Перерождённый герой решил убить своего сына Hae in Sul Мир будущего отравлен, в нём бушуют машины и монстры. «Телегон, не признав в Одиссее отца и убив его… (пропущено)… после свадьбы с Пенелопой удостоился от матери Кирки милости и вступил в Элизиум…» Возродившийся Одиссей задумал расправиться с сыном, о чьём существовании даже не догадывался. *Пенелопа — супруга Одиссея. *Телегон — сын Одиссея и Кирки. ==================== Прологос (Πρόλογος) [[image:/storage/reader-images/c526ba6ba4fdd89962f9fb74d2df631d8f6b1f9d.png]] Дисклеймер! Это неофициальный перевод новеллы «Перерождённый герой решил убить своего сына», неофициальный перевод является любительским и выполнен в искючительно ознакомительных целях, перевод не является коммерческим, не преследует извлечения прибыли и иных выгод. Неофициальный перевод выходит только на сайте Ranobelib. Пожалуйста, проявите много любви и поддержки к работе и автору. Спасибо за заботу о проекте. Приятного чтения. ⚝ Yrwie ⚝ Десятилетняя война между ахейским союзным войском и Илиосом принесла бесчисленные смерти и разрушения, а закончилась гибелью целого города, то трагедия, которой суждено было войти в историю и передаваться потомкам, но война оставила после себя не только пепел, были и те, кто, пройдя через череду жестоких, кровавых битв, стяжал бессмертную славу, так рождались герои – сияющие, как солнце, и безжалостные, как луна. — Царь Одиссей. Одиссей тоже принадлежал к их числу. Любимец Афины (Ἀθηνᾶ), богини мудрости и войны. Искусный стратег. Воин, который в любом перечне сильнейших неизменно оказался бы среди первых. Грозный полководец, равно владеющий и словом, и мечом, человек, способный даже в миг вражеской контратаки безупречным приказом сохранить жизни своим людям. Разрушитель городов, придумавший ловушку с деревянным конём и взявший неприступную крепость. Царь Итаки (Ἰθάκη), вернувшийся домой лишь после десяти лет войны и десяти лет скитаний – после двадцати лет, отданных чужим берегам. Так его называли, такими словами его славили. Даже если бы завтра он умер и лёг в землю, эти имена навсегда остались бы под солнцем вместе с его собственным. — Если бы тебе было суждено обрести славу ещё большую, чем нынешняя, но ценой нового странствия, как бы ты поступил? — …И это вы называете вопросом? Право слово, даже смешно. Сам Одиссей к славе особого пристрастия не питал. — Я больше не намерен разлучаться с моей прекрасной супругой. Двадцати лет мучений с меня вполне довольно. Что мне ещё делать вдали от дома? — Вот как? — Или, по-вашему, в мои годы мне снова следует покинуть дом? Согласитесь, это уже никуда не годится. Одиссей тихо посмеивался, шутливым тоном уводя гостя от неприятной темы. В каждом его слове скользили непринуждённость и находчивость человека, многое повидавшего на своём веку. Даже морщины не могли скрыть его живой весёлости, она легко, почти неуловимо касалась слуха гостя. — Меня вполне устраивает нынешнее положение дел. Перемен я не желаю. Надеюсь, это послужит ответом. — Вот как… На этом неприятную тему следовало закрыть. Одиссей, надеясь, что гость уловил намёк и отступит, решил наполнил пустую чашу вином. Тонкая струя тихо зажурчала. Бронзовая чаша мало-помалу наполнялась тёмным вином. — Однако, великий царь, от судьбы не уйти лишь потому, что ты сам того желаешь. И когда вино поднялось до середины чаши, случилось странное. — Ты отправишься на войну. И ради этой войны вновь будешь скитаться долгие десятилетия. Рука гостя, прежде ни молодая, ни старая, вдруг обернулась рукой дряхлой старухи. Одиссей дрогнул, не переставая лить вино, но на этом странности не закончились. 〚Такова твоя судьба.〛 Он уже убрал руку, но вино в бронзовой чаше продолжало прибывать, словно внутри забил источник. Оно поднималось всё выше и выше – и наконец перелилось через край. — Постойте, что это зна… Одиссей вскочил. Вино уже плескалось у его щиколоток. Стул с грохотом опрокинулся, но сейчас это не имело значения. Голубые глаза Одиссея впились в старуху, которая всё так же невозмутимо сидела на месте. Нити в её руках спутались, как цепи, казалось, их не распутать и за целую жизнь. 〚На этом история окончена.〛 — Но я ещё ничего!.. Она не человек, а Божество. Осознав это, Одиссей тотчас протянул руку к гостье. Движение вышло почти бессознательным. Человек, которому возвестили конец, рванулся вперёд, пытаясь ухватиться за ноги божества. 〚Тот, кому суждено держать в руках всю славу мира, не слишком отчаивайся из-за долгого странствия.〛 — Подождите! Но первой коснулась не его рука. Палец старухи лёг ему на лоб и легко толкнул назад. Одиссей не успел даже сопротивиться, рухнул навзничь. Сияющие золотые волосы исчезли в винной топи, красной, как кровь. — Ха-а! В следующее мгновение Одиссей резко сел на постели. Вина, ещё недавно плескавшегося у ног, и след простыл. Рядом оказалось лишь жёсткое ложе и знакомое тепло. — …М-м… И всё же у самого носа будто всё ещё держался терпкий винный запах. Одиссей провёл ладонями по лицу, снова и снова перебирая в памяти увиденный сон. Сколько же пота успело выступить за столь короткое время? Лицо и спина мокрые. — …Любимый? — …Пенелопа. — Что случилось? У вас дурной голос. И не только голос. Лишь услышав замечание жены, Одиссей понял, насколько хрипло и сорванно звучит. Так говорил бы человек, который на поле боя орал во всё горло. — Видимо, плохой сон. Скрыть такое невозможно. Одиссей сразу отказался от попыток отпираться. — Думаю, если супруга меня обнимет, мне станет легче. — …Ну что вы за человек. — О, любовь моя. Неужели вы не хотите? — Разве такое возможно? Он заговорил как обычно, шутливо, так, чтобы Пенелопа не могла понять, капризничает он или ему и правда плохо, и потому тревожилась хоть немного меньше. — Беда в том, что вы слишком ловко смешиваете правду с ложью. — …Мне кажется, я ни разу не солгал супруге. — Лжёте. Вы и сейчас пытаетесь меня обмануть. — Правда, супруга. Я всегда стараюсь быть с вами честным. — Разумеется. Вы ведь мошенник из тех, кто не столько выдумывает ложь, сколько нарочно недоговаривает так, чтобы его поняли неправильно. Что ж, не сработало. Пенелопа слишком хорошо знала человека по имени Одиссей. Хотя это знание стало возможным лишь потому, что он сам ей его позволил, и всё же. — Смилуйтесь, супруга. Когда и вторая уловка провалилась, Одиссей тут же сменил тактику. Он почти распластался перед ней, как провинившийся пёс, и потёрся щекой о руку Пенелопы, перешёл к последнему средству, ласкам и умильному заискиванию, к которому прибегал всякий раз, когда всё прочее шло не по плану. — Пусть я мошенник, но всё же мужчина, который смотрит только на вас. — …Вот ведь негодник. — Люблю вас. — …Знала бы, что вы такой бесстыдник, ни за что бы не вышла за вас. — …Вы шутите? — Кто знает? Конечно, последнее средство действовало не всегда, а даже когда действовало, порой давало побочные эффекты как сейчас. Одиссей повалился набок. — …Всхлип. — …Постойте. Вы плачете? — У-у-у… — Любимый? От мужчины, лежавшего лицом вниз, донеслись глухие рыдания. Пенелопа в одно мгновение растерялась. — П-простите. Я не всерьёз. Правда. Как бы я могла выйти за кого-то, кроме вас? Моя любовь принадлежит только вам. — …Правда? — Конечно. У меня и правда есть только вы. — Вы правда так думаете? — Разумеется! Кого же ещё мне держать в сердце… А? Пенелопа, сбитая с толку, осеклась на полуслове. Только теперь она заметила, что рыдания Одиссея разом стихли, а в каждом его слове слышалась лёгкая смешинка. — Ах вы!.. — Ай, больно! Больно, супруга! — Сил моих с вами нет! Ну почему человек за пятьдесят ведёт себя как ребёнок? Пенелопа несколько раз шлёпнула Одиссея по широкому плечу и поднялась с постели. — Куда вы, супруга? — Не скажу! — О… Любовь моя, вы сердитесь? Разумеется, Одиссей поднялся следом. После кошмара сон окончательно покинул его, так что труда ему не составило. Он ступил на пол и пошёл за своей любовью. — Не идите за мной. — Вокруг ещё темно. Возьмите хотя бы свечу. — Я сама разберусь, не беспокойтесь. — Вот как. Одиссей неловко усмехнулся, гадая, не перегнул ли палку. Сам он и без света нашёл бы дорогу, но жена нет, и от этого тревога только крепла. Пусть сердится на него, но свечу-то могла бы взять. Он боялся, как бы её тонкая фигурка не споткнулась в темноте и не упала. — Супруга, я виноват, простите меня, больше так не буду. — Лжец. Знаете, сколько раз я уже слышала эти слова?.. Грохот и удар. — Ах! Вспышка молнии рассекла тёмную ночь. Испуганная Пенелопа оступилась, и Одиссей, широко распахнув глаза, поспешно подхватил её. — …Кажется, у меня сейчас сердце оборвалось, супруга. — …У меня тоже. Причины, по которым у каждого оборвалось сердце, пожалуй, были разными, но в кои-то веки их мнения совпали. Ссора между ними на время стихла. — Кажется, гром ударил где-то в саду… Неужели бог Зевс разгневался? — …Вряд ли. Если бы он и вправду гневался на нас, молния ударила бы не в такое неопределённое место, как сад, а прямо в дом. — Хорошо бы, если так… — Верьте мне, супруга. Одиссей мягко успокаивал Пенелопу и смотрел в окно. Сразу после удара молнии хлынул дождь, сырой, холодный, неприятный до ощущения дурного предзнаменования. — Снаружи, похоже, станет холоднее. Возвращайтесь пока в комнату, супруга. — А вы? — Проверю, куда ударила молния. Плохо будет, если начался пожар. Даже если что-то и загорелось, под таким ливнем пламя быстро бы погасло… Но всё же это его дом и как царь Итаки он не мог отмахнуться от такой тревоги. — Но… — Если найду дерево, в которое ударила молния, подберу хотя бы ветку. Чем не сувенир? — …Будьте осторожны. — Да. Одиссей проводил Пенелопу до дверей комнаты, а затем выскочил в окно. Крепкое, ещё не сдавшееся возрасту тело легко перемахнуло через подоконник и оказалось на прогулочной дорожке, примыкавшей к дому. Оттуда рукой подать до сада. — Царь! — Вы уже здесь? — Мы подумали, вдруг пожар… — Молодцы. Надёжные люди. Он похвалил двух слуг, которые, судя по всему, только что выбежали наружу, и осмотрел место удара молнии. Факел в руке одного из них освещал всё вокруг, так что сделать это оказалось нетрудно. Сандалии Одиссея ступили на траву, промокшую под дождём. — Судя по следам, это обычная гроза. Не тревожьтесь и возвращайтесь в дом. — Правда? — Ох, какое счастье. Оба слуги с облегчением выдохнули. Одиссей тоже украдкой перевёл дух. С самого пробуждения он силой удерживал на лице невозмутимость, но мерзкое чувство, оставленное кошмаром, всё ещё тянулось за ним, цеплялось за ноги. — Царь! Снаружи, за пределами дома Одиссея, донёсся чей-то голос. — Царь Одиссей! Насколько помнил Одиссей, голос принадлежал молодому мужчине из деревни у гавани. Тот бегал проворно, не хуже гонца, и однажды Одиссей даже невольно восхитился его прытью. — Пираты! Появились пираты! Значит, явились грабители. Морские разбойники сразу после того сна. Одиссей резко нахмурился. — Ты, немедленно буди воинов. А ты ступай в мою комнату и принеси меч и щит. — Да! — Понял! Нет, это наверняка пустая тревога. Сколько времени прошло после десятилетней войны? Неужели сразу начнётся ещё одна? Да ещё такая, ради которой ему придётся скитаться долгие десятилетия? Разве возможно подобное? К тому же богини, прядущие судьбу, по самой своей природе не являются людям. Будь это настоящим пророчеством, пришла бы богиня радуги или бог-вестник, но никак не сама богиня судьбы. — Откройте ворота. — А! Да! Значит, это не пророчество. Ни в коем случае. Всего лишь кошмар, в котором обрела форму тревога, давно лежавшая у него на плечах. Уговорив себя так, Одиссей запер беспокойство глубоко внутри и отдал приказ стражнику. Ворота открылись со скрипом. За ними стоял мужчина, с которого ручьями текла кровь. — Царь!.. — Я слышал твой крик. Рассказывай подробнее. — Это… Это… Одиссей одним взглядом оценил тяжесть его ран и жестом подозвал воинов. Один поспешил за бинтами и травами, другой отвёл раненого под навес. — Они напали внезапно? — Да… Да. — Сколько их примерно? — Темно, я толком не… — Понятно. Потери? — Они подожгли несколько домов… Х-хык. — Вот как. Ты поступил правильно. Сегодня ты проявил смелость и рассудительность, сама богиня Афина признала бы тебя достойным. Одиссей отступил на шаг, давая воину заняться раненым, и легко коснулся пальцем его лба. — Поэтому остальное оставь мне. Я воздам по заслугам тем, кто посмел явиться грабить Итаку Одиссея. Его губы широко растянулись в улыбке, странной, почти неуместной для происходящего, но никто вокруг не счёл её странной. Напротив, раненый кивнул, словно эта улыбка заворожила его. — Отец! Под навес вбежал Телемах, сын Одиссея и Пенелопы. При виде юного царевича воины на мгновение склонили головы. — Выступаем немедленно. Телемах, готовься. — …Да! Одиссей пристально посмотрел на сына. Если вдруг, действительно вдруг, начнётся война… Итака достанется Телемаху. Его сыну, который не гонится за женщинами, не жаждет богатств, способен быть царём и к тому же заботится о матери. Одна эта мысль служила Одиссею утешением. — Идём, сын. — Да! Конечно, лучше всего было бы, чтобы ночной кошмар так и остался всего лишь сном. Одиссей несколько раз похлопал сына по спине, а затем взял оружие, принесённое слугой. Вскоре двадцать воинов и двое военачальников уже бежали за царём к гавани. — Ха-ха-ха! Жалкие ничтожества! — А-а-а-а! Когда они добрались до порта, навстречу им хлынули бегущие жители, а за их спинами бесновались преступники, опьянённые грабежом. Богиня ночи ещё не подобрала своих одежд, но горящие дома заменяли солнце: пламя заливало тьму багряным светом. — Телемах! Возьми шестерых воинов! Обойди деревню и ударь врагу в тыл! — Да! Поняв, что положение хуже, чем казалось, Одиссей разделил отряд. Телемах, получив приказ, сразу увёл своих воинов и отделился от основных сил. — Гордость Итаки, её доблестные сыновья! Убейте грабителей, посмевших посягнуть на нашу землю! Покажите им, с кем они связались! Сразу после Одиссей вошёл в деревню с оставшимися воинами и военачальником. Крепкие мышцы его рук, не ослабевшие даже после пятидесяти, сжали древко копья. И в тот миг, когда по сосудам потекло божественное дыхание, в постаревшем теле вновь заструилась сила, а мир начал вращаться вокруг Одиссея. Присутствие, которое он обычно сдерживал, чтобы не подавлять окружающих, разрослось чудовищной волной. — Вперёд! Держитесь по двое и бейте врага! Раз уж он вышел на поле боя, больше нет нужды подстраиваться под скорость обычных воинов. Одиссей подал знак единственному оставшемуся военачальнику и резко рванул вперёд. Прежде чем взяться за меч, Одиссей сорвал со спины копьё и метнул его. Сквозь мир, размытый сильным дождём и старческой дальнозоркостью, толстое древко полетело прямо. Глухой удар – и следом брызнула кровь. Враг, прибитый к земле, словно рыба гарпуном, вскоре безвольно вывалил язык. — Старик, знай своё место! Пират, стоявший рядом, взъярился и поднял копьё. Похоже, эти мерзавцы даже не понимали, чью землю явились грабить. — А ты, значит, своё место знаешь? Губы Одиссея тронула тонкая, раздражённая усмешка. Ничего не поделаешь, ему по-настоящему жаль достойных жителей, погибших от рук подобных тварей. Кривая усмешка легла на лезвие, и меч взметнулся. — Ум… — Когда доберёшься до загробного мира, передай привет кому-нибудь из Илиоса. — Кха! Одним ударом тело разбойника рассекло надвое. Даже сильному юноше такое далось бы нелегко, но для Одиссея, облачённого божественной силой, это не составило особого труда. Он поддел ногой длинное копьё грабителя и подбросил его в воздух. — Где ваш главарь?! Одиссей ловко перехватил копьё и метнул в сторону. Один из врагов, бросившихся бежать при виде воинов, рухнул наземь с пронзённым туловищем. — Выходите, трусливые твари! Он осматривал окрестности не столько глазами, сколько чутьём. К несчастью, присутствия, которое можно было бы принять за главаря, пока не ощущалось. Одиссей пронзал взглядом тьму, выискивал и добивал остатки врагов, и глаза его всё сильнее сужались. 〚Отец!〛 — Там?! Издалека донёсся голос сына. Сандалии Одиссея тотчас заскользили по грязи. Враги, попадавшиеся на пути, не могли остановить того, кто был главным героем великой войны прошлого и зодчим её победы. 〚Отец! Помогите!〛 По крайней мере, враги не могли. Когда Одиссей услышал отчаянный крик сына, его голубые глаза расширились. Лёгкая неестественность в голосе Телемаха потонула в срочности происходящего. Одиссей с силой оттолкнулся от земли. — Грязные разбойники… Вскоре сквозь завесу дождя он ощутил присутствие сына. Оно вдвое слабее обычного, похоже, Телемаха прижали к обороне. Голубые глаза Одиссея вспыхнули огнём. — Ха! Для простого воина ты неплохо сражаешься! — Ум… ри! А прямо перед Телемахом ощущалось чужое, незнакомое присутствие. Чем ближе Одиссей оказывался к грабителю, тем отчётливее проступала его сущность: свободная, свежая морская синева, словно ветер над волнами. Цвет, который он уже где-то видел. — Но меня тебе не одолеть! Но прежде чем Одиссей успел вспомнить, почему этот цвет кажется знакомым, юноша в сине-зелёном начал теснить Телемаха. Разница в мастерстве не подавляющая, но одно стало ясно сразу, Телемах уступал. Рука Одиссея поспешно схватила запасное копьё за спиной. — Я проявлю мило… Копьё рассекло воздух и с оглушительным грохотом вонзилось в землю. Сила броска такова, что древко размером со взрослого мужчину ушло в грунт больше чем наполовину. «…Не похоже, чтобы он был достаточно силён, чтобы отбить такой удар». Но увиденное принесло Одиссею не удовлетворение, а смутную тревогу. С одной стороны досаду, ведь он не покончил с противником одним броском. С другой недоумение. Почему удар, который не должен был промахнуться, прошёл мимо? Одиссей метил с учётом возможного сопротивления, и всё же копьё отклонилось. Это только усиливало подозрение. — Отец!.. — Сын мой, ты всё ещё в том возрасте, когда тебе требуется помощь отца? Так ты никогда не станешь самостоятельным. …Пока оставим. Бывают люди, которые восполняют недостаток собственного мастерства чудесным оружием. Одиссей отметил это про себя и вмешался в бой. Когда сын оказался достаточно близко, чтобы он мог помочь при любом исходе, на сердце наконец стало спокойнее. Лицо, прежде лишь изображавшее непринуждённость, и впрямь сделалось невозмутимым. — Когда это я!.. — Помогаю тебе только на этот раз, так что впредь справляйся лучше. Не могу же я вечно подчищать за тобой хвосты. — Да нет же!.. — Ох, похоже, вон тем воинам приходится туго. Ступай, помоги им. Раз уж вышло так, Одиссей заодно подразнил сына, будто вовсе за него не волновался. Обидчивое лицо Телемаха выглядело довольно забавно. Кто, спрашивается, первым позвал на помощь? — Ка… как? Откуда у простого воина такая сила… — Простого воина? Впрочем, неважно. Одиссей посмотрел на побледневшего грабителя, наконец осознавшего разницу в силе, и вынул меч. Копья у него ещё оставались, но он выбрал клинок, не хотелось проверять, отклонится ли удар снова. Дождь всё лил, безжалостно заливая всё вокруг. — Значит, вот кем ты меня считаешь. Что ж, умереть в таком заблуждении тоже неплохая участь. Сон всё же был всего лишь сном. Одиссей смотрел на противника, слишком слабого, чтобы причинить ему вред, и перенёс вес на переднюю часть стопы. Размокшая земля скользнула под подошвой, выбрасывая его вперёд. — Блуждай в подземном царстве, так и не узнав, от чьей руки погиб, жалкий пират. Но когда меч Одиссея, опережая само время, уже должен был рассечь тело юноши, в мутном старческом зрении что-то отразилось. Щит из тёмного железа с высеченной головой Медузы. Знак божества, который Одиссей знал слишком хорошо. Меч отскочил, не задев даже края юношеской одежды. — …Сдохни! Грабитель, лишь с запозданием осознавший нападение, наконец двинулся. Похоже, он не понимал не только того, что именно его защищает, но даже самого факта этой защиты. Просто взмахнул мечом с лицом, перекошенным от злобы. — Отец?! На груди Одиссея раскрылась длинная рана. Должно быть, клинок наделён чудесной силой, рассечённая плоть в тот же миг начала гнить. — Почему… Почему?.. Но Одиссея терзала не рана. И даже не то, что он пал от руки ничтожного морского разбойника. Взгляд раненого героя приковался к пустоте у плеча пирата. — Богиня… Почему? 〚Любимый мой Одиссей, мне жаль, что всё сложилось так.〛 — Отец!!! Глухой удар. Меч грабителя, взметнувшись снова, пронзил Одиссея у самого сердца. Силы, что должны защитить его, оказались разъедены божественной властью и так и не смогли проявиться. Перед предательством богини, которой он верил больше всех и которую почитал выше всех, голубые глаза Одиссея дрогнули. — Я милостив, так что назову тебе своё благородное имя, чтобы ты не скучал в дороге в загробный мир! Мир вместе с запахом гниющей плоти начал медленно крениться. — Я – Телегон! …Нет. Это ещё не конец. — Сын великого героя Одиссея и могущественной ведьмы Кирки! Когда клинок начал выходить из его тела, Одиссей протянул руку вперёд. В этом движении не было ни божественного дыхания, ни силы, выкованной долгими годами мастерства, одна лишь упрямая мощь плоти. — Считай честью, что пал от руки такого, как я… Пират, только что изрёкший несусветную чушь, округлил глаза, но Одиссей не обратил внимания. Его широкая ладонь сомкнулась на рукояти меча, зажатой в руке грабителя. От его хватки, невероятной для умирающего старика, противник окончательно растерялся. — Богиня. Одиссей не из тех, кто умирает в одиночку. Его глаза сверкнули, сжигая последние мгновения жизни. Живот пронзён, но он удерживал и меч, прошедший сквозь него, и того, кто держал этот меч, а другой рукой поднял собственный клинок. — Воин, которого вы избрали мне на смену, кажется, не так уж хорош. Кровь потекла из уголка его рта. Меч Одиссея метил грабителю в грудь, войди клинок туда, куда он хотел, удар раздробил бы плечо и пробил сердце. — Ты, безумный старик… 〚Я знаю. Мне больше никогда не встретить героя, подобного тебе.