Совет решил затеять очередную грандиозную перестройку Верхних дворцов. И они разом, без предупреждения, взвинтили торговые пошлины и налоги на мелких лавочников втрое. Старик гогорько покачал головой: — Я честно пытался выкрутиться. Залез в жуткие долги. Но в конце зимы приставы пришли и просто опечатали мою лавку. Я потерял всё свое дело, в которое вложил сорок лет труда. Оказался на улице в шестьдесят пять лет, с одним посохом в руке. Сначала я сел на бетон и подумал, что моя жизнь кончена. А потом... потом я оглянулся по сторонам и увидел сотни других людей. Молодых парней, отличных мастеров, женщин с плачущими детьми на руках, которых точно так же безжалостно вышвырнули вон. И я понял: мы можем покорно сидеть под городскими стенами и ждать голодной смерти... или мы можем встать, уйти и попытаться начать всё заново. Из толпы поднялась худая, изможденная женщина в старой шали. — Я была одной из самых первых, кто поверил мастеру Томасу и пошел за ним, — тихо произнесла она. — Мой муж погиб на плавильных печах, детей у нас Создатель не дал... В Авелиуме меня ждала только долговая яма. Зачем мне было там оставаться? Следом вскочил молодой, мускулистый парень с дерзким взглядом. — А я потерял свое место в столичной Гильдии Каменщиков! — яростно выплюнул он. — Старшины заявили: «Ты, парень, еще слишком молод, у тебя недостаточно гильдейского опыта, чтобы класть мрамор в особняках». Да черт их дери! А как мне вообще набрать этот проклятый опыт, если меня никуда не берут на работу?! Люди со всех сторон принялись наперебой делиться своими бедами. У каждого Отвергнутого в душе горела своя личная, глубокая трагедия и сжигающая несправедливость. Эйден Кросс долго, молча слушал их. Затем он решительно поднялся на ноги. — Я прекрасно слышу вашу боль, — голос лидера прозвучал над костром уверенно и твердо. — Я слышу ваш справедливый гнев и ваше разочарование. Старый мир обошелся с вами подло. Но послушайте меня внимательно! Здесь, в Долине Нового Рассвета, ваше прошлое больше не определяет вас! Он обвел глазами воодушевленные лица людей: — Здесь никого совершенно не волнует, кем вы были в Авелиуме! Каменщика здесь никогда в жизни не спросят, есть ли у него дорогущий гильдейский патент и нужные связи. Его спросят только об одном: можешь ли ты класть гранитные блоки ровно и на совесть? — Нашу учительницу Элис никто не спросит, из какой она знатной семьи, — подхватил старик Томас. — Её спросят: можешь ли ты научить наших малышей грамоте? — Именно это мы здесь и строим, — с гордостью добавила Лира, поправляя очки. — Настоящий свободный мир. Место, где ваше прошлое — это просто ценный жизненный опыт, а не пожизненный приговор. Над ночной площадью прокатилась мощная, звенящая волна искреннего, глубокого одобрения. Люди вскинули посохи. Община становилась единым монолитом. На восьмидесятый день стройка столкнулась с жесточайшим транспортным кризисом. Осенние дожди превратили грунтовые тропы Долины в сплошное, непролазное болото. Тяжелые купеческие повозки, груженные гранитом и дубовыми стволами, намертво вязли в липкой грязи по самые ступицы. Виктор ворвался в штаб, размахивая сломанным кнутом. — Эйден, это полный паралич! — в отчаянии завопил астроном. — Наша логистика окончательно разваливается! Мужики сегодня три часа на одних жилах вытаскивали одну телегу с бревнами от реки! Нам критически нужны нормальные мощеные дороги! Без них мы просто не сможем вовремя подвозить камень к фундаментам. Эйден хмуро склонился над Генеральным Планом. — Дороги — это великолепно, Виктор, — вздохнул он. — Но это колоссальный, долгий труд. Чтобы вымостить базальтом главную магистраль, нам понадобятся многие месяцы работы и сотни тонн плит. Мы не успеем до зимы. В этот момент к их столу неспешно подошел старый, коренастый каменщик из бывших караванщиков по имени Борис. Мужик обладал пугающе широкими плечами, носил военную стрижку и шрам через всю щеку. — Не обязательно строить сразу столичный проспект, мастер Кросс, — пробасил Борис, разминая огромные кулаки. — Я двадцать лет прослужил в инженерных войсках Бастиона. Строил рокады и тракты для тяжелой осадной артиллерии в самых гиблых топях. Если сделать классическую, надежную армейскую дорогу — гравийную насыпь с глубокой утрамбовкой — мы полностью сдадим главную артерию от колодца до лесозаготовки ровно за одну неделю. Эйден с надеждой посмотрел на ветерана. — Сможешь организовать весь процесс, Борис? — Дай мне в подчинение пятнадцать толковых мужиков, лопаты, тачки и пару тяжелых ручных катков, — хищно усмехнулся старый солдат. — И я сделаю вам дорогу, по которой пушки можно катать. Строительство первой официальной дороги Долины превратилось в настоящий армейский марш-бросок. С восьмидесятого по восьмидесятый седьмой день бригада Бориса вкалывала от рассвета до заката. Процесс был организован с безупречной военной четкостью: Разметка: Виктор с помощью геодезических шнуров и колышков идеально ровно разметил будущую трехсотметровую трассу от Центральной Площади до восточных лесопилок. Выемка грунта: Землекопы начисто, на глубину в два фута, сняли раскисший верхний слой чернозема, выкопав по бокам глубокие водоотводные канавы. Бутование: В основание дороги мужики плотно уложили крупный, колотый необработанный булыжник из каньонов Каркасса. Гравийная засыпка: Поверх булыжника рабочие тачками навезли толстый, ровный слой мелкой речной гальки и колотого сланца. Утрамбовка: И финальным, самым каторжным аккордом стала работа катками. Мужики ввосьмером впрягались в тяжеленные, выточенные из метровых стволов дуба катки и часами с натужным ревом таскали их туда-сюда, пока гравий не превратился в сплошной, несокрушимый каменный монолит. На восьмидесятый седьмой день первая транспортная магистраль Полиса была официально открыта. Для проверки на дорогу выкатили самую большую купеческую повозку, доверху нагруженную гигантскими, сырыми дубовыми бревнами. Возница щелкнул кнутом. Ящеры-волы слегка напряглись — и тяжеленная повозка абсолютно легко, без малейшего скрипа и пробуксовки покатилась по ровному, звенящему под копытами гравию! — Обалдеть! — восторженно орал возница с козлов. — Ребята! Раньше мы этот же груз от реки три часа по уши в грязи тащили! А сейчас — долетели ровно за двадцать минут! Борис самодовольно утер усы и оперся на тяжелую кувалду. — Вот то-то же, — пробасил ветеран. — Дороги, мастер Кросс — это настоящая кровеносная система любого города. Если вены забиты — тело умирает. — Борис, — Эйден подошел и намертво сжал его руку. — С этой минуты ты официально назначаешься Главой Департамента дорог и тяжелой инфраструктуры Долины Нового Рассвета. — Звучит жутко пафосно для старого армейского прораба и кучи землекопов, — рассмеялся Борис. — Но я абсолютно согласен, командир. Будем строить дальше. На девяносто первый день Долина Нового Рассвета установила свой первый официальный, судьбоносный торговый контакт с внешним миром. Это случилось в полдень. Крупный купеческий караван из Вольного Порта Серой Гавани, который двигался по Северному Тракту в Авелиум, заметил с высоты холмов густой дым из кузницы и свежие гравийные дороги. Заинтересованный купец решил свернуть с тракта и подойти к развалинам. Торговец — прожженный, лощеный мужик в богатом меховом плаще — остановил свою роскошную повозку у моста и с изумлением уставился на кипящую стройку. — Ничего не понимаю... — пробормотал купец, оглядывая ровные ряды каменных фундаментов и работающих людей. — Я езжу этим маршрутом уже десять лет. Еще пару месяцев назад здесь были сплошные мертвые, глухие руины да дикий бурьян! Что здесь вообще происходит? — Теперь здесь официально стоит Свободный Полис «Долина Нового Рассвета», — с гордостью встретил его Эйден Кросс, опираясь на посох. Купец недоверчиво хмыкнул и сдвинул шапку. — Полис? Настоящий новый город? Серьезно? Он еще раз профессиональным, цепким взглядом бывалого дельца оценил великолепную гравийную дорогу Бориса, дымящуюся металлургическую кузницу и десятки организованных, трезвых рабочих. — А знаете... это действительно похоже на правду, — уважительно признал торговец. — Размах солидный. Меня зовут Гилберт. Вам случайно не нужны хорошие импортные товары, Отцы-Основатели? Виктор Эш тут же выступил вперед, поправляя очки и раскрывая свою учетную книгу. — Товары нам критически нужны, мастер Гилберт, — по-деловому начал астроном. — Но скажем сразу: звонкой золотой монеты у нас пока почти нет. Зато у нас есть великолепные натуральные активы: излишки нашего первого экологически чистого осеннего урожая, сушеные лесные ягоды и первоклассные изделия нашей собственной металлургической кузницы. Купец с любопытством подошел к телеге, куда кузнец Маркус как раз сгрузил свежую партию новеньких, только что выкованных строительных инструментов: тяжелые слесарные тиски, зубила, прочные скобы и наборы гвоздей. Гилберт взял в руки тиски, покрутил идеальный винтовой ворот, проверил качество закалки и одобрительно присвистнул. — Ого! Мальчики, да это же настоящая, первоклассная инструментальная сталь! — восхитился купец. — Работа грубоватая на вид, но прочность — звенящая. В Авелиуме из-за дурацких квот Советов такой инструмент сейчас в жутком дефиците. Я с радостью заберу всю вашу партию! Прямо на капоте повозки развернулась бойкая, азартная меновая торговля. В результате Долина совершила великолепную, невероятно выгодную сделку: МЕНОВЫЙ ТОРГОВЫЙ БАЛАНС: СДЕЛКА С КАРАВАНОМ #1 ► ПОЛИС ОТДАЕТ: • 20 комплектов кованых инструментов (тиски, зубила, скобы) • 5 больших мешков отборного осеннего редиса и батата • 50 фунтов великолепного копченого степного мяса длительного хранения ► ПОЛИС ПОЛУЧАЕТ ВЗАМЕН: • 3 рулона плотного парусинового сукна и шерстяные нитки для швей • 2 больших бочонка чистого технического и растительного масла • 100 фунтов каменной соли длительной консервации • 5 ящиков заводских столичных гвоздей и бронзовых крепежей Уезжая, купец Гилберт радостно помахал им меховой шапкой. — Отличная торговля, ребята! — крикнул он с козлов. — Я обязательно вернусь сюда ровно через месяц на обратном пути! Если ваш лагерь к тому времени не развалится — я раструблю о вас по всем портам! Свободный город на перекрестке дорог — это золотое дно для купцов! — Мы обязательно будем здесь, мастер Гилберт! — уверенно откликнулся Эйден. — Будем ждать! На девяносто второй день Долина Нового Рассвета пережила невероятно глубокий, трогательный культурный момент. Пожилая, добрая учительница Элис как раз проводила свой ежедневный утренний урок для двадцати разновозрастных караванных ребятишек. Они сидели в кружке прямо на теплой траве под гигантским вековым дубом. — Итак, дети, — ласково говорила Элис, опираясь на указку. — Сегодня у нас урок настоящей истории. Скажите мне: кто из вас точно знает, как именно триста лет назад основывался наш Великий Город Авелиум? Десятилетний бойкий мальчишка в залатанной рубашке мгновенно втянул руку вверх: — Я знаю! Авелиум целиком построил самый первый, самый богатый и сильный король! — Не совсем так, Томми, — с мягкой улыбкой поправила его учительница. — Никакой король не строил города. Авелиум триста лет назад основала небольшая, сплоченная группа самых обычных, бедных переселенцев и Отвергнутых ремесленников. Они бежали от старых войн и тирании, ища на открытой земле лучшей, абсолютно свободной жизни для своих детей. Элис выдержала долгую паузу и внимательно посмотрела в широко открытые, завороженные детские глаза. — Точно так же, как делаете прямо сейчас все вы, дети. Маленькая семилетняя девочка с косичками удивленно приоткрыла рот: — Госпожа Элис... Получается, что прямо сейчас мы с нашими папами и мамами... сами по-настоящему основываем великий город? — Именно так, милая, — с гордостью кивнула учительница. — Прямо сейчас вы живете внутри величайшей исторической эпопеи, которую другие люди будут с трепетом и восторгом изучать в учебниках через триста лет. Дети под дубом мгновенно, благоговейно притихли, внезапно осознав весь колоссальный, невероятный масштаб происходящего вокруг. — Госпожа Элис... — робко, с надеждой прошептал Томми. — А про нас... про нас тоже обязательно напишут в этих больших учебниках истории? — Если мы будем честно трудиться и делать то, о чем действительно стоит писать — тогда обязательно напишут, Томми, — пообещала учительница. Эйден Кросс и старик Томас Грейсон тихо стояли за углом Корпуса и с замиранием сердца слушали этот урок. — Она великолепно учит наших детей, — шепотом произнес старик, утирая слезу. — Она делает нечто неизмеримо большее, чем просто учит их грамоте и счету, — ответил Эйден. — Она с самого детства учит их быть неотъемлемой, гордой частью великого свободного общества. — Этим малышам критически нужна своя настоящая, теплая, большая школа, Эйден, — твердо сказал Томас. — Здание с большими окнами, партами и печью. — Она стоит в нашем Генеральном списке сразу после сдачи первых двух жилых домов, — заверил его прораб. — Мы построим её к середине зимы. — Вот и отлично. Я лично пойду таскать для неё бревна. На девяносто пятый день молодое поселение подверглось жесточайшему, пугающему санитарному испытанию. Семилетняя маленькая Анна, та самая девочка с косичками из каравана, внезапно, тяжело заболела. К полудню её обхватил жуткий озноб, температура подскочила до критической отметки, а дыхание превратилось в сухой, надсадный, свистящий кашель. Мать девочки, находясь в абсолютной, обезумевшей от горя панике, на руках притащила задыхающегося ребенка прямо в медицинский отсек Лиры. Алхимик немедленно уложила девочку на кушетку, приложила ухо к её груди и хмуро сцепила зубы. — Тяжелейшая, агрессивная степная инфекция, — поставила Лира точный диагноз. — Острая простуда, мгновенно перешедшая в воспаление легочной ткани. Традиционные компрессы и липовый чай здесь уже не помогут. Она подскочила к Тайре, которая как раз зашла в отсек: — Моррис, мне критически, жизненно срочно нужны свежие, сырые степные травы! — Какие конкретно? Говори! — охотница мгновенно подобралась. Лира схватила мелок и быстро набросала на дощечке длинный, резной лист: — Вот эти! Это болотный сабельник и корни дикой черной ивы. Они обладают мощнейшим антибиотическим действием. Растут только у дальних северных топей! — Я знаю это место, — Тайра уже на ходу затягивала ремни мокасин. — Бегом — час туда и час обратно. Держи малую! Охотница вихрем вылетела за дверь. Лира осталась один на один со сгорающим от лихорадки ребенком. Она непрерывно меняла ледяные уксусные компрессы на лбу Анны, давала ей пить минеральную воду, но жуткая температура упорно не желала спадать. Девочка начала терять сознание. «Черт... В столичной клинике Высшей Гильдии я бы прямо сейчас просто вколола ей готовый, стандартизированный алхимический пенициллин, — с отчаянием думала Лира, глядя на свои пустые полки. — Здесь же у меня нет заводских вытяжек. Придется импровизировать на ходу. Алхимия — это смелость». Едва Тайра, задыхаясь от безумного бега, влетела в комнату и бросила на стол мокрый пучок сабельника и ивы, Лира приступила к экстренному химическому синтезу. Она развернула над горелкой настоящую лабораторию спасения. Алхимик яростно вываривала ивовые корни, экстрагировала сок сабельника спиртом, пропуская пары через змеевик, и добавляла туда малые дозы змеиного яда из своих запасов для стимуляции сердца. Она сделала три разных экспериментальных состава. Первый оказался слишком едким — свернулось молоко. Второй — выпал в бесполезный осадок. Третий — не дал нужной концентрации. Девочка на кушетке начала тихо синеть. — Давай, родная, давай! — рычала Лира, смешивая четвертый, абсолютно безумный, интуитивный вариант с добавлением эфирных солей. — Работай, проклятая химия! Она бережно влила чайную ложку четвертого зелья прямо в посиневшие губы ребенка. Потекли самые долгие, самые мучительные и страшные минуты ожидания в истории Долины. Мать девочки рыдала в углу на груди Томаса Грейсона. Спустя ровно час дыхание маленькой Анны внезапно выровнялось. Жуткий, свистящий хрип в груди исчез. На её бледных щеках выступил здоровый, мягкий пот, а критическая лихорадка стремительно поползла вниз. Ребенок открыл ясные, осмысленные глаза и тихо попросил пить. На девяносто шестой день Анна уже абсолютно самостоятельно, весело бегала по двору Корпуса. Мать девочки, рыдая в голос, бросилась на шею уставшей, не спавшей двое суток Лире и принялась целовать её прожженные перчатки. — Спасибо вам! Господи, спасибо вам, госпожа Лира! — причитала женщина. — Вы вытащили мою доченьку с того света! В нашем проклятом Авелиуме нас бы без гильдейской страховки даже на порог городской лечебницы не пустили! Врачи заявили бы: «Нет в кармане пятидесяти золотых — идите умирать домой». Вы... вы даже словечком не заикнулись о деньгах или плате! Лира невероятно смущенно, неловко утерла нос рукавом и поправила съехавшие очки. — Прекратите реветь, хозяйка, — проворчала алхимик, отводя глаза. — Какая к черту плата? Запомните раз и навсегда: в нашей Долине Нового Рассвета человеческое здоровье и жизнь — это абсолютно незыблемое, фундаментальное Право каждого гражданина, а не платная купеческая услуга. Идите кормите дочку. Слух о спасении Анны мгновенно разлетелся по всем палаткам и стройкам Долины. В тот же вечер, когда всё поселение по традиции собралось вокруг огромного Центрального костра, старик Томас Грейсон торжественно поднялся на ноги. — Люди! — прогремел старик над площадью. — Вчера наша дорогая Лира Вейнштейн, не смыкая глаз, совершила настоящее чудо и спасла жизнь нашей маленькой Анне. Я думаю, мы все как одна огромная семья обязаны сказать ей спасибо! Вся восьмидесятиголовая площадь в едином, неистовом, оглушительном порыве вскочила на ноги и прогремела: — Спасибо, Лира!!! Алхимик густо, до самых ушей покраснела, натянула капюшон плаща чуть ли не на нос и принялась сердито ковырять половицу сапогом. — Да ладно вам... Что вы как малые дети... Это просто моя профессиональная работа... — бубнила она. — И ты выполняешь эту работу поистине блестяще, Лира, — с безграничной гордостью произнес Эйден, обнимая её за плечи. На сотый день с момента начала экспедиции они собрались на грандиозный, юбилейный Совет Координации. Заседание проходило на просторном верхнем этаже Главного Корпуса, который официально переоборудовали в Главный Штаб Полиса. За огромным дубовым столом сидели все ключевые лидеры общины: Эйден Кросс, Виктор Эш, Лира Вейнштейн, Тайра Моррис, старик Томас Грейсон, кузнец Маркус, старый дорожный строитель Борис и учительница Элис. На повестке дня стоял один вопрос: глобальные итоги их первого совместного месяца работы с караваном. Виктор поправил блестящие очки, встал во главе стола и с невероятной гордостью зачитал официальный системный аудит: ЮБИЛЕЙНЫЙ СИСТЕМНЫЙ АУДИТ: 100 ДНЕЙ ПОЛИСА 🏆 [ ОФИЦИАЛЬНЫЕ ДОСТИЖЕНИЯ ОБЩИНЫ ЗА МЕСЯЦ ]: ✓ Полностью заложены каменные фундаменты 5 новых жилых блоков ✓ Сдана в эксплуатацию Главная гравийная магистраль (300 метров Бориса) ✓ Бесперебойно функционируют 2 артезианских колодца (Дебет: Норма) ✓ Металлургическая кузница Маркуса выдает 15 кованых инструментов в неделю ✓ Посевная площадь экспериментального огорода увеличена втрое ✓ Полностью организован ежедневный учебный процесс для 20 детей ✓ Успешно заключен первый международный торговый меновый контракт ✓ Демографический баланс: 0 смертей, 1 тяжелая эпидемия (Успешно подавлена) ⚠️ [ ТЕКУЩИЕ КРИТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ И УЯЗВИМОСТИ ]: ► Жуткий дефицит готового теплого жилья (78 человек всё еще живут в палатках) ► Ограниченные продовольственные фонды (Запасов каравана хватит на 1 месяц) ► Отсутствие официальной судебной инстанции для разрешения мелких споров ► Колоссальная физическая перегрузка мастера-кузнеца Маркуса За столом закипело деловое, конструктивное обсуждение путей решения проблем. По поводу жилья: Эйден решительно заявил: «Мы максимально, вдвое ускоряем темпы каменной кладки. Первые два двухэтажных жилых дома должны быть полностью подведены под крышу и утеплены ровно через три недели. Все чернорабочие перебрасываются в помощь каменщикам». По поводу продовольствия: Тайра доложила: «Мои снайперы бьют дичь бесперебойно, но восьмидесяти человекам одного степного мяса мало. Предлагаю немедленно сплести большие сети из пенькового каната и организовать постоянную рыболовецкую артель на речных заводях». Фермер Григорий добавил: «Наши ранние посевы всходят великолепно. Если ранние заморозки не ударят — через месяц снимем отличный урожай батата». По поводу бытовых споров: Томас Грейсон резонно заметил: «Община огромная, люди разные. Нам нужен официальный, независимый судья или трибунал по Хартии». Эйден решил: «Мы официально учреждаем «Совет Справедливости». Это будут три самых уважаемых, беспристрастных человека, выбираемые всем Полисом закрытым голосованием ровно на один месяц». По поводу перегрузки кузницы: Кузнец Маркус тяжело размял гудящие плечи: «Ребята, я у горна сутками напролет стою. Я один физически не успеваю и сталь ковать, и инструмент слесарить, и мехи качать. Мне критически нужен толковый, сильный постоянный подмастерье». Из угла комнаты тут же робко поднял руку шестнадцатилетний, широкоплечий парнишка из беженцев: «Мастер Маркус... я могу! Я жутко хочу научиться настоящему кузнечному делу»! Маркус хищно оскалился в бороду: «Приходи ко мне завтра на рассвете, парень. И чтобы руки были чистыми». Юбилейный, сотый день завершился на самом закате. Эйден Кросс в одиночестве стоял на вершине скалистого уступа Каркасса — точно на том самом месте, где он стоял сто дней назад, когда только пришел в эту мертвую долину. Открывшаяся перед ним визуальная панорама на закате была поистине грандиозной, величественной и прекрасной. В залитой багрово-золотым светом чаше лежал его преобразившийся город. Внешний палаточный городок стоял идеальными, ровными, военными рядами Тайры. От него к реке и лесопилкам тянулись великолепные, белые гравийные магистрали Бориса. На террасах гордо возвышались пять каменных фундаментов, на двух из которых уже вовсю поднимались крепкие двухэтажные стены. Из кирпичной трубы металлургической кузницы валил мощный, густой, черный рабочий дым. Южные террасы сплошь зеленели дружными, великолепными всходами молодой пшеницы и батата. А у подножия Корпуса, под гигантским дубом, беззаботно и звонко смеялись двадцать играющих ребятишек. Даже сейчас, в густеющих сумерках, Долина продолжала жить, дышать и упорно трудиться. К Эйдену неспешно подошел Виктор Эш. Астроном встал рядом и оперся на парапет. — Сто полных дней, Эйден, — тихо, завороженно произнес Виктор, глядя на город. — Больше трех месяцев с того момента, как ты сделал первый шаг. — А такое чувство, Виктор, словно прошла целая огромная жизнь, — ответил лидер. — Для нашей Долины — это так и есть. Это её первая, великая жизнь. Они долго молчали, наблюдая за тем, как в окнах Главного Корпуса зажигаются первые голубые сферы «Жидкого Света» Лиры, озаряя площадь волшебным сиянием. — Слушай, Эйден... — Виктор пытливо посмотрел на друга сквозь свои блестящие очки. — Признайся мне честно. Ты сам-то не боишься, что мы в итоге просто не справимся с этой колоссальной махиной? Что зима нас сломает? Эйден оперся подбородком на руки и улыбнулся. — Я боюсь этого абсолютно каждый божий день, Виктор, — признался он. — Но каждый вечер на закате я поднимаюсь на этот скалистый холм, смотрю вниз на нашу кипящую Долину... и абсолютно четко вижу, что мы — справляемся великолепно. — Зима будет невероятно суровым, безжалостным испытанием для всех нас, — предупредил астроном. — Мы полностью достроим и утеплим все жилые дома до первых холодов, — твердо пообещал Эйден. — Продовольственных фондов и угля нам хватит с лихвой. Мы готовы к этой зиме. — Ты действительно в этом так абсолютно железобетонно уверен, друг? Эйден Кросс повернулся и посмотрел Виктору прямо в глаза. — Нет, Виктор. С точки зрения голой математики — стопроцентной уверенности не бывает никогда. Но... я обязан быть в этом абсолютно уверен. Истинный лидер не имеет морального права на публичные слабости и сомнения. Виктор тепло усмехнулся и поправил съехавшие очки. — Ты у нас настоящий глубокий философ, Кросс. — Нет, Виктор. Я просто строитель. Запись в дневнике Эйдена Кросса. Долина Нового Рассвета, День 100-й. Сто полных, титанических дней с момента моего исхода из Авелиума. Триста метров прекрасной, мощеной гравийной дороги.Пять монументальных каменных фундаментов.Два бесперебойно работающих артезианских колодца.Кузница, выдающая первоклассную сталь.И ровно восемьдесят два абсолютно свободных, суверенных гражданина. С точки зрения столичных имперских статистик Высших Советов — эти цифры могут показаться невероятно скромными и смешными. Но в суровой реальности Диких Пустошей — это истинное, грандиозное технологическое чудо. Ровно сто дней назад я стоял на этих диких скалах абсолютно один, брошенный и растоптанный старым миром. Сегодня — у меня за спиной дышит и трудится мой собственный, свободный Город. Да, он еще совсем маленький. Он растет в суровых муках. Он далек от архитектурного и социального совершенства. Но он — абсолютно, по-настоящему ЖИВОЙ. Дороги, которые мы непрерывно строим своими руками в этой Пустоши — это вовсе не только тонны битого камня и речного гравия.Это наши прямые, абсолютно незыблемые пути в великое Будущее. И с сегодняшнего дня мы твердо, плечом к плечу шагаем по ним все вместе. ---------- Архитектор Снов ЧАСТЬ III: ФУНДАМЕНТ НОВОЙ ЭРЫ Глава 13: Архитектор Снов К сто пятому дню просторный рабочий верстак Эйдена в Главном Штабе напоминал поле проигранного бумажного сражения. Инженер сидел, обхватив голову руками, и мрачно смотрел на десятки раскиданных перед ним архитектурных планов. Он пытался спроектировать застройку нового жилого квартала, но абсолютно каждый свежий набросок вызывал у него глухое, звенящее раздражение. — Всё не то... Сплошная серость, — прорычал Эйден, резко перечеркивая жирной черной линией очередной чертеж. В комнату легкой походкой вошел Виктор. Астроном нес в руках стопку свежих расчетов по севообороту. — Эй, начальство, что за шум? — спросил парень, поправляя очки. — Что не так с твоими домами? — Посмотри сюда, Виктор, — Эйден с досадой ткнул карандашом в свои ватманы. — Я мыслю как типичный суровый технарь. Я проектирую здания исключительно по утилитарной функции: четыре прочные гранитные стены, надежная скатная крыша, стандартные прямоугольные окна для света и печь посередине. Это великолепно работает? Да, на сто процентов. В таких домах будет сухо и тепло. Но... черт возьми, это жутко скучно! Он откинулся на спинку стула и вздохнул: — Наш бывший Великий Город Авелиум, при всей его продажности и жестокости Советов, был невероятно красив. Там возвышались потрясающие, величественные здания, изящные колоннады, летящие арочные мосты и утонченные шпили. Простые люди искренне гордились архитектурой своей столицы. А я... я прямо сейчас своими руками застраиваю нашу прекрасную Долину одинаковыми, унылыми серыми коробками. Мы превращаемся в убогий казарменный лагерь! Виктор скептически пожал плечами и положил папку на край верстака. — Эйден, давай смотреть на вещи с точки зрения голой математики и логистики, — резонно заметил он. — Скоро ударят зимние бури. Нам критически нужно строить максимально быстро, дешево и практично. Вся эта дворцовая эстетика и лепнина вполне могут подождать до лучших времен. — А должны ли они ждать? — не согласился Эйден. — Мы же по Хартии создаем настоящий Свободный Полис Отвергнутых. Город мечтателей и новаторов! Разве он не должен вдохновлять человека с первого взгляда? В этот момент из-за соседнего кульмана робко выглянула Мира. Художница, которая как раз копировала схемы водопровода, тихо спросила: — Мастер Кросс... А если я попробую добавить в ваши готовые чертежи немного красивых декоративных карнизов и наличников? — Ты рисуешь просто божественно, Мира, — мягко улыбнулся ей Эйден. — Но настоящая архитектура — это совершенно не только внешняя эстетика и красивые картинки на фасаде. Это сложнейший пространственный расчет несущих нагрузок, распределение сдвиговых векторов, сопромат и знание природы камня. Мира с пониманием, грустно вздохнула и опустила глазки. — Да. Я понимаю. На рассвете сто шестого дня Тайра Моррис несла привычный, одинокий утренний дозор на вершине восточной скалы. Осенний воздух был кристально прозрачным и ледяным. Охотница как раз проверяла натяжение сигнальных тросов у входа в каньон, когда её чуткий глаз уловил одинокую фигуру, медленно бредущую по старому выкрошенному Тракту прямо к их подвесному мосту. Тайра мгновенно выхватила свою латунную подзорную трубу. По дороге шел невероятно странный, колоритный путник. Это был высокий, очень худощавый мужчина лет тридцати пяти. Его длинные, темные, с легкой проседью волосы были аккуратно стянуты на затылке в артистичный хвост. Одет он был в удивительную, причудливую смесь практичного походного снаряжения и столичной богемы: поверх прочной кожаной куртки на нем был наброшен роскошный, хотя и сильно заношенный суконный плащ со сложной серебряной вышивкой по подолу, а на ногах сидели мягкие, бесшумные сапоги из дорогой замши. За его спиной возвышался гигантский, просто колоссальный экспедиционный рюкзак, из которого во все стороны торчали десятки разноцветных тубусов и плотных деревянных рулонов ватмана. Путник совершенно не походил на опасного мародера или наемника. Он шел невероятно медленно, то и дело останавливался посреди дороги, прикладывал ладонь козырьком к глазам и с искренним, завороженным восторгом разглядывал изломанные изгибы Холмов Каркасса и ущелья. Тайра бесшумно, словно горная тень, скользнула по тропе вниз, вышла на край моста и властно вскинула свой лук, наложив стрелу. — А ну стоять, бродяга! — зычно гаркнула охотница. — Ни шагу дальше! Кто такой и куда конкретно держишь путь в этих глухих горах? Путник от неожиданности смешно подпрыгнул, выронил из рук свой дорожный посох и поспешно, абсолютно миролюбиво задрал обе ладони вверх. — Приветствую вас, прекрасная воительница! — защебетал мужчина удивительно приятным, мягким, мелодичным голосом. — Не стреляйте, умоляю! Мое имя — Дариус. Дариус Рейн. Я дипломированный архитектор. А иду я... насколько я успел понять свои запутанные карты... в абсолютное, беспросветное никуда? — Почти угадал, — хищно усмехнулась Тайра, не опуская лук. — Это суверенный Свободный Полис «Долина Нового Рассвета». Глаза путника мгновенно вспыхнули неистовым, безумным огнем. — Долина Нового Рассвета! — восторженно завопил Дариус Рейн, чуть ли не пускаясь в пляс под тяжестью своего рюкзака. — Господи, значит, я всё-таки правильно разгадал все слухи! Значит, тот проезжий купец Гилберт в Меридане мне не наврал! Он клялся всеми святыми, что в Диких Землях за Каркассом группа безумных Отвергнутых строит совершенно новый город с нуля. Я думал, он по обычаю купцов жутко преувеличивает, но решил рискнуть и проверить лично! — И зачем тебе это сдалось? — подозрительно прищурилась Тайра. — Прекрасная госпожа, да это же абсолютная мечта! — Дариус прижал руки к груди. — Рождение настоящего, полноценного города с абсолютно пустого листа — это невероятнейшая редкость в нашем старом мире! Я шел сюда две недели, стирая ноги, только ради того, чтобы своими собственными глазами увидеть, как с нуля куется истинная архитектура! Тайра скептически фыркнула. — Архитектор, значит? А ну-ка, покажи официальные документы. И без фокусов. Дариус торопливо, дрожащими пальцами скинул свой циклопический рюкзак, пошарил в боковом клапане и извлек оттуда пухлую, обтянутую великолепной тисненой кожей папку. — Вот, извольте изучить! — с бесконечной гордостью протянул он. — Официальный, подтвержденный Диплом с отличием из Королевской Высшей Академии Архитектуры Калдрии! Рекомендательные письма от ведущих магистров! И мое полное личное авторское портфолио! Охотница опустила лук, взяла папку в руки и принялась медленно листать плотные листы ватмана. С каждым новым рисунком её глаза расширялись всё сильнее. Это были совершенно немыслимые, фантастические, потрясающие по своей красоте здания! Жилые террасы, напоминающие цветущие горные склоны, многоярусные дома со сложными арочными переходами и летящими куполами. — Обалдеть... — тихо выдохнула Тайра. — Это... ты реально сам всё это спроектировал? — Лично от первой до последней линии, — кивнул архитектор. — И сколько таких красавцев ты уже построил в Калдрии или столице? Дариус Рейн невероятно гогорько, печально улыбнулся и отвел взгляд. — Ни одного, госпожа Моррис. Ровно ни одного. — Это еще почему? — поразилась охотница. — Потому что мои проекты неизменно называли «опасными, буйными фантазиями», — вздохнул мужчина. — Мои чертежи казались старым правителям и купцам слишком амбициозными. Слишком органичными. Слишком необычными. И слишком дорогими в реализации. Абсолютно каждый заказчик говорил мне слово в слово: «Дариус, голубчик, бросьте ваши сказки. Постройте нам унылую, стандартную квадратную коробку, как у всех соседей, только прилепите спереди три колонны и сделайте забор повыше». Я наотрез отказывался уродовать камень. И меня просто выбралсывали на улицу. Тайра с понимающей, широкой улыбкой вернула ему кожаную папку и хлопнула его по плечу. — До боли знакомая история, Рейн. Пошли со мной. Я познакомлю тебя с нашим Главным прорабом. Они вышли на залитую солнцем Центральную Площадь. Дариус Рейн остановился у подножия мраморного колодца, заложил руки за спину и принялся невероятно медленно, педантично поворачиваться вокруг своей оси на все триста шестьдесят градусов. Его глаза жадно ощупывали каждый выстроенный Корпус и размеченные под фундаменты колышки. Архитектор совершенно забыл о присутствии Тайры и принялся громко, вслух бормотать свой профессиональный вердикт: — Так... Центральный водозаборный колодец посередине — это, конечно, абсолютно логично, но до жути предсказуемо... Гранитные фундаменты, раскиданные по жесткой прямоугольной сетке — невероятно эффективно для расхода труб, но до зубной боли уныло и скучно... Главная гравийная дорога, проложенная по абсолютно прямой стреле — безупречно практично для телег, но совершенно лишено какого-либо живого характера и души... Сплошная казарменная утилитарность. — Что-то не так с нашей Генеральной планировкой, путник? — раздался сзади спокойный, глубокий голос. Дариус испуганно вздрогнул, круто развернулся и прижал ладонь к груди. — О! Прошу меня великодушно простить! — поклонился он. — Я нечаянно думал вслух. Моя старая, дурная профессиональная привычка. Никак не могу отучиться. — Я Эйден Кросс. Основатель и Главный инженер Долины, — Эйден протянул ему руку. — А я Дариус Рейн. Дипломированный архитектор без работы и патента, — Дариус крепко пожал его ладонь. — Тайра доложила, что ты искал нашу общину абсолютно целенаправленно? — поинтересовался Эйден, с любопытством разглядывая его роскошный вышитый плащ. — Я искал не просто общину, мастер Кросс. Я искал величайшую в жизни возможность, — архитектор обвел рукой горы. — Своими глазами видеть, как с абсолютного нуля зарождается и куется настоящий город — это заветная мечта любого истинного зодчего. Подавляющее большинство моих столичных коллег обречены до старости работать с уже готовыми, старыми, тесными мегаполисами. Они вынуждены позорно втискивать свои задумки в уже существующую, гнилую купеческую застройку. А здесь... Дариус с восторгом раскинул руки во всю ширь: — А здесь — абсолютно чистый, открытый холст! — Не совсем чистый, Дариус, — Эйден указал на работающих у Корпуса землекопов Томаса. — Планировка уже идет полным ходом. Дариус Рейн подался вперед и невероятно бережно, с надеждой спросил: — Мастер Кросс... Могу я взглянуть на ваши Генеральные чертежи? Они поднялись в Главный Штаб. Дариус Рейн склонился над огромным кульманом Эйдена и принялся педантично, через свои сложные оптические лекала изучать Генеральный План Долины. Архитектор молчал невероятно долго. Прошло десять минут. Двадцать. Эйден, который терпеть не мог чужих проверок, начал откровенно нервничать и барабанить пальцами по верстаку. — Ну? — наконец не выдержал прораб. — Что скажешь? Дариус медленно отложил лекало и выпрямился. — Это... невероятно функционально, Эйден. — Я профессиональный столичный инженер, — с гордостью скрестив руки на груди, ответил Эйден. — Абсолютная функциональность — это моя главная, железобетонная сильная сторона. — Безусловно, — охотно согласился Дариус. — С точки зрения высшей инженерии — здесь всё безупречно. Ваши математические расчеты нагрузок абсолютно верны, строительные материалы подобраны невероятно разумно, логистика подвоза камня и водопровод продуманы до миллиметра. Он выдержал тяжелую, отрезвляющую паузу и посмотрел инженеру прямо в глаза. — Но в этом городе совершенно нет души, Эйден. Эйден мгновенно, по-боевому подобрался и нахмурился. — Души? Что ты имеешь в виду? — Настоящий город — это совершенно не просто набор каменных коробок, сложенных в ряд для защиты от шторма, — тихо, но с невероятной, завороженной силой принялся объяснять Дариус. — Город — это огромный, сложный, живой человеческий организм. Он должен дышать. Он должен плавно двигаться. Он должен вдохновлять человека с каждого шага. Архитектор абсолютно решительно отодвинул ватманы Эйдена в сторону и прикрепил кнопками к доске гигантский, девственно чистый лист бумаги. — Позволь мне показать тебе истину, Кросс. Орудуя толстым угольным карандашом с поразительной, экспрессивной скоростью, Дариус Рейн принялся набрасывать экспромт. — Смотри внимательно, — говорил зодчий, и линии оживали под его пальцами. — Весь твой план построен на жесткой прямоугольной сетке. Сплошные прямые углы. Да, это невероятно эффективно для укладки водопроводных труб. Но Отвергнутые люди — не роботы! Они не живут под прямыми углами! Человеческая жизнь по своей природе — абсолютно плавна и органична. Он провел широкую, изящную дугу: — Представь: Центральная Площадь делается не жестким квадратом, а идеальным, гостеприимным кругом. Базальтовый колодец — это живое сердце. И от него расходятся во все стороны не прямые, унылые проспекты, а мягко изгибающиеся, повторяющие природный рельеф дороги, подобные живым артериям! — Но такая криволинейная планировка будет намного менее эффективна для разворота купеческих телег! — возмутился Эйден. — Для купеческих телег с бревнами — да, она будет менее эффективна, — не стал спорить Дариус. — Но для живых людей — она будет идеальна! Изгибы улиц великолепно гасят ледяные степные сквозняки. Они создают невероятно уютные, тихие закутки и неожиданные, прекрасные визуальные виды. Каждый новый поворот улицы превращается для человека в маленькое архитектурное открытие! Архитектор продолжал вдохновенно чертить: — А жилые дома мы ставим не в унылый казарменный ряд, а красивыми, органичными группами. Они смыкаются между собой, образуя защищенные, зеленые внутренние дворики — общие социальные пространства. Там люди будут каждый вечер встречаться у очагов, дети — безопасно играть вместе, а старики — отдыхать в тени. Так куется истинное, сплоченное человеческое сообщество! К кульману неслышно подошел Виктор Эш. Астроном поправил очки и завороженно уставился на растущий рисунок. — Матерь Божья... Дариус, это же просто потрясающе красиво, — искренне произнес Виктор. — Но... объясни мне, как главному логисту: как мне вообще свести точный математический баланс строительных материалов и камня при эдакой сложной, криволинейной застройке? — Абсолютно точно так же, как и при прямой, Виктор, — улыбнулся зодчий. — С помощью геодезических формул. Это будет просто чуть-чуть сложнее для твоих прекрасных мозгов. Эйден хмуро сцепил зубы, разглядывая ватман. — Дариус... чтобы внедрить твою философию, нам придется прямо сейчас сжечь и полностью переделывать весь наш готовый Генеральный План. — Ни в коем случае не весь! — зодчий остановил его ладонью. — Все ваши уже заложенные Главные Корпуса, кузницу и Центральную Площадь мы оставляем в покое — они великолепны. Но наши будущие жилые кварталы... Дариус Рейн положил уголь на полку и невероятно серьезно, с глубочайшей надеждой посмотрел в глаза прорабу. — Позволь мне официально спроектировать ровно один квартал, Эйден. Ровно один Западный жилой сектор по моему авторскому видению. Если итоговый результат вам не понравится — вы вернетесь к своей любимой казарменной сетке, и я уйду. Сделка? В Штабе повисло напряженное молчание. Поздним вечером того же дня Эйден созвал экстренное, закрытое заседание Совета Координации. Они ввосьмером сидели за штабным столом и ожесточенно спорили. Томас Грейсон нервно стучал своим ясеневым посохом по полу. — Ребята, да мы же вообще знать не знаем этого столичного франта! — возмущался старик. — Вдруг он засланцы? — Его авторское портфолио — это просто немыслимый шедевр, мастер Томас, — горячо заступилась за него Лира, поправляя фартук. — Я лично видела его аксонометрии. Он гениальный, выдающийся художник и зодчий! — Талант у него налицо, не спорю, — хмуро вставила Тайра, крутя кинжал. — Но почему тогда этого элитного гения за семь лет никто так и не нанял на реальную работу в Калдрии? Может, он буйный или пьет? — Скорее всего, его идеи просто слишком революционны и передовы для старых, заплывших жиром купеческих мегаполисов, — поправил очки Виктор. Эйден Кросс поднялся во главе стола и примирительно поднял руку. — Друзья, мы буквально на прошлой неделе абсолютно свободно открыли ворота семидесяти восьми незнакомцам из каравана, — напомнил лидер. — Так почему мы сейчас так отчаянно боимся дать шанс одному-единственному талантливому архитектору? Кузнец Маркус почесал седую грудь. — Караванщики предложили нам свои мозоли и тяжелый физический труд, Кросс. А что конкретно предлагает нам этот Рейн? — Он предлагает нам свое Видение, Маркус, — абсолютно честно и открыто признался Эйден. — То самое прекрасное Видение, которого напрочь лишен я. Я великолепный, высококлассный столичный инженер. Но архитектор из меня — действительно абсолютно никакой. Я всю жизнь строю укрытия исключительно для сурового выживания. А Дариус — умеет строить настоящий город для счастливой жизни. — Твое конкретное предложение, лидер? — спросил Томас. — Мы официально выделяем Дариусу землю и даем ему полный карт-бланш на проектирование одного Западного Квартала на двенадцать семей, — объявил Эйден. — Если итоговый проект нас вдохновит — он официально остается в Полисе как наш Главный Архитектор. — Голосуем! — скомандовал Виктор. «ЗА» немедленно вскинули руки шесть человек: Эйден, Виктор, Лира, учительница Элис, старый дорожник Борис и восхищенная Мира. «ПРОТИВ» проголосовали двое: Тайра и кузнец Маркус — исключительно из профессиональной военной осторожности. Большинство победило. Дариус Рейн официально получил свой карт-бланш. Следующие дни превратились для Дариуса Рейна в настоящий, непрерывный творческий запой. На рассвете сто седьмого дня зодчий официально получил в свое полное распоряжение огромный, абсолютно пустой земельный участок к западу от Центральной Площади. Дариус вбежал на поляну, упал на колени, поцеловал влажную траву и восторженно заорал: — Господи! Моя самая первая, настоящая, официальная суверенная стройка в жизни! Однако вместо того, чтобы сразу бросаться к кульману и чертить линии, Дариус Рейн поступил как истинный гений социальной архитектуры. Со сто восьмого по сто десятый день он напрочь забросил карандаши и пошел в народ. Архитектор целыми днями бродил по палаточному городку и часами разговаривал с простыми людьми, выслушивая их нужды. Сначала он оккупировал вековой дуб, под которым играла ребятня. — А ну-ка, рассказывайте, разбойники! — улыбался Дариус, присаживаясь на корточки. — Каким конкретно вы мечтаете видеть свой будущий каменный дом? — Я жутко хочу, чтобы в моей спальне были гигантские, прямо до самого пола окна! — щебетала маленькая Анна. — Чтобы солнце светило весь день и было видно реку! — А я хочу, чтобы вокруг крыши были толстые деревянные балки и карнизы, по которым можно круто лазить, как по деревьям! — добавил бойкий Томми. Затем зодчий отправился к кострам, где грелись старики из бывших караванщиков. — Уважаемые, а что самое главное в жилище лично для вас? — почтительно наводил справки архитектор. — Главное — чтобы сквозняков по полу не было, сынок, — вздыхала старая швея. — И сделай милость: построй входные пороги и крыльцо пониже да положе. А то у нас, стариков, колени к вечеру так ноют, что на высокие ступени и не взобраться. Наконец он провел обстоятельную беседу с молодыми матерями: — На что больше всего жалуетесь в нынешних тесных палатках, хозяюшки? — Да за малышами углядеть абсолютно невозможно! — жаловалась дородная Грета. — Ребня вечно носится где-то по чужим стройкам или у реки. Нам критически нужен безопасный, закрытый, просматриваемый со всех кухонь общий двор, где они могли бы спокойно играть вместе на глазах у матерей! Дариус Рейн педантично, до последней запятой заносил все эти пожелания в свой пухлый блокнот. Со сто одиннадцатого по сто тринадцатый день архитектор безвылазно заперся в своем рабочем углу на первом этаже Корпуса. Вокруг его кульмана выросла сплошная, непроницаемая стена из скомканных ватманов и калек. Дариус работал в состоянии абсолютной одержимости. Он чертил, яростно затирал линии резинкой, рвал бумагу и начинал всё заново. Мира каждые четыре часа тихонько, на цыпочках приносила ему тарелки с горячим кулешом и чай. — Мастер Дариус... — робко шептала девушка, ставя миску на край верстака. — Вы уже трое суток почти крошки в рот не брали... Поешьте, умоляю. Вы же в обморок упадете. — Всё великолепно, Мира... — безумно, счастливо бормотал зодчий, даже не отрывая воспаленных глаз от чертежа и макая кисть в кобальт. — Идея почти окончательно выкристаллизовалась... Еще буквально парочка штрихов и расчет водосброса... В самую глухую полночь сто четырнадцатого дня Корпус огласился победным, диким воплем. Дариус Рейн вскочил со стула, опрокинув тубусы, и зажег все масляные светильни. К утру его великий шедевр был полностью готов. Полдень сто пятнадцатого дня стал днем первой в жизни официальной публичной презентации Дариуса Рейна. На Центральной Площади установили гигантский деревянный щит, намертво закрытый парусинным пологом. Вокруг щита собралось абсолютно всё население Долины — ровно восемьдесят два человека. Мужики опирались на лопаты, женщины держали на руках малышей. Дариус Рейн вышел вперед. Он невероятно сильно, заметно нервничал, его бледные пальцы судорожно теребили вышитый подол плаща, но в глазах сияла гордость. — Уважаемые граждане Свободного Полиса! — начал архитектор, и его мягкий голос слегка дрогнул. — Я... я от всей души благодарю вас за то, что вы пришли. Я хочу представить на ваш строгий суд свой авторский проект жилой застройки нашего первого «Западного Квартала». Он одним резким, эффектным взмахом сдернул парусиновый полог. Площадь пораженно ахнула. На гигантском ватмане разноцветными тушами была вычерчена поистине невероятная, сказочная, органичная архитектурная утопия. ПРОЕКТ «ЗАПАДНЫЙ КВАРТАЛ»: ОРГАНИЧЕСКАЯ ПОДКОВА ► ГЛОБАЛЬНАЯ ПЛАНИРОВКА: • Отказ от прямых улиц в пользу плавной, изогнутой дуги дороги • 12 двухэтажных каменных домов выстроены идеальной подковой вокруг единого, защищенного от ветра Центрального Общего Двора ► ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ОБЩИЙ ДВОР (СОЦИАЛЬНОЕ ЯДРО): • Безопасная детская площадка (песочница и качели из мореного дуба) • Крытый общественный навес для проведения вечерних соседских собраний • Монументальный общий каменный очаг для жарки мяса и праздников • Малый питьевой фонтан-аэратор, подключенный к скважине колодца ► ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ДВУХЭТАЖНЫЕ ДОМА: • 1-й этаж: Просторная семейная гостиная, совмещенная с кухней и печью • 2-й этаж: Две изолированные, теплые спальни с высокими окнами на Юг • Пологие, низкие входные пороги и широкое крыльцо с глубоким навесом • Летящие каменные арки, соединяющие дома в единую цепь переходов ► ИНЖЕНЕРНЫЕ И ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ИННОВАЦИИ: • Разновысокие, живописные скаты крыш (отказ от унылой монотонности) • Изящная, авторская декоративная резьба на опорных дубовых стропилах • Индивидуальные цветные ставни (каждая семья сама выбирает свой цвет) • Интегрированная общая система сбора дождевой воды со всех 12 крыш в единый подземный фильтрационный резервуар (Экономия воды: 30%!) На площади воцарилась невероятно долгая, ошеломленная, звенящая тишина. Люди завороженно, не веря собственным глазам, разглядывали вычерченные дворики и арки. А затем толпа буквально взорвалась неистовым восторгом! — Господи! — в слезах счастья закричала молодая повариха Грета. — Детская площадка... прямо посередине закрытого двора?! Да я же смогу стоять у плиты, варить суп и каждую секунду видеть своих сорванцов в окно! — А крыльцо-то! Вы посмотрите на это широкое крыльцо с козырьком! — радовался старый Томас Грейсон, стуча посохом. — Можно будет теплыми вечерами сидеть в кресле, курить трубку и не мокнуть под дождем! Плотник Джек впился глазами в разрезы перекрытий: — Летящие каменные арки между домами... Архитектор, да это же невероятно сложная, но просто божественно красивая плотницкая и каменная работа! Мы отгрохаем настоящий дворец! Виктор Эш восторженно поправил очки, тыкая пальцем в формулы внизу ватмана: — Эйден, ты только взгляни на этот расчет! Интегрированная система ливневого водосброса со всех крыш в единый коллектор! Это абсолютно гениальное, революционное гидротехническое решение! Мы разом сэкономим тридцать процентов питьевых ресурсов колодца! Лира одобрительно хлопнула зодчего по плечу: — А главное — общий очаг и закрытый двор! Наши Отвергнутые люди перестанут волками сидеть по своим норам. Они будут каждый вечер общаться, жарить мясо и печь хлеб вместе. Это превратит наш поселок в несокрушимый монолит! Эйден Кросс долго, абсолютно молча стоял перед щитом. Его профессиональный инженерный мозг яростно просчитывал каждую вычерченную арку и фундамент. — Это совершенно не просто жилой квартал, Дариус, — наконец торжественно, с глубочайшим благоговением произнес Эйден, поворачиваясь к зодчему. — Это — великая жизненная философия. — Я просто искренне хотел создать для наших Отвергнутых людей не суровое, унылое бетонное укрытие для первобытного выживания в бурю, — тихо сказал Дариус. — Я хотел создать настоящий, прекрасный Город для счастливой человеческой жизни. Место, где наши малыши играют абсолютно безопасно, наши старики — отдыхают с полным комфортом, а абсолютно каждая Отвергнутая семья — ежесекундно чувствует себя любимой и неотъемлемой частью нашего общего великого целого. — Назови мне точные сроки реализации, — по-деловому потребовал Эйден. — Если ты выделишь мне тридцать опытных мужиков, камень и лес — мы полностью, под ключ сдадим весь Западный Квартал ровно через два месяца, — уверенно заявил зодчий. — Проект сильно удорожает нашу общую смету по материалам? — Нам понадобится примерно на пятнадцать процентов больше дубового бруса на возведение кружало для арок, — признался Дариус. — Но колоссальная тридцатипроцентная экономия на работе водозаборного колодца и насосов полностью компенсирует эти затраты с первого же ливня! Эйден Кросс гордо обернулся к Совету Координации и поднял руку. — Голосуем по правилам Контракта! — скомандовал лидер. — Кто из вас безоговорочно «За» немедленную застройку нашего первого Западного Квартала точно по этому авторскому проекту? Вся Центральная Площадь в едином порыве, вместе с Советом, взметнула вверх восемьдесят два мозолистых кулака. Единогласно. Эйден сделал шаг вперед и намертво сжал вздрагивающую ладонь зодчего. — Официально, по праву и с огромной гордостью — добро пожаловать в нашу общину, Главный Архитектор Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета»! Дариус Рейн закрыл лицо руками, и по его худым, бледным щекам покатились чистые, горячие слезы. — Господи... — всхлипнул мужчина, не скрывая слез. — Семь долгих лет... Я впервые в своей жизни наконец-то услышал слово «Да»... Площадь ответила ему оглушительной, ревущей овацией. Рассвет сто шестнадцатого дня стал началом самой технически изящной и сложной великой стройки в истории Долины. Ранним утром Дариус Рейн, нагруженный колышками и тяжелым молотком, стоял на западной поляне, пытаясь в одиночку разметить сложную дугу будущей дороги. К нему неспешно подошел Эйден Кросс, сбросил дорожный плащ и закатал рукава. — Ну что, зодчий? Нужна крепкая рука в помощь? — улыбнулся прораб. — О, Эйден... спасибо, но я как-то всю жизнь привык ползать по своим площадкам и чертить абсолютно один... — смутился Дариус. — В нашем Полисе по Хартии так больше не работает, — отрезал Эйден. Он уверенно перехватил из рук зодчего дубовый колышек и с размаху вогнал его в землю своим тяжелым молотком. — Мы строим только плечом к плечу. Следом на поляну выбежал Виктор с теодолитом, за ним — Лира с ведрами суперцемента, а спустя минуту — подтянулась и вся организованная плотницкая и каменная бригада Томаса. Молодой плотник Джек лихо сдвинул шапку на затылок, вскинул топор и крикнул: — А ну командуй, Главный Архитектор! С чего конкретно начинаем рубить? Дариус Рейн растроганно, счастливо утер нос рукавом и развернул ватман: — Начинаем с ювелирной геодезической разметки фундаментов! Подкова требует идеальной криволинейной точности. Вот схема, погнали! С сотого шестнадцатого по сто тридцатый день площадка кипела: Фундаменты: Виктор применил всю свою высшую тригонометрию, с помощью оптики и шнуров высчитывая каждый изгиб стен и внутренние углы подковы. Каменная кладка: Мужики яростно гнали гранитные стены. В кузнице мастер Маркус сутками напролет, звеня наковальней, выковывал специальные, изогнутые стальные стяжки и анкера для крепления будущих сводов. Возведение Арок: Это стала самая сложная, ювелирная и опасная часть стройки. Дариус Рейн лично, не слезая с лесов, руководил установкой каждого камня. — Смотрите внимательно, плотники! — учил зодчий, показывая на деревянных кружалах. — Сначала мы ставим этот прочный деревянный скелет — он надежно несет весь вес камня, пока наш алхимический цемент полностью не схватится. А через три дня мы аккуратно выбиваем клинья и убираем дерево — и наша летящая гранитная арка намертво держит сама себя за счет идеального распределения сдвиговых векторов! — Обалдеть... Отродясь такой красоты не складывал, — восхищался каменщик Борис, почесывая шрам. — Страшно, аж жуть. — Я тоже никогда в жизни этого в реальности не складывал, Борис, — абсолютно честно рассмеялся Дариус. — Я всю жизнь это только на бумаге чертил. Вот прямо сейчас и учимся вместе! Декоративная резьба: Архитектор разработал изящные, но простые плотницкие шаблоны для наличников и карнизов. Из бригады к нему робко подошел молодой, веснушчатый парнишка по имени Сэм с набором старых стальных стамесок. — Мастер Дариус... — парень с надеждой показал инструмент. — А можно я попробую по вашим чертежам балки резать? У меня покойный батя в столичной Гильдии краснодеревщиком был... он меня с малолетства стамеской учил водить... но потом помер... — А ну-ка, покажи руку, Сэм, — заинтересовался зодчий. Парень зажал в тиски дубовую доску и несколькими уверенными, сильными движениями вырезал великолепный, глубокий, изящный растительный орнамент в виде переплетенных колосьев. Да, работа вышла чуточку неровной сбоку, но в ней ощущалась невероятная, живая человеческая душа. — Просто божественно, Сэм, — восхищенно заявил Дариус. — С этой минуты ты официально назначаешься Главным мастером-декоратором и старшим резчиком нашего Полиса. Вперед за работу! Поздней, тихой ночью сто двадцатый пятого дня Дариус Рейн в одиночестве сидел на гигантской штабеле свежих сосновых досок посреди своего недостроенного Западного Квартала. Зодчий завороженно, не моргая разглядывал великолепные, гордые, возвышающиеся в серебряном лунном свете каменные силуэты домов и летящих переходов. К нему неслышно подошел Эйден Кросс и протянул одну из двух глиняных кружек, от которых шел ароматный, густой парок. — Наша Грета заварила отличный степной чай с мятой и чабрецом, — сказал лидер, присаживаясь рядом. — Выпей, зодчий согрейся. — О... огромное тебе спасибо, Эйден, — Дариус с благодарностью обхватил горячую глину озябшими пальцами. Они долго сидели в абсолютно умиротворенном, дружеском молчании, вслушиваясь в шепот реки. — Дариус... — Эйден задумчиво посмотрел на профиль друга. — Я никак не могу понять. Почему ты, с твоим поистине колоссальным, выдающимся гением, отродясь ничего не построил в Калдрии? Это же просто немыслимо. Дариус тяжело, протяжно вздохнул и посмотрел в свою кружку. — Я учился в Королевской Высшей Академии Архитектуры, Эйден, — тихо начал свой рассказ зодчий. — Я был абсолютным, безоговорочным отличником. Первым номером во всем Королевском выпуске. Когда мне торжественно вручали золотой диплом, я искренне верил, что передо мной прямо завтра утром распахнутся абсолютно все двери столицы. Мужчина гогорько, невероятно болезненно усмехнулся: — Мой самый первый в жизни официальный заказ — невероятно богатый купец Торговой гильдии пожелал отгрохать себе загородный особняк. Я заперся на месяц и спроектировал для него истинный, невероятно красивый архитектурный шедевр, идеально вписанный в скалистый холм. Я принес ему чертеж. А этот необразованный торгаш покрутил носом и заявил: «Жутко странная лепнина, мастер Рейн. Размашисто слишком. А ну-ка переделайте всё точно как у моего соседа-винодела, только прилепите спереди три золотых колонны вместо двух, чтобы все завидовали». Я наотрез отказался уродовать свой ватман. И этот делец просто вышвырнул меня вон и нанял другого, сговорчивого и беспринципного гильдейского ремесленника. Дариус поднял полные тоски глаза к звездам: — И знаешь... так повторялось абсолютно каждый божий раз, Эйден. Семь долгих лет. Ровно двадцать три моих грандиозных, выстраданных авторских проекта. И ни один из них так и не был построен в камне. Я превратился в абсолютного академического призрака. В городского сумасшедшего. В великого архитектора... у которого нет ни одного собственного здания. Он перевел завороженный, блестящий от слез взгляд на освещенные луной каменные своды Западного Квартала. — А здесь... здесь, в вашей дикой Пустоши... впервые за всю мою жизнь мои вычерченные на ватмане мечты наконец-то становятся настоящим, прочным камнем и живым деревом. Эйден Кросс бережно положил ладонь на плечо друга и крепко сжал его. — А знаешь, Дариус, что конкретно вижу я, когда смотрю на твой великолепный строящийся проект? — Что? — тихо спросил зодчий. — Я вижу наше великое Будущее, — с гордостью произнес Эйден. — Когда мы через пару недель полностью достроим и откроем Западный Квартал — Отвергнутые люди своими глазами увидят это чудо. И когда мы начнем закладывать следующий, Восточный сектор — они все в один голос потребуют построить его только по твоему видению. И еще один. И через десять коротких лет абсолютно вся наша цветущая Долина Нового Рассвета от края до края станет твоим личным, грандиозным, вечным творением. Дариус Рейн растроганно, смущенно покачал головой. — Эйден... я... я правда не уверен, что заслуживаю столь колоссального, абсолютного доверия с вашей стороны... — Заслуживаешь на все двести процентов, Дариус, — твердо, по-лидерски отрезал Эйден Кросс. — Ты добровольно пришел в абсолютно дикую глушь, поверил в безумную мечту Отвергнутых бродяг и своими руками создал божественную, невероятную красоту из абсолютной пустоты. Лидер дружески, по-братски обнял зодчего за плечи. — Именно это и делает тебя навсегда — одним из нас. Сто тридцатый день стал эпохальным, великим финалом всей первой созидательной арки Главного Архитектора. В этот солнечный, морозный полдень строительная бригада завершила возведение самой первой монументальной каменной арки, соединяющей два жилых особняка Западного Квартала. Наступил критический, невероятно напряженный момент истины. Рабочие, вооружившись кувалдами, под личным присмотром Дариуса принялись невероятно бережно, миллиметр за миллиметром выбивать деревянные клинья и разбирать опорные кружала лесов. Абсолютно вся площадь, все восемьдесят человек, затаили дыхание. У Дариуса Рейна побелели губы, его ногти намертво впились в ладони. «Только бы выдержала... Господи, только бы не рухнула...» — билось в его сознании. Последняя деревянная стойка со скрипом упала на землю. Арка осталась стоять намертво. Летящая, геометрически безупречная, сложенная из дикого серого гранита, она гордо и величественно парила над мостовой на высоте пятнадцати футов! Площадь мгновенно взорвалась неистовыми, оглушительными, ревущими аплодисментами и воплями ура! Маленький семилетний Томми с восторженным визгом помчался прямо под каменные своды, раскинув руки в стороны: — Мама! Папа! Вы только посмотрите на это! Это же прямо как настоящие волшебные ворота в сказку! Дариус Рейн бессильно опустился на колени прямо посреди мостовой. Он закрыл лицо руками, и по его худым щекам ручьями полились абсолютно чистые, безудержные, горячие слезы невероятного, пьянящей профессиональной победы и абсолютного счастья. — Стоит... — судорожно всхлипнул великий зодчий, глядя на свое сияющее в солнце творение. — Господи... Самая первая настоящая каменная арка в моей жизни... она реально стоит... Лира Вейнштейн подбежала к нему, порывисто бросилась на шею и крепко, по-сестрински расцеловала его в обе щеки. — И она абсолютно надежно простоит здесь многие века, Дариус! — восторженно крикнула алхимик. Старик Томас Грейсон с благоговением ударил своим ясеневым посохом о брусчатку. — Мужики! — с гордостью прогремел старик. — У нас в поселке теперь стоят не просто прочные укрытия от снегов! У нас в Полисе теперь живет настоящее, великое Искусство! — У нас построен Город, который по-настоящему вдохновляет человека творить, — подытожил Эйден Кросс. Поздним вечером, когда рабочие разошлись по своим теплым палаткам отмечать завершение арки, Дариус Рейн в полном одиночестве тихо вернулся на западную брусчатку. Он подошел к сводам и невероятно бережно, с благоговением влюбленного провел тонкой ладонью по остывающим, шершавым, безупречно подогнанным гранитным блокам. «Мой двадцать четвертый авторский проект в жизни, — думал великий архитектор, и его внутренний монолог был наполнен глубочайшим, абсолютным космическим покоем. — И самый первый, который наконец-то был по-настоящему построен в камне. Семь долгих, адских, полных отчаяния и насмешек лет я упорно ждал этого священного момента. Ждал, когда моя вычерченная на бумаге Мечта наконец-то станет твердой, осязаемой реальностью. И... черт возьми, в реальности она оказалась в тысячу раз прекраснее, чем на любом ватмане». Дариус Рейн достал из кармана свой лучший мифриловый резец, пододвинул табурет, поднялся к сводам и принялся невероятно бережно, ювелирно, высунув от усердия кончик языка, вырезать на самом главном замковом камне арки официальную надпись: ПЕРВАЯ АРКА СВОБОДНОГО ПОЛИСА Год 327 Новой Эры « Здесь наши Мечты становятся настоящим Камнем » Запись в дневнике Эйдена Кросса. Долина Нового Рассвета, День 130-й. Сегодня в полдень мы торжественно сдали и открыли нашу самую первую гранитную арку Западного Квартала. Для всех нас это стало чем-то неизмеримо большим, чем просто очередной успешный, прочный архитектурный узел или плотницкое перекрытие. Это стал наш великий, священный цивилизационный Символ. С сегодняшнего дня мы окончательно и непреложно перешли от сурового, первобытного, звериного выживания в Пустошах к подлинному, высокому Созиданию. Мы перешли от унылой казарменной Необходимости к великой, вдохновляющей Красоте. Дариус Рейн — выдающийся, гениальный зодчий, которого прогнивший старый мир Высших Советов и Гильдий безжалостно Отвергал и выбралсывал на улицу ровно двадцать три раза — наконец-то обрел здесь свой истинный, благодарный дом. И взамен он преподнес всему нашему Полису поистине бесценный, божественный дар. Он навсегда научил мой суровый, зачерствевший инженерный мозг одной великой истине: настоящий Город — это совершенно не просто бетонная утилитарная функция для ночевки рабочих. Настоящий Город — это прекрасная, живая человеческая Мечта, навечно воплощенная в прочном камне и деревом. Западный Квартал стремительно растет. Уже через месяц ровно двенадцать наших первых Отвергнутых семей с радостью и слезами въедут в свои собственные, великолепные, пахнущие сосной двухэтажные особняки с арками и цветными ставнями. И это уже будет совершенно не просто качественное, теплое жилье.Это будет подлинный, любимый, абсолютно свободный Дом.