〛 Звон. Видимый и в то же время невидимый божественный щит вновь преградил путь его мечу. Так Одиссея окончательно втоптали в унижение. Враг, которого он мог убить. Враг, от руки которого не должен был погибнуть. И всё же его заставляли умереть именно так, жалко, нелепо, позорно. Зубы Одиссея скрежетнули. 〚Именно поэтому ты должен умереть.〛 — Отец! — Царь Одиссей! — О великий Одиссей! — …Что? Но силы уже иссякли. Проклятие наконец разошлось по всему телу, пальцы, державшиеся одной лишь волей, разжались, и Одиссей рухнул. Грабитель попытался подхватить его падающее тело, но Одиссей прежде всего оттолкнул именно его. Ослепительные золотые волосы рассыпались по грязи. — Постойте… Одиссей? Что это значит… — Отец! Отец! — Теле… ма… х. — Н-нет. Нельзя, отец!.. — Вста… вай. Бой ещё… — Немедленно убить разбойника! — Царевич, отойдите! — Скорее, его величество… — Твою… Мать… «Ах, Пенелопа. Моя вечная любовь. Моя единственная супруга. Я ведь поклялся, что больше никогда тебя не оставлю…» — Ах… Любовь моя… Будь он немного сильнее, немного предусмотрительнее, сумей он хотя бы уловить перемену в сердце богини – изменился бы его конец хоть немного? Но он не сумел и теперь платил за это смертью. Одиссей встретил приближающегося бога смерти с одной-единственной надеждой, чтобы его возлюбленная не оказалась слишком потрясена. Перед глазами стремительно темнело. ...... Четыре тысячи лет спустя на Земле, осквернённой четвёртой мировой войной, в городе, который люди воздвигли, спасаясь от заражения, один мальчик ударился лбом о стол. ⌈Телегон, не узнавший в Одиссее своего отца и убивший его… (пропущено)… после женитьбы на Пенелопе получил благословение своей матери Кирки и вошёл в Элизиум…⌋ — …Убью. От удара о стол лоб рассекло, кровь потекла по лицу, но яростный блеск в глазах мальчика не погас. — Обязательно убью. Одиссей – ныне перерождённый в теле Юль. — Обязательно разорву на куски - Телегона… А заодно Афину и Кирку!.. Таковы первые слова, которые он произнёс, осознав прошлую жизнь и сжимая в руках учебник истории. Заявление и клятва. ────────────────── ※ Настоящее произведение является художественным вымыслом, созданным воображением автора. Упомянутые в нём места, персонажи, события, организации и иные элементы не связаны с реальностью и не имеют отношения к историческим фактам. ※ Имена собственные из греческой мифологии по возможности переданы в соответствии с классическим греческим произношением. Однако названия и термины, более привычные в английской или латинской форме, приведены в закрепившемся варианте. ¹ Прологос (Πρόλογος) В древнегреческой драме – монолог или диалог, который предшествовал основному действию, объяснял предысторию и задавал настроение пьесы. Именно от этого слова произошло современное «пролог» – prologue. ---------- Гнев, богиня, воспой (1) Вернёмся совсем ненадолго назад – к тому моменту, когда мальчик ещё не вспомнил свою прошлую жизнь. — Мой брат… Умер? О смерти брата Юлю сообщил командир. Причиной стала стычка между экспедиционными отрядами во время вылазки, кто-то захотел прибрать к рукам охотничьи угодья получше. — Что?.. Что вы такое говорите? Командир, как это, брат умер? — …Мы не смогли удержать его, когда он сорвался в море. Пойми. Беда в том, что объединённый город Тесения стоял на островах. Все охотничьи угодья Тесении простирались над морем, и экспедиционные отряды, выслеживая мутантов, обычно летали над водой на воздушных лодках или воздушных байках. Иначе говоря, если во время охоты между отрядами вспыхивал конфликт, сражаться приходилось прямо над морем. — Нет… Нет. Брат не мог умереть. Не мог… — Юль. Погибнуть в схватке на воздушной лодке или байке ещё не самое страшное, в таком случае тело, по крайней мере, можно хотя бы забрать, но чаще после ожесточённого боя люди срывались вниз и исчезали в чёрных морских волнах. Так случилось и с Юном, старшим братом Юля. В самый разгар схватки он вместе с противником рухнул в море. Ещё в начале боя его задела пуля, а когда он падал, у него в груди торчал нож, так что о поисках никто даже не заикнулся. Да и кто бы решился нырять в море, кишащее мутантами, уже почуявшими кровь? Это всё равно что самому шагнуть навстречу смерти. — Даю тебе два дня, чтобы прийти в себя. Но что с того? В двенадцать лет невозможно смириться со смертью брата, тем более если он исчез без следа и от него не осталось даже тела. — Можно… Можно я посмотрю ваши книги? — …Как хочешь. Только без меня ничего там не разнеси. Неужели нет способа хоть как-нибудь вернуть брата к жизни? Доведённый этим вопросом до отчаяния, Юль принялся рыться даже в книжном шкафу командира. — Подземный мир… Подземный мир… Оставшись один в командирском кабинете, мальчик лихорадочно перерывал полки. Конечно, в мире, где знание считалось одной из форм богатства, даже командирский книжный шкаф не обязан хранить сколько-нибудь убедительный ответ. К тому же книги, которые командир где-то раздобыла по знакомству, по большей части оказались комиксами и романами, всё прочее содержало лишь самые обычные сведения – то, что и без того знал почти каждый. Застоявшийся табачный дух, оставшийся после командира, снова и снова сжимал Юлю горло. — Элизиум?.. Но отчаяние оказалось сильнее, а исторический труд оказался одной из немногих книг, где прямо упоминалось существование загробного мира. Юль мысленно похвалил себя за то, что вовремя вспомнил уроки Хорна, и торопливо раскрыл книгу. Подземный мир и Элизиум упоминались как раз в той части, где автор переходил к неофициальным преданиям. — Рай, куда дозволено войти лишь достойным… Поля Элизиума – Ἠλύσιον. Равнина за загробным, то есть подземным миром, совершенная обитель, куда могут войти лишь те, кого признали боги. И ещё… Место, куда вместе вошли Пенелопа, бывшая жена героя Одиссея, и Телегон – сын, рождённый Одиссею Киркой. — …Что? Телегон. При виде имени исторической личности, о которой даже его учитель магии почти ничего не рассказывал, веки мальчика дрогнули. В голове почему-то заныло. — Пенел… опа. И не только это имя. Другое, написанное рядом, болезненно стиснуло мальчику грудь. Голова закружилась так сильно, что его едва не вывернуло. Юль рухнул навзничь, так и не выпустив исторический труд из рук. От удара копчик и поясницу пронзила резкая боль, но сознание уже не могло удержаться на одной лишь боли. ⌈Телегон, не узнавший своего отца Одиссея и убивший его… далее опущено… после женитьбы на Пенелопе получил благословение своей матери Кирки и вошёл в Элизиум…⌋ Перед глазами разворачивалось одно из неофициальных преданий об Элизиуме, рае бессмертия и вечности, история Телегона и Пенелопы. — …Нет. Не обращая внимания на боль, мальчик почти уткнулся лицом в книгу, но тень от стола застилала строки, и Юль тут же положил том обратно на стол. Ламповый свет снова выхватил из полумрака историю. Телегон – сын, рождённый Киркой от Одиссея, – возмужав, убил Одиссея, женился на его жене Пенелопе и, получив благословение своей матери, ступил на землю Элизиума. Телемах же, сын Одиссея и Пенелопы, не устоял перед ухаживаниями богини Кирки и был увезён на её остров. Пальцы мальчика сами собой смяли страницу. — Нет. Не может быть. Но всё именно так. Мальчик, нет, Одиссей, никогда не имел ребёнка от Кирки. Та женщина с синевато-зелёными волосами умоляла, цеплялась за него, потом даже угрожала, и в конце концов он уступил ей одну-единственную ночь, но ребёнка от неё у него не было. Не могло быть. «Я – Телегон!» Ребёнок. «Сын великого героя Одиссея и могущественной ведьмы Кирки!» …Неужели? Юль, Одиссей, в тот миг понял всё. — Убью. Его жизнь не строка в историческом труде. Та жизнь, что началась на Итаке и оборвалась там же... Жизнь, которую оборвал юноша с синевато-зелёными волосами, точь-в-точь как у Кирки. — Обязательно убью. И богиню Афину, покровительницу проклятого ублюдка, ту, что помогла ему убить Одиссея. — Непременно разорву на куски. Телегона… Афину… и Кирку тоже!.. И Юль, Одиссей, поклялся. Он любой ценой пробьётся в Элизиум, убьёт этого паршивого щенка и вернёт свою любовь. Он покарает и богиню Афину, причастную к его смерти, и Кирку, которая, если верить преданию, увела его сына. Непременно. Чего бы это ни стоило. К несчастью, любовь маленького мальчика к брату уже поглощена сознанием мужчины, прожившего больше пятидесяти лет, и бесследно растворилась в нём. Прежде чем собирать сведения, следовало разобраться в положении дел. Одиссей потратил немало времени на то, чтобы унять ярость, а затем вышел из командирского кабинета с тремя историческими книгами и несколькими разномастными томами для сверки. — О, ты уже вышел? Но стоило Одиссею открыть дверь, как перед ним оказалось незнакомое лицо. Благодаря воспоминаниям Юля он знал, кто стоит перед ним, но для сознания Одиссея этот человек оставался совершенно чужим. — …Юджин. — Там внутри что-то грохнуло… Ты в порядке? — Всё хорошо, не тревожь… Нет. Всё в порядке. — ?.. С непривычно низким ростом тоже приходилось считаться. Юджин сам не выглядел взрослым, но всё равно возвышался над ним почти на голову. Не потому, что особенно высок, а потому, что Одиссей теперь слишком мал. — Эй, ты точно в порядке? — …Да. И речь тоже. Язык будто застревал на нёбе, слова никак не хотели ложиться естественно. Говорить как вздумается он не мог. Теперь в его распоряжении не крепкое тело взрослого мужчины, а хрупкое тело мальчишки. — Слушай, не заставляй себя делать вид, будто всё нормально… — Нет. Приходилось учитывать и резкую перемену обстоятельств, она ставила его в крайне невыгодное положение, хотя бы потому, что ему не хватало знаний. Одиссей не понимал, почему очнулся вновь двенадцатилетним ребёнком, но это уже случилось. Теперь ему требовалось время оценить обстановку и приспособиться. — Я пойду к себе. — А… ага. Одиссей мысленно возблагодарил судьбу за то, что комната Юля отдельная, и направился туда. Идти оказалось недалеко, всего несколькими этажами выше располагались комнаты экспедиционеров, которым негде было жить. Добравшись до комнаты, Одиссей первым делом запер дверь на случай, если кому-нибудь вдруг вздумается войти. — Вот так. Так лучше. Лишь убедившись, что дверь заперта как следует, он положил книги на стол. На миг захотелось сразу взяться за чтение, но стоило оказаться в комнате, как усталость наконец навалилась всем весом. Вместо того чтобы тут же погрузиться в книги, он растянулся на кровати и позволил себе перевести дух. Ощущение постели легло сразу на две памяти, Одиссея и Юля, и отозвалось в нём странной дрожью. — …Жутко. Благодаря полностью сохранившимся воспоминаниям Юля ему не приходилось растерянно искать, где что лежит, но всякий раз, когда одна память наслаивалась на другую, Одиссей не мог отделаться от неприятного, чужеродного чувства. И тем сильнее оно становилось оттого, что продавленный матрас со сломанными пружинами, вещь, какой здесь пользовались разве что самые низы, оказался куда удобнее его царского ложа, устланного несколькими слоями шкур. Неужели после его смерти мир успел развиться настолько? Настолько, что даже те, кто стоял в самом низу, могли пользоваться подобными удобствами? Но можно ли считать это тем же миром, если всё вокруг изменилось до неузнаваемости? А что, если всё увиденное лишь заблуждение? Раздался стук. — Юль, ты там? Прежде чем мысли успели завести его ещё глубже, в дверь постучали. Голос за дверью принадлежал Хорну, учителю магии Юля. — …Да. — Эм… Можно войти? Судя по воспоминаниям, Юль был очень привязан к Хорну. Тут сказалось и то, что Хорну было немного за пятьдесят, и то, что ради обучения магии они целыми днями держались вместе. Хорн, пусть и с причудами, не из тех мерзавцев, что издеваются над детьми, а Юль рано потерял родителей и, кроме старшего брата, семьи не имел, поэтому привязался к учителю особенно сильно. — …Простите. Я пока хочу побыть один. Но Одиссей другой. В отличие от Юля, он не жаждал чужой ласки и не чувствовал глубокой скорби по умершему брату, хотя прекрасно знал, как сильно Юн любил Юля и скольким ради него пожертвовал. Предательство, настигшее его на исходе жизни. Существование проклятого Телегона. Пенелопа, которую, как бесчисленных женщин той эпохи, наверняка принудили к новому браку. Судьба сына, уведённого богиней… Узнав всё это, он уже не мог скорбеть о брате, доставшемся ему вместе с новой кровью. Личность Одиссея оказалась достаточна сильна. — Ладно. Понял. Если понадоблюсь, зови в любое время. — Хорошо. Так он выпроводил Хорна, который, скорее всего, пришёл его утешить, и вновь погрузился в размышления. Главное привести в порядок воспоминания Юля и как следует разобраться в нынешнем положении, а затем, разумеется, решить, что делать дальше. «Прежде всего… Это не иллюзия, созданная магией или колдовством. Слишком всё точное, слишком живое». На всякий случай он ещё раз осмотрел своё тело. Напротив кровати стояло зеркало в полный рост, так что труда не составило. Мальчик с длинными тёмно-синими волосами, в очках, с необычайно узкими глазами. Желтоватая кожа, мелкие, аккуратные черты – всё настолько отличалось от прежнего облика Одиссея, что сомнений не оставалось, что изменилась сама раса. «Значит, и правда реальность…» Он ущипнул себя за щёку и почувствовал только боль, никаких признаков сна. Ответ оставался один, всё происходящее настоящее. «Тогда я действительно родился заново?» Но разве после смерти человек не должен сойти в загробный мир и пребывать там вечно? Если так, почему он, умерев, снова ступает по земле, а не находится во дворце Аида? Да ещё и в теле, не имеющем с прежним ничего общего. — Перерождение… Знания Юля подсказывали, перерождение, реинкарнация или что-то в этом роде. Сильное потрясение пробудило в нём память о прошлой жизни. Во всяком случае, именно так всё объяснялось в тех ненадёжных письменных выдумках, которые назывались… Романами. — Нелепость. Что, в подземном мире стало слишком много подданных и это доставило неудобства? Но закон загробного мира гласил, что однажды умерший заключён в подземном царстве и не может выйти обратно. Разве что сами владыки преисподней, Аид и Персефона, даруют ему дозволение. «Нет. Сейчас важно не это». Потому он не мог знать, действительно ли Аид и Персефона проявили прихоть, случилось ли что-то в подземном мире или всё с самого начала устроено именно так. И выяснить это сейчас невозможно. Значит, непостижимое пока придётся отложить. Перед ним и без того громоздилась целая гора загадок. «Если я и вправду родился заново… Если этот мир та самая земля, по которой я когда-то ходил… и если строки, что я только что прочёл, правдивы…» Главными среди загадок, конечно, оставались Пенелопа и Телемах. Проклятье. Будь прочитанная им историческая книга ложью, это было бы ещё полбеды. Хотя нет, даже не полбеды, ведь мир без Пенелопы всё равно для него не лучше ада, но если всё написанное правда, неудивительно, что внутри у него бушевало пламя. — Чёрт. Нет, так не пойдёт. Ведьма, проклявшая его и грозившая до конца жизни держать вдали от дома, если он не уступит ей хотя бы на одну ночь, тайно родила сына. Прогнивший сын ведьмы, не узнав владыку земли, на которую явился, убил его, а потом, даже поняв свою ошибку, мог бы просто убраться прочь, но нет, то ли польстился на его имущество, то ли на что-то ещё, а в итоге женился на его жене. Единственный сын, которого Одиссей признавал своим, не сумел этому помешать и сам был уведён ведьмой. Стоило вновь об этом вспомнить, как Одиссей уже не мог оставаться в постели. Попытка немного остыть лёжа тоже имела предел, зная такие подробности невозможно отдыхать. Рука Одиссея потянулась к одной из книг, взятых для сверки. — …Да что ж за свинство! Но какую бы книгу он ни открыл, какие бы сведения ни выискивал, итог оставался прежним. У разных авторов детали слегка расходились, однако четыре пункта повторялись неизменно: родной сын Кирки убил Одиссея, Телегон и Пенелопа поженились и оба вошли в Элизиум, Кирка увела Телемаха. Последней опорой оставалась надежда, что одна-единственная историческая книга просто излагала ложь, но и это отчаянное отрицание реальности разбилось вдребезги. Ярость Одиссея наконец взметнулась до самой макушки. — …Ладно. Так и быть, сам приду к нему. Он вновь поклялся разорвать Телегона, первопричину всего этого, на куски. Пусть этот мерзавец вместе с Пенелопой находится в Элизиуме, то есть в одном из уголков подземного мира. Какая разница? Одиссей уже бывал в царстве мёртвых дважды, один раз живым, другой мёртвым. — Ха! Пожалуй, я стану первым человеком, который вновь по собственной воле отправится в подземный мир. Трудность лишь одна, как бы часто Одиссей ни бывал там прежде, способов попасть в загробный мир существовало ничтожно мало. «Для начала смерть как путь туда следует оставить на самый крайний случай». Умереть сейчас и сойти в подземный мир худший из вариантов. Обычно души умерших отправлялись во дворец Аида, а не в Элизиум. В поля Элизиума могли войти лишь те, кто после смерти доказал своё право на славу, или те, кого божественная милость удостаивала чести, а Одиссей, пусть и совершил немало подвигов как герой войны, после смерти в Элизиум не попал. Странно, что память обрывалась сразу после того, как он вошёл во дворец подземного мира… Но одно он знал точно, на цветущую равнину он не ступал. Попытаться перейти туда из дворца Аида? Даже если не думать о том, позволят ли владыки загробного мира, он понятия не имел, возможно ли такое вообще. Для живых царство мёртвых оставалось самым непостижимым из мест. Ставить на это единственную возможность слишком опасно. «Получить дозволение богов… Тоже не выйдет». Божественное дозволение было бы сравнительно простым… вероятно, простым путём, но и он оказался закрыт. Согласно знаниям, оставшимся в его голове, все боги мира, независимо от ранга и положения, исчезли после Эсхатосомахии — Ἔσχατοςομαχία. Эсхатосомахия, насколько он понимал, была великой войной с внешним врагом, вторгшимся откуда-то из-за пределов космоса. А кроме этого… Сказать трудно. Сведений о ней сохранилось немного, да и Юль историей особенно не интересовался. — Исчезли вместе с внешним врагом… Для войны, названной последней, исход, может, и подходящий, но в голове всё равно не укладывался. Он ведь ещё живо помнил времена, когда боги вмешивались в людские дела. И теперь все бессмертные до единого исчезли? Как человеку эпохи мифов сразу такое принять? — Хотя постой. Если исчезли все боги… И тут Одиссей понял, если исчезли все боги, значит, богиня мудрости Афина и богиня магии Кирка тоже погибли. Больше половины его врагов исчезло в одно мгновение. Ощущение прескверное. — Проклятье… Конечно, если смотреть трезво, это не худшее. Учитывая, что простой смертный вряд ли смог бы отомстить богам, такой поворот, возможно, даже следовало считать благоприятным. «…» И всё же мысль о том, что враги исчезли в одночасье, оставляла в груди пустое, горькое разочарование, ярость на богиню, причастную к его смерти и самовольно сгинувшую, опустошение от исчезновения существа, которому он, как ни крути, когда-то поклонялся. Кирку он никогда не любил, к ней испытывал лишь омерзение, но всё равно. Все эти чувства, смешавшись, тяжело легли на грудь. «…И это, в конце концов, тоже придётся вынести». Однако Одиссей недолго позволял сложной смеси чувств держать себя в плену. Цепляться за уже случившееся не в его духе. «К тому же, если все боги мертвы, значит, владыки загробного мира тоже исчезли. Для меня это может оказаться куда выгоднее». В таком случае, если он прибегнет к последнему средству и отправится в подземный мир через смерть, у него появится шанс как-нибудь проскользнуть дальше. Хотя это не меняло главного, смерть и путь в загробный мир всё равно оставались крайней мерой. «Правда, тогда остаётся вопрос, что стало с Телемахом, которого, как сказано, увела Кирка…» Одиссей закусил губу. Люди, получившие благословение богов, порой обретали вечную жизнь, но случалось это далеко не всегда, и он не знал, какая участь выпала Телемаху. «В итоге способ остаётся только один». Если судьба Телемаха после похищения неизвестна, значит, нужно отправиться к последней точке, где его след ещё можно отыскать, и искать сведения там, на острове Кирки. Ему придётся идти на остров этой проклятой ведьмы. — Ха. Проклятая Кирка. И тут тебе повезло. К счастью или к несчастью, помимо Телемаха у Одиссея и без того было дело на её острове. Иного выхода не оставалось. Если боги действительно исчезли, то путь в Элизиум через великие подвиги тоже оказался закрыт. Сколько бы подвигов он ни совершил, больше некому увидеть их и признать. Значит, в нынешнем положении ответ оставался один. — Будь ты жива, я бы заодно с поисками путеводителя в подземный мир отрубил тебе голову. Каким бы способом ни пришлось, он найдёт путеводитель в подземный мир, которым владела Кирка, и сам ворвётся туда. Безупречное решение. ---------- Гнев, богиня, воспой (2) Разобравшись наконец в своём положении, Одиссей всерьёз взялся за поиски сведений. Он уже поклялся отомстить, но прежде должен понять, куда именно попал: в будущее того самого мира, где когда-то жил, или в совершенно иной мир. Заодно следовало выяснить, на что способно его новое тело и какие таланты в нём заложены. — …И всё-таки странно. Сколько ни смотри, не пергамент. Он повертел в руках «бумагу», тонкие листы, сделанные не из овечьей кожи, а из переработанных растительных волокон. Чудно, как ни взгляни. В его времена редкостью была даже сама книга, не говоря уже об историческом труде, где были бы собраны события прошлого. В лучшем случае оставались записи на свитках да предания, которые поэты передавали из уст в уста. Одиссей всё никак не мог отделаться от странного чувства, но всё же взял первую книгу. Среди принесённых томов три исторических, и все они составляли единый цикл, так что выбирать, с чего начать, не пришлось. Он раскрыл книгу с надписью на обложке: «Познакомимся с историей. Том 1 – Эпоха мифов». — Персей, прародитель Микен, поход аргонавтов, Тесей Афинский, двенадцать подвигов Геракла… Одиссей лениво перелистывал страницы, на лету схватывая содержание. К счастью или к несчастью, пока рассказ не слишком расходился с тем, что он знал. Разве что кое-где события, ужатые до нескольких строк, успели обрасти красивой ложью. — Война между греческим союзным войском и Троей. Примерно на двух третях книги перед ним возникли названия, слишком хорошо ему знакомые. Греция и Троя. Ему привычнее были другие имена: Ахайя и Илион. — …Союзное войско Эллады ещё куда ни шло, но откуда вдруг взялась эта «Греция»? Он поморщился, заметив, как изменились названия знакомых земель, но вскоре сосредоточился на Трое. — Говорили, имя царя Троса должно разойтись по свету… Что ж, своего они добились. Это, по крайней мере, можно понять. Илион означал «земля Ила»: так её называли потому, что среди царей, правивших тем краем, именно Ил прославился больше других. И то, что впоследствии имя Троса стало известно куда шире, тоже не вызывало удивления. Именно этого тогдашние илионцы отчаянно и добивались. Узнай об этом потомки Ила, наверняка порадовались бы. Хотя саму эту линию оборвал не кто иной, как Одиссей. «Впрочем… Не до конца ведь оборвал?» И всё же тех, кто мог бы дальше нести имя этого дома, уже не осталось, так что назвать род пресёкшимся не такая уж ошибка. — …Но, к слову, что это за сплошные выдумки? Стены возвели на девятый год войны? Деревянного коня с божьей помощью закончили за несколько дней? Они издеваются? Раздел о Троянской войне едва не лишил его дара речи от возмущения. Общая канва совпадала, но ради драматичности в повествование напихали столько нелепиц, что глаза резало. Если уж на то пошло, стены начали возводить на третий год войны и закончили только к середине седьмого, а коня построили не за несколько дней, едва управились за несколько недель. — Зато идиотство главнокомандующего записали верно. Вот это да. Вот это как раз надо передавать без прикрас. Стоило ему вспомнить вождя союзного войска, который из-за похоти к женщине навлёк на себя гнев лучшего из воинов, как затылок снова начинало ломить. Не будь этой глупости, война сократилась бы как минимум на два года. Настоящий кретин. Раз уж притащил к себе советника, так хоть слушал бы его, ублюдок, но нет, в голове одни женщины, драки да честь. Одиссей недовольно цокнул языком и перевернул страницу. Из-за малого объёма книги фразы были короткими, почти сухими, но за каждой строкой тянулось столько воспоминаний, что рука сама собой замедлялась. Тем более все они сводились к одному, он уговаривал, усмирял и направлял тупиц, которые умели только бросаться вперёд. Одиссей скрипнул зубами, снова переживая дни той великой войны, о которых давно старался не вспоминать. — …И всё-таки удивительно, что победили именно мы. Так или иначе, Илион, нет, Троя, пал, потерпев поражение от союзного войска. Среди союзников многие вожди погибли или были ранены, но часть уцелевших вернулась домой с богатством и славой. К их числу принадлежал и Одиссей. Пусть он вернулся не в роскошных одеждах, зато славой, он уверен, не уступал никому. Достаточно увидеть, как часто его имя встречалось в этой книге. Если не считать великих героев вроде Геракла или Тесея, мало кого упоминали чаще. — Пенелопа… Но теперь громкая слава не имела никакого смысла. Да и, по правде говоря, никогда не имела. Он ведь желал не подвигов, которые будут всю жизнь идти рядом с его именем, а лишь коротких мгновений возле любимой. И даже они исчезли, сокровища, которых уже не вернуть. Одиссей ненадолго умолк, вспоминая любовь всей своей жизни и дорогого сына. Историческая книга к тому времени уже миновала даже апокриф о Телегоне, из-за которого в нём пробудилась память, и незаметно подходила к концу. — …Последний раздел – Эсхатосомахия? Последняя война. Он долго смотрел на заключительную строку, где говорилось, что все боги погибли, и эпоха мифов завершилась, потом закрыл книгу. На душе гадко, странно, муторно. Неужели одного лишь знания, что всё знакомое ему изменилось до неузнаваемости, хватало, чтобы вызвать такое жуткое чувство? — Ха! Пройти через все эти муки, добраться наконец до Элизиума и узнать, что мир изменился, а Пенелопы и того ублюдка там нет… Вот будет смешно. Чтобы заглушить невыразимую тяжесть, он попытался подумать о другом. Зря. Тема, которую он бездумно произнёс вслух, тоже царапнула, как шип. — …Боги. Единственный способ доказать, тот это мир или нет, столкнуться с ним самому. Мудрая Паллада… Нет, Афина, ты меня предала, так что больше незачем к тебе взывать. О Немезида, богиня возмездия и кары, молю, позволь этому жалкому человеку свершить справедливую месть над теми ублюдками. По привычке он обратился с молитвой к богам. Один из них предал его, остальные и вовсе мертвы, но Одиссей ничего не мог с собой поделать. Для него молитва давно стала чем-то большим, чем вера, частью жизни, движением, доведённым до инстинкта. Даже предательство и знание о гибели богов не могли так легко вырвать из него эту привычку. «Даже зная, что боги исчезли, многие всё равно продолжают верить. Значит, и я не должен выглядеть странно». Пантеоны – святилища, где почитали богов, всё ещё существовали. Похоже, теперь, когда божественной кары ждать больше не приходилось, время от времени объявлялись и еретики, поклонявшиеся внешним врагам, и секты, извратившие веру… Но Одиссея это не касалось, вряд ли он вообще с ними столкнётся. — С историей этого мира пока достаточно… Теперь пора разобраться со способностями. Он отодвинул в сторону вопросы, над которыми больше не имело смысла ломать голову, и перешёл к следующей теме. Она не менее важна, ведь из-за заражения за пределами города крайне опасно. «Хорошо уже то, что это тело способно пользоваться магией…» А значит, боевая сила теперь является не одним из возможных путей, а необходимостью. Особенно сейчас, когда «путеводитель подземного мира» почти наверняка находился где-то за пределами города. «Но почему из магических знаний в голове только изготовление оружия вроде магических пуль? Что за…» Оставалась одна небольшая проблема, Юль не был хорошим магом. Точнее, талант у него, похоже, имелся, но сам он оказался болваном, который этим талантом не пользовался. Одиссей посмотрел на собственные пальцы и холодно прищурился. «Чувствительность к магической силе у него выше». Магическая сила – аэр, Αήρ. В его эпоху её называли то божественной силой, то дыханием, то благословением. Внутренняя энергия, присущая всякому живому существу, но способность ощущать её и подчинять себе зависит только от врождённого дара. В этом смысле нынешнее тело превосходило прежнее тело Одиссея. Оно позволяло тоньше чувствовать магическую силу внутри себя и точнее ею управлять. «И запас магической силы велик. Даже в прошлом такое количество встречалось нечасто». Он не знал, сколько магической силы бывает у современных магов, но в эпоху мифов у тех, кто не происходил от богов, её обычно было немного. Да и среди божественных потомков далеко не каждый обладал внушительным запасом. Взять хотя бы его прежнее тело, магической силы в нём кот наплакал. И это при том, что его отец был сыном самого Эола, бога ветров, а мать внучкой Гермеса, божественного вестника. В нынешнем теле магической силы вдвое… Нет, в десятки раз больше. Учитывая, что её объём даётся от рождения, поразительный дар. «И управляется она… Тоже ничуть не хуже нормы. Для мага более чем достаточно». То ли благодаря высокой восприимчивости тела, то ли из-за навыков, которыми он владел в прежней жизни, но магическая сила подчинялась его воле не хуже, а то и лучше прежнего. Это настоящий врождённый талант мага, настолько очевидный, что уныние, охватившее его час назад из-за слабых мышц, теперь казалось смешным. — Проблема в том… Что знаний, чтобы всем этим пользоваться, почти нет. Но какой толк от превосходного железа, благословлённого самими богами, если внутри нет программ, способных его задействовать? «Я понимаю, что знания, необходимые для магии, редки и дороги…» В прошлом магия зависела от личного мастерства, поэтому не имела ни устоявшейся системы, ни строгих правил, именно поэтому Одиссей и не мог пользоваться полноценной магией, но в мире Юля, то есть в нынешнюю эпоху, магия совсем иная. Современное определение гласило, что магия это наука и техника, позволяющие с помощью магической силы и вычислительных формул воплощать желаемый образ в реальности. Иначе говоря, для магии требовались формулы, а значит, настоящая магия невозможна без серьёзных знаний математики, химических формул и всего прочего в том же роде. «Но всё равно это слишком, при таком даровании в него явно стоило вложиться». А подобные знания редки, очень редки. Настолько, что школы, библиотеки и прочие места, где можно получить образование выше определённого уровня, существовали лишь в отдельных районах. Под «отдельными районами» подразумевались части города, полностью отгороженные стенами, там жили богатые. Те же, кто обитал в бедняцких кварталах или трущобах, на деле не получали даже обязательного образования. О школах и университетах не стоило и говорить, им оставалось только мечтать даже о библиотеках. «Да ему даже не нужен статус, позволяющий переходить между районами. Хватило бы через посредников достать несколько книг или научных работ…» Разумеется, путь к высшим знаниям не закрыт наглухо. Если обратиться к посредникам, тем, кто мог ходить между стенами или добывать сведения взломом, кое-что получить всё-таки удавалось. Проблема в цене. «Да и умом Юль вроде не обделён, память у него тоже неплохая, так почему?» Но вложения на то и вложения, чтобы смотреть шире. Тем более если вкладываешься в мага, который свободно владеет ханским и гаурийским языками Восточного континента, а на Западном знает эллинский, латынь, английский и даже языки арабской ветви. Юль определённо не тот, в кого вложишься и прогадаешь. «И когда он изготавливал алхимические изделия вроде магических пуль, учился быстро и ошибался редко». Может, у него просто нет таланта к самой магии? Единственная магия, которой пользовался Юль… Нет, скорее это следовало назвать алхимией. Так или иначе, если покопаться в соответствующих воспоминаниях, можно хотя бы приблизительно оценить и это. С магическим чутьём у Юля тоже всё далеко не плохо, напротив, получи этот мальчишка поддержку, он мог бы добиться чего угодно. — Что ж, недостающие знания можно постепенно набрать, а если в крайнем случае продвинуться как маг не выйдет, достаточно стать выдающимся воином. Большой проблемой это не назовёшь… И всё же Одиссей никак не мог понять, почему такой талант гнил без дела. Просто потому, что Юль ещё ребёнок? Но в его воспоминаниях оставалось слишком много мутных мест. Юль явно знал, что его способности редки, и всё равно предпочитал их скрывать даже от главаря, которого по-своему уважал и за которым послушно следовал. Одиссей задумался ещё глубже. «Юль, пообещай хёну, никогда не причиняй людям вреда». Может, Юль скрывал свой дар из-за обещания? Но разве ради него нужно прятать всё? Конечно, узнай окружающие о таком таланте, они наверняка попытались бы как-нибудь его использовать… «Ни за что, слышишь? Никогда не вреди людям». Одиссей молча всматривался в Юна, каким тот остался в памяти. Лицом он походил на Юля, но из-за разницы в девять лет казался… Мальчиком постарше. Лишь в самых недавних воспоминаниях этот ребёнок едва успел стать юношей. «Юру-Юру-Юль. Ты ведь знаешь, как ты мне дорог?» Строго говоря, двадцать один год возраст не такой уж малый. По крайней мере, в эпоху мифов. Тогда в двадцать один уже вполне могли иметь одного-двух детей. «Вот бы нам всегда жить вот так». Но не в эту эпоху, по современным меркам совершеннолетие наступало в девятнадцать, и даже двадцатиоднолетнего ещё не считали по-настоящему взрослым. К тому же сам Одиссей перед смертью перевалил за пятьдесят, а его сыну было уже за тридцать… «Бедный мальчик». Печали он не чувствовал. Для Одиссея Юн скорее чужой человек, чем семья. И всё же, получив воспоминания Юля, он уже не мог считать его совсем чужим. Думая о нём, Одиссей чуть смягчился взглядом. — …Боюсь, обещание не причинять людям вреда я сдержать не смогу. Он мог по возможности избегать убийств, но даже он не поручился бы, что сумеет никого не убить. — Зато за тебя я отомщу, клянусь именем богини Немезиды. Клятву, данную именем бога, нельзя нарушить. Для мёртвого Юна это всё, что Одиссей мог сделать. Из кончиков его пальцев вырвалась магическая сила. Потоки столкнулись друг с другом и в воздухе вспыхнул крошечный огонёк, первобытная магия. Благовоние, зажжённое в память о Юне – обычай Восточного континента Одиссею чужд, но в его руках совершился так естественно, словно он знал его всю жизнь. ---------- Гнев, богиня, воспой (3) — Где может быть путеводитель по царству мёртвых? Сонха, командир экспедиционного отряда «Свобода», услышав дерзкий вопрос своего штатного мага, даже отложила сигарету. Она никак не могла взять в толк, что задумал этот мелкий паршивец. — Ты про ту вещицу, с которой Одиссей спускался в царство мёртвых? — Да. — Кто знает. После того как он вернул её Кирке, о путеводителе больше не осталось ни одного предания. Скорее всего, он так и хранился у неё. — М-м… Значит, он может быть на Ээе? На острове Кирки? — Может. Только с чего вдруг такие вопросы? В другое время Сонха решила бы, что маленький затворник наконец-то соизволил её навестить. Совсем крохой он часто забегал к ней в кабинет, но стоило чуть подрасти и вот уже два года как носа не показывал. — Я собираюсь в царство мёртвых. Так этот щенок и правда тронулся после смерти брата? И ей теперь снова шататься по подворотням в поисках нового мага? — Если решил покончить с собой, сначала передай дела, потом хоть подыхай. — Я вообще-то не собираюсь убиваться. Вот только маги с таким даром, как у стоявшего перед ней мальчишки, рождались нечасто и ценились не меньше золота. Сонха коснулась золотой серьги-подвески, покрутила в пальцах сигарету и заговорила уже серьёзнее: — Тогда? — В царство мёртвых ведь можно попасть и живым. Как тот самый Одиссей, о котором вы только что сказали. — Это сказание времён мифов. — Но даже если боги умерли, само царство мёртвых от этого не исчезло. Верно? — И что же, ты собрался спуститься в загробный мир и вернуть брата? — А если это возможно? Выходцев с Восточного континента издавна дразнили за узкие, будто прищуренные глаза, но у этого мальчишки они особенно тонкие. Он ухмыльнулся насмешливо, почти издевательски, без малейшей тени серьёзности. — Ты сейчас серьёзно? — Хотелось бы ответить «да», но командир тогда рассердится, так что пусть будет шутка. …Он всё-таки спятил? Сонха снова мрачно подумала о Юль: после смерти Юна мальчишку словно подменили. Неужели, пытаясь пережить гибель брата, он и впрямь окончательно сломался? — Так вот, командир. — …Говори. — Со следующего раза я тоже хочу ходить в экспедиции. Можно? Сонха снова лишилась дара речи. В экспедиции? В экспеди-и-иции? И куда делся тот сопляк, который до сих пор визжал, что ни за что туда не сунется? — Ты сейчас серьёзно? Разумеется, Юль не брали в экспедиции не только из-за его собственных истерик. Была ещё настойчивая просьба старшего брата, Юна, да и потерять на передовой такого ценного мага было бы непростительной роскошью, поэтому мальчишку и держали в тылу. Но что он только что сказал? Теперь он хочет идти в экспедицию? Тот самый парень, который пропускал даже базовые боевые тренировки, потому что ему, видите ли, противно бить людей? — Вот это уже совершенно всерьёз. Можете не переспрашивать. — Юль. Я… Сонха крепко надавила пальцами на виски, перекатывая на языке табачный дым. Все мысли в голове сводились к одному: что, чёрт возьми, происходит с этим мальчишкой? — …Я не вышвырну тебя только потому, что Юн погиб, так что, если ты боишься именно этого, не надо ломать себя через колено. — А… М-м, спасибо, но я пришёл не поэтому. — Тогда почему? — Те, кто убил брата… Они ведь назывались «Железный Клык»? — …Да. — Им тоже стоит усвоить одну простую истину: отнимая чужую жизнь, будь готов вырыть могилу и себе. Тут Сонха окончательно убедилась, что после смерти Юна Юль лишился рассудка. Причём самым обычным для этого мира способом. — Ты хоть понимаешь, насколько это трудно на деле? — Конечно. Я не проходил боевой подготовки и не изучал прикладную боевую магию. — Хорошо. Радует, что ты хотя бы знаешь своё место. Значит, и мой ответ предвидел? — Разумеется, ещё как предвидел, поэтому и пришёл лично. Вообще-то в том, что ребёнок, прежде не выносивший даже вида крови, под тяжестью мести научился желать убийства, нет ничего необычного. Скорее наоборот, как командир экспедиционного отряда, Сонха могла бы только порадоваться. Маг, создающий артефакты в тылу, полезен; маг, способный выйти на передовую и сражаться, ценен куда больше. — И что, решил, будто личным визитом сможешь меня переубедить? Но Сонха вовсе не собиралась смотреть, как драгоценный талант, не зная меры, сходит с ума, бросается куда не следует и дохнет раньше срока. Именно это она ему и сказала. — Да. Если в её расчётах и есть крошечная погрешность, то вот она: после смерти брата Юль стал человеком, способным превзойти ожидания Сонхи. Не успел прозвучать его ответ, в котором пряталась тихая усмешка, как его рука, налитая магической силой, метнулась к ней. Сонха воин и долгие годы жила как охотник, внезапными нападениями её не застать врасплох. И всё же даже ей удар Юль показался странно тёмным и стремительным. Она невольно подумала, а сумел бы кто-нибудь другой на её месте его отразить? Следующие удары были такими же. Первая атака сорвалась и Юль гибко вывернул кисть, тут же меняя направление. Сонха отвечала ему всем накопленным опытом. Юль целил ей под колено, собираясь сбить равновесие, но Сонха одним шагом свела удар на нет, а выброшенный следом кулак отбила ладонью. При желании она могла бы сразу воспользоваться преимуществом в силе и вывернуть ему руку, однако нарочно позволила мальчишке продолжать. Сонха молча давала ему бить и кулаки Юль снова и снова летели в самые уязвимые точки. В каждом ударе чувствовалась привычка человека, который умел драться. — Хватит! В конце концов бой остановила именно Сонха. Одной рукой она перехватила мальчика за запястье, вывернула ему руку и зафиксировала, другой сунула в рот сигарету. Со стороны это могло показаться беспечностью, но на деле она просто дала ему возможность перевести дух. И только тогда Юль, до этого магической силой заставлявший непривычные мышцы и органы работать через силу, начал задыхаться. Тело, которое он насильно держал в повиновении, разом потребовало расплаты, словно прорвало плотину. — Где ты… Нет, когда ты успел это отработать? — Если бы… Я отрабатывал… Ха-а… Разве я сейчас… Выглядел бы… Вот так? — …И правда. Если бы Юль тайком тренировался, Сонха не могла бы об этом не узнать. Да и мышцы у него сейчас не вопили бы одна за другой: «Что ты с нами делаешь?» – тренировки неизбежно хоть немного укрепили бы тело. — Тогда… Что это было? — Ну что вы, кое-что я за это время всё-таки повидал. — И ты смог повторить такое, просто посмотрев? Запыхавшийся мальчик молча пожал плечами. И, разумеется, снова ухмыльнулся той самой своей раздражающей улыбочкой. Очки, едва державшиеся на переносице, блеснули серебряной оправой. — Значит, ты всё это время скрывал такой талант… — До сих пор мне хватало магии. Теперь уже нет. Злиться на это или радоваться, что он хотя бы теперь всё показал? Разрываясь между раздражением и невольной