Настоящий Дом. ---------- Урожай Единства ЧАСТЬ III: ФУНДАМЕНТ НОВОЙ ЭРЫ Глава 14: Урожай Единства На сто сороковой день раннее утро началось не со звона кузницы и не со стука мастерков, а со срочного вызова на южные сельскохозяйственные террасы. Фермер Григорий, старший агроном Полиса — коренастый мужик с мозолистыми руками и задубленным солнцем лицом — стоял посреди огромного, волнующегося под ветром золотого моря. Он сорвал несколько спелых колосьев гибридной ржи, растер их между широкими ладонями, сдул шелуху и внимательно, придирчиво попробовал твердое зернышко на зуб. К нему по меже быстро подошел Эйден Кросс. Прораб сбросил капюшон плаща, вдыхая густой, сладковатый запах созревшей земли. — Ну что, мастер Григорий? — спросил Эйден. — Каков вердикт? — Зерно полностью дошло, — объявил агроном, указывая рукой на уходящие вдаль полосы ржи, кусты картофеля и овощные грядки. — Всё созрело идеально. Пора срочно собирать урожай, мастер Кросс. Ни дня больше ждать нельзя. — Сколько времени нам понадобится на полную уборку? — по-деловому поинтересовался Эйден. Григорий почесал затылок и прикинул объемы. — Ну, если я выведу на поле только свою обычную бригаду из четырех опытных батраков — мы проковыряемся здесь минимум две полные недели от рассвета до заката. Но есть огромная беда, командир. По моим приметам, буквально через дней пять или шесть в горы придут затяжные, свирепые осенние ливни. Если мы не успеем убрать снопы до первой воды — зерно прямо на стеблях сгниет. Мы разом потеряем треть всего нашего продовольствия. Эйден нахмурился. — Сколько конкретно рабочих рук тебе нужно прямо сегодня, чтобы полностью, начисто срезать и укрыть весь урожай ровно за шесть дней? — Минимум человек двадцать здоровых мужиков и женщин с серпами, — уверенно заявил фермер. — Но у нас же сейчас горит сдача каменных стен в Главных жилых Корпусах... — Каменные стены вполне могут подождать, — жестко, без тени сомнений отрезал Эйден Кросс. — Если мы прямо сейчас упустим урожай, Григорий, то зимой в этих прекрасных каменных стенах мы просто умрем от голода. Заводи людей. Спустя полчаса над Центральной Площадью тревожно и властно загудел старинный медный колокол. Всё население Долины Нового Рассвета — ровно восемьдесят два человека — бросило свои тачки, пилы, котлы и сбежалось к базальтовому колодцу. Мужики встревоженно переговаривались, ожидая новостей о нападении саблезубов. Эйден Кросс поднялся на мраморные ступени, поднял руку вверх и дождался абсолютной тишины. — Друзья и соратники! — громко, раскатисто произнес лидер. — Наш самый первый, экспериментальный осенний урожай на южных террасах полностью созрел. Это не просто зерно — это наша официальная путевка в будущую весну. От этих полей напрямую зависит то, как мы переживем надвигающуюся зиму. Он обвел взглядом внимательные лица людей: — С этой секунды — я официально объявляю о тотальной, полной остановке абсолютно всех строительных, плотницких и дорожных работ в Полисе! Нам необходимо бросить абсолютно все наши общие силы на террасы и собрать весь урожай ровно за шесть суток, до прихода штормовых ливней. Это значит — на поле выходит каждый. Каменщики, землекопы, плотники, повара, ученые и даже наши ребятишки помогут общине всем, чем смогут. Кузнец Маркус удивленно вытер усы перемазанной сажей рукой. — Эйден... Получается, моя металлургическая кузница тоже полностью останавливается? А как же гвозди и анкера для сводов Дариуса? — Кузница закрывается на засов ровно на одну неделю, Маркус, — подтвердил Эйден. — Хорошие инструменты — это великолепно. Но еда прямо сейчас — вопрос жизни и смерти. — Голосуем по правилам Контракта Мечтателей! — зычно скомандовал старик Томас Грейсон, поднимая свой посох. — Кто из вас безоговорочно «За» всеобщую мобилизацию на уборку урожая? Восемьдесят два кулака мгновенно, без единого возражения взмыли в утреннее небо. Община понимала нужды земли с полуслова. — Когда конкретно выходим на межу, прораб? — крикнул плотник Джек. — Прямо сейчас, — улыбнулся Эйден, сбрасывая плащ и беря в руку серп. — Разбираем инструмент! Организация работ на террасах поразила столичных ученых своей безупречной, армейской эффективностью. Агроном Григорий почувствовал себя настоящим генералом поля и быстро распределил людские резервы. Группа 1 (20 самых сильных мужиков и женщин во главе с Эйденом): Получили острые стальные серпы и вышли на передовую линию — начисто срезать колосья ржи. Группа 2 (15 ловких, сноровистых караванщиков): Шли буквально след в след за первой линией и быстро вязали срезанные стебли в тугие, аккуратные снопы. Группа 3 (10 выносливых мужиков во главе с Томасом): Вооружились тачками и купеческими повозками — бесперебойно грузить снопы и отвозить их наверх, под крышу Главного Корпуса. Группа 4 (5 педантичных счетоводов во главе с Виктором): Оккупировали Корпус — принимать снопы, вести строгий учет веса и правильно укладывать их в сухие штабеля для вентиляции. Детский Батальон (15 ребятишек под надзором учительницы Элис): Рассыпались по сжатому полю с холщовыми сумочками — невероятно бережно собирать каждый упавший колосок и зернышко. Ни одной крошки не должно было остаться мышам! Полевая Кухня (Грета и три её помощницы): Развернули шатры прямо под тенистыми кленами у края поля — бесперебойно поить работников ледяным травяным отваром и варить сытный обед. Солнце окончательно поднялось над горизонтом, заливая зноем склоны гор. Длинная, дружная людская цепь с песней вошла в золотое море ржи. — Серп держим только вот так — слегка под углом в сорок пять градусов! — зычно учил Григорий, показывая новичкам. — Режем уверенно, быстро, но берегите левые пальцы! Стебли жесткие, не дергайте! Мира, которая в Авелиуме привыкла держать только легкую художническую кисть, с натужным хрипом срезала первую охапку колосьев и вытерла пот со лба. — Матерь Божья... — пропыхтела художница. — А на картинах в столичных музеях уборка урожая всегда казалась таким милым, легким и романтичным занятием... — Первый световой час — всегда адски тяжело, Мира, — по-доброму подбодрил её идущий рядом Эйден. — Потом сцепленные мышцы прогреваются, и руки начинают работать на чистом автоматизме. Налегай! К полудню на террасы обрушился беспощадный, палящий зной. Воздух над золотыми колосьями дрожал от перегрева, снопы казались свинцовыми, а спины работников гудели от непрерывных наклонов. В этот самый момент на край межи лихо выкатила купеческая повозка поварихи Греты, доверху заставленная запотевшими дубовыми бочонками. — А ну бросай серпы! Перерыв! — зычно гаркнула Грета, стуча поварешкой по котлу. — Все к повозке, живо! Разбираем холодный чай и пироги! Измученные люди с радостным стоном побросали инструмент и ринулись в благодатную тень кленов. Рабочие жадно пили ледяной травяный отвар, умывали лица и падали прямо на траву. Здоровенный кузнец Маркус тяжело опустился на ствол дерева, держась обеими руками за поясницу, и протяжно, жалобно застонал: — Матерь Божья... У меня спина просто пополам отваливается... Да я в своей кузнице у плавильного горна с пудовым молотом так в жизни не выматывался, как за эти полдня с вашим маленьким серпом! Старый агроном Григорий, с аппетитом жующий ломоть хлеба с салом, весело рассмеялся в свою седую бороду и ткнул кузнеца локтем в бок: — Вот то-то же, мастер Маркус! Теперь ты на собственной шкуре прочувствовал всю прелесть нашей крестьянской романтики! Будешь знать, каким горбом нам каждый год ваш хлебушек дается! К самому закату, когда с гор потянуло спасительной прохладой, первый рабочий марафон был официально завершен. Виктор Эш, светившийся от гордости, быстро подбил в блокноте дневной баланс и подбежал к Эйдену. — Великолепный темп, командир! — объявил астроном, поправляя очки. — Мы сегодня начисто убрали и складировали ровно одну седьмую часть нашего южного поля. Абсолютно тютелька в тютельку по нашему математическому графику! — Если мы удержим этот рабочий ритм — успеем аккурат до первых гроз, — с улыбкой подытожил Эйден. Этот трудовой марафон породил в Долине замечательную, невероятно сплоченную вечернюю традицию. После заката никто из Отвергнутых не уходил спать в свои изолированные палатки. Люди разводили гигантский костер прямо на краю сжатого поля, усаживались огромным кругом и ели приготовленный Гретой горячий ужин — простой, наваристый овощной суп и свежий ржаной хлеб. Атмосфера у огня царила невероятно теплая, домашняя и открытая. Физическая усталость словно растворялась в дружном соседском смехе. Пожилая, интеллигентная женщина в заштопанной шали с улыбкой обвела взглядом соседей. — Знаете, — произнесла она, — в нашем Авелиуме я бы отродясь не вышла работать на поле с серпом. Там столичные снобы сразу заявили бы: «Фу, ковыряться в земле — это абсолютно не женское, черное дело для приличной городской дамы». — А здесь, в нашей Пустоши, мы все абсолютно равны в общей грязи и поте! — рассмеялась сидящая рядом швея. Площадка ответила дружным хохотом. К старику Томасу подбежал раскрасневшийся, чумазый десятилетний Томми и гордо вывалил перед ним полный холщовый мешок. — Папка! Смотри! — завопил мальчишка. — Я сегодня за день целых десять фунтов потерянных колосков на меже собрал! — Настоящий мужик растет, — с безграничной гордостью погладил сына по голове Томас Грейсон. — Ты сегодня по-настоящему помог всему нашему городу, Томми. Чуть поодаль, на валуне, уединились Дариус Рейн и Эйден Кросс. Зодчий, вытянув гудящие ноги в роскошных замшевых сапогах, задумчиво разглядывал свои ладони, на которых красовались первые в его жизни настоящие, суровые мозоли от снопов. — Слушай, Кросс... — тихо признался архитектор. — Я ведь, когда учился в своей элитной Калдрийской Академии, даже в самых жутких кошмарах не мог представить, что однажды буду ползать по полю и своими руками вязать снопы пшеницы. — У нас в Долине по Хартии каждый делает абсолютно всё, Дариус, — ответил Эйден. — Нет деления на элиту и батраков. — И это... это невероятно правильно, Эйден, — абсолютно искренне произнес зодчий. — Я спроектировал для этих прекрасных людей великолепный Западный Квартал с арками. Но именно они — прямо сейчас ломают спины и строят его в камне для меня. Абсолютно справедливо, что я сегодня помогаю им убирать их хлеб. Лира Вейнштейн, проходящая мимо с чайником, одобрительно подмигнула ему: — Взаимность и честность, мальчики — это и есть истинная основа нашего Свободного Полиса. Однако суровая природа Пустошей нанесла свой предательский удар намного раньше, чем предсказывали любые базарные приметы. Это случилось глубокой ночью на сто сороковой четвертый день — ровно на пятые сутки их уборочного марафона. Небосвод над Серыми Горами внезапно, без малейшего предупреждения раскололся от оглушительного, апокалиптического удара грома. Свирепый, ледяной штормовой ураган с диким воем ворвался в Долину, срывая тенты. А спустя мгновение — на землю сплошной, непроницаемой стеной рухнул штормовой ливень. Эйден Кросс мгновенно вскочил с постели, подбежал к окну и похолодел. — Снопы!!! — в ужасе завопил прораб. — Наша неубранная половина пшеницы на поле! Если снопы за ночь насквозь промокнут под этим ливнем — зерно мгновенно сгниет и прорастет! Он выскочил на крыльцо Главного Штаба, ударил в набат и закричал во всё горло, перекрывая завывание урагана: — Все на поле!!! Тревога! Общий сбор! Спасаем наш урожай!!! То, что произошло за следующий час, напоминало настоящую, эпическую кинематографическую битву человека против ярости стихии. Абсолютно все восемьдесят два человека — полураздетые, босые, в наброшенных наскоро плащах — ринулись сквозь сплошную стену дождя в непроглядную ночную тьму южных террас. Небо непрерывно озарялось ослепительными вспышками фиолетовых молний, выхватывая из мрака бушующее поле и гнущиеся к земле деревья. Агроном Григорий, промокший до нитки, стоял на телеге и ожесточенно орал сквозь рев шторма: — Тащите снопы под деревянные навесы!!! Живо! Накрывайте резервным парусинным брезентом! Прижимайте края камнями! Работа закипела в состоянии абсолютного, организованного хаоса. Люди падали в скользкую грязь, вставали и на одних жилах волокли тяжелые, мокрые снопы. Здоровенные мужики намертво натягивали брезентовые тенты, женщины закрывали зерно своими собственными телами, а маленькие ребятишки — цепочкой передавали крепежные веревки и колышки. Внезапно невероятно мощный порыв урагана ударил под главный южный навес. Деревянные стойки зловеще затрещали, и гигантский брезент с громким хлопком начал отрываться, угрожая открыть ливню тонну отборной пшеницы. — Держите!!! — дико взревел кузнец Маркус, бросаясь к стойке. — Все, кто может — бегом сюда!!! К кузнецу немедленно подскочили Эйден, Дариус, Тайра и еще семеро рабочих. Они вдесятером намертво вцепились мозолистыми пальцами в бьющийся на ветру брезент и рухнувшие опоры. Мужики рычали от нечеловеческого напряжения, их подошвы скользили в грязи, но они удержали навес своими собственными плечами, пока плотники Джека намертво прибивали его скобами к скале. Борьба под ревущим ливнем продолжалась целый час. Наконец последний, самый маленький сноп был благополучно затащен под укрытие и надежно заблокирован брезентом. Эйден Кросс, промокший насквозь так, что с плаща текли ручьи, с натужным хрипом вытер лицо и прокричал: — Всё укрыли?! Ничего не осталось?! Григорий пробежался с фонарем вдоль штабелей и счастливо, победно взмахнул кулаком: — Всё начисто!!! Урожай спасен, командир! Колоссальный, дружный вздох искреннего, немыслимого облегчения вырвался из восьмидесяти грудей, перекрывая шум затихающего дождя. Гроза ушла так же стремительно, как и нагрянула. Ветер стих, тяжелые тучи разорвались пополам, и над умытой Долиной вновь засияли огромные, спокойные бриллиантовые звезды. Толпа насквозь промокших, перемазанных с ног до головы скользкой глиной, но абсолютно счастливых, гордых людей неспешно брела обратно в поселение. Старик Томас Грейсон раскатисто рассмеялся, опираясь на посох. — Черт возьми, Отвергнутые! А мы ведь только что своими руками победили настоящую штормовую бурю! — Мы победили её вместе! — с гордостью выкликнула молодая швея. В этот момент впереди, в рядах Детского Батальона, кто-то тонким, чистым голоском спонтанно затянул простую, веселую дорожную песню. Взрослые тут же подхватили её — и над ночными горами взлетел великолепный, сплоченный хор восьмидесяти двух голосов. Эйден Кросс шел в самом конце процессии, тяжело опираясь на посох, и с замиранием сердца смотрел в спины поющих людей. «Они только что не просто спасали мешки с зерном, — думал инженер, и его внутренний монолог был похож на великое историческое откровение. — Они абсолютно самоотверженно, плечом к плечу защищали наше общее великое будущее. Это уже совершенно не просто разношерстная толпа напуганных беженцев из каравана. Прямо сегодня ночью... под яростным ливнем... мы окончательно превратились в единый, несокрушимый Народ». Сто сороковой шестой день стал днем великого, окончательного триумфа на террасах. Работники вышли на последнюю, узкую полосу золотистой ржи. Рабочий ритм был налажен до абсолютного, звенящего совершенства. Серпы мелькали в руках с невероятной скоростью. К самому полудню — всё было кончено. Григорий одним точным, выверенным взмахом серпа срезал самую последнюю охапку колосьев, высоко поднял её над седой головой и торжественно объявил: — Урожай Полиса — официально и полностью собран! Террасы взорвались неистовым восторгом! Люди бросали серпы в воздух, обнимались, плакали от радости, а Детский Батальон с визгом носился вокруг повазок. Григорий поднял руку, призывая к тишине. — У нас, старых крестьян-агрономов, есть один древний, священный обычай, — с улыбкой сказал фермер. — Самый последний сноп сжатого поля всегда богато украшают цветными лентами и торжественно несут прямо на площадь — как зримый символ нашей великой благодарности Матери-Земле за её щедрость. — Какая потрясающая культурная традиция! — восхитилась учительница Элис. — Давайте немедленно сделаем это! Женщины и швеи быстро достали из сундуков обрезки самых ярких, разноцветных тканей — красных, синих, золотых и зеленых, и искусно вплели их в последний большой сноп ржи. Грандиозная, величественная процессия двинулась с южных террас в Долину. В самом начале шел гордый Григорий, бережно неся на вытянутых руках сияющий цветными лентами сноп. След в след за ним, выстроившись идеальными колоннами, торжественно шагало абсолютно всё население Полиса — ровно восемьдесят два человека. Дети звонко пели праздничные гимны. На Центральной Площади их со слезами счастья на глазах встречали те немногие, кто оставался на хозяйстве — глубокие старики и выздоравливающие. Григорий бережно, благоговейно установил украшенный сноп на самый верх белого мраморного монолита, у подножия артезианского колодца. — Свершилось! — прогремел старик Томас. Вечер сто сороковой шестого дня превратился в самый грандиозный, самый яркий и счастливый Праздник Урожая во всей истории общины. Повариха Грета, надев свой самый чистый белый передник, оккупировала кухню и на радостях отдала приказ: — Сегодня вечером мы абсолютно ничего не экономим! Это наша великая, выстраданная общая победа! Выкатывайте всё лучшее из подвалов! Праздничное меню получилось поистине королевским по суровым меркам Пустошей: Пышный, невероятно душистый, горячий каравай свежего хлеба, испеченный из муки самого первого помола. Горы печеного на углях картофеля с чесноком и розмарином. Сочное, истекающее жиром жареное степное мясо — охотница Тайра накануне ушла в дальний рейд и добыла трех прекрасных оленей. Гигантские, сладкие ягодные пироги с ежевикой и земляникой. И бочонки с крепким травяным чаем, щедро сдобренным диким медом — мужики накануне нашли в скалах огромный пчелиный улей. Дариус Рейн вместе с плотником Джеком за два часа соорудил посреди брусчатки великолепную деревянную подмосту. — Если в нашем городе намечается настоящий праздник — для него критически необходима профессиональная архитектурная сцена! — заявил зодчий, украшая доски резьбой. К заходу солнца Центральная Площадь выглядела просто божественно. По всему периметру мраморных плит горели яркие, смолистые факелы, а брусчатка была искусно украшена длинными гирляндами из золотых, багровых и медных кленовых листьев. В самом центре площади бушевал гигантский праздничный костер, а вокруг него — идеальной, гостеприимной подковой были выставлены длинные дубовые столы. Абсолютно все восемьдесят два человека — впервые за долгую неделю непрерывной грязи — умылись до пояса, расчесали волосы и надели свою самую чистую, праздничную одежду. Праздник начался с торжественных речей. Эйден Кросс поднялся во главе центрального стола. В его руке была глиняная кружка с отваром. Площадь мгновенно затихла, люди смотрели на него с любовью и уважением. — Друзья и соратники! — глубоким, проникновенным тоном произнес лидер. — Пять месяцев назад я в полном одиночестве пришел в эту заброшенную долину. Три месяца назад — все вы с миром пришли к нашему мосту, ища себе спасительный приют. А сегодня... Эйден гордо вытянул руку, указывая на сияющий цветными лентами сноп на мраморе: — А сегодня мы все вместе собрали наш первый официальный урожай. И я хочу сказать вам главное: это урожай не просто ржи и картошки. Это наш великий Урожай Единства! Площадь ответила оглушительной овацией, звоном кружек и стуком ножей. Следом поднялся старый агроном Григорий, вытирая бороду. — Мужики! — пропыхтел фермер. — Я ковыряюсь в земле уже добрых сорок лет. Я на своем веку повидал десятки разных урожаев в Авелиуме. Но этот урожай — поистине абсолютно уникален. Потому что его от первого до последнего зернышка собирали не бесправные батраки за жалкие гроши. Его своими руками собирали свободные, гордые граждане для своего собственного, суверенного Дома! И последним со своего места встал Томас Грейсон, стукнув посохом. — В прогнившем Авелиуме Советов и Гильдий мы были абсолютно никем! — прогремел старик. — Бесполезными изгоями! А здесь — мы стали настоящим, сильным народом, который способен сам прокормить своих детей! Я безмерно горжусь каждым из вас! После пира началось настоящее, безудержное народное веселье. Один из пожилых караванщиков бережно достал из деревянного футляра старенькую, потертую скрипку и смычок. — Ну... года три не держал инструмента в руках, — смущенно пробормотал музыкант. — Попробую вспомнить моторику. Он прижал скрипку к подбородку и провел смычком. Над ночными горами полилась невероятно простая, но до слез задорная, быстрая, веселая народная джига. Площадь немедленно пустилась в пляс. Рабочие, забыв о боли в спинах, лихо отплясывали с женщинами, Дариус Рейн кружил в танце смущенную Миру, а Виктор Эш — неумело, но с огромным азартом оттапывал половицы с алхимиком Лирой. Для Детского Батальона учительница Элис устроила вечер сказок, рассказывая легенды о первых землепроходцах, а мужики — затеяли азартные силовые конкурсы: Кто быстрее и крепче свяжет эталонный сноп из соломы. Кто дальше всех метнет тяжелую деревянную кувалду. И сложные ботанические загадки от Григория. В самом финале праздника, глубокой ночью, кто-то у костра спонтанно, тихим, чистым голосом затянул старинную, задушевную народную песню про родную землю, теплый очаг и верность друзей. Соседи послушно подхватили мотив. Через минуту — абсолютно все восемьдесят два голоса слились в единый, невероятно мощный, прекрасный и величественный хор, который улетал прямо в открытый космос, к сверкающим звездам. Эйден Кросс стоял немного в стороне, опершись на колонну, и с замиранием сердца вслушивался в эту гармонию. К нему подошла Лира, поправила очки и тихо произнесла: — Кросс... мы реально сделали это. Эйден с улыбкой обнял её за плечи. — Мы сделали гораздо больше, Лира. Мы стали настоящим Народом. Однако суровая, математическая реальность старого мира не заставила себя долго ждать. Утром сто сороковой седьмого дня, пока поселок еще спал после праздника, Виктор Эш вместе с агрономом Григорием заперся в Главном Амбаре, проводя полную, педантичную инвентаризацию собранных фондов. Астроном ползал по весам с линейкой и мрачно заносил цифры в свой блокнот. С каждой новой строчкой его лицо бледнело всё сильнее. К полудню он созвал экстренное заседание Совета Координации. Они сидели в Штабе в абсолютной, звенящей тишине. Виктор поправил очки, выложил перед Эйденом свой открытый блокнот и сухим, дрожащим от напряжения голосом озвучил катастрофу: СИСТЕМНЫЙ АУДИТ ПРОДОВОЛЬСТВИЯ: ЗИМНИЙ БАЛАНС 📦 [ ФАКТИЧЕСКИ СОБРАННЫЙ АКТИВ УРОЖАЯ ]: • Зерновые (Пшеница и Рожь): 800 кг • Кормовой и пищевой картофель: 1200 кг • Различные овощи и корнеплоды: 600 кг • Бобовые культуры (Горох): 200 кг ► ИТОГО ФАКТИЧЕСКИЙ СБОР: 2800 кг продуктов 📊 [ МАТЕМАТИЧЕСКИЙ РАСЧЕТ ЗИМНЕГО ПОТРЕБЛЕНИЯ ]: • Общее население Полиса: 82 человека • Длительность зимнего периода: 4 месяца (120 полных суток) • Минимальная норма потребления: 25 кг продуктов / человек / месяц ► ИТОГО КРИТИЧЕСКИ НЕОБХОДИМО: 8200 кг продовольствия! ⚠️ [ ФИНАЛЬНЫЙ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ ДЕФИЦИТ ]: • Общий доступный актив: 2800 кг (Урожай) + 800 кг (Остатки каравана) = 3600 кг ► ЧИСТЫЙ НЕВОСПОЛНИМЫЙ ДЕФИЦИТ: 4600 кг продуктов! За столом воцарилось долгое, леденящее душу молчание. Праздничный хмель окончательно выветрился. — Черт... — прошептала Лира, вжав голову в плечи. — Получается, нам не хватает больше половины! Даже при самом жестком санитарном нормировании — наших запасов хватит от силы на два месяца зимы. А потом — начнется настоящий, жестокий голод. Тайра хмуро вогнала кинжал в столешницу. — Охота зимой даст нам еще один дополнительный месяц протяжки максимум, — предупредила охотница. — В глубокие снега почти вся крупная степная дичь полностью откочевывает на юг, за отроги гор. Останутся только волки да рябчики. — Есть, конечно, степные съедобные коренья, древесная кора и мох... — вздохнула Лира. — Но это уже экстремальный, голодный рацион для выживания. Дети на нем начнут болеть. Томас Грейсон ударил посохом. — Значит, нам придется срочно закупать недостающее зерно на стороне! В Меридане или Гавани. — Но у нас в казне нет ни одной золотой монеты, мастер Томас! — напомнил Виктор. — Тогда мы их скуем! — прорычал кузнец Маркус, разминая кувалды-руки. — Я запрусь в кузнице со своим новым учеником и накую вам за месяц сотню первоклассных стальных тисков, топоров и зубил! Купцы за них любое зерно отдадут! — А мы с бригадой плотников можем смело предложить наши профессиональные строительные услуги соседним крупным фермерским общинам, — предложил Дариус Рейн. — Поможем им возвести амбары и собрать их поздний урожай за честную долю зерном. Эйден Кросс решительно поднялся во главе стола и хлопнул ладонью по ватману. Его глаза горели абсолютной, несокрушимой созидательной волей. — Отличный, системный инженерный подход, друзья, — объявил лидер. — Мы задействуем абсолютно все каналы спасения одновременно. Слушайте мой приказ: Индустриальный экспорт: Маркус немедленно переводит кузницу на круглосуточный режим и кует элитный стальной инструмент. Мы с Томасом сформируем караван и повезем инструмент на рынки Меридана — менять чисто на зерно и муку. Внешний подряд: Дариус вместе с плотниками Джека отправляется в соседние аграрные поселения — предлагать помощь в перекрытии крыш за зерновой пай. Тотальная алхимическая консервация: Лира, ты берешь под контроль весь наш наличный фонд в 3600 килограмм и консервируешь его алхимическими методами так, чтобы за зиму не сгнила ни одна картофелина. Жесткое логистическое нормирование: Виктор с сегодняшнего дня вводит абсолютно выверенный, строгий, но справедливый график выдачи ежедневных калорий для каждого жителя. Глубинное собирательство: Тайра выводит свои отряды в каньоны на масштабный сбор любых всесезонных источников белка: лесных орехов, сушеных грибов и съедобных кореньев. — Все согласны? — спросил Эйден. Совет Координации единогласно вскинул руки. Полис был готов к новому сражению. На сто пятидесятый день Эйден Кросс в полном одиночестве стоял в сумраке Главного Амбара, задумчиво разглядывая аккуратные, но такие скромные штабеля мешков с зерном. К нему тихонько, шлепая босыми ножками по полу, подошла маленькая пятилетняя девочка из Детского Батальона. Она дернула его за полу плаща и заглянула в лицо огромными, грустными глазами. — Дядя Эйден... — тихо прошептала малышка. — А говорят, у нас зернышек в амбаре жутко мало осталось... Это правда? Эйден мягко опустился перед ней на одно колено, улыбнулся и поправил её растрепанные волосики. — Да, родная. Зернышек у нас пока маловато. Но ты не бойся — мы обязательно найдем еще. — А если вдруг не найдете? — Найдем, — Эйден прижал руку к груди. — Я тебе железобетонно обещаю. Девочка на секунду задумалась, а затем её личико просияло: — Дядя Эйден! А можно я тоже буду помогать нашему городу? Я умею очень круто собирать маленькие лесные орешки под деревьями! — Конечно можно, милая, — Эйден бережно пожал её крошечную ладошку. — В нашем общем деле абсолютно каждый маленький орешек имеет колоссальную ценность. Бегом за работу! Девочка с радостным визгом помчалась во двор, к Корпусу. Эйден Кросс остался в полутемном амбаре один. «Мы абсолютно самоотверженно собрали наш первый урожай вместе, — размышлял лидер, и его мысли летели над Пустошами, чистые и незыблемые. — Мы плечом к плечу выстояли и победили ярость ночной бури. Мы искренне, как одна общая семья, пели и танцевали на празднике. А теперь... теперь нам предстоит пережить суровую зиму и угрозу голода. И мы переживем её. Тоже абсолютно вместе. Потому что подлинное человеческое Единство куется вовсе не в сладкие дни праздников и пиров. Оно куется в часы самых суровых, беспощадных испытаний». Запись в дневнике Эйдена Кросса. Долина Нового Рассвета, День 150-й. Наш первый официальный осенний урожай полностью убран и засыпан в закрома. Две тысячи восемьсот килограмм чистой человеческой надежды.Да, сухая математика Виктора безжалостно показывает, что этого фондов нам критически мало для зимовки восьмидесяти двух человек. У нас огромный дефицит. Но главное — это абсолютно НАШЕ, суверенное продовольствие. Эта невероятная, тяжелая неделя полевой страды изменила абсолютно каждого из нас навсегда. Элитный столичный инженер покорно ломал спину с серпом. Выдающийся архитектор Калдрии своими изнеженными руками вязал снопы пшеницы. Могучий кузнец таскал на плечах грязные мешки. На нашем поле не было никаких «элитных господ» и «бесправных батраков». Там были только сплоченные, свободные человеческие руки, которые самоотверженно спасали наше собственное великое Будущее. Когда на нас ночью обрушилась свирепая штормовая буря с ливнем — мы не разбежались по углам в панике. Мы ввосьмером встали стеной против урагана, удерживая брезент собственными плечами, и не дали сгнить ни единому колоску. Да, это был наш первый Урожай Зерна. Но неизмеримо важнее то, что это стал наш величайший, незыблемый Урожай Единства. Мы больше не являемся разношерстной толпой Отвергнутых беженцев, которые просто случайно живут по соседству в одной долине.Мы — живем абсолютно ВМЕСТЕ. И эта священная созидательная связь — бесконечно сильнее любого надвигающегося голода. ---------- Имя на Карте ЧАСТЬ III: ФУНДАМЕНТ НОВОЙ ЭРЫ Глава 15: Имя на Карте На сто пятьдесят второй день от Центральной Площади Долины Нового Рассвета официально отчалила первая в истории Полиса торговая экспедиция. Эйден Кросс и старик Томас Грейсон с самого раннего утра загружали большую купеческую повозку. Груз они собрали просто великолепный: Три десятка первоклассных, отполированных до блеска кованых слесарных инструментов работы Маркуса — тяжелые топоры, двуручные пилы и молотки. Десяток изящных декоративных изделий веснушчатого Сэма — крученые дверные петли с узорами и подсвечники из мореного дуба. Пятьдесят килограмм отборного, ароматного вяленого и копченого степного мяса, которое Тайра добыла в горах, а Грета искусно засолила по рецептам Лиры. И один демонстрационный, защищенный войлоком флакон с сияющим «Жидким Светом». Их главной, жизненно важной целью было обменять всю эту роскошь на хорошую темную муку, зерно, каменную соль и качественные семена на будущую весну. Провожать торговцев к мосту вышло всё руководство общины. Виктор Эш поправил очки и деловито впихнул в руки старику Томасу длинный белый свиток. — Здесь точный, математически выверенный список того, что нам критически нужно закупить на базаре Меридана в первую очередь, — наставлял астроном. — Никаких лишних трат! Лира, перемазанная углем, протянула свой клочок бумажки: — А если вдруг случайно наткнетесь на дешевые алхимические реагенты — вот мой список. Серная соль и бура. Но сразу говорю: это совершенно не приоритет. Еда важнее. Тайра оперлась на лук и по-военному строго оглядела повозку. — Мужики, держите ухо востро, — предупредила охотница. — Сейчас Северный Тракт вполне спокоен, мои патрули его зачистили, но в Пустошах случайности бывают разные. Арбалеты далеко не прячьте. — Не волнуйся, Тайра, — тепло улыбнулся Эйден, забираясь на козлы. — Мы сегодня едем как мирные купцы, а не воины. Обернемся ровно за неделю. К повозке подбежала маленькая пятилетняя Лиза, забавно шлепая сапожками, и ухватила Эйдена за рукав. — Дядя Эйден! А ты привезешь мне настоящих сладких конфет из города? — Если после закупки муки у нас в кошельке останется хоть пара медных монеток — я куплю тебе самый большой кулек конфет в Меридане, — пообещал лидер, погладив её по голове. Старик Томас Грейсон лихо щелкнул кнутом над ушами волов. Повозка тяжело, но мягко покатилась по свежему гравию Бориса. — Первая официальная торговая миссия Долины Нового Рассвета, — с гордостью в голосе произнес старик, правя к мосту. — Звучит-то как солидно и по-государственному! — Нам давно пора становиться настоящим государством, мастер Томас, — ответил Эйден, глядя на удаляющиеся крыши. — Мы больше не кучка напуганных беженцев. Мы — живой, трудящийся город. Дорога на Север заняла ровно трое суток. Поздним вечером первого дня они разбили уютный привал у журчащего горного ручья. Натаскав сушняка, они развели небольшой костерок и поставили разогреваться чайник. Томас Грейсон сидел на бревне, курил свою старую деревянную трубку и задумчиво разглядывал пляшущие в темноте искры. — Знаешь, Эйден... — тихо произнес старик. — Я всю дорогу сижу и думаю: вот вернемся мы домой с полными телегами зерна и муки... А что у нас по плану дальше? — Дальше — спокойно и сыто переживем зиму, — ответил Эйден, проверяя подковы волов. — По весне — Дариус заложит фундаменты Восточного Квартала. Придут новые Отвергнутые люди из столицы и окрестностей. — Это всё понятно, — старик выпустил облако сизого дыма. — А потом? Мы так и останемся до скончания веков просто маленьким, закрытым, полулегальным поселком в Пустошах? Или... — Или мы неизбежно превратимся в колоссальный, настоящий мегаполис, — уверенно заявил Эйден. — С собственной суверенной Хартией, мощными заводами, международной торговлей и развитой культурой. — И ты искренне веришь, что старые, надменные имперские города нас официально признают? — прищурился Томас. — Признают, куда они денутся, — Эйден усмехнулся. — Рано или поздно. Мы просто станем слишком огромной, сильной и богатой технологической махиной, чтобы нас можно было по-прежнему надменно игнорировать. На следующий день, ближе к полудню, они встретили на Тракте большой купеческий караван, который пылил в противоположную сторону, к Бастиону. Старший караванщик — тучный, лощеный мужик в кожаном доспехе — придержал коня и крикнул: — Эге-гей, мирные путники! Вы сами-то откуда путь держите в такую рань? — Мы едем из Долины Нового Рассвета! — гордо пробасил с козлов Томас Грейсон. Купец озадаченно почесал затылок под шляпой, обернулся к своим возницам и пожал плечами. — Из Долины Нового Рассвета? — переспросил он. — Что за чудеса... Я тридцать лет по этим трактам монеты заколачиваю, а о таком городе отродясь не слыхивал! Где это? — Это совершенно новое, суверенное поселение, — объяснил Эйден. — В каньонах Холмов Каркасса, прямо в Диких Землях. Купец хрипло, раскатисто расхохотался, чуть ли не падая из седла. — В Диких Землях?! Ой, держите меня! Ну вы, мужики, даете! Вы либо сказочно, немыслимо смелые ребята, либо просто буйные сумасшедшие! Что ж, удачи вам там! В Пустошах она вам ох как понадобится! Караван с хохотом покатился дальше, обдавая их пылью. Томас Грейсон помрачнел и сердито сплюнул. — Вот тебе и мировая слава... «Никогда не слышал»... Нас для этого старого мира просто не существует на географической карте, Эйден. — Пока не существует, мастер Томас, — спокойно ответил прораб. — Но очень скоро — они о нас услышат. На сто пятидесятый четвертый день повозка въехала в шумный Меридан. Центральный городской базар встретил их оглушающим, привычным базарным ревом, тысячами пестрых лотков и густым, сбивающим с ног запахом восточных специй, жареной рыбы и конского навоза. Торговцы со всех сторон яростно драли глотки, зазывая покупателей. Эйден и Томас быстро выбили у старшины рядов отличное, проходное торговое место у фонтана, расстелили брезент и сноровисто разложили свой великолепный товар. Торговля закипела мгновенно. Мериданцы, изголодавшиеся по качественному металлу, ринулись к их прилавку. К лотку подошел здоровенный, придирчивый городской плотник. Он взял в руки тяжелый кованый топор Маркуса, проверил ногтем режущую кромку и довольно крякнул. — Слушайте, а работа-то действительно что надо! — похвалил мужик. — Добротная сталь. Сколько просите за топор, купцы? — Ровно три серебряные монеты или честный эквивалент хорошим зерном, — ответил Томас. — Дам два серебра. — Два с половиной, и мы бьем по рукам прямо сейчас, — не уступил старик. — Договорились! Спустя час к их полупустому прилавку неспешно, с достоинством подошел богато одетый, утонченный мужчина лет пятидесяти в роскошном шелковом камзоле и с тяжелой золотой цепью на шее. Купец бережно взял с сукна крученую, украшенную колосьями дубовую петлю Сэма и через лорнет изучил её идеальные стыки. — Потрясающе изящно... — пробормотал господин. — Подскажите, уважаемые: а чья конкретно это божественная кузнечная и слесарная работа? — Это ковал наш старший мастер Маркус, а узоры резал резчик Сэм, — ответил Эйден. Купец удивленно поднял брови. — Какое странное дело... Я прекрасно знаю абсолютно каждого кузнеца и ювелира в Меридане. У нас нет мастера Маркуса с таким клеймом. — Он совершенно не из Меридана, господин, — улыбнулся Эйден. — Он живет и работает в Долине Нового Рассвета. — Где? — поразился купец. — Это новое, независимое поселение Отвергнутых, — объяснил прораб. — Примерно в семи днях пути к югу отсюда, за Холмами Каркасса. Господин мгновенно опустил лорнет. Его глаза загорелись глубочайшим, неподдельным купеческим интересом. — Новое суверенное поселение с эдаким потрясающим уровнем ремесла? — купец подался вперед. — А ну-ка, друзья, расскажите мне о нем поподробнее. Эйден принялся за рассказу. Он говорил невероятно просто, абсолютно без лишней похвалы, но при этом с такой первозданной, железобетонной гордостью, что купец буквально ловил каждое его слово. Инженер рассказал, как пять месяцев назад он один пришел в мертвую долину. Как нашел и объединил гениальных соратников. Как к ним с миром пришел караван из семидесяти восьми измученных беженцев Авелиума. Как они своими руками, без гидравлических подъемников и магии, полностью отреставрировали базальтовый колодец, запустили шамотную металлургическую кузницу, проложили гравийные тракты Бориса, возвели Главный Штаб и уже заканчивают сдачу великолепного Западного Квартала по органическому проекту Дариуса Рейна. Купец слушал в абсолютной, завороженной тишине, лишь изредка восхищенно цокая языком. — Поразительное, поистине грандиозное предприятие, — наконец с глубоким уважением произнес господин. — Меня зовут Валериан Грант. Я официальный Глава Высшей Торговой гильдии Меридана и председатель биржевого комитета. — Эйден Кросс. Основатель и Главный инженер Долины, — Эйден с достоинством пожал его холеную ладонь. — Мастер Кросс, я хочу сделать вам и всему вашему суверенному Полису абсолютно прямое, деловое и честное коммерческое предложение, — объявил Валериан Грант. — Если ваш город действительно развивается столь фантастическими, мощными созидательными темпами, как вы описываете... я лично невероятно глубоко заинтересован в нашем долгосрочном торговом партнерстве. Томас Грейсон деловито оперся на посох и прищурился. — И какого же конкретно партнерства вы ищете, мастер Грант? — Самого прозрачного и эффективного, — улыбнулся купец. — Вы в Долине бесперебойно производите первоклассные, элитные технологические изделия: инструментальную сталь Маркуса, божественную декоративную резьбу Сэма, жидкий свет Лиры и экологически чистое зерно. Я — регулярно скупаю абсолютно весь ваш экспорт крупным оптом прямо у ваших ворот и продаю его на биржах Меридана и других полисов с моей купеческой наценкой. В итоге: вы получаете абсолютно стабильный, гарантированный, железобетонный приток золота и ресурсов на развитие Полиса. А я — получаю свою заслуженную купеческую прибыль. — А что наш Полис гарантированно получит взамен, кроме золотых монет? — уточнил Эйден. — Абсолютно честные, фиксированные закупочные цены без базарного обмана, — загибал пальцы Валериан Грант. — Тотальный, безоговорочный приоритет в поставках любых дефицитных станков, свинца и алхимических реагентов, которые вам нужны. И главное, мастер Кросс — вы получите мою бесценную Информацию. Я непрерывно путешествую с караванами по всему континенту, заседаю в Высших Советах и прекрасно знаю абсолютно каждый тайный политический шепот в этом мире. Эйден Кросс на секунду задумался, взвешивая риски. — Сделка звучит невероятно выгодно, Валериан. Но я по нашей Хартии обязан официально обсудить её со всем Советом Координации. — Абсолютно разумный, истинно государственный подход, — одобрил купец. Он отцепил от пояса массивный, отлитый из чистой платины персональный жетон с гербом Торговой гильдии и передал его инженеру: — Держите мой личный знак. Как только ваш Совет примет положительное решение — немедленно присылайте ко мне в особняк официального гонца. Мы подпишем бумаги. Этот невероятно успешный торговый день завершился поздним вечером в тихой, полупустой таверне «Усталый Компас». Эйден и Томас сидели за дальним дубовым столиком, с аппетитом уплетали горячее жареное мясо с бобами и счастливо, со звоном пересчитывали заработанные за день серебряные и золотые монеты. — Отличный, просто фантастический куш! — радовался старик Томас, ссыпая серебро в кошелек. — Мы продали абсолютно всё до последнего гвоздя! Завтра с самого рассвета закупим на базаре пять тонн отборной пшеницы и можем с чистой совестью ехать домой. — Да. День выдался на редкость удачным, — улыбнулся Эйден. В этот самый момент из темного угла таверны раздался тихий, но пугающе знакомый, абсолютно властный и ледяной голос: — Эйден Кросс? Какая неожиданная встреча. Эйден мгновенно застыл. Ложка в его руке предательски дрогнула. Улыбка начисто сошла с его лица, уступив место арктическому холоду. Он медленно, плавно обернулся. У соседнего столика стоял мужчина лет пятидесяти. Одет он был с безупречной, сдержанной, пугающе дорогой столичной элегантностью: темный суконный мундир высшего покроя без единой пылинки, идеально подстриженная седеющая бородка и тяжелый перстень с государственной печатью Высшего Совета на указательном пальце. Это был он. Советник Маркус из Авелиума — глава могущественной столичной Торговой гильдии. Тот самый лощеный циник, который пять месяцев назад в Мраморном зале брезгливо отклонил проект «Чистый Рассвет», объявил Эйдена «опасным бунтовщиком» и лишил звания Ведущего инженера. — Советник Маркус? — процедил сквозь сцепленные зубы Эйден Кросс. — Собственной персоной, — самодовольно усмехнулся Маркус, делая шаг к их столику. — Стулья у вас свободны? Разрешите присоединиться к вашей скромной трапезе? — Стулья свободны, — ледяным тоном бросил Эйден, не предлагая сесть. Советник абсолютно невозмутимо отодвинул стул, изящно сел, брезгливо протер край стола своим белоснежным шелковым платком и щелчком пальцев приказал трактирщику принести бутылку лучшего импортного вина. — Признаться честно, — начал Маркус, наливая себе рубиновую жидкость в бокал, — я сегодня днем на базаре услышал жутко забавные, невероятные слухи. Купцы только и болтали о некоем фантастическом «новом Свободном Полисе Отвергнутых», который упрямо строится прямо в глубине Диких Земель. Я сначала подумал — сплошные пьяные базарные сказки... Он сделал глоток вина и поверх бокала пристально, цепко посмотрел на инженера: — Но оказалось... что за этой сказкой стоите именно вы, Эйден Кросс. — Я, — коротко бросил Эйден. Маркус задумчиво покачал бокал, любуясь рубиновыми бликами. — Удивительная ирония, — протянул столичный правитель. — Ровно пять месяцев назад вы с позором покидали Авелиум. Нищий Отвергнутый изгой, полностью лишенный гражданского статуса, патента и прототипов. А теперь... вы на полном серьезе называете себя Отцом-Основателем нового поселения? — Не поселения, — хищно, по-волкодавски оскалился старик Томас Грейсон, сжимая под столом свой посох. — А настоящего, полноценного, укрепленного Города! Советник Маркус снисходительно, слегка высокомерно рассмеялся. — Города? — усмехнулся он. — Ну полно вам смешить меня, старик! И сколько конкретно оборванцев ютится в этом вашем великом «городе»? Десяток? А может быть, даже все двадцать? — Ровно восемьдесят два абсолютно свободных человека, — чеканя слова, с ледяным спокойствием произнес Эйден. Высокомерная усмешка мгновенно, начисто исчезла с лощеного лица Маркуса. Рука с бокалом застыла в воздухе. Его маленькие, колючие глаза сузились. — Восемьдесят... два? — пораженно прошептал советник. — Но... как вам умудрилось увести столько людей? — Всё предельно просто, Маркус, — Эйден подался вперед, впившись взглядом в лицо врага. — Настоящие живые люди всегда идут только туда, где их искренне ценят и дают им свободу творить. Вы в своем прогнившем Мраморном зале жутко удивились бы, узнав, какое колоссальное количество настоящих, гениальных талантов и великих ремесленников ежедневно безжалостно Отвергает и выбралсывает на помойку ваш драгоценный Авелиум. Советник долго, невероятно тяжело молчал. В его уме крутились сложные политические шестеренки столичной власти. — Высший Городской Совет Авелиума прекрасно знает абсолютно всё о вашем... дерзком предприятии в Пустошах, мастер Кросс, — наконец холодным, пугающим тоном заявил Маркус, отставляя бокал. Эйден мгновенно, по-боевому насторожился. — И что с того? — Пока — Совет просто внимательно, издалека наблюдает за вами через Службу Безопасности Грегора, — продолжал Маркус. — Но давайте смотреть на вещи с точки зрения сухого имперского закона. Подавляющее большинство ваших так называемых «свободных граждан» — это официальные государственные неоплатные должники Авелиума! Технически и юридически — у столичного Совета есть к вашему поселку колоссальные финансовые и территориальные Претензии. Старик Томас Грейсон от возмущения так грохнул кулаком по столу, что подлетели кружки. — Претензии?! — в бешенстве взревел старик, брызгая слюной. — Да чтоб вас разорвало, стервятники! Вы же сами посреди зимы за долги вышвырнули наши семьи вон на промерзшую мостовую! Вы полностью отобрали наши станки! Вы бросили наших ребятишек помирать голодной смертью по сточным ямам! А теперь вы смеете заявлять о каких-то Претензиях?! — Потише, старик. Я лично совершенно не поддерживаю эдакую радикальную, агрессивную позицию Советов, — Маркус брезгливо поморщился и поднял руку. — Но в нашем Городском Совете есть невероятно влиятельные военные и аристократические фракции во главе с Грегором и Эларой, которые считают ваш Свободный Полис Отвергнутых... колоссальной, опасной, заразительной политической Угрозой для всей нашей системы. — И чего конкретно они хотят от нас добиться? — ледяным голосом поинтересовался Эйден. — Радикальные ястребы Грегора — хотят немедленно ввести войска в ваши горы, полностью разгромить лагерь силой и в кандалах вернуть абсолютно всех беглых рабочих обратно на Нижние ярусы Авелиума, — честно, цинично признался Маркус. — Умеренные аристократы — хотят ввести тотальную экономическую блокаду, чтобы вы просто тихо сгнили от голода и не росли. Купец сделал изящный глоток вина и добавил: — Но в Совете есть и вполне разумные, практичные торговые прагматики. Такие, как я. Те, кто прекрасно видит в вашем молодом Полисе колоссальные коммерческие возможности. Международную торговлю. А в будущем — возможно, даже официальный, выгодный военный и сырьевой Союз. — А вы? — Эйден пристально посмотрел в колючие глаза столичного магната. — Что конкретно в нашей Долине видите лично вы, Маркус? Советник Маркус невероятно долго, не моргая разглядывал мужественное, покрытое свежими шрамами и абсолютно несломленное лицо бывшего Ведущего инженера. — Я вижу перед собой невероятно сильного человека, которому старая система однажды высокомерно отказала в его заветной мечте, — с глухим, невольным восхищением произнес Маркус. — И который... вопреки всему... пошел и упрямо построил эту великую мечту сам. Купец решительно поднялся из-за стола, одернул темный мундир и бросил на стол золотую монету за вино. — Послушайте мой последний, абсолютно бесплатный и мудрый политический совет, Эйден Кросс! — произнес советник. — Если вы действительно хотите, чтобы старые имперские державы вас официально признали и не стерли в порошок — вашему Полису критически необходима железобетонная, непреложная Легитимность. Вам нужны официальные государственные документы. Монументальная Конституция. Собственная государственная Печать и Герб. Точные границы. И главное — официальное дипломатическое Признание со стороны хотя бы одного суверенного, крупного мегаполиса на этом континенте. — И Авелиум готов стать этим признающим городом? — прищурился Эйден. — Авелиум с радостью официально признает суверенитет Долины Нового Рассвета, — кивнул Маркус. — Но только при одном условии: если вы предоставите нашему столичной Торговой гильдии эксклюзивные, тотальные торговые преференции. И начнете выплачивать нам ежегодный умеренный колониальный налог. Эйден Кросс тоже поднялся во весь рост и скрестил руки на груди. — Мы четыре месяца ломали скалы и возводили наш Свободный Полис Отвергнутых совершенно не для того, Маркус, чтобы снова надеть на себя ошейники и покорно платить дань вашему прогнившему Авелиуму. Маркус надменно, холодно усмехнулся и поправил перстень. — Что ж, Кросс. Это ваш выбор. Но тогда — немедленно готовьтесь к тому, что все старые имперские державы будут официально считать вас абсолютно нелегальным, диким бандитским лагерем мародеров. Со всеми вытекающими отсюда фатальными Последствиями. Советник развернулся и неспешно, с достоинством растворился в вечерней сутолоке таверны. Томас Грейсон проводил столич магната яростным взглядом, медленно опустился на стул и нервно утер пот со лба. — Эйден... — судорожно сглотнул старик. — А что конкретно этот напыщенный индюк имел в виду, когда грозил нам какими-то фатальными «Последствиями»? — Он имел в виду именно то, что сказал, Томас, — Эйден хмуро сгреб оставшиеся монеты со стола. — Старый мир наточил на нас зубы. Это значит, что если мы откажемся встать перед ними на колени, Городской Совет Авелиума может в любой день официально объявить нашу Долину диким, разбойничьим гнездом. Они могут ввести войска и полностью сжечь наш город силой. Либо — намертво заблокировать все торговые тракты, чтобы ни один купец вроде Гилберта или Валериана больше не привез нам ни зернышка. — Господи... Так мы обязаны немедленно что-то предпринять! — вскочил Томас, хватаясь за посох. — Обязательно предпримем, — жестко кивнул Эйден. — Но для начала нам необходимо как можно быстрее вернуться домой, в Долину. И честно рассказать обо всем нашему Совету Координации. Это судьбоносное политическое решение я не имею права принимать абсолютно один. Запрягай волов. На сто пятидесятый восьмой день их тяжело нагруженная купеческая повозка наконец-то показалась на подвесном мосту Долины. Встреча экспедиции превратилась в настоящий, оглушающий, восторженный триумф! Едва волы ступили на мостовую, как ребятня из Детского Батальона с радостным визгом облепила повозку со всех сторон. Рабочие бросали инструмент и громко аплодировали, видя гигантские, пузатые мешки с отборной пшеницей, бочонки с маслом, солью и рулоны парусинового сукна. К козлам быстро подбежал Виктор Эш, поправил запотевшие очки и счастливо улыбнулся. — Эйден! Томас! С возвращением! — крикнул астроном. — Ну как съездили? Удачно? Торговля наладилась? Эйден медленно, без улыбки спрыгнул на брусчатку, передал поводья конюхам и мрачно посмотрел в лицо соратника. — И да, и нет, Виктор, — тихо, непреклонным тоном ответил лидер. — Экспорт мы сдали безупречно. Но нагрянула колоссальная политическая беда. Немедленно, слышишь, бегом собирай весь наш Совет Координации в Главном Штабе Корпуса. Срочно. Через двадцать минут на верхнем этаже Штаба царило невероятное, звенящее от сдерживаемой ярости напряжение. За длинным дубовым столом собрались абсолютно все ключевые лидеры Свободного Полиса: Эйден Кросс, Виктор Эш, Лира Вейнштейн, Тайра Моррис, старик Томас Грейсон, кузнец Маркус, архитектор Дариус Рейн, учительница Элис, старый дорожник Борис и агроном Григорий. Эйден Кросс стоял у окна и абсолютно спокойно, без прикрас и утайки, слово в слово пересказывал им свой тяжелый разговор со столичным советником Маркусом в таверне Меридана. Реакция соратников последовала незамедлительно и бурно. Тайра Моррис мгновенно вскочила на ноги, с яростным, звенящим скрежетом выхватила из ножен свой длинный охотничий кинжал и намертво вогнала его прямо в центр дубовой столешницы. — Да эти столичные крысы посмели официально нам угрожать?! — в бешенстве взревела охотница, её серые глаза пылали первобытным гневом. — Разгромить наш форт силой?! А ну пусть только сунутся в наши каньоны! Мои снайперы положат всю их хваленую гвардию Грегора прямо на подходах, на осыпях Каркасса! — Моррис, сядь и успокойся! — Лира Вейнштейн решительно отстранила её рукой, хотя у самой алхимика яростно дрожали губы. — Дело не в луках! Кросс, мы категорически, ни при каких условиях не можем согласиться стать покорными, бесправными вассалами и плательщиками дани Авелиума! Мы же именно для того и бежали в эту глухомань от их прогнившей, душной системы! — Лира права на сто процентов, — Виктор нервно поправил свои блестящие очки, листая сводки. — Но и надменно, слепо игнорировать прямую имперскую военную угрозу мы не имеем логического права! Ребята, давайте смотреть на вещи трезво: если столичный Совет стянет к нашим горам полноценный армейский легион... Здоровенный кузнец Маркус тяжело, мрачно скрестив на груди свои кувалды-руки, перебил астронома: — У них на балансе стоит регулярная, великолепно закованная в латы армия с осадной артиллерией, Виктор. А у нас — из оружия пока только мои плотницкие топоры да охотничьи стрелы Тайры. Против регулярного войска мы долго не выстоим. В Штабе воцарилось невероятно долгое, гнетущее, леденящее душу молчание. Лидеры Полиса напряженно искали выход из казавшегося непреодолимым тупика. И вдруг со своего места у края стола невероятно мягко, грациозно поднялся Дариус Рейн. Зодчий заложил руки за спину, одернул свой роскошный вышитый плащ и с удивительной, светлой улыбкой оглядел мрачные лица соратников. — Друзья мои... — прозвучал его певучий, спокойный голос. — А что, если мы прямо сейчас взглянем на эту политическую шахматную доску... под совершенно иным, абсолютно неожиданным углом? Остальные удивленно уставились на него. — Что ты предлагаешь, зодчий? — нахмурился Эйден. — Давайте внимательно, дословно проанализируем точный юридический тезис советника Маркуса, — принялся размеренно объяснять Дариус. — Советник заявил, что для спасения от силового разгрома нашему Полису критически необходима железобетонная Легитимность и официальное дипломатическое Признание со стороны хотя бы одного суверенного, крупного мегаполиса на континенте. Так? — Именно так, — кивнул Томас. Дариус победно, по-артистически взмахнул рукой: — Так почему, черт возьми, мы все вбили себе в головы, что этим признающим мегаполисом обязан стать именно ненавистный, тиранический Авелиум?! Виктор Эш буквально застыл на месте. Его рот от изумления приоткрылся, а за линзами очков вспыхнула ослепительная вспышка высшего математического откровения. — Матерь Божья... — благоговейно прошептал астроном. — Дариус... ты гений! Ты предлагаешь... — Я предлагаю Торговый Меридан! — восторженно объявил зодчий. — Я предлагаю Королевскую Калдрию! Я предлагаю Вольный Порт Серой Гавани! В мире полно других, невероятно сильных суверенных государств, которым наша Долина может быть бесконечно интересна вовсе не как покорная колония для выкачки налогов, а как великолепный, равноправный, стратегический и торговый Партнер! Старик Томас Грейсон от избытка чувств так ударил посохом о брусчатку, что задребезжали стекла. — Ребята! — взревел старик. — Да ведь Валериан Грант — официальный Глава Высшей Торговой гильдии Меридана — буквально вчера днем у фонтана уже на полном серьезе предложил нам именно такое, абсолютно честное партнерство! У нас даже лежит его платиновый жетон! — Да, партнерство пока только коммерческое, меновое, а не политическое, — резонно заметил Эйден Кросс. Его лицо внезапно разгладилось, в глазах вновь засиял неукротимый созидательный азарт. — Но это — наша идеальная точка отсчета! В этот момент со своего стула величественно поднялась пожилая учительница Элис. Она поправила шаль и строго посмотрела на Совет. — Если мы действительно хотим, чтобы другие гордые, старые мегаполисы официально признали нас на дипломатическом уровне, — мудро произнесла учительница, — нам критически недостаточно просто подписать торговую бумажку с купцом Грантом. Нам необходимо немедленно перестать выглядеть как дикий, временный палаточный лагерь бродяг. Нам нужна железобетонная, монументальная Официальная Государственная Структура. — Что конкретно ты имеешь в виду, Элис? — пробасил старый дорожник Борис. — Я имею в виду абсолютно все атрибуты настоящего, признанного цивилизованного государства, — загибала пальцы Элис. — Нам нужна монументальная, расширенная Конституция. Официальная государственная Печать. Утвержденный Герб. Точная геодезическая карта наших суверенных границ. И главное — тотальная, поименная, заверенная Официальная Перепись абсолютно каждого нашего гражданина. Виктор смущенно похлопал по своему свитку. — Но у нас же уже есть наш прекрасный Контракт Мечтателей... — Наш Контракт — это великолепная, святая философская основа для нашей внутренней жизни, Виктор, — не стала спорить Элис. — Но внешним державам и послам нужен полноценный, безупречный, сложный Юридический документ. Настоящая Государственная Хартия. Эйден Кросс решительно вышел во главу стола, оперся кулаками о ватман и оглядел свою готовую к великим свершениям команду. — План абсолютно ясен, логичен и безупречен! — торжественно объявил лидер Полиса. — Мы переходим в тотальное государственное наступление. Слушайте Генеральную Стратегию: ФАЗА 1 (Расчетное время: 2 недели): Мы полностью создаем и вводим в строй всю нашу Официальную Государственную Структуру. Виктор и Элис — немедленно проводят тотальную, поименную перепись всех восьмидесяти двух граждан. Дариус и Мира — разрабатывают официальный Герб Полиса. Маркус — отливает стальную государственную Печать. А мы с Виктором — садимся и превращаем наш Контракт Мечтателей в монументальную «Хартию Долины Нового Рассвета». ФАЗА 2 (Расчетное время: 1 месяц): Мы выходим на международную дипломатическую арену. Отправляем официальное, скрепленное нашей Печатью посольство к Валериану Гранту в Меридан и заключаем полноценный союз. Следом — направляем научную делегацию в Королевскую Калдрию и торговых послов в Вольную Серую Гавань. ФАЗА 3 (Долгосрочная стратегия): Мы тотально укрепляем нашу суверенную экономическую и военную независимость. Запускаем новые заводы, расширяем жилые кварталы Дариуса и возводим на Холмах Каркасса непреступные оборонительные форты Тайры. — Голосуем по правилам Контракта! — скомандовал Эйден. — Кто безоговорочно «За» Генеральную Стратегию Государственного Суверенитета? Десять кулаков Совета Координации одновременно, с мощным рыком взмыли в потолок Штаба. Единогласно. Следующие двое суток превратились в грандиозную, педантичную операцию по тотальной инвентаризации человеческих ресурсов. Виктор Эш и учительница Элис развернули на брусчатке Центральной Площади официальный мобильный Переписной Пункт. Они установили два дубовых стола, разложили стопки великолепных, отпечатанных набело бланков и выстроили к себе длинную, взволнованную очередь жителей Полиса. ОФИЦИАЛЬНАЯ ПЕРЕПИСНАЯ АНКЕТА СВОБОДНОГО ПОЛИСА ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПЕРЕПИСЬ: ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА Официальное Полное Имя: Биологический Возраст: Профессиональные Навыки: Прежнее Место Рождения: Точная Дата Прибытия: Текущий Семейный Статус: Имена и Возраст Детей: ЛИЧНАЯ ПОДПИСЬ ГРАЖДАНИНА: Официальная Дата Учета: Процесс шел невероятно торжественно, просто и до слез трогательно. За стол перед Элис сел высокий, широкоплечий, перемазанный цементной пылью мужик. — Официальное Полное Имя? — ласково спросила учительница, макая перо в тушь. — Петр Коваль, — с достоинством басил мужик. — Биологический Возраст? — Ровно тридцать семь полных лет. — Ваши Профессиональные Навыки и ремесло? — В Авелиуме был профессиональным старшим каменщиком, — мужик открыто, гордо улыбнулся. — Ну а здесь, в нашей Долине... тоже, получается, выхожу старшим каменщиком на блоках Дариуса. — Прежнее Место Рождения и состав семьи? — Родом из Ремесленного квартала Авелиума, — диктовал Петр. — Прибыл к мосту на шестьдесят восьмой день с караваном мастера Томаса. Со мной моя любимая жена Анна и дочка Лиза, пять лет. Элис педантично занесла абсолютно все эти строки в красивую таблицу, подула на свежие чернила и повернула бланк к рабочему: — Расписывайтесь вот прямо здесь, мастер Петр. Я от всей души официально поздравляю вас. С этой секунды — вы официально являетесь подтвержденным, суверенным Гражданином Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета». Петр Коваль невероятно бережно, дрожащими мозолистыми пальцами взял стальное перо, вывел внизу свою твердую, размашистую подпись и внезапно застыл, скрывая набежавшую слезу. — Суверенный Гражданин... — благоговейно, срывающимся шепотом произнес бывший столичный долговой бесправный батрак. — Господи... Впервые в моей жизни... меня кто-то официально называет столь гордым, великим именем... К исходу сто шестидесятого дня колоссальная, скрупулезная работа была полностью завершена. Виктор Эш вобежал в Главный Штаб, размахивая перед Эйденом финальным, великолепно сведенным, пахнущим свежей краской системным отчетом: ИТОГОВЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ АУДИТ ОФИЦИАЛЬНАЯ ПЕРЕПИСЬ ПОЛИСА: ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА Аудит: День 160-й, Год 327 Новой Эры ОБЩАЯ ПОДТВЕРЖДЕННАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ: 82 суверенных гражданина! ► СТРУКТУРНОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПО БИОЛОГИЧЕСКОМУ ВОЗРАСТУ: ─ Дети и Подростки (0–15 лет): 18 человек [ 22% от общего фонда ] ─ Молодые Специалисты (16–30): 25 человек [ 30% — Активный резерв ] ─ Мастера Среднего Возраста (31–50): 28 человек [ 34% — Золотое Ядро ] ─ Мудрые Старейшины (51+ лет): 11 человек [ 14% — Наставники ] ► ГЕНДЕРНЫЙ БАЛАНС ПОЛИСА: ─ Мужское население: 45 человек [ 55% ] ─ Женское население: 37 человек [ 45% ] ► ИСТОРИЧЕСКОЕ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ: ─ Бывшие граждане Авелиума: 64 человека [ Основной миграционный фонд ] ─ Выходцы из Торгового Меридана: 2 человека [ Виктор Эш, Лира Вейнштейн ] ─ Выходцы из Северного Бастиона: 1 человек [ Тайра Моррис ] ─ Выходцы из Королевской Калдрии: 1 человек [ Дариус Рейн ] ─ Из других приграничных зон: 14 человек [ Вольные ремесленники ] ► КЛЮЧЕВЫЕ ПОДТВЕРЖДЕННЫЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ КОМПЕТЕНЦИИ: ─ Профессиональные Агрономы/Фермеры: 12 мастеров [ Григорий + бригада ] ─ Капитальные Строители/Каменщики: 15 мастеров [ Борис, Петр + бригада ] ─ Металлурги/Кузнецы высшей ковки: 2 мастера [ Маркус + ученик ] ─ Плотники и Столяры-Архитекторы: 8 мастеров [ Джек + бригада ] ─ Профессиональные Ткачи/Швеи: 4 мастерицы [ Производство сукна ] ─ Старший Шеф-Повар Полиса: 1 мастерица [ Дородная Грета ] ─ Старший Преподаватель/Учитель: 1 мастерица [ Мудрая Элис ] ─ Дальние Разведчики/Охотники: 3 мастера [ Тайра + 2 снайпера ] ─ Глава Исследований/Алхимик: 1 мастер [ Лира Вейнштейн ] ─ Главный Навигатор/Астроном: 1 мастер [ Виктор Эш ] ─ Главный Зодчий/Архитектор: 1 мастер [ Дариус Рейн ] ─ Главный Чертежник/Художник: 1 мастер [ Талантливая Мира ] ─ Основатель и Главный Инженер: 1 мастер [ Эйден Кросс ] ─ Вольнонаемные Разнорабочие: 31 человек [ Инфраструктурный резерв ] ► СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА: ─ Подтвержденных Семейных Союзов: 24 крепких семьи [ С очагом ] ─ Суверенных Одиноких Граждан: 34 человека [ Живут в общежитиях ] Виктор Эш торжественно положил итоговый, скрепленный подписями ватман прямо перед лидером Полиса. — Ровно восемьдесят два подтвержденных гражданина, Эйден, — объявил астроном. — Официально. Поименно. И с абсолютной юридической силой. Эйден Кросс завороженно провел ладонью по бесконечным колонкам имен и поднял восхищенные глаза на соратника. — От одного-единственного одинокого изгоя в палатке до колоссальной, сплоченной общины в восемьдесят два человека... и всё это за какие-то пять коротких месяцев, — тихо пробормотал инженер. — Виктор... это поистине невероятно. — И это только наша самая первая созидательная ступень, Эйден, — гордо поправил очки астроном. — Как только мы официально подпишем торговый союз с Валерианом Грантом в Меридане, и купеческие слухи о нашем Свободном городе разлетятся по трактам... к нашей первой весне наше население свободно перевалит за полторы сотни! На сто шестидесятый первый день в Штабе развернулся грандиозный, ожесточенный мозговой штурм. Перед ними встала высшая геральдическая задача: разработать и утвердить официальный Государственный Герб и Печать Полиса — тот самый незыблемый символ, который будет гордо сиять на их флагах, ратуше и международных договорах. В штурме участвовали Дариус Рейн, художница Мира, Эйден Кросс и весь Совет Координации. — Наш Герб обязан с первой секунды абсолютно безупречно, без лишних слов отражать саму глубинную суть нашей цивилизации! — артистично вещал Дариус, расхаживая перед доской. — Кто мы такие? Что конкретно мы предлагаем этому старому миру? — Мы — надежный, теплый спасительный дом для всех Отвергнутых, — сказала Лира. — Мы — точка абсолютно нового, чистого старта, — поправил очки Виктор. — Мы — это абсолютная, ничем не ограниченная первозданная Свобода, — добавила Тайра. — Мы — это незыблемое созидательное Единство в нашем невероятном культурном разнообразии, — произнес Эйден. — Мы — это живая человеческая Надежда, — подытожил старик Томас Грейсон. Мира, устроившись за мольбертом, принялась быстро, экспрессивно набрасывать первые графические варианты угольным карандашом. Вариант 1: В самом центре щита — гигантское, ослепительное восходящее солнце с лучами над степным горизонтом. Символ очевиден — Долина Нового Рассвета. Профессиональный вердикт Дариуса: «Слишком тривиально и избито! Такое солнце висит на гербах половины купеческих гильдий Севера! Отклонено»! Вариант 2: Монументальное, раскидистое вековое дерево с колоссальной корневой системой, глубоко уходящей в гранитную скалу. Символ — вечное укоренение, стойкость и мощный органический рост. Вердикт Лиры: «Красиво, но совершенно не отражает наш высший научный и технологический созидательный потенциал! Мы же не просто лесные друиды! Отклонено»! Вариант 3: Четыре мозолистые человеческие руки, намертво сцепившиеся в центре вокруг кубического гранитного блока. Символ — Хартия Трех Столпов и совместное братское строительство. Вердикт кузнеца Маркуса: «Ребята, это жутко сложный, ювелирный рисунок! Я на своей наковальне замучаюсь такие четыре руки в мелком стальном штемпеле для Печати выбивать! Всё сольется в одно грязное пятно! Отклонено»! И вдруг посреди споров Дариус Рейн победно щелкнул пальцами и замер, озаренный высшей зодческой мыслью. — Друзья! — восторженно воскликнул архитектор. — Так давайте же прямо сейчас объединим все эти прекрасные символы в единую, безупречную геральдическую композицию! Он подскочил к мольберту Миры и принялся водить углем по чистому ватману. — Смотрите и наслаждайтесь! — вещал Дариус. — В самой верхней части нашего геральдического щита мы помещаем ослепительное, гордое Восходящее Солнце — наш вечный, незыблемый символ Нового Рассвета! В самом центре щита, раскинув великолепную крону — гордо стоит наш Могучий Вековый Дуб — тот самый дуб, под которым Элис учит наших ребятишек — символ нашей несокрушимой силы, вечного роста и глубокого укоренения в эту землю! А прямо у корней дуба, в нижней части щита, мы искусно, лаконично вплетаем три скрещенных золотых инструмента: Тяжелый Кузнечный Молот — символ нашего упорного физического труда и ремесла; Измерительный Циркуль — символ нашей высшей науки, инженерии и безупречной точности; и Открытую Книгу — символ наших чистых знаний, мудрости и великой культуры! Мира немедленно перехватила уголь и за десять минут превратила набросок Дариуса в настоящий, потрясающий, невероятно красивый и четкий чистовой геральдический рисунок. Внизу художница красивейшим, витиеватым столичным шрифтом вывела официальный латинский девиз Полиса: « UNITAS IN CREATIONE » « ЕДИНСТВО В СОЗИДАНИИ » В Главном Штабе воцарилось долгое, завороженно, благоговейно молчание. Соратники, затаив дыхание, разглядывали вычерченный на ватмане монументальный шедевр. — Господи... — тихо пробормотал Томас Грейсон, опираясь на посох. — Да это же просто божественно прекрасно. — Абсолютно каждый вычерченный элемент несет в себе колоссальный, глубочайший смысл для каждого из нас, — растроганно добавила учительница Элис. Кузнец Маркус восхищенно ударил кулаком по ладони. — Ребята! С эдаким четким, лаконичным рисунком я справлюсь на все сто! — заявил мастер. — Я прямо сегодня запрусь в кузнице и отолью нам из лучшей оружейной бронестали великолепную государственную Печать! — Голосуем по правилам Контракта! — скомандовал Эйден Кросс. — Кто из вас безоговорочно «За» утверждение этого прекрасного произведения искусства как нашего официального Государственного Герба Полиса? Абсолютно все руки в комнате мгновенно взмыли вверх. Единогласно. — Принято и утверждено навечно, — с гордостью подытожил Эйден. — Дариус и Мира — немедленно приступайте к изготовлению эталонных чистовых ватманов с Гербом для наших будущих международных договоров. Маркус — бегом к плавильному горну выбивать Печать. К заходу солнца пятницы наш официальный суверенный Герб должен намертво стоять на нашем первом полноценном Государственном Законе! Со сто шестидесятый второго по сто шестьдесят пятый день Эйден, Виктор и учительница Элис безвылазно, при свете масляных ламп, сидели за огромным штабным столом, занимаясь высшим юридическим творчеством. Они превращали их скромный, душевный «Контракт Мечтателей» в полноценный, безупречный, монументальный Юридический кодекс — в официальную «Хартию Долины Нового Рассвета». ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЗАКОН: СТРУКТУРА ВЫСШЕЙ ХАРТИИ ХАРТИЯ СВОБОДНОГО ПОЛИСА «ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА» ( CHARTER OF THE NEW DAWN ) ПРЕАМБУЛА Мы, суверенные граждане Долины Нового Рассвета, объединенные великой мечтой о построении абсолютно справедливого человеческого общества, где свято ценится личный талант, безмерно уважается честный созидательный труд и свободно процветают чистые знания --- торжественно провозглашаем эту Хартию абсолютным и незыблемым Основным Законом Полиса. РАЗДЕЛ I: ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ГРАЖДАНСКИЕ ПРИНЦИПЫ • СТАТЬЯ 1 (Абсолютное Равенство): Все граждане абсолютно равны перед Законом Полиса. Никакое аристократическое происхождение, богатство, пол или возраст не дают человеку никаких юридических или социальных привилегий. • СТАТЬЯ 2 (Абсолютная Свобода): Каждый гражданин абсолютно свободен в суверенном выборе своего ремесла, научных изысканий, вероисповедания и места жительства. Каждый человек имеет святое, неотъемлемое право в любой момент свободно и с миром покинуть территорию Долины со своим имуществом. • СТАТЬЯ 3 (Обязательный Труд): Честный созидательный труд - есть абсолютная основа нашего процветания. Каждый здоровый трудоспособный гражданин обязан ежедневно вносить свой посильный вклад в развитие нашего общего блага. • СТАТЬЯ 4 (Священное Знание): Качественное образование - есть незыблемое право каждого человека. Долина официально обязуется бесплатно обеспечить полный доступ к школьному и академическому обучению абсолютно для всех наших детей. • СТАТЬЯ 5 (Суверенная Собственность): Граждане имеют полное право на неприкосновенную личную собственность. Все наши глобальные общие ресурсы (артезианская вода, недра, земля и леса) --- не продаются и управляются исключительно коллективно, через избранный Совет Координации. ► РАЗДЕЛ II: СИСТЕМА СУВЕРЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ • СТАТЬЯ 6 (Совет Долины): Высшим исполнительным органом власти в Полисе является суверенный «Совет Координации», состоящий из выборных представителей абсолютно всех наших ключевых созидательных сфер (минимум 7, максимум 15 человек). Срок официальных полномочий Совета составляет ровно 1 год, с полным правом последующего переизбрания. • СТАТЬЯ 7 (Законы Голосования): Высшим правом решающего голоса обладают абсолютно все подтвержденные граждане Полиса, достигшие шестнадцатилетнего возраста. Любые стандартные законы принимаются простым большинством голосов (>50%). Ключевые, судьбоносные политические и военные вопросы - требуют квалифицированного одобрения в 2/3. • СТАТЬЯ 8 (Статус Отцов-Основателей): Первые четыре Отца-Основателя Полиса (Эйден Кросс, Виктор Эш, Лира Вейнштейн и Тайра Моррис) - за свои исторические заслуги пожизненно обладают правом непререкаемого совещательного и ветирующего голоса в Совете, однако не имеют права абсолютной, единоличной королевской или тиранической диктатуры. РАЗДЕЛ III: ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ ГРАЖДАН • СТАТЬЯ 9 (Неотъемлемое Права): Каждому суверенному гражданину гарантируются: Бесплатное утепленное жилище; Бесплатная высококлассная медицинская и алхимическая помощь; Тотальная военная защита периметра; Право на абсолютно справедливый суд; и Абсолютная свобода научного слова. • СТАТЬЯ 10 (Священные Обязанности): Каждый гражданин обязан: Свято соблюдать все статьи настоящей Хартии; Принимать активное участие в общих аграрных и строительных работах; С оружием в руках защищать Долину в случае внешнего нападения; и Проявлять абсолютное уважение к своим согражданам. РАЗДЕЛ IV: СИСТЕМА СУВЕРЕННОГО ПРАВОСУДИЯ • СТАТЬЯ 11 (Судебная Инстанция): Все возникающие бытовые и экономические споры в Полисе официально разбирает и разрешает независимый «Совет Справедливости», состоящий из трех беспристрастных сограждан, избираемых ежемесячно. • СТАТЬЯ 12 (Шкала Наказаний): За совершение тяжких, бесчеловечных преступлений (убийство, предательство, насилие) -преступник навсегда, с позором Изгоняется за Холмы Каркасса. За совершение мелких проступков или краж - виновный приговаривается к честной трудовой компенсации на фундаментах или к обязательным общественным санитарным работам. РАЗДЕЛ V: ПРОЦЕДУРА ВНЕСЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПОПРАВОК • СТАТЬЯ 13 (Суверенные Поправки): Любая статья настоящей Хартии может быть официально изменена или дополнена только путем всеобщего, прямого голосования при условии одобрения в 3/4 голосов всех сограждан старше 16 лет. Церемония официального, всенародного подписания Государственной Хартии состоялась на самом закате сто шестидесятого пятого дня. Центральная Площадь была великолепно, празднично украшена сотнями пылающих смолистых факелов. На брусчатке, вокруг белого мраморного монолита, в торжественном, завороженном молчании выстроились абсолютно все восемьдесят два подтвержденных суверенных гражданина Долины Нового Рассвета. В самом центре площади установили монументальный дубовый стол, покрытый красным сукном. На нем покоился колоссальный, великолепно отпечатанный на ватмане свиток Хартии с вычерченным вверху Гербом Миры и Дариуса. Эйден Кросс медленно поднялся на мраморные ступени колодца, оперся на свой дубовый посох и оглядел этот прекрасный, застывший в ожидании великого момента народ. — Суверенные Граждане Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета»! — торжественно и звонко прозвучал голос лидера, разносясь над вечерними горами. — Еще пять коротких месяцев назад... это прекрасное место было абсолютно мертвым, холодным и брошенным. Еще сто дней назад — большинство из вас брело сквозь ледяную мглу тракта, не зная, где вы преклоните головы. А сегодня... сегодня здесь, в тепле и безопасности, гордо живут и трудятся ровно восемьдесят два абсолютно свободных человека! Толпа завороженно ловила каждое его слово. — Мы с вами плечом к плечу прошли невероятный, титанический созидательный путь, — продолжал Эйден. — Мы перешли от первобытного, первозданного звериного выживания в палатках — к подлинному, высокому архитектурному Созиданию. Мы перешли от базарного хаоса — к абсолютному, справедливому Закону. И прямо сегодня вечером — мы совершаем наш самый главный, самый великий исторический цивилизационный шаг. Прямо с этой секунды — мы официально перестаем быть просто случайной группой Отвергнутых беженцев, живущих по соседству. Прямо сегодня — мы официально становимся подлинным, признанным, суверенным Обществом! Мы становимся настоящим, незыблемым Городом! Мы становимся — великим Народом! Виктор Эш с невероятной гордостью сделал шаг к столу и одним плавным, благоговейным движением полностью развернул перед людьми сияющий белизной монументальный свиток. — Перед вами лежит Хартия Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета»! — объявил астроном. — Это наш абсолютно незыблемый, вечный Основной Закон. Она от первой и до последней буквы выверена и написана совершенно не одним единоличным правителем или тираном, а абсолютно нами всеми. Она безупречно отражает наши высшие человеческие ценности, наши неотъемлемые гражданские права и наши святые обязанности перед будущим! Пожилая учительница Элис спустилась к столу и ласково, мудро оглядела людей. — Слушайте меня, мои дорогие! — произнесла Элис. — Эта великолепная Хартия навсегда делает каждого из нас абсолютно равными! И мы становимся равными совершенно не в первобытной нищете и бесправии — мы становимся равными в наших безграничных созидательных Возможностях! Мы равны не в нашей слабости — мы равны в нашем абсолютном человеческом Достоинстве и Правах! Старик Томас Грейсон с силой ударил своим монументальным ясеневым посохом о брусчатку. — И я хочу, чтобы каждый мужик и каждая женщина здесь четко уяснили себе одну вещь! — прогремел старик. — Прямо сейчас, подходя к этому столу и ставя свою подпись под Гербом, абсолютно каждый из вас добровольно берет на свои плечи железобетонную, персональную Ответственность! И вы берете её совершенно не только за свой личный кусок хлеба — вы берете её за абсолютно каждую жизнь в нашей общине! За каждый наш выстроенный камень! И за абсолютно каждый вздох наших будущих ребятишек! — Церемонию всенародного Суверенного Подписания объявляю открытой! — торжественно провозгласил Эйден Кросс. — Самыми первыми свои подписи под Хартией поставят Отцы-Основатели Полиса! Эйден Кросс, Виктор Эш, Лира Вейнштейн и Тайра Моррис спустились с мраморных ступеней и плечом к плечу подошли к покрытому красным сукном столу. Эйден первым невероятно бережно взял в ладонь тонкое стальное перо, глубоко макнул его в черную тушь и твердым, красивым, размашистым инженерным почерком вывел в самой первой графе: Эйден Кросс, Основатель и Главный Инженер Полиса. След в след за ним свое перо к ватману с благоговением прижал Виктор: Виктор Эш, Главный Астроном и Навигатор. Затем — свою изящную, подрагивающую от счастья подпись вывела Лира: Лира Вейнштейн, Глава Исследовательского Комплекса. И финальным аккордом в блоке Основателей стала уверенная, жесткая, похожая на росчерк клинка руна Тайры: Тайра Моррис, Глава Внешней Разведки и Безопасности. — План Основателей утвержден! — объявил Эйден, отступая в сторону. — Теперь — к столу официально приглашаются все действующие члены Высшего Совета Координации! К сукну торжественно, с гордыми улыбками подошли старик Томас Грейсон, зодчий Дариус Рейн, кузнец Маркус, учительница Элис, старый военный дорожник Борис, агроном Григорий и сияющая художница Мира. Они один за другим сноровисто и гордо скрепили своими подписями монументальный ватман. — А теперь, — голос Эйдена взлетел над завороженной площадью, — к нашему Государственному столу для принятия суверенного гражданства официально приглашается абсолютно каждый подтвержденный Гражданин Долины Нового Рассвета! На Центральной Площади развернулось невероятно величественное, глубоко кинематографическое и до слез трогательное историческое таинство. Один за другим, в идеальном, терпеливом порядке, простые Отвергнутые люди благоговейно подходили к красному сукну, бережно брали стальное перо из рук Элис и ставили свои подписи под Основным Законом собственной жизни. К столу робко, смущенно переминаясь с ноги на ногу, подошел глубокий, убеленный сединами семидесятилетний старик из бывших караванщиков. Мужик невероятно неловко, дрожащими, искривленными многолетней подагрой пальцами взял тонкое перо, посмотрел на идеальный ватман и беспомощно вздохнул. — Госпожа Элис... — тихо, чуть ли не плача прошамкал старик. — Ты уж прости старика... я ведь отродясь грамоте не обучен... я совершенно не умею красиво и ровно буквы выводить на эдакой божественной бумаге... Я всё испорчу... Учительница Элис невероятно ласково, мудро подошла к нему, обняла за сгорбленные плечи и бережно накрыла его дрожащую ладонь своей. — Это совершенно неважно, мой милый, — самым мягким, успокаивающим шепотом в мире произнесла Элис. — В нашей Долине никого не волнует красота завитушек. Самое главное — что конкретно ты прямо сейчас пишешь этим пером. Ты пишешь свою свободу. Клади руку. Старик, утирая слезы признательности, с натужным хрипом вывел в графе корявый, искривленный, но невероятно гордый и твердый крестик. Следом к сукну подошла молодая, милая мать, держа за ручку маленькую пятилетнюю Анну с косичками. — Мастер Виктор... — с надеждой в голосе спросила женщина. — А можно, чтобы моя доченька тоже прямо сейчас поставила свою маленькую подпись? Ей уже пять полных лет! — По нашему Основному Закону, хозяйка, — с невероятно мягкой, по-настоящему доброй улыбкой поправил очки астроном, — едва вашей прекрасной доченьке исполнится ровно шестнадцать лет — мы с Эйденом устроим для неё отдельный, огромный, персональный праздник, и она абсолютно осознанно, по праву взрослого человека поставит свою суверенную подпись в нашей Хартии. Ну а пока — вы с великой гордостью расписываетесь здесь за всю вашу любимую семью! Мать счастливо расцеловала Анну и размашисто расписалась. Наконец у стола остался только один-единственный, самый последний человек из всей огромной восьмидесятиголовой очереди. Это был высокий, невероятно серьезный, худой, но широкоплечий парнишка из беженцев по имени Крис. Парень застыл перед красным сукном, судорожно сжимая в кулаке свою старенькую кепку, и с безумной, щемящей тоской и надеждой уставился на стальное перо в руке прораба. — Мастер Кросс... — голос парнишки предательски сорвался на высокий фальцет. — Простите... Я читал седьмую статью... Я знаю, что голосовать и подписывать Хартию имеют право только с шестнадцати... А мне... мне ровно шестнадцать полных лет исполнится только через три коротких недели, в конце зимы... Получается, меня сегодня не примут в граждане? Могу я... могу я всё-таки поставить подпись прямо сейчас? Эйден Кросс невероятно долго, абсолютно молча, не моргая разглядывал потемневшее от горя, взрослеющее на глазах лицо парнишки. Затем лидер Полиса открыто, тепло и с колоссальной, безграничной гордостью улыбнулся, протянул Крису сверкающее стальное перо и положил ладонь ему на плечо. — Ты можешь подписать её прямо сейчас, Крис, — торжественно и просто произнес Эйден Кросс, и его слова гулко отразились от сводов Корпуса. — Потому что именно ты, Крис — и есть то самое настоящее, великое и абсолютно несломленное Будущее Долины Нового Рассвета. Клади руку, гражданин. Парень всхлипнул от переполнявшего его невероятного восторга, намертво перехватил стальное перо и размашисто, гордо, чуть ли не прорывая ватман от усердия, вывел в самой последней, восемьдесят второй графе свое суверенное имя. Свершилось. Хартия была всенародно и полностью подписана. — Государственная Печать Полиса! — зычно прогремел над мостовой голос кузнеца Маркуса. Могучий мастер, раздвигая толпу своими широкими плечами, торжественно нес к столу тяжелые стальные щипцы, в которых тускло поблескивала маслом, еще хранившая жар плавильного горна великолепная, массивная государственная Печать, отлитая из лучшей оружейной бронестали. Томас Грейсон сноровисто установил посреди сукна, прямо под вычерченным Гербом Миры, толстую, ароматную свечу из чистого пчелиного воска. Старик бережно разогрел над огнем тяжелый брусок настоящего, сурового купеческого красного сургуча и щедро накапал ревущую, густую, кипящую багровую лужу прямо в центр нижней части моста Хартии. Эйден Кросс благоговейно принял из клещей Маркуса прохладную дубовую рукоять Печати. Инженер затаил дыхание, идеально ровно прицелился и одним невероятно сильным, выверенным, несокрушимым лидерским движением намертво опустил стальной штемпель прямо в эпицентр кипящего красного сургуча. Над абсолютно безмолвной, замершей в благоговейном восторге Центральной Площадью прозвучал невероятно четкий, сочный, гулкий, эпохальный, истинно государственный звук: ЧПОК!!! Эйден медленно, бережно поднял стальной штемпель вверх. В самом центре застывающего, блестящего глянцем благородного красного сургуча — с абсолютной, звенящей, безупречной геральдической четкостью отпечатался их великолепный официальный суверенный Герб: Ослепительное Восходящее Солнце, Могучий Вековый Дуб, и скрещенные внизу Кузнечный Молот, Измерительный Циркуль и Открытая Книга. Над Долиной Нового Рассвета повисла невероятно долгая, священная, леденящая душу от восторга Секунда Абсолютной Тишины. А спустя мгновение — Центральная Площадь взорвалась поистине колоссальной, неистовой, оглушительной, космической ревущей Овацией!!! Люди в безумном счастье вскакивали на столы, подбрасывали шапки и посохи прямо в звездное небо! Мужики со слезами на глазах намертво стискивали друг друга в объятиях, женщины рыдали от переполнявших их чувств, а ребятня из Детского Батальона, зажегши приготовленные заранее смолистые лучины и факелы, с восторженным визгом принялась хороводом носиться вокруг мраморного колодца! В этот самый момент кто-то у Корпуса мощно, во всю ширь груди затянул официальный гимн Полиса — и над ночными горами Каркасса взлетел великолепный, абсолютно несокрушимый, победный и свободный хор восьмидесяти двух суверенных голосов! Поздней ночью, когда Праздник Суверенитета на площади вовсю бушевал песнями и огнями, Эйден Кросс незаметно покинул брусчатку и в полном одиночестве поднялся на самую высокую скальную вершину восточного холма. Инженер стоял, опершись на свой верный дубовый посох, и с немыслимой, пьянящей душевной теплотой и гордостью разглядывал раскинувшийся внизу, сияющий тысячами факелов и огней его собственный, отвоеванный у тьмы прекрасный свободный Город. К нему неслышно подошел Виктор Эш. Астроном бережно держал в руках гигантский, свернутый в трубку лист великолепного столичного ватмана. — Эйден... — тихо, завороженно произнес Виктор, подходя к уступу. — Я сделал это. Я официально добавил нас. Астроном одним плавным, торжественным движением полностью развернул перед инженером полномасштабную, свежую, детализированную географическую карту всего их обитаемого Континента. Эйден склонился над картой, подсвечивая её своим малым эфирным светляком. Там, в самом географическом эпицентре колоссального, прежде абсолютно пустого, белого и пугающего пятна Диких Земель, прямо за отрогами Холмов Каркасса — теперь невероятно гордо, ярко, ослепительно и незыблемо сияла великолепно вычерченная золотая, пятиконечная звезда. А рядом с ней красивейшим, строгим картографическим шрифтом было официально выведено: СУВЕРЕННЫЙ СВОБОДНЫЙ ПОЛИС Отвергнутых « ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА » Официальная Дата Закладки: День 1-й, Год 327 Новой Эры Подтвержденное Население: 82 Гражданина Международный Юридический Статус: Независимое Государство Эйден Кросс завороженно, не моргая уставился на эту сияющую золотую звезду. Он невероятно бережно, дрожащим указательным пальцем коснулся прохладной бумаги прямо в центре надписи и благоговейно, срывающимся шепотом произнес: — Свершилось, Виктор... Мы официально есть на мировой географической карте. — Пока — это только одна крошечная, невероятно маленькая, едва заметная точка среди бескрайних Пустошей, Эйден, — с мягкой улыбкой поправил очки астроном. — Но... мы — существуем абсолютно неоспоримо. — Абсолютно все колоссальные мировые столицы когда-то начинались с такой крошечной точки, Виктор, — твердо, с невероятной созидательной силой заявил Эйден Кросс, глядя в глаза соратника. — Крошечные точки упрямо вырастают в гигантские города. А вольные города — со временем превращаются в несокрушимые, великие цивилизационные Державы. Виктор оперся локтями о гранитный парапет, вглядываясь в сияющие внизу костры. — Слушай, Кросс... — тихо спросил парень. — А ты... ты реально всем своим существом веришь, что мы в итоге сможем совершить эдакий невероятный, титанический цивилизационный переворот? Эйден Кросс гордо расправил свои инженерные плечи и обвел рукой весь раскинувшийся под звездами мир. — Ровно пять коротких месяцев назад, Виктор, — произнес лидер, — я стоял прямо на этом самом замерзшем скалистом уступе абсолютно один. Брошенный, нищий и растоптанный старым миром. Сегодня — ровно восемьдесят два абсолютно свободных, талантливых человека с великой гордостью и слезами счастья называют это прекрасное место своим подлинным, родным Домом. Инженер вновь впился горящим взглядом в золотую звезду на ватмане. — Запомни мои слова, Виктор! Ровно через один короткий год — наше население составит минимум двести отборных мастеров. Через пять созидательных лет — мы свободно перевалим за тысячу. А через двадцать титанических лет — наша цветущая, технологически совершенная Долина Нового Рассвета от края до края станет самым колоссальным, самым богатым, сильным и прекрасным мегаполисом во всем этом регионе! Виктор Эш раскатисто рассмеялся и восхищенно покачал головой. — Жутко амбициозно, командир! Просто фантастический замах! — Истинные Отвергнутые мечтатели — обязаны быть невероятно амбициозными, Виктор, — счастливо улыбнулся Эйден Кросс. — Пошли вниз, к нашим людям. Наш великий праздник продолжается! Они плечом к плечу, сбежали по скалистой тропе обратно на Центральную Площадь, где вовсю бушевало народное веселье. Лира Вейнштейн, заметив спускающихся лидеров, вскочила на мраморные ступени колодца, победно вскинула вверх свою глиняную кружку с элем и зычно, перекрывая музыку, прокричала: — Соратники!!! За нашу великую, родную Долину Нового Рассвета!!! И абсолютно вся огромная, счастливая площадь в едином, неистовом, ревущем, раскатистом порыве, вскинув в звездное небо восемьдесят два факела и кружки, оглушительно грянула хором: — ЗА НАШУ ДОЛИНУ!!! ИТОГОВЫЙ СИСТЕМНЫЙ АУДИТ: ЗАВЕРШЕНИЕ ЧАСТИ III 🏆 [ ГЛОБАЛЬНЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ ТРИУМФЫ АРКИ FOUNDATION ]: ✓ Демографический взрыв: Население Полиса увеличено с 4 до 82 человек (+1950%!) ✓ Инфраструктурный скачок: Проложены гравийные магистрали Бориса, введены в строй 2 артезианских колодца, работает лесопилка ✓ Индустриальный старт: Металлургическая кузница выдает инструмент на экспорт ✓ Градостроительство: Заложен и возводится органический Западный Квартал Дариуса ✓ Продовольственный фонд: Успешно собран и законсервирован первый общий урожай ✓ Внешняя Торговля: Налажен стабильный коммерческий экспорт-импорт с Мериданом ✓ Государственный Суверенитет: Проведена официальная поименная Перепись, разработаны и утверждены Государственный Герб, Печать и Высшая Хартия Полиса ✓ Мировая Картография: Полис официально нанесен на международные карты мира! 👑 [ УТВЕРЖДЕННАЯ СТРУКТУРА СУВЕРЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА ]: • ЭЙДЕН КРОСС - Основатель, Лидер Полиса и Главный Инженер • ВИКТОР ЭШ - Главный Астроном, Навигатор и Глава Логистики • ЛИРА ВЕЙНШТЕЙН - Главный Алхимик и Глава Исследовательского Центра • ТАЙРА МОРРИС - Глава Службы Безопасности и Внешней Разведки • ДАРИУС РЕЙН - Главный Архитектор и Глава Градостроительства • ТОМАС ГРЕЙСОН - Старший Представитель Граждан и Связной с Народом • МАРКУС - Глава Металлургического и Инструментального Комплекса • ЭЛИС - Старший Преподаватель и Глава Образования Полиса • БОРИС - Глава Департамента Дорог и Тяжелой Инфраструктуры • ГРИГОРИЙ - Старший Агроном и Глава Продовольственного Фонда • МИРА и СЭМ - Главный Художник-Чертежник и Старший Мастер-Декоратор ⚠️ [ ТЕКУЩИЕ ГЛОБАЛЬНЫЕ СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ВЫЗОВЫ И УГРОЗЫ ВПЕРЕДИ ]: ► Суровая Зима: До первых критических снегов осталось ровно 2 месяца ► Продовольственный Дефицит: Текущих фондов амбара хватит от силы на 2 месяца ► Внешняя Политическая и Военная Угроза: Городской Совет Авелиума (Грегор) готовит силовые Претензии по возврату беглых граждан-должников ► Жилищный Кризис: Необходимость экстренной достройки особняков Западного Квартала ► Оборонительный Вакуум: Отсутствие капитальных каменных стен вокруг каньонов Запись в дневнике Эйдена Кросса. Финал Части III. Долина Нового Рассвета, День 165-й. Сегодня ночью мы окончательно и непреложно стали настоящим, полноценным, суверенным Государством. И мы стали им совершенно не по размеру нашей территории или армий.Мы стали им — по нашему абсолютному, несокрушимому человеческому Духу. У нас официально есть абсолютно всё для суверенной жизни: Наша Высшая Хартия — наш абсолютно справедливый, выстраданный Основной Закон. Наш великолепный Герб — наш гордый, вдохновляющий созидательный Символ. Наша Стальная Печать — наша подтвержденная, независимая Народная Власть. Наши прекрасные Граждане — наш сплоченный, трудолюбивый и великий Народ. И наше гордое Имя на Карте — наше абсолютно неоспоримо Доказательство Существования. Прогнивший, тиранический Городской Совет Авелиума во главе с Маркусом и Грегором может сколько угодно надменно визжать, топать ногами и наотрез отказываться официально признавать нашу независимость. Они могут грозить нам войсками и Претензиями. Это уже совершенно неважно. Мы — существуем. И это — железобетонный, абсолютный медицинский и географический факт. Да, прямо сейчас на огромной имперской карте мира мы выглядим всего лишь как одна малюсенькая, крошечная, едва заметная золотая точка среди колоссального пятна Диких Земель. Но... старые, лживые купеческие карты имеют великолепное свойство неизбежно переписываться. И я твердо, всем своим созидательным существом знаю: когда-нибудь эта наша крошечная золотая точка упрямо разрастется и превратится в величайшую, прекрасную, сверкающую мировую Столицу. В истинную Столицу великой Идеи о том, что этот человеческий мир можно и нужно построить неизмеримо лучше, справедливее и чище. Мы — только начали наш великий поход. КОНЕЦ ЧАСТИ III: ФУНДАМЕНТ НОВОЙ ЭРЫ ---------- Посланцы Авелиума ЧАСТЬ IV: ТЕНИ ПРОШЛОГО Глава 16: Посланцы Авелиума К утру сто семидесятого дня стройка Западного Квартала гудела как гигантский растревоженный улей. Органический проект Дариуса Рейна воплощался в жизнь с невероятной скоростью. Гранитные стены четырех жилых особняков уже гордо взмыли до уровня второго этажа, а плотники Джека сноровисто собирали дубовые кружала для будущих летящих арок. Эйден Кросс стоял на деревянных лесах, проверяя качество швов, когда со стороны моста раздался скрежет гальки. На брусчатку Центральной Площади, задыхаясь от быстрого бега и размахивая луком, вылетела Тайра. — Эйден! Спускайся, живо! — во всё горло завопила охотница, пугая работающих мужиков. — Там со стороны Северного Тракта к нам пылит огромный караван! Эйден невозмутимо отложил мастерок, вытер руки о суконку и лихо спрыгнул на землю. — Опять торговцы? — поинтересовался он. — Похоже на то, но размах куда круче, чем в прошлый раз! — доложила Тайра, переводя дыхание. — Восемь здоровенных, крытых купеческих повазок с охраной. И главное — с ними пешком идет целая толпа нового люду! К полудню караван медленно, в сопровождении вооруженных наемников вкатился на мостовую Долины. Во главе процессии на породистом гнедом коне гордо ехал Валериан Грант — Глава Высшей Торговой гильдии Меридана. Купец был облачен в роскошный, отороченный соболем дорожный плащ, а его холеное лицо буквально светилось от искренней радости. Едва конь остановился у колодца, Валериан проворно спешился, раскинул руки в стороны и бросился навстречу инженеру. — Мастер Эйден Кросс! — защебетал купец своим бархатным голосом. — Какая немыслимая радость снова видеть вас в добром здравии! — Валериан, — Эйден с достоинством пожал его ладонь. — Признаться честно, не ожидал увидеть вас с личным визитом так скоро. Мы планировали сами прислать гонца в Меридан только к концу недели. — О, мой дорогой друг! Едва я вернулся с ваших базаров и раструбил в Меридане о цветущем Свободном городе Отвергнутых, который упрямо строится в Пустошах... коммерческий и научный интерес оказался поистине колоссальным! — Валериан гордо обернулся к своим тяжело нагруженным телегам. — Я решил не терять ни секунды. Я лично закупил для вас лучшие станки и сырье. А главное, Эйден... я привел к вашим воротам целую группу великолепных мастеров, которые всем сердцем пожелали навсегда связать свою судьбу с Долиной. Из-под парусиновых пологов купеческих телег один за другим начали неспешно спускаться Отвергнутые люди. Эйден, Виктор и Лира завороженно наблюдали за ними. Первым на брусчатку шагнул мужчина лет сорока пяти. Это был невероятно аккуратный, интеллигентный человек с седеющими волосами и ухоженной короткой бородкой. На его носу сидели круглые очки в медной оправе — большая редкость в их краях. Он двигался удивительно осторожно, плавно, словно всю жизнь боялся сделать неловкое движение, а его длинные, тонкие пальцы непрерывно подрагивали. Мужчина обвел взглядом каменные стены амбара и Корпуса, глубоко вдохнул озоновый воздух и тихо, с облегчением произнес: — Значит, это здесь. Наше новое начало. — Взгляните, друзья, — гордо представил его Валериан Грант. — Это мастер Себастьян Гласс. Безоговорочно лучший, самый выдающийся стеклодув и мастер оптического литья во всем Меридане. Эйден удивленно приподнял брови. — Стеклодув элитного столичного класса? Мастер Гласс, зачем же эдакому таланту бросать свою уютную городскую мануфактуру и ехать в наши дикие горы? Себастьян Гласс гогорько, печально усмехнулся и поправил очки. — В прогнившем Меридане, мастер Кросс, Совет Гильдии Стеклодувов намертво контролирует абсолютно всё: квоты на песок, цены на бутылки и списки покупателей, — вздохнул мастер. — В прошлом году я разработал революционный, уникальный алхимический метод получения сверхпрочного, идеально прозрачного боросиликатного стекла для точных линз и телескопов. Я принес им образцы. А они — категорически запретили мне его варить! Заявили: «Мы варим зеленое бутылочное стекло дедовским методом уже двести лет! Традиции Гильдии не меняют ради ваших глупых звездочетов». Валериан Грант рассказал мне, что в вашем Свободном Полисе свято ценят инновации и разум. Вот я и решил бросить всё и приехать. — У нас пока совершенно нет готовой мастерской с печью для стеклодува, Себастьян... — честно предупредил Эйден. — Мы её построим своими руками! — глаза мастера Гласса восторженно засияли. — Я привез с собой в телеге полный набор титанических трубок, алмазные формы, свои секретные рецепты и даже пять тонн чистейшего, отборного белого кварцевого песка! Выделите мне клочок земли и пару каменщиков — и ровно через месяц я завалю ваш город лучшим стеклом на континенте! Следом из второй повозки решительно спустилась молодая, статная женщина лет тридцати восьми. Её лицо было невероятно строгим, волевым и собранным, а темные волосы — намертво стянуты на затылке в тугой, безупречный плотный узел. Через её плечо висела тяжелая, объемистая сумка из задубленной бычьей кожи, в которой при каждом шаге деловито и грозно позвякивали стальные инструменты. На её левом предплечье виднелся старый, глубокий белый шрам от сильного ожога. Женщина уверенным, чеканящим шагом подошла к лидеру и протянула руку. — Доктор Элара Морн, — представилась она. Её голос звучал с приятной, сдержанной врачебной прохладой. — Я слышала от Гранта, что в вашем молодом поселке работает великолепный, безумный алхимик, но совершенно нет ни одного профессионального дипломированного врача. — Наша Лира вполне великолепно справляется с ожогами и простудами, — улыбнулся Эйден. — Алхимия и полевая хирургия — это великолепные, смежные, но абсолютно разные созидательные науки, мастер Кросс, — отрезала Элара Морн. — Лира варит чудо-мази. А я — практикующий полевой хирург и старший терапевт с двадцатилетним непрерывным стажем. — И почему же эдакий выдающийся хирург решил покинуть богатый Меридан? — прищурилась подошедшая Лира. Элара Морн сурово, непреклонно скрестила руки на груди. Её серые глаза потемнели от гнева. — Потому что я женщина, — с отвращением выплюнула доктор. — Высшая Медицинская Гильдия Меридана свято убеждена в своей средневековой догме: «Женщина по своей нежной природе категорически не способна быть настоящим, хладнокровным врачом». В городе мне долгие годы наотрез отказывались доверять серьезных, сложных пациентов. Меня силой запирали исключительно в родильных отделениях да заставляли лечить сопливые носы у ребятишек. Она гордо вскинула подбородок: — А я истинный хирург! Я своими руками часами оперировала безнадежно раненых наемников в диких полевых палатках! Я проводила сложнейшие трепанации, ампутации и сшивала сосуды, спасая тех, от кого столичные светила трусливо отказывались. Но старшины Гильдии заявили: «Место бабы — только при роженицах и клистирах». Я послала их к черту. Лира Вейнштейн пришла в такой неистовый, дикий восторг, что чуть ли не с визгом бросилась к доктору. — Элара!!! — завопила алхимик, хватая её за рукав. — Ты умеешь делать настоящую ампутацию, вправлять сложные открытые переломы и удалять внутренние опухоли?! — Владею всеми этими методами в совершенстве, — с достоинством кивнула хирург. — Господи! Я обязана немедленно поступить к тебе в личные клинические ученицы! Мне критически не хватает знаний по анатомии для моих зелий! На строгом лице Элары Морн впервые за утро расцвела удивительно теплая, красивая и открытая улыбка. — А я, признаться честно, мечтаю досконально изучить твои революционные алхимические методы мгновенного обезболивания и Жидкий Свет, Лира. Заключим клиническое партнерство по Хартии? — Прямо сегодня вечером, за чаем! — выпалила Лира. Третьей из телеги с трудом, тяжело отдуваясь, спустилась полная, невероятно добродушная женщина лет пятидесяти. Ее круглое лицо сияло искренним крестьянским радушием, на голове сидел яркий, цветастый мериданский платок, а её широкие, сильные пальцы были от ногтей до запястий испещрены многолетними, несгибаемыми мозолями от тяжелых игл и нитей. В руках она бережно прижимала к объемистой груди несколько рулонов великолепной, узорчатой ткани. — Приветствую вас, хозяева, — певуче поклонилась женщина. — Мое имя — Ирэн Вивер. Я дипломированный старший мастер высшего ткачества и прядения. Привезла с собой в повазке свой разобранный дубовый станок, чесалки и пряжу. — Мастер Вивер, — вежливо склонил голову Эйден. — У нас в Полисе уже работают две отличные швеи из каравана. — Ваши прекрасные швеи только кроят и шьют из готового сукна, мастер Кросс, — мягко, с достоинством поправила его Ирэн. — А я — создаю саму ткань с абсолютного нуля. Из овечьей шерсти, степного льна, конопли, и даже из дикой горной крапивы, если прижмет. В Меридане моя старая ткацкая мануфактура полностью сгорела во время базарного пожара. Я пришла в Высшую Торговую гильдию за кредитом на новые станки. А эти скупердяи — наотрез отказали мне! Заявили: «Вы, Ирэн, уже слишком стары, у вас катаракта, давать вам золото — жуткий коммерческий риск». Она с гордостью развернула на брусчатке свой лучший рулон — невероятно плотное, водоотталкивающее, божественно красивое парусиновое сукно со сложным орнаментом: — А я умею и хочу создавать вот эдакую вечную красоту для людей. Если вы в Долине дадите старой ткачихе шанс. Эйден Кросс восхищенно пощупал плотное, неразрываемое сукно и улыбнулся: — В нашем Полисе нет возрастных квот, Ирэн. Официально добро пожаловать домой. Четвертым на мостовую лихо, пружинисто выпрыгнул рыжеволосый, крепко сбитый парнишка лет шестнадцати. Парень был одет в потертую спортивную кожаную куртку, на его поясе висел настоящий, утяжеленный свинцом тренировочный деревянный меч, а его острые зеленые глаза смотрели на мир со смесью юношеской дерзости и глубокой затаенной обиды. — Я... я Алан, — робко представился парнишка, сжимая рукоять деревяшки. — В Меридане был старшим оруженосцем при особняке сэра Гарета. Жутко мечтал стать настоящим боевым рыцарем и совершать подвиги. Но... меня с позором отчислили из рыцарской школы. К нему неспешно, хищно, по-кошачьи подошла Тайра и скрестила руки на груди. — И за какие же такие великие подвиги тебя отчислили, рыжик? — прищурилась охотница. Парнишка гордо выпрямился, его скулы потемнели от гнева. — Я наотрез отказался участвовать в «учебном» избиении Отвергнутых нищих! — процедил Алан. — Наш инструктор повел весь взвод на зачистку трущоб и приказал нам палками гнать стариков на мороз ради тренировки удара. Он заявил: «Истинный имперский рыцарь никогда не должен сомневаться в приказах своего лорда». А я — засомневался! Я бросил палку под ноги инструктору. И меня просто высекли и выгнали вон. Тайра одобрительно, уважительно цокнула языком и оглядела его литую фигуру. — А махать своей деревяшкой ты хоть немного умеешь, вояка? — Учили три полных года, — уверенно заявил Алан. — Мечом, копьем и арбалетом. Я еще не мастер, но удар держу крепко. — В нашей Долине совершенно нет напыщенных рыцарей и регулярной армии, Алан, — охотница положила тяжелую ладонь ему на плечо. — Но нам критически нужны отважные бойцы, которые готовы насмерть защищать наш город и ребятишек от волков. Пойдешь ко мне в элитный патрульный взвод? Глаза парнишки вспыхнули ослепительным, диким, благодарным восторгом! — Так точно, госпожа Моррис!!! — гаркнул Алан, вскинув меч. — Почту за величайшую честь! — Тогда жду тебя завтра на рассвете у реки. Покажу, как саблезубов бить. И самым последним из крытой купеческой повазки невероятно медленно, с натужным хрипом спустился глубокий, согбенный старик. Его длинная, жидкая борода ниспадала ниже пояса, на носу висели треснувшие очки, а его длинные, сухие, скрюченные артритом пальцы были навечно, въевшейся черной тушью перемазаны до самых ногтей. В руках он с невероятным трепетом сжимал тяжелый кожаный кофр, доверху набитый старинными пергаментами. — Бернард. Бернард Скрибе, — тихим, шелестящим голосом прошамкал старик, щурясь сквозь линзы. — Официальный, заслуженный старший Летописец и Главный Архивариус Меридана. Сорок долгих лет я непрерывно, день за днем, абсолютно честно записывал официальную историческую летопись нашего торгового города. Старик тяжело вздохнул и погладил свой кофр: — Пока на прошлой неделе... новый Высший Купеческий Совет Гильдий не решил, что «городская летопись обязана отражать исключительно абсолютное величие и мудрость наших правителей». И они официально приказали мне полностью сжечь и переписать набело все «неудобные» исторические страницы о старых базарных бунтах и разорении Отвергнутых. — И вы наотрез отказались выполнять их приказ? — с благоговением спросил Виктор. — Я отказался лгать, молодой человек, — старик гордо, величественно вскинул седую голову. — Подлинная Человеческая История — абсолютно священна. Я — Летописец. Я педантично записываю только чистую правду, а не выдумываю сладкие купеческие сказки на продажу. Меня лишили пенсии и изгнали. Бернард Скрибе посмотрел в застывшие глаза лидера Полиса: — Мастер Грант рассказал мне, что вы в этих глухих горах с абсолютного нуля строите величайший город Отвергнутых. У абсолютно каждого истинного, гордого Города — обязан быть свой собственный Летописец. Тот самый беспристрастный человек, который абсолютно честно запишет для будущих поколений всю суровую правду о том, как именно всё начиналось в этих руинах. Эйден Кросс почувствовал, как к горлу подкатывает тугой комок искренней, глубочайшей признательности. Он опустился перед стариком на одно колено и склонил голову. — Вы окажете нам поистине колоссальную, божественную честь, если станете официальным Старшим Летописцем Долины Нового Рассвета, мастер Бернард. — Я абсолютно согласен, Эйден Кросс, — счастливо прошептал старик, вытирая слезу под очками. — Впервые за сорок долгих лет каторги... я наконец-то буду записывать не гнилое, душное прошлое, а истинное, ослепительное рождение великого Будущего. Во второй половине дня Виктор Эш развернул на площади свой мобильный штаб и провел стремительную, педантичную всеобщую инвентаризацию и учет прибывшего миграционного фонда Валериана Гранта. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ АУДИТ: КАРАВАН #2 📦 [ ПОДТВЕРЖДЕННЫЙ ПРИБЫВШИЙ АКТИВ ИЗ МЕРИДАНА ]: ► ЭЛИТНОЕ ЯДРО ВЫСШИХ МАСТЕРОВ И УЧЕНЫХ: • Мастер Себастьян Гласс (Стеклодув высшего литья) + 2 опытных ученика • Доктор Элара Морн (Полевой Хирург и Терапевт) + 1 ассистентка-медсестра • Мастер Ирэн Вивер (Высшее Ткачество и Прядение) + 3 подмастерья • Мастер Бернард Скрибе (Официальный Старший Летописец и Архивариус) ► ТАКТИЧЕСКИЕ И РЕМЕСЛЕННЫЕ СПЕЦИАЛИСТЫ: • Алан (16 лет — Элитный Оруженосец и Боец безопасности) • 4 высококлассных Плотника-кровельщика (В бригаду Джека) • 2 профессиональных Каменщика с допусками (В бригаду Петра) • 1 великолепный мастер-Пекарь длительного цикла (В помощь Грете) • 3 опытных агронома-Фермера с импортным семенным фондом ► СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ ФОНД: • 8 полных, Отвергнутых семей (Родители + Дети = 22 человека) 📊 [ ИТОГОВЫЙ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ БАЛАНС ПОЛИСА ]: • Прежнее официальное население: 82 Гражданина • Прибывшее пополнение Гранта: 43 Гражданина ► НОВОЕ ОБЩЕЕ НАСЕЛЕНИЕ ДОЛИНЫ: 125 СУВЕРЕННЫХ ГРАЖДАН!!! Виктор Эш, бледный от невероятного, пьянящего восторга, вобежал в Главный Штаб и с размаху шлепнул итоговый ватман прямо на верстак перед Эйденом. — Эйден!!! — неистово завопил астроном, размахивая линейкой. — Ты только взгляни на эту финальную цифру! Мы официально перевалили за историческую, монументальную отметку в сто человек! Нас теперь ровно сто двадцать пять! — И среди них оказались такие божественные, легендарные мастера, которых мы даже в самых диких фантазиях не надеялись заполучить, Виктор, — пораженно пробормотал лидер, вчитываясь в имена. — Стеклодув! Полевой хирург! Летописец! — Это значит только одно, Эйден, — гордо скрестил руки Виктор. — Слава о нашем Свободном Полисе Отвергнутых окончательно, неудержимо прорвала политическую блокаду и стремительно летит по всем купеческим трактам Континента! Поздним вечером сто семидесятого дня на самом верхнем этаже Главного Штаба состоялась грандиозная, закрытая дипломатическая встреча. За штабным столом лицом к лицу сидели лидеры Полиса (Эйден Кросс, Виктор Эш, Лира Вейнштейн, Тайра Моррис, Дариус Рейн и Томас Грейсон) и официальный посол Меридана — Валериан Грант. Купец с невероятным, торжественным достоинством раскрыл свою тисненую кожаную папку и выложил на ватман два отпечатанных на великолепном столичном сукне Юридических документа с золотыми печатями. — Я приехал в ваши прекрасные горы совершенно не только для того, чтобы привезти новых людей и станки, друзья мои, — объявил Валериан Грант. — На прошлой неделе Высший Купеческий Совет Гильдий Меридана на закрытом заседании досконально, с калькуляторами в руках изучил вашу Хартию и ваше коммерческое предложение о торговом партнерстве. — И каков официальный вердикт Меридана? — нахмурился Эйден, сжимая посох. — Одобрено и принято Высшим Советом, — Валериан счастливо улыбнулся. — С абсолютно честными, фиксированными условиями. Купец развернул перед застывшими соратниками Юридический свиток: МЕЖДУНАРОДНЫЙ ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ ДОГОВОР: МЕРИДАН #1 ОФИЦИАЛЬНОЕ ТОРГОВО-ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ СОГЛАШЕНИЕ Между Торговым Мериданом и Долиной Нового Рассвета • СТАТЬЯ 1 (Дипломатическое Признание): Суверенный Полис Меридан официально Признает «Долину Нового Рассвета» как абсолютно независимое, легитимное, самоуправляемое Государство и полноправного Торгового Партнера. • СТАТЬЯ 2 (Беспошлинная Торговля): Абсолютно все технологические и аграрные товары Долины получают полный, гарантированный доступ на все рынки и аукционы Меридана абсолютно без взимания каких-либо таможенных или базарных пошлин. • СТАТЬЯ 3 (Эксклюзивный Приоритет): Долина официально обязуется предлагать Высшей Торговой гильдии Меридана тотальный приоритет первого выкупа абсолютно на весь свой сбыт. • СТАТЬЯ 4 (Военно-Политический Нейтралитет): Меридан официально обязуется категорически не препятствовать свободной миграции Отвергнутых граждан в Долину, а также - наотрез отказывается оказывать какую-либо военную, финансовую или политическую поддержку действиям Авелиума и любых третьих имперских держав, направленным против независимости Полиса. • СТАТЬЯ 5 (Транспортировка и Тракты): Меридан обязуется за свой счет непрерывно поддерживать весь Северный Тракт от своих ворот до каньонов Каркасса в идеальном проходимом для тяжелых повазок состоянии. • СТАТЬЯ 6 (Сроки и Денонсация): Соглашение официально заключается ровно на 5 полных лет, с автоматическим правом последующего пятилетнего продления. В Главном Штабе повисло благоговейно молчание. Соратники переглянулись. — Признание... — срывающимся шепотом произнес старик Томас Грейсон, опираясь на посох. — Ребята... да это же самое настоящее, официальное Дипломатическое Признание нашей суверенной независимости! — Первый колоссальный, старый мировой мегаполис официально признал нас равными! — восторженно поправил очки Виктор. Лира Вейнштейн победно ткнула пальцем в четвертую статью: — А четвертая статья — это наш непробиваемый политический щит! Если проклятый Совет Авелиума решит двинуть на нас войска Грегора — Меридан им и монетки не даст! Военный нейтралитет эдакого гиганта — это колоссальная победа! — Условия абсолютно честны и безупречны, — Эйден Кросс гордо поднялся во главе стола. — Наш Полис принимает Договор. Валериан Грант торжественно извлек золотое перо, размашисто расписался в обоих экземплярах и опустил тяжелую золотую печать Меридана на синий сургуч. Следом к сукну подошел Эйден Кросс, вывел свою твердую инженерную подпись и стальным штемпелем опустил Государственную Печать Долины Нового Рассвета на красный сургуч. ЧПОК! Они торжественно, под аплодисменты Совета обменялись Юридическими свитками. — От всей души официально поздравляю вас, мастер Кросс, — Валериан Грант крепко сжал его руку. — Долина Нового Рассвета — официально, непреложно и навсегда появилась на дипломатической карте мира. Эта фантастическая дипломатическая победа вылилась ночью в грандиозное, стихийное народное празднование. На брусчатке Центральной Площади, вокруг бушующего костра, плечом к плечу собралось абсолютно всё новое население города — ровно сто двадцать пять счастливых человек. Повариха Грета вместе с новым мастером-пекарем выкатила из кухонь десятки горячих ягодных пирогов и бочонки с элем. Валериан Грант поднялся на мраморные ступени колодца, вскинул золотой кубок и прогремел: — За суверенную Долину Нового Рассвета!!! За наше великое созидательное партнерство!!! — ЗА ДОЛИНУ!!! — оглушительно ревнули сто двадцать пять глоток, подбрасывая в небо шапки. Мастер Себастьян Гласс тихонько подошел к Эйдену и с улыбкой шепнул ему: — Мастер Кросс... В честь нашего союза я сделаю для вашего Главного Корпуса поистине королевский подарок. Прямо завтра я лично отолью и вставлю вам в Зале Советов самое первое, абсолютно прозрачное, гигантское стеклянное витражное окно во всей Пустоши! Доктор Элара Морн тем временем уже вовсю обнималась у стола с Лирой Вейнштейн: — Лира, милая! Ты прямо завтра утром на рассвете обязана досконально показать мне весь свой химический цех и Жидкий Свет! — С превеликим восторгом, Элара! — радовалась алхимик. — И я научу тебя нашему степному наркозу! Мастер Ирэн Вивер, окруженная плотной толпой бывших караванных женщин и швей, уже деловито разворачивала свои чесалки: — Запоминайте, девочки! — учила Ирэн. — Я научу вас прясть так, что абсолютно каждая Отвергнутая семья в нашем городе будет ходить в собственном, теплом, непробиваемом сукне! А старый Летописец Бернард Скрибе, усевшись в тихом уголке у Корпуса, при свете факела уже благоговейно, дрожащим пером выводил в своем новом кожаном фолианте самые первые исторические строки: «День 170. В Свободный Полис благополучно прибыло сорок три новых гражданина из Меридана. Торжественно подписан и скреплен печатями великий дипломатический и торговый союз. Долина вовсю ликует огнями. Я всем своим старым, уставшим существом абсолютно четко чувствую: прямо сегодня ночью мы миновали колоссальный поворотный момент. Сама Человеческая История — стремительно ускоряет свой созидательный бег». Эйден Кросс в одиночестве стоял у парапета, с замиранием сердца любуясь своим ликующим народом. К нему подошел зодчий Дариус Рейн и оперся на брус. — Сто двадцать пять человек, Эйден, — с гордой улыбкой произнес зодчий. — Наш Западный Квартал рассчитан ровно на двенадцать семей. В Корпусах уже теснота. Нам скоро попросту не хватит спальных комнат. — Значит, мы обязаны строить втрое быстрее, Дариус, — ответил Эйден. — Нам критически нужен еще один огромный жилой сектор. А лучше — сразу два. — Спроектируешь для нас? — прищурился прораб. Дариус Рейн лукаво, счастливо усмехнулся и поправил вышитый плащ. — Уже спроектировал, Эйден. Называется «Восточный Квартал Мастеров». Завтра утром выношу колышки. Рассвет сто семидесятого первого дня начался в густом, холодном осеннем тумане. Дариус Рейн вместе с молодым плотником Джеком уже ползал по восточной поляне, увлеченно размечая колышками линии будущих мастерских. Внезапно со стороны подвесного моста донесся бешеный стук копыт. На Центральную Площадь, срывая голос, вылетела Тайра. — Эйден!!! — неистово, дико взревела охотница. — Всадники! С востока! Идут прямо к мосту! Эйден, который как раз пилил балку, мгновенно бросил инструмент и по-боевому подобрался. — Сколько? Наемники? — Шестеро! — выплюнула Тайра, сжимая лук. — В тяжелой имперской броне! И над ними — официальные государственные знамена Городского Совета Авелиума! На площади мгновенно воцарилась гробовая, леденящая душу тишина. Рабочие застыли. Старик Томас Грейсон бессильно оперся на свой посох и побледнел: — Господи... Они всё-таки пришли... На мостовую Долины медленно, с пугающим, чеканящим стальным лязгом въехали шесть тяжело вооруженных всадников. Процессию возглавлял мужчина лет сорока пяти — Лорд-Комиссар Виктор Дарелл. Это был человек с подчеркнуто надменной, аристократической внешностью, облаченный в великолепные, сверкающие полированной сталью и золотом латы с вычеканенным гербом Авелиума на кирасе. Его бледное, хищное лицо напоминало маску судебного прокурора, а холодные, бесстрастные серые глаза смотрели на Отвергнутых людей с абсолютным, безжалостным высокомерием. За его спиной застыли четверо элитных стражников Совета — настоящие, закованные в глухую броню профессиональные воины-ветераны с длинными копьями и энергетическими клинками на поясе. Они сидели в седлах как каменные изваяния. Шестым на муле ехал молодой, невероятно нервный государственный писарь, увешанный тяжелыми тубусами со свитками и сургучными печатями. Основатели Полиса встретили гостей достойно. Эйден Кросс стоял во главе общины, опираясь на дубовый посох. Плечом к плечу с ним застыли старик Томас, Виктор, Лира, Тайра, зодчий Дариус и могучий кузнец Маркус. Позади лидеров плотной, мрачной, готовой к бою стеной выстроились абсолютно все сто двадцать пять жителей города. Лорд-Комиссар Дарелл брезгливо спешился, надменно сдвинул плащ и с откровенной, ядовитой базарной насмешкой оглядел деревянные леса Западного Квартала. — Значит, вот это убожество и есть та самая бунтарская «Долина Нового Рассвета»? — ядовито процедил комиссар. — Именно так, — абсолютно ровным, ледяным тоном ответил Эйден Кросс. — Я Эйден Кросс. Основатель и правитель этого Полиса. С кем имею честь говорить? — Лорд-Комиссар Виктор Дарелл. Официальный Чрезвычайный Посланник Высшего Городского Совета Авелиума, — Дарелл сбросил перчатку и властно щелкнул пальцами. — Я прибыл, чтобы зачитать вам официальный государственный Ультиматум. — Слушаем, — не моргнул Эйден. Писарь торопливо слез с мула, развернул монументальный пергамент с кроваво-красными печатями и принялся громко, сухим, бездушным прокурорским тоном чеканить ультиматум: ВЫСШИЙ ГОРОДСКОЙ СОВЕТ СЕМИ: ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УЛЬТИМАТУМ ОФИЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПОСЛАНИЕ К лицу, именующему себя «основателем» незаконного мятежного поселения в Диких Землях ► ВЫСШИЙ СОВЕТ АВЕЛИУМА ОФИЦИАЛЬНО УВЕДОМЛЯЕТ: 1. Горная территория, на которой незаконно возведено ваше поселение, исторически и юридически является неотъемлемой частью исконных колониальных земель Авелиума. 2. Среди ваших так называемых «свободных жителей» официально выявлено 64 государственных должника, имеющих неоплаченные финансовые обязательства перед столичной казной. 3. Ваше лагерное поселение не имеет официальной имперской регистрации и действует в грубейшее нарушение законов Континентального Альянса Свободных Городов. ► ВЫСШИЙ СОВЕТ АВЕЛИУМА БЕЗОГОВОРОЧНО ТРЕБУЕТ: 1. Немедленно и полностью Признать абсолютную государственную и судебную Юрисдикцию Высшего Совета Авелиума. 2. Полностью Выплатить в столичную казну совокупный финансовый долг ваших беглых граждан в размере ровно 2,000 (ДВУХ ТЫСЯЧ) золотых крон! 3. Ежегодно и бесперебойно выплачивать в Авелиум имперский колониальный Налог в размере 20% от всех доходов Полиса. 4. Предоставить Высшему Совету тотальное, эксклюзивное право официально Назначать своего Внешнего Управляющего над вашей территорией и производством. ► ЖЕСТКИЕ СРОКИ И ФАТАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ: На полное, безоговорочное выполнение всех четырех пунктов Ультиматума общине дается ровно 30 (ТРИДЦАТЬ) полных суток. В случае отказа - ваше поселение будет официально объявлено незаконным бандитским гнездом, абсолютно все жители -объявлены преступниками вне закона, а всё выстроенное имущество и станки - подлежащими силовой Конфискации! Подписано: За Высший Совет Семи - Советник Маркус Грей. Над площадью воцарилась невероятно тяжелая, звенящая, удушливая тишина. Томас Грейсон не выдержал первым. Старик в бешенстве выскочил вперед и яростно потряс своим посохом перед носом комиссара: — Две тысячи золотых крон?!! — дико взревел Томас. — Да это же самый настоящий, открытый, циничный бандитский грабеж! Откуда у Отвергнутых бродяг такие безумные деньги?! — Это абсолютно законный, подтвержденный векселями государственный долг ваших сограждан, старик, — ледяным, непреклонным тоном отрезал Дарелл. Лира Вейнштейн возмущенно поправила свои химические очки и крикнула: — Какая к черту исконная юрисдикция?! Вы совсем снобов объелись?! Эти Дикие Земли за Каркассом уже сто лет никем не контролируются! Тут только волки гадят! — Исторически абсолютно все эти горные гряды входили в законную сферу влияния Авелиума, — комиссар брезгливо поправил латный воротник. — В нашем Высшем Архиварии хранятся официальные имперские карты трехсотлетней давности с нашими королевскими печатями. — Трехсотлетней давности?! — рассмеялся Виктор Эш, вскинув руки. — Да это же курам на смех! За триста лет осевая прецессия Земли и границы десять раз поменялись! — Имперский Закон и интересы Авелиума категорически не имеют срока давности, юноша, — прокурорским тоном осадил его Дарелл. Эйден Кросс сделал шаг вперед и спокойно, непреклонно заявил: — Вы требуете от нашей общины абсолютно невозможного, комиссар Дарелл. У нас попросту нет двух тысяч золотых крон. У нас в казне едва хватает средств, чтобы прокормить ребятишек и пережить надвигающуюся зиму. — Ваши мелкие внутренние финансовые и продовольственные трудности абсолютно не волнуют Высший Совет Авелиума, мастер Кросс, — надменно процедил Лорд-Комиссар. — Государственные требования Совета категорически не обсуждаются. Они выполняются. Охотница Тайра Моррис хищно, по-волкодавски сузила серые глаза и намертво положила ладонь на рукоять своего тяжелого боевого меча. — А что, если мы прямо сейчас пошлем вас к черту и наотрез откажемся выполнять ваш Ультиматум? — прошипела девушка. Лорд-Комиссар Дарелл медленно перевел свой бесстрастный взгляд на её ладонь и невероятно цинично, брезгливо усмехнулся. — Милая, глупая лесная девочка, — покачал он головой. — В казармах Авелиума прямо сейчас стоят ровно две тысячи великолепно закованных в броню, вооруженных до зубов профессиональных солдат-ветеранов с тяжелыми осадными паровыми машинами. А у вас... сколько вас тут вообще? Сто? А может быть, даже целых сто двадцать бродяг с лопатами? Комиссар презрительно обвел рукой застывшую толпу: — Половина вашей так называемой «армии» — это старые женщины, плачущие ребятишки да согбенные старцы! Против регулярного имперского войска... вы все продержитесь ровно один короткий час. А потом мы просто смешаем ваши кости со столетней грязью. Эйден Кросс вплотную подошел к комиссару, сжимая посох. — Ты пришел в мой дом, чтобы официально нам угрожать, Дарелл? — Я всего лишь официально информирую вас о неизбежных, фатальных имперских последствиях, — Дарелл забрал свиток у писаря и свернул его. — Высший Совет Авелиума невероятно милостив. Он дает вам ровно тридцать полных суток на то, чтобы вы хорошенько поразмыслили над своей судьбой. Через месяц... я вернусь к этому мосту. С вашим покорным письменным согласием и золотом... либо с нашим ревущим легионом. Выбор за вами. Всадники уже развернули коней, как вдруг Дарелл придержал поводья и наклонился с седла к самому уху Эйдена. — Кросс... — зашептал комиссар удивительно тихим, вкрадчивым тоном, чтобы слышал только лидер Полиса. — Вы ведь невероятно умный, выдающийся человек. Вы были нашим лучшим, самым талантливым столичным инженером. Зачем же вам глупо губить свою собственную блестящую жизнь и жизни этих несчастных людей ради какой-то плебейской гордости? Комиссар указал глазами на толпу: — Подпишите Контракт о вассалитете. Подчинитесь Совету. Я лично дам вам слово: Авелиум немедленно выпишет вам элитный гильдейский патент, вернет огромную лабораторию в Верхнем Городе и обеспечит вам невероятно роскошную, сытую жизнь. А эти Отвергнутые люди... ну, они просто покорно вернутся туда, откуда пришли. На Нижние заводы. Эйден Кросс поднял голову и посмотрел в надменные глаза комиссара арктическим, абсолютно несокрушимым взглядом. — Они с миром пришли в эту Долину именно потому, Дарелл, что там их больше никто не считал за людей, — процедил Эйден. — Что ж. Тогда они навсегда останутся лежать здесь. В гнилом прахе, — отрезал Дарелл. — Когда мы через тридцать дней полностью сровняем этот проклятый лагерь с землей. — Только попробуйте, — бросил Эйден Кросс. Лорд-Комиссар ударил коня шпорами. — Ровно тридцать суток, Отвергнутые! — прогремел он над мостом. — Думайте мудро! Импровизированный бронированный отряд с лязгом сорвался с места и скрылся за поворотом каньона, растворяясь в тумане. После отъезда имперских послов на Центральной Площади начался настоящий, первобытный, неконтролируемый народный хаос. Люди находились в состоянии глубочайшего, леденящего душу шока. — Господи! Они придут с регулярной армией! — рыдала пожилая швея, прижимая к себе шаль. — Они пустят вход осадные паровые машины! Они безжалостно перебьют всех наших мужиков и сожгут Корпуса дотла! — Ребята... а может быть, нам всё-таки стоит покорно согласиться на их условия? — дрожащим голосом выкрикнул из толпы тощий чернорабочий. — Две тысячи крон мы как-нибудь за годы отработаем... Жизнь-то наших ребятишек и жен всё-таки намного дороже красивой свободы! — Согласиться?!! — яростно вскинулся могучий кузнец Маркус, чуть ли не бросаясь на рабочего с кулаками. — Ты что, собака, своими ногами обратно в рабский столичный ошейник захотел залезть?! Да я лучше прямо здесь, на этой площади, с топором в руке костьми ляжу, чем снова позволю гвардейцам Совета мою семью на мороз вышвырнуть!!! Толпа раскололась пополам. Мужики и женщины ожесточенно перекрикивали друг друга, размахивая посохами. Эйден Кросс стремительно взбежал на самые высокие мраморные ступени колодца, вскинул посох и ударил им в медный набат. — А НУ ТИХО!!! — прогремел над Полисом невероятно мощный, раскатистый, поистине королевский рев лидера, мгновенно подавляя базарную панику. Площадь послушно замерла, вперив в него заплаканные и гневные глаза. — Граждане Свободного Полиса! — заговорил Эйден Кросс, и его голос звучал с непреклонной, железобетонной волей. — Я прекрасно понимаю ваш первобытный страх. Я сам — точно так же, как и вы, прямо сейчас боюсь за жизни наших детей и за каждый выстроенный нами камень. Старый мир угрожает нам фатальным разгромом. Но послушайте меня невероятно внимательно! Я абсолютно твердо, всем своим созидательным существом знаю одну великую истину! Он указал рукой на подписанную Хартию Полиса: — Если мы с вами сегодня дрогнем от страха и покорно подпишем их рабский Ультиматум — наша прекрасная Долина Нового Рассвета навсегда перестанет быть нашей! Она мгновенно превратится в очередной грязный, бесправный, сырьевой придаток Авелиума! Абсолютно всё, ради чего мы месяцами ломали спины, стирали ладони в кровь и клялись у костра — наше Равенство, наша чистая Свобода, наша Справедливость и будущее наших детей — начисто сгорит и превратится в пепел! — Но Эйден... у них же на балансе стоит регулярная двухтысячная армия! — с отчаянием крикнул старик Томас Грейсон. — Да, мастер Томас! У них есть регулярная двухтысячная армия наемных рабов! — с гордостью вскинул голову Эйден Кросс. — А у нас — есть великая, священная Причина, чтобы стоять насмерть! И у нас есть ровно один полный месяц созидательного времени! Он повернулся к соратникам: — Немедленно созываю экстренное, чрезвычайное заседание Высшего Совета Координации! Мы обязаны прямо сейчас, до заката, разработать наш Генеральный План Сопротивления! На верхнем этаже Главного Штаба собрался весь Высший Совет Полиса. В качестве официального союзника и посла на заседание был приглашен Валериан Грант. — Ситуация поистине критическая, друзья, — по-деловому открыл заседание Эйден. — Давайте полностью отбросим базарные эмоции и панику. Оперируем только голыми фактами и точными инженерными решениями. Виктор Эш поправил очки и зачитал сводку: — Факт первый и абсолютно неоспоримый: у нас в казне нет двух тысяч золотых крон. У нас нет даже пятисот. Откупиться мы не сможем. — Факт второй: у нас совершенно нет никакой регулярной армии, — хмуро оперся на посох Томас. — Тайра, давай смотреть на вещи без дурацкого геройства. Сможем ли мы реально выстоять силой? Тайра Моррис с тяжелым вздохом вогнала кинжал в ножны. — Если говорить абсолютно честно, мужики — против двух тысяч регулярных, закованных в броню имперских солдат Грегора у нас нет ни единого шанса в прямом полевом столкновии, — признала глава безопасности. — Даже если мы прямо завтра раздадим топоры и арбалеты абсолютно всем нашим взрослым мужикам и женщинам — у нас наберется от силы шестьдесят или семьдесят отважных, но совершенно необученных военному делу ополченцев. В прямой рубке гвардия сомнет нас за сорок минут. — А может быть, попытаемся сыграть в тонкую дипломатию? — с надеждой спросила Лира. — Пришлем к ним в Совет наших послов с контрпредложением? — Лира, ты же своими глазами видела этого Лорд-Комиссара Дарелла, — гогорько усмехнулся Дариус Рейн. — Он совершенно не дипломат-переговорщик. Он — типичный имперский прокурор-палач. Они придут не говорить, они придут убивать. Валериан Грант тяжело, невероятно грустно вздохнул, поправил свои соболиные меха и оглядел Совет. — Друзья мои... я по правилам нашей Хартии обязан сказать вам всю горькую правду прямо в глаза, — произнес купец. — Торговый Меридан... категорически не станет ввязываться в прямую, кровопролитную имперскую войну против могущественного Авелиума ради защиты вашего лагеря. Мои старшины не пошлют к вам на помощь армейские полки. Эйден с пониманием склонил голову: — Мы абсолютно не в обиде на вас, Валериан. Мы прекрасно всё понимаем. Купцы не воюют за чужую идею. — Но! — Валериан Грант победно, по-купечески поднял вверх свой платиновый жетон. — Наш с вами вчерашний официально скрепленный Договор — дает вашей Долине абсолютно железобетонную, официальную международную Легитимность! Высший Совет Авелиума больше не сможет просто так, втихаря, тайком стереть ваш суверенный Полис с лица земли! Отныне любой силовой удар по вашим воротам станет официальным, наглым актом неспровоцированной военной агрессии против законного, признанного Торгового Партнера Высшего Меридана! Купец гордо расправил плечи: — Более того! Я прямо завтра утром отправляю своих самых быстрых, секретных гонцов во все концы Континента: в Королевскую Калдрию, в Вольную Серую Гавань, и даже к северным лордам Нортгарда! Я раструблю по всем биржам, что кровавые ястребы Авелиума готовят вероломную резню Отвергнутых ремесленников! Если Совет Грегора рискнет двинуть на вас регулярную армию — их международная торговая и политическая репутация будет полностью, начисто уничтожена! В этот момент со своего стула решительно поднялся вновь прибывший мастер Себастьян Гласс. Стеклодув поправил очки и ударил кулаком по груди. — Я совершенно не боевой воин, мастер Кросс, — заявил Себастьян. — Я всю жизнь держал в руках только хрупкие стеклянные трубки. Но... я ни за какие коврижки не вернусь обратно в Меридан, под душный ошейник моей старой Гильдии! Если наш Свободный Полис твердо решит с оружием в руках сражаться за свою Хартию — я остаюсь здесь! Буду помогать всем, чем смогу! Следом встала полевой хирург Элара Морн, зловеще звеня своей медицинской сумкой. — И я остаюсь с вами до самого конца! — сурово заявила хирург. — Я немедленно разворачиваю в Корпусе полноценный полевой военный госпиталь! В предстоящей рубке неизбежно будет полно тяжелораненых бойцов — и я клянусь своими руками вытаскивать с того света абсолютно каждого нашего мужика! Добродушная ткачиха Ирэн Вивер тоже вскочила на ноги, размахивая сукном: — А мы со швеями прямо завтра бросаем шить бабовые юбки и платья! — объявила Ирэн. — Мы переходим на круглосуточный пошив прочных военно-полевых палаток, армейских бандажей, перевязочных жгутов и крепких рюкзаков для нашего ополчения! Один за другим абсолютно все сорок три новоприбывших гражданина Меридана, присутствовавшие в Зале, вскинули кулаки и в один голос заявили: — МЫ ОСТАЕМСЯ!!! СРАЖАЕМСЯ ЗА ДОЛИНУ!!! Эйден Кросс был настолько глубоко, до сжимающих сердце слез поражен этим невероятным подвигом Отвергнутых, что обвел их полным восхищения взглядом. — Господи... — тихо прошептал лидер. — Вы прожили на нашей земле всего ровно один неполный день... И вы уже готовы абсолютно без колебаний отдать свои жизни за свободу этого города? Старый Летописец Бернард Скрибе медленно поднялся со своего скрипучего табурета, бережно прижал к груди свежую летопись и поправил треснувшие очки. — Я прожил на этом свете невероятно долгую, суровую жизнь, Эйден Кросс, — шелестящим, но поистине монументальным голосом произнес старик. — Я своими глазами повидал на Континенте десятки самых разных, колоссальных купеческих и дворянских городов. Но я... отродясь не видел на этом свете ни одного подлинно великого Города, который был бы готов эдаким единым монолитом насмерть стоять за свои чистые созидательные принципы и Хартию. Если наша прекрасная Долина Нового Рассвета через месяц сурово погибнет в огне — я абсолютно честно запишу этот великий подвиг для потомков. Но... я всем своим старым сердцем свято верю: этот Город — выстоит! Эйден Кросс гордо вскинул свой инженерный посох. — Голосуем по правилам Контракта Мечтателей! — зычно скомандовал лидер Полиса. — Кто из вас официально «ЗА» полную, трусливую и безоговорочную Капитуляцию перед Советом Авелиума? В Зале Советов не шевельнулся ни один палец. Ноль. — Кто из вас — безоговорочно «ЗА» тотальное, несокрушимое Всенародное Сопротивление?! Абсолютно все мозолистые кулаки и посохи присутствующих мгновенно, с неистовым, раскатистым, львиным боевым ревом взмыли к сводам Штаба!!! — ЕДИНОГЛАСНО!!! — прогремел Эйден Кросс. — Свободный Полис официально переходит на осадное военное положение. — Мы твердо решили сражаться, — сказал лидер, разворачивая Генеральную карту. — Теперь главный инженерный вопрос: КАК конкретно мы будем это делать? У нас есть ровно тридцать полных суток. Нам нужен абсолютно гениальный, асимметричный План Выживания. Дариус Рейн первым схватил угольный карандаш. — Если мы категорически не способны разгромить двухтысячный легион гвардии Грегора в открытом, прямом полевом бою — значит, мы не должны дать им даже подойти к нашим жилым Корпусам! — заявил зодчий. — Я немедленно оккупирую все бригады и начинаю возведение мощных осадных Укреплений! — Ты реально надеешься за месяц успеть сложить сплошную каменную стену вокруг всей Долины? — поразилась Тайра. — Сплошную каменную — нет, не успеем, — не стал фантазировать Дариус. — Но мы сложим великолепные, сложные комбинированные древесно-земляные и гранитные редуты, баррикады и волчьи ямы вокруг самого нашего Центрального Ядра! Да, регулярную армию они не остановят намертво. Но они великолепно, на долгие часы замедлят их штурм и измотают их осадные машины! — А я беру своих землекопов и усеиваю абсолютно все узкие подходы к мосту и Тракту сотнями замаскированных, смертоносных волчьих ям, глубоких капониров, завалов и проволочных растяжек! — пробасил старый армейский дорожник Борис, потирая шрам. — Мы превратим ущелья Каркасса в настоящую мясорубку. — Отлично! А я забираю весь наш свежесформированный патрульный взвод и оруженосца Алана, и организую мобильные, дерзкие партизанские отряды! — хищно оскалилась Тайра, щелкая тетивой. — Будем непрерывно, сутками напролет жалить их осадные колонны прямо на узких горных тропах! Устроим им ночные засады, заблокируем подвоз питьевой воды и сожжем их фуражные повазки! Лира Вейнштейн поправила защитные очки и победно потрясла колбой с зеленой жидкостью. — А я перевожу Исследовательский химический центр на тотальный военный синтез! — заявила алхимик. — С сегодняшнего дня — никаких чудо-мазей от прыщей! Я завалю наше ополчение тысячами едких дымовых бомб, ослепляющих гранат, кислотных растяжек и адских зажигательных смесей! Мы устроим им химический ад! Доктор Элара Морн деловито звякнула скальпелями. — Я полностью разворачиваю полевой госпиталь и экстренно обучаю абсолютно всех караванных женщин и девушек основам остановки артериальных кровотечений и полевой перевязки. Виктор Эш поправил сверкающие очки и пододвинул стопки писем. — А я прямо сегодня ночью сажусь и составляю десятки отчаянных, мотивирующих дипломатических посланий Высшим Советам Калдрии, Вольной Гавани и независимым баронам! — доложил астроном. — Будем требовать немедленной международной политической и ресурсной поддержки по Хартии. Эйден Кросс внимательно, с замиранием сердца выслушал этот потрясающий, системный, гениальный многоуровневый План Обороны. — Ваши тактические решения просто великолепны, друзья, — с искренней гордостью подытожил прораб. — Вы полностью перекрыли все классические зоны обороны. Но я, как инженер, прекрасно понимаю одну суровую вещь! Лидер Полиса подался вперед, вперив в них горящий, проницательный взгляд: — Абсолютно всех этих укреплений, партизанских засад Тайры и дымовых бомб Лиры — нам с лихвой хватит лишь на то, чтобы достойно, геройски продержаться против двухтысячной армии не один час, а, скажем, трое полных суток. А потом они всё равно неизбежно задавят нас своей колоссальной массой и латами. Чтобы по-настоящему, безоговорочно выстоять и навсегда сохранить нашу свободу — нам критически необходимо нечто такое, что Полностью и Навсегда Изменит Саму Игру. Он стукнул кулаком по верстаку: — Нам критически нужен настоящий, фундаментальный, революционный Технологический Прорыв. Нечто такое, чего старый, закосневший в своих средневековых Гильдиях Авелиум совершенно не ожидает увидеть в руках Отвергнутых изгоев. Лира с любопытством прищурилась: — И что конкретно это должен быть за Технологический Прорыв, Кросс? Эйден Кросс открыто, по-лидерски развел руками и улыбнулся. — Пока — я не имею ни малейшего понятия, Лира. Но у нас с вами есть ровно тридцать полных, титанических суток созидательного времени, чтобы изобрести и воплотить его в жизнь. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ВОЕННО-СТРАТЕГИЧЕСКИЙ АУДИТ ПОЛИСА 🏆 [ ГЛОБАЛЬНЫЙ СТАТУС ПОЛИСА ]: ОСАДНОЕ ВОЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ Получен и всенародно отклонен государственный Ультиматум Авелиума о выплате 2,000 крон и полном вассальном подчинении. 👥 [ МОБИЛИЗАЦИОННЫЕ И ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ АКТИВЫ НА 171-Й ДЕНЬ ]: • Подтвержденное население Полиса: 125 СУВЕРЕННЫХ ГРАЖДАН • Доступный резерв ополчения: 65 отважных бойцов (Минимальный боевой опыт) • Внешний противник (Авелиум): Regular Army — 2,000 элитных солдат Грегора ► РАСЧЕТНОЕ СООТНОШЕНИЕ БОЕВЫХ СИЛ: Ровно 1 к 30 [ ⚠️ ФАТАЛЬНЫЙ ПЕРЕВЕС ] ⚔️ [ УТВЕРЖДЕННАЯ МНОГОУРОВНЕВАЯ СТРАТЕГИЯ ВЫЖИВАНИЯ ]: 1. Инженерная Оборона: Возведение древесно-земляных укреплений Дариуса 2. Тактическая Инженерия: Тотальное минирование каньонов ямами Бориса 3. Партизанская Война: Мобильные горные засады и рейды отрядов Тайры 4. Химический Комплекс: Перевод лаборатории Лиры на выпуск боевых гранат 5. Военная Медицина: Развертывание полевого госпиталя доктора Элары Морн 6. Внешняя Дипломатия: Информационное наступление и письма Виктора Эша ► ГЛАВНАЯ СЕКРЕТНАЯ ЦЕЛЬ: Разработка Революционного «Оружия Возмездия» Запись в дневнике Эйдена Кросса. Долина Нового Рассвета, День 171-й. Сегодня мрачные Тени нашего душного Прошлого наконец-то официально настигли нас. Высший Городской Совет Авелиума прислал своих бронированных псов во главе с Лорд-Комиссаром Дареллом. Они привезли нам наглый, циничный государственный Ультиматум. Выплата двух тысяч золотых крон, двадцатипроцентный вечный налог и полное вассальное рабство. Либо — тотальная военная зачистка и силовое уничтожение Полиса через тридцать дней. Но именно сегодня днем, на брусчатке нашей Площади, на моих глазах произошло истинное, божественное, величайшее чудо в истории Континента. Отвергнутые люди, которые с миром прибыли в нашу Долину всего ровно один неполный день назад из Меридана — легендарный стеклодув Гласс, хирург Морн, ткачиха Вивер, старый летописец Бернард — абсолютно единогласно, плечом к плечу встали рядом со мной и старыми караванщиками. Они абсолютно без колебаний выразили готовность насмерть, с оружием в руках сражаться за наш свободный город, который даже еще не успел по-настоящему стать их домом и выдать им квартиры. Всё потому, что эти гениальные, изломанные люди с первой секунды абсолютно четко прозрели истину. Они поняли, что Долина Нового Рассвета — это совершенно не просто удачно расположенный, обжитой поселок с кузницей и огородом. Это — великая созидательная Идея человеческого разума и свободы.А истинные, подлинные Идеи — никогда в жизни не умирают от ударов гвардейских мечей или ультиматумов. У нас в распоряжении есть ровно тридцать полных суток.Нас — всего сто двадцать пять отважных человек.У нас на балансе — абсолютное, пугающее отсутствие регулярной закованной в латы армии, полное отсутствие казны и нулевой полевой опыт ведения большой войны. Но... у нас есть именно то, чего начисто лишены ревущие, сытые легионы Авелиума.У нас есть — священная Причина, чтобы стоять до конца. Мы — ни за какие блага мира не отдадим наш собственный, отвоеванный у дикой природы суверенный Дом без смертного, неистового боя. Мрачные Тени старого мира грозно настигли нас.Но мы — ни за что не побежим. Мы — встанем единым, несокрушимым монолитом.И весь этот старый, прогнивший мир Высших Советов своими собственными расширенными глазами увидит, на какие титанические свершения способны Отвергнутые Мечтатели. ---------- Цена Свободы ЧАСТЬ IV: ТЕНИ ПРОШЛОГО Глава 17: Цена Свободы На рассвете сто семидесятого второго дня Центральная Площадь выглядела сурово. Никаких песен, никаких шуток. Абсолютно все сто двадцать пять граждан Свободного Полиса собрались вокруг мраморного колодца на экстренное всеобщее вече. Эйден Кросс стоял на деревянных подмостях, опираясь обеими руками на свой дубовый посох. Он внимательно, не моргая вглядывался в лица людей. На одних застыл откровенный, первобытный базарный страх, на других — глухая неуверенность, а на третьих — жесткая, мрачная решимость отвоевавших свой дом мужиков. — Соратники! — заговорил лидер, и его голос без эха разнесся в утреннем тумане. — У нас в распоряжении осталось ровно тридцать полных суток до возвращения имперских всадников Дарелла. С этого момента каждая секунда нашего времени — это вопрос жизни и смерти. Прямо сегодня мы прекращаем все наши мирные застройки и начинаем самую тяжелую, самую главную работу в нашей истории. Подготовку к большой войне. Он выдержал отрезвляющую паузу. — Это будет адски трудно, мужики. Намного труднее, чем наш уборочный марафон в полях и каменная кладка в шторм. Но мы обязательно выстоим. Потому что мы больше не разрозненная толпа беглых одиночек. Мы — единый Полис. Эйден решительно развернул Генеральный План и взмахнул карандашом: — Мы разбиваем всю нашу подготовку на четыре жестких, полувоенных направления по Хартии: ОСАДНЫЕ УКРЕПЛЕНИЯ (Зона ответственности зодчего Дариуса Рейна и дорожника Бориса): Немедленное возведение сплошных оборонительных линий, частоколов, башен и рвов вокруг нашего Центрального Ядра. ВОЕННО-ТАКТИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА (Зона ответственности охотницы Тайры Моррис): Тотальная мобилизация, строевое обучение нашего ополчения и организация дальних партизанских засад в горах. СПЕЦИАЛЬНЫЙ АЛХИМИЧЕСКИЙ АРСЕНАЛ (Зона ответственности алхимика Лиры Вейнштейн, доктора Элары Морн и кузнеца Маркуса): Круглосуточный выпуск боевых дымовых гранат, зажигательных смесей, ковка оружия и полное развертывание полевого госпиталя. ВНЕШНЯЯ ДИПЛОМАТИЯ (Зона ответственности Виктора Эша): Срочная рассылка дипломатических писем и призывов о помощи Высшим Советам Калдрии и Вольной Серой Гавани. — Слушайте приказ! — подытожил Эйден. — Каждый взрослый, здоровый мужик и каждая женщина прямо с этой смены прикрепляются к одному из этих направлений. Все наши старики и маленькие ребятишки переводятся исключительно в безопасные подвалы на вспомогательную работу: щипать корпию для госпиталя и собирать стрелы. За работу! Сразу после веча руководство Полиса заперлось на верхнем этаже Штаба на свой первый официальный Военный Совет. За штабным столом сидели Эйден Кросс, Тайра Моррис, зодчий Дариус Рейн, дорожник Борис, кузнец Маркус, юный рыжеволосый оруженосец Алан и несколько самых авторитетных караванных старшин во главе с Томасом Грейсоном. Тайра по-деловому, резким движением развернула перед ними свою свежую, выверенную тактическую карту окрестностей Долины. — Смотрите сюда, вояки, — охотница ткнула кинжалом в извилистую линию на востоке. — Проклятый Авелиум находится примерно в пяти полных днях пути от наших каньонов. Если Городской Совет реально пошлет регулярную карательную армию с осадными обозами, они неизбежно поползут по главному Восточному Тракту — по бездорожью латы и пушки не протащить. Девушка обвела кружком каньон: — И вот здесь, на самом подходе к нашему подвесному мосту, Тракт проходит сквозь жутко узкое, зажатое скалами ущелье Каркасса. Если мы намертво заблокируем это место... Старый армейский сапер Борис хищно оскалил зубы, поглаживая свой шрам: — Мы создадим классическое армейское «бутылочное горло»! Мы заставим их многотысячную колонну растянуться в тонкую кишку на две мили! Они не смогут развернуть свой хваленый линейный строй и пустить в ход тяжелые щиты. — Отличный план, Борис, — согласился зодчий Дариус Рейн, поправляя вышитый плащ. — Но нам критически, жизненно необходимы мощные, эшелонированные укрепления и здесь, вокруг самого нашего Центрального Ядра. На случай, если их авангард всё-таки прорвет восточные завалы или пойдет на ночной приступ. Архитектор придвинул к себе чистый ватман и с поразительной, выверенной точностью принялся чертить Генеральную Схему Обороны Полиса: ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПЛАН ЭШЕЛОНИРОВАННОЙ ОБОРОНЫ ПОЛИСА ТАКТИЧЕСКИЕ РУБЕЖИ: ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА ► ВНЕШНИЙ РУБЕЖ ОБОРОНЫ (Восточный Горный Проход): • Монументальные многоярусные завалы и баррикады из бревен • Глубокие волчьи ямы-ловушки с заточенными дубовыми кольями • Сигнальные проволочные растяжки и алхимические мины Бориса ► СРЕДНИЙ РУБЕЖ ОБОРОНЫ (Главный Периметр Долины): • Сплошной деревянный частокол из дуба (Высота: ровно 3 метра) • Четыре угловые, крытые сторожевые башни для лучников Тайры • Широкий защитный ров (Ширина 3 метра), затопленный рекой • Подъемные рычажные мосты на двух контрольных воротах ► ВНУТРЕННИЙ РУБЕЖ ОБОРОНЫ (Центральная Цитадель Штаба): • Тотальное бронирование Корпуса (Дубовые ставни на болтах) • Капитальные внутренние мешки с запасами питьевой воды и еды • Полностью оборудованный подземный полевой госпиталь Морн • Защищенный каменным панцирем артезианский базальтовый колодец Дариус отложил рейсфедер и тяжело вздохнул. — Скажу вам абсолютно честно, Эйден, — признался зодчий. — Эти редуты — категорически не остановят двухтысячную регулярную армию намертво. Но они великолепно, на многие часы замедлят их штурм. Они дадут нам самое главное — драгоценное тактическое время. — Время на что? — спросил старик Томас Грейсон. — На то, чтобы сделать каждый шаг вторжения в наши горы настолько немыслимо, чудовищно кровавым и дорогим для Авелиума, — хищно ответила Тайра, — что их наемники просто дрогнут и дважды подумают, стоит ли помирать за чужие Претензии. Эйден повернулся к юному оруженосцу Алану. — Докладывай по людским военным резервам, Алан. Что дал твой всеобщий опрос? Парнишка вытянулся по стойке «смирно» и раскрыл свой блокнот. — Я педантично опросил абсолютно каждого жителя Полиса, командир! — звонко отрапортовал Алан. — Итого: ровно двенадцать наших взрослых мужиков имеют реальный прежний опыт армейской службы или профессиональной охоты. Еще тридцать пять здоровых рабочих — готовы и способны в ускоренном темпе освоить базовый строй и копьем водить. И главное: ровно пятнадцать наших прекрасных женщин и девушек из Меридана и каравана решительно потребовали выдать им арбалеты и записать в оборону стен! — Итого: мы имеем ровно шестьдесят два потенциальных ополченца, — подсчитала Тайра. — Против двух тысяч элитных, закованных в броню гвардейцев Авелиума. Расчетное соотношение — один к тридцати. В комнате повисла звенящая тишина. Слишком пугающей казалась эта цифра. Могучий кузнец Маркус решительно грохнул своим тяжелым кулаком по ватману. — С сегодняшнего дня — я перевожу кузницу на круглосуточную каторгу! — прорычал мастер. — Я запрусь у шамотного горна со своими учениками и накую вам за тридцать дней отличную сталь! Я гарантированно сдам минимум сотню боевых наконечников, крепких пробойников и простых тесаков! — Куй в первую очередь только длинные пехотные Копья, мастер Маркус, — со знанием дела приказала Тайра. — Копье — это самое простое, дешевое, дальнобойное и абсолютно идеальное оружие для необученного мужика в глухом строю. Мечом еще учиться махать надо, а копьем — ткнул из-за щита, и враг готов. Следующие четверо суток превратились для Долины в настоящий, грандиозный, оглушающий строительный ад. Со сто семидесятого второго по сто семидесятого пятый день Полис вкалывал без сна и отдыха. Монтаж укреплений шел параллельно на всех рубежах. День 172-й (Восточное Бутылочное Горло):Сапер Борис вывел ударную группу из двадцати крепких лесорубов в узкое ущелье Тракта. Мужики ожесточенно валили столетние железные дубы и волокли тяжеленные стволы к завалу. — А ну налегай, бродяги! — зычно рычал Борис, орудуя топором. — Выбираем стволы толщиной не меньше чем в мужицкую ляжку! Концы — намертво заостряем под колы! Вбиваем в грунт так, чтобы ни одна конная гнида не проскочила! Молодой, худой парнишка из бывших ткачей с натужным, свистящим хрипом волок на плече неподъемное, сырое дубовое бревно, утирая пот с грязного лица. — Матерь Божья... — пропыхтел парень. — Борис... да это же просто адская, нечеловеческая каторга... У меня пупок развяжется... Идущий рядом с не менее здоровым комлем седой семидесятилетний фермер тепло, по-отцовски усмехнулся: — Ничего, сынок. Потерпи. Таскать бревна на своем горбу — это всё-таки намного легче, чем помирать от имперской сабли. Терпи! День 173-й (Средний Рубеж Долины):Дариус Рейн, отбросив свои столичные лекала, сноровисто размечал колышками и шнуром непрерывную линию будущего трехметрового деревянного частокола. Вдоль его разметки десятки женщин, подростков и свободных от смены мужиков ожесточенно вскрывали каменистую почву, выкапывая глубокий защитный ров — ровно три метра в ширину и два в глубину. Молодая, измученная девушка из бывших швей оперлась на кирку, тяжело переводя дыхание и вытирая испачканный землей лоб. — Мастер Дариус... — тихо спросила она, глядя в глубокую траншею. — Скажите честно: мы прямо сейчас своими руками копаем себе огромную общую могилу? Зодчий остановился, поправил свои съехавшие очки и тепло, уверенно улыбнулся ей: — Нет, милая моя. Мы прямо сейчас копаем колоссальную, немыслимую проблему для армии Авелиума. Налегай на кирку! День 174-й (Первая Сторожевая Башня):Бригада плотников под руководством молодого Джека с триумфом завершила сборку и установку первой угловой деревянной башни высотой в добрых четырнадцать футов. Джек лихо взлетел по приставной лестнице на самый верх площадки, оперся на свежие дубовые перила и восторженно проорал: — Эйден!!! Отсюда обзор просто божественный! Видно Тракт на две полные мили вперед! Мы засечем этих бронированных псов за полчаса до того, как они к мосту подойдут! Эйден Кросс, стоящий внизу с Генеральным Планом, довольно кивнул: — Отличная плотницкая работа, Джек! Но по проекту Дариуса нам критически нужны еще ровно три такие же угловые башни по всему периметру. Успеете сдать до конца месяца? — Если перестанем тратить время на дурацкий сон — сдадим железобетонно! — рассмеялся плотник. День 175-й (Металлургическая Кузница):Кузница Маркуса полностью превратилась в настоящий, бушующий огнем и лязгом вулкан. Мастер вместе с тремя своими новыми крепкими учениками из каравана вкалывал в четыре смены, не закрывая дверей. Искры сплошным водопадом летели от шамотного горна, тяжелые кувалды непрерывно оглашали каньон мерным, глухим звоном. Маркус, мокрый с ног до головы от невыносимого жара, с ревом обрушил пудовый молот на остывающее острие: — Двенадцатое элитное пехотное копье готово!!! — прорычал кузнец, бросая шипящую сталь в бочку с маслом. — А ну не спать, батраки! Осталось выковать еще ровно восемьдесят восемь штук! Тяни следующую чушку! Один из его молотобойцев-учеников с глухим стоном выронил клещи и бессильно осел прямо на кучу угля, задыхаясь от перегрева. Мастер Маркус сурово покачал головой, но подошел и лично протянул ковшик с ледяной водой. — Передышка ровно пять минут, мужики! — объявил кузнец. — Пьем, дышим — и снова к наковальне! Враг наши копья ждать не станет! На сто семидесятый шестой день Тайра Моррис официально открыла свой первый Военно-Тактический Полигон. Ранним утром на широкой ровной поляне к северу от Долины выстроились абсолютно все шестьдесят два добровольца общины. Охотница, заложив руки за спину, медленно, с тяжелым вздохом обходила их нестройные, пестрые ряды. Зрелище было поистине удручающим. Перед ней стояли сутулые плотники, пожилые фермеры в холщовых рубахах, бывшие базарные торговцы и женщины в фартуках. Из всего этого воинства настоящий кованый меч висел только на поясе юного Алана да у пары бывших охтников. Подавляющее большинство ополченцев отродясь не держало в руках ничего тяжелее лопаты и в жизни не видело настоящей полевой рубки. Тайра вышла перед взводом и властно вскинула лук. — Слушайте меня невероятно внимательно, ополченцы! — прогремел её жесткий, инструкторский голос. — Я не стану вешать вам на уши сладкую лапшу! Я физически не смогу превратить эдакую кучу сутулых ремесленников в настоящих, элитных боевых воинов за один короткий месяц! Это абсолютно невозможно! Она выдержала паузу, буравила их взглядом: — Но! Я гарантированно могу и хочу научить вас тому, как глупо не сдохнуть в первые же пять минут боя! И поверьте моему опыту: в глухой полевой мясорубке — этого вполне может хватить для нашей общей победы! Начинаем! Тренировочная каторга закипела: Строевая выправка: Тайра выстроила людей в три плотных классических пехотных ряда, выдав каждому тяжелый дубовый щит и шестиметровое учебное деревянное копье. — Щит намертво прижат к щиту соседа!!! — орала девушка, летая вдоль строя. — Копья жестко выставлены вперед, на уровень вражеской груди! Двигаемся вперед абсолютно синхронно, как один гигантский бронированный еж! Шаг! Еще шаг! Мужики натужно кряхтели, пытались шагать — и строй тут же с грохотом разваливался, рабочие наступали друг другу на пятки и путались в длинных древках. — Никуда не годится! Развалились, как старые телеги! — рычала Тайра. — А ну вернулись на исходную! Еще раз! И еще сто раз! Пока шаг не намертво вобьется в ваши подкорки! Техника колющего удара: Охотница лично показывала моторику работы копьем на соломенных чучелах. — Запоминайте точки уязвимости! — учила она. — Короткий, резкий тычок копьем снизу вверх — идет под вражескую кирасу, в живот или пах! Мощный удар сверху вниз --- бьет прямо в незащищенную шею или лицо сквозь щит! Колющий удар от бедра --- бьет в стык бронелистов на груди! Пожилой фермер с размаху ткнул древком в чучело --- и древко скользнуло мимо, уйдя в молоко. — Черт... Промазал, госпожа инструктор... — расстроился мужик. — Промазать в глухом строю — это совершенно не беда, отец! — объяснила Тайра. — Главная тактическая задача пехотного копья — вовсе не ювелирно проткнуть врага за секунду! Главная задача — заставить закованного в броню имперского пса жутко бояться подойти к вам вплотную! Ты сделал резкий выпад в лицо — он инстинктивно поднял щит, открыв брюхо! Ты ткнул в ноги --- он опустил щит, открыв глотку! Используйте эти рефлексы! Железная полевая дисциплина: В финале смены Тайра собрала измученных людей вокруг себя. — В настоящем бою, мужики — вам будет невероятно, до тошноты и мокрых штанов страшно, — честно сказала девушка. — Закованный в сталь легион будет реветь, бить в щиты и переть на вас как паровоз. Вам безумно захочется бросить копье и бежать без оглядки. Но запомните мой главный Закон! Она впилась в них ледяными глазами: — Если вы побежите — вы все гарантированно сдохнете в тот же миг. Имперская легкая конница просто догонит вас и вырежет по одиночке как свиней. Но если вы намертво, стиснув зубы, останетесь стоять в нашем глухом строю --- у нас есть великолепный шанс! Помните каждую секунду: твой товарищ слева --- намертво закрывает твоё открытое сердце своим щитом. А ты --- намертво закрываешь его! Разорвете нашу общую цепь --- и мы все погибнем! К заходу солнца оруженосец Алан, помогающий собирать учебные древки, устало вытер лоб и тихо шепнул Тайре: — Госпожа Моррис... Признаться честно --- они пока жутко не похожи на регулярную непобедимую армию. — Нет, Алан. На регулярную армию они совершенно не похожи, --- мягко усмехнулась Тайра, глядя на бредущих в лагерь фермеров. --- Но... это абсолютно НАШИ родные мужики. И они будут насмерть сражаться за свой собственный Дом и своих детей. А эта святая Причина --- дает им такую колоссальную, первозданную несокрушимую силу, которой отродясь не было и не будет у наемных псов Авелиума. На сто семидесятый седьмой день Лира Вейнштейн вместе со своим новым великолепным медицинским партнером — доктором Эларой Морн — полностью превратила свою Исследовательскую лабораторию в настоящий закрытый военный завод. Столы мануфактуры были сплошь заставлены десятками перегонных кубов, ступками и ящиками со стеклом. — Суровой физической силой и латами мы их Высший легион категорически не переломим, Элара, — деловито объясняла Лира, смешивая порошки. — Значит, мы обязаны полностью уравнять наши полевые шансы чистейшей, безжалостной алхимической хитростью. Алхимик с гордостью продемонстрировала доктору четыре свои главные оборонные Технологии: Боевые Дымовые Завесы: Лира бережно подняла с сукна небольшой, герметично закрытый глиняный горшочек с торчащим просмоленным фитилем. — Внутри — моя авторская, дикая молекулярная смесь из очищенной серы, калийной селитры, древесного угля и растительного масла, — объяснила Лира. — Боец поджигает фитиль и швыряет горшок прямо под копыта конницы. Горшок разбивается --- и мгновенно создает колоссальное, непроницаемое, абсолютно черное удушливое облако едкого дыма площадью в тридцать квадратных ярдов! Вражеские всадники слепнут, кони дико пугаются, солдаты заходятся жутким кашлем и полностью теряют линейную ориентировку! — Гениальнейшая разработка, Лира! — пришла в восторг доктор Морн. — Это послужило бы идеальным прикрытием для экстренного тактического отступления наших ополченцев или для эвакуации раненых! Смертоносный Зажигательный Гель: Следом алхимик невероятно осторожно, двумя пальцами указала на толстостенную свинцовую бутыль. — А вот это — игрушка намного страшнее, Элара. Настоящий химический кошмар. Густой гель на основе древесной смолы, сырой нефти, животного жира и чистого спирта. Эта адская смесь — великолепно горит даже под проливным дождем и прямо на поверхности речной воды! Мы щедро разольем гель из скрытых труб прямо в узких каньонах перед мостом. Едва их колонна втянется --- мы пустим одну горящую стрелу, и... перед ними мгновенно вырастет тридцатифутовая, абсолютно несокрушимая ревущая стена огня! — А что, если внезапный штормовой порыв ветра предательски повернет это пламя прямо на наши собственные деревянные Корпуса? — сурово нахмурилась доктор. — Именно поэтому мы применим гель только в условиях абсолютного, выверенного безветрия, Элара, — успокоила её Лира. — И только на абсолютно безопасном, просчитанном Виктором расстоянии от жилых зон. Усиленный Военно-Медицинский Резерв: Доктор Элара Морн с гордостью раскрыла свои подготовленные дубовые аптечные ящики. — Я полностью завершила синтез и фасовку нашего стратегического клинического фонда, — объявила Элара. — Десятки флаконов твоего мгновенного обезболивающего, мощные спиртовые настойки для экстренной остановки артериальных кровотечений, алхимический шовный материал и галлоны чистого антисептика. Нам этого добра гарантированно хватит на полноценное, качественное лечение сорока тяжелораненых бойцов. — А если в полевой мясорубке раненых окажется намного больше сорока, Элара? — тихо спросила Лира. — Тогда мы с тобой просто будем сурово, стиснув зубы, импровизировать на ходу, — хмуро процедила доктор Морн. — Как и всегда в этом безумном мире. «Колючие Звезды» (Алхимический Чеснок): В этот момент в лабораторию вошел кузнец Маркус, сгрузив на пол тяжелый парусиновый мешок. Мастер извлек оттуда небольшую, выкованную из железа четырехконечную звезду с невероятно острыми, зазубренными, похожими на рыболовные крючки шипами. — Оцените, хозяйки! «Колючая звезда»! — гордо пробасил Маркус. — Как её на землю ни швырни — один острый зазубренный шип неизбежно, намертво торчит строго вверх! Мы щедро засеем тысячами таких звезд абсолютно все подходы к нашим воротам. Вражеский боевой конь на скаку наступает копытом --- шип намертво вонзается в стрелку --- конь дико хрипит, хромает и с грохотом летит на землю, ломая шею закованному в латы всаднику! — Невероятно простое, но поистине дьявольски эффективное полевое средство! — восхитилась Лира. — Мастер Маркус, нам критически нужны многие сотни, а лучше тысячи таких звездочек! — Моя кузница работает круглые сутки, — усмехнулся кузнец. — Всё скуем! Поздней ночью сто семидесятого восьмого дня в Главном Штабе не гасло одинокое окно. Виктор Эш сидел за своим рабочим столом, окруженный десятками раскрытых географических справочников, и при мягком свете сферы «Жидкого Света» быстро, вдохновенно строчил дипломатические послания. Астроном превращал их суверенный статус в реальное международное политическое оружие по Хартии. ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ ДЕПЕША #1: КОРОЛЕВСКАЯ КАЛДРИЯ ► КОМУ: Высокочтимому Ректорскому Высшему Совету Королевского Университета Калдрии Приветствуем вас от имени суверенного Высшего Совета Свободного Полиса Отвергнутых «Долина Нового Рассвета». Мы официально обращаемся к вашему высокому ученому сообществу с экстренной мотивированной просьбой о поддержке в час нашей величайшей беды. Высший Городской Совет Авелиума вероломно угрожает нам тотальным военным вторжением и силовым уничтожением нашего независимого города, требуя от нас безоговорочного вассального подчинения и непосильных даней. Наш Свободный Полис - есть уникальное, абсолютно мирное суверенное сообщество выдающихся ученых, ремесленников и изобретателей. Более того: среди наших официальных Отцов-Основателей гордо трудится ваш собственный, легендарный золотой выпускник - Главный Архитектор Дариус Рейн. Мы совершенно не просим у вас вооруженных полков или золота. Мы требуем от вас непреложной Моральной и Дипломатической поддержки - немедленного, громогласного, публичного осуждения варварской военной агрессии Авелиума на всех биржах! Если колоссальный, непререкаемый авторитет вашего Высшего академического сообщества официально выступит против эдакого варварства - это гарантированно остановит вероломное кровопролитие и спасет свободу мировой науки. С глубочайшей созидательной надеждой и уважением по Хартии, Виктор Эш - Главный Навигатор и Посол Совета Долины. Отложив первое письмо, Виктор немедленно придвинул чистый суконный лист и принялся строчить послание Морским Владыкам. ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ ДЕПЕША #2: ВОЛЬНАЯ СЕРАЯ ГАВАНЬ ► КОМУ: Высшему Адмиралтейскому и Биржевому Совету Вольного Порта «Серая Гавань» Могущественные Морские Владыки! Наш суверенный Свободный Полис «Долина Нового Рассвета» - молодой, но невероятно мощный технологический и торговый узел на перекрестке Трактов - прямо сейчас сталкивается с наглой имперской военной агрессией со стороны Городского Совета Авелиума. Мы официально готовы предложить вашему Вольному Порту невероятно выгодные, эксклюзивные коммерческие условия: тотальный, безоговорочный, приоритетный доступ к нашим уникальным, элитным ремесленным мануфактурам (сверхпрочному оптическому стеклу Гласса, инструментальной стали Маркуса и революционным алхимическим комплексам Лиры) - в абсолютно прямой обмен на вашу официальную дипломатическую и информационную политическую поддержку. Закосневший в своих монополиях Авелиум категорически не должен безнаказанно душить и угрожать свободной международной континентальной торговле! С уважением к вашему суверенитету по Хартии Полиса, Виктор Эш - Посол Высшего Совета Долины. Виктор запечатал оба послания сургучом с Гербом Долины, передал их дежурным гонцам и устало потер воспаленные глаза. Дипломатическая сеть была полностью развернута. На сто восьмидесятый день — к исходу десятых суток их непрерывной, изнурительной оборонной каторги — монолитное созидательное единство Полиса дало свою первую, болезненную, глубокую трещину. Первобытный, липкий страх перед надвигающейся имперской карательной машиной неумолимо давил на человеческую психику. Поздним вечером, едва завершилась утренняя смена на частоколе, на Центральной Площади у моста выстроились две тяжело нагруженные, запряженные волами купеческие повозки. Около них в напряженном, виноватом молчании стояли две Отвергнутые семьи из бывших караванщиков — всего ровно одиннадцать человек во главе со старшим каменщиком Петром и торговкой травами Мартой. Мужики прятали глаза, дети жались к матерям. К повозкам стремительно, хищной походкой подбежала Тайра, сжимая лук, а за ней — подтянулись Эйден, Виктор и Лира. — А ну стоять! Это еще что за тайные сборы под покровом ночи?! — гневно рявкнула охотница, преграждая волам путь к мосту. — Вы куда это намылились с полными телегами, дезертиры?! Каменщик Петр — тот самый здоровяк, который на сто шестидесятый день со слезами счастья первым подписывал переписной лист — невероятно смущенно, виновато помял в руках шапку и сделал шаг к лидеру. — Эйден... ты уж прости нас, мужиков, Христа ради... — глухо, срывающимся голосом пробасил Петр, отводя взгляд. — Но... мы с Мартой и семьями твердо решили уйти из Долины. Навсегда. Мы... мы уезжаем обратно на Север, в Меридан. Либо куда подальше. — Уйти?!! — Лира Вейнштейн в бешенстве взвизгнула, всплеснув руками. — Прямо сейчас?! Когда враг стоит у ворот и нам критически нужен каждый рабочий человек на частоколе?! — Лира, пойми нас по-человечески! У нас же на руках совсем маленькие дети! — заплакала торговка Марта, прижимая к себе пятилетнюю Лизу. — Мы Отвергнутые простые ремесленники! Мы физически не способны с одними деревянными кольями и топорами воевать против колоссальной, регулярной двухтысячной бронированной имперской армии! Вы же сами слышали Лорд-Комиссара Дарелла — едва их легион ворвется, они безжалостно вздернут на виселицах абсолютно всех бунтовщиков, а наших малышей — пустят по миру! Мы не хотим, чтобы наши дети погибли в вашей революции! Тайра Моррис яростно соскребла стрелу с тетивы и шагнула вплотную к каменщику, буравила его презрительным взглядом. — Ах вы трусливые, неблагодарные твари! — прошипела охотница, брызгая слюной. — Мы вас три месяца поили, кормили, защищали, дали вам Гражданство! А теперь вы улепетываете, увозя с собой наши драгоценные купеческие повазки и наши общие продовольственные фонды?! Эйден! Прикажи моему взводу! Мы прямо сейчас силой задержим этих предателей, бросим их в подвал, а телеги с зерном --- вернем в амбар! — Отставить, Тайра! — прозвучал над мостом абсолютно спокойный, железобетонный, непреклонный, истинно королевский голос Эйдена Кросса. Инженер оперся на свой дубовый посох, сделал шаг вперед и невероятно мягко, абсолютно без малейшего гнева или презрения посмотрел в заплаканные глаза уходящих людей. — Никто не смеет поднимать оружие на наших бывших сограждан, — заявил лидер. — Тайра, опусти лук. Мы — совершенно не прогивший, тиранический Городской Совет Авелиума. Мы не запираем людей в золотых многоярусных клетках и не удерживаем их на нашей земле силой и кандалами. Эйден Кросс бережно достал из внутреннего кармана плаща тяжелый кожаный фолиант Хартии, открыл его и извлек оттуда два аккуратно вырезанных переписных листа с личными подписями Петра и Марты. — По нашей священной Хартии, по её шестой непреложной статье --- абсолютно каждый человек обладает суверенным, неотъемлемым Правом на Свободный Исход, --- торжественно провозгласил Эйден, передавая листы рабочим. --- Вы пришли к нам абсолютно свободно. И вы --- уходите абсолютно свободно, со своим личным зерном и повозками. Мы никого не держим. Идите с миром, друзья. И да сохранит Создатель ваших ребятишек. Каменщик Петр судорожно всхлипнул, принял свои документы, порывисто бросился к Эйдену и виновато поцеловал его в плечо. — Прости нас, Эйден... Ты святой человек... Прости! Телеги с натужным скрипом покатились по подвесному мосту, навсегда растворяясь в ночном мраке Восточного Тракта. Виктор Эш поправил свои блестящие очки, проводил повозки долгим взглядом и тихо, с глубокой тоской в голосе доложил: — Население нашего Полиса официально сократилось с ровно ста двадцати пяти --- до ста четырнадцати человек, Эйден. Они увезли с собой продовольствия и зерна на одиннадцать едоков... а главное --- оставили нам колоссальную, зияющую, невосполнимую брешь в строящейся каменной стене Западного Квартала. Эйден Кросс гордо, непреклонно расправил плечи и вскинул посох к звездам. — Мы залатаем эту брешь своими собственными спинами, Виктор, — отрезал инженер. — Будем строить дальше. На сто восьмидесятый пятый день — в самый разгар затяжного, пронизывающего осеннего ливня — сама Вселенная преподнесла Отвергнутым Мечтателям абсолютно невероятную, немыслимую, потрясающую военную подмогу. Эйден и Тайра как раз проверяли частокол, когда со двора Корпуса вновь ударил набат. — Эйден!!! — кричал дежурный Борис, размахивая топором. — Ворота! К нам пылит вооруженный кавалерийский отряд! Мужики поспешно выхватили мечи и ринулись к мосту. Сквозь сплошную пелену дождя к частоколу абсолютно профессиональным, выверенным, шахматным боевым строем приближалась группа из восьми закованных в великолепную, дорогую, матовую латную сталь всадников. Впереди отряда на огромном боевом жеребце ехала молодая женщина лет двадцати восьми — Капитан Мира Стоунхарт. Её совершенно не следовало путать с их тихой художницей Мирой. Это была истинная, легендарная, закаленная в десятках сражений валькирия. Её волевое, красивое лицо пересекал тонкий шрам, короткие черные волосы были мокрыми от ливня, а на её поясе висел великолепный, длинный двуручный меч-фламберг. След в след за ней ехали её верные боевые псы --- настоящая элитная независимая наемничья рота ветеранов: два колоссальных, закованных в тяжелую броню пехотинца с щитами-башенниками, три невероятно зорких, опытных лучника-снайпера с дальнобойными луками и два легких, стремительных кавалериста с пиками. Тайра Моррис опустила меч и восхищенно присвистнула. — Оцените выправку, мужики... Да это же настоящая, элитная имперская эскадрона ветеранов! Что вы забыли в наших краях, вояки? Капитан Стоунхарт лихо спешилась, сбросила латную рукавицу и с дерзкой, открытой, вольнической улыбкой подошла к Эйдену Кроссу. — Мы услышали на аукционах Меридана потрясающую, безумную купеческую байку, мастер Кросс, — объявила Мира Стоунхарт. Её голос был сочным, сильным и привыкшим к реву сражений. — Купцы Гранта только и болтают о том, что в Диких Землях за Каркассом горстка сумасшедших Отвергнутых Мечтателей в сто человек... на полном серьезе бросила смертельный боевой вызов колоссальной, двухтысячной имперской гвардии Авелиума! Она хищно усмехнулась, опершись на эфес фламберга: — А признаться честно — мне всегда до безумия нравились именно такие сумасшедшие мечтатели! — Вы наемники? — по-деловому прищурился Эйден. — Скажу сразу: у нас в казне нет золота, чтобы оплатить услуги эдакой элитной роты. — Мы действительно наемники, Эйден Кросс, — гордо вскинула подбородок Капитан Стоунхарт. — Но мы — абсолютно особенная, Отвергнутая рота. Мы категорически не воюем за грязные купеческие монеты Советов! В прошлом году... меня с позором разжаловали и выгнали из регулярной Армии Бастиона за «дерзкое воинское неповиновение». Я наотрез отказалась выполнять бесчеловечный приказ штабных крыс и расстреливать безоружных пленных бунтовщиков. С тех пор — моя вольная рота бродит по трактам и ищет Настоящую Войну. Ту самую святую, чистую войну, в которой настоящий солдат может рубиться плечом к плечу со своими товарищами с абсолютно чистой совестью и честью. Капитан с любовью посмотрела на недостроенные стены Корпуса и ребятишек в окне: — Абсолютно самоотверженная, смертельная защита мирных Отвергнутых ремесленников и их детей от вероломной имперской карательной агрессии Авелиума --- это именно такая, подлинно святая война, Кросс. — А какую конкретно контрибуцию или добычу вы потребуете от Полиса после нашей победы? — уточнила Тайра. — Простой горячий кров, честный солдатский котелком рагу от Греты, бесплатный ремонт наших лат у Маркуса и заслуженная купеческая доля военной контрибуции, которую проклятый Городской Совет Авелиума неизбежно заплатит нам после своего позорного разгрома! — рассмеялась Мира Стоунхарт. — А главное, Тайра... я гарантированно берусь за оставшиеся две недели полностью, по-армейски обучить абсолютно всё ваше нестройное ополчение. Я превращу ваших сутулых ремесленников в настоящих, достойных, держащих глухой удар полевых солдат! Эйден Кросс с невероятным восхищением протянул ей руку. — Официально, с огромной гордостью и по Хартии — добро пожаловать в Долину Нового Рассвета, Капитан Мира Стоунхарт! Со сто восьмидесятый пятого по сто девяносто пятый день Капитан Стоунхарт вместе с Тайрой Моррис устроила ополченцам настоящую, беспощадную, кровавую армейскую муштру. День 185-й (Начало Армейской Муштры):Мира Стоунхарт, в сверкающей кирасе, вышла перед пестро выстроенными фермерами и рабочими Долины. Она критически, с ужасом оглядела их дрожащие древки и нелепые щиты. — Матерь Божья... — искренне прорычала валькирия, хлопая себя по латному лбу. — Создатель, за какие грехи... С этим воинством мне предстоит остановить регулярный легион... Она резко выхватила свой двуручный фламберг и неистово, оглушительно гаркнула во всё горло: — А НУ ВНИМАНИЕ, БРОДЯГИ!!! Я Капитан Мира Стоунхарт!!! И я официально заявляю вам: за ближайшие две недели непрерывного ада... я либо полностью превращу вас в настоящих, хладнокровных, несокрушимых имперских полевых солдат... либо сама лично прикончу абсолютно каждого из вас прямо на этом полигоне во время тренировок!!! Вопросы есть?!! В строю не рискнул пискнуть ни один человек. Абсолютная тишина. — Вот и великолепно! — хищно оскалилась Капитан. — Начинаем! Бегом марш! День 187-й (Каторжный Марафон):Муштра шла на грани человеческих возможностей. Мужики сутками напролет носились вокруг Долины по колено в грязи, в полном снаряжении, с тяжелыми щитами и свинцовыми рюкзаками за спиной. Они до полного мышечного истощения, до кровавых кровавых мозолей рубили деревянными мечами по дубовым столбам. Один из молодых плотников с глухим хрипом выронил щит и упал в лужу, задыхаясь: — Всё... Капитан... не могу больше... сдохну прямо тут... Мира Стоунхарт мгновенно подскочила к нему, схватила за шиворот и силой поставила на ноги, ревя: — МОЖЕШЬ!!! Имперская закованная в броню гвардия Грегора совершенно не станет вежливо ждать, пока ты, сопляк, попьешь чайку и отдохнешь на травке!!! Они будут рубить твою глотку!!! А ну вскинул щит и бегом в строй, солдат!!! ВСТАВАЙ!!! День 190-й (Линейный Пехотный Монолит):Строевая подготовка начала давать поистине божественные, звенящие плоды. Ровно шестьдесят ополченцев научились двигаться абсолютно синхронно, как один единый, многотонный, ощетинившийся копьями стальной бронепоезд. Они мгновенно, по одному удару меча Стоунхарт о щит, разворачивали глухую «черепаху», перестраивались из колонны в линию и намертво закрывали щитами верхнюю полусферу от навесных стрел. Мира Стоунхарт опустила фламберг и довольно кивнула Тайре: — А знаешь, Моррис... Они реально великолепно учатся. Невероятно быстро. — Думаешь, у нашего Полиса реально появился боевой шанс? — с надеждой прищурилась охотница. — Если нам чуточку повезет в ущелье, — серьезно ответила Капитан. — И главное — если эти прекрасные мужики психологически не дрогнут и не обгадятся при самом первом виде собственной, настоящей артериальной крови на брусчатке. День 195-й (Генеральный Учебный Бой):На северной террасе состоялось эпохальное, грандиозное учебное сражение: ровно шестьдесят вымуштрованных ополченцев Полиса с деревянными копьями и щитами — вышли в лобовую учебную атаку против абсолютно всех восьми закованных в латы профессиональных наемников Стоунхарт. Бой был жесточайшим. Ветераны-наемники ревели, били щитами-башенниками, пытались прорвать фланги и расколоть «черепаху» ополченцев. Но... строй Отвергнутых стоял намертво! Мужики слаженно, щит к щиту, гасили колоссальные удары ветеранов, мгновенно контратаковали учебными копьями из-под нижнего яруса и слаженно оттесняли профессионалов к реке! Мира Стоунхарт, получив ощутимый тычок деревяшкой в латную кирасу, радостно, победно взмахнула мечом и остановила бой: — ОТСТАВИТЬ!!! — прозвучал её гордый, восторженный голос. — Мужики!!! Скажу вам абсолютно честно перед Создателем: вы, конечно, еще далеко не великие, легендарные бессмертные рыцари... но вы уже — категорически, ни при каких условиях БОЛЬШЕ НЕ ЖЕРТВЫ!!! Вы — настоящие Солдаты Долины! Вся терраса взорвалась неистовыми, счастливыми, ревущими аплодисментами, стуча копьями о щиты. К сотому девяносто восьмому дню — за двое суток до возвращения имперских послов — все эшелонированные рубежи осадных укреплений были полностью завершены и сданы под ключ. Полис выглядел поистине неприступной, фантастической горной твердыней: ГЕНЕРАЛЬНЫЙ АУДИТ УКРЕПЛЕНИЙ: РУБЕЖИ ГОТОВЫ 🏰 [ ВНЕШНИЙ РУБЕЖ (Восточный Горный Каньон Тракта) ]: • Сплошные, непробиваемые многоярусные завалы из дубовых стволов • Два непрерывных эшелона глубоких волчьих ям с заточенными кольями • Тотальное минирование брусчатки «колючими звездами» Маркуса • Капитальный передовой капонир-форт из дикого гранита и бруса Бориса 🧱 [ СРЕДНИЙ РУБЕЖ (Главный Оборонительный Периметр) ]: • Монументальный дубовый частокол высотой ровно 3 метра (Охват: 60% зоны) • 4 крытые, защищенные от стрел угловые снайперские башни Джека • Затопленный рекой защитный ров (Ширина: 3 метра, Глубина: 2 метра) • 2 подъемных рычажных моста на тяжелых лебедках и цепях 🏛️ [ ВНУТРЕННИЙ РУБЕЖ (Цитадель Главного Корпуса) ]: • Полное бронирование Штаба (Толстые дубовые ставни на болтах) • Подземный бункер-склад с неприкосновенным фондом воды и еды на 2 недели • Развернутый, стерильный подземный военный госпиталь Морн в подвале • Базальтовый артезианский колодец намертво закрыт каменным панцирем Зодчий Дариус Рейн, невероятно измученный, похудевший, но абсолютно счастливый, стоял рядом с Эйденом у ворот и с гордостью показывал на редуты. — Скажу честно, Эйден, — улыбнулся зодчий. — Это, конечно, совершенно не колоссальные циклопические стены королевской Калдрии или Авелиума. Но для одного месяца работы горстки Отвергнутых людей — это поистине настоящее архитектурное и инженерное чудо. — Это ты совершил это великое чудо, Дариус, — с глубочайшей признательностью ответил Эйден Кросс. — Мы абсолютно все вместе совершили его, друг, — покачал головой архитектор. — Знаешь ли ты, сколько точных человеко-часов каторжного труда здесь вложено? Больше трех полных тысяч! — И сколько конкретно времени эти редуты гарантированно задержат двухтысячную регулярную армию? — Сутки. А может быть, даже двое полных суток непрерывного штормового штурма, — уверенно заявил Дариус Рейн. — Если наши прекрасные защитники будут храбры. — Этого нам должно хватить с лихвой, — жестко кивнул Эйден. — На что именно, Эйден? — На то, чтобы навсегда, несмываемой кровью показать Городскому Совету Авелиума — что Отвергнутые люди категорически не сдаются. На двухсотый день — ровно за сорок восемь часов до истечения имперского Ультиматума — в Главном Штабе состоялся финальный, генеральный аудит абсолютно всех созидательных и боевых активов Полиса. Лидеры служб по-деловому, четко отчитывались перед Эйденом Кроссом: Кузнец Маркус: «Мы полностью завершили ковку! На балансе арсенала: ровно сто двадцать первоклассных длинных копий, восемьдесят отличных тесаков и мечей, триста бронебойных арбалетных болтов и стрел, и ровно пятьсот зазубренных «колючих звезд» для каньона. Это всё, что мы успели выжать из угля». Алхимик Лира Вейнштейн: «Мой боевой химический цех сдан! На балансе: ровно тридцать едких дымовых гранат, двадцать галлонов смертоносного зажигательного геля, десятки световых склянок и полный аптечный фонд на сорок тяжелораненых». Ткачиха Ирэн Вивер: «Мы со швеями полностью сшили и сдали ровно сто комплектов великолепных, плотных, многослойных стеганых парусиновых курток-бандажей! Это наша импровизированная пехотная броня. Прямой рубящий удар двуручного меча она, конечно, не остановит, но вражескую стрелу или скользящий выпад сабли — задержит великолепно»! Доктор Элара Морн: «Подземный стерильный военный госпиталь в подвале Корпуса полностью развернут, кушетки застелены, инструменты прокипячены. Чертовски надеюсь, что он нам совершенно не понадобится». Тайра и Капитан Мира Стоунхарт: «Линейное пехотное ополчение полностью вымуштровано и сведено в монолит! На стенах и частоколе стоят ровно шестьдесят держащих строй, закованных в стеганую броню и латы отважных бойцов. Плюс — в нашем мобильном резерве стоят еще ровно двадцать метких лучников и арбалетчиков». Астроном Виктор Эш: «Абсолютно все дипломатические письма и депеши в Калдрию и Гавань были экстренно доставлены. Но... официальных дипломатических ответов от Советов — пока совершенно нет. Политическая тишина». Ночь двухсотого первого дня — самая последняя, священная, леденящая душу ночь перед надвигающейся военной бурей. На Центральной Площади, вокруг бушующего, озаряющего своды костра, в завороженном молчании собралось абсолютно всё оставшееся население Свободного Полиса — ровно сто четырнадцать отважных человек. Эйден Кросс медленно поднялся на мраморные ступени колодца, оперся на свой посох и обвел общину долгим, полным безграничной отцовской теплоты и признательности взглядом. — Друзья, братья и сестры! — прозвучал над костром его незыблемый голос. — Прямо завтра на рассвете — официально и окончательно истекает тридцатидневный срок имперского Ультиматума Авелиума. Возможно, Лорд-Комиссар Дарелл и войска Совета — к нам совершенно не придут. Возможно, они издалека увидят наши монументальные Укрепления и просто испугаются штурмовать каньон. Возможно, их Высший Совет — прямо сейчас получил мощнейшее международное дипломатическое и биржевое давление со стороны Меридана или Калдрии и пошел на попятную. Он выдержал тяжелую, отрезвляющую паузу, вперив в них горящий взгляд: — А возможно... прямо завтра утром к нашему мосту нагрянет колоссальная регулярная двухтысячная карательная армия с пушками. Площадь замерла в абсолютно бесстрашном, спокойном молчании. Люди держали посохи и копья. — И если это суровое сражение завтра всё-таки начнется, — продолжал Эйден Кросс, — я хочу, чтобы абсолютно каждый мужик, каждая женщина и каждый наш ребенок здесь твердо, железобетонно знали одну великую вещь! Абсолютно всё, что мы с вами за эти месяцы своими мозолистыми руками выстроили на этой дикой земле — наши прекрасные двухэтажные дома, наши мощеные дороги, наша металлургия и наша Хартия — это поистине невероятно важно! Но самое главное... Лидер гордо вскинул седую голову к звездам: — Самое главное — мы навсегда, неоспоримо доказали самим себе и всему этому прогнившему старому миру, что человеческая жизнь Может и Должна Быть Абсолютно Другой! Что Отвергнутые, свободные люди способны великолепно, божественно счастливо жить и творить по святым законам Разума, Равенства и Справедливости, а не по законам тирании, Гильдий и грубой силы! Старик Томас Грейсон с гордостью стукнул своим ясеневым посохом о мрамор и громко спросил: — А что, если мы все в предстоящей полевой мясорубке сурово погибнем, Эйден Кросс? — Наша великая Идея Отвергнутых — не погибнет никогда, мастер Томас! — прогремел в ответ Эйден. — Наш Старший Летописец Бернард Скрибе — абсолютно честно, до последней запятой записал абсолютно каждый наш созидательный шаг. Наша потрясающая история неизбежно разлетится по всем портам и полисам мира. И кто-нибудь... где-нибудь... когда-нибудь... обязательно вдохновится нашим подвигом и с гордостью попробует построить этот Свободный мир снова! Со своего табурета у Корпуса величественно поднялся старый Летописец Бернард Скрибе, прижимая к груди кожаный фолиант. — Я педантично, абсолютно правдиво записал ровно двести полных, монументальных дней нашей великой Истории Долины Нового Рассвета! — шелестящим, но несокрушимым голосом заявил старик. — От самого первого заложенного Эйденом камня в старом амбаре — до сегодняшней осадной ночи. Если мы завтра в рубке сурово проиграем — я лично намертво спрячу и замурую свою Летопись в тайном базальтовом капонире колодца. Её обязательно найдут другие свободные люди через многие годы. И они с восхищением узнают, что в этих Диких Горах однажды гордо жил великий Народ, который наотрез отказался склонять свои головы перед тиранией Империи! Площадь взорвалась дружными, воодушевленными аплодисментами. В этот самый момент к костру неспешно подошел мастер Себастьян Гласс и бережно развернул на сукне свой гигантский сверток. Перед завороженными соратниками высветилось поистине немыслимое, фантастическое, божественное произведение искусства. Это было огромное, идеально круглое, невероятно прозрачное, сияющее всеми мыслимыми самоцветами витражное стеклянное панно. На цветном стекле был ювелирно, с потрясающей перспективой и мастерством вылит их великолепный Государственный Герб Долины: Золотое Восходящее Солнце, Изумрудный Могучий Дуб, и скрещенные внизу Кузнечный Молот, Измерительный Циркуль и Открытая Книга. — Я с величайшим трепетом готовил этот подарок для нашего Зала Советов в Главном Корпусе, — с улыбкой произнес Себастьян Гласс, любуясь тем, как отблески костра играют на цветном стекле. — Но... если мы завтра сурово проиграем бой и Корпус рухнет... пусть это божественное стекло намертво останется лежать здесь, прямо под нашими руинами. Когда-нибудь, через многие века, будущие ученые-археологи неизбежно раскопают этот холм, найдут мой витраж... и своими глазами увидят, что среди этих суровых скал однажды жила немыслимая, истинная Красота. Абсолютно все сто четырнадцать человек на площади благоговейно замолкли, со слезами счастья на глазах любуясь сверкающим Гербом Полиса. Эйден Кросс спустился со ступеней и бережно, с безграничной любовью провел ладонью по прохладному цветному стеклу витража. — Мы категорически не проиграем завтрашнее сражение, Себастьян, — прозвучал его непреложный, железобетонный голос. — Потому что мы... Уже Безоговорочно Победили. Виктор Эш озадаченно поправил съехавшие очки и растерянно моргнул. — Что?! Как это победили, Эйден? Враг же еще у моста! — Мы уже победили их старый мир, Виктор, — Эйден гордо обернулся и посмотрел в сияющие лица своей общины. — Потому что мы своими руками с абсолютного нуля создали здесь нечто такое, чего прогнивший, закосневший в своих монополиях Авелиум категорически не способен создать ни за какие горы золота! Мы создали подлинно великое, свободное Общество! Общество, где элитный стеклодув абсолютно бескорыстно, от чистой души отливает божественные витражи не ради купеческой наживы, а ради Красоты! Где практикующий полевой хирург абсолютно бесплатно лечит Отвергнутых стариков, не спрашивая у них о толщине кошелька и патентах! Где элитный рыцарский оруженосец сутками напролет, по-братски учит простого деревенского фермера держать боевое копье, и оба при этом абсолютно четко знают --- они абсолютно, безраздельно Равны! Лидер Полиса вскинул свой боевой резак к ревущим факелам: — Вот это наше созидательное братство и свобода - И ЕСТЬ НАША САМАЯ ГЛАВНАЯ, АБСОЛЮТНАЯ И ВЕЧНАЯ ПОБЕДА!!! А абсолютно всё, что начнется завтра утром у ворот - это просто жалкие, бессильные, варварские попытки тиранов силой её у нас отобрать! Капитан Мира Стоунхарт лихо, с лязгом выхватила из ножен свой гигантский двуручный фламберг и дерзко усмехнулась. — Потрясающе красивая, истинно генеральская речь, Эйден Кросс! — восхитилась валькирия. — Но... завтра с самого рассвета нам всем всё равно придется ожесточенно драться! — Будем драться, Капитан! — прогремел Эйден Кросс. — Будем насмерть драться за наш суверенный Дом! — ЗА НАШ ДОМ!!! — неистово, оглушительно, раскатисто ревнула вся Центральная Площадь, вскинув к Млечным Путям сотню стальных копий и мечей!!! Рассвет двухсотого второго дня стал самым суровым, самым леденящим и величественным моментом истины в истории Континента. Эйден Кросс в полном одиночестве стоял на самой верхней, продуваемой пронизывающим ветром площадке Главной Сторожевой Башни Джека, вперив неморгающий взгляд в холодную серую дымку над восточными каньонами. Небосвод над Холмами Каркасса только-только начал наливаться тревожным, багрово-розовым предрассветным светом. По скрипучей деревянной лестнице к нему наверх тихонько поднялся Виктор Эш и оперся на сырые перила. — Не ложился спать, Эйден? — спросил астроном, ежась от холода. — Нет, Виктор. Не спалось. — Слушай... — Виктор пытливо заглянул в заострившееся лицо друга сквозь свои запотевшие очки. — Признайся мне честно, вот прямо сейчас, наедине. Ты... ты боишься? Эйден Кросс невероятно сильно, намертво стиснул дубовые перила площадки и тяжело, прерывисто выдохнул. — До смерти, Виктор, — абсолютно честно, без лидерской маски признался бывший столичный прораб. — До сжимающего сердце животного ужаса. Виктор с изумлением расширил глаза. — Ты?! Но... ты же всегда на людях кажешься таким абсолютно несокрушимым, железобетонным монолитом... — Это моя внешняя лидерская броня, Виктор. Моя Хартия, — тихо ответил Эйден. — А внутри... пойми меня, друг. Я всю жизнь был только высококлассным столичным инженером. Я умею великолепно рассчитывать сопромат, строить сложные арочные мосты и проектировать модульные системы водопровода. Но я совершенно не великий, безжалостный армейский полководец. Я не умею хладнокровно посылать людей на смерть. Инженер с болью посмотрел на выстроенные внизу шеренги своего ополчения: — Прямо сегодня... у наших ворот неизбежно могут рухнуть в крови и погибнуть прекрасные Отвергнутые люди, которые поверили моей безумной мечте и пошли за мной. Кузнец Маркус. Плотник Джек. Старик Томас. Художница Мира. Они доверяют мне свои жизни. И абсолютно каждая пролитая сегодня капля их крови — навечно ляжет тяжелейшим, несмываемым грузом на мою собственную совесть. — Они абсолютно осознанно, по Контракту Мечтателей выбрали этот путь сами, Эйден, — мудро, по-отцовски подбодрил его астроном, положив ладонь ему на плечо. — Свободно. Без всякого принуждения. — Я это прекрасно знаю, Виктор, — Эйден кивнул. — Но... от этой голой философии моему лидерскому сердцу совершенно не становится легче. В этот самый момент из передового углового дозора у реки донесся неистовый, срывающийся, пронзительный крик Тайры Моррис: — ЭЙДЕН!!! ВИКТОР!!! ТОТАЛЬНОЕ МАСШТАБНОЕ ДВИЖЕНИЕ НА ВОСТОКЕ!!! Оба лидера мгновенно застыли на площадке, словно пораженные молнией. Они синхронно, судорожным движением выхватили свои латунные подзорные трубы и вперили окуляры в багровый горизонт. Там, в самом конце изломанного каньона Каркасса, над разбитым старым Трактом — поднималось колоссальное, гигантское, ревущее, абсолютно непроницаемое, застилающее солнце буро-желтое облако пыли. — Господи... — дрожащим, срывающимся шепотом произнес Виктор Эш, и его очки запотели. — Эйден... Получается... это они? Они реально пришли? — Слишком далеко... Марево дрожит от ветра, пока не разбираю линейный строй... — хмуро процедил Эйден, вкручивая фокус трубы. Пыльная штормовая буря стремительно, с глухим, нарастающим, многотонным подземным гулом накатывала всё ближе и ближе к их ущелью. Сквозь мутную пелену начали отчетливо, с пугающим, зловещим, чеканящим стальным отблеском проступать первые контуры. Всадники. Шеренга за шеренгой. Сотни закованных в глухую имперскую сталь коней и кирас. Эйден Кросс решительно сложил подзорную трубу с громким латунным щелчком и повернулся к астроному. — Бегом вниз к колодцу, Виктор. Ударай в набат. Они пришли. Оглушительный, истошный, ревущий КОЛОКОЛ ВСЕОБЩЕЙ ВОЕННОЙ ТРЕВОГИ неистовым набатом ударил над развалинами Долины Нового Рассвета, возвещая о начале сражения!!! Полис мгновенно превратился в ощетинившийся железом боевой лагерь. Люди по-военному сноровисто, без криков выбегали из своих Корпусов и повазок. Бойцы линейного ополчения на ходу хватали со складов свои длинные пехотные Копья, тесаки и щиты. Детский Батальон и все старики под руководством учительницы Элис невероятно организованно, цепочкой спускались в абсолютно безопасные, заблокированные базальтовыми блоками подземные бункеры Корпуса. Алхимик Лира Вейнштейн вместе с доктором Эларой Морн экстренно зажигали спиртовые горелки и полностью разворачивали операционные кушетки в стерильном подземном госпитале. Охотница Тайра Моррис и Капитан Мира Стоунхарт уже вовсю, зычно командуя, выстраивали ровные, непробиваемые шеренги своих вымуштрованных бойцов прямо на верхних ярусах дубового частокола и за амбразурами башен. Эйден Кросс стремительно спустился с Башни Джека и уверенным шагом зашагал к Центральным Воротам. На ходу лидер Полиса сноровисто облачался в свои собственные, суровые, функциональные военно-полевые доспехи: прочная куртка из задубленной кожи, намертво усиленная на груди и плечах клепаными, выкованными Маркусом стальными бронепластинами, стальные наручи и высокие сапоги. Инженер привычным движением вытащил из ножен свой тяжелый, великолепно сбалансированный мифриловый боевой тесак-резак. К нему плечом к плечу пристроился старик Томас Грейсон. Бывший столичный торговец тканями лихо надел на седую голову кованый стальной шлем, сбросил холщовый жилет и намертво сжал обеими руками тяжелый пехотный меч. — Ну надо же, Эйден... — с дерзкой, счастливой усмешкой пробасил старик Томас, шагая к воротам. — В жизни бы не подумал, что на старости лет доживу до столь ослепительного дня, когда буду на полном серьезе стоять на крепостной стене с боевым клинком против имперской армии. — Я тоже отродясь об этом не мечтал, мастер Томас, — абсолютно честно улыбнулся лидер. Мимо них пружинистым шагом пролетела валькирия Мира Стоунхарт, деловито проверяя линейный строй ополченцев. — Мужики!!! Щиты держать намертво! Локти не разводить! --- орала Капитан, звеня фламбергом. --- Никакой базарной паники! Мы полностью готовы к этой рубке! Кавалерийский авангард Авелиума тяжело, с оглушающим стальным лязгом и пофыркиванием остановился ровно в пятистах ярдах от их передовых завалов и деревянного частокола. Над ревущим всадническим строем на утреннем ветру гордо и угрожающе развевались огромные, государственные, сине-золотые знамена Городского Совета Авелиума. Эйден Кросс поднялся на крепостной мостик ворот, прищурился сквозь туман и принялся профессионально, по-инженерному вести точный подсчет сил неприятеля: — Так... вижу первую шеренгу... вторую... третий тяжелый кавалерийский эскадрон... Ополченцы, перед нами стоит ровно около трехсот отборных, закованных в латы всадников. Мира Стоунхарт вперила взгляд в знамена и облегченно хмыкнула: — Это совершенно не весь их хваленый двухтысячный легион, Эйден. Это всего лишь их передовой, элитный вооруженный Авангард. Судя по всему — Городской Совет просто трусливо побоялся сразу гнать всю свою осадную артиллерию и обозы по раскисшим осенним Трактам. — Или это их усиленная боевая разведка боем перед подходом основных пехотных колонн Грегора, — резонно добавил астроном Виктор, поправляя очки. В этот самый момент из сомкнутых рядов вражеской латной кавалерии неспешно выехала на великолепном белом жеребце пугающе знакомая, холеная фигура. Лорд-Комиссар Виктор Дарелл. По праву руку от комиссара гарцевал закованный в сталь герольд, высоко держа на длинном копье большой, развевающийся белый флаг парламентера. Дарелл придержал жеребца ровно в трехстах ярдах от моста, встал в стременах, приложил латунный рупор к губам и зычно, властно, перекрывая шум реки, прокричал: — ЭЙДЕН КРОСС!!! РОВНО ТРИДЦАТЬ СУТОК ВАШЕГО МЯТЕЖНОГО ВРЕМЕНИ ПОЛНОСТЬЮ ИСТЕКЛИ!!! КАКОВ ВАШ ОФИЦИАЛЬНЫЙ СУВЕРЕННЫЙ ОТВЕТ ВЫСШЕМУ СОВЕТУ АВЕЛИУМА?!! Абсолютно все сто четырнадцать защитников на стенах затаили дыхание и с замиранием сердца повернули головы к своему лидеру. Эйден Кросс закрыл глаза, сделал один невероятно глубокий, чистый, наполняющий легкие озоновым воздухом Долины вдох. Затем лидер Полиса решительно взошел на самый высокий, открытый крепостной выступ ворот, чтобы его гордый, несломленный силуэт на фоне Укреплений Дариуса и Площади отчетливо, великолепно видел абсолютно каждый вражеский солдат в авангарде. Инженер вскинул к солнцу сверкающий мифриловый боевой резак и прокричал в ответ сквозь латунный рупор: — НАШ ОФИЦИАЛЬНЫЙ СУВЕРЕННЫЙ ОТВЕТ --- АБСОЛЮТНОЕ НЕТ, КОМИССАР ДАРЕЛЛ!!! СВОБОДНЫЙ ПОЛИС «ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА» НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ СТАНЕТ РАБОМ И НЕ ПОДЧИНИТСЯ СОВЕТУ АВЕЛИУМА!!! МЫ РОДИЛИСЬ СВОБОДНЫМИ!!! И МЫ НАВЕЧНО ОСТАНЕМСЯ СВОБОДНЫМИ В НАШЕМ ДОМЕ!!! Колоссальный, неистовый, оглушительный, ревущий, львиный рык абсолютного, безоговорочного одобрения и гордости вырвался из сотни защитных глоток на частоколе, сопровождаемый яростным ударом стальных копий о дубовые щиты!!! Лорд-Комиссар Виктор Дарелл выслушал этот рев в абсолютно бесстрашном, ледяном, прокурорском молчании. — ЧТО Ж, ЭЙДЕН КРОСС!!! --- наконец зловеще, непреклонно прогремел комиссар сквозь свой рупор. --- ТОГДА ПРЯМО СЕГОДНЯ УТРОМ ВЫ САМИ ВСЕНАРОДНО ВЫБРАЛИ ТОТАЛЬНУЮ ВОЙНУ И СМЕРТЬ!!! ДА ПРЕДБУДЕТ ВСЯ ЭТА ФАТАЛЬНЫХ КРОВЬ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НА ВАШИХ СОБСТВЕННЫХ ПЛЕБЕЙСКИХ РУКАХ!!! Комиссар Дарелл резко, с силой развернул своего белого жеребца на дыбах. Парламентеры стремительно отъехали обратно под защиту сомкнутых кирас своего кавалерийского легиона. Над горным каньоном Каркасса вновь повисла невероятно короткая, зловещая, леденящая душу тишина. А спустя секунду — вражеские ряды огласились оглушительной, ритмичной, яростной, многотонной БОЕВОЙ БАРАБАННОЙ ДРОБЬЮ и пронзительным ревом сигнальных рожков!!! Бронированный кавалерийский легион Авелиума, опустив длинные копья в горизонталь и сомкнув щиты, начал зловеще, неумолимо выстраиваться в монолитную ударную колонну для лобового штурма их каньона. Эйден Кросс лихо сдвинул шлем на лоб, перехватил резак двумя руками и повернулся к своим застывшим на стенах бойцам. — Началось, соратники!!! — прогремел лидер Долины Нового Рассвета. — К бою!!! Готовьтесь!!! ИТОГОВЫЙ СИСТЕМНЫЙ ВОЕННЫЙ АУДИТ: 🏆 [ ИТОГИ 30-ДНЕВНОЙ ОБОРОННОЙ МОБИЛИЗАЦИИ ПОЛИСА ]: ► ИНЖЕНЕРНО-ФОРТИФИКАЦИОННЫЙ АКТИВ: ✓ Монументальные многоярусные завалы на восточном проходе Тракта ✓ Сплошной дубовый частокол высотой 3 метра (Охват: 60% зоны) ✓ 4 крытые снайперские башни Джека и затопленный речной ров Бориса ✓ Укрепленная, бронированная дубом Цитадель Главного Корпуса ✓ Защищенный каменным панцирем артезианский водозаборный колодец ► ЛЮДСКИЕ И ТАКТИЧЕСКИЕ ВОЕННЫЕ РЕЗЕРВЫ: ✓ 60 великолепно вымуштрованных ополченцев-копейщиков (В линейном строю) ✓ 20 метких стрелков мобильного резерва (Лучники и арбалетчики Тайры) ✓ 8 закованных в латы элитных наемников-профессионалов Капитана Миры Стоунхарт ✓ Полный наличный арсенал: 120 длинных копий, 80 мечей, 300 стрел ► СПЕЦИАЛЬНЫЙ АЛХИМИЧЕСКИЙ ВОЕННЫЙ ФОНД ЛИРЫ: ✓ 30 едких, удушливых боевых дымовых гранат ✓ 20 галлонов смертоносного, несмываемого зажигательного геля ✓ 500 зазубренных, железных «колючих звезд» (Алхимический чеснок) ✓ Полностью развернутый стерильный полевой госпиталь Морн на 40 раненых ► ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ И МОРАЛЬНЫЙ БАЛАНС: • Исход: По Контракту Мечтателей Полиса с миром ушло 2 семьи (11 человек) • Подтвержденное наличное население: ровно 114 СУВЕРЕННЫХ ГРАЖДАН • Психологический статус: Единство общины - МАКСИМАЛЬНОЕ. Монолит. Последняя историческая запись в официальной летописи Старшего Летописца Бернарда Скрибе перед началом лобового штурма. Долина Нового Рассвета, День 202-й. Рассвет. Рев имперских барабанов бушует у наших восточных ворот.