гордостью, Сонха стряхнула пепел в пепельницу и наконец отпустила мальчишку. — …Сразу взять тебя с собой я не могу. С такой выносливостью ты и первой буквы в слове «экспедиция» не потянешь. — Тогда? — Поговорю с Аран и Флэгом. С завтрашнего дня Аран будет учить тебя всему, что касается экспедиций, а этот тип, Флэг, займётся твоей физподготовкой. — Да-а. — …И учти, что тренировки не означают, что я сокращу тебе норму алхимических изделий. Если собираешься пожалеть, говори сейчас. — Кто знает… Что до сожалений, ими я уже и так сыт по горло. Юль поправил очки и принялся разминать дрожащую руку. Сонха больше ни о чём не спросила, лишь молча проглотила горечь оттого, как изменился ребёнок, которого она знала с малых лет. — В следующую после ближайшей экспедицию я обязательно пойду с вами, командир. — …Если будешь готов. — И оставьте мне тех, кого я должен убить. Знал Юль, что творилось у неё на душе, или нет, но, сказав это, он вышел из кабинета. На диване всё ещё виднелись каракули, оставленные им в детстве, а сам он изменился так, будто вместе с ним перевернулся весь мир. За то, что пустил в ход непривычные мышцы, Юль расплатился целыми сутками в постели. И всё же не жалел, если судить по результату, обмен вышел не таким уж плохим. — Эй! Говорят, ты заявил, что будешь участвовать в экспедициях! — Надо же, как быстро расходятся слухи. Во-первых, пока он валялся в постели и стонал от боли, ему удалось привести в порядок воспоминания и знания. Сознание Одиссея ещё будет время от времени отзываться в нём чужеродностью, но по крайней мере теперь он уже не растеряется оттого, что не знает чего-то необходимого. — Это братец Флэг сказал? — Да! Сказал, что вдруг стал отвечать за твою физподготовку… Нет, не это важно. Ты правда в порядке?! Во-вторых, он добился права ходить в экспедиции. Если смотреть глубже, получил законную возможность наращивать боевую силу, необходимую в этом мире. — Ты… Ты же ненавидел драться! Ты сам говорил, что тебе противно и мерзко связываться с людьми! Ты ведь даже меня изо всех сил отталкивал, а теперь вдруг… Почему? — Было такое, но оказалось, нельзя избегать всего только потому, что тебе это неприятно. К слову, магические знания он решил накапливать чуть медленнее. Сейчас с него хватало и необходимости развивать тело. «Пусть я принял эти воспоминания, мне всё равно нужно время, чтобы как следует освоиться здесь…» Так или иначе, похоже, ему ещё долго придётся оставаться на попечении экспедиционного отряда «Свобода». Возможно, даже годы. Сведения о путеводителе по царству мёртвых и сила, без которой его не отыскать, не могли появиться за несколько дней. — …Эй, Юль. Ты правда в порядке? — Хм. Когда мне снова и снова задают один и тот же вопрос, я уже не знаю, что отвечать. Правда в порядке. — Нет, ты сейчас будто… — Выгляжу так, словно у меня крыша поехала? — Н-не то чтобы я прямо так думал. — Всё нормально. Не отрицайте. Я понимаю, почему вам так кажется. Додумав до этого места, Одиссей отогнал лишние мысли и посмотрел на растерянного Юджина. На губах появилась лёгкая улыбка. Он не сошёл с ума, просто внутри у него теперь многое переменилось. — И… Честно говоря, я сам не уверен, спятил я на самом деле или нет. Конечно, оставалась крошечная вероятность, что никакой перемены внутри вовсе не произошло, что то сознание Одиссея не память о прошлой жизни, а всего лишь бегство от реальности, порождённое надломленным рассудком. В любом случае жить после перерождения не менее странно. Перерождение, сансара – таких понятий не существовало даже во времена мифов. — Но разве это важно? Что с того, если эти воспоминания и вправду ложны? Стоило ему закрыть глаза, и перед ним всё так же ясно вставало лицо Пенелопы, любовь к ней, жгучая и неизменная, не угасла даже после того, как сменилось тело. — Я уже всё решил. Сначала разделаюсь с ублюдками из «Железного Клыка», потом найду способ попасть в царство мёртвых. Если его любовь ложь, он готов умереть, сам похоронив себя в этой лжи. — Разве этого недостаточно? И потому он очень хотел, чтобы его наконец перестали спрашивать, в порядке ли он. То, что нынешний он совсем не нормален, лучше всех знал он сам. — …Ну, настрой у тебя что надо! Вот именно. Без такой решимости за тренировки и браться нечего. От входа в столовую к ним подошёл мужчина со шрамом у правого глаза и механическим протезом вместо левой ноги. — Братец Флэг. — О… Когда ты зовёшь меня братцем, звучит до жути непривычно. — Тогда мне снова обращаться к вам «эй» или «одноногий», как раньше? — Нет. Обязательно зови братцем. — Хорошо. — Ну, значит… М-м, с сегодняшнего дня начнёшь? — Если вы не против. — Я-то всё подготовил. Сам знаешь, чей это приказ, попробуй тут не подготовь, но… Нет, ладно. Похоже, ты и правда настроен всерьёз. Флэг. Болтун, человек легкомысленный, но в экспедиционном отряде всё же считался мастером своего дела… А заодно анархистом. Одиссей ещё раз перебрал в памяти всё, что знал о нём, и мягко улыбнулся. Из-за узких глаз новое тело производило не самое приятное впечатление, так что хотя бы улыбаться приходилось почаще. — Э-э, только не ешь слишком много, а то тебя, ну… Может вывернуть. — Не беспокойтесь. Я нарочно ем умеренно. — Да? Ну, тогда ладно. Значит, он собирается гонять его до рвоты. Неплохо. Чтобы тело, в котором к двенадцати годам не появилось ни одного мускула, превратить в тело воина, придётся пройти через куда более суровую муку, чем в прошлой жизни. — Тогда поедим и сразу на тренировочную площадку. Вообще-то сразу после еды не занимаются, но… После обеда я ухожу в экспедицию, так что другого времени у меня нет. — Нет, братец Флэг, вы серьёзно? — А что, не заниматься? Есть приказ командира, да и он сам сказал, что будет. — Нет, но Юль же… — Если вам так необходимо поговорить, может, вы оба сначала возьмёте еду? Братец после обеда уходит в экспедицию, а у меня свободного времени в сутках тоже, мягко говоря, немного. Ему нужно выполнять прежнюю работу мага, тренироваться и заново учиться всему: как вести себя в экспедиции, чего ждать в походе и какую роль ему предстоит исполнять. Ах да. Если эти двое подняли такой шум, его учитель магии Хорн наверняка отреагирует не лучше, а значит, придётся выкроить время ещё и на то, чтобы убедить его. До чего же хлопотно. Стоило ему произнести это вслух, как Флэг и Юджин переглянулись с весьма странными лицами. Впрочем, спорить не стали и в конце концов всё же поплелись за подносами. — Я слышала, характер у тебя немного изменился. Похоже, правда. — …Давно мы не виделись лично, заместитель командира Аран. Едва те двое отошли, к нему подошла женщина. Аран – командир второй охотничьей группы и заместитель командира экспедиционного отряда «Свобода». — Да, давно. Однако для Одиссея главным в Аран являлась вовсе не её должность. «Не думал, что когда-нибудь увижу потомка гарпий, живущего среди хамонов». Хамоны — ἄνθρωπος, «многочисленные люди». Так называли расу, к которой принадлежали командир Сонха, Одиссей и Флэг: безликую, ничем не примечательную и потому бесчисленную. Гарпии же были сёстрами Ириды, богини радуги, и владычицами бурь. В зависимости от силы одних причисляли к богам, других к нимфам, но уж точно не к тем, кто мог бы, как теперь, жить бок о бок с многочисленными людьми. — Я слышала, что ты хочешь участвовать в экспедициях. И всё же мир стал именно таким. Все гарпии, которым поклонялись как богам, погибли, их потомки, как и те, кого считали нимфами, смешались с многочисленными людьми и произвели на свет новое потомство. То же случилось с кентаврами, сатирами и циклопами, существами, которых, как и гарпий, некогда причисляли к божественной крови. Возможно, истинный конец эпохи мифов и заключался в том, что чудесное растворилось в повседневности и перестало казаться чудом. Прямо как эта женщина, стоявшая перед ним. Одиссей снова оглядел её. Всё тело Аран, кроме лица, покрывали перья. Руки, похожие на крылья, больше её самой, а ниже колен кожу сменяла сморщенная чешуя, хвостовые перья тянулись до самого пола и слегка загибались на концах. И самое смешное – даже в таком виде она куда ближе к многочисленным людям, чем к тем гарпиям, которых помнил Одиссей. Настоящие гарпии не любили стоять прямо: они держались под наклоном и ростом были не меньше пяти метров. — Да. — Приходи ко мне в комнату к десяти вечера. С сегодняшнего дня начнём обучение. — Так и сделаю. Рассчитываю на вас. — Хорошо, а я на тебя. Мальчик смотрел на эту картину, которую даже нелепой назвать трудно, и снова пытался переварить странность нынешнего мира. Он не знал, наступит ли день, когда эта эпоха перестанет казаться ему чужой. Ему просто хотелось увидеть Пенелопу. ────────── *Гарпии – богини или нимфы бурь, существа с обликом полулюдей-полуптиц. Единственное число – гарпия. ---------- Гнев, богиня, воспой (4) Тренировка у Флэга, как он и предупреждал, выдалась тяжёлой. До рвоты не дошло, хотя Одиссей готовился и к этому, зато пот залил его с головы до ног, будто мальчишку только что вытащили из воды. — А ты и правда справился. Но пот, пролитый сегодня, завтра избавит от лишней крови, а значит, жаловаться не на что. Одиссей накинул на плечи полотенце, чтобы разгорячённое тело не остыло слишком быстро, и стал пить изотоник. — Ну… Хорошо поработал. Перед сном сделай растяжку, которую я показал. С завтрашнего дня начнём интервальные тренировки утром и вечером, так что вставай пораньше. — Да. И всё же эта эпоха нравилась ему хотя бы тем, что здесь знали немало безопасных способов укрепить тело. В его время тоже существовало нечто похожее на растяжку, но настолько выверенной системы он не встречал. — И не забывай пить воду. — Понял. Куда важнее другое: как поднять выносливость телу, если после двадцати минут бега его уже прошибает потом? Размышляя, Одиссей заставил подгибающиеся ноги идти дальше. Пора к Хорну. — Фух… Он брёл по коридору медленно, но упорно и одновременно гонял по телу магическую силу. Мышцы крепнут от нагрузки, магия тоже отзывается на постоянное применение. «Если совсем точно, совершенствуется не сама магическая сила, а управляющие ею нервные пути внутри тела…» Впрочем, тонкости мало что меняли. Он не учёный, а вывод всё равно один, магическую силу нужно пускать в ход как можно чаще. — Хорн, это я. — Юль? Едва услышав голос Хорна, Одиссей дверь открыл осторожно, не медленно, но и не рывком – с той выверенной бережностью, за которой чувствовалась привычка. — Опоздал. — Я был на тренировке. — …Слухи ходят, будто ты идёшь в экспедицию. Это правда? — Да. Одиссей ответил так спокойно и твёрдо, что в голосе почти слышалась улыбка. Хорн отложил железку, которую держал в руках, и с силой провёл ладонями по лицу. — Экспедиция дело не из лёгких. — Знаю. — А ты хоть понимаешь, сколько людей гибнет в первом же выходе? — Я здесь сколько лет работаю. Думаете, не знаю? Ему даже не требовался собственный опыт. Достаточно вспомнить, из-за чего два года назад Юль заперся в своей каморке. Экспедиции дело по-настоящему мерзкое до тошноты, до самой сердцевины. — И, зная это, ты всё равно собираешься идти? — Да. И что с того? Десять лет своей жизни Одиссей провёл на войне, а следующие десять отдал скитаниям в попытке вернуться домой. Они называют это экспедицией, но на деле походило скорее на несколько дней охоты. Бояться такой мелочи у него нет причин, всё, что только может сломать человека, он уже пережил. — Ты… — Кстати, я уже всё решил и передумывать не собираюсь, так что давайте просто закроем тему, ладно? Дальше говорить только время терять. Мальчик уселся за свой верстак, рабочее место для изготовления алхимических изделий. — Сколько магических патронов нужно сделать сегодня? — …С учётом вчерашнего недобора и последнего расхода – минимум двести. До чёрта много. Одиссей выдохнул, не то вздох, не то приглушённый стон, глядя на объём работы, выросший в полтора раза. Если учесть, что к десяти он должен быть у Аран, времени оставалось едва-едва, даже если начать прямо сейчас. — А фильтры? Или ещё что-нибудь? В конце концов, магические патроны далеко не единственное, что умела создавать алхимия. — Нет. Сегодня только пули. — Говорили, норму не сократите, а в итоге всё-таки убрали лишнее. — …Да, паршивец. Раз понял, работай как следует. — Да-а. Пули, огнестрельное оружие, защитное снаряжение, даже обработанные материалы вроде нитей или красителей – алхимия могла воспроизвести почти любой существующий предмет. Есть, правда, существенный предел: без расчётной формулы и способа изготовления вещь не создать. Но это вытекало из самой природы творения, так что жаловаться не на что. Пока для предмета не выведен рецепт, он редко даётся легко. «Магические патроны слишком мелкие, гравировать на них одно мучение. Хотя сам контур, даже с учётом случайной составляющей, составить совсем нетрудно». Так или иначе, если вернуться к основам, для изготовления алхимического изделия на нём требовалось выгравировать так называемый магический контур. Только когда по контуру проходила магическая сила, изделие начинало давать нужный эффект. И гравировка контура оказалась именно тем, чем называлась, – вырезанием знака, словно печати. Одиссей приставил рабочий резец к закреплённой пуле. Внутри нет пороха, всего лишь металлическая заготовка, повторяющая форму боеприпаса. Причина, по которой пороха в ней нет, тоже не представляла тайны. Союзный город Тесения строжайше контролировал его оборот и утечку, а алхимия вполне могла заменить действие порохового заряда. — Ах, глаза сейчас выпадут. — Сколько ты их уже сделал, что уже стонешь? Разумеется, по сравнению с пороховыми патронами, которые можно выпускать машинным способом, у магических есть серьёзный недостаток, их приходилось изготавливать вручную. Всё потому, что ещё при прорезании канавок по ним нужно пускать магическую силу, без этого алхимическое изделие не завершалось как следует. — Сделайте скидку. Я сегодня так загнал тело, что оно едва держится. — Хм, сам виноват. С чего мне тебя жалеть? Но что поделаешь, если родился в городе, где человеческий труд стоит дешевле пороха? Оставалось радоваться хотя бы тому, что даже такая работа доступна не каждому, и уповать на будущее. — А, проволока кончилась. — Держи. — Спасибо, Хорн. Когда канавки готовы, их следовало заполнить другим металлом. Линейная инкрустация: тонкую металлическую проволоку вбивали в прорези, а затем тщательно шлифовали поверхность, пока она не становилась ровной. — Готово. На этом работа почти заканчивалась. Оставалось только влить магическую силу. — …Что это? Только что жаловался, что глаза выпадут, а сам уже управился. — Так это всего одна. Одиссей опустил готовую пулю в корзину. Осталось сто девяносто девять. До конца ещё далеко. — Кстати, Хорн. — Что? — Вы не знаете никаких заклинаний? Лучше боевых. — Ха. И ты спрашиваешь об этом меня? — Ну не у капитана же мне спрашивать и не у Флэга-хёна. В конце концов, ни капитан, ни Флэг магами не являлись. Они могли лишь усиливать тело магической силой. «Хотя, если смотреть шире, некоторые вроде бы тоже относят усиление тела к магии, называют это то боевым искусством, то техникой укрепления…» Но сути это не меняло. Боевые техники могли считаться разновидностью магии, однако тех, кто умел только усиливать тело, полноценными магами не признавали. Достаточно одного названия – мастера биотехники, а в эту эпоху мастер биотехники магом не считался. — …Если бы мне было чему тебя учить, я бы давно научил, чёртов сопляк. — Это-то понятно… Но вы правда совсем ничего не знаете? — Чтоб тебя, да! Ничего! — Ого. Я разочарован… — Ах ты мелкий! Хорн бросил обтачивать пулю и рявкнул. Страшно, впрочем, не было, Одиссей знал, что тот не из тех, кто распускает руки. Да даже если бы ударил, лишь бы не ткнул клинком в жизненно важную точку, остальное пустяки. Он прошёл слишком много смертельных переделок, чтобы дрожать от обычных побоев. — …Будет время, зайди ко мне в комнату. — Зачем? — Ты же просил научить! Да почему он опять злится? Одиссей, глядя на вновь вскипевшего Хорна, продолжал стучать резцом. Да, он нарочно вёл себя как невоспитанный щенок, но всё равно казалось, что Хорн слишком легко выходит из себя. В воспоминаниях Юля он был всё-таки чуть более… Взрослым. А в глазах такого же пятидесятилетнего – всего лишь мужиком, который ни черта не ведёт себя на свой возраст. — Вы же сказали, что ничего не знаете. — Ах ты… Вот же… Хорн успел сам разозлиться, сам остыть, снова раздражённо поморщиться и только после долгой паузы выдавил: — Нормальных знаний у меня нет. Но кое-какие наработки имеются. — О. — Ты умнее меня… Может, сумеешь из них что-нибудь вынести. — Хорошо. Закончу сегодняшнее занятие и зайду. — Занятие? — Заместитель капитана сказала, что объяснит мне всё необходимое для экспедиции. В десять. — …Да ты закончишь уже за полночь, нет? Вали отсюда! Не приходи! — Глубокоуважаемый учитель Хорн, не будьте так жестоки. — Ты только в такие моменты меня уважаешь! И где ты вообще видишь здесь уважение?! Всё равно он ложится позже полуночи. Одиссей пропускал возмущение Хорна мимо ушей и усердно работал руками. Пока они болтали, он машинально изготовил десять пуль. Нужно двигаться дальше без остановки. Комната заместителя капитана Аран располагалась на самом верхнем этаже, так удобнее с учётом её расы. Гарпии в среднем выше людей, да и крылья требовали простора, поэтому её помещение оказалось заметно больше, чем комната командира Сонха. — Пришёл. Но стоило увидеть гнездо в углу и саму Аран, расхаживающую по комнате, как даже это просторное помещение начинало казаться тесным. Особенно сейчас, когда она расправила крылья и приводила в порядок перья. — Садись. — Да. Одиссей невольно снова залюбовался ею и опустился на приготовленную подушку. В комнате нет ничего, что можно было бы назвать стулом, так что выбирать не приходилось. Сама Аран не столько села, сколько присела на корточки, похоже, если бы она просто опустилась на пол, длинные маховые и хвостовые перья неизбежно помялись бы. Да и суставы гарпий, судя по всему, не слишком располагали к тому, чтобы сидеть по-турецки. — Ты знаешь, что такое экспедиция? Едва они устроились, заместитель капитана сразу перешла к делу. Для Одиссея, уже успевшего разобраться с большей частью базовых сведений об этом мире, вопрос несложный. — Выход за пределы города ради добычи ресурсов, которых в самом городе нет. — Верно. Знаешь точно. Экспедиция – Odyssey. Выход за город ради охоты, раскопок и тому подобных дел, занятие, за которое люди платят собственной жизнью. — Я всё-таки член экспедиционного отряда. — Да, член, но сегодня я не стану обращаться с тобой как с полноценным экспедиционером. — Хм. В каком смысле? — В том смысле, что, сколько бы ты ни знал, я начну с самого начала. Так, словно учу обычного новичка. — Ага. — Раз понял, начнём. Аран человек строгих правил и не умела делать что-либо спустя рукава. От Одиссея, который всегда предпочитал гибкость, она отличалась почти во всём, но такие люди ему по-своему нравились. Принципиальные порой утомляли, зато редко устраивали бессмысленные распри. — Чтобы понять, как возникло само понятие экспедиции, сперва придётся обратиться к истории. Пока Одиссей развлекал себя посторонними мыслями, заместитель капитана Аран протянула ему книгу. На обложке значилось: «Изучаем историю. Том 3. Эпоха тьмы». — Четвёртая мировая война изуродовала мир, а загрязняющие вещества, расползшиеся по земле во время войны, изменили саму почву и всё живое на ней самым чудовищным, самым беспощадным образом. Она вытянула одну ногу и перевернула страницу, для этого Аран воспользовалась двумя малыми пальцами из шести, небольшими, зато способными к тонким, точным движениям. Если сравнивать с рукой Одиссея, они напоминали большой и указательный, так же ловко и аккуратно подцепляли страницу. — Те, кому удалось выжить, построили безопасные зоны размером с города, чтобы у человечества оставалось будущее. Тесения, где мы живём, одна из таких зон. Аран быстро перелистнула ещё две страницы и посмотрела мальчику прямо в глаза. Перья на голове, заменявшие ей волосы, легко качнулись вслед за движением. — Позднее люди договорились называть всё, что лежит за пределами городов, загрязнённой зоной, а существ, обитающих там, мутантами… И ради безопасности решили как можно реже выходить наружу. — Да. — Тогда спрошу тебя вот о чём. Как думаешь, люди, которые когда-то властвовали над целым миром, могли смириться с жизнью взаперти? И могли ли созданные ими города утолить все желания тех, кто в них укрылся? — Конечно нет. Это невозможно. — Верно. Именно поэтому и появились экспедиции и экспедиционные отряды. Одним отчаянно требовались ресурсы, которых нельзя добыть в городе, другим деньги дороже собственной жизни. На стыке нужд и возникли экспедиционные отряды – Odyssia: люди, которые, рискуя собой, выходили за пределы города, чтобы добывать припасы или откапывать реликвии прошлого. — Задачи таких отрядов немного различаются в зависимости от самого отряда и города, к которому он относится. В нашем случае основная работа охота на мутантов и продажа добытых с них материалов. К этому моменту Одиссей уже начал испытывать