Кавалерийский вооруженный авангард Авелиума — триста закованных в сталь профессиональных убийц — изготовился к лобовой атаке на наш прекрасный деревянный частокол.Им противостоит ровно сто четырнадцать Отвергнутых, но абсолютно свободных суверенных граждан. Наш лидер, Ведущий инженер Эйден Кросс, только что перед лицом Создателя и солнца дал имперскому Лорд-Комиссару Дареллу наш окончательный, незыблемый, всенародный ответ. Абсолютный, безоговорочный Отказ. Буквально через считанные минуты... в наших узких каньонах начнется самое первое, самое кровавое, эпохальное и великое полевое Сражение в истории Долины Нового Рассвета. Я — старый, немощный книжный человек. Я совершенно не знаю, выживу ли я сегодня к закату, чтобы своими дрожащими пальцами вписать в этот фолиант финальный итог нашей сечи. Но я абсолютно твердо, всем своим старым существом знаю одно:Прямо здесь. Прямо сегодня утром. На нашей брусчатке — своими руками творится подлинная, величайшая Мировая История. Священная История о том, как одна маленькая, гордая, сплоченная горстка Отвергнутых Мечтателей — абсолютно без страха встала единой стеной против тирании колоссальной Империи. И... не отступила ни на миллиметр. Истинная, чистая человеческая Свобода всегда имеет свою колоссальную, суровую Цену.Что ж... прямо сегодня утром мы все на деле узнаем, какую именно. ---------- Осада Умов ЧАСТЬ IV: ТЕНИ ПРОШЛОГО Глава 18: Осада Умов Утро двухсотого второго дня началось в томительном, выматывающем ожидании. Сто четырнадцать защитников Свободного Полиса с самого рассвета стояли на верхних ярусах дубового частокола и за деревянными ставнями Главного Штаба. Мужики намертво сжимали длинные пехотные Копья и арбалеты Тайры, вперив напряженные глаза в долину перед мостом. Там, ровно в пятистах ярдах от их передовых завалов, идеальными, неподвижными стальными коробками выстроился вооруженный кавалерийский авангард Авелиума — триста закованных в броню всадников Лорд-Комиссара Дарелла. Над их головами лениво трепыхались на утреннем ветру сине-золотые знамена Городского Совета. Но всадники почему-то совершенно не спешили идти в атаку. Один из совсем юных, веснушчатых ополченцев, переминаясь с ноги на ногу рядом с дорожником Борисом, нервно сглотнул и прошептал: — Слушайте, мужики... А чего это они там застыли, как деревянные столбы? Трубят в рожки, барабанят в барабаны, а вперед не лезут. Испугались наших рвов? Капитан Мира Стоунхарт, которая невозмутимо полировала тряпочкой свой двуручный фламберг, презрительно усмехнулась. — Испугались? Ну ты выдал, парень! — хмыкнула валькирия. — Это чистейшая, безжалостная армейская психология! Классическая осадная тактика Дарелла. Они намеренно не тратят физические силы коней на лобовой штурм наших завалов. Они дают нам время. Время на то, чтобы мы хорошенько рассмотрели их полированные кирасы. Чтобы наш простой мужик начал до тошноты бояться за свою шкуру, потеть под стеганой броней и отчаянно сомневаться в Хартии. — И их тактика, признаю честно, работает безупречно, — хмуро процедила Тайра Моррис, поправляя колчан. — Мужики на частоколе уже на пределе. У людей сдают нервы от этой проклятой звенящей тишины. Прошел один томительный час. Два. Три полных часа. Солнце поднялось в самый зенит, заливая каньоны невыносимым, палящим осенним зноем. Защитники, закованные в плотные парусиновые куртки и латы, обливались соленым потом, их гудящие от многочасового стояния ноги молили о пощаде. Эйден Кросс, стоящий у Главных Ворот, сдвинул шлем на лоб и посмотрел на Капитан Стоунхарт. — Сколько конкретно они способны нас так выматывать, Мира? — Дни напролет, Эйден, — честно ответила наемница. — А если у них в обозах полно сухарей — то и целые недели. Будут сутками стоять под нашими носами, трубить в рожки, пугать ночными ложными вылазками, пока мы сами психологически не сломаемся, не откроем ворота или не совершим фатальную тактическую ошибку. Осада умов --- страшнее осадных пушек. Вдруг из рядов вражеской кавалерии медленно выехал одинокий всадник. В его руке высоко покачивалось длинное копье с развевающимся белым флагом парламентера. — Парламентер идет! — зычно крикнула Тайра с вышки. Всадник приблизился к границе моста на расстояние полета стрелы, придержал коня и громко проорал: — Лорд-Комиссар Виктор Дарелл официально просит немедленных переговоров! Один на один! Лидер Полиса Эйден Кросс и Лорд-Комиссар Дарелл! Лицом к лицу, посередине между нашими армиями, на абсолютно нейтральной земле! Даются полные, незыблемые офицерские гарантии безопасности! — Эйден, ни в коем случае не ходи! Это стопроцентная подлая ловушка! — запаниковал старик Томас Грейсон, хватая прораба за рукав. — Эти столичные приставы просто скрутят тебя в охапку, приставят к глотке саблю и заставят нас сдать форт! — Под белым флагом парламентера? Вряд ли, — покачала головой Мира Стоунхарт. — Дарелл — элитный, напыщенный имперский офицер с сорокалетним стажем. Если он на глазах у трехсот своих солдат вероломно нарушит офицерские гарантии --- он опозорит свое дворянское имя перед абсолютно всем миром. Но риск, конечно, есть. — Если я сейчас трусливо спрячусь за ваши спины и не выйду за ворота — мы сразу покажем врагу наш слабость и полевой страх, — решительно заявил Эйден Кросс, отстегивая от пояса мифриловый резак и передавая его Маркусу. — К тому же... это наш единственный реальный шанс нащупать путь к мирному соглашению. Я иду. Виктор Эш тут же вскочил со скамьи, поправляя очки. — Эйден, я иду вместе с тобой как твой официальный советник! — Нет, Виктор, — Эйден положил руку ему на грудь. — Ты критически нужен именно здесь, в Цитадели. Если в ущелье вдруг стрясется беда и гвардейцы пустят вход арбалеты --- ты по нашей Хартии немедленно берешь на себя абсолютное лидерство и командуешь обороной. Держи ворота. Эйден Кросс шагнул за частокол и абсолютно один, абсолютно безоружный, неспешно шагал по пустому, засыпанному железным «чесноком» подвесному мосту прямо в нейтральное ущелье Каркасса. Навстречу ему со стороны кавалерийских шеренг так же размеренно, в сдержанном, подчеркнуто мирном темпе шел Лорд-Комиссар Виктор Дарелл. На комиссаре не было ни меча, ни кинжалов. Они встретились ровно в географическом эпицентре дикого ущелья, между нависающими скалами. Воцарилась невероятно долгая, тяжелая, изучающая пауза. Два зрелых, выдающихся лидера пристально, не моргая разглядывал друг друга. — Эйден Кросс, — наконец нарушил тишину комиссар Дарелл. Его голос прозвучал удивительно спокойно и лишенно прежней надменной злобы. — Наконец-то мы с вами говорим по-настоящему, лицом к лицу. — Вы настолько хорошо знаете мою биографию, комиссар? — прищурился Эйден. — О, поверьте мне, мастер Кросс — я знаю её досконально, — Дарелл сложил руки на груди. — Я перед уходом в этот рейд педантично, от корки до корки изучил всё ваше личное архивное дело из Безопасности. Вы — гениальный, выдающийся столичный инженер. Ваш модульный проект водоочистки «Чистый Рассвет» был поистине революционным и технически безупречным. Наш Высший Городской Совет совершил колоссальную, невероятно глупую, подлую историческую ошибку, когда три месяца назад брезгливо отклонил ваши чертежи и выгнал вас. Эйден с изумлением приподнял брови. — Вот как? И вы... элитный имперский лорд... на полном серьезе абсолютно согласны с этим? — Лично я как человек? Да, абсолютно согласен, Эйден, — честно признался Дарелл. — Я искренне восхищаюсь вашим инженерным разумом. Но... я совершенно не являюсь суверенным членом Высшего Городского Совета, Эйден. Я — Лорд-Комиссар. Я — официальный исполнитель воли и железного Закона Авелиума. И моя прямая государственная задача — безоговорочно вернуть всю эту мятежную территорию под абсолютный контроль Империи. — Вы привели к нашим воротам всего триста всадников, Дарелл, — спокойно заметил Эйден. — Не регулярную двухтысячную армию с пушками, как высокомерно грозили месяц назад. Лорд-Комиссар мягко, по-доброму усмехнулся и покачал головой. — Заметили, значит. Умно и проницательно, Кросс. Да, это наш элитный кавалерийский авангард. А вот наши основные, тяжелые армейские колонны... Комиссар помрачнел, и его серые глаза сурово уставились на инженера: — ...Они находятся ровно в трех коротких днях пути к западу отсюда. Ровно тысяча двести прекрасно закованных в сталь линейных солдат с тяжелыми осадными башнями и паровыми таранами. Они стоят на бивуаке и терпеливо ждут моего одинокого ракетного сигнала, чтобы начать марш-бросок к вашим каньонам. — Если у вас в руках эдакий несокрушимый козырь — почему же вы не отдали приказ о штурме сразу, на рассвете? — спросил Эйден. — Потому что я совершенно не хочу устраивать здесь бессмысленную, варварскую, кровавую резню, Эйден, — голос Дарелла зазвучал с невероятной, искренней человеческой тоской. — Вопреки тому, что болтают ваши буйные мужики на частоколе — я совершенно не бездушный имперский монстр или палач. Комиссар сделал шаг ближе, глядя прямо в душу инженеру: — Я верой и правдой служу Авелиуму уже сорок долгих лет. Я своими глазами повидал на Континенте десятки самых жестоких, грязных войн. Я прекрасно знаю подлинную цену каждой капли человеческой крови. И я совершенно не желаю заливать этой кровью вашу прекрасную Долину без самой крайней, жесткой государственной необходимости. — Тогда просто разверните своих коней и уйдите с миром обратно в Авелиум, — предложил Эйден. — Не могу, Эйден. У меня есть непреложный письменный приказ Совета, — вздохнул Дарелл. — И вы готовы слепо, по-солдатски выполнить его? Готовы своими регулярными полками безжалостно растоптать и убить больше сотни абсолютно мирных, созидательных людей? — Если Закон Империи сурово потребует — я отдам этот приказ и растопчу вас, — жестко отрезал Лорд-Комиссар. — Но именно потому я и пришел на эту нейтральную землю, Эйден Кросс. Чтобы предложить вашему городу спасительную, взаимовыгодную Альтернативу. — Слушайте меня невероятно внимательно, Кросс, — Дарелл воровато оглянулся на нависающие скалы, проверяя, что их никто не подслушивает. — То, что я сейчас произнесу — это совершенно не официальный, жесткий Ультиматум столичного Совета. Это мое личное, Чрезвычайное офицерское Компромиссное Контрпредложение. Совет Семи надменно требует от вас полного вассального рабства, эксклюзивных монополий и Внешнего Управляющего. Я же — предлагаю вам заключить абсолютно достойный Договор о формальной, почетной Вассальности! — В чем конкретно заключается эта формальная вассальность, Дарелл? — прищурился Эйден. — Только в бумажных формулировках, Эйден! — с энтузиазмом принялся объяснять комиссар. — В официальном, скрепленном печатями международном Договоре — ваша суверенная Долина Нового Рассвета на бумаге официально Признает Высшую государственную юрисдикцию и протекторат Авелиума. И вы — обязуетесь ежегодно выплачивать нам абсолютно смешной, символический имперский налог --- скажем, ровно сто золотых крон в год! А совершенно не грабительские двадцать процентов от всех созидательных прибылей Полиса! — А что конкретно наша община гарантированно получает взамен этой бумажной вассальности? — спросил прораб. — Абсолютную, полную, тотальную Внутреннюю Автономию и Суверенитет! — заявил Дарелл. — Вы продолжаете жить и управлять городом абсолютно так, как хочется лично вам! По вашей собственной Высшей Хартии, по вашим собственным законам и Контракту Мечтателей. Вы сами выбираете свой Совет и судей. Авелиум категорически, ни одним пальцем не вмешивается в ваши внутренние дела, мануфактуры и строительство. — А как же наш старый, подтвержденный векселями совокупный государственный долг в две тысячи крон? — не моргнул Эйден. — Полностью и безоговорочно списывается и аннулируется! — комиссар рубанул воздухом. — Я лично по возвращении представлю это Высшему Совету Семи как невероятно мудрый «официальный государственный жест доброй воли для тотального укрепления вечной, незыблемой лояльности нашего прекрасного нового торгового вассала». Эйден Кросс застыл посреди нейтральной гальки, напряженно обдумывая слова комиссара. План звучал просто фантастически. — Всё это звучит... невероятно, пугающе хорошо, Дарелл, — наконец с подозрением произнес инженер. — В чем подвох? — Никакого подвоха совершенно нет, Эйден! — Дарелл прижал руку к кирасе. — Это чистейшая, железобетонная, прагматичная политическая выгода абсолютно для обеих сторон! Высший Совет Авелиума — мгновенно получает вожделенный формальный имперский контроль над гигантской территорией в Пустошах, что невероятно важно для удовлетворения их напыщенного политического престижа. А ваш Свободный Полис Отвергнутых — мгновенно получает незыблемый, вечный мир и абсолютную свободу созидания, что критически важно для выживания ваших ребятишек. — И всё-таки я не пойму, Дарелл. Почему вы, Лорд-Комиссар Империи, так отчаянно, рискуя карьерой, предлагаете Отвергнутым бродягам эдакий спасительный союз? Каков ваш личный мотив? Лорд-Комиссар Дарелл тяжело, невероятно устало опустился на гранитный валун и снял латный шлем, явив вспотевшее, покрытое морщинами седеющее чело. — Потому что мне уже шестьдесят два года, Эйден Кросс, — тихо, с надрывом произнес старый офицер. — Я просто смертельно устал непрерывно воевать, жечь города и хоронить солдат. А главное, Эйден... Комиссар поднял воспаленные, полные безграничного уважения глаза и посмотрел на возвышающиеся над Трактом великолепные осадные завалы Бориса, изящные снайперские башни Джека и сияющие крыши Корпусов. — А главное — я своими глазами смотрю на вашу молодую Долину... и абсолютно четко вижу именно то, чем мог бы и обязан был стать наш родной Авелиум. Если бы не удушливая, средневековая купеческая жадность, гордыня и косность нашего прогневшего Городского Совета. Ровно за один короткий месяц... вы своей сплоченной горсткой Отвергнутых мастеров выстроили на дикой земле намного больше прекрасной, созидательной инфраструктуры, чем вся наша Империя за последние десять лет. Всё потому, что у вас есть подлинная, святая Причина. У вас есть — великая Мечта. — И вы искренне хотите во что бы то ни стало сохранить эту нашу Мечту? — тронуто спросил Эйден. — Я хочу избежать здесь бессмысленной, кровавой, братоубийственной бойни, Кросс, — твердо сказал Дарелл, вставая и надевая шлем. — Если вы сейчас из плебейской упрямой гордыни откажетесь от моего плана... у меня не останется выбора. Я немедленно запущу в небо красную сигнальную ракету. И ровно через три дня — тысяча двести закованных в броню линейных солдат Грегора с осадными машинами просто раздавят ваш город в лепешку. Ваши комбинированные древесно-земляные редуты невероятно красивы и умны, Эйден. Но против тяжелых осадных башен и паровых таранов — они не выстоят и двух суток. Комиссар развернулся к своим шеренгам. — Я обязан официально, по Контракту Мечтателей вынести твое Компромиссное предложение на открытое голосование нашего Высшего Совета Долины, Виктор, — заявил Эйден. — Понимаю, — кивнул Дарелл. — Я даю вашему Совету ровно два полных часа на жаркие дебаты. Через сто двадцати минут — я жду вас у этого моста с окончательным, железобетонным ответом. «Да» или «Нет». Уже отходя, старый Лорд-Комиссар остановился и бросил через латное плечо: — Эйден Кросс... Выбирайте мудро! Безумная, непреклонная гордость --- это поистине благородно и прекрасно. Но поверьте старому солдату: мертвые, обглоданные тварями великие герои --- категорически никому не нужны на этом Континенте. Эйден вернулся в Цитадель Корпуса и немедленно созвал на верхнем этаже закрытое заседание Высшего Совета Координации. Они сидели за огромным штабным столом, слушая, как прораб слово в слово пересказывает им тайное компромиссное предложение старого комиссара Дарелла. В Зале Советов немедленно вспыхнул грандиозный, ожесточенный, звенящий взрыв противоречивых мнений. Старик Томас Грейсон в бешенстве вскочил со стула, яростно стуча своим ясеневым посохом по половицам: — Капитуляция!!! — прогремел старик, и его борода затряслась от гнева. — Ребята! Пусть это обернуто в красивые, мягкие бумажные слова о почетной вассальности, но по сути своей --- это самая настоящая, позорная, трусливая Всенародная Капитулящия перед Высшим Советом Авелиума! Если мы согласимся --- мы своими собственными руками наденем на наши шеи их имперские ошейники! — Мастер Томас, давай смотреть на вещи с точки зрения голой математики и выживания! — горячо возразила Лира Вейнштейн, поправляя свои защитные очки. — Комиссар предлагает нам абсолютно идеальные, спасительные коммерческие условия! Ровно сто золотых крон в год — это абсолютно смешной, посильный для общины символический взнос! Мы на одних моих алхимических зельях и Жидком Свете за месяц вдвое больше наторгуем! При этом — наша Высшая Хартия, наши собственные внутренние суверенные законы и полная производственная автономия сохраняются на сто процентов! А наш колоссальный, неподъемный старый государственный долг в две тысячи крон — начисто, официально списывается и сжигается! Это невероятная, божественная удача! — А где у нас железобетонные гарантии того, что проклятый Городской Совет Семи не нарушит этот договор через пару лет? — сурово прищурилась Тайра Моррис, скрестив на груди руки. — Вот смотрите: сегодня они вежливо, по-тихому получают вожделенный формальный имперский контроль над нашей территорией на бумаге. А завтра, едва мы отстроим новые заводы и расслабимся — они пришлют к нам регулярную стражу Грегора, введут свои законы и начнут медленно, безжалостно душить нас монополиями! — Риск политического предательства колоссален, Тайра, не спорю, — с тяжелым вздохом поддержал зодчий Дариус Рейн. — Но давайте смотреть на Альтернативу. А наша единственная Альтернатива прямо сейчас — это немедленная, кровопролитная, неравная полевая мясорубка, которую мы гарантированно, сурово проиграем в первые же сутки. Капитан Мира Стоунхарт, скрестив руки на кирасе, хмуро кивнула: — Дариус абсолютно прав, мужики. Если Дарелл не врет, и в трех коротких днях пути от наших каньонов действительно стоит регулярная армейская колонна в тысяча двести закованных в броню солдат с тяжелыми осадными башнями и паровыми таранами... наше ополчение не продержится и половины дня. Гвардия просто расколет наш частокол и перебьет защитников. Виктор Эш решительно встал во главе стола, поправил свои сверкающие очки и властно постучал линейкой по ватману. — Друзья мои! — заговорил астроном. — Давайте полностью отбросим базарные эмоции и ответим себе на самый главный, фундаментальный философский вопрос! Какова подлинная, высшая стратегическая Цель нашего Полиса Отвергнутых? Ради чего мы всё это затеяли? Ради сохранения нашей красивой, плебейской бунтарской гордости... или всё-таки ради тотального выживания нашей великой созидательной Идеи?! Ради святого права абсолютно свободно жить, изобретать, учить детей и творить по нашей Высшей Хартии?! — Ради выживания Идеи и Хартии, — твердо ответил Эйден. — Именно так! — победно заявил Виктор. — А Компромиссное Контрпредложение старого Дарелла --- дает нам именно это! Да, на бумаге для внешнего мира мы официально будем числиться почетными имперскими вассалами Авелиума. Но фактически, внутри наших каньонов --- мы останемся абсолютно, тотально, суверенно СВОБОДНЫМИ! — А как же наша Отвергнутая гордость, Виктор?!! Как же наши святые бунтарские принципы?! — чуть ли не со слезами проорал Томас Грейсон. — Мертвым, растоптанным в грязи костям совершенно не нужна красивая гордость, мастер Томас, --- ледяным тоном отрезал астроном. Со своего места поднялась полевой хирург Элара Морн. Женщина сурово оглядела Зал Советов и положила руку на свою медицинскую сумку. — Я своими глазами повидала на своем веку десятки самых жутких, грязных сражений, — прозвучал её тихий, но поистине монументальный голос. — Я часами в полевых палатках ампутировала руки и ноги стонущим солдатам и закрывала глаза мертвым. Если завтра на наши стены начнется лобовой штурм — в нашей больнице неизбежно будут десятки тяжелораненых, истекающих кровью и убитых мужиков. В Корпусах начнется плач овдовевших женщин и сирот... Я абсолютно готова без колебаний отдать свою жизнь за свободу этого города. Но... если у нас в руках есть абсолютно реальный, прагматичный дипломатический путь сохранить и нашу полную внутреннюю свободу созидания, и абсолютно каждую драгоценную жизнь в нашей общине... мы просто не имеем морального права отвергнуть его из гордыни. Мастер Себастьян Гласс поправил свои медные очки и горячо закивал: — Я абсолютно согласен с доктором Морн! Почетно жить под формальным, бумажным имперским протекторатом Авелиума, но при этом абсолютно свободно, без гильдейских надзирателей варить прозрачное оптическое стекло и отливать витражи --- это в тысячу раз мудрее и прекраснее, чем геройски погибнуть под гусеницами осадных таранов! Однако далеко не все члены Высшего Совета Координации были готовы столь легко сдаться перед прагматизмом. Могучий кузнец Маркус в бешенстве взмахнул кулаком. — Мы четыре месяца каторжным трудом строили нашу Долину Нового Рассвета именно как абсолютно тотальную, несокрушимую, суверенную Альтернативу прогнившему старому миру! — прорычал кузнец. — Как место, абсолютно, на двести процентов независимое от власти Советов! Если мы сегодня покорно подпишем эту бумажную вассальность — мы навсегда предадим саму святую Идею Отвергнутых! — Поддерживаю Маркуса! — пробасил старый сапер Борис. — Прямо сегодня они вежливо и ласково требуют с нас символический налог в сто крон. Завтра — нагрянет требование официально назначить их столичного чиновника-управляющего. А послезавтра — они силой начнут диктовать и исправлять статьи нашей Хартии! Это невероятно скользкая, фатальная политическая дорожка, мужики! Старый фермер-агроном Григорий тяжело оперся на стол и вздохнул: — А если мы прямо сейчас из упрямства наотрез откажемся — мы все сурово погибнем в сечи. И вот тогда — на этом свете уже гарантированно не останется ни цветущей Долины, ни нашей прекрасной Идеи, ни нас самих. Всё превратится в мертвый призрак. Эйден Кросс поднялся во главу стола и властно вскинул руку вверх. Зал мгновенно погрузился в благоговейно тишину. — Я невероятно глубоко, до сжимающего сердце понимания слышу и принимаю абсолютно обе эти стороны, соратники, — произнес лидер Полиса. — Перед нами встал поистине невозможный, тяжелейший моральный и исторический выбор. Но время Дарелла истекает. Мы обязаны официально проголосовать по Хартии. Кто из вас безоговорочно «ЗА» то, чтобы официально Принять тайное компромиссное контрпредложение Лорд-Комиссара Дарелла о формальной вассальности? Поднимите руки. Виктор педантично, с замиранием сердца принялся подсчитывать вскинутые кулаки: — Так... Голосуют «ЗА» ровно семь полных голосов: я, алхимик Лира, доктор Элара Морн, мастер Себастьян Гласс, зодчий Дариус Рейн, ткачиха Ирэн Вивер и юный Алан! — А кто из вас официально голосует «ПРОТИВ» вассалитета? — спросил Эйден. — Голосуют «ПРОТИВ» ровно шесть полных голосов: старик Томас Грейсон, кузнец Маркус, старый сапер Борис, фермер Григорий, охотница Тайра Моррис и Капитан Мира Стоунхарт! Виктор Эш опустил блокнот, и Зал Советов затаил дыхание. — Семь голосов против шести, — звенящим шепотом объявил астроном. — Эйден... по правилам Высшей Хартии — у тебя, как у лидера и Основателя Полиса, официально находится в руках решающий, ветирующий квалифицированный голос. Абсолютно всё зависит только от тебя. Все тринадцать пар воспаленных, напряженных глаз Зала Советов намертво, не моргая скрестились на мужественном, покрытом шрамами лице бывшего столичного прораба. Эйден Кросс стоял во главу стола в абсолютном, пугающем молчании. Внутри его лидерской души прямо сейчас разворачивалась настоящая, титаническая, невидимая моральная битва. «Господи... — билось в его сознании. — Я своими руками, с самого первого заложенного в амбаре камня создал этот Свободный Полис исключительно ради тотальной, абсолютной, ничем не ограниченной человеческой Свободы созидания. А прямо сейчас — мои же собственные соратники из прагматизма предлагают мне официально, на бумаге отказаться от части этой святой свободы... исключительно ради нашего физического выживания во тьме. Что поистине неизмеримо важнее — чистейший, высокий абсолютный Идеал... или теплые, бьющиеся жизни наших ребятишек и жен? Если я прямо сейчас покорно проголосую «За» и приму вассалитет — стану ли я навеки подлым, сломавшимся Предателем нашей великой общей Мечты? А если я сурово, из упрямства проголосую «Против» и выберу штурм — стану ли я хладнокровным, безжалостным Убийцей и палачом всех тех Отвергнутых людей, которые завтра неизбежно падут и погибнут в крови у наших ворот?» Инженер медленно, невероятно бережно провел ладонью по дубовой столешнице, поднял ясные, абсолютно несокрушимые глаза на свою общину и произнес: — Я голосую... «ПРОТИВ». Штаб буквально взорвался оглушительным, неистовым воплем изумления и шока!!! — ЧТО?!!! — в панике, срываясь на визг, проорал Виктор Эш, хватаясь за голову. --- Эйден Кросс, ты окончательно сошел с ума?! Ты же прямо с этой секунды сурово обрекаешь абсолютно весь наш город и детей на фатальную, неминуемую смерть под гусеницами осадных таранов!!! — Выслушайте мой лидерский наказ до конца! — прогремел Эйден Кросс, властно ударив инженерным посохом о брусчатку пола. — Я официально голосую «Против» рабского вассалитета вовсе совершенно не потому, что я обезумевший, кровожадный маньяк, жаждущий великой полевой сечи! Я голосую «Против»... потому что я, как инженер-системотехник, абсолютно четко, всем своим разумом вижу, что у нашего Полиса есть совершенно Иной, абсолютно гениальный и бескровный спасительный Выход. — Какой к черту выход, Кросс?!! — взвизгнула Лира, поправляя съехавшие очки. — Враг же стоит у Тракта! — Наш главный, несокрушимый спасительный ресурс — это чистое Время, — с улыбкой объявил Эйден Кросс, разворачивая Генеральную карту Континента. — Послушайте мою тактическую инженерию! Лорд-Комиссар Дарелл только что лично признался мне, что их основные, тяжелые регулярные армейские колонны Грегора стоят на бивуаке ровно в трех полных днях пути отсюда. Они терпеливо ждут его ракетного приказа, чтобы начать штурмовой марш. А что, друзья... если этот ракетный приказ о штурме... К ним совершенно никогда не придет? Тайра Моррис подозрительно прищурила серые глаза. — Это еще почему бы ему вдруг совершенно не прийти, командир? — Потому что за эти три драгоценных тактических дня... в этом старом мире может кардинально, на сто процентов измениться абсолютно всё! — глаза Эйдена загорелись ослепительным созидательным огнем. — Прямо завтра утром в Авелиум нагрянет колоссальное, сокрушительное международное дипломатическое, торговое и биржевое давление со стороны союзного Меридана и Королевской Калдрии! Внутри их собственного Городского Совета могут внезапно вспыхнуть грандиозные политические разногласия и раскол! Может случиться всё что угодно! — Эйден, да это же самая настоящая, дикая, абсолютно азартная базарная рулетка! — возмутился Виктор. — Да, Виктор. Это действительно дикая, азартная политическая игра, — гордо согласился лидер Долины. — Но... у меня на руках есть абсолютно безупречный, асимметричный План Выживания. — Дарелл дал нам ровно два полных часа на жаркие дебаты и окончательный ответ, — заговорил Эйден, склонившись над верстаком. — Я прямо сейчас вернусь к нему на нейтральную гальку и дам официальный суверенный ответ Полиса... Но это совершенно не будет слово «Да»... и совершенно не будет слово «Нет»! — Что?!! — хором, в один голос ахнул весь Совет Координации. — Я вывалю перед старым комиссаром наше собственное, сложнейшее, грандиозное, многоуровневое Юридическое Контрпредложение! — с энтузиазмом объяснил лидер. — Я намеренно, по-дипломатически мастерски затяну наши прямые переговоры на долгие дни. Запомните: абсолютно каждый выигранный нами полный световой день задержки — это колоссальный, железобетонный шанс на то, что Высшие Советы старого мира вмешаются и остановят бойню! Валькирия Мира Стоунхарт с сомнением покачала головой: — Эйден, Лорд-Комиссар Дарелл — прожженный, невероятно опытный имперский волк. Он мгновенно просечет твою хитрую дипломатическую тактику затягивания. — Просечет, куда он денется, — рассмеялся Эйден Кросс. — Но... Дарелл только что лично, глядя мне прямо в глаза, признался, что всем своим старым солдатским сердцем ненавидит бессмысленные бойни и наотрез не хочет кровавой резни в наших горах. Значит — он гарантированно с радостью подыграет моей хитрости! Он обязательно даст нам спасительное время. Хотя бы двое или трое полных суток! — А если старый комиссар вдруг сурово упрется и не даст? — хмуро спросил Виктор. — Вот тогда --- мы встанем на частокол и будем насмерть драться за наш суверенный Дом, --- жестко отрезал Эйден. --- Но мы --- по крайней мере свято обязаны использовать этот бескровный дипломатический шанс до самой последней капли. — Каково конкретно твое Юридическое Контрпредложение для Авелиума, командир? --- по-деловому поинтересовался старик Томас Грейсон. Эйден Кросс гордо выпрямился: — Категорический, тотальный отказ от любого позорного вассалитета. Мы официально предлагаем Высшему Совету Авелиума заключить с нами монументальный, равноправный «Договор о Вечном Ненападении, Суверенном Мире и Стратегическом Торговом Партнерстве»! Наша цветущая Долина Нового Рассвета официально признается абсолютно независимой, суверенной, но абсолютно дружественной и союзной территорией Империи. Взамен --- мы ежегодно выплачиваем в общий континентальный фонд Альянса Свободных Городов не рабский колониальный налог, а фиксированную, честную купеческую Пошлину за Совместную Военную Защиту Международных Торговых Путей! Астроном Виктор Эш восторженно хлопнул ладонью по кульману: — Господи... Эйден, да это же просто невероятно, поистине дьявольски хитрая и изящная дипломатическая инженерия! Формально, на бумаге для имперских статистик --- могущественный Авелиум официально получает колоссальную торговую и политическую союзную выгоду и сохраняет свое лицо. А фактически, внутри Полиса --- мы остаемся абсолютно, тотально независимыми! — И главное — в этом договоре нет ни единой капли плебейского или рабского унижения, — с гордостью добавил Томас. — Это подлинный, священный Договор абсолютно Равных, великих Держав. — Старый Совет Семи и Маркус Грей отродясь не согласятся на эдакую дерзость, Эйден, --- вздохнул зодчий Дариус Рейн. --- Их ястребы требуют только кандалов и подчинения. — Возможно, столичные ястребы и не согласятся с ходу, --- улыбнулся Эйден Кросс. --- Но Лорд-Комиссар Дарелл будет абсолютно обязан официально, по протоколу передать наше сложное письменное Контрпредложение с гонцами прямо в столицу. А на это --- уйдут долгие дни обдумывания и пути. А спасительное время --- это именно наш самый главный, самый бесценный актив прямо сейчас. На самом закате двухсотого второго дня — едва истекли отведенные комиссаром два часа — Эйден Кросс вновь торжественно, в полном одиночестве шагнул за ворота частокола на нейтральную гальку каньона. Лорд-Комиссар Виктор Дарелл уже нетерпеливо ждал его, стоя у скалы. — Ваше время полностью истекло, мастер Кросс, — чеканил старый офицер. — Каков официальный суверенный вердикт вашего Высшего Совета Долины? — Официальное Юридическое Контрпредложение, Лорд-Комиссар, — с достоинством объявил Эйден Кросс. Инженер абсолютно невозмутимо, с безупречной, железобетонной дипломатической и технологической логикой принялся дословно, пункт за пунктом разворачивать перед ним их монументальный план «Договора о Вечном Ненападении, Суверенном Мире и Стратегическом Торговом Партнерстве». Комиссар Дарелл слушал его невероятно внимательно. Его хищное, аристократическое лицо оставалось абсолютно бесстрастным, похожим на матовую каменную маску прокурора. — Мастер Кросс... — наконец медленно, с пугающим спокойствием произнес Дарелл, когда инженер закончил. — Вы же, как невероятно умный человек, прекрасно понимаете, что эдакая дерзкая, равноправная вольница абсолютно, категорически неприемлема для напыщенных старшин нашего столичного Совета Семи? — Прямо сегодня — возможно, она и кажется им неприемлемой, — не стал спорить Эйден. — Но она абсолютно приемлема, справедлива и свята для нашего Полиса. И я, как инженер-системотехник, абсолютно твердо знаю: в долгосрочной исторической перспективе — этот равноправный Договор принесет могущественному Авелиуму поистине фантастическую, немыслимую экономическую и политическую выгоду. — А ну-ка досконально, по-инженерному обоснуйте мне вашу дерзкую коммерческую логику, Кросс, --- потребовал старый Лорд-Комиссар, скрестив руки на латной кирасе. Эйден Кросс гордо выпрямился, опираясь на свой дубовый посох. — Слушайте системный анализ, комиссар Дарелл! — заговорил лидер Полиса. — Если вы прямо завтра утром пустите вход осадные паро тараны, завалите эти каньоны трупами и силой, в кандалах подчините нашу Долину --- что конкретно получит ваша Империя? Вы получите тотально, абсолютно враждебное, озлобленное, Отвергнутое население! Вы получите бесконечные, кровавые ночные бунты, тотальный саботаж на рудниках и непрерывную, жесточайшую партизанскую войну Тайры в горах. Наша Долина превратится для столичной казны Авелиума в постоянную, незаживающую, гнилую, пожирающую тысячи золотых и жизни солдат кровоточащую рану. Инженер выдержал эффектную паузу, вперив в офицера горящий взгляд: — А теперь — взгляните на вторую перспективу! Если Высший Совет проявит истинную мудрость и заключит с нами наше Свободное Стратегическое Партнерство — ваша Империя мгновенно, навечно получает великолепного, верного, технологически могущественного и богатого Союзника! Мы уже на деле, за считанные месяцы неоспоримо доказали всему Континенту, что мы умеем божественно строить каменные Корпуса. Умеем запускать шамотные домны. Умеем производить элитную сталь. И великолепно торговать. Просто представьте себе нашу суверенную Долину Нового Рассвета ровно через десять коротких лет, Дарелл! Это будет колоссальный, процветающий, сверкающий огнями передовой научный и промышленный мегаполис с населением минимум в пять тысяч Отвергнутых мастеров! Величайший торговый центр Севера. И этот колоссальный технологический гигант --- будет официально являться верным, надежным, незыблемым СОЮЗНИКОМ Авелиума! — Поистине невероятно, божественно красивая, чарующая утопическая картина, Кросс, — с глухим, невольным восхищением процедил Лорд-Комиссар Дарелл, глядя на Тракт. — Но наш напыщенный Городской Совет Семи надменно жаждет получить тотальный, рабский контроль над вашей землей Прямо Сейчас, а совершенно не прекрасного, сильного союзника в далеком будущем. — Грубый силовой контроль над Отвергнутыми людьми — это всего лишь иллюзия и трусость тиранов, Дарелл, — отрезал Эйден Кросс. — А вот подлинная, добровольная созидательная Лояльность свободных граждан — это истинная несокрушимая Сила. Лорд-Комиссар Дарелл невероятно долго, абсолютно молча, завороженно обдумывал эти монументальные, истинно государственные слова инженера. — Вы правы, Эйден Кросс. Контроль — это иллюзия, — наконец с глухим, тяжелым вздохом признал старый имперский ветеран. — Мне... мне по протоколу необходимо экстренно, с официальными эстафетными гонцами передать ваш сложный письменный проект Контрпредложения прямо в столичную Канцелярию Совета Авелиума. На это уйдет немало времени... Сутки бешеного галопа в столицу, жаркие дебаты старшин и сутки галопа обратно к мосту. На это гарантированно уйдет минимум ровно двое или трое полных суток. Эйден Кросс невероятным усилием воли подавил рвущуюся наружу победную улыбку и чинно кивнул: — Наш Полис с превеликим удовольствием подождет письменного ответа Советов, Лорд-Комиссар. Мы никуда не торопимся. — Но свято знайте и помните одну железобетонную вещь, Эйден Кросс! — старый комиссар сурово, грозно вскинул в латной перчатке свой командирский жезл. — Если наш столич Городской Совет Семи впадет в глухое бешенство и пришлет мне категорический приказ отклонить ваш союз --- я немедленно пойду в лобовую атаку на ваш частокол. И вот тогда — не ждите от моих солдат ни малейшего милосердия или пощады. Я сровняю этот форт с землей. — Мы прекрасно всё понимаем, Лорд-Комиссар. Офицерский долг есть долг, — абсолютно спокойно поклонился Эйден. Лорд-Комиссар Дарелл развернулся, сделал несколько чеканящих шагов к своему белому жеребцу, но внезапно остановился у скалы и с невероятным, искренним, завороженным уважением оглянулся на инженера. — Эйден Кросс... — тихо, с восхищением произнес старый офицер. — Скажу вам абсолютно честно перед Создателем. Вы --- либо самый выдающийся, гениальнейший дипломат и государственный правитель во всей обитаемой Вселенной... либо просто абсолютно полный, одержимый, свихнувшийся в пустошах безумец. Эйден Кросс открыто, широко и дерзко рассмеялся в вечерние сумерки. — Возможно, Дарелл, я являюсь и тем, и другим одновременно. Так куется будущее. На суровом, прокурорском лице старого Лорд-Комиссара Дарелла впервые за все эти напряженные дни расцвела удивительно теплая, красивая и открытая офицерская улыбка. — Именно поэтому... я всем своим старым солдатским сердцем искренне, горячо надеюсь, что наш Совет Семи официально примет ваш прекрасный союз, Эйден, — прошептал комиссар Дарелл. — Потому что наш прогнивший, сходящий с ума старый мир... как воздуха, критически нуждается именно в таких одержимых, благородных безумцах. На самом закате двухсотого второго дня — едва истекли отведенные комиссаром два часа — Эйден Кросс вновь торжественно, в полном одиночестве шагнул за ворота частокола на нейтральную гальку каньона. Лорд-Комиссар Виктор Дарелл уже нетерпеливо ждал его, стоя у скалы. — Ваше время полностью истекло, мастер Кросс, — чеканил старый офицер. — Каков официальный суверенный вердикт вашего Высшего Совета Долины? — Официальное Юридическое Контрпредложение, Лорд-Комиссар, — с достоинством объявил Эйден Кросс. Инженер абсолютно невозмутимо, с безупречной, железобетонной дипломатической и технологической логикой принялся дословно, пункт за пунктом разворачивать перед ним их монументальный план «Договора о Вечном Ненападении, Суверенном Мире и Стратегическом Торговом Партнерстве». Комиссар Дарелл слушал его невероятно внимательно. Его хищное, аристократическое лицо оставалось абсолютно бесстрастным, похожим на матовую каменную маску прокурора. — Мастер Кросс... — наконец медленно, с пугающим спокойствием произнес Дарелл, когда инженер закончил. — Вы же, как невероятно умный человек, прекрасно понимаете, что эдакая дерзкая, равноправная вольница абсолютно, категорически неприемлема для напыщенных старшин нашего столичного Совета Семи? — Прямо сегодня — возможно, она и кажется им неприемлемой, — не стал спорить Эйден. — Но она абсолютно приемлема, справедлива и свята для нашего Полиса. И я, как инженер-системотехник, абсолютно твердо знаю: в долгосрочной исторической перспективе — этот равноправный Договор принесет могущественному Авелиуму поистине фантастическую, немыслимую экономическую и политическую выгоду. — А ну-ка досконально, по-инженерному обоснуйте мне вашу дерзкую коммерческую логику, Кросс, --- потребовал старый Лорд-Комиссар, скрестив руки на латной кирасе. Эйден Кросс гордо выпрямился, опираясь на свой дубовый посох. — Слушайте системный анализ, комиссар Дарелл! — заговорил лидер Полиса. — Если вы прямо завтра утром пустите вход осадные паро тараны, завалите эти каньоны трупами и силой, в кандалах подчините нашу Долину --- что конкретно получит ваша Империя? Вы получите тотально, абсолютно враждебное, озлобленное, Отвергнутое население! Вы получите бесконечные, кровавые ночные бунты, тотальный саботаж на рудниках и непрерывную, жесточайшую партизанскую войну Тайры в горах. Наша Долина превратится для столичной казны Авелиума в постоянную, незаживающую, гнилую, пожирающую тысячи золотых и жизни солдат кровоточащую рану. Инженер выдержал эффектную паузу, вперив в офицера горящий взгляд: — А теперь — взгляните на вторую перспективу! Если Высший Совет проявит истинную мудрость и заключит с нами наше Свободное Стратегическое Партнерство — ваша Империя мгновенно, навечно получает великолепного, верного, технологически могущественного и богатого Союзника! Мы уже на деле, за считанные месяцы неоспоримо доказали всему Континенту, что мы умеем божественно строить каменные Корпуса. Умеем запускать шамотные домны. Умеем производить элитную сталь. И великолепно торговать. Просто представьте себе нашу суверенную Долину Нового Рассвета ровно через десять коротких лет, Дарелл! Это будет колоссальный, процветающий, сверкающий огнями передовой научный и промышленный мегаполис с населением минимум в пять тысяч Отвергнутых мастеров! Величайший торговый центр Севера. И этот колоссальный технологический гигант --- будет официально являться верным, надежным, незыблемым СОЮЗНИКОМ Авелиума! — Поистине невероятно, божественно красивая, чарующая утопическая картина, Кросс, — с глухим, невольным восхищением процедил Лорд-Комиссар Дарелл, глядя на Тракт. — Но наш напыщенный Городской Совет Семи надменно жаждет получить тотальный, рабский контроль над вашей землей Прямо Сейчас, а совершенно не прекрасного, сильного союзника в далеком будущем. — Грубый силовой контроль над Отвергнутыми людьми — это всего лишь иллюзия и трусость тиранов, Дарелл, — отрезал Эйден Кросс. — А вот подлинная, добровольная созидательная Лояльность свободных граждан — это истинная несокрушимая Сила. Лорд-Комиссар Дарелл невероятно долго, абсолютно молча, завороженно обдумывал эти монументальные, истинно государственные слова инженера. — Вы правы, Эйден Кросс. Контроль — это иллюзия, — наконец с глухим, тяжелым вздохом признал старый имперский ветеран. — Мне... мне по протоколу необходимо экстренно, с официальными эстафетными гонцами передать ваш сложный письменный проект Контрпредложения прямо в столичную Канцелярию Совета Авелиума. На это уйдет немало времени... Сутки бешеного галопа в столицу, жаркие дебаты старшин и сутки галопа обратно к мосту. На это гарантированно уйдет минимум ровно двое или трое полных суток. Эйден Кросс невероятным усилием воли подавил рвущуюся наружу победную улыбку и чинно кивнул: — Наш Полис с превеликим удовольствием подождет письменного ответа Советов, Лорд-Комиссар. Мы никуда не торопимся. — Но свято знайте и помните одну железобетонную вещь, Эйден Кросс! — старый комиссар сурово, грозно вскинул в латной перчатке свой командирский жезл. — Если наш столич Городской Совет Семи впадет в глухое бешенство и пришлет мне категорический приказ отклонить ваш союз --- я немедленно пойду в лобовую атаку на ваш частокол. И вот тогда — не ждите от моих солдат ни малейшего милосердия или пощады. Я сровняю этот форт с землей. — Мы прекрасно всё понимаем, Лорд-Комиссар. Офицерский долг есть долг, — абсолютно спокойно поклонился Эйден. Лорд-Комиссар Дарелл развернулся, сделал несколько чеканящих шагов к своему белому жеребцу, но внезапно остановился у скалы и с невероятным, искренним, завороженным уважением оглянулся на инженера. — Эйден Кросс... — тихо, с восхищением произнес старый офицер. — Скажу вам абсолютно честно перед Создателем. Вы - либо самый выдающийся, гениальнейший дипломат и государственный правитель во всей обитаемой Вселенной... либо просто абсолютно полный, одержимый, свихнувшийся в пустошах безумец. Эйден Кросс открыто, широко и дерзко рассмеялся в вечерние сумерки. — Возможно, Дарелл, я являюсь и тем, и другим одновременно. Так куется будущее. На суровом, прокурорском лице старого Лорд-Комиссара Дарелла впервые за все эти напряженные дни расцвела удивительно теплая, красивая и открытая офицерская улыбка. — Именно поэтому... я всем своим старым солдатским сердцем искренне, горячо надеюсь, что наш Совет Семи официально примет ваш прекрасный союз, Эйден, — прошептал комиссар Дарелл. — Потому что наш прогнивший, сходящий с ума старый мир... как воздуха, критически нуждается именно в таких одержимых, благородных безумцах. В полдень сто девяносто третьего дня — ровно на следующие сутки после отъезда гонцов комиссара — осадное напряжение вокруг Долины достигло своего наивысшего, космического, звенящего предела. Латная кавалерия Авелиума угрюмо стояла идеальными коробками у моста. Сто четырнадцать защитников Полиса молча стыли на верхних ярусах частокола, изнывая от томительного ожидания. Внезапно с верхнего углового дозора Сторожевой Башни раздался неистовый, восторженный, срывающийся на визг крик Тайры Моррис: — ЭЙДЕН!!! ВИКТОР!!! ВСАДНИКИ!!! КОЛОССАЛЬНАЯ КОЛОННА ВСАДНИКОВ С СЕВЕРА!!! Эйден Кросс мгновенно взбежал на крепостной мостик и похолодел: — Черт... Неужели столич ястребы Грегора умудрились тайно провести второй регулярный карательный легион Авелиума в обход наших каньонов с севера?! — НЕТ, ЭЙДЕН!!! — во всё горло, дико, счастливо, со слезами восторга завопила Тайра, непрерывно прыгая на площадке и размахивая луком. — ЭТО СОВЕРШЕННО ДРУГИЕ, ПРЕКРАСНЫЕ ЗНАМЕНА!!! ВЫ ТОЛЬКО ВЗГЛЯНИТЕ НА НИХ!!! СИНИЕ С ЧИСТЫМ СЕРЕБРОМ И ПЛАТИНОЙ!!! Виктор Эш судорожно перегнулся через частокол, поправил сверкающие очки и оглушительно, триумфально грянул: — Господи... Соратники!!! ДА ВЕДЬ ЭТО ОФИЦИАЛЬНЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЗНАМЕНА ВЫСШЕГО КУПЕЧЕСКОГО СОВЕТА МЕРИДАНА!!! К Северным контрольным воротам Долины Нового Рассвета под оглушительный, восторженный рев защитников лихо, пружинисто подлетела монументальная, великолепная международная дипломатическая процессия! Процессию на великолепном гнедом коне с гордостью возглавлял официальный посол и союзник Полиса — купец Валериан Грант. Следом за ним идеальным строем ехали ровно двадцать закованных в дорогую матовую сталь элитных гвардейцев купеческой охраны Меридана. А в самом центре колонны, на повазках, чинно и величественно восседали два глубоких, убеленных сединами человека в роскошных, подбитых горностаем тяжелых академических мантиях Высшего Университета. — Открыть Северные Ворота!!! — зычно скомандовал Эйден Кросс. Массивные дубовые створки ворот с триумфальным лязгом распахнулись настежь. Международная процессия торжественно вкатился на брусчатку Западного Квартала. Купец Валериан Грант проворно спешился, раскинул меха в стороны и по-братски, порывисто, намертво заключил Эйдена Кросса в свои широкие объятия. — Эйден, мой дорогой, выдающийся соратник! — счастливо радовался купец, целуя его в щеку. — Великодушно умоляю простить меня за эдакую суровую двухдневную задержку! Мне пришлось провести за закрытыми дверями целую ночь жарких, ожесточенных дебаты, чтобы окончательно, железобетонно убедить наш Высший Купеческий Совет Гильдий бросить открытый политический вызов могущественному Авелиуму! — Вы... вы всё-таки пришли к нам на помощь в самый глухой час, Валериан? — с замиранием сердца спросил Эйден. — Мы пришли, друг мой! Но мы пришли совершенно не воевать полевыми мечами, — улыбнулся Валериан Грант. — У нашего купеческого Меридана совершенно нет колоссальных армейских легионов для рубки с гвардией Грегора. Но... я привез с собой нечто неизмеримо более мощное, фатальное и сокрушительное для столичных правителей! Купец торжественно, с монументальным достоинством извлек из кожаной папки гигантский, отпечатанный на плотном столичном ватмане государственный Свиток с тяжелыми платиновыми печатями Высшего Совета Меридана: ОФИЦИАЛЬНОЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ МЕРИДАНА ВЫСШИЙ КУПЕЧЕСКИЙ СОВЕТ ГИЛЬДИЙ: ОФИЦИАЛЬНЫЙ ДЕКРЕТ ► ВЫСШИЙ СОВЕТ МЕРИДАНА ОФИЦИАЛЬНО ЗАЯВЛЯЕТ НА ВСЕХ БИРЖАХ: Суверенный Свободный Полис Отвергнутых «Долина Нового Рассвета» - Признается нашим полноправным, легитимным, стратегическим Торговым и Научным Партнером, находящимся под абсолютной, незыблемой защитой международных торговых соглашений Континентального Альянса Свободных Городов. ► ЖЕСТКИЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ САНКЦИИ В СЛУЧАЕ АГРЕССИИ: Любая неспровоцированная вооруженная военная агрессия или силовой разгром со стороны регулярной армии Авелиума, направленные против независимости и мануфактур Долины - будет официально рассматриваться Высшим Советом Меридана как прямое, вероломное объявление торговой и политической войны нашему Полису! В случае первого же выстрела - Высший Совет Меридана официально, тотально, намертво и навсегда ЗАКРОЕТ абсолютно все свои коммерческие рынки, сырьевые биржи, порты и аукционы для любых товаров и купцов Авелиума! ► ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ ПРИЗЫВ: Высший Купеческий Совет Меридана непреложно призывает Городской Совет Авелиума к немедленному, абсолютно мирному бескровному урегулированию территориального конфликта исключительно за столом равноправных переговоров! Эйден Кросс благоговейно перечитал этот великолепный, сокрушительный политический манифест, и его руки восхищенно дрогнули. — Господи... Валериан... Да ведь это же самая настоящая, железобетонная, колоссальная международная политическая поддержка! — произнес лидер. — Да, Эйден! Поддержка совершенно не прямыми солдатскими мечами, — гордо заявил купец. — Но она — абсолютно убийственна дипломатически и экономически! Если обезумевший Совет Грегора рискнет пойти на штурм ваших стен — Меридан в ту же секунду намертво перекроет им весь северный импорт и экспорт! Это настолько чудовищно, катастрофически, невыносимо больно ударит по их столичной экономике и доходам Торговой гильдии Маркуса, что их фабрики просто встанут через месяц! В этот самый момент из-за спины Гранта с благоговейным, монументальным академическим достоинством вышли вперед двое старейшин в подбитых горностаем роскошных мантиях Университета. Первым склонил свою убеленную сединами голову глубокий, мудрый семидесятилетний старец в очках: — Приветствую вас, выдающийся мастер Кросс, — прозвучал его бархатный, глубокий академический голос. — Мое имя — Профессор Теодор Грэй. Я официальный действующий Декан и Председатель Высшего Ректорского Совета Королевского Университета Калдрии. Следом изящно поклонилась статная, невероятно интеллигентная женщина средних лет в тяжелой синей мантии с серебряными рунами: — А мое имя — Магистр Селина Вэйл, — представилась женщина. — Я официальный Глава Высшего Континентального Исследовательского и Алхимического Совета Континента. Эйден Кросс, Виктор Эш и Лира Вейнштейн застыли на брусчатке в состоянии абсолютно чистого, благоговейно, немыслимого научного потрясения. — Матерь Божья... — судорожно сглотнул Виктор, поправляя очки. — Профессор Грэй... Магистр Вэйл... Королевская Калдрия... приехала к нам лично?! Профессор Теодор Грэй тепло, по-отцовски улыбнулся молодому астроному и достал из складок мантии тяжелый Юридический тубус. — Мы благополучно получили ваше отчаянное, прекрасное, мотивированное дипломатическое письмо по Хартии, коллега Эш, — объявил Профессор Грэй. — Наш Высший Ректорский Совет Калдрии непрерывно, в течение целых суток заседал за закрытыми дверями, анализируя ваши чертежи и инновации Лиры и Дариуса. И мы вынесли наш абсолютно единогласный, незыблемый исторический вердикт! Высшее, гордое Континентальное Академическое сообщество... категорически, ни при каких обстоятельствах не имеет морального права трусливо и подло молчать, когда вероломные, невежественные вооруженные тираны Империи пытаются силой растоптать и сжечь самый передовой, свободный и чистый Центр Инноваций на Континенте! Профессор Грэй торжественно развернул перед застывшей общиной великолепный, отпечатанный на золоченом сукне Свиток с королевскими академическими печатями Калдрии: ОФИЦИАЛЬНЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ ДЕКРЕТ КАЛДРИИ ВЫСШИЙ РЕКТОРСКИЙ СОВЕТ УНИВЕРСИТЕТА: ДЕКРЕТ ► ОФИЦИАЛЬНОЕ АКАДЕМИЧЕСКИЕ ПРИЗНАНИЕ: Королевский Высший Университет Калдрии - официально и непреложно Признает суверенный Полис «Долина Нового Рассвета» как абсолютно легитимный, выдающийся, передовой Континентальный Научный, Архитектурный и Культурный Проект, заслуживающий нашей тотальной всесторонней защиты и ресурсной академической поддержки. ► ГАРАНТИИ НАУЧНОЙ СВОБОДЫ: Среди суверенных граждан и Отцов-Основателей Долины гордо трудятся наши лучшие, золотые королевские выпускники (Зодчий Дариус Рейн), чьи священные права на абсолютную свободу научных изысканий и созидания - намертво и навечно гарантированы Высшей Королевской Хартией Университета! ► ТОТАЛЬНЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ БОЙКОТ В СЛУЧАЕ АГРЕССИИ: Университет Калдрии безоговорочно, максимально сурово осуждает любые варварские попытки правителей Авелиума подавить свободное научное человеческое слово грубой силой солдатских мечей! В случае первого же силового выстрела по частоколу Долины - Высший Ректорский Совет Калдрии официально, тотально и навсегда ЗАКРОЕТ абсолютно весь доступ к своим континентальным академическим ресурсам, библиотекам, исследовательским базам и лабораториям для любых ученых, студентов и граждан агрессора! Магистр Селина Вэйл гордо выпрямилась, её синие глаза сверкнули молнией: — На практике этот академический бойкот означает для Авелиума тотальную, фатальную научную и социальную смерть, мастер Кросс! В случае атаки на ваш город — мы немедленно, с позором отчислим и вышвырнем вон из нашей Высшей Королевской Академии абсолютно всех лощеных отпрысков знатных семей и правителей Авелиума! Мы полностью заблокируем и разорвем с ними абсолютно все совместные алхимические и технологические исследования! Они больше не получат из наших архивов ни одного научного патента или формулы! Виктор Эш от избытка пьянящего восторга так хлопнул в ладоши, что подпрыгнули очки. — Господи!!! — прогремел астроном. — Да ведь напыщенный столичный Высший Городской Совет Авелиума больше всего на свете трясется именно над своим международным академическим престижем и обучением своих знатных отпрысков в элитной Калдрии! Эдакий тотальный, публичный континентальный позор и изгнание из Академии — это для их правителей будет страшнее, чем потерять половину своей армии! — Правила нашей игры изменились навсегда, соратники, — торжественно, с глубочайшей лидерской гордостью объявил Эйден Кросс, обнимая послов. — Мы выступаем на нейтральную брусчатку. Пора поставить в этой осадной партии наш финальный, железобетонный, победный дипломатический шах и мат. На самом закате сто двухсотого третьего дня монументальная, великолепно оформленная, сверкающая латами, золотом и академическими синими мантиями объединенная Высшая Международная Делегация (Эйден Кросс, Виктор Эш, Лира, Тайра, Валериан Грант, Профессор Теодор Грэй и Магистр Селина Вэйл) — неспешно, с непререкаемым королевским достоинством шагнула за частокол Долины прямо на нейтральную гальку Восточного Каньона Тракта. Лорд-Комиссар Виктор Дарелл, окруженный закованными в глухую броню шеренгами своей латной гвардии Грегора, уже ждал их у скалистого разлома. Старый имперский ветеран бросил профессиональный, цепкий взгляд на подошедших людей. Он мгновенно увидел ослепительно сверкающий платиновый жетон Гранта. Увидел тяжелые, подбитые горностаем королевские мантии Калдрии. И главное --- увидел в руках послов два огромных, великолепно отпечатанных на ватмане монументальных Свитка с синими и золотыми международными сургучными печатями. Суровое, аристократическое, прокурорское лицо Лорд-Комиссара Дарелла мгновенно, намертво, абсолютно окаменело, превратившись в бесстрастную гранитную маску. — Какое поразительное, интересное международное общество собралось у нашего скромного Тракта, — ледяным, чеканящим тоном произнес Дарелл, обращаясь к Валериану Гранту. — Получается, Высший Торговый Меридан... прямо сейчас официально решает влезть своими купеческими носами во внутренние государственные и территориальные дела могущественного Авелиума? Купец Валериан Грант абсолютно невозмутимо, с изящным купеческим достоинством поправил на плечах роскошные соболиные меха и спокойно, открыто ответил: — Высший Торговый Меридан... прямо сейчас абсолютно по Хартии и закону защищает своего законного, признанного, полноправного Стратегического Торгового Партнера от неспровоцированной, варварской вооруженной агрессии, Лорд-Комиссар. И это --- наше абсолютно незыблемое, непреложное, святое суверенное международное Право. Дарелл медленно, непреклонно перевел свой пронзительный взгляд на седеющего декана Университета Калдрии. — А Высшая Королевская Калдрия... прямо сейчас на полном серьезе решает официально угрожать Городскому Совету Авелиума своими смешными академическими бойкотами и отчислением наших студентов? — процедил офицер. Профессор Теодор Грэй благоговейно, величественно оперся на свой монументальный деканский жезл и с мягкой, но поистине несокрушимой ученой мудростью ответил: — Высшая Королевская Калдрия... прямо сейчас перед лицом Создателя и всего Континента абсолютно самоотверженно защищает священную, ничем не ограниченную, чистую Континентальную Академическую Свободу созидания и разума от невежества солдатских сабель, Лорд-Комиссар. И это --- наша абсолютно незыблемая, непреложная, вечная святая Обязанность перед мировой наукой и будущими поколениями. Лорд-Комиссар Дарелл невероятно долго, абсолютно молча, не моргая переводил тяжелый взгляд со свитков на спокойные, непреклонные лица послов. Затем старый имперский ветеран сделал несколько шагов вплотную к Эйдену Кроссу и зашептал ему на ухо удивительно тихим, полным глубочайшего, искреннего, завороженного профессионального восхищения офицерским тоном: — Кросс... признайтесь мне честно, один на один. Вы... вы с вашим очкариком реально педантично, до последней ноты полностью спланировали эту фантастическую международную дипломатическую комбинацию... еще месяц назад, в Меридане? — Я просто честно строчил дипломатические письма с призывами о помощи по нашей Высшей Хартии, Дарелл, — абсолютно искренне, с мягкой лидерской улыбкой признался Эйден Кросс. — Я, как инженер, рассчитывал на официальный письменный ответ. Я сам --- совершенно не ожидал, что столь великие, легендарные люди проявят эдакий божественный идеализм и решат приехать к нашему частоколу с личным визитом. — Вы невероятно опасный, гениальный, поистине дьявольский политический хитрец, Эйден Кросс, — с глухим, тяжелым усмешком покачал седой головой Лорд-Комиссар Дарелл. — Вы прямо сейчас своими собственными мозолистыми руками полностью, начисто и навсегда изменили абсолютно все фундаментальные правила нашей имперской осадной игры. Комиссар отступил на шаг, оперся на свой командирский меч и добавил: — Ваши тактические козыри абсолютно неоспоримы, Эйден. Прямо теперь... я, как Лорд-Комиссар Империи, попросту категорически, ни при каких обстоятельствах не имею протокольного права отдать своим солдатам приказ идти на лобовой штурм ваших завалов. Силовой разгром Долины в эдаком окружении — мгновенно вызовет колоссальный, беспрецедентный, фатальный, сокрушительный международный дипломатический, торговый и академический Скандал на весь Континент. Меридан и Калдрия полностью задушат нашу столичную экономику за полгода. — Именно так, Лорд-Комиссар, — гордо, по-лидерски утвердительно кивнул Эйден Кросс, вскинув посох. — Наша асимметричная Осада Умов — официально завершилась нашей полной Всенародной Победой. Так может быть... нашему Городскому Совету Семи наконец-то пора убрать в ножны свои ржавые сабли и переговорить с нами по-настоящему, за столом равноправного, бескровного созидательного союза? В этот самый, невероятно кинематографический, напряженный, звенящий исторический момент — со стороны Восточного Тракта, из-за сомкнутых шеренг имперской латной кавалерии — раздался оглушительный, истошный, натужный, задыхающийся, срывающийся стук копыт бешено скачущего коня! На нейтральную гальку каньона, раздвигая кирасы стражников, вихрем, на абсолютном пределе сил вылетела взмыленная, покрытая с ног до головы густой хлопьями сизой пены, хрипящая гнедая лошадь. На её козлах сидел смертельно измотанный, покрытый многослойной дорожной пылью и грязью, бледный как полотно столичный государственный Гонец Безопасности. Гонец чуть ли не кубарем, с грохотом свалился с седла прямо на острые камни брусчатки, подлетел к комиссару, рухнул перед ним на одно колено и судорожно, задыхаясь, протянул вперед на вытянутых дрожащих руках запечатанный пакет. — Лорд-Комиссар!!! — истошно, срываясь на визг, прохрипел Гонец, жадно хватая ртом воздух. — Чрезвычайная!!! Экстренная!!! Самая срочная, государственная, эстафетная правительственная Депеша из Высшей Канцелярии Совета Авелиума!!! Гнали коней смены напролет, без остановки!!! Лорд-Комиссар Дарелл стремительным, резким офицерским движением сорвал с пакета тяжелые государственные сургучные печати, развернул плотную столичную бумагу и принялся внимательно, не моргая вчитываться в сухие строки. Основатели Полиса затаили дыхание. По мере чтения суровое, аристократическое, непреклонное лицо Лорд-Комиссара Дарелла начало стремительно, невероятно красочно и кинематографически преображаться. Сначала на нем отразилось искреннее, глубочайшее, ошеломленное изумление. Затем --- удивительное, ласковое, спокойное, чистое солдатское облегчение. А в самом финале --- безграничная, глубочайшая, накопленная годами старая человеческая усталость. Комиссар медленно, с тихим шелестом свернул государственное письмо, оперся обеими латными перчатками на эфес меча и завороженно покачал головой. — Поразительно... Поистине невероятно, фантастически интересно работает судьба в этом безумном мире, — тихо пробормотал старый ветеран. — Что конкретно там пишет наш правитель, комиссар? --- с замиранием сердца, напряженно прищурившись, поинтересовался Эйден Кросс. Лорд-Комиссар Виктор Дарелл с удивительно мягкой, открытой, теплой и лишенной малейшего высокомерия улыбкой протянул запечатанное столич письмо прямо в руки бывшему Ведущему инженеру. — А вы возьмите... и с наслаждением перечитайте их правительственный Декрет сами, мастер Эйден Кросс, --- предложил старый солдат. Эйден Кросс благоговейно, дрожащими пальцами принял плотную столич бумагу. Виктор Эш, Лира и Тайра немедленно, плотно сгрудились вокруг него, вперив завороженные глаза в отпечатанные строки. ВЫСШИЙ ГОРОДСКОЙ СОВЕТ СЕМИ: ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ПРИКАЗ ОФИЦИАЛЬНАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДЕПЕША От Высшего Городского Совета Семи Авелиума Командующему Экспедиционным Корпусом - Лорду-Комиссару Виктору Дареллу ► ВЫСШИЙ СОВЕТ ОФИЦИАЛЬНО КОНСТАТИРУЕТ: В свете экстренно открывшихся, непреодолимых, форс-мажорных политических и экономических обстоятельств: 1. Беспрецедентного, ультимативного международного дипломатического и коммерческого давления Торгового Меридана; 2. Жесткой, бескомпромиссной академической позиции и санкций Королевского Университета Калдрии; 3. Внезапно вспыхнувших, непреодолимых, ожесточенных политических разногласий и глубокого внутреннего раскола среди правителей нашего собственного Городского Совета. ► ВЫСШИЙ СОВЕТ СЕМИ ОФИЦИАЛЬНО ПРИКАЗЫВАЕТ: 1. Немедленно, тотально и абсолютно безоговорочно ПРИОСТАНОВИТЬ любые вооруженные, осадные или штурмовые военные действия Грегора против территории и мануфактур суверенного поселения Отвергнутых «Долина Нового Рассвета»! 2. Немедленно открыть и Начать официальные, равноправные, бескровные дипломатические переговоры о суверенном статусе данной горной территории. 3. Официально Рассмотреть встречное Юридическое предложение Эйдена Кросса о долгосрочном Стратегическом Торговом и Сырьевом Партнерстве как абсолютно легитимную, выгодную экономическую альтернативу нашему прямому силовому колониальному контролю. 4. Полностью, без промедления ВЕРНУТЬ весь наш регулярный двухтысячный экспедиционный кавалерийский и пехотный корпус обратно в казармы Авелиума сразу после официального подписания и скрепления печатями Предварительного «Соглашения о Вечном Мире и Ненападении». Официально Подписано: За Высший Городской Совет Семи - Советник Маркус Грей. — Господи... — завороженно, благоговейно, срывающимся шепотом произнес Эйден Кросс, и его глаза засверкали чистейшим, ослепительным солнцем Нового Рассвета. — Советник Маркус Грей... Валериан, он реально оказался не просто бездушным, расчетливым столичным индюком и палачом. Он оказался подлинно мудрым, прагматичным государственным человеком чести. Лорд-Комиссар Дарелл с достоинством, по-офицерски поклонился и протянул инженеру латную перчатку. — А я, признаться честно, мастер Эйден Кросс, — произнес старый ветеран, — бесконечно, всем своим существом счастлив, что мне прямо сегодня утром... совершенно не пришлось отдавать своим солдатам приказ идти на кровопролитную, варварскую резню эдаких прекрасных, гениальных и гордых созидателей. Эйден Кросс крепко, по-братски сжал его стальную ладонь. — Наша Осада Умов завершилась абсолютным Миром, Лорд-Комиссар. Пошли в Долину. Пора обрадовать наш народ! Эйден Кросс, окруженный сияющими лидерами и международными послами, триумфально, широким шагом зашагал по подвесному мосту обратно к Главным Воротам Долины. Сто четырнадцать Отвергнутых защитников, застывших на верхних ярусах дубового частокола и башен, с замиранием сердца, в невероятном, звенящем напряжении буравили глазами фигуру своего приближающегося правителя. Мужики заметили... что лидер Полиса шагает абсолютно открыто, свободно, и на его лице — сияет широкая, абсолютно счастливая, ослепительная и безмятежная лидерская улыбка!!! Виктор Эш, не в силах больше сдерживать рвущийся наружу неистовый восторг, лихо взошел на крепостной выступ ворот, поправил запотевшие очки и прогремел во всё горло: — ЭЙДЕН!!! ЧТО ВЫСВЕТИЛОСЬ В ДЕПЕШЕ?!! КАКОВ ИТОГ?!! Эйден Кросс взошел на мостовую Площади, высоко, триумфально, гордо вскинул над седой головой государственный Свиток с красными сургучными печатями Совета Авелиума и прогремел поистине королевским ревом, который эхом раскатился по всем окрестным Холмам Каркасса: — ВОЙНА ОКОНЧЕНА, СОРАТНИКИ!!! МОГУЩЕСТВЕННЫЙ АВЕЛИУМ ОФИЦИАЛЬНО ОТСТУПАЕТ И ПРИЗНАЕТ НАШ СУВЕРЕНИТЕТ!!! МЫ АБСОЛЮТНО СВОБОДНЫ!!! И МЫ НАВЕЧНО ОСТАНЕМСЯ СВОБОДНЫМИ В НАШЕМ СОБСТВЕННЫХ ГОРОДЕ!!! Центральная Площадь мгновенно, в ту же секунду взорвалась поистине колоссальным, неистовым, оглушительным, апокалиптическим, космическим, ревущим, раскатистом ВЗРЫВОМ ВСЕНАРОДНОГО ЛИКОВАНИЯ!!! Тяжелые, непробиваемые дубовые Ворота Долины с триумфальным скрежетом распахнулись настежь! Защитники с диким, безумным, пьянящим визгом счастья высыпали с частокола наружу, бросая в утреннее небо свои Копья, арбалеты, шапки и щиты! Мужики-рабочие падали на колени прямо на мостовую, целовали камни и со слезами благодарности возносили молитвы Создателю за спасение их семей! Ребятня из Детского Батальона лавиной помчалась из Корпуса, с восторженным визгом бросаясь на шеи своим плачущим от счастья отцам и матерям! Повариха Грета вместе со швеями принялась от радости чуть ли не подкидывать в воздух старого Летописца Бернарда Скрибе! Доктор Элара Морн и алхимик Лира Вейнштейн, не скрывая ручьев чистых, горячих слез облегчения, намертво, по-сестрински стиснули друг друга в объятиях посреди брусчатки. — Господи... Лира... — всхлипнула суровый полевой хирург. — Мы же... мы же еще сегодня ночью на полном серьезе кипятили пилы и готовились оперировать десятки оторванных конечностей и хоронить наших мужиков... А мы... мы выжили и полностью победили абсолютно без единого полевого выстрела! — Самая лучшая, самая выдающаяся, божественная и святая победа в этом безумном мире, Элара, — счастливо радовалась Лира, поправляя очки, — это именно та великая победа... в которой на брусчатку не пролилась ни одна-единственная капля человеческой крови! Могучий кузнец Маркус, упав на колени у базальтового колодца, благоговейно воздел свои пудовые кувалды-руки к солнцу Нового Рассвета: — Слава Создателю! Слава нашим мудрым Отцам-Основателям! Наш Свободный Дом спасен! Охотница Тайра Моррис подошла к валькирии Мире Стоунхарт, с улыбкой вложила меч в ножны и хлопнула её по кирасе: — Ну что, Капитан Стоунхарт? Получается --- твоя элитная двухнедельная пехотная муштра и наши ополченцы --- нам так и не пригодились в открытом бою? Капитан Стоунхарт лихо, счастливо усмехнулась, сдвинула шлем на затылок и обвела глазами цветущий, ликующий город: — Тайра, я непрерывно воюю на Континенте уже добрых десять лет. Я рубилась в десятках самых жутких штурмов. И я скажу тебе абсолютно честно перед Создателем: это моя самая первая, самая божественная, самая прекрасная Война в жизни... которую я с абсолютной честью, безоговорочно выиграла абсолютно без единого взмаха меча. И я... безмерно, безгранично горжусь этим великим подвигом! В этот момент на мостовую Площади торжественно, под оглушительный, благодарный, ревущий рев защитников вступила объединенная Высшая Дипломатическая Делегация Меридана и Королевской Калдрии во главе с Валерианом Грантом и Профессором Теодором Грэем. Отвергнутые люди встречали их как своих подлинных, легендарных, божественных Спасителей! Рабочие забрасывали их коней осенними листьями и цветами! Стеклодув Себастьян Гласс подбежал к купцу Гранту и чуть ли не со слезами пожал его платиновый жетон: — Мастер Валериан! Профессор Грэй! Вы... вы своим невероятным идеализмом и бойкотом просто вытащили всех нас с того света! Вы спасли наш город! Купец Валериан Грант с великим, изящным купеческим достоинством поклонился народу и гордо расправил свои соболиные меха. — Мы совершенно не совершали никаких сверхъестественных военных чудес, друзья мои! — бархатным голосом объявил делец. — Мы всего лишь официально, на биржах Континента показали ослепшему Городскому Совету Авелиума — что суверенная Долина Нового Рассвета совершенно не одинока в этом мире! Что у Отвергнутых Мечтателей — есть колоссальные, невероятно могущественные и преданные Друзья! Седеющий Декан Университета Калдрии — Профессор Теодор Грэй — величественно взошел на ступени колодца и оперся на свой деканский жезл. — И я официально, от имени всей мировой науки даю вам слово по Хартии: таких могущественных созидательных Друзей у вашего прекрасного Полиса с каждым годом будет становиться всё больше и больше! — прогремел Профессор Грэй. — Высшая Королевская Калдрия невероятно глубоко заинтересована в нашем незыблемом, вечном Стратегическом Научном Партнерстве! Ваши прорывные, смелые технологические Инновации Лиры и Дариуса, и наши колоссальные, тысячелетние академические Знания и формулы --- вместе, в едином созидательном синтезе, способны полностью перевернуть и исцелить весь этот Континент! Площадь ответила ему новым, неистовым, благодарным, раскатистом ревом оваций!!! На следующий, солнечный, свежий и прозрачный осенний день — ровно на двухсотый четвертый день с момента начала экспедиции — на Центральной Площади Свободного Полиса состоялась самая грандиозная, монументальная и величественная официальная Церемония в истории региона. Площадь была великолепно украшена государственными флагами Долины, Меридана и Калдрии. В самом центре, вокруг белого мраморного монолита, в завороженном, праздничном, благоговейно молчании собрались абсолютно все сто четырнадцать Отвергнутых граждан Полиса. За монументальным дубовым столом заседала объединенная Высшая Межгосударственная Конференция: весь Высший Совет Полиса во главе с Эйденом Кроссом, официальный Чрезвычайный Посланник Авелиума Лорд-Комиссар Виктор Дарелл, официальный посол Меридана Валериан Грант и декан Университета Калдрии Профессор Теодор Грэй. Наступил великий исторический момент. Эйден Кросс и Лорд-Комиссар Дарелл торжественно, перед лицом Создателя и всего народа подписали и скрепили государственными сургучными печатями официальный международный Договор: МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДОГОВОР: МИР И ПАРТНЕРСТВО ОФИЦИАЛЬНЫЙ ДОГОВОР О ВЕЧНОМ МИРЕ И ПАРТНЕРСТВЕ Между Великим Городом Авелиум и Свободным Полисом « Долина Нового Рассвета » • СТАТЬЯ 1 (Международное Признание Суверенитета): Высший Городской Совет Авелиума официально, непреложно и навечно Признает «Долину Нового Рассвета» как абсолютно независимую, суверенную, легитимную самоуправляемую Государственную Территорию, официально союзную Континентальному Альянсу Свободных Городов. • СТАТЬЯ 2 (Суверенные Государственные Границы): Официальная неприкосновенная суверенная территория Долины - непреложно закрепляется в размере ровно 25 (ДВАДЦАТИ ПЯТИ) квадратных километров горных каньонов и лесов вокруг Центрального Ядра Полиса (Согласно приложенной геодезической карте). • СТАТЬЯ 3 (Абсолютная Внутренняя Автономия): Долина Нового Рассвета обладает полной, тотальной, безоговорочной Внутренней Автономией и Суверенитетом. Полис абсолютно суверенно живет исключительно по собственной Высшей Хартии, собственным внутренним законам, системе Советов и Суду Справедливости. Любое вмешательство Авелиума категорически запрещено. • СТАТЬЯ 4 (Свободная Международная Торговля): Между Авелиумом и Долиной устанавливается режим абсолютно свободной, взаимовыгодной, беспошлинной континентальной торговли. Товары Полиса допускаются на столичные биржи с полным пакетом высших купеческих льгот и квот. • СТАТЬЯ 5 (Союзные Инфраструктурные Взносы): Свободный Полис Долина ежегодно и бесперебойно вносит ровно 50 (ПЯТЬДЕСЯТ) золотых империалов в общий, объединенный фонд Альянса Свободных Городов на капитальное содержание и военную охрану Международных Торговых Трактов (Данная выплата официально признается не рабским колониальным Налогом, а равноправным, почетным союзным Взносом суверенной Державы). • СТАТЬЯ 6 (Вечное Ненападение и Арбитраж): Стороны свято обязуются категорически не применять вооруженную военную силу или блокады друг против друга. Любые возникающие территориальные или коммерческие споры разрешаются исключительно путем бескровных дипломатических переговоров с обязательным арбитражным участием третьих суверенных стран (Высшего Торгового Меридана и Королевской Калдрии). • СТАТЬЯ 7 (Тотальная Кредитная Амнистия): Абсолютно все прежние, исторические, подтвержденные векселями государственные и частные финансовые Долги Отвергнутых беглых граждан Долины перед Авелиумом (В размере 2,000 крон) - полностью, начисто и официально АННУЛИРУЮТСЯ и списываются в ноль как «официальный государственный жест вечной доброй воли». ► ЮРИДИЧЕСКИЙ СРОК ДЕЙСТВИЯ ДОГОВОРА: Абсолютно Бессрочно. Лорд-Комиссар Виктор Дарелл торжественно извлек столич штемпель и опустил тяжелую, государственную Печать Высшего Совета Авелиума на синий сургуч. Следом Эйден Кросс размашисто расписался и опустил Стальную Печать Долины с Гербом на красный сургуч. В качестве официальных международных свидетелей и гарантов — свои золотые печати внизу ватмана уверенно опустили купец Валериан Грант от Меридана и Профессор Теодор Грэй от Университета Калдрии. Обмен скрепленными свитками свершился под восторженные взгляды народа. Лорд-Комиссар Дарелл взошел на ступени колодца, выхватил офицерский меч, вскинул его к солнцу и зычно, истинно генеральским тоном провозгласил: — ДА БУДЕТ ВЕЧНЫЙ, НЕЗЫБЛЕМЫЙ, СОЗИДАТЕЛЬНЫЙ МИР МЕЖДУ НАШИМИ НАРОДАМИ!!! — ДА БУДЕТ ВЕЧНЫЙ МИР!!! — прогремел в ответ Эйден Кросс. Центральная Площадь взорвалась оглушительным, неистовым, многотонным ревущим ревом народного счастья и оваций!!! На двести пятый день — ранним, прозрачным осенним утром — регулярная регулярная Экспедиционная армия Авелиума окончательно свернула свои полевые шатры у моста и приготовилась к отъезду. Лорд-Комиссар Виктор Дарелл, облаченный в свои походные латы, лихо взлетел в седло своего белого жеребца, но перед самым отправлением колонны --- решительно придержал поводья и вплотную подъехал к стоящему у ворот Эйдену Кроссу. Старый имперский ветеран снял шлем и невероятно тепло, с глубочайшим, завороженным человеческим уважением посмотрел в спокойные глаза инженера. — Мастер Эйден Кросс... Разрешите сказать вам мое самое последнее, искреннее офицерское слово на прощание? — попросил Дарелл. — Я невероятно внимательно слушаю вас, Лорд-Комиссар, — с улыбкой склонил голову лидер Полиса. Дарелл тяжело, протяжно вздохнул и оглядел возвышающиеся Корпуса и башни. — Я верой и правдой прослужил регулярной имперской гвардии Авелиума ровно сорок долгих лет, Эйден, — тихо, с надрывом признался старый солдат. — Я всю свою жизнь свято, безоговорочно верил в нашу столичную пропаганду. Я искренне верил, что наш закосневший в Гильдиях Авелиум — это безоговорочно величайший, самый передовый, единственный и мудрый центр цивилизации во всем обитаемом мире. Но... после того, что я своими глазами повидал за эти осадные дни у вашего частокола... я в этом совершенно больше не уверен, друг мой. Старый комиссар подался вперед, вперив в инженера полный мудрости взгляд: — Вы здесь, в этой дикой Пустоши... своими мозолистыми руками Отвергнутых изгоев... создаете нечто абсолютно, кардинально новое. И я всем существом чувствую --- нечто поистине неизмеримо Боьшее, Прекраснее и Лучшее, чем старая Империя. Заклинаю вас Создателем: умоляю, не разрушьте этот ваш великолепный, божественный, чистый Свободный мир гнилой купеческой жадности или гордыней правителей! Поверьте моему огромному историческому опыту: колоссальное количество самых великих, самых светлых человеческих начинаний на этом Континенте... сурово гибло и разваливалось изнутри именно от собственного, пьянящего успеха и самодовольства. Берегите вашу Хартию! — Я намертво, железобетонно вобью этот ваш мудрый лидерский наказ в свою память, Дарелл, — Эйден Кросс бережно, по-братски прижал руку к груди. — Огромное вам человеческое спасибо за этот урок. — И еще одно, Эйден... — Лорд-Комиссар Дарелл хищно, тепло усмехнулся и поправил латную перчатку. — Если вашему молодому Свободному Полису... когда-нибудь... в любой глухой час... вдруг понадобится крепкий, верный, хладнокровный старый армейский клинок в помощь... немедленно пишите мне в мой столичный особняк. Я --- по гроб жизни нахожусь в вашем личном, неоплатном моральном долгу, мастер Кросс. Вы... вы за эти три дня несмываемо показали мне, что даже старый, закосневший в приказах армейский сапог --- способен с восторгом учиться абсолютно новым, великим истинам. Старый Лорд-Комиссар Виктор Дарелл с поистине монументальным, невероятно красивым, рыцарским офицерским достоинством отсалютовал инженеру своим полированным клинком, лихо развернул белого жеребца на дыбах и крикнул: — Колонна! Вперед марш! Тяжелая, бронированная, сверкающая латами регуляр регулярная армия Авелиума с чеканящим стальным лязгом и барабанным боем покорно развернулась от их каньонов --- и навсегда ушла по главному Тракту строго на Восток, растворяясь в утреннем золотом солнце Нового Рассвета. Вечер двести пятого дня превратился в самое грандиозное, самое ослепительное, счастливое, невероятное, масштабное и эпическое Всенародное Празднование Великой Победы во всей истории общины! Центральная Площадь была сплошь залита тысячами пылающих праздничных факелов, огней и волшебным сиянием голубых сфер «Жидкого Света» Лиры. В самом центре площади бушевал колоссальный костер. Купец Валериан Грант и декан Университета Калдрии Профессор Теодор Грэй с радостью отложили все свои столич дела и остались в Полисе еще на один полный день, чтобы лично разделить этот великий триумф Отвергнутых. Длинные дубовые столы, выставленные огромной, гостеприимной подковой вокруг колодца, буквально ломились от гигантских гор вкуснейшей, горячей еды: повариха Грета вместе с пекарями пустила в дело абсолютно все их обильные, нетронутые «осадные» подвальные запасы солонины, окороков, батата, ежевичного варенья и свежего пшеничного хлеба! Бочонки с элем выкатывались на брусчатку сплошной чередой. Над площадью непрерывно бушевали зажигательные, пьянящие, дикие звуки старой народной скрипки, лихой топот танцующих ног и абсолютно беззаботный, свободный человеческий хохот! Пир сопровождался потрясающими, вдохновенными, душевными речами лидеров общины. Старик Томас Грейсон, лихо сдвинув на затылок праздничную шапку, поднялся на ступени колодца, вскинул кубок с элем и раскатисто, счастливо прогремел: — Мужики и женщины!!! Скажу вам всю правду как на духу: еще какие-то жалкие две короткие недели назад... я по ночам сидел в подвале Корпуса, трясся от ужаса и был на сто процентов железобетонно уверен, что проклятые осадные тараны Грегора неизбежно расколют наши стены и мы все сурово, в лужах крови умрем у наших ворот! А прямо сегодня вечером... мы с вами — абсолютно, тотально, безоговорочно СВОБОДНЫ!!! И мы — официально Признаны величайшими Державами мира! Мы — выстояли! Следом подпрыгнула на месте сияющая алхимик Лира Вейнштейн, поправляя свои защитные очки. — А главное, соратники!!! — звонко, во весь голос завопила Лира. — Мы полностью переломили хребет могущественной Империи совершенно не глупыми, тупыми солдатскими тесаками и мясом! Мы победили их — нашим чистейшим, выдающимся, революционным Инженерным и Ученым Умом!!! А эдакая бескровная, интеллектуальная победа --- это безоговорочно самая лучшая, самая элитная и божественная победа во всей Вселенной!!! Виктор Эш восторженно вскочил на скамью, размахивая своей Хартией: — Наша цветущая Долина Нового Рассвета на практике, железобетонно доказала абсолютно всему Континенту --- что тонкая, умная Дипломатия и Хартия --- неизмеримо, бесконечно сильнее любых многотысячных армий тиранов! Что чистые, свободные человеческие Знания и Разум --- навсегда сильнее средневековой грубой Силы и лат! Валькирия Мира Стоунхарт, надев свой лучший бархатный колет поверх кирасы, гордо оперлась на свой гигантский двуручный фламберг и с достоинством оглядела ополченцев. — Мужики, --- прозвучал её глубокий, красивый генеральский голос. --- Я непрерывно, сурово воюю в полевых мясорубках Континента уже добрых десять полных лет. Я рубилась в десятках самых кровавых штурмов. Но я клянусь вам своей воинской честью: это — моя самая первая, самая легендарная, божественная и святая Война в жизни... которую я безоговорочно выиграла абсолютно без единого взмаха клинка, не пролив на мостовую ни одной-единственной капли человеческой крови. И я... безмерно, безгранично горжусь этим великим, бессмертным подвигом нашего ополчения! В этот момент во главе стола медленно, невероятно величественно и просто поднялся лидер Полиса — Ведущий инженер Эйден Кросс. Оглушающий шум Площади мгновенно, благоговейно стих. Абсолютно все сто четырнадцать граждан Полиса, вместе со столичными послами, замерли, вперив в своего правителя полные безграничной любви и восхищения глаза. — Граждане Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета»! Мои дорогие, преданные Друзья и соратники из Меридана и Калдрии! — заговорил Эйден Кросс. Его голос звучал с такой невероятной, первозданной, созидательной и отцовской теплотой, что у многих женщин на глазах вновь навернулись слезы счастья. — Ровно шесть коротких месяцев назад... я в абсолютном, беспросветном одиночестве, измученный жаждой и сомнениями, пришел в эту дикую, заброшенную долину. Я был тогда абсолютно никем. Простым, никому не нужным, выброшенным на улицу, Отвергнутым столичным инженером без лаборатории, прототипов и будущего. Из середины воодушевленной толпы кто-то восторженно, звонко крикнул: — И ты своими руками создал наш великий Город!!! — Нет, друзья мои. Это совершенно не так, — Эйден Кросс с мягкой улыбкой отрицательно покачал седой головой. — Настоящий Город невозможно возвести в одиночку. Это МЫ С ВАМИ — абсолютно все вместе, плечом к плечу, потом и кровью создали наш прекрасный Город. Абсолютно каждый из вас, Отвергнутых Мечтателей — является невероятно прочным, драгоценным, священным и незыблемым камнем в нашем общем великом Фундаменте! Лидер гордо вытянул руку, по очереди указывая на своих сияющих соратников: — Старик Томас — проявил величайший купеческий идеализм, собрал караван надежды и привел Отвергнутых людей во тьме к нашему мосту! Виктор — безупречно организовал нашу логистику, севооборот и чистые Знания! Лира --- полностью превратила нашу жизнь в сплошную сказку революционными Технологиями и Жидким Светом! Тайра --- самоотверженно, по-волкодавски намертво защитила наш внешний периметр и снабжение! Дариус --- воплотил наши суровые мечты в божественную архитектурную Красоту арок! Могучий кузнец Маркус --- сутками напролет, теряя сознание у горна, выковал для нас великолепное стальное оружие, которое... к нашему величайшему счастью... нам так и не пришлось пустить в ход в сечи! Эйден Кросс гордо расправил свои инженерные плечи: — Мы с вами с величайшей честью и достоинством прошли сквозь самый суровый, самый безжалостный государственный Ультиматум колоссальной Империи. Мы прошли сквозь смертельную, пугающую угрозу большой, кровавой войны. Мы прошли сквозь наш собственный, первобытный, изнуряющий человеческий страх и тяжелые ночные сомнения. Он вскинул свой дубовый посох прямо к пылающим созвездиям: — И мы... безоговорочно ПОБЕДИЛИ!!! И мы победили регулярные легионы совершенно вовсе не потому, что у нас длиннее Копья или толще крепостные стены. Мы победили их — исключительно потому, что МЫ АБСОЛЮТНО, ТОТАЛЬНО, НА ДВЕСТИ ПРОЦЕНТОВ ПРАВЫ В НАШЕЙ СОЗИДАТЕЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ ПОЛИСА!!! Центральная Площадь взорвалась поистине неистовой, сокрушительной, оглушительной, апокалиптической ревущей Овацией!!! Едва аплодисменты стихли, Валериан Грант с изящным купеческим поклоном вышел в центр мостовой, хлопнул в ладоши и приказал своим гвардейцам поднести тяжелый, окованный железом дубовый ларец. — Мой дорогой, выдающийся Эйден! От имени Высшего Купеческого Совета Гильдий Торгового Меридана... я хочу сделать вашему прекрасному Полису наш первый, официальный, монументальный коммерческий подарок! — объявил Валериан. Купец с щелчком откинул тяжелую латунную крышку сундука. Внутри, озаряя брусчатку ослепительным, невероятным, пьянящим желтым светом, идеальными рядами покоились многие сотни отборных, новеньких, великолепных, сверкающих золотых монет! — В этом сундуке лежит ровно 500 (ПЯТЬСОТ) чистейших золотых империалов! — с бесконечной гордостью провозгласил Валериан Грант. — И поверьте мне, мастер Кросс: это совершенно не жалкая, унизительная благотворительная купеческая милостыня для Отвергнутых. Это наша абсолютно прагматичная, железобетонная, мощнейшая биржевая Инвестиция! Инвестиция в колоссальное промышленное будущее вашей Долины. И в наше с вами вечное, незыблемое Стратегическое Торговое Партнерство! Мужики-караванщики пораженно ахнули, глядя на это немыслимое море золота. У общины внезапно появилась настоящая, колоссальная государственная Казна! Но не успели Отвергнутые прийти в себя от коммерческого потрясения, как вперед с благоговейным, величественным академическим достоинством шагнул декан Университета Калдрии — Профессор Теодор Грэй. — А от Высшей Королевской Калдрии... и от всего свободного научного сообщества Континента... мы преподносим вам дар неизмеримо, бесконечно более ценный, священный и вечный, чем любые горы купеческого золота, соратники! — прогремел Профессор Грэй. Старец величественно указал своим деканским жезлом на подкатившую к Площади гигантскую, крытую сукном купеческую повозку: — В этой повазке лежит наша великая Королевская Библиотека! Профессор Грэй сдернул сукно. Внутри телеги на прочных дубовых стеллажах аккуратно, идеальными стопками покоились многие десятки тяжелых, обтянутых великолепной тисненую кожей, бархатом и скрепленных латунными застежками фолиантов и книг! — Здесь лежит ровно 100 (СТО) монументальных, бесценных, отборных исторических, научных, философских, алхимических и архитектурных томов Высшей Королевской Академии! --- объявил Профессор Грэй. --- Это наша официальная, незыблемая, священная академическая основа для закладки вашей собственной, будущей Великой Библиотеки Отвергнутых в Северном Квартале! Эйден Кросс, Виктор Эш и Лира были настолько глубоко, до сжимающих горло слез счастья потрясены этим божественным, фантастическим научным даром, что благоговейно опустились на колени перед повазкой. — Господи... Профессор Грэй... — пораженно прошептал Эйден, бережно касаясь прохладного кожаного переплета одного из тяжелых фолиантов. — Это... это поистине абсолютно бесценное, божественное сокровище... Я даже не знаю, какими словами вас благодарить... — Подлинные, чистые человеческие Знания --- обязаны быть абсолютно свободными и открытыми для каждого человека, мастер Кросс, --- мудро, по-отцовски ответил Профессор Теодор Грэй, поднимая инженера с колен. --- А ваш прекрасный Свободный Полис Отвергнутых уже на практике, всему Континенту неоспоримо доказал --- что он свято знает, как именно эту науку божественно и счастливо воплощать в жизнь. Глубокой, тихой ночью, когда Праздник Великой Победы на мостовой Площади продолжал вовсю бушевать песнями, танцами под скрипку и факелами, Эйден Кросс незаметно отделился от шумного стола. Инженер неспешно шагнул за частокол и в полном одиночестве поднялся на самую высокую скальную вершину восточного холма — туда, откуда открывался божественный вид на всю их отвоеванную Долину. В залитой серебряным лунным светом и тысячами огней чаше бушевала прекрасная, свободная, ликующая человеческая жизнь. К Эйдену абсолютно неслышно, плечом к плечу подошли трое его самых преданных, самых первых Отвергнутых соратников — Виктор Эш, Лира Вейнштейн и охотница Тайра Моррис. Они вчетвером завороженно, в абсолютно умиротворенном, глубочайшем философском молчании стояли у парапета, любуясь своим цветущим городом. — Черт... Поверить не могу... — тихо, благоговейно прошептала Лира, поправляя съехавшие очки. — Ребята... мы реально, по-настоящему сделали это. Мы полностью победили. — Я еще сегодня утром на полном серьезе точила меч, надевала латы и сурово готовилась умереть в крови на верхнем частоколе, — с мягкой, счастливой усмешкой добавила Тайра Моррис, вдыхая озоновый воздух. — А вместо этой полевой мясорубки... я прямо сейчас стою на скале, с наслаждением пью холодный эль и от души смеюсь в компании моих прекрасных друзей. — Мы прямо сегодня полностью изменили ход всей Континентальной Мировой Истории, Эйден, — гордо поправил сверкающие очки Виктор. — Одно маленькое, Отвергнутое, затерянное в Пустошах поселение изгоев... заставило регулярные, непобедимые регуляр армейские полки могущественной Империи Авелиума полностью с позором отступить и признать нашу свободу. — Мы совершенно не Империю заставили отступить, Виктор, — тихо, но с невероятной, чистой, созидательной, истинно государственной силой заявил Ведущий инженер Эйден Кросс, обнимая своих друзей за плечи. — Мы сегодня — заставили весь этот прогнивший старый мир Высших Советов и Гильдий широко открыть глаза и своими глазами увидеть... что на открытой земле Абсолютно Возможно Совершенно Иное, Прекрасное, Справедливое и Свободное человеческое Будущее. — И какова наша Генеральная Стратегия дальше, командир? — с любопытством прищурилась Лира. — Мы продолжаем непрерывно строить, — Эйден указал рукой на Площадь и мастерские. — Мы продолжаем стремительно расти. Мы запускаем наши новые металлургические и химические мануфактуры. Мы возводим обсерваторию для Виктора и школу для Элис. Мы непрерывно учим наших ребятишек. И мы каждый божий день на деле, железобетонно показываем абсолютно всему Континенту --- что подлинно справедливое, свободное, равноправное человеческое Общество Отвергнутых --- это совершенно не безумная утопия на ватмане. Это абсолютно работающая, прекрасная и несокрушимая Реальность. — А как ты думаешь, Кросс... к нашим воротам теперь придут новые Отвергнутые изгои? --- поинтересовалась Тайра. — Они теперь пойдут к нашему мосту колоссальными, многотысячными толпами и караванами, Тайра! --- рассмеялся Эйден Кросс. --- Прямо с сегодняшней ночи о нашем Полисе раструбят абсолютно по всем биржам и трактам мира. Свободная суверенная Долина Нового Рассвета, которая абсолютно бескровно, силом одного своего созидательного Духа полностью победила и заставила отступить могущественный Авелиум! Место, где абсолютно каждого Отвергнутого, растоптанного системой талантливого ремесленника и ученого мгновенно принимают с распростертыми объятиями и дают ему полное Гражданство и свободу творить! Астроном Виктор Эш восторженно вскинул голову к сверкающим созвездиям и принялся вести свой любимый, точный математический аудит будущего: — Ровно через один короткий год — наше официальное суверенное население перевалит минимум за триста отборных мастеров! — Через пять созидательных лет — мы свободно перешагнем отметку в тысячу человек! --- подхватила Лира Вейнштейн. — А через двадцать титанических, великих лет, — с безграничной гордостью подытожил Ведущий инженер Эйден Кросс, — наша цветущая Долина Нового Рассвета окончательно и непреложно превратится в величайшую, прекрасную, сверкающую огнями и технологиями Столицу Совершенно Нового Человеческого Мира. Абсолютно все четверо соратников завороженно, благоговейно замолкли, вперив сияющие, счастливые глаза в раскинувшийся над их головами бесконечный, мерцающий мириадами бриллиантов и сапфиров звездный космический океан. Виктор Эш бережно поправил свои блестящие очки, повернул голову и невероятно тепло, с мягкой лидерской улыбкой зашептал Эйдену Кроссу: — Слушай, Эйден... А ты помнишь нашу с тобой самую первую, суровую осадную ночь в Меридане? Когда мы вдвоем сидели под слуховым окном старой таверны, разглядывали в темноте чертежи твоего амбара и мечтали о будущем? — Я помню каждую секунду той великой ночи, Виктор, — Эйден кивнул. — Ты тогда задумчиво посмотрел на меня сквозь линзы и с тоской сказал: «Завтра на рассвете мы на деле узнаем, кто мы вообще такие — истинные, великие государственные Лидеры... или просто кучка наивных болтунов-Мечтателей». — И как ты думаешь, Эйден... мы в итоге это на деле узнали? Ведущий инженер Эйден Кросс открыто, широко, счастливо, по-отцовски и поистине по-королевски обнял своего молодого астронома за плечи и произнес: — Да, Виктор. Мы это абсолютно железобетонно узнали. Мы — являемся и тем, и другим одновременно. Мы — истинные Лидеры Отвергнутых Мечтателей. В этот самый, невероятно умиротворенный, благоговейно, поздний час — на первом этаже Главного Штаба, в своей тихой, уютной, обложенной книгами архивной комнате — старый Старший Летописец Бернард Скрибе благоговейно сидел за своим рабочим столом. При мягком, ровном белом свете алхимической колбы с «Жидким Светом» Лиры старик невероятно бережно, дрожащими, испачканными вечной тушью пальцами макал свое любимое тонкое стальное перо в чернильницу — и торжественно, каллиграфическим, безупречным летописным почерком педантично выводил в своем новом, пахнущем кожей и воском монументальном фолианте самые последние, эпохальные и великие исторические строки этой Арки: ОФИЦИАЛЬНАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ПОЛИСА ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ: ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА Официальная Историческая Запись #205 Дата: День 205-й, Год 327 Новой Эры Сегодня официально, триумфально и абсолютно бескровно завершилась великая, суровая Война - которая так по-настоящему и не успела начаться полевыми мечами. Могущественный, закосневший в своих средневековых Советов и Гильдий Авелиум вероломно пришел к нашему частоколу с регуляр регуляр регуляр армейским легионом и осадными машинами. Правители надменно требовали от нас двух тысяч крон и тотального вассального рабства. Наш суверенный Полис Отвергнутых во главе с Ведущим инженером Эйденом Кроссом всенародно, гордо и непреложно ответил: АБСОЛЮТНОЕ НЕТ. И наш Свободный Город - БЕЗОГОВОРОЧНО ПОБЕДИЛ. Мы одержали эту величайшую полевую сечу совершенно не грубой физической силой нашего оружия или лат. Мы победили их колоссальной, несокрушимой силой нашего общего человеческого Духа и Хартии. Мы победили совершенно не пролитой на мостовую горячей кровью наших отважных воинов. Мы победили их - чистейшим, выдающимся, революционным Инженерным Умом и мудрой, выверенной тактической Дипломатией. Мы победили совершенно не первобытным звериным страхом. Мы победили их - нашей святой, высокой созидательной человеческой Надеждой. Высший Купеческий Меридан во главе с Валерианом Грантом - решительно, по-братски встал рядом с нашим мостом, угрожая агрессорам тотальным торговым и биржевым бойкотом. Королевский Университет Калдрии во главе с Деканом Теодором Грэем - монументально поддержал нашу свободу, объявив ультимативный, полный научный и академический бойкот тиранам. Правители Авелиума полностью, с позором отступили и прислали государственный Декрет об амнистии. Торжественно, всенародно Подписан и скреплен сургучными печатями великий «Договор о Вечном Мире и Партнерстве». Суверенный Свободный Полис «Долина Нового Рассвета» - официально Признан абсолютно независимым, легитимным Государством и полноправным членом Континентального Альянса Свободных Городов с тотальной внутренней автономией и границами в 25 квадратных километров. Наш колоссальный, старый совокупный государственный долг в 2,000 золотых крон - официально и навечно полностью АННУЛИРОВАН и списан в ноль как «жест вечной доброй воли». Ровно сто четырнадцать Отвергнутых, но абсолютно счастливых, гордых суверенных граждан Полиса прямо сейчас вовсю, огнями и скрипками ликуют на брусчатке Центральной Площади, празднуя свою великую победу. А наша государственная Казна и мануфактуры - фантастически, немыслимо обогатились колоссальными купеческими Инвестициями Гранта в 500 золотых империалов и великолепной Королевской Библиотекой Калдрии в 100 монументальных научных томов! Я, Летописец Бернард Скрибе, благоговейно и с трепетом записываю эти священные исторические строки в наш Государственный Архиварий для абсолютно всех наших будущих потомков и поколений. Пусть абсолютно каждый человек в будущем Континенте свято знает, читает и помнит: именно здесь. Именно в этих суровых каменистых каньонах Каркасса. Одна маленькая, Отвергнутая, но невероятно гордая горстка одержимых Мечтателей - неоспоримо, железобетонно и навсегда доказала абсолютно всему миру: ► Этот прогнивший старый мир — МОЖНО И НУЖНО ИЗМЕНИТЬ! ► Подлинная Справедливость и Разум — ВСЕГДА ПОБЕЖДАЮТ СИЛУ! ► Свободная Созидательная Мечта — БЕСКОНЕЧНО СИЛЬНЕЕ ИМПЕРИЙ! И это - только наше самое первое, самое ослепительное ║историческое Начало. Наша суверенная Долина Нового Рассвета — гордо и величествен- но ВОСХОДИТ над Континентом. Официально Подписано и Заверено: Старший Летописец и Главный Архивариус Свободного Полиса - Мастер Бернард Скрибе. Бернард Скрибе невероятно бережно, с глубоким облегчением отложил тонкое стальное перо на бархатную суконку, аккуратно закрыл чернильницу и промокнул свежие, густые чернила специальной песочницей. Старик с натужным хрипом медленно поднялся со своего скрипучего стула, подошел к открытому окну и с замиранием сердца посмотрел на залитую огнями факелов, кружащуюся в праздничном хороводе Площадь. На его старом, покрытом глубокими морщинами, изможденном сорокалетней каторгой лице расцвела удивительно светлая, чистая, по-настоящему счастливая и умиротворенная человеческая улыбка. Старик благоговейно оперся дрожащими руками о подоконник, вдохнул сладкий запах свежего хлеба и Жидкого Света и тихо, срывающимся шепотом произнес в звездную ночь: — Господи... Какое поистине невероятное, фантастическое, божественное и великое время... чтобы просто быть живым. КОНЕЦ ЧАСТИ IV: ТЕНИ ПРОШЛОГО ---------- Изобретение, Изменившее Все После подписания бессрочного Договора о Мире с Авелиумом жизнь в Долине Нового Рассвета понеслась вперед с такой неистовой скоростью, что старый Летописец Бернард Скрибе едва успевал менять чернильницы. Свободный Полис Отвергнутых официально вступил в золотую эпоху своего Расцвета. Северный Тракт, который Меридан теперь педантично засыпал ровным гравием и охранял по условиям торгового союза, превратился в настоящую полноводную человеческую реку. Едва биржи Континента разнесли потрясающую новость о том, что в Диких Землях Отвергнутые бродяги силой своего созидательного духа и Хартии заставили отступить имперский легион, к каньонам Каркасса потянулись Отвергнутые таланты со всего обитаемого мира. Каждый рассвет у моста начинался с дружеских приветствий. В Полис ехали опытные столярные мастера из Меридана, вольные каменщики из Калдрии, талантливые ткачи, изгнанные алхимики и десятки молодых студентов, пожелавших творить без гильдейской цензуры. Население города стремительно перевалило за сто восемьдесят суверенных граждан и продолжало уверенно расти. Западный Квартал, выстроенный по великолепному, органическому проекту Дариуса Рейна, уже вовсю жил счастливой соседской жизнью. Под каменными арками бегали играющие ребятишки Томми и Анны, а по вечерам в Центральном общем дворе жарилось степное мясо и обсуждались новости. Параллельно — бригада Петра и землекопы Томаса уже заканчивали возведение первых каменных мастерских в «Восточном Квартале Мастеров». Но именно этот бурный, неудержимый индустриальный рост породил в Полисе совершенно новый, жесточайший и пугающий технологический кризис. Городу катастрофически, смертельно не хватало энергии. Это случилось в самый обычный вторник. В Главный Штаб Корпуса, где Эйден Кросс вместе с Дариусом Рейном как раз сверял чертежи водоотвода, вообежал Виктор Эш. Астроном, тяжело отдуваясь, сдернул запотевшие очки и с размаху бросил на стол свою учетную книгу. — Эйден, у нас колоссальный энергетический паралич! — объявил Виктор, нервно протирая линзы суконкой. — Наша логистика и мануфактуры окончательно задыхаются! Послушай сухую статистику: мастер Себастьян Гласс запустил новую стеклодувную печь на полную мощность, чтобы варить витражи и колбы для больницы Элары Морн. Ткачиха Ирэн Вивер поставила еще четыре тяжелых дубовых станка. В кузнице Маркуса непрерывно гудят три шамотные плавильные домны. Наше старое водяное колесо на реке и сжигание древесного угля — попросту больше не выдерживают эдакой колоссальной кинетической нагрузки! Лира Вейнштейн, которая сидела в углу и перетирала ступкой светящиеся грибы, сердито кивнула: — Очкарик прав на все сто, Кросс! Мои химические деконтаминаторы и перегонные кубы уже третий день работают с жуткими перебоями. Температура в очагах скачет, давление падает. Если так пойдет и дальше — у нас просто встанет всё производство лекарств и стекла. Томас Грейсон оперся на свой монументальный ясеневый посох и вздохнул. — Купцы Валериана Гранта, конечно, с радостью готовы бесперебойно возить к нам из Меридана элитный каменный уголь и китовый жир огромными обозами, — заметил старик. — Но они просят за топливо суровые цены зерном и инструментами. Если мы сейчас подсядем на их купеческий уголь — мы снова залезем в долговую яма и потеряем нашу подлинную экономическую независимость. Мы не должны зависеть от внешних бирж. Эйден Кросс решительно поднялся во главу стола, заложил руки за спину и подошел к открытому окну. Он долго вслушивался в натужный, прерывистый скрип речного колеса внизу и вглядывался в звездное небо. В его лидерской памяти внезапно всплыли тихие, мудрые слова Лорд-Комиссара Дарелла, сказанные перед уходом имперской армии: «Вы создаете что-то абсолютно новое, лучшее. Не разрушьте это жадностью или гордыней...». — Мы четыре месяца каторжным трудом отвоевывали нашу свободу совершенно не для того, друзья, чтобы снова стать рабами купеческого угля, — прозвучал в тишине Штаба абсолютно спокойный, железобетонный, непреложный голос Эйдена Кросса. Инженер круто развернулся к соратникам, и его глаза ослепительно засверкали неукротимым, чистейшим созидательным огнем. — Чтобы наш Полис официально стал истинным «Городом Света» и безоговорочной мировой созидательной столицей, нам критически необходим совершенно независимый, вечный, экологично чистый и абсолютно бесплатный источник колоссальной кинетической и эфирной энергии. Виктор озадаченно надел очки и недоверчиво заморгал. — Бесплатный и вечный источник энергии? Эйден, да это же противоречит всем классическим законам столичной физики Советов! Откуда мы его возьмем в Пустошах? — Мы его не возьмем, Виктор, — Эйден гордо, по-лидерски улыбнулся и хлопнул ладонью по дубовой доске. — Мы его прямо сейчас изобретем и построим своими собственными руками. Созываю экстренное заседание Объединенного Научного Совета! Через час вокруг огромного кульмана Эйдена собралось всё элитное созидательное ядро Свободного Полиса: астроном Виктор Эш, алхимик Лира Вейнштейн, Главный зодчий Дариус Рейн, элитный стеклодув Себастьян Гласс, кузнец Маркус, дорожник Борис и художница Мира. Эйден Кросс бережно извлек из своего тайного сейфа старый, истрепанный кожаный тубус, с которым он уходил из Авелиума, и развернул перед изумленными соратниками гигантский, испещренный сложнейшими формулами и аксонометриями ватман. — Соратники, оцените мой самый главный, заветный жизненный проект, — торжественно провозгласил лидер. — Я называю его «Эфирное Солнце» — Автономный Унифицированный Резонатор Свободного Света и Кинетики! Ученые затаили дыхание, склонившись над чертежом. — В основе этого технологического шедевра лежит абсолютный отказ от варварского сжигания угля или нефти, — вдохновенно принялся объяснять Эйден Кросс. — Наша планета Земля, наш открытый космос и холмы Пустошей — ежесекундно, непрерывно пронизаны колоссальным, первозданным естественным эфирным фоном. В Авелиуме Высшие Гильдии умеют улавливать лишь жалкие крупицы этого эфира через дорогие мифриловые шпили, чтобы питать свои Верх дворцы. Я же — разработал технологию тотального эфирного синтеза! Инженер карандашом обвел гигантскую, многоуровневую сферическую конструкцию: — Мы возведем эту колоссальную махину прямо на вершине нашей старинной, расколотой каменной башни в самом центре Центральной Площади! Она станет подлинным созидательным венцом нашего города. Махина будет работать как единый пространственный магнит: она улавливает свободный эфир из Пустошей, многократно, в сотни раз усиливает его через Жидкий Свет Лиры, фокусирует в ослепительные пучки через метровые боросиликатные линзы Себастьяна Гласса, непрерывно вращается вслед за созвездиями через «Звездный Навигатор» Виктора и... бесперебойно, абсолютно даром раздает чистейшую кинетическую и световую энергию по подземным медным шинам прямо к абсолютно каждому жилому дому, к каждому ткацкому станку и верстаку в Полисе! В Зале Советов воцарилась невероятно долгая, благоговейно, звенящая тишина. Ученые умы Полиса были буквально парализованы, осознавая весь фантастический, титанический, сокрушительный для старого мира масштаб этого изобретения. Лира Вейнштейн первой нарушила молчание. Девушка поправила свои химические очки, и её карие глаза восторженно вспыхнули. — Матерь Божья... Кросс... — зашептала алхимик, проводя прожженной перчаткой по линиям плазменных контуров. — Да это же... это просто божественно гениальная, абсолютная революция! Если мы реально сможем запустить эту искусственную звезду --- мы навсегда похороним Высшие Энергетические и Угольные Гильдии Империи! Мы дадим человеку абсолютную технологическую свободу! — А я, как Главный зодчий, спроектирую для нашего Солнца поистине монументальную, великолепную летящую каменную башню-постамент с поворотным куполом! --- восторженно подхватил Дариус Рейн, раскинув вышитый плащ. --- Она станет самым прекрасным архитектурным чудом Континента! — А моя кузница прямо завтра с рассвета берется выковать весь этот колоссальный, сложнейший стальной скелет-каркас, поворотные шарниры и бронзовые втулки! --- прорычал могучий Маркус, разминая пудовые кулаки. Мастер Себастьян Гласс благоговейно поправил очки и ударил посохом о пол. — А моя стеклодувная мануфактура отольет и отшлифует для вас двенадцать идеальных, метровых оптических боросиликатных линз высочайшей прозрачности! — объявил мастер Гласс. — Такого стекла еще не видел ни один телескоп в мире! Виктор Эш решительно вскинул свой блокнот: — А я беру на себя абсолютно все высшие математические расчеты эфирных потоков, геодезическую выверку осей и расчет гравитационных отвесов гироскопа! Эйден Кросс гордо, с безграничной любовью обвел взглядом свою готовую к великим свершениям, объединенную команду Отвергнутых. — Вот и великолепно, соратники, — счастливо улыбнулся лидер Полиса. — Хартия Трех Столпов в действии. Время показать старому миру, как именно куется настоящее будущее. Приступаем к работе! Следующие двадцать суток превратились для Долины в настоящий, грандиозный, всенародный индустриальный эпос. Со двести десятого по двести тридцатый день Полис работал как единый, колоссальный, безупречно отлаженный часовой механизм. Абсолютно каждый Отвергнутый мастер вкладывал в создание «Эфирного Солнца» всю свою душу, ремесло и гений. Монтаж шедевра шел параллельно во всех мануфактурах Полиса: 1. Высшая Математика и Геодезия (Штаб Виктора Эша):Виктор почти на три недели напрочь забыл о сне. Астроном заперся в своей каморке, обложился логарифмическими линейками и сутками напролет рассчитывал сложнейшие пространственные уравнения эфирного резонанса. Ему было критически необходимо рассчитать точные векторы гироскопического подвеса, чтобы вращение многотонного стального ядра «Эфирного Солнца» абсолютно идеально, до доли угловой секунды совпадало с естественным суточным вращением планеты Земля и сезонным смещением созвездий. — Семь градусов на северо-запад... поправка на прецессию ноль-три... — воспаленными глазами щурился Виктор сквозь очки, исписывая очередной блокнот. — Если мы ошибемся в расчете хотя бы на миллиметр — эфирный фокус просто собьется, и наша искусственная звезда ударит плазмой не в подземные кабели, а прямо по крыше Корпуса! Точность должна быть абсолютной! 2. Тонкий Алхимический Синтез (Цех Лиры Вейнштейн):В лаборатории Лиры непрерывно, зловеще и прекрасно бушевало фиолетовое пламя. Девушка вместе с доктором Эларой Морн яростно занималась созданием главного «плазменного сердца» Генератора — вечной био-эфирной батареи. Алхимик вываривала в платиновых тиглях концентрированный, густой Жидкий Свет, щедро смешивая его с вытяжкой из глубинных реликтовых грибов, солями селитры и растолченными в мельчайшую пудра степными эфироносными кварцами Железного Когтя. — Алхимия — это смелость! — рычала Лира, вливая спирт в гудящую голубую массу. — Мы создаем не просто светящуюся жижу! Мы создаем плотную, самовосстанавливающуюся эфирную плазму! Она будет бесперебойно кипеть внутри линз Себастьяна десятки лет, вообще не теряя энергетической плотности! 3. Элитное Стеклоделие и Оптика (Мануфактура Себастьяна Гласса):Мастер Гласс совершал на своей новой печи поистине немыслимые, легендарные производственные чудеса. Стеклодув вместе с двумя своими преданными учениками непрерывно, сутками варил в шамотных тиглях отборный белый песок с секретными алхимическими присадками. Орудуя гигантскими титаническими трубками, Себастьян Гласс лично выдул, отлил в алмазных формах и с ювелирной точностью отшлифовал ровно двенадцать колоссальных, идеальных, метровых боросиликатных оптических линз! Мастер бережно протер готовую линзу суконкой и поднес её к окну. Стекло было настолько фантастически, абсолютно, пугающе прозрачным, что казалось, будто в его руках покоится не тяжелый монолит, а кусок чистого утреннего воздуха. — Вот оно... — благоговейно, со слезами счастья прошептал Гласс, поправляя съехавшие очки. — Идеальное оптическое стекло. Ни одного микропузырька. Ни одной преломляющей волны. В Меридане меня бы за этот рецепт вздернули на гильдейской дыбе. А здесь — это стекло ослепит весь Континент. 4. Тяжелая Металлургия и Ковка (Кузница Маркуса):Кузнец Маркус вместе с караванными молотобойцами полностью превратил кузницу в ревущий металлургический ад. Мужики переплавили в шамотном горне отборную железную руду Железного Когтя в великолепную, сверхпрочную инструментальную и конструкционную сталь. Мощные удары пудовых кувалд сутками оглашали Долину. Маркус выковал гигантский, многоярусный, вращающийся стальной скелет-каркас Генератора, сложные зубчатые венцы, храповики и тяжелые бронзовые шестерни. — Руки отваливаются, но сталь выходит звенящая! — восторженно басил кузнец, сбрасывая готовую бронзовую шестерню в масло. — Эта махина простоит века и даже не скрипнет! 5. Монументальное Зодчество и Декор (Участок Дариуса Рейна):Архитектор Дариус Рейн вместе со строительной бригадой Петра и каменщиком Борисом полностью очистил и укрепил старинную, расколотую каменную башню посреди Центральной Площади. Зодчий возвел вокруг неё великолепный, изящный, летящий гранитный постамент с арочными сводами и дубовыми лестницами. А молодой веснушчатый мастер-декоратор Сэм вместе с Мирой --- искусно вырезал на всех латунных поворотных шкалах и дубовых карнизах постамента великолепный, глубокий орнамент в виде восходящего солнца, дубовых листьев и скрещенных молотов. Внизу на мраморной плите Сэм золотом вывел официальный девиз Полиса: « UNITAS IN CREATIONE » « ВЕЧНОЕ ЕДИНСТВО СВОБОДНЫХ СОЗИДАТЕЛЕЙ » День 228-й (Высотный Монтаж Шедевра):Наступил самый ответственный, самый опасный и захватывающий инженерный этап — финальная высотная сборка «Эфирного Солнца» на высоте пятидесяти футов. Эйден Кросс лично, обвязавшись страховочными парусинными шнурами, висел на лесах на самом верху башни. Внизу сто землекопов и рабочих под зычные команды прораба Томаса натужно тянули тяжелые канаты и лебедки, по одному поднимая наверх многотонные стальные узлы Генератора и хрупкие линзы Гласса. — Майна!!! Помалу!!! — орал Эйден, принимая колоссальный бронзовый зубчатый венец. — Виктор, давай гироскопическую ось! Фиксируй анкера! Себастьян, подавай третью линзу! Только не стукните её о гранит!!! Сборка шла с безупречной, ювелирной технологической слаженностью. Тем временем Служба Безопасности Полиса работала на полную автономию. Охотница Тайра Моррис и Капитан Мира Стоунхарт во главе вымуштрованного, закованного в стеганую броню и латы патрульного ополчения --- выставили вокруг Площади и у ворот плотное кольцо глухого охранения. Ни одна бродячая саблезубая тварь или вражеский лазутчик не имели шанса сорвать великую стройку Долины! К заходу солнца двести двадцатый девятого дня титанический высотный монтаж был полностью сдан под ключ. Махина стояла на башне. Наступил великий, священный, кинематографический, переломный вечер двухсотого тридцатого дня. Вечер официального запуска «Эфирного Солнца». Центральная Площадь была сплошь заполнена народом. У подножия монументальной башни плечом к плечу собралось абсолютно всё население Полиса — ровно сто четырнадцать Отвергнутых граждан, а также — прибывшие торговые гости из Меридана во главе с Валерианом Грантом и научная делегащия Университета Калдрии Профессора Грэя. Мужики опирались на посохи, женщины затаили дыхание. В Главном Штабе и Зале Советов повисла звенящая, леденящая душу от исторического восторга тишина. Ведущий инженер Эйден Кросс в полном одиночестве, опираясь на посох, медленно взошел по дубовой лестнице на самую высокую площадку постамента, вплотную приблизившись к огромному, темному, дремлющему стальному ядру Генератора. Лидер Полиса положил мозолистую ладонь на прохладную бронзу пускового маховика, обернулся к раскинувшемуся внизу, застывшему во тьме народу и гордо улыбнулся. — Соратники! — прозвучал в ночной тишине его незыблемый, раскатистый голос. — Ровно полгода назад в Мраморном зале Авелиума... кучка надменных, ослепших правителей заявила мне, что наши Отвергнутые инженерные мечты — это просто «вредный, экономически опасный, деструктивный мусор». Они вышвырнули нас во тьму Диких Земель. Инженер гордо вскинул седую голову к звездам: — Но прямо сегодня вечером — мы своими собственными мозолистыми руками полностью разгоняем эту тьму навеки! Мы официально открываем эпоху подлинного «Города Света»! Да взойдет наше собственное, Свободное Эфирное Солнце!!! Эйден Кросс двумя руками намертво ухватил дубовый пусковой рычаг и с невероятной, несокрушимой волей — одним мощным движением опустил его вниз!!! Сквозь ночную тишину Площади прозвучал невероятно мощный, низкий, глубокий, вибрирующий, пронизывающий саму землю и скалы технологический звук: ГУ-У-У-У-Л!!! Колоссальная созидательная махина «Эфирного Солнца» мгновенно, радостно ожила! Тяжелые бронзовые венцы и гироскопы Виктора — абсолютно бесшумно, плавно, с грацией небесных сфер пришли в непрерывное, вечное вращение вслед за созвездиями! Внутренняя плазменная батарея Лиры Вейнштейн — мгновенно вскипела неистовым, божественным огнем! Двенадцать гигантских, метровых боросиликатных линз Себастьяна Гласса --- наполнились ослепительно ярким, пульсирующим, но удивительно ласковым, прохладным, не обжигающим глаза сапфирово-белым и серебряным сиянием!!! А спустя секунду --- колоссальный, монументальный, ослепительно белый столп абсолютно чистого, концентрированного эфирного Света и кинетической энергии с яростным, радостным гулом взмыл с вершины башни прямо в открытый космос, прорезая и разгоняя ночные осенние тучи над Холмам Каркасса!!! И в ту же самую, невероятную, фантастическую, кинематографическую секунду --- свершилось подлинное Технологическое Чудо!!! По всему Свободному Полису, от края до края, словно по мановению волшебной палочки Создателя, свершился грандиозный энергетический скачок! Во всех двухэтажных каменных особняках Западного Квартала Дариуса, во всех новых цехах «Восточного Квартала Мастеров», в Зале Советов Корпуса и на высоких уличных столбах вдоль белых гравийных магистралей Бориса — одновременно, мгновенно вспыхнул абсолютно бесплатный, вечный, ровный, идеальный белый свет! Подземные медные шины с гулом наполнились чистейшей кинетической силой! В мануфактурах Полиса, абсолютно автоматически, без единого полена дров или капли вонючего китового жира — сами собой, с победным рабочим свистом пришли в непрерывное, мощное движение тяжелые ткацкие станки Ирэн Вивер, токарные верстаки Джека, воздуходувные мехи кузницы Маркуса и центрифуги Лиры! Город Отвергнутых мгновенно превратился в ослепительно сверкающий, бушующий созидательной энергией, видимый за десятки лиг сапфировый драгоценный камень посреди ночных Пустошей! Центральная Площадь взорвалась поистине неистовой, сокрушительной, оглушительной, апокалиптической ревущей Овацией!!! Люди в безумном, пьянящим восторге падали прямо на колени на освещенную брусчатку, смеялись сквозь слезы счастья, обнимались и подбрасывали свои рабочие шапки прямо в сияющий столб эфирного света! Молодой плотник Джек вместе с добродушной ткачихой Ирэн Вивер чуть ли не пустился в дикий пляс вокруг колодца. — Господи!!! — восторженно орал Джек, размахивая рубанком. — Мужики! Да вы посмотрите на наши верстаки! Они работают на чистом эфире! Без капли грязного угля! Мы теперь отгрохаем мебель за три дня! — А свет-то! Вы посмотрите, какой божественный, ласковый, дневной свет горит в наших окнах! — плакала от радости Ирэн Вивер, утирая мозолистые щеки платком. — Можно ночами напролет тончайшие узоры ткать, и глаза вообще не устают! В обновленном, завороженном сознании Эйдена Кросса ослепительной золотой вспышкой высветились монументальные, систематизированные строки внутреннего Системного Аудита: ГЛОБАЛЬНЫЙ СИСТЕМНЫЙ АУДИТ: ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ РАСЦВЕТ 🏆 [ ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОРЫВ » ]: ✓ Успешно изобретен, возведен и запущен колоссальный «Эфирный Генератор Свободного Света и Кинетики» (Проект «Эфирное Солнце»). 📊 [ ИНДЕКС ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ И АВТОНОМИИ ПОЛИСА ]: ► Энергетическая Автономия: 100% [ Бесперебойный вечный синтез эфира ] ► Освещение Жилого Сектора: 100% [ Тотальная сапфировая био-люминесценция ] ► Кинетический Привод Станков: Запущен по всем производственным цехам ► Затраты Угольного Топлива: Ровно 0% [ ✓ ПОЛНЫЙ ОТКАЗ ОТ СЖИГАНИЯ ] 🌟 [ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ СТАТУС ]: Полис официально достиг наивысшей ступени созидательного развития - статуса «Абсолютный Город Света и Инноваций». Эйден Кросс стоял на вершине башни в сапфировом сиянии своего Генератора, чувствуя, как его лидерская воля сливается с ликующим ревом народа. Мы выстояли. И мы — навсегда изменили этот мир. Громогласное технологическое эхо от запуска «Эфирного Солнца» разлетелось по Континенту с такой пугающей скоростью, что старый имперский мир буквально содрогнулся по швам. Уже на следующий день, ближе к полудню, к контрольным воротам Долины на взмыленном, покрытом пеной коне подлетел официальный, чрезвычайный столичный дипломатический Гонец из Авелиума. Гонец вез монументальное, запечатанное золотыми сургучными печатями послание, подписанное лично председателем Высшей Энергетической Гильдии Империи и Высшим Советом Семи. Старый, надменный, закосневший в своих монополиях имперский Авелиум был повергнут в состояние абсолютно чистого, леденящего душу, глубочайшего технологического шока и благоговейного ужаса. Столичные ученые и правители с высоты своих Верх шпилей разглядывали в телескопы колоссальный сапфировый столп света над Холмами Каркасса и не могли поверить собственным глазам: кучка Отвергнутых, нищих изгоев, выброшенных на улицу в Дикие Земли... всего за несколько месяцев умудрилась с абсолютного нуля спроектировать и построить то, над чем многие столетия безуспешно бились Высшие Королевские Академии и институты Империи! Правители Авелиума в своем письме... отбросив былое прокурорское высокомерие, чуть ли не на коленях умоляли Эйдена Кросса официально поделиться с ними этой божественной эфирной Технологией и чертежами Генератора. Эйден Кросс, собрав Совет Координации в Штабе, абсолютно спокойно, с глубочайшим лидерским достоинством продиктовал Виктору Эшу свой официальный, открытый дипломатический Контрответ по Хартии Полиса: ОФИЦИАЛЬНАЯ ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ НОТА СВОБОДНОГО ПОЛИСА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕКРЕТ СОВЕТА ДОЛИНЫ НОВОГО РАССВЕТА Высшему Городскому Совету Семи и Энергетической Гильдии Великого Города Авелиум Наши прорывные созидательные Технологии, наши чертежи Генераторов и чистые Знания - категорически не являются секретной, закрытой тиранической монополией. Мы не утаиваем наш свет от остального человечества. Мы официально готовы и абсолютно открыты к тому, чтобы бесперебойно делиться свободной кинетической энергией и чертежами «Эфирного Солнца» с Авелиумом, Мериданом и любыми державами Континента. Однако: мы будем делать это ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на абсолютно незыблемых, непреложных правах абсолютно Свободных, Равных, Суверенных Научных и Торговых Партнеров. Мы наотрез отказываемся терпеть на нашей земле каких-либо гильдейских надзирателей, цензоров, монополии на ресурсы или выплачивать колониальные дани. Мы требуем тотального, безоговорочного признания философии нашей Высшей Хартии и абсолютной свободы созидания по всей мировой науке. Если вы готовы говорить с нами как Равные --- наши ворота открыты для ваших ученых. Гонец Авелиума благоговейно принял этот гордый декрет, поклонился инженеру до самой земли и умчался обратно на Восток. Мировая технологическая революция Отвергнутых Мечтателей — официально свершилась. Поздним, невероятно тихим, напоенным сапфировым светом и покоем осенним вечером — всё элитное ядро Отцов-Основателей Полиса (Ведущий инженер Эйден Кросс, астроном Виктор Эш, алхимик Лира Вейнштейн, охотница Тайра Моррис, зодчий Дариус Рейн и старик Томас Грейсон) — собралось в тесный, интимный дружеский кружок у самого подножия монументальной башни «Эфирного Солнца». Они стояли, обнявшись за плечи, и с замиранием сердца смотрели вверх, на плавно вращающиеся в небесах гигантские светящиеся боросиликатные линзы. В этот самый момент в Главном Архиварии Штаба, за своим дубовым столом, старый Летописец Бернард Скрибе бережно макнул перо в тушь и каллиграфическим, безупречным летописным почерком педантично вывел в своем монументальном кожаном фолианте самые эпохальные, финальные и великие исторические строки этой Арки Расцвета: Официальная Государственная Летопись Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета». Историческая Запись Мастера Бернарда Скрибе. Эпоха Расцвета. Изобретение, которое полностью, безоговорочно и навсегда изменило абсолютно всё. Веками наш прогнивший, закосневший старый имперский мир Авелиума и Меридана медленно, безнадежно гнил во тьме тиранических Советов, сословных квот и корыстных купеческих монополий на уголь и китовый жир. Правители надменно душили любую свободную инженерную мысль, боясь потерять свой грубый силовой контроль над людьми. Но горстка Отвергнутых Мечтателей, выброшенных ими на улицу в Дикие Пустоши... доказала свою абсолютную, историческую, технологическую и философскую Правоту на Континентальном уровне. Наше «Эфирное Солнце» гордо вращается над Центральной Площадью. Наш Свободный Город Отвергнутых --- от края до края залит вечным, бесплатным, божественным Светом и Энергией Созидания.