странное чувство всякий раз, когда натыкался на эти слова. В первый день он не придал им значения, но теперь «экспедиция» и «экспедиционный отряд» каждый раз отзывались почти как его прежнее имя. «В конце концов, они от него и произошли. Ничего не поделаешь». И всё же становилось не по себе. С одной стороны, можно счесть это честью, с другой стоило вспомнить, как именно родилось слово, и внутри сразу поднималось раздражение. — Иногда мы продаём алхимические изделия, сделанные тобой или Хорном, но в основном расходуем их внутри отряда. Это ты и сам знаешь. — Разумеется. Если отбросить всё лишнее, железное правило командира Сонха сводилось к одному: запас должен быть всегда. Поэтому стоило вспыхнуть межотрядной стычке, и вся неделя превращалась в череду ночных смен. Израсходованное требовалось восполнить как можно быстрее. — Здесь важно вот что, снаружи, в загрязнённой зоне, настолько опасно, что люди решились отделить её от городов. И именно там находится наше основное поле работы. — И именно поэтому там так опасно. Да, я знаю. Я готов. — Хорошо. Ты явно вызвался не потому, что не понимаешь этого, так что повторять не стану. Заместитель капитана Аран длинно выдохнула и закрыла учебник истории. Видимо, дальнейшие главы уже не имели отношения к появлению экспедиционных отрядов. — Тогда… — Но что насчёт готовности убить человека? Если появится враг, сможешь ли ты без колебаний убить его ради собственного выживания и ради тех, кто будет рядом? Она перебила Одиссея сухо, почти холодно. Губы мальчика сомкнулись, а затем едва заметно тронулись усмешкой. — Да. — Сказать легко. Она права. Вот только он действительно умел убивать. Одиссей попытался прикинуть, сколько жизней успел отнять в прошлом. Точного счёта он не вёл, но число наверняка перевалило за сотню. — Стреляй. Заместитель командира этого не знала, поэтому она протянула ему незнакомое оружие, пистолет размером с ладонь двенадцатилетнего мальчишки. До сих пор Одиссей знал о таких вещах только в теории, и теперь уголок его губ едва заметно дрогнул. — А мишень? — Стреляй в меня. Передав ему пистолет, Аран одним взмахом перелетела на балкон, который служил и окном, и выходом наружу. Сказанное ею вполне могло бы ошеломить кого угодно. — Вы уверены? — Ты забыл, что я гарпия? Я управляю ветром, а как мастер биотехники могу ещё и усиливать тело. — Хм, но разве этого достаточно, чтобы остановить пулю, выпущенную с такого расстояния? — Не беспокойся. Даже если пострадаю, винить тебя не стану. Вот как. На самоуверенное заявление Аран Одиссей лишь пожал плечами — Тогда не стану стесняться. Выстрел прогремел раньше, чем прозвучали слова, и удар, сорвавшийся с дула, рассыпался в воздухе, не долетев до груди Аран. Неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы между ними не взметнулся резкий порыв ветра и если бы мальчика отделяло от неё не добрых пять метров. — …Ни малейшего колебания. — Вы же сами сказали стрелять. — Да. Это мой приказ. Впрочем, даже без ветра Аран бы не погибла. Он выстрелил холостым. — Кстати… Я думал, вы оставите патронник пустым, а тут неожиданно оказался холостой патрон. — …Ты предполагал, что он не боевой? — Даже если не брать в расчёт всё остальное, вы сказали не «даже если умру», а «даже если пострадаю». Значит, вариантов два: холостой патрон или пустой патронник. Даже дозвуковая пуля, может, и не прошла бы навылет, но всё равно вошла бы в тело, а это уже тяжёлое ранение. На таком не играют в рулетку. — Хотя, будь он боевым, я бы всё равно выстрелил. — До чего же безмятежно ты это говоришь. — Приказали стрелять вы, заместитель командира. Если она сама сказала, что всё будет в порядке, с какой стати ему отказываться? Аран коротко усмехнулась. — Проверку прошёл. С завтрашнего дня я постепенно объясню тебе, как проходит охота, какие правила нужно знать и каких сил следует остерегаться. — Э? Уже всё? — Я не собираюсь мучить тебя с первого же дня. Иди спать. — Ну, хорошо. Доброй ночи. — Угу. Значит, первый шаг к экспедиции сделан. Одиссей вернул пистолет и вышел из комнаты. Оставалось последнее, зайти к Хорну за исследовательскими записями. Долгая ночь наконец приближалась к концу. ---------- Гнев, богиня, воспой (5) С тех пор как Юн умер, а в нём пробудилась память прежней жизни, минуло около двух недель. — Влияет ли душа на магическую силу? Почему заклинания подвластны лишь тем, в чьих жилах течёт божественная кровь? Где именно пребывает святость?.. Все эти дни Одиссей занимался только одним – наращивал собственную мощь. Нехватка времени могла бы стать серьёзной преградой, но перед желанием как можно скорее добраться до Элизиума рассыпалась и она. Он не выпускал книг из рук ни за едой, ни во время работы над алхимическими изделиями, а наследство Юна и деньги, скопленные Юлем, до последней монеты спускал на знания. Такая ожесточённая сосредоточенность и такой выбор не могли не поражать окружающих. — …У тебя еда вообще в горло лезет, когда ты так в буквы пялишься? — А что, не должна? — Я бы не смог. — Хм. Скорее, тебе просто не хочется. Ленив до безобразия. Мысленно осудив слабость Юджина, Одиссей быстрым движением пролистнул голографический экран устройства. Страницы научной работы, с трудом раздобытой через командира, мелькали одна за другой, сплошные полотна мелкого текста. Скорочтение, доведённое до такой степени, было навыком, отточенным за долгие годы царствования. — Но зачем ты ещё и в заклинания полез? Ты же не божественной крови. — Кто знает. Может, среди моих предков затесался какой-нибудь бог. — Даже если затесался, толку мало, если он не ближе пра-прадеда. — Верно. Заклинанием называли технику, позволяющую воплощать желаемое в реальности посредством святости и магической силы. Под святостью понималась именно сила богов. Сила, которую невозможно обрести, если ты не унаследовал божественную кровь или сам, будучи человеком, не вознёсся до божества. — …Где источник святости? В теле? В душе? В отличие от магии, заклинания не требовали сложных расчётов и формул в самый миг применения. Зато стоило недостать хотя бы одному из трёх условий – святости, магической силы или желания, и заклинание не откликалось вовсе. Магия рождалась из врождённых задатков, отточенных трудом. Заклинания же зависели только от дара, полученного при рождении, от крови. — Э-э… Не знаю? — Пошевелите мозгами. Вы всю жизнь собираетесь отвечать «не знаю»? Юджин у нас попугай? — Ты в последнее время слишком язвительным стал, знаешь? — Тут слишком плохо разве что с головой у Юджина. — Эй. И здесь возникал главный вопрос. «Одиссей» был внуком Эола, бога ветров, и правнуком Гермеса, бога-вестника. «Юль» же, вероятнее всего, чистокровный бернин, не имеющим никакого отношения к божественной родословной. Даже если где-то в глубине его рода и затесался бог, к нынешнему поколению эта кровь истончилась настолько, что почти не отличалась от полного её отсутствия. Сможет ли он при таких условиях пользоваться заклинаниями? И прежде всего, передаётся ли святость через плоть или закрепляется в душе? — А ты как думаешь, хён Флэг? — А? Я? — Да. — Э-э… Наверное, всё-таки через душу? — Хм. — И что это за «хм»? — Ничего. Просто твоё мнение совпало со статьёй, которую я только что купил. Вот я и подумал, не господствующая ли это точка зрения. Окончательного вывода на этот счёт до сих пор не существовало. Во-первых, в нынешнюю эпоху осталось слишком мало заклинателей. Во-вторых, святость, в отличие от магической силы, не относилась к явлениям, которые можно наблюдать напрямую. — Ну а если честно, разве не логично? Будь святость в теле, её бы давно уже как-нибудь нашли. — О… Неожиданно убедительно. — Попугай наконец выдал приличный аргумент. — Да ну, хён Флэг, и ты туда же! Возможно, потому большинство учёных и склонялось к мысли, что святость запечатлена именно в душе, а поскольку исследования души почти не продвинулись, догадка с годами только набирала вес. По сути, всё это мало отличалось от рассуждений древних мореходов, для которых море ещё оставалось неведомым миром: кит плавает в воде, скумбрия тоже, значит, оба рыбы. — Ладно. Всё равно пригодилось. — Это? — Вот это? — Да. Но Одиссей исключение. В прошлой жизни он обладал святостью, теперь его дух обитал в теле, не унаследовавшем божественной крови, и двигал им, как своим собственным. Иными словами, стоило ему попытаться применить заклинание и он с уверенностью понял бы, где именно пребывает святость. — Я пойду первым. — Ага, давай. Через неделю упорных изысканий он пришёл к выводу, что святость обитает в теле. Он прочёл около трёх работ о связи души и святости, но чем дальше продвигался, тем твёрже становилось его убеждение. Святость заключена в плоти и течёт вместе с магической силой. Возможно, сама магическая сила лишь одна из её граней. «В теле святости точно нет. И всё же меня почему-то не отпускает чувство, будто заклинания мне подвластны. Хотя, сколько ни пытаюсь, не выходит ровным счётом ничего». Одиссей сунул в рот последний кусок пиццы, прихваченный со стола, и вышел в коридор. Ждать, пока Флэг доест, он не собирался, лучше прийти раньше и успеть размяться. Свободная от пиццы рука всё это время безостановочно собирала над ладонью магическую силу. Округлый сгусток вращался по его воле, то рассыпаясь, то вновь смыкаясь в единое целое. Обычным зрением это движение не уловить, заметить его мог лишь тот, кто чувствовал магическую силу. «Пора уже заняться и купленной магической формулой». Исследовательский журнал, переданный Хорном, Одиссей уже не просто вызубрил, он в какой-то мере постиг заложенный в нём принцип. Теперь оставалось понять, как превратить понимание в действие. «Была бы у меня ещё хоть одна формула того же типа…» В магии расчётная формула существовала ради одного – давать устойчивый результат. Как один плюс один неизменно равняется двум, так и формула задавала правило: вложишь определённое количество магической силы и получишь заранее определённое явление. Но один плюс один – два. Один, умноженный на два, – тоже два. И четыре, разделённое на два, снова даёт два. Один и тот же ответ ещё не означает, что путь к нему одинаковый. Даже если на выходе возникало одно и то же явление, сама расчётная формула у разных людей могла отличаться. Нет, чаще всего она как раз и отличалась. Магия всё-таки не чистая математика, а проклятые маги, создавая новые техники, ещё и щедро навешивали сверху всякий мусор: шифрование, ложные данные, помехи – всё, лишь бы разобраться в формуле мог только её автор. Оттого разнобой становился ещё сильнее. «Из-за этих магических знаний я даже не успел толком разузнать ни об Элизиуме, ни о путеводителе по царству мёртвых… Чёрт. Всё упирается в деньги. Нет ли способа быстро заработать много?» Но что ему оставалось? Без основы приходилось молча покупать всё необходимое. Даже чтобы самому вспахать поле, нужна земля, с которой можно начать. — О, господин маг пришёл? — Я же говорил, можно проще. Так или иначе, до тренировочного зала он добрался. Теперь оставалось как следует размять тело, пока не пришёл Флэг. Экспедиция «Свобода» обычно отправляла три охотничьи группы по очереди. В понедельник утром выходила первая, днём вторая, во вторник утром третья, днём снова первая, в среду утром вторая, днём третья, и дальше круг повторялся примерно в том же порядке. На слух расписание казалось плотным, но на деле вполне щадящее: два выхода подряд, день отдыха, снова два выхода и снова отдых. К тому же по воскресеньям из-за техобслуживания экспедиция не работала вовсе. Каждая команда получала по три выходных в неделю, а ещё в резерве держали запасных бойцов, немного, но достаточно, чтобы при срочной необходимости человек мог сразу взять отпуск. Для отрасли, где зарабатывать деньги, перемалывая людей, считалось чем-то само собой разумеющимся, такая система на редкость разумная. И это стало одной из причин, по которым Одиссей решил, что пока не накопит сил, останется в «Свободе». — В послезавтрашнюю экспедицию пойдёт и Юль. Первую из трёх групп возглавляла командир Сонха. Сейчас вечер вторника, её группа только вернулась после вылазки и собралась на расчёт. — …Вы серьёзно? — А похоже, что я шучу? Одиссей до последнего гадал, зачем его позвали на расчёт первой охотничьей группы, и теперь окончательно понял, именно ради этого. Услышав слова, которых наполовину ждал, он откинулся на спинку стула. — Но, командир… Юль ведь… Руку поднял Раналь, боец первой группы. Время от времени он вместе с Флэгом присматривал за тренировками Одиссея. Впрочем, «присматривал» слишком громко сказано, за всё время он лишь пару раз вставил замечание. — Я готов. Одиссей поднял руку и перебил его. Раналь всё равно сказал бы что-нибудь вроде: «Он тренировался всего две недели» или «Выпускать его в настоящий бой ещё рано». Ничего такого, из-за чего стоило бы мучиться совестью. Одиссей подготовил всё. Даже если для остальных выглядело иначе, действительно всё. — Юль утверждает, что готов. — …И всё-таки, может, стоит подождать хотя бы месяц? — Не знаю. По-моему, и сейчас достаточно. — Командир… Он же маг. Если мы вот так выпустим его наружу и он пострадает… — Да. Мы видим, Юль старается, но… Разве не слишком рано? Даже в эпоху, когда человеку могли заменить механизмами всё тело, люди по-прежнему слишком легко поддавались внешности и возрасту. Одиссей понимал, что для обычных людей это естественно и всё равно раздражался. — Юль. — Да. — Как ты слышал, большинство первой группы сомневается в твоём участии. Они не уверены, будешь ли ты полезен… Или станешь обузой. В этом смысле командир Сонха на редкость удобный человек. Не только потому, что вся власть оставалась у неё в руках, но и потому, что смотрела она прежде всего не на внешность, а на суть и способности. Если не считать сигареты, которые она не выпускала из пальцев даже на совещании, в ней действительно чувствовался врождённый талант командира. — Так что докажи. Второго шанса не будет. — Как прикажете. А способный начальник, пока он честно делает своё дело, всегда заслуживает верности и уважения подчинённых. Следуя своему железному правилу, Одиссей выпрямился и принял слова командира Сонха с покорной и совершенно серьёзной готовностью. — Каким способом? — Любым. Докажи, что даже если не потянешь полноценную долю бойца, помехой по крайней мере не станешь. — Хм. Доказательство без заданной формы. Одиссей задумался ненадолго, потом поднялся со стула и подошёл к командиру. Маленькая рука без колебаний вытащила кинжал, висевший у неё на поясе. — Погоди… Кто-то попытался вмешаться, но Сонха, напротив, остановила его. Кинжал в руке Одиссея завертелся с броской, почти вызывающей ловкостью. В настоящем бою от такого не было бы никакой пользы, обычный фокус, рассчитанный на зрителей, но когда именно бесполезный трюк притянул к себе все взгляды, Одиссей вскочил на совещательный стол. Первым клинок метнулся к шее Раналя, бойца, сидевшего ближе всех к командиру. — Ты… Как и подобало одному из сильнейших в экспедиции, Раналь откинулся назад вместе со стулом и одновременно ушёл вбок, почти перекатом выводя тело из-под удара. Именно этого Одиссей и ждал. Он наступил на край падающего стула и ударил ногой по столу. В памяти всплыли резня и грабёж в Исмаре, но он подавил воспоминание коротким презрительным смешком. Да, в те времена у людей не было огнестрельного оружия, зато киконы Исмара были куда свирепее и опаснее этих. Настолько, что само сравнение казалось почти оскорбительным. Усиленная магией нога врезалась в узкий край столешницы. Стол с грохотом дёрнулся и налетел на людей, сидевших напротив. Серьёзно никто не пострадал, но бойцов зажало между стульями и столом так, будто удар пришёлся им прямо под дых. Сразу с нескольких сторон донеслись сдавленные стоны: — Кха! — Кха! Стул Раналя окончательно потерял равновесие и рухнул на пол. Спинка глухо ударилась о ковёр. Одиссей всё ещё держался на ногах, одна ступня стояла на переднем краю падающего стула и останавливаться он не собирался. Вывернув щиколотку настолько, насколько позволяли связки, Одиссей развернулся к бойцу, сидевшему рядом с Раналем. Рефлексы у того, как и положено члену экспедиции, оказались недурны, он уже успел почти вскочить со стула. — Что за… Но понять, что происходит, не успел. Стоя к Раналю спиной, Одиссей бросился на соседнего бойца. Тот вскинул руки для защиты, но кинжал мальчишка пускать в ход и не собирался. Он схватил выставленное предплечье и взмыл вверх. Зал совещаний невелик, расстояние между стульями и стеной тоже. Нога Одиссея легко достала до боковой стены. Он оттолкнулся. Маленькое тело провернулось вокруг бойца на пол-оборота. По пути досталось человеку, сидевшему через одно место от Раналя, впрочем, так и задумано. Затем Одиссей вложил в движение весь вес и повалил назад того, за чью руку держался. Со стороны могло показаться, будто его самого придавило, но тело усилено, а падение рассчитано заранее, дыхание даже не сбилось. — Один убит. Лишь тогда Одиссей пустил в дело прибережённый кинжал и провёл им по горлу поваленного бойца. Не лезвием, обухом, только обозначив удар. Раны не осталось. Разве что сам боец наверняка почувствовал холодок у самой кожи. — Юль, ты… С одним покончено, пора переходить к следующему. Одиссей оттолкнул лежавшего на нём человека и перекатился под стол. Тело, усиленное примерно до уровня взрослого мужчины-бернина, подсекло ногу одному из бойцов напротив. Не пора ли им уже понять, что происходит? Мысль мелькнула и исчезла. Один из тех, кого стол ударил под дых, только-только поднялся, пошатнулся и отступил на пару шагов. Его качнуло так, будто он вот-вот рухнет, но за спиной оказалась стена, и шумного падения не случилось. Впрочем, это его не спасло. Одиссей выскользнул из-под стола проворным зверьком, провёл обухом по шее упавшего и тут же прыгнул дальше. — Два. Следующей целью стал человек, который всё ещё хрипел и никак не мог прийти в себя. — Три. Одиссей ступил на верх спинки стула, переложил нож в другую руку и легко ткнул в шею следующего. Для командира с её острым зрением этого оказалось достаточно, удар обозначал пробитое горло. — Ах ты мелкий!.. К этому моменту уже не осталось никого, кто не понял бы, что происходит. Ошеломление всё ещё держалось на лицах, но желающих беззащитно подставлять шею стало куда меньше. И что с того? Пользуясь своим маленьким ростом, Одиссей ушёл из-под тянущихся к нему рук, взбежал по стене и одним этим стёр разницу в росте. Его тело перевернулось в воздухе, будто в цирковом трюке, он приземлился на стол и взмахнул кинжалом, зажатым обратным хватом. — Четыре. Обух мягко прошёлся по боковой стороне шеи бойца, который пытался его схватить. Видимо, кончик всё же задел кожу, выступила тонкая капля крови. — …Сразу видно – младший брат Юна. Даже доказательство устроил с размахом! Следующим перед ним оказался Раналь. То ли решил подыграть, то ли просто принял правила игры, но в руке у него уже блеснул нож примерно того же размера. — Ха-ха, другого способа у меня нет. Но стоило ли вообще связываться с Раналем? Среди всех в этой комнате он явно один из сильнейших. Зачем тратить на него силы? Одиссей, воин, привыкший к свалкам до мозга костей, принял решение мгновенно, боя с Раналем избежать. Ни одной причины ввязываться в него у него нет, поэтому сразу после первого столкновения клинков Одиссей будто естественно осел вниз, рухнул на пол и снова перекатился под стол. Для рослого взрослого такое движение было бы неудобным, этот манёвр он мог выбрать именно потому, что сейчас оставался ребёнком. — Стой, эй! — В настоящем бою никто не говорит «стой». Он прокатился под столом и перебрался к дальнему краю. — Вылезай! Разумеется, остальные бойцы тоже не дураки, стоило ему показаться, как они тут же бросились его хватать. Беда лишь в том, что в проворстве они Одиссею уступали. — Пять. Он вывернул противнику руку ровно настолько, чтобы не повредить, нырнул внутрь и легко ткнул ножом под подбородок. Мышц у него, конечно, стало меньше, зато молодое тело имело свои преимущества, суставы не ныли, кости не грозили подвести, и нужные движения одно за другим ложились без малейшей заминки. — Ыгх… — Шесть. — А-а! — Семь. Дальше почти ничего не изменилось. Одиссей сражался всерьёз, но не переступал границ, которые сам себе установил. К тому моменту, когда Раналь наконец сумел его обездвижить, две трети бойцов экспедиции в комнате были признаны убитыми, а остальные получили условные ранения от лёгких до тяжёлых. Командир Сонха, единственная, кто не принял участия в бедламе, затушила сигарету и протяжно вздохнула. — Я велела тебе доказать… А не разнести комнату. — М-м… Но заместитель командира сказала, что ножевой бой основа. — Нельзя сказать, что она ошиблась… Объединённый город Тесения со всех сторон окружало море, и охотничьим экспедициям часто приходилось действовать в тесноте внутри небесных лодок или небесных байков. В худшем случае врага встречали почти вплотную. — Лучше всего, конечно, вообще не доводить до стычки. Второй по удобству вариант, если бой всё-таки начался, прострелить врагу башку из пистолета… Но это здесь доказать сложновато. Именно поэтому Одиссей и