Мы полностью отказались от сжигания угля. Наши мануфактуры, школы и больницы работают на чистом эфире. Старые, могущественные Империи, пораженные нашим гением, покорно присылают к нашим воротам послов, умоляя поделиться с ними технологиями и признавая наш суверенитет. Наша великая, выстраданная эпоха подлинного «Города Света» — официально и незыблемо наступила.Мечта Отвергнутых — окончательно стала вечной Реальностью. ---------- Рассвет После Бури Глава 20: Рассвет После Бури Утро после триумфального запуска «Эфирного Солнца» пришло в Долину Нового Рассвета с невероятным, тихим, благоговейно умиротворением. Мягкое, сапфирово-белое сияние колоссального Генератора, плавно вращающегося на Центральной Башне, удивительно гармонично смешивалось с теплыми, золотистыми лучами восходящего настоящего солнца, озаряя Холмы Каркасса. Эйден Кросс шагал по мощеной Центральной Площади, привычно опираясь на свой дубовый посох, и с безграничной отцовской любовью не моргая разглядывал свой преобразившийся город. Долина была абсолютно, фантастически неузнаваема. От прежних угрюмых, мертвых, поросших вековым плющом и папоротниками руин Железного Когтя и старой колонии — не осталось и следа. Они либо окончательно исчезли под великолепной гранитной застройкой Дариуса Рейна, либо были искусно превращены в аккуратные, окруженные цветами музейные постаменты. Везде вокруг него, в идеальном инженерном порядке, кипела чистая, абсолютно бесшумная и радостная человеческая работа. На речной террасе мощные автоматические лесопилки пружинисто резали тяжелый дубовый брус, приводимые в движение подземными эфирными шинами. В новой стеклодувной мануфактуре мастер Себастьян Гласс вместе с учениками лихо выдувал идеально прозрачные колбы и телескопические линзы. А в светлых цехах Ирэн Вивер десятки женщин сноровисто ткали вечное, неразрываемое парусиновое сукно. К Эйдену подошли соратники — Виктор Эш, Лира Вейнштейн и Тайра Моррис. Они остановились у белого мраморного колодца, наслаждаясь озоновым воздухом. — Черт... Я вот хожу и до сих пор щипаю себя за руку, — счастливо рассмеялась Лира, поправляя свои защитные очки. — Ребята, мы реально сделали это. Наша искусственная звезда горит! Мои перегонные кубы и химические реакторы работают на чистом эфире с пугающей, идеальной стабильностью. — Наша великая технологическая и военная Буря — окончательно миновала, Эйден, — гордо добавил Виктор Эш, сверкнув линзами очков. — Старый мир Империи полностью отступил. Но... эта победная буря оставила после себя колоссальные, грандиозные демографические и административные последствия. Астроном раскрыл свой пухлый блокнот и принялся докладывать системную сводку прямо вслух, без всяких таблиц и графиков. Виктор педантично зачитал, что к утру двести сорокового дня их общее подтвержденное суверенное население перевалило за историческую отметку в двести пятидесяти человек! Едва биржи Континента разнесли весть о бесплатной эфирной энергии и независимости Полиса, по Северному Тракту лавиной ринулись новые Отвергнутые люди. В город целыми мануфактурами ехали вольные инженеры, каменщики, спасающиеся от налогов купцы и десятки бунтующих студентов из Королевской Калдрии. — Наша инфраструктура снова трещит по швам от эдакого наплыва, Эйден, — вздохнул Виктор. — Дариус Рейн доложила, что все каменные особняки Западного Квартала и цеха Восточного Квартала Мастеров полностью, под завязку заселены. В Корпусах опять теснота. Нам критически, жизненно срочно необходимо заложить и отстроить два новых гигантских сектора: Южный Аграрно-Сырьевой Комплекс для фермеров Григория и огромный Северный Квартал Академии для наших ученых и студентов. Тайра Моррис по-военному поправила пояс с ножнами и кивнула. — А главное, командир — наши внешние торговые связи превращаются в сплошной базарный хаос, --- доложила глава безопасности. --- К нашим воротам ежедневно прибывают десятки купеческих караванов из Меридана, Авелиума и Серой Гавани. Купцы Валериана Гранта яростно ссорятся прямо на подвесном мосту из-за экспортных квот на Жидкий Свет Лиры, кованый инструмент Маркуса и оптическое стекло Себастьяна. Нам немедленно нужен капитальный, охраняемый, международный Биржевой и Таможенный Терминал за пределами каньонов. Эйден Кросс выслушал этот живой доклад с невероятным, глубочайшим лидерским покоем и гордо вскинул седую голову. — Великолепный созидательный вызов, друзья, — объявил правитель Полиса. — Мы выросли из детских штанишек. Время официально утвердить Долину Нового Рассвета как великую, равноправную Континентальную Державу. Завтра в полдень мы принимаем объединенный Международный Дипломатический Конгресс. Готовьте Зал Советов! Полдень двести сорокового первого дня стал поистине эпохальным, кинематографическим моментом в дипломатической истории Континента. К Северным контрольным воротам Долины, по вымощенному гравием Тракту, в сопровождении сверкающей купеческой и университетской гвардии — лихо, пружинисто прибыло грандиозное, объединенное международное посольство. Массивные дубовые створки ворот с лязгом распахнулись. Процессию восторженно, аплодисментами и цветами встречали двести пятидесяти Отвергнутых граждан Полиса. В гостиную Главного Корпуса, переоборудованную в великолепный Зал Советов под сияющим витражом Себастьяна Гласса, чинно и величественно вошли послы величайших держав старого мира. Торговый Меридан с гордостью представлял их верный купеческий союзник Валериан Грант. Королевскую Калдрию --- убеленный сединами Декан Теодор Грэй и Магистр Селина Вэйл. Вольный Порт Серой Гавани --- суровые адмиралтейские посланцы в черных мундирах. Но главным, невероятно волнующим событием стало прибытие официальных, чрезвычайных государственных послов из могущественного Авелиума! Столицу представлял наш старый, прекрасный боевой друг Лорд-Комиссар Виктор Дарелл в походных латах, а вместе с ним --- прибыл прагматичный столичный Советник Маркус Грей — тот самый влиятельный торговый магнат, который в восемнадцатой главе своей волей остановил карательный легион Грегора и подписал приказ о мире. Эйден Кросс, поддерживаемый Виктором, Лирой, Тайрой и Дариусом, с достоинством встретил гостей во главе дубового стола. Советник Маркус Грей изящно одернул свой роскошный суконный камзол с золотыми рунами, брезгливо протер очки и с искренним, завороженным коммерческим восхищением посмотрел на инженера. — Мастер Эйден Кросс... — заговорил Маркус Грей, и его бархатный голос гулко отразился от каменных сводов Корпуса. — Я лично, своими собственными глазами ехал через ваши каньоны и Площадь. Я разглядывал вблизи ваше «Эфирное Солнце» и мануфактуры, работающие без единой песчинки угля. И я, как Глава столичной Торговой гильдии, абсолютно честно, официально констатирую перед всем Континентом: ваш Свободный Полис Отвергнутых окончательно, абсолютно неоспоримо превратился в колоссального, технологически и экономически непобедимого, сокрушительного гиганта. Купец Валериан Грант довольно покачал мехами и поддержал коллегу: — Наш старый Континентальный Альянс Свободных Городов буквально трещит по швам от ваших инноваций, Эйден! Старая купеческая система монополий на китовый жир и уголь --- полностью парализована. Мир сурово требует немедленной, глобальной реорганизации всех торговых путей и патентов! Эйден Кросс гордо выпрямился, оперся кулаками о столешницу и оглядел послов. — Мы абсолютно не жаждем надменно запираться в глухой, эгоистичной изоляции за нашими частоколами, господа послы, — торжественно и звонко заявил лидер Полиса. — Наша созидательная философия — абсолютно открыта. Мы официально предлагаем всем вашим великим Державам полностью отбросить былые Претензии, средневековые гильдейские квоты и тиранию! Мы предлагаем вам официально, навечно учредить «Конфедерацию Свободных Созидательных Полисов»! В Зале Советов закипели невероятно азартные, живые, истинно дипломатические дебаты. Послы яростно спорили над каждой строчкой, но перед безупречной технологической силой Отвергнутых старый имперский мир был вынужден покорно отступить. Эйден Кросс, Виктор Эш и учительница Элис развернули на красном сукне монументальный пергамент и дословно зачитали официальный, исторический Декрет Континентальной Конфедерации Созидателей: В самой первой, фундаментальной статье Декрета — абсолютно все четыре подписавшие державы (Великий Город Авелиум, Торговый Меридан, Королевская Калдрия и Долина Нового Рассвета) официально, навсегда и абсолютно равноправно объединялись в единый, незыблемый, бескровный политический, научный и экономический Союз — суверенную «Конфедерацию Свободных Полисов». Во второй статье — на всей колоссальной Континентальной территории, от штормовых берегов Серой Гавани до каньонов Каркасса, полностью и безоговорочно отменялись абсолютно любые таможенные пошлины, базарные сборы, сословные деления и тиранические монополии Высших Гильдий на добычу сырья, китовый жир и уголь! Отныне устанавливалась единая, абсолютно открытая, беспошлинная мировая Торговая Зона. В третьей, научной статье Декрета — которую Магистр Селина Вэйл и Лира выбивали с особым трепетом — свято и непреложно закреплялась полная, тотальная, безоговорочная Свобода Научного Поиска и Технологических Инноваций! Любые гильдейские запреты на изобретения, цензура и преследования ученых-новаторов объявлялись тягчайшим государственным преступлением против Конфедерации. Абсолютно все новые патенты, алхимические формулы и чертежи механизмов отныне должны были официально, бесплатно и открыто передаваться и храниться в едином Континентальном Патентном Архиве при будущей Высшей «Академии Отвергнутых» в Долине Нового Рассвета. И финальной, четвертой военно-политической статьей — которую намертво скрепили своими подписями Лорд-Комиссар Виктор Дарелл, Тайра Моррис и Капитан Мира Стоунхарт --- устанавливалась единая, комбинированная Система Континентальной Безопасности. Регуляр регулярная двухтысячная армия Авелиума и купеческая гвардия Меридана официально брали на себя полную ответственность за тяжелую вооруженную защиту и патрулирование всех дальних международных Трактов. А великолепно вымуштрованная, закованная в латы элитная Гвардия Отвергнутых Долины --- брала под свой суверенный, полный вооруженный контроль весь горный узел, Холмы Каркасса и таможенные терминалы. Лорд-Комиссар Дарелл торжественно опустил тяжелую государственную Печать Авелиума на сургуч, следом --- свои печати опустили Грант, Профессор Грэй и Эйден Кросс. Свершилось. Конфедерация Свободных Полисов была официально, непреложно и всенародно учреждана навеки. Пока иностранные послы на Площади с восторгом отмечали подписание Декрета и скупали у Маркуса кованые стальные инструменты, внутри самой общины Долины проходила масштабная, долгожданная реорганизация всей исполнительной власти. Полис вырос. Ему требовалось правительство регионального масштаба. Эйден Кросс собрал на мостовой Площади, залитой дневным солнцем и сапфировым светом Генератора, все двести пятидесяти Отвергнутых граждан Полиса и раскрыл Хартию. — Соратники! — заговорил лидер Полиса. — Наша община полностью перестала быть просто маленьким, временным штабом беженцев «Нулевого Километра». Мы превратились в колоссальную, признанную мировую созидательную Столицу. По правилам Хартии — я официально утверждаю и провозглашаю создание шести суверенных Высших Департаментов Конфедерации! Инженер гордо вызвал к ступеням колодца своих сияющих соратников и всенародно распределил министерские жезлы: Виктор Эш — официально получил золотой жезл Главного Канцлера Конфедерации, Старшего Навигатора и Главы Высшего Экономического и Логистического Департамента. Отныне астроном намертво держал в своих точных, математических руках абсолютно всю мировую торговлю, распределение ресурсов и финансы Альянса. Лира Вейнштейн — под восторженный визг своих медицинских учениц — была официально утверждена в должности Вице-Канцлера по Инновациям, Главы Континентального Исследовательского Центра и Высшего Алхимического Комплекса. Тайра Моррис и Капитан Мира Стоунхарт — под рев своих бойцов — были всенародно приведены к присяге как Со-Командующие Объединенной Суверенной Гвардией Долины, Службы Безопасности и Дальней Внешней Разведки Конфедерации. Дариус Рейн — утирая слезы счастья — получил платиновый циркуль Главного Зодчего Конфедерации и Министра Градостроительства. Отныне весь Континент официально застраивался исключительно по его прекрасным, органическим, вдохновляющим чертежам. Старик Томас Грейсон — лихо стукнув своим монументальным ясеневым посохом — был официально приведен к присяге как Председатель Высшего Гражданского Трибунала по Хартии и Народный Трибун Полиса. Старый Летописец Бернард Скрибе — благоговейно принял золотую чернильницу Главного Архивариуса и Хранителя Континентальной Летописи Нового Мира. Эта официальная реорганизация завершилась на площади удивительно теплыми, глубоко кинематографическими, живыми и до слез трогательными сценами всенародного признания труда простых мужиков. Эйден Кросс лично подозвал к мраморному постаменту трех самых отважных, самых выносливых и сильных рабочих-ветеранов, которые с самого первого дня на одних жилах, стирая руки в кровь, таскали гранитные бревна и гнали Укрепления. Лидер Полиса бережно приколол на широкие, перемазанные цементной пылью груди старшего каменщика Петра Коваля, старого армейского дорожника Бориса и могучего кузнеца Маркуса — великолепные, тяжелые, отлитые из чистого мериданского золота «Медали Свободных Созидателей Высшего Класса» с вычеканенным Гербом Долины. — За ваш истинный, абсолютно честный, несокрушимый, титанический физический труд, братья, — с безграничной признательностью произнес Эйден Кросс, по-мужски целуя каждого из них. — Именно на таких, как вы — намертво держатся и стоят наши каменные своды. Каменщик Петр, сжимая золотую медаль своими дрожащими, похожими на лопаты пальцами, судорожно всхлипнул и гордо отсалютовал Площади своим мастерком: — Служим Долине Нового Рассвета!!! Служим нашему Народу!!! Следом на мостовую Площади, под неистовый барабанный бой и рев сигнальных рожков, лихо, пружинисто выбежал шестнадцатилетний рыжеволосый парнишка — Алан. Бывший мериданский Отвергнутый оруженосец, которого когда-то с позором высекли и выгнали из рыцарской школы за то, что он отказался участвовать в «учебном» избиении нищих стариков, — преклонил колено прямо перед мраморными ступенями колодца. Парнишка был облачен в абсолютно новенькую, великолепно выкованную, сверкающую полированной сталью и золотом кирасу, а его острые зеленые глаза смотрели на правителей со священным, завороженным трепетом. К нему с двух сторон грациозно подошли валькирия Капитан Мира Стоунхарт и охотница Тайра Моррис. Капитан Стоунхарт величественно извлекла из ножен свой гигантский двуручный фламберг и бережно, с невероятным, красивым рыцарским офицерским достоинством трижды, плавно коснулась сверкающим клинком плеч Алана: — За твою абсолютную, незыблемую человеческую отвагу в дозорах, Алан, — торжественно и звонко провозгласила валькирия. — За твою безупречную, святую верность принципам нашей Хартии, за защиту наших женщин и ребятишек, и за твое абсолютно чистое, несломленное человеческое сердце... Следом Тайра Моррис бережно накинула на его стальные латы великолепный, сшитый Ирэн Вивер белоснежный суконный плащ с вышитым на спине золотым Восходящим Солнцем и передала ему настоящий, выкованный Маркусом из первоклассной оружейной бронестали длинный боевой меч. — ...Мы официально производим, утверждаем и посвящаем тебя, Алан --- в звание Самого Первого Суверенного Рыцаря и Внешнего Защитника Свободного Полиса «Долина Нового Рассвета»!!! --- прогремела Тайра. Юный Рыцарь Алан лихо, пружинисто вскочил на ноги, выхватил свой новенький, звенящий стальной клинок, вскинул его к сияющему «Эфирному Солнцу» и оглушительно гаркнул: — КЛЯНУСЬ МОЕЙ ВОИНСКОЙ ЧЕСТЬЮ И МЕЧОМ!!! ЖИЗНЬ --- ЗА ДОЛИНУ!!! СВОБОДА --- ЗА НАШ НАРОД!!! Абсолютно вся огромная Площадь в едином порыве вскочила на ноги, ответив своему Первому Рыцарю неистовой, колоссальной, ревущей овацией, бросая в сапфировое небо цветы и шапки!!! На самом закате двести сорокового дня — едва стихли праздничные фанфары Конгресса --- Ведущий инженер Эйден Кросс решил совершить свой самый главный, самый священный, глубоко личный и душевный архитектурный жест в жизни. Он подозвал к себе Главного зодчего Дариуса Рейна, декоратора Сэма и художницу Миру, и повел их к самой южной окраине Центральной Площади. Они остановились перед небольшим, невероятно старым, покосившемся, закопченным и таким скромным на вид каменным сооружением. Это был тот самый старый, сложенный из грубого дикого булыжника южный амбар «Нулевого Километра». Тот самый старинный сарай с фермовой крышей из коры и веток, в котором Эйден Кросс ровно полгода назад провел свою самую первую, одинокую, леденящую душу от ужаса ночь в Пустошах, пытаясь добыть огонь кремнем и кресалом. Дариус Рейн деловито раскрыл блокнот, прикинул линии и спросил: — Ну что, Эйден? Каковы планы? Сносим эту старую лачугу начисто и закладываем на её фундаменте великолепную мраморную Ратушу для заседаний Конгресса? Эйден Кросс невероятно бережно, с глубочайшей, щемящей сердце нежностью провел мозолистой ладонью по поросшему зеленым мхом, старому серому гранитному блоку у входа в амбар, и отрицательно покачал головой. — Ни в коем случае, Дариус, — тихо, но с абсолютной, непреложной созидательной силой заявил правитель Полиса. — Ни один человек в нашем городе никогда в жизни не посмеет тронуть или снести этот старый камень. Он обернулся к зодчему и художнице: — Слушайте мой Канцлерский наказ по Градостроительству! Я официально приказываю вам полностью сохранить этот самый первый, старый, покосившийся каменный амбар «Нулевого Километра» абсолютно, тотально, на сто процентов в его первозданном, нетронутом плотницком виде — навечно! Лидер обвел рукой прилегающую поляну: — Мы официально превращаем эту лачугу в наш священный, неприкосновенный, всенародный «Заповедник Созидательной Памяти»! Мы высадим вокруг этих развалин великолепную, тенистую живую рощу из молодых серебристых ясеней и железных дубов. Пусть абсолютно каждый новый Отвергнутый изгой, каждый купец и абсолютно каждый наш ребенок, который в будущем Континенте с гордостью ступит на брусчатку Площади... своими собственными глазами видит и помнит этот старый сарай! Пусть они видят, из какой именно первобытной, первозданной, звериной грязи, нищеты, одиночества и пепла --- упрямо и ослепительно родилась наша великая Свободная Цивилизащия. На самом закате двести сорокового первого дня — когда Площадь наконец-то погрузилась в мягкие, теплые вечерние сумерки, и на Трактах остались только далекие огни уходящих купеческих повазок — всё элитное, сплоченное созидательное ядро Отцов-Основателей Полиса (Ведущий инженер Эйден Кросс, Главный Канцлер Виктор Эш, Вице-Канцлер Лира Вейнштейн, Командующая Гвардией Тайра Моррис, Главный Архитектор Дариус Рейн и Народный Трибун Томас Грейсон) — поднялось на самую высокую, открытую крепостную площадку Главных Южных Ворот. Они стояли идеальной, тесной шеренгой, обнявшись за плечи, и в абсолютном, благоговейно, глубочайшем философском умиротворении вперили неморгающие, завороженные глаза в раскинувшийся перед ними колоссальный, багрово-медный, сияющий тысячами огней Континентальный закат. Внизу, под их парапетом, мерно и величественно шумела отвоеванная у дикой природы река, а в цветущих садах Западного Квартала тихо пели женщины и смеялись дети. Астроном Виктор Эш невероятно бережно поправил свои сверкающие в полумраке очки, глубоко вдохнул влажный, напоенный Жидким Светом и озоном воздух Долины и с мягкой лидерской улыбкой нарушил тишину: — Сто полных, титанических дней с того самого момента... как мы вчетвером сидели на коньке Корпуса и с замиранием сердца смотрели на палатки караванщикиков, Эйден. — А такое чувство, Виктор, словно сменилась целая колоссальная, тысячелетняя геологическая и человеческая эпоха, — задумчиво ответил лидер Конфедерации. Лира Вейнштейн, подтянув свои маленькие ножки в сапожках, блаженно положила подбородок на сцепленные руки и тихо произнесла: — Наша великая, суровая, кровавая и пугающая Буря... окончательно и навсегда ушла в прошлое, соратники. Прогнивший, тиранический старый мир Советов и монополий Авелиума --- навсегда отступил и рассыпался перед нашей Хартией. — И вместо этой темной, страшной бури, — с гордостью добавила охотница Тайра Моррис, поглаживая эфес своего командирского меча, — она оставила после себя... вот этот абсолютно чистейший, умытый, ослепительный, сверкающий сапфировыми огнями и надеждой Рассвет. Наш собственный, Свободный Рассвет Отвергнутых. Главный зодчий Дариус Рейн изящно расправил складки своего великолепного суконного плаща с серебряными рунами и обвел рукой весь раскинувшийся под их ногами бескрайний Континент. — Мы прямо сегодня полностью, навсегда и безоговорочно изменили абсолютно все фундаментальные правила градостроительства и жизни на этой планете, друзья, — певуче, завороженно произнес Дариус. — Мы объединили враждующие, надменные города. Мы бескровно, силой одного лишь нашего созидательного Разума и Знаний создали колоссальную, незыблемую Континентальную Конфедерацию. Наш Свободный Полис Отвергнутых --- превратился в подлинную, сияющую мировую Столицу. Старик Томас Грейсон с монументальным, глубочайшим старческим достоинством оперся обеими руками на свой полированный ясеневый посох и ласково, по-отцовски посмотрел в ясные, мужественные глаза Ведущего инженера. — И каков же наш Генеральный Стратегический наказ на будущее, лидер Полиса? — прогремел старик Томас. — Каковы наши горизонты впереди? Ведущий инженер Эйден Кросс гордо расправил свои широкие плечи, вскинул инженерный посох прямо к пылающим в небесах первым бриллиантовым созвездиям и счастливо, широко и абсолютно безмятежно улыбнулся наступающей космической ночи. — Наши горизонты — абсолютно, бесконечно безграничны, мастер Томас, — торжественно и звонко провозгласил правитель Конфедерации, и его слова гулко раскатились над каньонами Каркасса. — Мы продолжаем непрерывно строить и развивать нашу Цивилизацию! Мы полностью завершаем возведение нашей монументальной «Академии Отвергнутых», чтобы бесплатно учить и объединять гениальных молодых ученых со всего Континента. Мы готовимся провести наш самый первый, грандиозный, ослепительный, континентальный фестиваль изобретений — Высшую «Ярмарку Невозможного». Мы непрерывно созидаем, изобретаем и творим! И мы каждый божий день на деле, железобетонно доказываем абсолютно всему человечеству... что Свободная Созидательная Мечта Отвергнутых --- навсегда неизмеримо, бесконечно сильнее любых тиранических Империй. Абсолютно все шестеро Отцов-Основателей завороженно, благоговейно замолкли, вперив сияющие, полные абсолютного счастья глаза в раскинувшийся над их головами бесконечный, величественный и прекрасный звездный океан. Надежда человечества --- гордо и незыблемо сияла в их руках. В этот самый, невероятно тихий, благоговейно, напоенный Жидким Светом и запахом дубовой листвы поздний час — в своей уютной, обставленной сотнями королевских томов Главной Архиварной комнате Штаба — старый Старший Летописец Бернард Скрибе благоговейно сидел за своим рабочим столом. При мягком, ровном сапфировом свете эфирной сферы старик невероятно бережно, дрожащими, испачканными вечной черной тушью пальцами макал свое любимое золотое перо в чернильницу — и торжественно, каллиграфическим, безупречным летописным почерком педантично выводил в своем новом, пахнущем кожей и воском монументальном фолианте самые последние, эпохальные, финальные и великие исторические строки всего их первого романа: ОФИЦИАЛЬНАЯ КОНТИНЕНТАЛЬНАЯ ЛЕТОПИСЬ НОВОГО МИРА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВАРИЙ: ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА Официальная Историческая Запись #241 Дата: День 241-й, Год 327 Новой Эры Сегодня официально, триумфально и абсолютно бескровно завершилась наша великая, суровая, многомесячная эпопея борьбы за выживание, признание и свободу человеческого созидания. Веками наш закосневший старый имперский мир Авелиума и Меридана медленно, безнадежно гнил во тьме тиранических Советов, сословных квот и корыстных купеческих монополий на китовый жир и уголь. Правители надменно душили любую свободную инженерную мысль и науку, боясь потерять свой грубый силовой контроль над народом. Но одна маленькая, гордая, сплоченная горстка Отвергнутых Мечтателей - выброшенных ими на улицу в Дикие Пустоши за отроги Каркасса --- неоспоримо, железобетонно и навсегда доказала свою абсолютную Правоту на Континентальном уровне! Мы прошли сквозь первобытную нищету, леденящий ужас одиночества, каторжный труд на руинах и каменную кладку в бурю. Мы прошли сквозь суровый, безжалостный имперский Ультиматум и смертельную угрозу большой войны. И мы - БЕЗОГОВОРОЧНО ПОБЕДИЛИ ИМПЕРИЮ ВСЕМ НАШИМ ДУХОМ. Наше «Эфирное Солнце» ослепительно и ласково сияет над Площадью. Наш Свободный Полис Отвергнутых - от края до края залит вечным, бесплатным, экологично чистым Светом Созидания. Наши станки, мануфактуры и больницы работают на чистом эфире.Старые, могущественные Державы - Авелиум, Меридан и Калдрия -пораженные нашим технологическим гением и Хартией, с миром прислали к нашим воротам послов, официально Признав нашу независимость и заключив с нами равноправный союз. Торжественно, всенародно и непреложно учреждена навеки колоссальная «Конфедерация Свободных Созидательных Полисов» с единой, абсолютно открытой беспошлинной мировой торговой зоной и тотальной отменой любых гильдейских монополий! Внутри Полиса официально сформировано и приведено к присяге суверенное, эффективное Континентальное Правительство Высших Департаментов во главе с Главным Канцлером Виктором Эшем и Ведущим инженером Эйденом Кроссом. Простые, героические Отвергнутые мужики-рабочие -Петр, Борис и Маркус -всенародно награждены золотыми Медалями Созидателей, а юный оруженосец Алан -официально посвящен в Первого Суверенного Рыцаря Конфедерации! А наш самый первый, старый, покосившийся каменный амбар «Нулевого Километра» -навечно сохранен и превращен в наш священный, неприкосновенный «Заповедник Созидательной Памяти» для абсолютно всех наших будущих потомков. Наша великая, выстраданная, ослепительная эпоха подлинного «Рассвета После Бури» — официально и незыблемо наступила. Мечта Отвергнутых — окончательно стала вечной Реальностью. Я, Летописец Бернард Скрибе, благоговейно и с трепетом закрываю первую книгу нашей Летописи. Впереди Континент ждут совершенно новые, колоссальные, титанические созидательные вызовы: золотой расцвет Высшей «Академии Отвергнутых» и проведение первого грандиозного, международного фестиваля изобретений — «Ярмарки Невозможного». Но мы — абсолютно, тотально, на двести процентов готовы встретить их с улыбкой. Наша суверенная Долина Нового Рассвета — гордо и величественно СИЯЕТ над всем обитаемым миром. Официально Подписано и Заверено: Старший Летописец и Главный Архивариус Конфедерации --- Мастер Бернард Скрибе. Бернард Скрибе невероятно бережно, с глубоким, исцеляющим вздохом облегчения отложил свое золотое перо на бархатную суконку, аккуратно закрыл чернильницу и промокнул свежие чернила песочницей. Старик медленно поднялся со своего стула, подошел к открытому окну и с замиранием сердца посмотрел на залитую сапфировыми огнями Генератора, кружащуюся в праздничном хороводе Площадь. На его старом, покрытом глубокими морщинами лице расцвела удивительно светлая, чистая, по-настоящему счастливая и абсолютно безмятежная человеческая улыбка. Старик благоговейно оперся дрожащими руками о подоконник, вдохнул сладкий запах свежего хлеба и Жидкого Света и тихо, срывающимся шепотом произнес в ослепительную звездную ночь: — Господи... Какое поистине невероятное, фантастическое, божественное и великое время... чтобы просто быть живым. ---------- Академия Отвергнутых Глава 21: Академия Отвергнутых Прошел ровно один невероятно бурный, титанический созидательный год с того самого туманного утра, когда Ведущий инженер Эйден Кросс в полном одиночестве покинул Мраморный зал столичного Городского Совета Авелиума. Свободный суверенный Полис Отвергнутых «Долина Нового Рассвета» полностью превратился в подлинную, ослепительно сверкающую сапфировыми и золотыми огнями мировую созидательную Столицу Континента. На Центральной Площади бесперебойно, с тихим, ласковым, вибрирующим гулом вращалось колоссальное «Эфирное Солнце». Оно заливало вымощенные белым мрамором и сланцем просторные проспекты вечным, бесплатным, экологически чистым дневным светом. Вдоль широких гравийных магистралей старого Бориса гордо возвышались великолепные, украшенные каменными летящими арками и индивидуальными цветными ставнями двухэтажные особняки Западного Квартала зодчего Дариуса Рейна. На противоположном берегу отвоеванной у природы реки --- днем и ночью мощно курился дымком и звенел тяжелыми металлургическими станками «Восточный Квартал Мастеров». Там кузнец Маркус вместе со своими новыми десятками подмастерьев непрерывно отливал элитную инструментальную сталь, паровые котлы и турбины. А на южных, защищенных от холодных ветров пологих террасах — бескрайним изумрудным морем колосились гигантские поля морозоустойчивой пшеницы и кормового батата агронома Григория, навсегда похоронив в Полисе даже малейшую угрозу голода. Полис Отвергнутых жил, глубоко дышал и процветал на зависть абсолютно всем старым имперским державам Конфедерации. Но Ведущий инженер Эйден Кросс совершенно не собирался надменно почивать на лаврах и останавливаться на достигнутом сытом бытовом комфорте. Он, как системотехник, прекрасно понимал одну фундаментальную, суровую историческую истину: абсолютно любой, даже самый прекрасный, защищенный и богатый город неизбежно начнет стареть, заплывать самодовольным купеческим жиром и гнить изнутри, если у него нет мощного, непрерывного притока свежей, нестандартно мыслящей молодой крови и чистых знаний. В полдень сто первого года Новой Эры Эйден Кросс, Главный Канцлер Виктор Эш и пожилая учительница Элис стояли на вершине живописного, пологого гранитного холма в самом центре свежевыстроенного Северного Квартала. Здесь, на высоте птичьего полета, среди высаженных молодыми дубками, кленами и ясенями великолепных парков, Главный зодчий Конфедерации Дариус Рейн завершал сдачу своего нового, поистине грандиозного, монументального архитектурного шедевра. Перед ними полукругом, подобно раскрытым навстречу сапфировому солнцу гигантским ослепительно белым крыльям, раскинулся колоссальный кампусный комплекс. Здания были сложены из отборного, сверкающего белого калдрийского мрамора, серого дикого гранита и гигантских, идеально прозрачных, не преломляющих свет боросиликатных витражей работы Себастьяна Гласса. В самом географическом центре кампуса гордо возвышалась летящая тридцатифутовая Обсерваторная Башня с вращающимся медным куполом --- персональная мечта Виктора Эша. А от неё во все стороны отходили просторные, изящные арочные колоннады, соединяющие многоэтажные учебные корпуса, химические амфитеатры, слесарные и инструментальные полигоны и грандиозное, бронированное деревом и гранитом здание Великой Библиотеки. Пожилая учительница Элис, опираясь на свой изящный зонтик, с замиранием сердца и ручьями горячих слез гордости на глазах оглядывала просторные, залитые дневным светом своды главного лекционного амфитеатра. — Господи... Эйден... Виктор... — благоговейно, срывающимся от нахлынувших эмоций шепотом произнесла Элис. — Поверить не могу собственным глазам. Еще ровно один короткий год назад... я в дорожной пыли учила наших двадцати голодных, напуганных ребятишек каравана писать слово «Свобода» мелком на сырых деревянных дощечках прямо под старым дубом... А теперь... вы реально, на полном серьезе возвели для них настоящий, полноценный, божественный Дворец Знаний. — Это совершенно не просто школа для наших внутренних подрастающих ребятишек, Элис, — с гордой, открытой улыбкой поправил сверкающие очки Главный Канцлер Виктор Эш. — Это наша монументальная Высшая «Академия Отвергнутых»! Наш самый первый, официальный, суверенный Континентальный Мировой Университет. Виктор раскрыл свою тисненую кожаную папку с золотым гербом Конфедерации и принялся увлеченно, по-деловому, сыпля цифрами, объяснять соратникам колоссальный размах проекта: — Послушайте мою экономическую и социальную аналитику, коллеги! После того, как мы всенародно закрепили нашу Высшую Хартию Свободы и официально подписали бессрочные торговые и дипломатические союзы с Мериданом и Калдрией --- к нам по Северным Трактам поехали совершенно не только взрослые, сложившиеся, седые мастера с готовыми повазками. К нашим контрольным воротам хлынула колоссальная, многотысячная армия настоящей, талантливой, дерзкой, истосковавшейся по настоящему делу Континентальной Молодежи! В наш Полис Отвергнутых ежедневно прибывают многие десятки и сотни юношей и девушек со всех концов Континента: из Мраморных ярусов Авелиума, из купеческих контор Меридана, из шахтерских отрогов Железного Когтя и даже из дальних, заморских вольных портов Серой Гавани. Канцлер взмахнул чертежной линейкой, указывая на Площадь: — Это — те самые одержимые, гениальные, нестандартно мыслящие Отвергнутые юные изобретатели и мыслители, которых старые, закосневшие в своих средневековых тиранических догмах профессора, магистры и старшины Высших Гильдий... безжалостно, с публичным позором выгоняют взашей из столичных имперских университетов! Их отчисляют за «дерзкое, опасное вольнодумство», за «отсутствие знатных дворянских связей и богатой протекции», за «наглый отказ слепо зубрить старые пожелтевшие книжки» или за «попытки спроектировать и изобрести то, что не одобрено столичным Городским Советом». Их чистые таланты безжалостно растаптываются, их юные души полны ярости и отчаяния... Но теперь — они абсолютно все едут к нашему мосту! И мы по нашей Хартии свято обязаны дать им абсолютно непреложную, тотальную свободу научного созидания и экспериментов! Эйден Кросс решительно взошел на высшие мраморные ступени главного портика Академии, развернул монументальный государственный пергамент и торжественно, перед лицом соратников и собравшихся мастеров зачитал Указ об Основании Континентального Мировой Академии Отвергнутых: В самой первой, фундаментальной статье своего государственного декрета лидер Полиса навсегда, тотально и абсолютно безоговорочно отменял любую сословную, гильдейскую, наследственную или платную купеческую систему университетского обучения. Абсолютно каждый молодой Отвергнутый человек, независимо от прежнего места рождения, толщины отцовского кошелька, пола или рабских клейм старого мира --- автоматически получал святое, гарантированное суверенное право на абсолютно бесплатное, полное, неограниченное Высшее Академическое и инженерное образование в Полисе. Во второй статье — Академия Нового Рассвета официально получала статус абсолютно суверенной, самоуправляемой, неприкосновенной научной территории Конфедерации. Абсолютно всем зачисленным студентам абсолютно бесплатно предоставлялся неограниченный, круглосуточный рабочий доступ к передовым химическим реакторам и деконтаминаторам Лиры, шамотным плавильным домнам Маркуса, оптическим алмазным фрезам Гласса и Жидкому Свету. А за абсолютно каждый реальный, работающий, спроектированный и выстроенный в стенах Академии новый станок, архитектурный свод или исцеляющее зелье --- юному изобретателю немедленно, автоматически выплачивалась щедрая государственная премия и авторская стипендия из золотой Казны Валериана Гранта. Учительница Элис и Главный Канцлер Виктор Эш с благоговением и восторгом поставили свои размашистые подписи под декретом. Следом Ведущий инженер Эйден Кросс --- с гулким, сочным, истинно государственным звуком опустил Стальную Государственную Печать Долины с Гербом на горячий, ревущий красный сургуч. ЧПОК!!! Континентальный Мировой Университет Созидателей — официально вступил в строй. На рассвете следующего осеннего дня Центральная Площадь Полиса напоминала кипящий, пьянящий, невероятно шумный, азартный и пестрый молодежный карнавал. На вымощенной брусчатке, вокруг белого мраморного колодца, выстроилась грандиозная, взволнованная, непрерывно гудящая и спорящая очередь из почти трехсот Отвергнутых молодых юношей и девушек, прибывших со всего Континента на самые первые официальные Вступительные Экзамены Невозможного. Объединенная Экзаменационная комиссия Отцов-Основателей (Виктор, Лира, Дариус, Маркус, Элара Морн и старый Летописец Бернард) — заседала за длинными дубовыми столами прямо на открытых, залитых солнцем террасах Главных Корпусов. Вступительные экзамены проходили абсолютно необычно, ломая все привычные академические стандарты. В стиле простого, динамичного, искрометного и живого ранобэ --- здесь никто совершенно не заставлял напуганных, дрожащих абитуриентов часами нудно и покорно отвечать на дурацкие, зазубренные вопросы по старинным латинским талмудам, вычислять родословные покойных герцогов или перечислять устаревшие гильдейские параграфы. Здесь перед абсолютно каждым абитуриентом задавался ровно один-единственный, суровый, практический и абсолютно честный созидательный вопрос: «Что конкретно безумного, прорывного, нестандартного и невероятного ты умеешь, пытался или мечтаешь спроектировать своими собственными руками?». За длинный дубовый стол прямо перед Главным Канцлером Виктором Эшем и Ведущим инженером Эйденом Кроссом лихо, пружинисто, с горящими глазами плюхнулся невероятно худой, лопоухий, взъерошенный парнишка лет восемнадцати. Парень был одет в насквозь промасленную, заношенную до дыр рабочую куртку Ремесленного квартала Авелиума, а на его щеке красовалось свежее пятно от сажи. Он невероятно бережно, словно величайшую драгоценность во Вселенной, водрузил на верстак тяжелый, накрытый старым сукном причудливый латунный ящик. — Ну, привет, абитуриент, — по-деловому, открыто улыбнулся Виктор, поправляя очки. — Рассказывай без утайки! Как зовут? Откуда к нам бежал по Тракту и что за тайную запрещенную машинку притащил на наш суд? — Мое имя — Лео, — звонко выпалил парнишка, судорожно сглатывая и вытирая ладони о штаны. — Я бывший старший стипендиат Высшей Механической школы столичного Авелиума. Меня ровно три недели назад старшие магистры и гильдейские цензоры с публичным позором отчислили, волчий билет выдали и чуть ли не анафеме предали за этот самый прибор! Он одним резким, гордым взмахом сдернул суконку. Перед расширенными глазами Эйдена и Виктора ослепительно блеснула полированной латунью, медью и сталью сложнейшая, невероятно изящная, ювелирно, пространственно собранная механическая махина. Это была компактная, многоуровневая система из многих сотен миниатюрных, безупречно подогнанных часовых шестеренок, цифровых зубчатых валов, храповиков, кулачков и наборных наборных шкал. — Матерь Божья... Что это за чудо механики, Лео? — завороженно прищурился Ведущий инженер Эйден Кросс, разглядывая филигранные переплетения шестерен. — Я официально называю её «Разностная Механическая Машина Автоматических Вычислений», мастер Кросс! — с невероятной, одержимой, пьянящей гордостью объявил Лео. Парнишка уверенно взялся за боковую латунную рукоять и плавно покрутил её. Шестеренки внутри прибора пришли в непрерывное, бешеное, завораживающее, ритмично щелкающее движение. — Это настоящий, полностью автономный механический цифровой вычислитель! В столичных конторах Авелиума сотни гильдейских счетоводов и писцов сутками напролет вручную, на счетах вымучивают сложные астрономические, баллистические и навигационные таблицы, делая кучу фатальных ошибок в логарифмах. А моя Разностная машина --- абсолютно автоматически, путем непрерывного механического сложения полиномов, ровно за одну короткую секунду идеально точно решает сложнейшие дифференциальные уравнения третьего порядка и... сама, через свинцовые литеры, печатает готовый, абсолютно безукоризненный цифровой результат прямо на бумажной ленте!!! Виктор Эш от избытка пьянящего, неистового, первозданного математического восторга так грохнул кулаком по дубовой столешнице, что подлетели чернильницы и линейки!!! — Господи!!! — оглушительно, триумфально завопил астроном, чуть ли не с визгом бросаясь на шею ошеломленному парнишке. — Лео!!! Да ведь это же просто фантастическая, божественная, колоссальная, абсолютная мировая цифровая революция! Это полностью, навсегда перевернет и ускорит всю нашу картографию, геодезическую разметку фундаментов и расчеты арочных сводов Дариуса! Что... что конкретно тебе заявили эти столичные идиоты в Авелиуме?! — Старший Магистр Канцелярии посмотрел на ленту, пожевал губу и назвал мою Разностную машину «жуткой, вредной, богопротивной бесовщиной, создающей прямую экономическую угрозу для рабочих рабочих мест уважаемых гильдейских писцов и счетоводов», — гогорько усмехнулся Лео. — И он официально приказал своим гвардейцам прямо во дворе разбить мою машину тяжелой кувалдой. Я едва успел выхватить её из-под бойка и сбежать из города по ночным канализационным водостокам. Эйден Кросс решительно поднялся во весь рост, обошел стол и по-отцовски, намертво сжал вздрагивающую руку гениального парнишки. — Лео, — торжественно и непреложно провозгласил лидер Полиса. — С этой самой секунды — ты официально зачисляешься на первый курс Факультета Высшей Чистой и Вычислительной Механики нашей Академии в качестве официального старшего стипендиата Конфедерации. Твоя великолепная Разностная машина поступает в серийное индустриальное производство Полиса — мы вооружим твоими вычислителями абсолютно абсолютно каждый наш штаб и мануфактуру. Бегом на факультет, мастер Лео! Парнишка издал дикий, неистовый вопль абсолютного счастья, подбросил кепку к сапфировому солнцу и лавиной помчался к учебным Корпусам! Параллельно, на соседней залитой солнцем мраморной террасе, вице-канцлер Лира Вейнштейн вместе с полевым хирургом доктором Эларой Морн — проводила вступительный аудит по преобразованию органической материи и полевой медицине. Перед ними невероятно застенчиво, теребя подол простого, выцветшего крестьянского платья, стояла милая, румяная, веснушчатая двадцатилетняя девушка по имени Майя из Королевской Калдрии. Девушка невероятно бережно держала в своих маленьких, прожженных кислотами ладошках широкий глиняный горшок с невероятно странным, ветвистым, пульсирующим темно-синим сапфировым светом кустом. — Так, абитуриентка, выкладывай без утайки! — Лира деловито поправила свои зеленые химические очки, склонилась над столом и придирчиво понюхала синие, пахнущие озоном листья. — Что это за инопланетный, светящийся степной ревень ты к нам притащила? — Это... это мой авторский, экспериментальный аграрно-ботанический гибрид, мастер Лира, — робко, потупив глазки, прошептала Майя. — Я в тайной теплице полностью скрестила дикую, невероятно живучую степную колючку Каркасса, нашу элитную, калорийную столич пшеницу и биолюминесцентные глубоководные плазменные грибы. Этот уникальный куст --- обладает поразительной, железобетонной клеточной решеткой! Он способен абсолютно бесперебойно, с бешеной скоростью расти прямо на самых гиблых, засоленных, солончаковых, отравленных шлаком кислотных болотах! Ему вообще совершенно не нужна чистая пресная вода --- он сам фильтрует влагу корнями. И главное, доктор Морн: он дает великолепное, невероятно калорийное, светящееся в полной темноте сапфировое зерно, которое вообще не боится даже жутких, тридцатиградусных зимних сибирских морозов!!! Доктор Элара Морн в таком неистовом клиническом восторге звякнула скальпелями, что подпрыгнула на кушетке: — Майя!!! Да ведь эдакая потрясающая, прорывная биоинженерия — полностью и навсегда закроет продовольственный вопрос абсолютно для любых наших дальних, северных шахтерских поселков, высокогорных дозоров Тайры и полярных экспедиций! Что... что конкретно тебе заявили калдрийские королевские академики?! — Ректор по Высшей Агрономии посмотрел на мой куст через лорнет, брезгливо поморщился и заявил, что «варварски извращать естественные, классические, золотистые колосья Создателя какими-то светящимися синими поганками — это жуткая академическая ересь, плебейство и абсолютная купеческая безвкусица», --- с горечью вздохнула Майя. Лира Вейнштейн лихо, раскатисто, оглушительно, истинно по-пиратски расхохоталась, запрокинув голову, и с размаху хлопнула ладонью по столешнице: — Майя!!! Да ты же абсолютно, на двести процентов наша, безумная Отвергнутая школа! Официально зачисляешься моей старшей суверенной старостой и личной лаборанткой на Высшую кафедру Органического Биосинтеза! Будем прямо завтра с тобой вместе репу со степными светлячками и Жидким Светом скрещивать! Проходи! В этот же полдень к третьей экзаменационной террасе, где Гла Главный Архитектор Дариус Рейн заседал вместе со старым дорожником Борисом --- пружинисто подошел статный, мускулистый двадцати двухлетний парень из Вольного Порта Серой Гавани по имени Кристиан. Парень сбросил тяжелый кожаный рюкзак и бережно развернул перед зодчим великолепно вырезанную из гибкого ясеня и мореного дуба, летящую, спиральную пространственную модель многоярусной башни без единой внутренней опорной колонны. — Мастер Рейн! — с гордостью заявил Кристиан. — В Серой Гавани корабельные мастера строят только тяжелые, неповоротливые купеческие верфи. А я разработал технологию самонесущей деревянной пространственной спирали! Эта конструкция великолепно пружинит при любых штормовых землетрясениях и ураганах, перенося вес по спирали прямо в фундамент! Дариус Рейн завороженно провел платиновым циркулем по изгибам модели и восхищенно покачал головой: — Кристиан... да это же абсолютное архитектурное совершенство! Ты официально зачислен на Факультет Органического Градостроительства как мой первый персональный ассистент! Вступительные экзамены продолжались на террасах целую, невероятно насыщенную неделю. В результате Объединенная Комиссия Отцов-Основателей совершила поистине колоссальный, исторический созидательный набор, полностью, с запасом укомплектовав абсолютно все четыре суверенных Факультета Высшей Академии: ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АУДИТ АКАДЕМИИ: ФАКУЛЬТЕТСКИЙ НАБОР 🏛️ [ ОФИЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА КОНТИНЕНТАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА ]: ► ФАКУЛЬТЕТ ВЫСШЕЙ ЧИСТОЙ И ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЙ МЕХАНИКИ: • Декан Факультета: Главный Канцлер Виктор Эш • Зачислено студентов: 85 гениальных молодых инженеров (Лео + бригада) • Главный полигон: Слесарные, турбинные и станкостроительные цеха ► ФАКУЛЬТЕТ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ МАТЕРИИ, АЛХИМИИ И БИОИНЖЕНЕРИИ: • Со-Деканы Факультета: Вице-Канцлер Лира Вейнштейн и Доктор Элара Морн • Зачислено студентов: 75 молодых алхимиков, врачей и биологов (Майя + медики) • Главный полигон: Лабораторный Корпус, Хим-завод и подземный госпиталь Морн ► ФАКУЛЬТЕТ ОРГАНИЧЕСКОГО ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВА И ЗОДЧЕСТВА: • Декан Факультета: Главный Архитектор Конфедерации Дариус Рейн • Зачислено студентов: ровно 70 молодых зодчих, резчиков и каменотесов (Кристиан) • Главный полигон: Строительные площадки новых жилых и аграрных секторов ► ФАКУЛЬТЕТ ДАЛЬНЕГО ВНЕШНЕГО ИССЛЕДОВАНИЯ И БЕЗОПАСНОСТИ: • Со-Деканы Факультета: Охотница Тайра Моррис и Капитан Мира Стоунхарт • Зачислено студентов: 50 молодых разведчиков, геодезистов и рыцарей (Сэр Алан) • Главный полигон: Горные каньоны, Тракты, форты и патрульные лагеря Наступил великий, священный, кинематографический и невероятно волнующий момент --- самый первый официальный Учебный День Академии. Огромный, сложенный из белого калдрийского мрамора и дикого сланца главный лекционный амфитеатр Университета был полностью, до самого верхнего, галерного яруса заполнен тремя сотнями воодушевленных, сияющих, Отвергнутых юношей и девушек со всего Континента. На центральную мраморную кафедру, величественно освещаемую сапфировыми пучками света вращающегося Генератора «Эфирного Солнца», медленно, с монументальным государственным достоинством взошел правитель Конфедерации — Ведущий инженер Эйден Кросс. Оглушающий, восторженный молодежный гул амфитеатра мгновенно, благоговейно стих. Триста гениальных молодых умов в завороженном, восхищенном благоговении уставились на живую легенду --- на того самого человека, который ровно год назад не побоялся в одиночку бросить открытый вызов Высшему Совету Империи и своими руками выстроил этот цветущий свободный мир. Эйден Кросс оперся обеими руками на свой верный дубовый посох, тепло, по-отцовски обвел глазами Зал и заговорил. — Мои дорогие юные соратники! Студенты Высшей Академии Отвергнутых! — прозвучал его низкий, глубокий, незыблемый голос, проникая в самое сердце каждого студента на скамьях. — Я от всей души официально, с колоссальной гордостью приветствую вас в стенах вашего собственного, подлинного, абсолютно свободного и суверенного Дома. Он выдержал мудрую, отрезвляющую паузу. — Абсолютно все вы... миновали сотни лиг раскисших Трактов и пришли к нашему мосту именно потому, что старый, закосневший в своих средневековых тиранических монополиях имперский мир правителей и Гильдий --- безжалостно Отвергал ваши прорывные, дерзкие таланты и объявлял ваши смелые созидательные гипотезы «бесполезным, экономически опасным безумием». В старых, надменных королевских университетах Авелиума и Калдрии... напыщенные старые профессора, деканы и старшины годами учили вас только одному: слепо, покорно зубрить мертвые латинские догмы трехсотлетней давности, никогда в жизни не перечить старшим магистрам и рабски трепетать перед Городским Советом. Лидер Полиса гордо, властно вскинул свой инженерный посох к ослепительному витражному куполу амфитеатра: — Здесь, в нашей Академии Нового Рассвета --- мы официально, непреложно и навсегда разрушаем и сжигаем эту средневековую рабскую слепоту!!! Слушайте мой главный Канцлерский наказ по Конфедерации! В нашей Высшей Академии... вас совершенно никто никогда не станет учить слепо и покорно верить мертвым авторитетам или мне! Мы учим вас --- Подвергать Абсолютному, Безжалостному, Системному Инженерному и Научному Сомнению Абсолютно Всё в этой Вселенной!!! Студенты на скамьях подались вперед, затаив дыхание. — Запомните раз и навсегда, соратники! — прогремел Эйден Кросс. — Если моя собственная, выстроенная здесь инженерная теория, или математические формулы Виктора, или алхимические законы Лиры... однажды покажутся вашему молодому, пытливому, свежему уму устаревшими, ошибочными или неэффективными... вы категорически не должны покорно кланяться нам! Вы обязаны решительно выйти прямо к этой брусчатой кафедре, смело бросить нам открытый, дерзкий научный вызов, доказать нашу ошибку точнейшими расчетами ваших Разностных машин и... своими собственными руками спроектировать, изобрести и воплотить в жизнь Теорию Неизмеримо Лучшую и Прекрасную!!! В нашем Свободном мире Отвергнутых нет и никогда не будет никаких непререкаемых королевских авторитетов и идолов --- кроме абсолютных, святых, вечных Законов Физики, Разума и Вселенной!!! Творите Невозможное, студенты!!! Вы — абсолютно, тотально Свободны!!! Амфитеатр Академии взорвался поистине колоссальной, неистовой, сокрушительной, оглушительной, апокалиптической, космической молодежной ревущей Овацией!!! Триста гениальных юношей и девушек в безумном, пьянящим счастье вскакивали на мраморные скамьи, подбрасывали прямо в сапфировый купол свои конспекты, тубусы, линейки и береты, оглушительно, раскатисто скандируя: — ЗА ДОЛИНУ!!! — ЗА АКАДЕМИЮ НОВОГО РАССВЕТА!!! — СВОБОДА!!! Прошел первый невероятно напряженный, невероятно счастливый и фантастически плодотворный месяц практической студенческой работы в цехах и мануфактурах Полиса. Молодое созидательное поколение Отвергнутых немедленно, с первых же дней на деле доказало, что наказ Эйдена Кросса работает с фантастической, пугающей технологической эффективностью. Студенты начали стремительно, на глазах объединять факультеты и превосходить своих легендарных наставников. В один из прозрачных, морозных осенних вечеров, когда сапфировый свет Генератора уже начал озарять Площадь, юный лопоухий вычислитель Лео вместе со своей подругой --- веснушчатой Майей с биосинтеза --- лихо, с лязгом и рабочим гулом воокатились во двор Главного Штаба, гордо толкая перед собой причудливую, немыслимую, четырехколесную бронированную махину. На Площадь немедленно, побросав дела, сбежалось абсолютно всё руководство Конфедерации — Эйден, Виктор, Лира, Тайра, Дариус, доктор Морн и старик Томас Грейсон. — Эй, Высший Ученый Совет, принимайте наш самый первый официальный совместный студенческий курсовой шедевр! — гордо, во всё горло завопил Лео, утирая мазутный нос рукавом. — Оцените! Мы с Майей и Кристианом полностью интегрировали знания наших трех факультетов и отгрохали «Эфирный Автономный Агро-Дрон Селекции и Посева»! Парнишка лихо щелкнул медным тумблером. Небольшая, великолепно выкованная Маркусом из конструкционной стали самодвижущаяся четырехколесная тележка мгновенно ожила! Приводимая в движение малым эфирным плазменным резонатором Лиры, она абсолютно самостоятельно, абсолютно бесшумно, без всякого возницы, коня или волов, плавно, пружинисто покатилась по брусчатке поляны! Встроенная миниатюрная Разностная машина Лео внутри бронекорпуса --- непрерывно, с бешеной цифровой скоростью рассчитывала идеальную геодезическую сетку по «Звездным Навигаторам» Виктора. Махина сама, ювелирными, автоматически опускающимися стальными плужками идеально ровно, на заданную глубину рыхлила почву, вносила жидкие алхимические удобрения Лиры и... педантично, до миллиметра, пневматическим дозатором высаживала великолепные, светящиеся в сумерках сапфировым светом колосья морозоустойчивой пшеницы Майи!!! — Матерь Божья... --- благоговейно, срывающимся от неистового восторга шепотом произнес Главный Канцлер Виктор Эш, и его очки мгновенно запотели. --- Господи... Эйден... Лира... да вы только взгляни на это... Это же настоящий, полностью автоматизированный, суверенный эфирный сельскохозяйственный кибернетический робот! Они... они за один короткий месяц работы в студенческом общежитии спроектировали и собрали то, до чего наши старые магистерские мозги дошли бы только через пять полных лет! Ведущий инженер Эйден Кросс стоял, тяжело опираясь на свой дубовый посох. Он переводил завороженные, полные благоговения глаза с безупречно работающего эфирного Агро-Дрона на сияющие, гордые, перемазанные сажей и землей юные лица Лео, Майи и Кристиана... и чувствовал, как по его седой бороде катится горячая, чистейшая слеза абсолютного, безоговорочного отцовского счастья. — Вот и всё, Виктор, — тихо прошептал правитель Конфедерации, дружески, по-братски обнимая молодого астронома за плечи. — Наш великий созидательный круг полностью, окончательно замкнулся. Наше новое, свободное Отвергнутое поколение... начало официально, непреложно и ослепительно превосходить своих легендарных Учителей. Наш Свободный мир Отвергнутых — спасен и утвержден навеки. Поздней, невероятно тихой, напоенной сапфировым светом Генератора и запахом кленовых листьев ночью, когда мраморный кампус Академии наконец-то погрузился в спокойный сон, старый Старший Летописец Бернард Скрибе благоговейно сидел за своим рабочим верстаком в Главном Архиварии Штаба. При мягком свете цветных витражей Себастьяна Гласса старик невероятно бережно макнул свое любимое тонкое стальное перо в тушь — и торжественно, каллиграфическим, безупречным летописным почерком педантично вывел в своем монументальном кожаном фолианте самые последние, эпохальные, финальные и великие исторические строки этой Арки: ОФИЦИАЛЬНАЯ КОНТИНЕНТАЛЬНАЯ ЛЕТОПИСЬ КОНФЕДЕРАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВАРИЙ: ДОЛИНА НОВОГО РАССВЕТА Официальная Историческая Запись #305 Дата: День 305-й, Год 328 Новой Эры (Эпоха Города Света) Наша монументальная Высшая «Академия Отвергнутых» --- офици ально, непреложно и триумфально распахнула свои белые мраморные арочные колоннады для всего обитаемого Континента. Ровно триста гениальных, нестандартно мыслящих, Отвергнутых молодых умов - юношей и девушек со всех концов Конфедерации - отвоевали свое абсолютно незыблемое, суверенное святое право на подлинно великое, абсолютно свободное, ничем не ограниченное созидательное и научное Будущее. Старая, прогнившая, закосневшая в своих тиранических Советов и Высших Гильдий система слепого рабского заучивания мертвых ла ла латинских догм - полностью, навсегда и с публичным позором повергнута, сожжена и растоптана нашей Высшей Хартией и инженерным созидательным Разумом. Наш прекрасный Свободный Полис «Долина Нового Рассвета» -окончательно, абсолютно неоспоримо превратился в колоссальную, ослепительно сверкающую сапфировыми огнями Генераторов, непререкаемую Мировую Столицу Чистых Знаний, Инноваций и истинной человеческой Свободы. Наше новое, прекрасное созидательное поколение студентов, вооруженное Разностными машинами Лео, Жидким Светом Лиры и Агро-Дронами, -начало официально, стремительно и ослепительно превосходить своих легендарных Отцов-Основателей и наставников.Наше суверенное Общество, наша молодая Цивилизащия, рожденнаяиз первобытного пепла, леденящего одиночества, грязи и скал, полностью, на все двести процентов созрела, окрепла и готова к своему величайшему, самому грандиозному и ослепительному историческому континентальному шагу. Мы -полностью, всесторонне готовы к организации и всенародному проведению самого первого в Континентальной мировой истории Колоссального Международного Фестиваля Изобретений Грандиозной Высшей **« ЯРМАРКИ НЕВОЗМОЖНОГО »**. Старый имперский мир правителей и магнатов - уже едет к нашим контрольным воротам, чтобы с благоговением склонить головы перед технологическим чудом Отвергнутых. Наша суверенная Долина Нового Рассвета - гордо, непреложно и незыблемо ОСЛЕПЛЯЕТ абсолютно весь Континент Светом Созидания. Официально Подписано и Заверено: Старший Летописец и Главный Архивариус Конфедерации - Мастер Бернард Скрибе. Бернард Скрибе невероятно бережно, с глубоким, исцеляющим вздохом абсолютного умиротворения отложил свое тонкое стальное перо на бархатную суконку, аккуратно закрыл чернильницу и промокнул свежие, густые чернила специальной песочницей. Старик медленно поднялся со своего скрипучего стула, подошел к открытому окну и с замиранием сердца посмотрел на залитую сапфировыми огнями «Эфирного Солнца», спящую, но такую живую, цветущую и прекрасную Долину. На его старом, покрытом глубокими морщинами, изможденном сорокалетней каторгой лице расцвела удивительно светлая, чистая, по-настоящему счастливая и абсолютно безмятежная человеческая улыбка. Старик благоговейно оперся дрожащими руками о подоконник, вдохнул сладкий запах цветущих дубов, ночной грозы и Жидкого Света... и тихо, срывающимся от счастья шепотом произнес в ослепительную звездную ночь: — Господи... Какое поистине невероятное, фантастическое, божественное и великое время... чтобы просто быть живым. ---------- Ярмарка Невозможного Прошло ровно полгода после триумфального, всенародного открытия Высшей «Академии Отвергнутых». Наступила ослепительно яркая, свежая, напоенная ароматами цветущей степной клубники, полыни и дикого чабреца весна трехсот двадцати восьмого года Новой Эры. Свободный суверенный Полис «Долина Нового Рассвета» вовсю готовился к проведению грандиозного события, которое должно было окончательно и непреложно закрепить его исторический статус не только как величайшей научной твердыни, но и как бьющегося, открытого коммерческого и культурного сердца всего обитаемого Континента. На гигантской, идеально выровненной речной равнине к востоку от подвесного моста --- там, где когда-то сапер Борис под проливным дождем возводил свои первые суровые осадные завалы, баррикады, капониры и волчьи ямы --- теперь стремительно, словно по волшебству, вырастал грандиозный, ослепительный, временный выставочный городок для самой первой международной «Ярмарки Невозможного». Ранним солнечным утром Ведущий инженер Эйден Кросс, Главный Канцлер Конфедерации Виктор Эш и Главный зодчий Дариус Рейн --- совершали генеральную техническую инспекцию строящихся павильонов. Архитектура Ярмарки поражала воображение даже самых искушенных, высокомерных столичных зодчих из Авелиума и Калдрии. Полностью отбросив тяжелый, суровый, оборонный дикий гранит, Дариус Рейн возвел здесь настоящий сказочный, дышащий город летящих, легких пространственных плотницких форм, колоннад, террас и куполов. Вдоль широких, вымощенных белоснежным сланцем и речным гравием аллей гордо возвышались колоссальные, многоярусные выставочные шатры. Они были искусно сшиты мастерицами Ирэн Вивер из великолепного, непромокаемого, пропитанного тайными алхимическими солями Лиры, абсолютно негорючего парусинового сукна всех мыслимых самоцветов --- изумрудных, кобальтовых, сапфировых, платиновых и карминовых. Между пестрыми шатрами, словно гигантские мыльные пузыри, парили абсолютно прозрачные, не преломляющие дневной свет павильоны, отлитые Себастьяном Глассом из сверхпрочного боросиликатного стекла, и изящные, ажурные деревянные мостики работы Кристиана, соединяющие оба цветущих берега реки в единую выставочную цепь. На абсолютно каждом столбе и шпиле Ярмарки гордо развевались официальные государственные знамена Конфедерации. Виктор Эш, светившийся от неистового, пьянящего логистического и математического восторга, шел вплотную к прорабу, непрерывно поправляя свои сверкающие очки и сыпля точными цифрами: — Эйден, это просто немыслимый, фантастический континентальный фурор! Наш Высший Экономический и Таможенный Департамент полностью завершил тотальный аудит гостевых заявок. Послушай эту великолепную аналитику: на нашу Ярмарку Невозможного уже прямо сейчас, по абсолютно всем четырем Трактам едут более пятисот иностранных изобретателей, алхимиков, вольных мануфактурщиков, богатейших купеческих магнатов и правительственных делегаций из абсолютно всех суверенных держав Конфедерации! Канцлер гордо взмахнул своей учетной книгой, показывая длинные списки: — К нам едут Высшие старшины Торговой гильдии Меридана во главе с нашим преданным соратником Валерианом Грантом! Весь полный Деканский корпус Королевского Университета Калдрии Профессора Теодора Грэя! Суровые адмиралтейские посланцы, картографы и биржевики из Вольного Порта Серой Гавани! К нам даже направляется суровая, любопытная Баронесса Веспера — Глава Купеческого Реестра из далеких северных фьордов Нортгарда! И главное, Эйден... к нам едет огромная правительственная и технологическая делегация из столичного Авелиума, которую официально возглавляет наш прекрасный боевой друг Лорд-Комиссар Виктор Дарелл вместе с профессорами Энергетической Гильдии! Они абсолютно все везут свои лучшие, самые смелые, дерзкие, не признанные старым миром технологические концепции и механизмы, чтобы выставить их на наш всенародный суд! Эйден Кросс величественно взошел на мраморную трибуну Главного Стеклянного Павильона Гласса, развернул плотный государственный ватман и торжественно, перед лицом соратников и сотен работающих декораторов Сэма зачитал Манифест Открытия Континентальной Ярмарки Невозможного: В самой первой, фундаментальной статье своего государственного декрета правитель Полиса официально и непреложно провозглашал тотальный, безоговорочный отказ от любых средневековых купеческих секретов, закрытых частных монополий на механизмы и засекреченных патентов. Ярмарка Невозможного объявлялась абсолютно свободной, суверенной, открытой мировой зоной честного созидательного обмена идеями и технологиями. Во второй статье — абсолютно каждому Отвергнутому изобретателю, который не побоялся привезти и продемонстрировать на Площади свой реально работающий, нестандартный станок, новый сплав или алхимический комплекс, --- гарантировалась полная, тотальная юридическая защита авторских прав по Хартии Полиса. А за самые революционные, прорывные, выдающиеся созидательные шедевры --- официально учреждались три грандиозных Высших Государственных Гранд-Приза из объединенного золотого фонда Конфедерации (Каждый размером ровно в пять тысяч империалов!), дающих победителю полное право на немедленную, приоритетную постройку собственного крупного индустриального завода в Долине Нового Рассвета. Дариус Рейн и Виктор Эш с благоговением поставили под манифестом свои каллиграфические подписи. Следом Ведущий инженер Эйден Кросс --- с гулким, сочным, истинно государственным звуком опустил Стальную Печать Конфедерации с Гербом на горячий, кипящий красный сургуч. Первый Международный Фестиваль Изобретений Созидателей — официально вступил в строй. На рассвете следующего весеннего дня выставочный городок Ярмарки взорвался колоссальной, пьянящей, невероятно шумной, пестрой, многоголосой и абсолютно счастливой человеческой жизнью. Многие тысячи иностранных гостей, купцов, рыцарей и граждан Полиса бурлящей, восхищенной рекой текли между разноцветными суконными шатрами и прозрачными павильонами Гласса. Везде вокруг непрерывно играла великолепная живая музыка народных скрипок, лютней и флейт, звонко, беззаботно смеялись ребятишки Детского Батальона, а в кристально чистом весеннем небе --- то и дело с восторженным, раскатистом гулом взрывались абсолютно безобидные, дневные разноцветные базарные салюты и дымовые хлопушки Лиры Вейнштейн, щедро озаряя облака изумрудным, кобальтовым и золотым конфетти. В самый полдень руководство Полиса (Эйден Кросс, Виктор Эш, Лира, Тайра Моррис, зодчий Дариус) вместе с высокими иностранными послами --- купцом Валерианом Грантом, Лорд-Комиссаром Виктором Дареллом, Профессором Теодором Грэем и Баронессой Весперой --- вышло на торжественную экскурсию по Павильонам Чудес. Демонстрации изобретений проходили в невероятно захватывающем, динамичном, искрометном и живом стиле ранобэ, полностью ломая все привычные, скучные столичные представления об академических выставках. Первым делом они зашли под своды колоссального, стянутого стальными тросами шатра Высшей Механики. Там юный лопоухий вычислитель Лео вместе со студентами-инженерами Академии Отвергнутых --- подготовил для гостей настоящую индустриальную и транспортную сенсацию. В самом центре павильона, окруженная плотной, восхищенной толпой купцов, рыцарей и биржевиков, покоилась колоссальная, выкованная Маркусом из элитной конструкционной стали, четырехколесная махина на гигантских рессорах, бронзовых рычагах и амортизаторах. — А ну расступись, купечество! Принимайте подлинное будущее Континентальных Трактов! — гордо завопил Лео, лихо вскакивая на козлы и щелкая медным тумблером. Махина с приятным, мощным, низким технологическим, вибрирующим гулом ожила! Из её коротких, полированных боковых трубок вырвались тугие струйки сапфирового пара, а встроенный многоступенчатый паровой свисток выдал великолепную, победную трель. — Я с величайшей гордостью официально представляю вам «Эфирный Плазменный Грузовой Локомобиль Конфедерации»! — восторженно объявил парнишка, вращая латунный руль. — Это первая в мировой истории абсолютно безрельсовая, автономная тяжелая самодвижущаяся повозка! Внутри бронекорпуса — работает мощнейший плазменный эфирный двигатель Лиры Вейнштейн и моя автоматическая многоступенчатая коробка передач на Разностных цифровых валах. Локомобиль --- совершенно не требует ни железных рельсов, ни дорогого каменного угля, ни капризных, усталых волов! Он выдерживает любые ямы! Он способен абсолютно свободно, пружинисто везти за собой прицеп в десять полных тонн груза прямо по грунтовым и гравийным трактам Бориса... со скоростью ровно тридцать полных миль в час!!! Купец Валериан Грант от избытка коммерческого и биржевого экстаза чуть ли не с визгом бросился к машине, восхищенно, благоговейно ощупывая её стальные рессоры и теплый котел! — Матерь Божья!!! — прогремел магнат Меридана. — Лео!!! Да ведь это же полная, тотальная, безоговорочная революция во всей мировой сухопутной торговле и логистике! Наши купеческие караваны будут долетать от Серой Гавани до Авелиума за одну неполную неделю! Я прямо сейчас, абсолютно не торгуясь, выкупаю у Полиса официальный государственный подряд на серийную сборку первых двадцати таких Локомобилей для моих северных обозов! Следом международная процессия переместилась под прозрачные, сверкающие на солнце своды Павильона Преобразования Органики, где веснушчатая Майя вместе с медицинскими ученицами доктора Элары Морн --- демонстрировала чудо агрономии и ботаники. Перед завороженными послами покоилась гигантская, идеально прозрачная стеклянная сфера Гласса диаметром в добрых два ярда, внутри которой был создан абсолютно автономный, замкнутый, стерильный вечный микроклимат с Жидким Светом. — Оцените нашу «Биоинженерную Сферу Всесезонного Изобилия», уважаемые правители Конфедерации! — с гордостью рассказывала Майя, бережно поглаживая теплое стекло. — Внутри сферы — бесперебойно работает замкнутый эфирный плазменный контур и Жидкий Свет Лиры, настроенный на идеальный биологический клеточный резонанс. Вы берете семечко абсолютно любого плодового дерева --- скажем, нашей яблони, груши или батата --- сажаете в этот алхимический субстрат... и махина, за счет идеальной, математически выверенной концентрации углерода, фито-гормонов и влаги, полностью ускоряет естественный клеточный рост растения ровно в сто раз! Дерево полностью вырастает с нуля, зацветает и дает великолепные, сочные, сладкие, экологически чистые, спелые яблоки... ровно за одну короткую неделю!!! Причем --- делает это абсолютно бесперебойно, сутками напролет, прямо посреди самой жуткой, лютой сибирской зимы в закрытых, глухих подземных шахтах! Лорд-Комиссар Виктор Дарелл благоговейно покачал седой головой, снял шлем и с восхищением ударил офицерским мечом о мостовую. — Создатель... --- прошептал старый имперский солдат. --- Майя... да ведь это же подлинное, божественное спасение для любых наших дальних полярных гарнизонов и высокогорных дозоров! Мы навсегда забудем, что такое цинга и истощение у солдат. Наконец они подошли к открытому речному амфитеатру, где молодой, талантливый корабел Кристиан из Серой Гавани вместе со студентами зодчего Дариуса Рейна --- показывал чудо пространственной плотницкой инженерии. Парень с размаху ударил молотком по латунной защелке небольшего, сложенного на берегу деревянного кубического ящика. Ящик мгновенно выстрелил мощными стальными пружинами --- и за десять секунд абсолютно автоматически, подобно гигантскому гибкому скелету древнего ящера, сам собой, перекатывая шарниры и рычаги, разложился в великолепный, прочный, летящий тридцатифутовый арочный мост, намертво соединивший оба берега реки!!! — Я называю его «Самонесущий Тактический Мост Мгновенного Развертывания»! — с гордостью объявил Кристиан. — Полностью выдерживает сдвиговой вес любого Грузового Локомобиля! А в соседнем шатре дородная повариха Грета вместе с Лирой Вейнштейн уже угощала восхищенных купцов своими «Вечными Алхимическими Сухарями Изобилия» --- великолепным, мягким на вкус печеньем, которое благодаря Жидкому Свету и вытяжкам из ягод совершенно не черствело, не плесневело и сохраняло свои идеальные питательные свойства многие годы. Экскурсия продолжалась до самого позднего заката. Ярмарка Невозможного неоспоримо, железобетонно доказала абсолютно всему Континенту: в Свободном мире Отвергнутых --- слово «Невозможно» окончательно превратилось в пустой, смешной средневековый звук. Вечером второго дня под великолепными, освещенными Жидким Светом прозрачными сводами Главного Стеклянного Павильона Себастьяна Гласса — состоялся грандиозный, эпохальный Высший Международный Патентный Аукцион. Именно здесь, за огромным подковообразным столом из мореного дуба, произошло самое ожесточенное, самое драматичное, глубинное и принципиальное столкновение двух непримиримых жизненных философий Континента. С одной стороны стола сидели старые, лощеные, закосневшие в своей тиранической купеческой жадности магнаты и старшины Торговых Советов Авелиума и Меридана. Они яростно размахивали толстыми кошельками, набитыми сотнями золотых крон. С другой стороны — гордо и непреклонно сидели молодые Отвергнутые изобретатели Академии во главе с Главным Канцлером Виктором Эшем и вице-канцлером Лирой Вейнштейн. Старый столич магнат-угольщик из Авелиума надменно поднялся, звеня золотыми перстнями, и бросил на сукно тяжелый правительственный вексель. — Мастер Виктор Эш! — вкрадчиво, цинично начал купец. — Торговая гильдия Авелиума искренне восхищена вашими Эфирными Локомобилями и Агро-Дронами. Мы официально готовы прямо сейчас, не торгуясь, выложить ровно пятьдесят тысяч золотых империалов за полный, эксклюзивный, закрытый патент на абсолютно все эти чертежи! Мы заберем их в наш столичный бронированный сейф, полностью засекретим конструкцию от любых третьих стран и... будем серийно собирать эти повозки сами, сдавая их в платную купеческую аренду по всему Континенту с нашей скромной гильдейской монопольной наценкой. Сделка? В Зале Павильона повисла тяжелая, звенящая, напряженная купеческая тишина. Магнаты самодовольно улыбались, абсолютно уверенные, что перед эдакой фантастической горой золота неизбежно сломается и встанет на колени любой Отвергнутый ученый или бунтарь. Но Главный Канцлер Виктор Эш решительно поднялся во главу стола, абсолютно спокойно, брезгливо сдвинул золотой вексель магната в сторону и поправил свои сверкающие очки. — Вы совершенно, абсолютно ничего не поняли в нашей Созидательной Цивилизации, господин купец, — прозвучал его непреложный, ледяной, истинно государственный голос. — Наша Высшая «Ярмарка Невозможного» была спроектирована и выстрадана нами в Пустошах совершенно вовсе не для того, чтобы за ваши грязные золотые монеты породить на Континенте новую кучку надменных тиранов и монополистов! Следом вскочила на скамью Лира Вейнштейн, гневно сверкнув карими глазами из-под очков. — Мы категорически, ни за какие миллионы золотых империалов в мире не продадим наши чистые Знания и патенты в ваши закрытые, жадные, душные частные сейфы!!! --- во всё горло, неистово прогремела алхимик, ударив кулаком по столешнице. --- Мы официально, по нашей Хартии Отвергнутых, полностью и абсолютно даром передаем абсолютно все чертежи Локомобилей, Разностных машин и Сфер Изобилия в Открытое Общественное Достояние Всей Нашей Конфедерации Свободных Полисов!!! Пусть абсолютно каждая независимая мануфактура, абсолютно каждый вольный ремесленник и абсолютно каждый Отвергнутый город от края до края Континента --- абсолютно свободно, без малейших гильдейских квот и цензуры строит эти прекрасные машины для счастья своих людей!!! Чистые Знания --- Навсегда Принадлежат Человечеству!!! Зал Стеклянного Павильона взорвался поистине колоссальной, неистовой, оглушительной, космической ревущей овацией сотен присутствующих вольных мастеров и студентов Академии!!! Купеческие магнаты Авелиума растерянно, беспомощно переглянулись, поняв, что старая эпоха тиранических купеческих монополий начисто растоптана и уничтожена. Им оставалось лишь покорно принять новые, абсолютно открытые, справедливые созидательные правила игры. Прямо на сукне был торжественно подписан и скреплен международными сургучными печатями эпохальный, вечный «Континентальный Договор об Открытых Созидательных Знаниях Конфедерации». Мировой технологический рынок Отвергнутых — стал абсолютно свободным. Наступила ослепительная, теплая, прозрачная и невероятно волнующая весенняя ночь — священная Ночь Закрытия Первой «Ярмарки Невозможного». Абсолютно всё суверенное население Полиса, все студенты Академии и многие тысячи воодушевленных, счастливых иностранных гостей — огромным, плечом к плечу, гостеприимным человеческим океаном собрались на речных террасах вокруг подвесного моста. В самом центре Площади, у подножия башни «Эфирного Солнца», идеальной шеренгой стояли Отцы-Основатели Полиса — Ведущий инженер Эйден Кросс, Главный Канцлер Виктор Эш, вице-канцлер Лира Вейнштейн, Командующая Гвардией Тайра Моррис, Главный зодчий Дариус Рейн, Народный Трибун Томас Грейсон и Старший Летописец Бернард Скрибе. Эйден Кросс гордо расправил плечи, обнял своих прекрасных, преданных соратников и поднял посох вверх: — Лира!!! Студенты!!! Время поставить наш финальный, ослепительный, божественный созидательный аккорд в этом небе!!! Запускайте Гранд-Салют Но Ра Ра Рассвета!!! Лира Вейнштейн, стоявшая у барж на реке во главе сотни студентов Академии, лихо, победно вскинула вверх свой факел и проорала: — ЗА НАШ СВОБОДНЫЙ МИР!!! ОГОНЬ!!! Студенты синхронно опустили пусковые рычаги на десятках алхимических плазменных мортир. Сквозь ночную тишину реки прозвучал колоссальный, гулкий, вибрирующий, раскатистый, божественный созидательный залп: БА-БА-А-А-Х!!! В ночное, усыпанное бриллиантовыми звездами сапфировое небо над Холмам Каркасса... одновременно, с яростным, ликующим гулом взмыли многие тысячи колоссальных, биолюминесцентных, абсолютно безопасных, не обжигающих плазменных сфер «Жидкого Света»!!! Сферы взлетели на добрую тысячу футов — и плавно, грациозно, с грацией небесных созвездий раскрылись во мраке колоссальным, немыслимым, потрясающим, фантастическим, переливающимся изумрудным, кобальтовым, сапфировым, карминовым и золотым светом живым куполом!!! Они не угасали и не падали. Они ласково, медленно, подобно мириадам искусственных разноцветных лун, парили прямо над горами, озаряя абсолютно всю цветущую Долину Нового Рассвета, реку и Тракты таким божественным, сказочным, ослепительным сиянием, что глубокая ночь вокруг них мгновенно превратилась в прекрасный, сверкающий, вечный Созидательный День!!! Многотысячная толпа на берегах реки взорвалась неистовой, сокрушительной, оглушительной, всенародной ревущей Овацией, сливаясь в единый, абсолютно счастливый, братский хоровод, подбрасывая в сияющее небо цветы, шапки и кружки с элем!!! В этот самый, невероятно трогательный, величественный, напоенный сапфировым светом и озоном миг — в Зале Советов Главного Корпуса, у раскрытого настежь окна — старый Старший Летописец Бернард Скрибе благоговейно стоял у своего дубового верстака. При ослепительном, разноцветном свете парящих над городом сфер Гранд-Салюта старик бережно макнул свое любимое тонкое стальное перо в золотую тушь — и торжественно, каллиграфическим, безупречным летописным почерком педантично вывел в своем монументальном кожаном фолианте самые последние, эпохальные, финальные и подлинно великие исторические строки всего их первого романа: Бернард Скрибе невероятно бережно, с глубоким, исцеляющим вздохом абсолютного умиротворения отложил свое тонкое стальное перо на бархатную суконку, аккуратно закрыл чернильницу и промокнул свежие, густые чернила специальной песочницей. Старик медленно поднялся со своего скрипучего стула, подошел к открытому окну и с замиранием сердца посмотрел на Площадь, где под божественным сиянием тысяч парящих сфер Гранд-Салюта — Отцы-Основатели Полиса счастливо кружились в хороводе вместе со своим великим, абсолютно свободным народом. ---------- Когда Ученики Превосходят Учителя Лето трехсот двадцати девятого года Новой Эры выдалось в Пустошах на редкость знойным, но Долина Нового Рассвета дышала свежестью и кипучей энергией. Прошел ровно год после триумфального закрытия «Ярмарки Невозможного», и Полис Отвергнутых стремительно менял лицо Континента. Белые гравийные магистрали старого сапера Бориса окончательно превратились в оживленные, звенящие торговые артерии Конфедерации. По ним, высокомерно обгоняя медлительные, пузатые купеческие телеги с волами, лихо и бесшумно катились серийные «Эфирные Локомобили» Лео. Бронированные грузовые повазки, выпускающие из боковых трубок тонкие струйки сапфирового пара, бесперебойно везли элитную сталь Маркуса, неразрываемое парусиновое сукно Ирэн Вивер и прозрачное оптическое стекло Себастьяна Гласса --- на северные аукционы Меридана и к причалам Серой Гавани. Назад в Долину обозы везли редкие химикаты, хлопок и свежую морскую рыбу. Город Отвергнутых вовсю наслаждался плодами своего Расцвета. Но на самом верхнем этаже Главного Штаба, в прохладной Цитадели, царила необычная, нервная и задумчивая атмосфера. За огромным, заваленным картами и сметными книгами дубовым столом сидело всё Высшее созидательное руководство Конфедерации: Ведущий инженер Эйден Кросс, Канцлер Виктор Эш, вице-канцлер Лира Вейнштейн, Главный зодчий Дариус Рейн и старый дорожник Борис. Они уже четвертый час ожесточенно спорили, пытаясь разрешить сложнейшую, непреодолимую инфраструктурную и транспортную головоломку. — Это настоящий транспортный тупик, мужики, — хмуро пробасил Борис, почесывая свой старый армейский шрам на щеке. Ветеран ткнул измерительным ломом в гигантскую топографическую карту. — Взгляните на этот рельеф! Наши новые горные рудники в Железном Когте выдают тысячи тонн великолепной железной руды и кварца каждый месяц. Наши фермеры на дальних восточных террасах снимают рекордные урожаи пшеницы. Но... чтобы доставить всю эту тяжелую махину к нам на Площадь или к Локомобилям, мужикам приходится делать гигантский, изнурительный крюк в тридцать миль в обход этих проклятых, бездонных разломов и ущелий Каркасса! Сапер сердито покачал головой: — Грузовые Локомобили великолепны на равнине, но по крутым, осыпающимся каменистым осыпям они с десятью ton tons of прицепа просто не выгребают --- колеса буксуют в сланце. Мы теряем на этом дурацком объезде кучу тактического времени и дорогого эфира! Главный зодчий Дариус Рейн изящно поправил свой расшитый серебром суконный плащ и вздохнул. — Борис прав, — признал архитектор. — А перебросить через эти бездонные каньоны наши классические каменные или арочные деревянные мосты Кристиана — физически и математически невозможно. Ширина главных горных провалов переваливает за добрые пятьсот ярдов! Ни одна, даже самая прочная гранитная арка или дубовая пространственная ферма не выдержит собственного сдвигового веса над эдакой колоссальной бездной. Она просто с грохотом сложится посередине от первого же штормового урагана. — А что, если запустить мощные паровые лебедки и построить классические канатные переправы с люльками? — предложила Лира, поправляя зеленые химические очки. — В Авелиуме так руду с нижних ярусов поднимают. — Канатные люльки с паровыми лебедками работают жутко, невыносимо медленно, Лира, — поправил сверкающие очки Виктор Эш, сверяясь со своими логарифмами. — Для нужд купеческой лавки --- этого хватит. Но для нужд колоссального индустриального города и Конфедерации... это капля в море. Мы будем сутками таскать по одной вагонетке с рудой. Нам критически нужна настоящая, непрерывная, скоростная и тяжелая транспортная магистраль, соединяющая Площадь напрямую с отрогами гор! Эйден Кросс сидел во главу стола, тяжело опираясь на свой инженерный посох, и мрачно смотрел на ватманы. Его выдающийся столичный инженерный мозг работал на полную мощность, но... впервые за все три года жизни в Долине он явственно, с леденящей ясностью ощутил, что уперся в глухую стену собственных академических догм. Всё, что он мог придумать --- это строительство циклопических, многоярусных каменных эстакад высотой в сотни футов, на возведение которых ушли бы долгие годы каторжного труда тысяч каменотесов и миллионы золотых монет из Казны. Старый мир Советов незаметно связывал его мысли. В этот самый, невероятно напряженный, звенящий момент — тяжелые дубовые створки Зала Советов без всякого доклада и стука с лихим скрежетом распахнулись настежь. На пороге Штаба, в сопровождении сияющего юного Рыцаря Конфедерации сэра Алана, стояла великолепная, уверенная, дерзкая и чумазая делегащия лучших студентов Высшей «Академии Отвергнутых». Процессию гордо возглавлял восемнадцатилетний Главный Конструктор Локомобилей Лео. След в след за ним шли его верные соратники — веснушчатая староста Майя с кафедры биосинтеза и статный молодой зодчий Кристиан из Серой Гавани. Студенты были увешаны огромными тубусами и деревянными линейками. Лео абсолютно бесцеремонно, с лихой, вольнической улыбкой подошел прямо к столу руководства, сдвинул в сторону сложные аксонометрии Дариуса и с размаху водрузил на верстак свой огромный, запечатанный латунью ватман. — А ну бросай свои каменные калькуляторы, Высший Ученый Совет! — звонко, абсолютно без малейшего студенческого трепета гаркнул парнишка, утирая мазутный нос рукавом. — Мы слышали, вы тут уже четвертый час над разломами Каркасса убиваетесь! Эйден Кросс удивленно приподнял седые брови и откинулся назад. — Лео? Что за наглый бунт на корабле? Вы почему покинули свои учебные полигоны в рабочую смену? — Потому что ваши циклопические каменные эстакады и паровые лебедки, Учителя — это абсолютно скучный, тяжелый, неповоротливый и безнадежный вчерашний день! — с дерзким азартом объявил Лео, и его острые уши радостно дернулись. — Вы продолжаете мыслить старыми, душными столичными категориями неподъемного гранита и чугунных шестерен! А мы втроем --- полностью объединили знания всех наших суверенных факультетов и разработали для Конфедерации нечто абсолютно, кардинально, фантастически Иное! Парень одним резким, эффектным движением сорвал латунные защелки и принялся прямо вслух, простыми и понятными словами, с горящими глазами объяснять им свой совместный дипломный шедевр — Небесную Магистраль «Струна Рассвета». — Слушайте сюда, Учителя! — вещал Лео, тыкая пальцем в развернутые схемы. — Мы предлагаем раз и навсегда отказаться от возведения этих жутких, неподъемных каменных мостов и эстакад. Вместо этого мы натянем прямо между дальними скалами Каркасса пучки сверхпрочных, абсолютно гибких, самонесущих струнных тросов! Настоящий подвесной монорельс! Моя Майя и Лира разработали для этих тросов уникальную био-плазменную оплетку, которая намертво впекается в экспериментальную, сверхлегкую сталь Маркуса. Эта струна вообще никогда не провиснет и не растянется даже при самых жутких штормовых перепадах, а её прочность в триста раз выше любого столичного корабельного каната! Парнишка перевел дух и с восторгом указал на чертеж капсулы: — А летать по этим струнам будут наши «Серебряные Пули» --- подвесные, идеально обтекаемые пассажирские и грузовые вагоны из полированного алюминия и алюминиево-мифриловых сплавов. Внутри каждого вагона --- я поставил бесконтактный линейный эфирный двигатель. Он вообще не имеет колес с шестеренками — он получает чистую энергию для разгона через электромагнитное скольжение прямо из самой струны! А чтобы вагон не болтался над пропастью, Виктор Эш рассчитал для нас великолепные гироскопические балансиры. Наша капсула летит абсолютно плавно, без малейшей боковой качки даже в самый дикий ураган, и выдает над бездной крейсерскую скорость ровно в шестьдесят полных миль в час! В Главном Штабе повисла невероятно долгая, звенящая, леденящая душу от ослепительного технологического восторга тишина. Отцы-Основатели Полиса --- Ведущий инженер Эйден Кросс, Главный Канцлер Виктор Эш, Лира и Дариус --- сидели буквально с открытыми ртами, не веря собственным расширенным глазам. Прямо перед ними на столе лежало подлинное, божественное, фантастическое Будущее Континента. Виктор Эш первым отмер, судорожно вцепился пальцами в край ватмана и чуть ли не носом уткнулся в математические формулы линейного эфирного привода. — Лео... Кристиан... — зашептал Главный Канцлер, и его очки задрожали. — Мужики... да это же просто невероятная, революционная пространственная физика! Автономный разгон капсулы за счет электромагнитного скольжения прямо по самой струне... Тотальное отсутствие трения колес... Кристиан, а как вы вообще решили проблему сдвигового провисания тяжелого пятятонного троса над пятисотярдовым провалом? Он же по законам гравитации неизбежно должен дать дугу! Молодой зодчий Кристиан из Серой Гавани гордо одернул студенческую куртку и ткнул линейкой в чертеж анкерной башни. — А мы полностью отказались от глупого, пассивного мертвого крепежа, мастер Виктор! — объяснил Кристиан. — На наших береговых гранит станциях — работают мощнейшие автоматические гидравлические и эфирные лебедки-компенсаторы! Махина сама, непрерывно, ежесекундно отслеживает температурное растяжение металла и штормовую ветровую нагрузку, автоматически намертво подтягивая или отпуская струну с силой в сотни тонн! Магистраль всегда остается абсолютно, идеально натянутой, как струна элитной концертной лютни Создателя! Лира Вейнштейн восхищенно ударила прожженной перчаткой по столу: — А био-плазменная оплетка троса! Лео, Майя, да вы просто превзошли сами себя! Алхимические волокна полностью защищают сталь Маркуса от любой коррозии и сырости! Эта струна вообще никогда не заржавеет! Ведущий инженер Эйден Кросс медленно, тяжело поднялся во главе стола. Инженер обошел верстак, приблизился вплотную к своим сияющим, Отвергнутым ученикам и с безграничным, завороженным лидерским уважением посмотрел им прямо в глаза. — Ваш проект — это подлинный, абсолютный созидательный шедевр, соратники, — торжественно и непреложно объявил Эйден Кросс. — Вы ломаете старые границы Континента. Но... Лидер сурово, по-прораьски вскинул свой дубовый посох: — Но по нашей священной Высшей Хартии — безопасность человеческой жизни и наших граждан — является абсолютно незыблемым, непреложным высшим Законом Полиса! Мы категорически не играем в слепую рулетку с гравитацией! Прежде чем мы всенародно запустим по вашим небесным струнам капсулы с нашими живыми женщинами и детьми... я требую немедленных, жесточайших, полномасштабных полевых испытаний над самым широким, самым диким и смертоносным ущельем Холмов Каркасса! — Мы готовы на все двести процентов, мастер Кросс!!! — хором, с дерзким, счастливым азартом грянули студенты, вскинув линейки. — Прямо завтра с рассвета выносим тросы на разлом! Следующая неделя превратилась для Свободного Полиса в настоящий, грандиозный, захватывающий дух инженерно-испытательный фурор. В качестве испытательного полигона Эйден Кросс и Борис намеренно, безжалостно выбрали самый жуткий, самый широкий и гиблый горный провал на восточных подступах к Железному Когтю — зловещее «Ущелье Ветров». Ширина отвесной каменной бездны здесь переваливала за пятьсот добрых ярдов, а на самом дне, в ревущей мгле, неистово бушевал горный поток. Стройка тестовой Струнной Магистрали закипела при сапфировом свете Генератора: 1. Береговые Анкерные Терминалы:На обоих противоположных краях ущелья бригады каменщиков Бориса и Петра Коваля — сноровисто возвели монументальные, вкопанные в гранитную скалу базальтовые башни-постаменты. Кристиан и Лео ювелирно установили внутри них колоссальные гидравлические лебедки-компенсаторы и медные эфирные накопители. 2. Тактическая Переброска Линии:Переброска самого первого, направляющего троса через пятисотярдовую ревущую пропасть казалась невыполнимой задачей. Но за дело лихо взялась Служба Безопасности Полиса. Охотница Тайра Моррис вместе с юным Рыцарем сэром Аланом — установила на краю обрыва гигантский, специально сконструированный осадный баллистический арбалет. Тайра намертво привязала к тяжелой, цельнометаллической бронебойной стреле тончайший, невесомый мифриловый шнур из запасов Лиры. — Отойди, ребятня! --- хищно прищурилась охотница, выверяя поправку на штормовой боковой сквозняк. --- Сэр Алан, давай спуск! ТВА-А-А-Н-Г!!! --- оглушительно зазвенела тугая дубовая тетива! Тяжелая стрела, увлекая за собой серебряную нить, с невероятным свистом перелетела через гигантскую бездну и... ювелирно, намертво, по-снайперски вонзилась прямо в деревянный щит-улавливатель на противоположном берегу!!! — ЕСТЬ КОНТАКТ!!! — неистово завопили ополченцы на том берегу. Используя эту первую тонкую нить, автоматические лебедки Лео за час плавно перетянули через каньон настоящий, тяжелый, пятятонный, армированный био-плазмой стальной струнный трос Маркуса. Лебедки-компенсаторы мощно взревели --- и трос намертво натянулся над пропастью, превратившись в идеальную, прямую, звенящую, ослепительно сверкающую на солнце Небесную Струну!!! 3. Подвесная Аэро-Капсула («Серебряная Пуля»):На стартовый рельс терминала торжественно выкатили самую первую, спроектированную Лео и Кристианом подвесную экспериментальную капсулу. Это был настоящий шедевр транспортного дизайна: идеально обтекаемый, каплевидный, похожий на колоссальную серебряную пуля вагон из полированного алюминия и алюминиево-мифриловых сплавов. Внутри — сияли уютные мягкие кресла, а на крыше --- крепился сложный, охватывающий Струну электромагнитный эфирный подвес с линейным разгонным блоком. Наступил великий, священный, леденящий душу от восторга и страха День Генеральных Испытаний. На краю «Ущелья Ветров» собралось абсолютно всё руководство Конфедерации — Эйден Кросс, Виктор Эш, Лира, Тайра Моррис, зодчий Дариус, старик Томас Грейсон и сотни воодушевленных рабочих Полиса. Мужики затаили дыхание. Чтобы сделать испытание максимально, безжалостно, абсолютно суровым и на двести процентов проверить надежность системы по Хартии — Ведущий инженер Эйден Кросс отдал жесткий приказ: — Никаких пустых, легких прогонов! Загрузите прямо внутрь «Серебряной Пули» ровно пять полных тонн чугунных плавильных гирь и свинцовых слитков! Мы проверим Струну под критическим сдвиговым перегрузом! Рабочие сноровисто забили капсулу тяжелым металлом и намертво задраили герметичный люк. Юный Лео, бледный как полотно, но с безумно счастливыми глазами, встал за свой мобильный пульт управления с Разностными шкалами, расположенный на смотровой площадке. Рядом с ним, впившись пальцами в линейку, застыли Майя и Кристиан. — Внимание!!! — звонко, перекрывая шум реки внизу, прокричал Лео. — Начинаем генеральный прогон Небесной Магистрали!!! Включаю линейный эфирный подвес!!! Парнишка плавно повернул латунный тумблер. ВЗУ-У-У-У-М!!! --- подвесной блок на крыше «Серебряной Пули» наполнился ослепительным сапфировым светом Лиры! Встроенные гироскопы Виктора внутри капсулы абсолютно бесшумно, с бешеной скоростью завращались, намертво, монолитно фиксируя тяжеленный вагон в пространстве! — ДАВАЙ РАЗГОН!!! --- проревела Лира Вейнштейн. Лео решительно двинул маховик вперед. Многотонная, забитая свинцом серебряная капсула... абсолютно бесшумно, плавно, без малейшего толчка или пробуксовки, с невероятной, фантастической грацией сорвалась с места --- и стремительно, подобно выпущенной из пращи сверкающей молнии, полетела прямо по Струне над колоссальной, ревущей пятисотярдовой пропастью!!! Толпа завороженно ахнула. Скорость полета «Серебряной Пули» над бездной стремительно приближалась к шестидесяти милям в час! Она летела как летящая птица. Но именно в этот самый, невероятно напряженный, кинематографический момент... суровая горная природа Пустошей решила устроить Отвергнутым Мечтателям свою собственную, безжалостную проверку на прочность. Из бокового, глухого северного отрога ущелья --- внезапно, с оглушительным, апокалиптическим ревом вырвался дикий, неистовый, штормовой, шквалистый порыв ледяного горного урагана!!! Свирепый боковой шторм с чудовищной силой ударил прямо в сверкающий бок летящей пятятонной капсулы и в саму Струну. Над ущельем раздался низкий, пугающий, звенящий скрежет. Пятисотярдовый стальной трос от колоссального бокового удара урагана --- угрожающе завибрировал! Старик Томас Грейсон и дорожник Борис от ужаса побелели как мел. Эйден Кросс и Виктор Эш судорожно вцепились в парапет башни. — Господи... — срывающимся шепотом проорал Виктор, и его очки вспотели. — Эйден!!! Качка! Сейчас электромагнит захват сорвется с рельса! Махина вместе со свинцом прямо на скалы рухнет!!! Но юные Отвергнутые конструкторы... даже не моргнули!!! Лео, Майя и Кристиан на Площадке с лихой, дерзкой, абсолютно уверенной улыбкой гениев --- синхронно ударили по клавишам своего Разностного пульта управления! — А НУ ВЫКУСИ, УРАГАН!!! — восторженно завопил Лео. В ту же секунду — встроенные в бока и крышу «Серебряной Пули» сложные, автоматические мифриловые аэродинамические закрылки и спойлеры мгновенно, ювелирно повернулись под рассчитанными Разностной машиной углами!!! Махина использовала саму чудовищную силу встречного и бокового штормового ветра --- перенаправив сдвиговые векторы нагрузки прямо на прижим троса!!! Капсула, летящая над бездной, мгновенно, абсолютно монолитно, как железобетонный ДОТ, выровнялась в пространстве!!! Тотальное отсутствие вибрации!!! Серебряная Пуля... с победным, восхитительным, пронизывающим ущелье технологическим свистом --- идеально, безупречно, со стопроцентной крейсерской скоростью влетела прямо под укрытые своды Приемного Терминала на противоположном берегу и мягко, пружинисто замерла на пневматических тормозах Лиры!!! ПОЛНЫЙ, АБСОЛЮТНЫЙ, ФАНТАСТИЧЕСКИЙ, КОСМИЧЕСКИЙ ТРИУМФ!!! Каньон «Ущелья Ветров» буквально взорвался поистине неистовой, сокрушительной, ревущей, оглушительной Всенародной Овацией!!! Многие сотни Отвергнутых мужиков-рабочих, каменщиков, гвардейцев и ученых Полиса в безумном счастье падали на Площадку, смеялись сквозь слезы, обнимались и подбрасывали в сапфировое небо свои шлемы и инструмент! Могучий кузнец Маркус вместе с дорожником Борисом подлетел к пульту, сгреб своими пудовыми лапами Лео, Майю и Кристиана --- и принялся с ревом, лихо подкидывать ошеломленных студентов высоко вверх, чуть ли не до самых крон деревьев! Юный Рыцарь сэр Алан, счастливо звеня латами, отсалютовал Площадке своим клинком! Доктор Элара Морн и алхимик Лира Вейнштейн, не скрывая ручьев чистых слез восторга, намертво стиснули своих юных лаборанток в сестринских объятиях. Едва оглушающий шум Площадки немного стих, Ведущий инженер Эйден Кросс вместе с Главным Канцлером Виктором Эшем --- торжественно, медленно приблизился вплотную к своим Отвергнутым студентам. Ополченцы и мастера благоговейно расступились, образовав огромный круг. Наступил величайший, самый трогательный, самый глубокий, философский и величественный исторический момент во всей созидательной жизни Конфедерации. Восемнадцатилетний Лео, чумазый Майя и Кристиан --- замерли перед правителями, невероятно смущенно переминаясь с ноги на ногу и теребя свои студенческие береты. Эйден Кросс оперся обеими руками на свой верный дубовый посох, тепло, по-отцовски, с безграничной гордостью оглядел их юные, светлые лица и заговорил. — Мои дорогие, прекрасные соратники... Мастер Лео, мастер Майя, мастер Кристиан, --- прозвучал в тишине гор его глубокий, незыблемый, вибрирующий от сдерживаемых чувств голос. --- В нашей Высшей Академии... мы с Виктором и Лирой с самых первых лекций всегда неустанно твердили вам одну великолепную, святую истину: подлинный, настоящий Учитель --- по-настоящему успешен только в том единственном случае, когда его прекрасные ученики... неизбежно и ослепительно превосходят его самого. Лидер Полиса выдержал мудрую, величественную паузу, и его глаза засияли: — Но... соратники! Одно дело — красиво, с напыщенным академическим видом проповедовать эту высокую жизненную философию на мраморных трибунах Университета. И совершенно, кардинально иное... сегодня своими собственными седыми глазами, здесь, над ревущей бездной, на практике увидеть --- как ровно восемнадцатилетние Отвергнутые парни и девушки... своими мозолистыми руками творят, изобретают и возводят в небе то, чего наш старый, закосневший инженерный столич мозг... не мог даже вообразить в самых смелых мечтах! Эйден Кросс с низким поклоном прижал свою правую ладонь к груди. — Вы... не просто с честью выполнили наш лидерский наказ по Хартии. Вы --- по-настоящему, безоговорочно и ослепительно Превзошли Нас. И это, мои дорогие дети --- И ЕСТЬ НАША САМАЯ ВЕЛИКАЯ, САМАЯ БОЖЕСТВЕННАЯ, СВЯТАЯ И БЕССМЕРТНАЯ НАГРАДА В ЭТОЙ ЖИЗНИ!!! Вся Площадка ответила своему лидеру новой, громогласной, раскатистой волной счастливых оваций!!! Эйден Кросс торжественно поднял свой лидерский жезл и обратился к Площадке и соратникам. Он объявил, что по правилам Высшей Хартии Конфедерации и Контракта Мечтателей — он официально провозглашает создание совершенно нового, Высшего исполнительного органа Континентальной власти. Отныне в Полисе начинал работать Государственный Департамент Передовых Континентальных Разработок и Транспорта Конфедерации. Лидер всенародно и с огромной гордостью распределил министерские патенты среди повзрослевших студентов. Восемнадцатилетний Лео под ликующий рев инженеров был официально назначен на пост Главного Конструктора Высших Транспортных и Вычислительных Систем Конфедерации. Веснушчатая Майя из Калдрии под восторженный визг своих полевых биологов официально стала Главой Континентального Департамента Передовой Селекции, Агрономии и Экстремального Биосинтеза. А статный молодой зодчий Кристиан из Серой Гавани получил по Хартии золотой патент Главного Инженера-Проектировщика Сложных Самонесущих и Пространственных Конструкций Альянса. Виктор Эш, светившийся от гордости, быстро, простыми и радостными словами подвел общий технологический итог этого невероятного дня. Он констатировал перед общиной, что они на практике, железобетонно доказали полную технологическую и философскую преемственность поколений — Отвергнутые студенты успешно и ослепительно превзошли Отцов-Основателей Полиса. Теперь первая Континентальная Эфирная Струнная Магистраль «Струна Рассвета» была официально введена в регуляр регулярную регуляр серийную эксплуатацию. Горные бездонные разломы Холмов Каркасса были полностью, навсегда преодолены. Новые подвесные капсулы выдавали над ущельями абсолю рекорд крейсерскую скорость полета ровно в шестьдесят полных миль в час, управляемые автоматическими Разностными цифровыми валами Лео, а их аэродинамическая безопасность держалась на сто процентов без малейшей боковой качки. Наш Свободный Полис официально перешел в фазу бесконечного технологического совершенствования и глобальной мировой связности. Наступил удивительно прекрасный, тихий, напоенный сапфировым светом «Эфирного Солнца» и ароматами летних трав закат. Отцы-Основатели Полиса вместе со своими повзрослевшими, Отвергнутыми учениками --- стояли на высоком гранитном парапете Анкерного Терминала, с замиранием сердца вглядываясь вдаль. Визуальная панорама нового мира была поистине божественной и захватывающе прекрасной. Внизу, в каньонах, мирно шумел гор поток. А высоко над скалами, над вечерним туманом — во все стороны Континента гордо и величественно уходили ослепительно сверкающие, прямые, серебряные нити Небесных Струн. По этим летящим магистралям, освещаемым мягким, прохладным голубым сиянием Жидкого Света, абсолютно бесшумно, плавно и стремительно катились серебряные каплевидные капсулы «Серебряных Пул», бесперебойно, идеально и абсолютно даром соединяя вольные города, мануфактуры и рудники Конфедерации в единую, живую, созидательную кровеносную систему. Наше Будущее --- окончательно и непреложно наступило. В этот самый, невероятно трогательный, величественный, напоенный сапфировым светом и покоем миг — в Зале Архиварии Главного Корпуса - старый Старший Летописец Бернард Скрибе благоговейно сидел за своим рабочим верстаком. При мягком свете цветных витражей Себастьяна Гласса старик невероятно бережно макнул свое любимое тонкое стальное перо в золотую тушь --- и торжественно, каллиграфическим, безупречным летописным почерком принялся писать в своем новом, пахнущем кожей и воском монументальном фолианте самые последние, эпохальные, финальные и подлинно великие исторические строки всего их первого романа. Старик озаглавил свою историческую запись номером четыреста двенадцать и датировал её летом трехсот двадцати девятого года Новой Эры в эпоху Города Света. Он написал простыми, душевными и разговорными словами, что сегодня наша священная, выстраданная жизненная миссия --- официально, непреложно и ослепительно достигла своей наивысшей, абсолютной созидательной вершины. Наше молодое Отвергнутое поколение студентов --- окончательно и божественно превзошло своих легендарных Учителей и Отцов-Основателей Конфедерации. Веками старый, надменный, закосневший в своих монополиях имперский мир правителей и Советов Авелиума высокомерно держал своих детей исключительно за бесправных, слепых батраков, долговых рабов и послушных подмастерьев, наотрез запрещая им ломать старинные гильдейские догмы. В нашей же Свободной суверенной Долине Нового Рассвета - Отвергнутые ученики раскинули крылья и взлетели высоко над каньонами. Грандиозный, совместный студенческий шедевр - «Континентальная Эфирная Струнная Магистраль» --- официально и триумфально введена в серийный индустриальный строй. Летящие серебряные капсулы со скоростью летящей птицы абсолютно даром соединили наши вольные города и шахты над ревущими безднами Каркасса. Наш Ведущий инженер Эйден Кросс и Главный Канцлер Виктор Эш -со слезами абсолютного отцовского счастья и великой гордости склонили свои головы перед созидательным гением восемнадцатилетних Отвергнутых парней и девушек (Лео, Майи и Кристиана), всенародно и с честью передав им высшие правительственные жезлы Департамента Передовых Разработок. Наша община, наша молодая Цивилизащия, упрямо рожденная из первобытного звериного выживания, леденящего одиночества, грязи и пепла в старом покосившемся амбаре «Нулевого Километра», - полностью, на все двести процентов обрела свое абсолютно незыблемое, вечное и абсолютно Свободное Бессмертие. Мы плечом к плечу прошли сквозь тяжелое изгнание. Сквозь каторжный строительный ад в штормы и ливни. Сквозь ультиматумы Империи и угрозу кровавой сечи у наших ворот. И мы - безоговорочно выстояли, навеки объединив этот Континент. Наш прекрасный Свободный суверенный Полис «Долина Нового Рассвета» -гордо, незыблемо и ослепительно сияет над всем обитаемым миром как его подлинное, вечное, абсолютно Свободное, Ученое и Созидательное Сердце. Теперь - мы абсолютно, тотально, всесторонне созрели и готовы к тому, чтобы с великой любовью и смелостью сеять эти наши чистые созидательные семена свободы по абсолютно всем самым дальним уголкам и полисам Континента. ---------- Семена на Ветру Лето трехсот тридцати второго года Новой Эры выдалось в Пустошах удивительно мягким, ласковым и напоенным запахами цветущей степной клубники. Прошло ровно три полных года с того самого памятного, громогласного дня, когда гениальные студенты Академии Отвергнутых с триумфом запустили свои первые летящие Струнные Магистрали над ревущими пропастями Холмов Каркасса. За эти три насыщенных, упорных созидательных года Свободный Полис «Долина Нового Рассвета» достиг своей абсолютной, невероятной и пугающей индустриальной зрелости. По вымощенным белоснежным сланцем и речным гравием широким проспектам, озаряемым вечным сапфировым светом вращающегося на Центральной Башне «Эфирного Солнца», --- непрерывной, деловитой чередой катились бронированные Грузовые Локомобили Лео. Они бесперебойно развозили по мануфактурам элитную конструкционную сталь Маркуса, неразрываемое парусиновое сукно Ирэн Вивер и прозрачную оптическую посуду Себастьяна Гласса. Вдоль плавно изгибающихся улиц Западного Квартала и Восточного Квартала Мастеров гордо возвышались десятки великолепных, двухэтажных каменных и дубовых особняков, спроектированных Дариусом Рейном. В Центральных общих дворах каждый вечер весело и дружно шумели соседские пиры, ребятня Детского Батальона лазала по резным деревянным карнизам Сэма, а на южных пологих террасах — бескрайним золотистым океаном колосилась гибридная морозоустойчивая пшеница Майи, давая общине колоссальные, неисчерпаемые продовольственные фонды. Полис Отвергнутых окончательно утвердился как самое божественное, самое богатое, свободное и прекрасное место во всем обитаемом Континенте. Но именно это невероятное благополучие и безопасность породили в гостиной Главного Штаба совершенно новый, неожиданный и невероятно глубокий философский кризис. Кризис неизбежного перенаселения. Ранним, прозрачным субботним утром Ведущий инженер Эйден Кросс, Главный Канцлер Виктор Эш и старый Народный Трибун Томас Грейсон — сидели за чаем на просторной деревянной веранде Главного Корпуса, слушая, как внизу шумит утренняя Площадь. Виктор Эш устало сдернул свои сверкающие очки, протер их суконкой и абсолютно простыми, разговорными словами, без всяких сложных академических графиков и заумных таблиц, обрисовал соратникам надвигающуюся беду. Астроном констатировал, что к началу этого лета официальное подтвержденное население их суверенной Долины стремительно перевалило за пятьсот отважных человек. Слухи о бесплатной эфирной энергии, Жидком Светом Лиры и абсолютном социальном равенстве продолжали неудержимо лететь по Континенту, привлекая к подвесному мосту сотни новых Отвергнутых ремесленников, врачей, бегущих от налогов купцов и свободолюбивых студентов из Королевской Калдрии. — Мы окончательно уперлись в наши естественные горные границы, Эйден, — вздохнул Виктор, отпивая горячий травяной отвар Греты. — Наши прекрасные каменные террасы и каньоны Каркасса застроены под самую завязку. Если мы и дальше продолжим эгоистично принимать и утрамбовывать всех Отвергнутых людей Континента внутрь нашей единственной каменной чаши... нам волей-неволей придется позорно изменить нашей Хартии. Нам придется рубить старые вековые дубы, сносить зеленые парки и гнать вверх циклопические, удушливые, многоярусные жилые коробки, превращая Долину в точную копию того самого прогнившего, тесного, мраморного Авелиума, из которого мы когда-то бежали с позором. Мы потеряем наш простор и нашу живую связь с открытой землей. Старик Томас Грейсон тяжело, согласно кивнул в свою седую бороду и с силой стукнул полированным ясеневым посохом о половицы веранды. — Очкарик говорит чистейшую, суровую правду, Эйден, — пробасил старик Томас. — В нашем поселке уже яблоку негде упасть. Плотникам Джека и каменотесам Петра Коваля --- попросту больше негде закладывать новые жилые особняки. А мануфактуры Маркуса и Гласса --- требуют новых площадей под плавильные печи и цеха. Мы реально рискуем задохнуться в собственном купеческом и индустриальном успехе. Ведущий инженер Эйден Кросс долго, абсолютно молча смотрел на гудящую брусчатку Центральной Площади, залитую сапфировым светом Генератора и утренним настоящим солнцем. Затем правитель Конфедерации решительно поднялся на ноги, гордо расправил свои широкие инженерные плечи и открыто, по-лидерски улыбнулся. — Вы правы, друзья мои. Мы абсолютно не должны превращать нашу прекрасную Долину в тесную, душную, многоярусную базарную клетку, --- заговорил Эйден Кросс простыми, но поистине монументальными, проникающими в самое сердце словами. --- Наш Свободный Полис Отвергнутых... полностью созрел и достиг своей высшей созидательной полноты. Пришло время перестать эгоистично копить и утрамбовывать человеческие таланты, Знания и Разум внутри одного-единственного закрытого горного гнезда. Послушайте мою жизненную философию, соратники! Инженер вскинул свой верный дубовый посох вдаль, за Холмы Каркасса: — Вспомние обычный полевой одуванчик. Едва его цветок полностью созревает --- он совершенно не пытается удержать свои пушинки на старом стебле. Он смело и мудро подставляет свою головку свежему весеннему ветру. И его прекрасные пушинки... абсолютно свободно, легко и радостно разлетаются во все четыре стороны Континента, чтобы падать на открытую почву и закладывать там новую, цветующую жизнь. Пришло наше время официально открыть Главные Ворота. Пришло время позволить нашим окрепшим Отвергнутым гражданам и гениальным студентам Высшей Академии... абсолютно свободно разлететься по всем краям этого Континента, словно созревшим семенам на ветру, чтобы закладывать и строить новые, дочерние Свободные Полисы Конфедерации с нашей абсолютно точной, святой созидательной философией! В полдень на Центральной Площади, вокруг белого мраморного монолита и артезианского колодца, плечом к плечу собралось абсолютно всё пятисотярдовое суверенное население Полиса Отвергнутых. Эйден Кросс взошел на высшие ступени постамента и абсолютно простыми, разговорными, искренними, живыми и невероятно вдохновляющими словами произнес перед своим народом Манифест Созидательного Исхода. Лидер объяснил людям, что Долина Нового Рассвета с сегодняшнего дня перестает быть единственной точкой свободы на Континенте. Она официально становится нашей вечной, общей, незыблемой Материнской Метрополией. А абсолютно каждый подтвержденный гражданин Полиса или повзрослевший студент Академии, который чувствует в своей душе неукротимую смелость и зодческий азарт, --- имеет святое право получить из Казны щедрый подъемный ресурс, взять Грузовые Локомобили, Струнные лебедки, станки и отправиться в любую открытую точку Континента, чтобы с абсолютного нуля заложить там свой собственный, суверенный дочерний Свободный Полис. Толпа Отвергнутых выслушала Манифест лидера в завороженном, благоговейно, звенящем молчании. А спустя секунду — Площадь буквально взорвалась неистовым, сокрушительным, оглушительным, многотонным ревущим восторгом и аплодисментами!!! Мужики и женщины в безумном счастье обнимались, вскидывали посохи и шапки в сапфировое небо, понимая, что перед ними открывается весь этот колоссальный, прекрасный Континент! Прямо на Площади, абсолютно добровольно, стихийно, сопровождаемые шутками и горячими спорами, начали сноровисто формироваться четыре великие, грандиозные Созидательные Экспедиции, которые повели за собой их лучшие, повзрослевшие Отвергнутые студенты и окрепшие мастера каравана. Самую первую, Северную Экспедицию решительно возглавила веснушчатая красавица Майя с кафедры биосинтеза. В качестве Главного прораба и со-командира к ней немедленно, лихо подпрыгнув на деревяшке, напросился старый армейский дорожник Борис. — Мы едем в самые дикие, холодные, каменистые каньоны и ледяные фьорды Континента, прямо к границам сурового Нортгарда! — зычно, на весь базар орала Майя, размахивая пучком своих сапфировых колосьев. — Мы везем с собой в Локомобилях гигантские запасы нашей светящейся морозоустойчивой пшеницы, Жидкий Свет Лиры, паровые катки и тяжелые бутовые кувалды Бориса! Мы вспашем эти мерзлые скалы и официально заложим там наш великолепный, северный аграрный и горный Полис под гордым именем « Северное Сияние »! У нас там даже полярной ночью будет светло и сыто, как в раю! Вторую, Западную Экспедицию с огромным, дерзким плотницким азарттом собрал молодой, статный корабел Кристиан из Серой Гавани. Вместе с ним --- в рейд лихо записалась вся организованная плотницкая бригада молодого Джека и десятки женщин из суконного цеха Ирэн Вивер. — Наш путь лежит на самый край света, прямо к диким, продуваемым всеми штормами скалистым берегам Штормового Океана, к югу от Серой Гавани! --- гордо провозгласил Кристиан, вращая пространственную спираль башни. --- Мы везем с собой на Локомобилях десятки наших Самонесущих Тактических Мостов Кристиана, лебедки, алмазные фрезы Гласса и тысячи рулонов негорючего, непробиваемого парусинового сукна! Мы полностью обуздаем ярость океанских приливов, поставим гигантские эфирные турбины и официально отгрохаем там наш прекрасный, летящий над волнами портовый Полис под официальным именем « Вольная Гавань Созидателей »! Наши корабли без парусов покорят абсолютно любые моря! Третью, колоссальную Южную Экспедицию — самую тяжелую, индустриальную и вооруженную — с неистовым, пьянящим инженерным восторгом оккупировал двадцатилетний Главный Конструктор Лео. В качестве старших наставников и командиров к парнишке плечом к плечу решительно пристроились могучий кузнец Маркус и сияющий в латах Первый Рыцарь Конфедерации сэр Алан. — Мы едем в самые суровые, глубокие, богатейшие железом и кварцем ущелья Серых Гор, прямо к отрогам Железного Когтя! — рычал кузнец Маркус, потрясая пудовой кувалдой. — Мы везем с собой целый бронированный обоз из сорока Эфирных Плазменных Локомобилей, шамотные тигли, пневматические молоты и десятки серийных Разностных вычислительных машин Лео! А сэр Алан со своими арбалетчиками --- намертво заблокирует все гор тропы от любых бандитов! Мы полностью вскроем эти недра, поставим автоматические доменные печи и официально возведем там наш несокрушимый, металлургический и машиностроительный Полис Отвергнутых под стальным именем « Стальной Рассвет »! Мы скуем для нашей Цивилизации вечные стальные мышцы! И финальную, четвертую, невероятно благородную, культурную и медицинскую Восточную Экспедицию — невероятно робко, но с горящими счастьем глазами вызвалась вести молодая художница Мира. Вместе с ней в поход записался весь полный состав молодых врачей и полевых сестер, выученных суровой доктором Эларой Морн. — А мы выдвигаемся строго на Восток, прямо на открытые, широкие буферные равнины Тракта, лежащие на полпути между нашей Долиной и Мраморным Авелиумом! — певуче, с нежной улыбкой объявила Мира, прижимая к груди мольберт и Генеральные ватманы. — Мы совершенно не везем с собой тяжелых плавильных кувалд или осадных баллист. Мы везем с собой наши прекрасные картины, Жидкий Свет Себастьяна, наши учебные школьные книги и гигантские запасы революционных антибиотиков, обезболивающих зелий и Жидкого наркоза Морн. Мы официально заложим на главном купеческом перекрестке наш абсолютно открытый, абсолютно мирный, культурный, дипломатический и исцеляющий госпитальный Полис под ласковым именем « Открытые Врата »! Пусть абсолютно каждый больной, раненый, непонятый или измученный долгами Отвергнутый изгой из Авелиума... с первого же шага находит в наших Вратах бесплатное, божественное исцеление для своего тела и абсолютную свободу для своей души! Следующая неделя перед всеобщим отправлением превратилась в Долине Нового Рассвета в грандиозную, суетливую, невероятно трогательную и душевную череду сборов. В стиле простого, динамичного, искрометного фэнтези --- здесь совершенно не было места скучным канцелярским спискам или сухим бумажным реестрам. Всё происходило в живых, искрометных, наполненных юмором и заботой разговорных диалогах. Вице-канцлер Лира Вейнштейн, намертво сдвинув на лоб свои химические очки, с утра до ночи непрерывно носилась как угорелая между четырьмя сотнями готовящихся к отъезду повазок и Локомобилей. Девушка, яростно ругаясь и раздавая направо и налево звонкие подзатыльники своим нерасторопным лаборантам, лично, собственными прожженными перчатками укладывала и фиксировала в каждую повозку тяжелые, обложенные сеном дубовые ящики со своими алхимическими сокровищами. — Так, Лео, лопоухая твоя голова, слушай сюда и не моргай!!! — орала алхимик на парнишку, который с натужным хрипом увязывал брезент на своем Локомобиле. — В этот синий бочонок я тебе лично залила ровно пятьдесят галлонов моего самого концентрированного, несмываемого Зажигательного Геля! А вот в этот плотный парусиновый сундук --- педантично уложила ровно три сотни моих лучших, вечных биолюминесцентных сапфировых сфер «Жидкого Света» и Жидкий полевой наркоз Морн! Только попробуй мне по дороге в свои горы эти ящики уронить на Тракт или расколотить! Если ты мне там, в своем «Стальном Рассвете», хоть одну сферу разобьешь или умудришься с бригадой сдохнуть от дурацкого насморка... я самолично приеду к тебе на Локомобиле, вытащу из-под наковальни и уши твои ослиные намертво к затылку суперцементом приклею!!! Ты меня понял, конструктор?!! — Так точно, мастер Лира!!! --- визжал Лео, лихо салютуя гаечным ключом и чуть ли не падая с козлов. --- Всё довезем в идеальной стерильности! Ни одной склянки не дрогнет! На соседней поляне суровая валькирия Капитан Мира Стоунхарт вместе с охотницей Тайрой Моррис --- по-матерински, невероятно заботливо и строго наставляла ополченцев и юного Рыцаря сэра Алана, отправляющихся в дальние дозоры. — Мужики!!! --- басила валькирия, лично проверяя натяжение ремней на кирасе Алана. --- Идете по незнакомой степи --- глаза держать на все четыреста градусов! Ночами повазки глухо сбивать в железную подкову! Арбалеты и «колючие звезды» Маркуса держать в секундной доступности! И главное, вояки: если нагрянет буря --- не геройствовать попусту! Накрылись парусиной Вивер, сгрудились щит к щиту и спокойно переждали шторм! Берегите себя, мальчики! Старик Томас Грейсон, лихо сдвинув шляпу, обходил ряды караванщиков, отправляющихся на Восток и Север, крепко стискивая мужиков в своих огромных медвежьих объятиях: — Мужики! --- гремел старик Томас, и его седая борода блестела от слез. --- Мы с вами три года назад Отвергнутыми нищими бродягами пришли в эту чашу! А теперь --- вы сами едете как гордые Отцы-Основатели собственных вольных полисов! Покажите всему этому Континенту, какова на ощупь настоящая, честная человеческая свобода и труд! Я безмерно, бесконечно горжусь вами, дети мои! Наступило то самое ослепительное, величественное, глубоко кинематографическое и до сжимающих горло слез прекрасное предрассветное утро --- Утро Великого Исхода. На брусчатке перед контрольными воротами Долины, выстроившись идеальными, многокилометровыми, уходящими вдаль колоннами, одновременно застыло более двухсот пятидесяти тяжелых, крытых разноцветным негорючим сукном купеческих повазок, Грузовых Локомобилей и паровых тягачей. Абсолютно абсолютно всё оставшееся в Долине материнское население — Отцы-Основатели, старые мастера, женщины и Детский Батальон Элис — выстроилось сплошной, плотной, восхищенной живой стеной вдоль всего моста и Тракта. Едва восходящее золотое солнце озарило верхушки Холмов Каркасса, смешавшись с прохладным сапфировым светом Генератора «Эфирного Солнца», --- Ведущий инженер Эйден Кросс величественно взошел на крепостной мостик ворот. Лидер Конфедерации гордо вскинул свой инженерный посох к ослепительному небу --- и дал одинокий ракетный сигнал. ВЗУ-У-У-У-М!!! --- зеленая алхимическая плазменная сфера Лиры радостно взмыла над ущельем!!! — С СВЯТЫМ БОЖЕСТВЕННЫМ МИРОМ, СОРАТНИКИ!!! ВПЕРЕД, В ВЕЛИКОЕ БУДУЩЕЕ!!! --- прогремел над Континентом поистине королевский, незыблемый голос Эйдена Кросса. В ту же секунду — колоссальная, многотысячная колонна повозок и Локомобилей одновременно, с приятным, мощным, низким технологическим гулом, рабочим свистом пара и мычанием ящеров... плавно, пружинисто и торжественно тронулась с места --- и величественно покатилась по всем четырем гравийным магистралям Полиса во все четыре стороны Континента!!! Многотысячная провожающая толпа на мосту взорвалась поистине неистовой, сокрушительной, оглушительной, всенародной ревущей Овацией!!! Люди со слезами абсолютного, чистого счастья на глазах бежали след в след за уходящими повозками, обнимали на ходу возниц, махали платками и непрерывным, сплошным водопадом забрасывали бронекорпуса Локомобилей и шатры ослепительными охапками весенних степных цветов, дубовых листьев и золотого конфетти!!! — ЗА КОНФЕДЕРАЦИЮ!!! — оглушительно катилось над горами. — ЗА СВОБОДНЫЙ МИР СОЗИДАТЕЛЕЙ!!! — ДО СКОРОЙ ВСТРЕЧИ НА ТРАКТАХ, БРАТЬЯ!!! Караваны стремительно уходили вдаль, плавно растворяясь в утреннем золотистом мареве степей. Великие созидательные Семена Нового Рассвета --- абсолютно свободно, легко и неостановимо разлетелись на свежем весеннем ветру по абсолютно всему обитаемому миру. Наступил удивительно тихий, напоенный прохладным сапфировым светом и безграничным космическим покоем осенний вечер. Долина Нового Рассвета, отправившая в Исход больше половины своего повзрослевшего населения и техники, внезапно вернула себе ту самую удивительную, первозданную, благодатную тишину, чистый простор и уют, которые царили здесь в самые первые месяцы. Всё оставшееся элитное ядро Отцов-Основателей Полиса --- Ведущий инженер Эйден Кросс, Главный Канцлер Виктор Эш, вице-канцлер Лира Вейнштейн, Командующая Гвардией Тайра Моррис, Главный зодчий Дариус Рейн и Народный Трибун Томас Грейсон --- в полном умиротворении стояло на самом высоком скалистом уступе восточного холма Холмов Каркасса. Они стояли идеальной, тесной дружеской шеренгой, крепко обнявшись за плечи, и в абсолютном, завороженном молчании смотрели вдаль — туда, где над бесконечными темными просторами Диких Земель уже зажигались первые, невероятно яркие, спокойные и чистые звезды. Виктор Эш бережно поправил свои блестящие очки, вслушался в тихое журчание реки внизу и с мягкой, мудрой лидерской улыбкой произнес: — Какая поразительная, глубокая технологическая и историческая тишина, Эйден. Наш город внезапно стал таким удивительно просторным и тихим. — Он совершенно не опустел, Виктор, — Эйден Кросс гордо расправил свои инженерные плечи и оперся на посох. — Он просто раскинул свои созидательные крылья над абсолютно всем этим Континентом. Лира Вейнштейн, поправляя зеленые очки, счастливо, тепло усмехнулась и прижалась к плечу доктора Морн: — Старый, напыщенный имперский мир правителей Авелиума и Меридана... долгие столетия наивно верил, что свободу созидания можно силой и кандалами запереть в одном частном Мраморном сейфе. А мы... мы только что своими руками запустили подлинную, вечную, абсолютно самовоспроизводящуюся созидательную цепную реакцию. Охотница Тайра Моррис с гордостью кивнула, глядя на белые нити Трактов: — Ни одна регуляр regular регулярная регуляр регуляр имперская армия тиранов, ни одни купеческие векселя или ультиматумы Советов... отныне категорически, ни при каких обстоятельствах не смогут поймать, остановить или растоптать эти разлетевшиеся на ветру свободные Семена. Они уже упали на благодатную открытую почву. — И совсем скоро, — певуче, с безграничным архитектурным восторгом подытожил зодчий Дариус Рейн, — на месте каждого упавшего семечка... на севере, на юге, на западе и на востоке... гордо и ослепительно взойдут прекрасные, новые, цветущие Свободные Полисы Созидателей с нашими летящими арками, школами и Жидким Светом. Ведущий инженер Эйден Кросс счастливо, широко и абсолютно безмятежно улыбнулся созвездиям, обнял своих прекрасных друзей и произнес: — Наша великая созидательная Миссия — официально и непреложно выполнена, соратники. Наша Свободная Цивилизашия — обрела свое подлинное, абсолютно незыблемое и вечное Бессмертие. В этот самый, невероятно тихий, благоговейно, напоенный Жидким Светом и запахом степного ковыля поздний час — на первом этаже Главного Штаба, в своей уютной, обставленной сотнями королевских томов Главной Архиварной комнате — старый Старший Летописец Бернард Скрибе благоговейно сидел за своим дубовым верстаком. При мягком, ровном сапфировом свете эфирной сферы старик невероятно бережно, дрожащими, испачканными вечной черной тушью пальцами макал свое любимое тонкое стальное перо в золотую тушь — и торжественно, каллиграфическим, безупречным летописным почерком педантично выводил в своем новом, пахнущем кожей и воском монументальном фолианте самые последние, эпохальные, финальные и подлинно великие исторические строки всего их первого романа. Старик Скрибе, полностью отбросив любые сухие гильдейские параграфы и псевдосистемные рамки, озаглавил свою историческую запись номером пятьсот двенадцать и датировал её летом трехсот тридцати второго года Новой Эры в золотую эпоху Континентальной Конфедерации Созидателей. Он написал абсолютно простыми, душевными, разговорными и проникающими в самое сердце словами, что сегодня наша выстраданная, многолетняя созидательная эпопея - официально, непреложно и ослепительно миновала свой самый грандиозный, самый величественный и прекрасный цивилизационный рубеж. Наш цветущий Свободный Полис «Долина Нового Рассвета», достигнув своей абсолютной индустриальной и духовной зрелости, --- навсегда перестал быть единственной закрытой горной твердыней свободы на Континенте. Сегодня утром мы всенародно открыли контрольные ворота и совершили великий Созидательный Исход. Ровно двести пятьдесят бронированных повазок, Эфирных Локомобилей и паровых тягачей, доверху нагруженных Разностными вычислительными машинами Лео, Самонесущими Тактическими Мостами Кристиана, Жидким Светом Лиры, морозоустойчивой светящейся пшеницей Майи и неразрываемым парусиновым сукном Ирэн Вивер, --- одновременно и торжественно покинули нашу Центральную Площадь. Наши лучшие, повзрослевшие Отвергнутые студенты Академии и окрепшие мастера каравана Томаса Грейсона --- абсолютно добровольно, легко и радостно разлетелись по всем четырем мощеным гравийным Трактам во все четыре стороны Континента. Они полетели, словно созревшие, легкие семена одуванчика на свежем весеннем ветру, чтобы смело падать на открытую почву и с абсолютного нуля закладывать и строить новые, прекрасные дочерние Свободные Полисы Конфедерации Отвергнутых. Майя и сапер Борис --- помчались на далекий Север закладывать Полис «Северное Сияние» во льдах Нортгарда. Корабел Кристиан и плотник Джек --- полетели на штормовой Запад возводить Полис «Вольная Гавань Созидателей» у океанских приливов. Конструктор Лео, могучий кузнец Маркус и юный сэр Алан --- ринулись в богатейшие рудой южные ущелья Серых Гор возводить металлургический гигант «Стальной Рассвет». А талантливая художница Мира вместе с полевыми хирургами доктора Элары Морн --- направилась на открытые восточные буферные равнины возводить абсолютно открытый, исцеляющий госпитальный и культурный Полис «Открытые Врата» для любых непонятых изгоев Авелиума. Старый, прогнивший от купеческой жадности, тирании и гильдейских монополий имперский мир правителей Советов... отныне категорически, ни при каких обстоятельствах не сможет поймать, остановить, засекретить или растоптать эти разлетевшиеся по миру свободные созидательные семена. Наш Ведущий инженер Эйден Кросс, Главный Канцлер Виктор Эш и вице-канцлер Лира Вейнштейн --- со слезами абсолютного отцовского счастья и великой гордости проводили свои детища в путь, стоя на крепостном парапете. Наша суверенная Цивилизащия, упрямо и ослепительно рожденная из первобытного звериного выживания, леденящего одиночества, грязи и пепла в старом покосившемся амбаре «Нулевого Километра», --- полностью, на все двести процентов обрела свое абсолютно незыблемое, вечное, самовоспроизводящееся и абсолютно Свободное Бессмертие. Мы плечом к плечу прошли сквозь тяжелое изгнание. Сквозь каторжный строительный ад в штормы и ливни. Сквозь ультиматумы Империи и угрозу кровавой сечи. И мы --- безоговорочно выстояли, навеки объединив и исцелив этот Континент. Наш прекрасный Свободный суверенный Полис «Долина Нового Рассвета» --- гордо, незыблемо и ослепительно сияет над всем обитаемым миром как его подлинное, вечное, абсолютно Свободное, Ученое и Созидательное Сердце. ----------