устроил свалку. Так он показывал, что в тесном пространстве будет не обузой, а полноценной боевой единицей. — …Ладно. Думаю, после такого они тоже убедились. — Правда же? То, что совещательный стол оказался наполовину разбит, а два стула покорёжены, было неизбежной жертвой. Одиссей и так, можно сказать, проявил чудеса сдержанности,никого по-настоящему не ранил. На его губах появилась приветливая, совершенно безобидная детская улыбка. — И всё же на всякий случай спрошу. Возражения есть? — …А они могут быть? — Хорошо. Значит, решено. — Тогда? — Выходим в четверг в шесть утра. Если к пяти пятидесяти не явишься, уйдём без тебя. — Ура! Наверное, поэтому командир и закрывала глаза. Она знала, что он сделал всё, что мог. Знала. — И напоследок, Юль, верни мой кинжал, а стоимость разбитой мебели я вычту из твоей недельной платы, имей в виду. — Что? Почему?! …Наверное. ---------- Гнев, богиня, воспой (6) В Тесении, городе, где они жили, охота на мутантов никогда не была лёгким промыслом. Дело не только в конкурирующих отрядах: носиться над морем, выманивать добычу, цеплять её гарпунами и вытаскивать наверх само по себе занятие смертельно опасное. — И правда вышел. — Надо же чем-то возмещать ущерб за разгромленное имущество. Тяжёлой работой Одиссея не испугать. На слова командира Сонха он лишь криво усмехнулся. — Хорошо. Выдвигаемся. Первая охотничья группа под командованием Сонха заняла машины. Четверо приманщиков оседлали одноместные небесные байки, разгонявшиеся до сотни меньше чем за две секунды; восемь гарпунщиков разместились на двухместных; ещё трое, отвечавшие за разделку и хранение добычи, поднялись на двадцатиместную небесную лодку. Одиссея, разумеется, отправили именно на лодку. Причина проста: и гладкие, обтекаемые машины приманщиков, и похожие на мотоциклы байки гарпунщиков сочли для него слишком опасными. — Эй, жалеешь, что тебя на небесный байк не посадили? — Не особо. И почему вы опять говорите со мной вежливо? Мы же теперь в одной команде. — То есть после того, что с тобой вчера устроили, ты всё равно… Ладно, понял. Буду проще. В отличие от байков, небесная лодка напоминала яхту, широкую, устойчивую, с настоящими перилами. Одиссей молча смотрел на куда более непривычные машины, и один из бойцов хмыкнул: — Да ладно, не стесняйся. По лицу же видно, что жалеешь. Сказано это было обычным тоном взрослого, который беззлобно поддразнивает ребёнка. — Да не завидую я. — Можешь не отпираться. Только обиду проглоти. Даже если привыкнешь к экспедициям, на небесный байк тебя всё равно не посадят. — Правда не завидую… А почему не посадят? — Ты же маг. Гнать такого ценного специалиста в смертельную мясорубку безумие. О высокой смертности среди тех, кто летал на небесных байках, Одиссей уже слышал от Аран. Управиться с такой машиной нелегко само по себе, но самое трудное, как выяснилось, удержаться на ней одними ногами, а стоило мутанту попасться на гарпун, как приходилось ещё и выдерживать его бешеные рывки. Для мальчишки эта работа явно не годилась. О приманщиках, у которых смертность ещё выше, и говорить не стоило. — Немного жаль. Хотелось бы хоть раз прокатиться. — Вернёмся на землю, попроси кого-нибудь прокатить. Просьба драгоценного господина мага всё-таки, командир уж на топливо глаза закроет. — Думаете? Одиссей подыграл ему, выбрал выражение лица, интонацию, саму реакцию так, как и ждали бы от ребёнка, и удобно облокотился о перила. Двигатель ожил глухим дребезгом, палуба едва заметно дрогнула, и земля под ними отступила, лодка поднялась на предельную высоту, разрешённую над дорогой. — Впервые летишь, а страха ни капли. — Только назад не перевались. Упадёшь, в лучшем случае ушибами отделаешься. За свою жизнь Одиссей немало ходил по морю, но ни разу не думал, что однажды окажется на корабле, плывущем по небу. Странное чувство. Если бы Пенелопа была здесь. Он вдруг попытался представить, как повела бы себя его любимая, окажись она сейчас рядом. Испугалась бы? Удивилась? Или, может, улыбнулась бы во весь рот? Она ведь из тех, кто делал вид, будто ей всё равно, хотя на самом деле любила, когда он подхватывал её на руки. — Ветер сильнее, чем я думал. — Над морем станет ещё сильнее. Тогда отойди от перил. — Хорошо. Одиссей отпустил мысли по ветру и послушно подчинился тем, кто моложе него. Пусть древних знаний у него больше, этот мир они знали лучше, а значит, ему предстояло учиться заново. — Очки ни в коем случае не снимай. — И не сниму. Сниму, вообще ничего перед собой не увижу. — А, зрение плохое? — Да. К несчастью, его юному телу достались не только узкие глаза, такие, что зрачков почти не видно, но и отвратительное зрение. Будто вместе с именем ему пересадили ещё и близорукость мёртвого Одиссея, всё вблизи расплывалось мутным пятном. Проклятье. — Заработаешь побольше, сделай коррекцию. Только не вздумай экономить, как этот ублюдок, и идти к шарлатану. Потом огребёшь по полной. — Да я не по своей воле туда пошёл, блядь! — Эй, лучше за дорогой следи. Если из-за тебя наш драгоценный господин маг пострадает, нам всем крышка, понял? — Вот же сукин сын. Пилот, продолжая смачно ругаться, плавно повёл небесную лодку вперёд. В следующую секунду гарнитура у уха захрипела помехами и выплюнула человеческий голос: — Командование на связи. Следовать к посадочной площадке номер четыре. Небесная лодка и байки экспедиционного отряда «Свобода» вошли на аэродром. Воздушные суда, одно за другим взмывавшие в небо и опускавшиеся прямо у них на глазах, казались частью древнего мифа. Одиссей смотрел то на море за стеной, то на машины, снующие между ним и городом. — Приготовиться к вылету. Командир Сонха, шедшая во главе отряда, повела экспедицию к четвёртой площадке. Место забронировано, поэтому их никто не остановил. Машины без промедления заняли позиции. Над аэродромом тянулся прозрачный купол, а со стороны моря высилась толстая железная стена. — Всем надеть маски. — Ха, интересно, сколько сегодня возьмём. — Хоть бы крупняк попался. По сигналу летательные машины двинулись к стене. Перед ними опустилась её секция точно подъёмный мост, открывая выход. Внутрь ворвался тёплый ветер. — Эй, маленький господин маг. Маску плотно надел? — …Да. Загрязнение, разъедавшее мир, настолько въедливое и ядовитое, что один противогаз не спасал. И всё же фильтр давал отсрочку, позволял не умереть от заразы, въевшейся в тело, ещё лет десять, а то и двадцать, поэтому маски носили все как бы ни душно было под плотной резиной. — Помнишь, где оружие? — Конечно. — Вот и держи в голове. Скорее всего, пользоваться не придётся, но на охоте заранее ничего не знаешь. — Хорошо. Одиссей мысленно проверил: два ножа, пистолет и ещё одно оружие, которое он прихватил специально. Потом посмотрел на город, медленно уходивший за корму. Островная Тесения оставалась позади, лес из железа, стекла и бетона, выросший посреди моря. — Командование – Ястребу, Орлу и Сове. Цель обнаружена, начинаем выманивание. — Принято. Следуем. Охота, главное дело всей экспедиции, началась примерно через полчаса после выхода из города. Летательные машины, до этого державшие строй, вдруг пришли в движение разом, слаженно, точно части одного механизма. — Сбросить приманку. Быстрее всех сработали приманщики. Один гладкий, обтекаемый небесный байк скользнул почти к самой воде, и задний багажник раскрылся. Алая кровь и внутренности расплескались по поверхности, мгновенно расползаясь мутными пятнами. Следом второй приманщик нырнул в море. Через несколько мгновений он снова вырвался наружу и тут же ушёл ниже, продолжая мелькать у самой поверхности, пока добыча не отреагирует. Если учесть, что добычей были мутанты – звери, изуродованные загрязнением и ставшие смертельно опасными, работа эта недаром считалась почти самоубийственной. — …Теперь понятно, почему у приманщиков такая смертность. — Правда же? Но в эту эпоху жизнь мерили деньгами так же просто, как когда-то воины клали свои жизни на весы чести. — База, это Ястреб. Идёт! И наконец их усилия дали результат. Приманщик едва успел взмыть над водой, когда следом из пучины поднялся огромный водяной зверь. Разинутая пасть рванулась к небесному байку, ещё миг, и она перекусила бы машину целиком. К несчастью для твари, байк оказался быстрее. Челюсти акульего мутанта сомкнулись на пустоте, а приманщик, уходя вверх, тут же прошил его очередью. — Огонь! Гарпунщики, дождавшиеся своего часа, разом ударили по показавшемуся мутанту. Конечно, это не первобытные копья, которые мечут рукой, развитый мир уже успел подарить людям такую свирепую штуку, как гарпунное ружьё. — Держать! — Кто из кретинов промазал?! — Блядь, виноват! — Перезарядка! Гарпуны ударили с разных сторон, но в тушу мутанта вошли только два. Два попадания из четырёх, вроде бы и неплохо, но блестящим результатом назвать трудно. Новые выстрелы прошили тело твари, и кровь хлынула ещё сильнее. — Мы тоже готовимся. — Да. Пока гарпунщики, попавшие первыми, удерживали добычу, сражаясь с её бешеными рывками, а приманщики продолжали всаживать в мутанта пули, промахнувшиеся снова навели ружья и нажали на спуск. На этот раз попали все. Когда в теле мутанта оказалось четыре гарпуна, судорожные рывки начали слабеть. Небесные байки, которые до этого мотало из стороны в сторону от яростных бросков добычи, один за другим выровнялись, те, кто лишь чудом удержался в седле, медленно набирали высоту. — Ха, с первого захода и сразу крупняк. Только тогда небесная лодка двинулась вперёд. Неторопливо, не потому, что медлила нарочно, а потому, что при своих габаритах иначе просто не могла. — База, это Носильщик. Опускаем цепи. Как только лодка зависла над мутантом, переоборудованный участок днища разошёлся створками. — Смотри не провались. Умереть, свалившись в такой момент, тупее не придумаешь. — Да. — Эй! Люк открыт! Спускай цепи! — О'кей! Над раскрытым проёмом пришёл в движение подъёмный блок, похоже, пилот что-то включил со своего места. Закреплённый на тросе груз начал опускаться, а снизу с него свисали десятки тонких лент, похожих на лапшу. — Слишком не высовывайся. Упадёшь. — Мне просто интересно. Одиссей осторожно заглянул в люк. Акулообразный мутант всё ещё дёргался, значит, жив. Командир Сонха, входившая в группу приманщиков, уже подобралась к нему почти вплотную. — Что делает командир? — Добивает контрольным. Если эта тварь начнёт биться уже на борту, нам будет совсем не до смеха. Боец рассказал, как однажды какой-то парень решил, что добыча сдохла, поднял её и погиб от последнего рывка. Рассказывал он так, как рассказывают не байку, а случай из жизни. — Она двигается очень… Осторожно. — Чем меньше лишних ран, тем лучше. Если кожу можно будет пустить в дело, за целую заплатят дороже. — А-а. Мутант время от времени судорожно дёргался, но командир Сонха не терялась, спокойно кружила рядом, выжидая момент. В какой-то миг тварь рванулась особенно опасно, однако Сонха будто только этого и ждала, шагнула в сторону и вонзила оружие ей в жабры. Вот настоящее мастерство: не красивое, не показное, а выточенное годами работы. — Сколько, говорите, прошло с тех пор, как командир основала экспедиционный отряд? — Э… Я сам всего год назад вступил, так что точно не скажу. — Меньше десяти лет, вроде? Хотя погоди, разве ты сам не из первых? Был ли Юль среди первых участников? Одиссей медленно перебрал воспоминания. Детство вспоминалось смутно, без чётких очертаний, но, кажется, всё и правда примерно так. В памяти всплыли слова Юна: «Меня тревожит вся эта история с долгами и обидами… Но отряд создан недавно, так что условия там должны быть неплохими». А следом как Юль держал Юна за руку и прямо перед командиром показывал первобытную магию. — Пожалуй, да. Тогда Юлю, кажется, было года четыре или пять. Если сейчас ему двенадцать, прошло примерно семь-восемь лет, а в деле, где люди редко жили долго, семь-восемь лет уже давали право называться ветераном. — Я был маленький, поэтому плохо помню. — Ещё бы. Ты и сейчас-то ребёнок, а тогда совсем… — Смерть подтверждаю. Поднимать. — А, готово. В гарнитуре прозвучало подтверждение, что мутант мёртв. Теперь наконец настала очередь пассажиров небесной лодки, до этого им почти нечем было заняться. Груз, зависший на нужной высоте, пошёл ниже и охватил мутанта. Те самые «лапшинки» оказались не просто странными лентами, а частью захватного устройства, они опутали добычу, прилипли к туше, словно магниты, и намертво её зафиксировали. — Держит? — Держит надёжно. Можно продолжать. — Поднимаем. В следующее мгновение тушу потянуло вверх через блок. Стальные тросы, связывавшие гарпуны с небесными байками, к тому времени уже отсоединили, так что ничто не мешало. Когда мутанта втянули на верхнюю палубу, пол снова сомкнулся. — Ну что, вот теперь начинается наша работа. — Да. Тушу освободили от тонких лент, и кровь хлынула на палубу. Даже сквозь противогаз пробивались солёный запах моря и тяжёлая, тёплая вонь крови. — Для начала плавники. До сих пор им почти нечего было делать, зато теперь работа пошла всерьёз. Боец, отвечавший за разделку, крепко взялся за нож и первым делом срезал плавники. Всё, что можно продать как ценное сырьё, он обрабатывал сам, остальное поручил мальчишке. Одиссей взял разделочный нож, и руки его задвигались быстро, точно и уверенно. — О, чисто режешь. С такими руками быстро научишься. — Рад, что получается неплохо. Его Итака тоже была островным царством, так что удивляться тут, пожалуй, нечему. Да и дело не только в родине, после войны с Илионом… Нет, с Троей, он почти десять лет провёл в море и с рыбой обращаться умел. — Дальше хвост. Я поставлю пилу, а ты тяни каждый раз, когда скажу. — Понял. — Хе-хе. Был бы ты телекинетиком, другое дело. — Я тоже так думаю. Телекинез относился к отдельным ветвям магии. В теории всё звучало просто, выпустить магическую силу в воздух и с её помощью двигать предметы. На практике же каждый такой рывок требовал точного расчёта, поэтому настоящих телекинетиков немного. Капризная магия, о ней недаром говорили, что без врождённого таланта лучше даже не браться. — Зато усиление тела я использовать умею. Силы хватит. — Ещё бы. Не умей ты даже тело усиливать, командир ни за что не взяла бы тебя с собой. К несчастью, Одиссей не обладал даром просчитывать все эти процессы одной интуицией. Зато в усилении тела, магии, укреплявшей плоть и мышцы, он уверен. Сил у него хватало с избытком. — Давай, тяни! При должном умении усиление тела позволяло развить силу вдвое выше обычной. Одиссей вложился в рывок и отсёк акульему мутанту хвост. — Ястреб докладывает командованию! На горизонте, на два часа, замечено множество небесных байков! Похоже, идут к нам! Неладное началось как раз тогда, когда они аккуратно снимали чешую и вырезали голову вместе с жабрами. Со стороны моря показалась группа летательных машин с эмблемой железного прута. ---------- Гнев, богиня, воспой (7) — В-вон! — Да чтоб вас… — Командир, отходим?! — Отходим? К чёрту отход! Забыли, что эти ублюдки сделали с Юном и Ква?! За них надо отплатить! — А если сейчас снова кого-нибудь положат? Где мы людей наберём?! — Что ты мелешь?! Люди, не люди, если разойдётся слух, что нас прижали какие-то недоноски, нам конец! Стычки между экспедиционными отрядами, разумеется, вне закона. Иначе и быть не могло: ни одно государство не позволит гражданам без веской причины открыто воевать друг с другом, тем более тем, кому оружие разрешено носить лишь на особых условиях. Вооружённый человек, каким бы он ни был по натуре, всегда остаётся угрозой. — Всем заткнуться. Но разве закон когда-нибудь значил, что ему будут послушно следовать? Экспедиционные отряды жили тем, что за деньги рисковали жизнью, а большинство таких людей куда сильнее боялись лишиться заработка, чем нарушить правила. Особенно те, кто вырос в трущобах, где даже гражданский статус добывался с трудом. Сдохнуть на охоте за мутантом или пасть, убивая себе подобных, какая разница? Лишь бы заплатили. — Отступить, даже не ввязавшись? Ха! Только те, кто зовёт нас дворнягами, и обрадуются. С какой стати мне делать им такой подарок? — Но, командир, на этой охоте с нами новичок… — Юль! Спрошу прямо, сбежать хочешь? От нынешней драки им не отвертеться. Особенно теперь, когда противник, пытаясь удержаться на переполненном рынке, полез отнимать их территорию. Стоило «Свободе» отступить и те начали бы понемногу отгрызать её долю, пока однажды не забрали бы всё, чем отряд пользовался прежде. Вопрос только во времени. — Так ты до смерти боишься тех, кто убил твоего брата? Настолько, что готов прямо сейчас забиться обратно в гнездо?! — К-командир… Нельзя же так… — Командир. Впрочем, если говорить начистоту, все эти мелкие расчёты Одиссея не касались. «Свобода» не единственным место, где он мог набирать силу, а эти люди так и не стали для него чем-то по-настоящему ценным. Так какая, в сущности, разница? — Хорошо. Значит, их можно перебить? Всё просто. Если убивать разрешено, если он способен убивать и у него нет причин уклоняться, отступать из боя по собственной воле не дело мужчины Итаки. К тому же, исчезни сейчас такая удобная опора, как экспедиционный отряд «Свобода», собирать сведения и наращивать силу стало бы куда труднее. — За каждую голову надбавка, а если сумеешь убить их, не попортив снаряжение, добыча тоже твоя. — Ого. Теперь у меня появилась причина постараться ещё сильнее. Одиссей, применяя то, чему успел научиться за последние две недели, легко коснулся сбоку оправы очков. Другой рукой он достал оружие, которое нарочно прихватил с собой, и нажал кнопку. — Обещание насчёт добычи вы ведь точно сдержите? Короткий стержень за одно мгновение развернулся в длинный лук почти в половину его нынешнего роста. Так один из лучших стрелков Троянской войны, признанный и своими, и врагами, вышел на поле боя будущего. — Чёрт, Юль, ты совсем рехнулся! — Ха-ха! Смотрите, как эти белобрысые ублюдки засуетились! Вообще, для дальней атаки можно было взять и ружьё. Если уж на то пошло, пули и стрелы стоили примерно одинаково, а оружие, которое можно производить самостоятельно, выходило, пожалуй, даже выгоднее. И всё же он выбрал лук просто потому, что привык к нему. С огнестрельным оружием Одиссей имел дело чуть больше двух недель, а лук, можно сказать, держал в руках полвека. — А, промахнулся. Разумеется, даже герою Троянской войны нелегко стрелять из лука в чужом, непривычном теле. — Ещё один! — Наш малыш просто чудо! И что с того, что меткость немного просела? Не попал с первого быстрого выстрела, натяни тетиву снова. Бронежилет мог остановить пулю, но стрелой пробивался на удивление легко. Тут и колебаться нечего, если хотя бы одна стрела из трёх найдёт цель, Одиссей успеет перебить всех, кто сейчас перед ним. — Сокол! Орёл! Держите этих мух! Не подпускайте их к небесной лодке! — Yes, ma'am! — Куда это вы к нашему господину магу собрались?! Помогало и то, что за последние дни его чувствительность к магической силе заметно выросла, а вместе с ней и контроль. Теперь Одиссею куда проще заставлять магию делать то, что обычно должны делать мышцы. На время, в самый решающий миг, этого хватало, чтобы чужое тело наконец подчинялось. — Ух ты, малец! Маги теперь и из лука лучше стреляют? Или ты стрелы магией так разгоняешь? — Хм. А вы как думаете? Идиоты. Они что, всерьёз считают магию всемогущей? Он просто хорошо стрелял. Магией Одиссей лишь восполнял недостающую мышечную силу, всё остальное чистое мастерство. Он подавил желание рявкнуть это вслух и позволил окружающим восхищаться дальше. Ему куда выгоднее, чтобы внезапное умение стрелять списали на всемогущую магию, чем начали подозревать неладное, даже если от их восторгов его внутренне передёргивало. — А-а! — Проклятье, Танка! И тут союзники понесли первую потерю. Гарпунщик. Плеск! Несмотря на резкий манёвр, его всё-таки достали. Мужчина сорвался вниз и рухнул в море. Бой был слишком яростным, чтобы кто-нибудь успел броситься за ним. — Сп-спа… Из морской глубины донёсся глухой, смутный звук, мутант рвал человека зубами. — Сука… Вот тварям раздолье. Кровью запахло ещё тогда, когда они убили акульего мутанта. Теперь же, пока продолжалась стычка, с каждой новой жертвой в воду падали мясо и кровь. Разве могли мутанты с их звериным нюхом пройти мимо? Не зря тогда никто не бросился спасать Юна. Человек, считай, умер в ту же секунду, когда сорвался в море. Уголок губ Одиссея криво дёрнулся. — Ой! В тот же миг вражеский ствол повернулся к нему. Такое случалось уже не впервые. Небесная лодка, на которой они держались, большая и неповоротливая, при желании попасть по ней можно почти не целясь. И всё же противники до сих пор не сбивали лодку. Они думали о добыче, которая останется после боя, ровно так же, как командир Сонха пообещала отдать Одиссею всё, если он сумеет сохранить снаряжение целым. — Эти ублюдки, похоже, совсем озверели. Но положение стало слишком скверным, чтобы и дальше беречь такую лакомую добычу, как двадцатиместная небесная лодка. Ещё до прямого столкновения они потеряли двоих, работа Одиссея, а после лишились ещё троих. Из-за сильного морского ветра, резких уклонений небесных байков и бронежилетов умереть от пули не так-то просто, но пятеро у них уже лежали мёртвыми. — Пропустили! Один идёт к Носильщику! — !.. Наверное, потому и прорвалась оборонительная линия, до последнего удерживавшая врага на расстоянии. Небесный байк рванул над лодкой и полоснул по ней огнём. — !.. Ещё когда предупреждение треснуло в рации, Одиссей по звуку двигателя успел предугадать траекторию и перекатился в сторону. Сам он ушёл из-под града пуль, прошившего палубу, но другим повезло меньше. Мужчина, который ещё недавно болтал рядом с ним, рухнул, хватаясь за горло. Невезучий бедолага. При шлеме, маске и бронежилете в шею ещё надо умудриться попасть. — Х-хва-а-а! К счастью, водитель, в отличие от бедолаги, успел нырнуть под штурвал и остался жив. Одиссей тоже не пострадал, дробь несколько раз сухо щёлкнула по одежде, но тела не задела. — Жизнь за жизнь. Но разве то, что он сам и водитель уцелели, отменяло цену одной потерянной жизни? Одиссей вскочил после переката, наступил на тушу мутанта и прыгнул. В руках у мальчика уже были лук и стрела, тетива натягивалась сама собой, быстро, привычно, без лишнего движения. Вражеский стрелок, пролетевший над небесной лодкой и уже уходивший вниз, дёрнулся, грудь его взорвалась кровью. Стрела пробила даже бронежилет. Инстинктивно поняв, что попал, Одиссей перенёс вес на правое плечо. Скользкая мягкая поверхность акульей туши и намеренно сбитый центр тяжести сделали своё дело, его тело, будто сорвавшись, повалилось обратно на палубу. Мгновение спустя пули прошили борт небесной лодки и воздух над тем местом, где он только что стоял. — Носильщик, жив?! — Тот небесный байк мой. Заберите обязательно. У летательных аппаратов нынешнего поколения есть удобная особенность, если пилот внезапно исчезал, машина продолжала зависать на месте, пока не кончалось топливо. Значит, можно не опасаться, что небесный байк рухнет в море только потому, что сидевший за рулём ублюдок умер. Одиссей этим воспользовался и без малейшего смущения заявил права на добычу. На другом конце связи его условие приняли. — На твоём счету уже три небесных байка. Хочешь получить их, выживи. — М-м. Неплохо. Он проигнорировал боль в руке, ушибленной о палубу, и пополз к борту. Огнестрельное оружие всё ещё ему непривычно, но как воин он быстро усвоил главное: держись ближе к укрытию, проживёшь дольше. — Они отходят! — Не отпускать! Отбейте у них всякую охоту дерзить! После смерти ещё одного бойца вражеская сторона, похоже, начала сдавать. Выстрелы и чужие, и свои постепенно отдалялись. — Дядя. — А? Что? — Догоним их. Обычно небесная лодка ни за что не настигла бы небесный байк. Разве что кто-нибудь вбухал кучу денег и поставил на неё реактивный двигатель, но на этой модели такого точно нет. — З-зачем? — А что, будем просто торчать здесь? Однако сейчас особый случай. Враги и союзники перестреливались на ходу, а значит, не могли лететь по прямой, стоило небесному байку заложить вираж, и скорость резко падала. Небесной лодке уклоняться не нужно, при удаче она вполне могла их нагнать. — М-может, всё-таки останемся? — Командиру это вряд ли понравится. Одиссей посмотрел за борт, туда, где без хозяина завис небесный байк. Нет, не просто посмотрел, ещё и слегка кивнул подбородком, на случай если водитель из-за его прищуренных глаз не поймёт, куда именно направлен взгляд. — Или мне самому на него сесть и полететь? — …Пожалуйста, не надо. Я правда умру. — Значит, договорились. И это член экспедиционного отряда? Трус. Одиссей мысленно понизил свою оценку водителя и пересчитал стрелы, которые взял с собой. Из-за размера и цены их осталось немного. Если уж тратить, то только в решающий миг. — …Раз уж так, потренируюсь. Он взял снайперскую винтовку, хранившуюся на небесной лодке. Пистолет не годился, при таком ветре и расстоянии нет никакой уверенности, что пуля вообще долетит как надо. «Флэг тоже говорил, что пистолет на случай, если кто-то полезет на борт, а не для настоящей перестрелки». Снайперскую винтовку изначально создавали для средней и дальней дистанции, поэтому ветер и расстояние влияли на неё меньше, чем на пистолет. В нынешнем положении это куда разумнее выбор. Беда только в том, что винтовку делали под взрослого мужчину, да ещё крепкого бернина, и для мальчишеского тела она великовата, но и это решалось усилением мышц. Оружие, превосходившее Одиссея размером, легло на борт. — Ты… Ты вообще сможешь из неё стрелять? — Флэг-хён научил. Отдача у неё сильнее, чем у пистолета, поэтому стойку надо держать правильно, иначе выбьет суставы. Встроенная в очки программа расчёта точки попадания хороша, но человеческие руки всё равно не способны идеально следовать её подсказкам, так что полностью полагаться на неё нельзя. Выслушав предупреждения, Одиссей несколько раз выстрелил для тренировки. Правда, из-за дороговизны патронов ему тогда позволили ровно десять выстрелов. — Теперь настоящий бой. Значит, за патроны ругаться не будут. Ничего, Он попадёт. Ветер и падение пули рассчитает программа в очках, а дрожащий фокус и выстрел это уже его дело. — Х-у-у-у… Фу-у-у… Одним дыханием усмирив тело, Одиссей направил всю магическую силу внутрь и заставил её коснуться собственной чувствительной нервной системы. Это совсем не просто, будь техника такой же лёгкой, как хлебнуть супа, он давно пользовался бы ею направо и налево. — Убей! — …Не проигрывай! — …ей! Но бой уже клонился к концу, и небольшая попытка ничего не меняла. Самое время проверить, удастся ли вернуть хоть часть прежнего мастерства. Он снова и снова раздражал нервную систему магией, подстёгивал чувства до предела, пока не ощутил каждое мышечное волокно, каждое разветвление сосудов, саму песнь костей. Пока обострённые пять чувств не начали слышать, видеть и ощущать всё сразу и одновременно перестали слышать, видеть и ощущать что бы то ни было. — … — … И наконец время разошлось с сознанием. Мир, который он воспринимал, но который уже лежал за пределами обычных чувств, потёк медленно-медленно, словно ползущий червь. Ветер, скользнувший по коже, стал похож на кисть, проводящую по телу. Крики и выстрелы, рвавшиеся со всех сторон, отступили куда-то далеко. Вместо них осталась только голова врага, на которого целился Одиссей, и точка попадания на стекле очков, совпавшая с ней в одну линию. Тогда палец Одиссея нажал на спуск. Звук выстрела оказался медленнее пули. Или быстрее. В то же мгновение, когда он спустил курок, мировое время рывком вернулось на место, и всё вокруг обрушилось на него оглушительным грохотом. — Для начала – один. Но внимание мальчика привлёк вовсе не шум. Глядя, как череп бегущего врага разлетается вдребезги, Одиссей, с холодным потом на спине, широко усмехнулся. Запах крови от первого убийства омерзительно упоителен. ---------- Гнев, богиня, воспой (8) Гильза взмыла вверх, а вместе с ней оборвалась и жизнь врага. — Бой окончен. Доложить потери. Когда пал последний противник, в гарнитуре прозвучал голос командира Сонха, ровный, сухой, безжалостно холодный. Он в одно мгновение пригасил жар боя, ещё только что кипевший вокруг. — База, Тигр. Один погибший. — База, Орёл… Подтверждаю гибель Совы. — База, Рысь. Подтверждаю полное уничтожение группы Волка. Впрочем, ничего странного в приказе нет. Человек, брошенный в бой, неизбежно разгорается, боевая горячка обостряет внимание к тому, что прямо перед глазами, зато сужает взгляд и отнимает способность видеть картину целиком. Для командира это как раз то, что нельзя пускать на самотёк: солдат, ещё не остывший после схватки, легче всего затевает ненужную смуту. — База… Одиссей собирался ответить так же спокойно. И ответил бы, не подломись у него ноги и не скользни подошва по крови. — Ай. Он попытался удержаться, но, словно в довершение насмешки, сверху на него навалилась снайперская винтовка. Мальчишка опрокинулся навзничь, придавленный оружием к животу, затылок глухо ударился о палубу и тут же заныл. — Носильщик?! Юль?! — Господин маг?! — Мелкий?! — Ай-ай-ай… Шишка теперь точно вскочит. Одиссей, морщась, схватился за затылок и отпихнул снайперскую винтовку в сторону. Шлем только усиливал гул в голове, будто нарочно добивал, он сорвал его с себя, и туго стянутые волосы наконец вырвались из-под тяжёлого обруча. — База, Носильщик… Один погибший. Раненых нет. — Что это сейчас было? — Поскользнулся. В рации раздались нервные смешки, а кто-то выругался. Кажется, от облегчения, у них там едва сердце не остановилось. — Ладно. Всем собраться у Носильщика. Командир Сонха отдала приказ, и в её голосе тоже проскользнула усмешка. Машины, разлетевшиеся по сторонам, одна за другой потянулись к небесной лодке. Первой подошла небесная машина Сонха. Командир остановила её на удобном расстоянии, даже не стала цепляться соединительным крюком, просто оттолкнулась ногами и легко перемахнула на палубу. Каплевидная серьга в её ухе вспыхнула жёлтым. — Командир. Как ни крути, встречать старшего сидя некрасиво. Одиссей опёрся ладонью о палубу и едва снова не завалился набок. — Не вздумай вставать через силу. — Я вроде и не собирался. — А сейчас ты, по-твоему, чем занимаешься? Что? Он? Сейчас? Одиссей растерянно уставился на неё. Он вовсе не собирался подниматься через силу. Просто маны выложил слишком много, вот тело и подвело. Это же не значит, что с ним что-то не так… — Тише. Успокойся. После первого боя такое бывает со всеми. Не надо так остро реагировать на то, что тебя отпустило. Теперь ты в безопасности, можешь отдыхать. За это я ручаюсь. Он ещё не успел додумать возмущённую мысль, как Сонха подошла ближе и потрепала его по голове. Жест пустяковый, почти небрежный, а тело Одиссея сперва резко окаменело, потом вдруг разом обмякло. Смешно, но всё это время его собственная плоть жила в плену у напряжения, о котором он даже не подозревал. И стоило ей окончательно поверить, что бой закончился, удар пришёл следом, силы вытекли из мышц до последней капли. — Ты отлично справился. — …Я лишь сделал то, что должен был. Стоило ему понять, что происходит с собственным телом, как часть сил словно вернулась. Одиссей медленно, осторожно выпрямился. Уже лучше, гораздо лучше. — Да, именно. Ты сражался за себя и за нас. И сражался превосходно. Проклятье. Со стороны он наверняка выглядел зелёным сопляком, едва пережившим свой первый бой. Одиссей мысленно скривился. Сколько битв он прошёл, сколько лет прожил и всё равно докатился до такого позора. «Гладить меня по голове дозволено только Пенелопе.» Впрочем, возмущение осталось при нём, это жалоба, которую никто не услышит. — Так что отдышись. Остальное наша работа. — Вот именно! Драгоценному господину магу велено сидеть тихо! Трофеи собирать дело таких шестёрок, как мы! — Шестёрки это вы, полевое зверьё. С какой стати нашу приманочную группу ставить с вами в один ряд? — Что? Эта сучья морда сейчас что вякнула… — Хватит! Раненых лечить на небесной лодке, тела собрать в углу. Все, кто цел или отделался лёгкими ранами, быстро подбирают разбросанные трофеи. Вы ведь не хотите бросить железных коней, которых с таким трудом добыли, только потому, что им не хватит топлива? — Да конечно нет! Это же наш малец нам такой подарок добыл! — Коршун! Ваши берут вон то! Эту сторону мы забираем! — Ублюдок, у меня одна рука, мать твою! И всё же возможность свалить сбор добычи на других оказалась до крайности приятной. Мальчишка, немного пришедший в себя, побрёл к перилам. Волочить ноги ради того, чтобы прислониться спиной, унижением он не считал. На поле боя ему доводилось видеть и не такое. — Не забудьте снять эмблемы, тупицы! — Ха-ха! Не волнуйтесь, командир! Да неужели мы такое забудем! — Придурки конченые. Килл-марки им подавай, одна показуха в голове. — Оставь. Осознают своё место уже во дворце Аида. Вот только канал связи в гарнитуре оказался чертовски шумным. Ещё недавно их болтовня не казалась такой утомительной. Значит, он и правда вымотался. — Юль, патроны для снайперской винтовки все истратил? — Да. — После возвращения придётся достать новые. — Купите побольше. — …Ладно. С обычными винтовочными патронами сложностей нет, их умели делать и Хорн, и Одиссей, а вот снайперские совсем другое дело, рецепт их изготовления стоил неприлично дорого, и Сонха решила, что проще покупать готовые патроны, чем выкладываться за технологию. Вот почему Одиссей сейчас и выпрашивал боеприпасы. — Двадцати… Нет, тридцати с запасом хватит? — Может, раскошелитесь чуть сильнее? Я бы ещё потренироваться хотел. — Ха. Разумеется, сами снайперские патроны тоже обходились недёшево. И он прекрасно понимал, ведь в отличие от автоматической винтовки, для снайперской даже на тренировку обычно нужны те же патроны, что и для настоящего боя, а значит, такое удовольствие влетает в копеечку. Но разве дело, когда в реальном бою у него всего десять выстрелов? Ещё повезло, что врагов оказалось мало. Будь их больше, пришлось бы измученным телом снова хвататься за лук. От одной мысли становилось тошно. — Ладно… Я подумаю. — Очень прошу подумать в правильном направлении. — …Хорошо. В конце концов Сонха всё же приняла его недовольство к сведению. Станет ли от этого больше патронов, покажет время, но пока ответ звучал обнадёживающе. — А ведь за этот месяц уже трое приманщиков погибли и гарпунщиков пятеро… Не думала, что и этот уйдёт. Разговор о расходах, похоже, потянул за собой и остальные подсчёты. Сонха сразу принялась прикидывать потери людей, снаряжение, всё, что придётся восполнять. Перед ней как раз переносили в угол палубы собранные тела, неподалёку возились с ранеными. — Небесные байки тоже… Нет. Надо ещё радоваться, что потеряли всего один. Людей, пока не придёт пополнение, можно пустить в две смены… Из всего снаряжения в бою безвозвратно выбыл только двухместный небесный байк группы Волка. Машине не повезло, двигатель разбило, она рухнула, и восстановить её уже невозможно. Попади пуля куда-нибудь в другое место, группа Волка, возможно, не погибла бы вся до единого. — Доклад командиру. Всё подцепили. — Хорошо. Топливо? — Достаточно. — Ладно. Возвращаемся домой. Сбор трофеев вскоре закончился. Сонха тоже перебралась обратно на свой небесный байк, да ещё с такой улыбкой, будто не проделала трюк, где одно неверное движение отправило бы её прямиком в море. Вот уж у кого нервы и правда стальные. — Выдвигаемся! Небесная лодка и байки, к хвостам которых прицепили длинные вереницы трофеев на крюках и тросах, двинулись к городу. — Командир, а это… Вообще можно тащить вот так? Как повозку? — Безопасным я бы это не назвала, но всё лучше, чем вешать все десять с лишним штук на одну небесную лодку. Одиссей невольно вспомнил Троянскую войну. Кажется, колесницы, на которых ездили военачальники по обе стороны, примерно так и тянули две лошади впереди. Правда, здешние лошади железные, а всё, что волочилось за ними, весило меньше колесницы. Может, и обойдётся. В гарнитуре тихо треснуло. «Канал связи изменён». Следом на очках вспыхнуло системное сообщение. — Слышишь? — Да. — Это личный канал. Остальные нас не слышат. — О… Личный канал, которым могла управлять только командир. Одиссей знал о нём давно, просто до сих пор повода воспользоваться им не возникало. — Хотите что-то спросить? Вопрос, пригодный для чужих ушей, Сонха задала бы в общем канале. Раз уж она открыла личный, значит, дело либо важное, либо такое, о котором остальным знать не стоило. Одиссей исходил именно из этого. В гарнитуре послышалось дыхание Сонха. — Ты умеешь пользоваться ускорением сознания? — ?.. В первую секунду в голове мальчишки всплыло только одно: «А это ещё что?» Вполне естественная реакция, когда тебе без предупреждения бросают незнакомое понятие, точнее, незнакомое название. — А… Но уже через десятую долю секунды быстрый ум Одиссея разложил слова на части, ухватил смысл каждого и понял, что за ними стоит. Сознание. Ускорение. Буквально ускорение сознания. Значит, Сонха говорила о технике, позволяющей воспринимать происходящее быстрее обычного. — Похоже, у вас это называют ускорением сознания? Раз он дошёл, дальше всё складывалось само. Одиссей ответил с небрежной лёгкостью и, словно между делом, постучал пальцем по гарнитуре. На губах у него уже появилась улыбка. — Ха… Ха-ха-ха-ха! Сонха расхохоталась так, будто вот-вот надорвёт лёгкие. Смех бил в уши громко и размашисто, и Одиссею пришлось убавить звук в гарнитуре. — С каких пор ты это умеешь? — М-м… Если спрашивать так, я даже не знаю, что ответить. — Ха-ха, ха-ха-ха! Да! Конечно! И всё же неплохо. Нет, даже прекрасно. В другой ситуации ему пришлось бы ломать голову, чем объяснить свою стрельбу, но Сонха сама подала ему готовое оправдание. «По сути, ускорение сознания я использовал только для огнестрела…» Но если он промолчит, Сонха об этом не узнает, а по здравому рассуждению она наверняка решит, что и его стрельба из лука держалась на той же технике. Идеальная отговорка. — Ладно, наш очаровательный маг. Трофеи предпочитаешь получить натурой или деньгами? Только учти, выберешь натуру, отдельно заплатишь за хранение, захочешь обналичить, удержат комиссию. — М-м… Стоит подумать. Неожиданная прибыль, разумеется, порадовала Одиссея, но предложение командира он всё же мысленно повертел так и эдак. — Оставьте мне один небесный байк, самый целый. Остальное продайте. — Поняла. Ещё вопросы? — Нет. Командир и без лишних указаний всё устроит как надо. Одиссей дал это понять достаточно тонко и на том закончил разговор. Впрочем, его спокойствие держалось не только на честности Сонха. — С командиром разговаривал? — А, да. — Не беспокойся. Из-за ветра я почти ничего не расслышал. Даже в эпоху богов воинов, способных ускорять сознание, встречалось немного, а раз Сонха специально спросила об этом по личному каналу, значит, и здесь это самое «ускорение сознания» не относилось к распространённым умениям. Добавить к прочему редкий дар мага и дешёвой пешкой он уже никак не выглядел. Одиссей слишком ценный, чтобы командир ради мелкой выгоды стала подрывать его доверие ложью, которую он при желании всё равно мог бы вскрыть. — Я не беспокоюсь. Значит, всё в порядке. Сонха не из тех дур, что из-за блестящей мелочи перестают видеть главное, а даже если она немного и урвёт себе, для него это не станет большой потерей. «Раз уж я не собираюсь прямо сейчас уходить из экспедиции “Свобода”, лучше закрепить за собой образ великодушного человека, чем цепляться к каждой мелочи». Ну-у… Все в «Свободе» и так знали, что Юль, при всей своей затворнической никчёмности, злопамятная бешеная псина с отвратительным характером, но это всё же лучше, чем прослыть ещё и склочным из-за денег, верно? Тем более мерзкий нрав Юля доставался только тем, кто сам обращался с ним по-свински. Такой образ ещё можно выправить. Конечно, именно так. ---------- Гнев, богиня, воспой (9) Одиссей наблюдал, как летательные машины одна за другой снижаются к посадочной платформе. «Небесная ладья» должна сесть последней, и у мальчика оставалось достаточно времени, чтобы спокойно рассмотреть всё, что происходило внизу. — Эй-эй… – протянул кто-то. – А снаряжения у вас, гляжу, побольше, чем было заявлено? К ним подошёл стражник с липкой, развязной улыбкой. Командирский погон на плече, тёмные очки, вытянутая спина, длинная поясница и толстый тяжёлый хвост сразу бросались в глаза. «Катанатема, Κατανάθεμα… По-хански – чхукин, “благословенные люди”, 祝人, кажется?» Когда-то они были обычными людьми, но, получив от бога благословение – или проклятие, – обрели новый облик. Таких называли катанатема или, по-хански, чхукин, 祝人. Правда, если о прародителе рода ходила особенно жуткая легенда, те же иероглифы порой читали иначе – чуин. Но сути это не меняло. «Длинная шея, вытянутая поясница, толстый хвост… И этот едва заметный смрад. Значит, из чхукин он, скорее всего, галинтид, Γαλινθῖδαι». Когда богиня домашнего очага Гера пыталась воспрепятствовать рождению великого героя Геракла, женщина по имени Галинтиада хитростью разрушила её замысел. Благодаря ей Геракл благополучно появился на свет, но сама Галинтиада навлекла на себя гнев богини и поплатилась за это, её тело исказилось, шея и поясница вытянулись, вырос толстый хвост, а от тела с тех пор постоянно несло испражнениями. Так Галинтиада стала существом странным и отталкивающим. Её потомки унаследовали и облик, и все особенности праматери. В этом мире их называли галинтидами. На ханском – юин, 鼬人, а на гаурийском – ласками. — Если память мне не изменяет, когда вы вылетали, снаряжения у вас было раза в два меньше, – сказал стражник. – Я ошибаюсь? Как бы там ни было, этот галинтид – ласковый тип – даже не пытался убрать с лица самодовольную ухмылку. За тёмными стёклами очков безошибочно угадывались глаза мошенника, почуявшего наживу. — В небе валялось. — Ай, ну бросьте. Мы же все взрослые люди, всё понимаем. Но Сонха тоже не из тех, кого можно припугнуть парой намёков. Воительница с повязкой на правом глазу стояла напротив начальника стражи так, что стоило бы бросить между ними искру и воздух вспыхнул бы. — Кроме нас, наверняка найдутся желающие воспользоваться площадкой. Давайте закончим. Напряжение тут же сдулось, будто из проколотого бурдюка. Сонха незаметно сунула стражнику пачку купюр и этого хватило. Даже мельком было видно, что сумма немалая, никак не меньше миллиона писти, Πίστη. Для тех, кто влачил жизнь на самом дне трущоб, таких денег хватило бы на месяц, а то и на два. — Ха! Ну что поделать. Не знаю уж, какие болваны уронили всё это в море, но кто нашёл, того и добро. Проходите! Стоило купюрам исчезнуть у него в кармане, начальник стражи поднял обе руки, словно ещё миг назад и не собирался цепляться к ним. Лицо его расплылось в такой безмятежной улыбке, что хотелось двинуть кулаком прямо по его роже. Одиссей скривился. — Обязательно платить? Он спросил уже по гарнитуре, когда все летательные машины экспедиции покинули аэродром. Канал мгновенно захлебнулся смехом. — Ва-ха-ха-ха! И что нам делать с нашим магом? Такой чистый, такой наивный. — Кх… Если у него уже первая экспедиция такая насыщенная, сразу видно, что парень с дурной судьбой. — Блядь, ты чего каркаешь на нашего драгоценного мага? Кто-нибудь, расколите этому ублюдку башку. — Погоди, доберёмся до жилья, я сам расколю. Одиссею стало ещё неприятнее. Он спросил не потому, что не понимал, зачем нужна взятка. Ему хотелось разобраться, как именно устроена негласная сделка между экспедициями и стражей. — Сам понимаешь, столько техники в море просто так не подбирают. — Понимаю, но драку ведь начали не мы. — Да, первыми нарываться мы не собирались. — Потому что доказательств нет? — И поэтому тоже. Какие бы счёты у нас с ними ни были, в этой стычке первыми ударили мы. Даже если неписаные правила они нарушили раньше. Иными словами, раз они нанесли упреждающий удар, доказать, что на самом деле оборонялись, уже невозможно. А значит, и трофеи, взятые после расправы над врагом, нельзя выдать за законную добычу. «Вот почему они сдирали выбитые командные знаки…» Одиссей подозревал это и оказался прав. Командные знаки сняли хотя бы затем, чтобы скрыть, что техника досталась им после убийства людей. Способ, конечно, напоминал детскую попытку спрятаться, закрыв лицо ладонями, но всё же лучше, чем совсем ничего. — Впрочем, даже если бы напали на нас, мало что изменилось бы. — Почему? — Они правительственный отряд правопорядка, а мы всего лишь обычная экспедиция. В общих чертах Одиссей понял. Когда власть на их стороне, им всё равно, кто прав, а кто виноват, был бы повод содрать деньги. Тем более экспедиции здесь появляются без конца и так же бесследно исчезают. — Мелко как-то. Чем они тогда отличаются от наёмников, которые дерутся только за плату? Отряд правопорядка существует ради граждан, а на деле ни рвения, ни долга. Мерзко. Такие не стоят налогов, которые проедают. — Мелко, – согласилась Сонха. — А фиксированная сумма есть? — По ситуации. Обычно суют несколько сотен тысяч. В этот раз добычи много, вот и отсыпали щедрее. — Хм-м. Значит, твёрдой ставки за молчание нет. Что ж, сколько бы эпох ни прошло, природа взяток не меняется. — Выходит, надо старательно нарабатывать чутьё. — Кх, верно. Посажу тебя в первый ряд, учись как следует. — Да-а. На этом вопросы, которые сейчас занимали Одиссея, иссякли. Он прислонился к перилам «Небесной ладьи», прижал к себе снайперскую винтовку и только тогда почувствовал, как устал. — Мелкий. Одиссей понял, что успел задремать. Он медленно, неохотно разлепил глаза и увидел перед собой Сонха, командир щёлкала пальцами прямо у него перед носом. — Мы приехали? — До жилья, да. — А вы куда-то собираетесь? — Пока акулу будут разделывать, съезжу продать вот это. Поедешь со мной? Одиссей вяло потянул затёкшее тело и на мгновение задумался. Ответ нашёлся почти сразу. — Поеду. — Хорошо. Убери винтовку на место и иди за мной. — Да. Нужно пополнить запас израсходованных стрел, да и на вырученные за трофеи деньги хотелось купить что-нибудь новое. Желание быстро пересилило усталость, и Одиссей пошёл следом за Сонха. Раз уж им предстояло передвигаться по городу, радовало хотя бы то, что шлем и противогаз больше не нужны. Пусть вместо них приходилось терпеть запах сигарет Сонха, всё равно так куда лучше. — А мне тоже можно попробовать повести? — Я не доверю руль тому, у кого даже прав нет. — В этих краях людей с правами, кажется, как раз меньше. — Тогда уточню, я не доверю руль сопляку, который вообще не умеет водить. На решительный отказ Сонха Одиссей только пожал плечами. С самого начала он спрашивал без особой надежды: разрешит хорошо, нет, значит, нет. Разочаровываться не из-за чего. Он послушно направился к заднему сиденью прямо за командиром. — Я сопровожу. Над ними взмыла Аран. Пальцев, чтобы вести небесный байк, у неё нет, зато за плечами хлопали крылья, способные без труда его догнать. — Замкомандира Аран тоже едет? — Если прицепится какая-нибудь шваль, хлопот не оберёшься. — А-а. Вот почему трофеи передали другим. Одиссей оглядел тех, кто занял захваченные машины вместо вымотанных бойцов: Аран и Флаг из второй команды, Карна из третьей, ещё несколько человек. Все как один крепкие, опытные, проверенные. — Эй, мелкий. Слышала, ты там отличился. — В следующий раз иди к нам, в третью команду. Мы тебя хорошо примем. — Подумаю. Рыжеволосая Карна звонко рассмеялась и отступила. Сонха тем временем велела ему держаться за её талию. Мальчик спорить не стал, обхватил командира за пояс и поставил ноги на складные подножки. Его слегка повело назад и тут же дёрнуло вперёд. Одиссей впечатался лицом в твёрдую спину Сонха. — …Отдача сильнее, чем я думал. — И ты ещё к рулю лез? Заруби себе на носу, ближайший год я тебя к нему не подпущу. — А вот это уже перебор. Одиссей принялся обстоятельно объяснять, насколько неэффективно такое решение. Убедить Сонха не удалось, но неважно. Захоти он по-настоящему, просто сделал бы всё без предупреждения. Сейчас же препирался лишь затем, чтобы подольше удерживать на себе маску ребёнка, которую уж пришлось надеть. — Вот как. Тебе, значит, вместе с выходом из комнатного затворничества ещё и язык развязали? Больно бойкий стал. — Я ведь ничего такого не сказал. Не слишком жестоко звучит? — Это комплимент, комплимент. — Что-то не похоже. Притворно ворча, Одиссей медленно перевёл взгляд на город. Он уже видел эти улицы, когда покупал лук, но всё равно не переставал удивляться. Катанатема, которых в прежние времена не встретишь вот так, посреди улицы, теперь свободно разгуливали повсюду. Кентавры, сатиры и гарпии незаметно растворялись в толпе, а хамоны благоденствовали под видом самых обычных людей. И всё это под режущими глаз неоновыми вывесками, среди трущобных переулков, забитых старомодным хламом. — Иногда мне кажется, что уже само электричество здесь чудо. — Ещё бы. Знал бы ты, какую аренду дерут за удовольствие пользоваться проклятым электричеством. Редкие столбы сплошь облеплены объявлениями и грязными каракулями, а из мусорных баков то и дело высовывались крысы толщиной с предплечье. В узких переулках, отходивших от проспекта, прямо на земле валялись наркоманы, проститутки лениво манили прохожих, а мостовые и стены домов кричали флуоресцентными граффити. Яркая эпоха. До пошлости яркая. — И всё равно не понимаю, зачем тратить дорогое электричество вот так. — Например? — По отдельности цвета красивые, но вместе они так лезут в глаза, что становятся вульгарными. Душа Одиссея привыкла к естественному многоцветью, и потому эта пестрота особенно резала ему взгляд. Как ни смотри, чистые, ядовито-яркие цвета неоновых вывесок и флуоресцентной краски невозможно долго выдерживать. — Ого. Прямо речь юного господина. Мелкий, у тебя там случайно не душа какого-нибудь аристократа из верхних районов? — … Флаг, мчавшийся рядом, тихо хихикнул. До сих пор он молчал, и можно было решить, что разговора не слышит, но, похоже, слышал прекрасно. Одиссей замолчал. Удар вышел случайным, зато попал точно в больное место. — Только, мелкий, люди здесь всё это тоже понимают, – сказал Флаг. – Просто они знают, не будешь бросаться в глаза хотя бы так, завтра тебя уже может не быть. Вот и отказываются от изящества. — …Наверное. — В конце концов, благородная сдержанность тоже привилегия. Флаг говорил с усмешкой, но за этой лёгкостью пряталась неожиданно точная, почти мудрая прозорливость. Одиссей быстро понял, что тот имеет в виду. Возможность решать, как украшать себя, и украшать ли вообще, в конечном счёте тоже власть. Как в древней Греции, где проститутки ходили с открытой грудью, а знатные женщины покрывали себя золотом и драгоценными камнями. — Разговор окончен. Приехали. Сонха сбросила скорость небесного байка. Те, кто тянулся следом вереницей, словно бусины на нитке, тоже один за другим притормозили. — Все ждут здесь. Юль, ты… Держись прямо за мной. — Да-а. Сонха спрыгнула с небесного байка и распахнула железную дверь здания в глубине переулка так, будто собиралась сорвать её с петель. Оглушительно звякнул дверной колокольчик, и у входа тут же замигала неоновая вывеска: MINI-MECHANIC. Название прямолинейнее некуда. — Блядь, кто там так дверь... — Минививер, подними ставни. — …Кого я вижу. Сонха. Одиссей, держась почти вплотную за Сонха, огляделся. Перед ним открылся цех, забитый инструментами и летательными машинами. На оружейную лавку не походило, и от мастерской, где он покупал лук, место отличалось разительно. — И зачем пожаловала сегодня? — Продажа и обслуживание. — Сколько штук? — Одиннадцать. — Одиннадцать? Охренеть. Какие идиоты вас тронули? Пока Одиссей осматривал цех, женщина в майке без рукавов скрестила на груди обе руки, механические от плеча до пальцев. Судя по тому, что Сонха назвала её Минививер, это и есть её имя. — Мегас! Открой ставни! — Какие?! — Обе! — Есть! На крик Минививер из-за створчатой стены рядом с мастерской отозвался ещё один голос. Одиссей как раз гадал, зачем одна стена сделана раздвижной, похоже, ответ находился прямо за ней. Вскоре здание наполнил механический гул. Боковая стена мастерской поползла в сторону, и вместе с ней снаружи поднялись ставни соседнего проёма. — Загоняйте. — Есть! — Yes, ma’am. Одиссей шагнул в сторону от дверного проёма и вытянул шею, заглядывая за поднятые ставни. За створками открылось довольно просторное помещение, заставленное другими машинами, похоже, что-то вроде склада или гаража. — Сразу предупреждаю, заходишь – туши сигарету. — …Жестокая ты. — Это у тебя характер паршивый, раз ты собралась дымить в мастерской! — Ладно, ладно. Заходим. Пока Сонха, ворча, затаптывала сигарету, остальные через раскрытую наружную стену завели небесные байки внутрь. Помещение, ещё мгновение назад казавшееся просторным, тут же стало тесным. — Ой. Одиссей как раз наблюдал за суетой, когда Сонха схватила его за капюшон и втянула следом. Удержаться на ногах он успел, но от жалкого топота по полу это не спасло, пока его тащили, ноги сами поспешно перебирали шаги. — Кх, да вы и правда славно поживились. — Это наш пушистенький малыш отличился. Одиссей поправил капюшон, который после рывка Сонха слегка стянул ему шею, и с самым невинным видом поднял руку. — Рад знакомству, нуна, владелица мастерской, прекрасной, как кузница бога Гефеста. Меня зовут Юль, прошу любить и жаловать. Он весело помахал Минививер. От такой бесстыдной выходки Сонха и сама хозяйка мастерской невольно приоткрыли рты. А мальчик, вызвавший их потрясение, лишь лучезарно улыбался так, будто искренне не понимал, что сказал не так. ---------- Гнев, богиня, воспой (10) — …Нахальный малец. Новенький? — …Нет. Он с нами с самого начала. — С самого начала? Сонха коротко фыркнула – почти выдохнула смешок – и крепко прижала ладонь к голове Одиссея. Если уж точнее, это не поглаживание, а крайне грубая его версия. — Ай! За что? — За то, что уже начал подкатывать. Смотреть смешно. — Я не подкатываю. Вообще-то подкатывал, но разве бесстыжий мальчишка обычно не выбивает цену получше, чем робкий? Да и хорошее впечатление так произвести куда проще. — Ха. Забавный малец. И почему ты решила представить его мне только сейчас? — Теперь вы будете часто видеться. — Хм. Это связано с тем дельцем, о котором ты говорила? — Да. Минививер сверху вниз окинула Одиссея пристальным взглядом. Механические очки, надетые на один глаз, тихо зажужжали, наводя фокус. — Ладно. Раз уж сама Сонха тебя представляет, обычным мальчишкой ты быть не можешь. Минививер Грайс. В этих местах я кое-что значу, когда речь заходит о ремонте и переделке небесных байков. — Как я уже сказал, я Юль. Маг, алхимик и по совместительству боец. Одиссей непринуждённо пожал протянутую руку Минививер. При слове «маг» бровь у неё дёрнулась. — Хорошо, Юль. Рассчитываю на тебя. — Взаимно. — Да-да. Так что, Сонха? Всё продаёшь подчистую? — Кроме одного. Тот, что в лучшем состоянии, отдам ему. — Он у тебя такой хлипкий. Справится? — Снаружи я, может, и тщедушный, зато внутри набит свирепостью бога Ареса, так что всё в порядке. — Ха, языком ты мелешь занятно. Минививер звонко расхохоталась и крутанула пальцем, только тогда пухлый мужчина у склада зашевелился. — Мегас, проверяй слева! — Есть, сестрица. — А вы ждите. Тут столько барахла, что оценка займёт немало времени. — Знаю, не переживай. Сонха махнула рукой, мол, иди уже, а потом посмотрела на Одиссея. — Хочешь осмотреться? — Можно? — Только руками бездумно ничего не трогай. Хозяйкой мастерской является, строго говоря, Минививер, так почему разрешение давала Сонха? Впрочем, если она без спроса доставала пиво из маленького холодильника, они, похоже, достаточно близки. «Так у командира всё-таки есть друзья», – подумал Одиссей и начал осматриваться. Даже Юль мало что знал о небесных байках, поэтому для Одиссея мастерская оказалась настоящим иным миром. Он бродил по ней из угла в угол. — Ах ты сволочь! Кто тебе разрешал жрать моё пиво?! — Тогда разреши курить. — Вот же поганка!.. — Стоимость пива вычти из выплаты. Любопытная штука. Одиссей присел перед монстр-байком, который явно не выставляли на продажу. Небесный байк такой огромный, что одно колесо оказалось размером с сидящего на корточках мальчика. — Кстати… Тут много целых. Вы их просто в одни ворота перебили? — Сопляки сами нарвались. Что нам оставалось? — На этом почти нет следов от пуль… Если вернуть снятые бронепластины, почти за новый сойдёт. И с этим то же самое. — Хм. Один оставь… А сколько дашь за второй? — Пятьсот пятьдесят? — Пятьсот пятьдесят? Там всего несколько царапин. Накинь ещё. — Ладно. Пятьсот семьдесят. Пятьсот семьдесят? Одиссей, который после монстр-байка разглядывал инструменты, украдкой повернул голову. Небесный байк, который сейчас осматривала Минививер, по характеру повреждений как раз тот самым, обещанным ему. — Сестрица, чья осанка благородна, как у богини Геры. Может, проявите щедрость, достойную ваших великолепных рук? Великодушную и милосердную, будто богиня Деметра, орошающая юный росток? — ?.. «Если этот небесный байк достался на мою долю, за него надо получить чуть больше.» Придя к такому выводу, Одиссей бесстыдно вмешался. Минививер несколько раз моргнула. Судя по виду, она вообще не поняла, какой смысл заключён в его последних словах. — Сонха? — Его взял Юль. В одиночку. — Он? — Да. И не только этот. Вон тот, тот и тот – тоже работа паршивого сопляка. — …Ты шутишь? — Как ни удивительно, правда. А если добавить те, которые он не брал один, но помогал или наносил последний удар, половина из них его доля. Когда Сонха всё же договорила, глаза Минививер неизбежно наполнились изумлением. Рука с гаечным ключом и отвёрткой безвольно опустилась к полу. — …Значит, ты не зря его мне представила. — Конечно. — Хм… Ладно. Раз Сонха так говорит, дальше торговаться уже неинтересно. Округлю до шестисот. — И остальные? — …До того включительно. Остальные нет. Там слишком много следов от пуль. — Хорошо. Прежде чем Одиссей успел хоть как-то отреагировать, Сонха сразу поставила точку в торге. По её довольному лицу было видно, что цену им действительно дали достойную. — Чёрт. Назвала цену и уже жалею. — Считай, что налаживаешь связи с талантливым магом. Тогда жалеть не придётся. — Проклятье, только попробуй, пусть этот малец окажется не настоящим магом. Следующую сделку будешь проводить на морском дне. — Да-да. Сонха широко усмехнулась и протянула руку. — Это ещё что за рука? — Деньги давай. Пока ждём, схожу куплю оружие. — Ну ты и шпана, сукина ты… — Пока возьму только за два подтверждённых. Двенадцать миллионов пи. Давай. — Чтоб тебя! Вот если бы ты не была желтокожей! — Араянам надо помогать друг другу, разве нет? — Да чтоб тебе с этой помощью! Я вообще ни разу в жизни на землю Арагаи не ступала! Арагая – так называли Восточный континент, а «араян» уважительное обозначение для людей родом из Арагаи, без оттенка презрения или уничижения. Хотя в реальности куда чаще употребляли не «араян», а оскорбления вроде «желтокожие» или «узкоглазые». — Проваливай к чёр… Погоди, когда ты ещё пиво прихватила?! — С удовольствием выпью. Увидимся позже. — Ах ты, с@#%@─!! — Вы ждите здесь. Аран, смотри в оба. Флэг, ты со мной. — Да. — Есть, командир. — Юль, ты тоже идёшь. — Я тоже? — Надо купить стрелы и патроны. Или хочешь ещё поглазеть? — Нет. Я пойду с вами. Стрелы действительно следовало пополнить. И, в отличие от прошлого раза, когда денег почти не было, теперь ему хотелось как следует присмотреться к оружию. — Пойдём туда же, куда в прошлый раз? — Нет. На этот раз в место побольше. — Побольше… Это Редвинг? — Да. — Редвинг? — Название лавки. Хозяина там зовут Бафф Редвинкс. Одиссей семенил за ними, оказавшись между Флэгом и командиром Сонха. Оба шли не так уж быстро, но ноги у них длинные, и ему, всё ещё растущему мальчишке, приходилось ускорять шаг. Быстрые шажки мальчика прошли по отражению неоновой вывески, растянувшейся в луже. — Здесь будет на что посмотреть. То место в прошлый раз специализировалось на винтовках, а тут ассортимент разнообразнее. — О. — Зато и покупателей столько же. И опасных типов больше. Поэтому от этого болтуна и от меня не отходи ни на шаг. — Запомню. Одиссей кивнул. Он уверен, что любого среднего противника при первом же касании сможет заломить или швырнуть, но осторожность лишней не бывает. — О, какая забота у командира. Только разве, когда вы так говорите, всё обычно не идёт наперекосяк? Флэг лишь хихикнул над её твёрдым наставлением. Командир от его слов мгновенно посуровела. — Не каркай. Когда ты так говоришь, обязательно что-нибудь случается. — Да я пошутил. — Юль, от меня не отходи. Ни на шаг. Понял? — Да-а. Одиссей странным взглядом посмотрел на руку Сонха, крепко сжимавшую его ладонь. Он понимал, что она волнуется, но это уже слишком… Как с маленьким. Насколько он знал, даже Телемах ни разу не брал сына за руку после того, как тому исполнилось десять. — За руку можно и не держать. — Не пререкайся, пока я не отправила тебя обратно. — Есть. К несчастью, сейчас эту проблему решить нельзя. Одиссей пожал плечами и пошёл следом в переулок, сплошь покрытый граффити. Едкий запах табака, смрад мусора и валявшийся под ногами наркоман встретили его полным комплектом из трёх пунктов. — Здесь. Редвинг находился посреди переулка. И даже не на первом этаже, а в подвале. Здоровяк, поднимавшийся по узкой лестнице, увидел их и вздрогнул. — Чего встал? — …Иду. Иду. Подгоняемый людьми позади, здоровяк снова переставил застывшую было ногу. Каждый его шаг по ступенькам отдавался громким пустым звоном. — Да чего ты так копаешься… Одиссей и остальные отступили на шаг от входа, чтобы здоровяк и люди за ним могли выйти, поэтому его спутники заметили их только после того, как выбрались с лестницы. При виде желтоватой кожи белые громилы разом передёрнулись. Это похоже не столько на страх, сколько на отвращение. — Да блядь, откуда тут желтокожие… — Заткнись, дебил. Это же мастер меча. Один из громил смачно выплюнул ругань. На его обнажённой из-под майки руке набиты всякие дрянные татуировки и знак черепа. Такой же знак виднелся на телах или одежде остальных. — Эй, беляк. Если нарываться не собираешься, проваливай. В ответ командир Сонха скрестила руки на груди. Хвандо, как всегда висевший у неё на поясе, качнулся тяжело даже от лёгкого движения. Белые громилы дёрнулись и в конце концов гурьбой отступили. До последнего они пытались изображать гордость, плевали на пол и бурчали ругательства. Просто загляденье. — …Почему её называют мастером меча? Убедившись, что белые громилы уходят, Одиссей тихо спросил. Само значение слов он знал, но не понимал, почему так называли Сонха. — Ничего особенного. Заходим. Но командир Сонха ничего не объяснила. Её шаги застучали по узким высоким ступенькам. — Братец Флэг. — Это прозвище командира. Ну, раньше командир… А, ты тогда мелким был, может, и не помнишь? Флэг легонько хлопнул его по спине, будто велел идти первым. Одиссей послушно вошёл внутрь. — В общем, давным-давно наш командир почти в одиночку, с одним только мечом, вырезала целый экспедиционный отряд. На Восточном континенте ещё ладно, но здесь, на Западном, мало кто использует меч как основное оружие, понимаешь? А тех, кто одним мечом устраивает резню, ещё меньше. — Поэтому её и прозвали мастером меча? — Типа того. — Удивительно. Я учил, что в морском бою холодное оружие невыгодно. — А, это был не бой на море. Долгая-долгая лестница закончилась, и перед ними появилась дверь. За уже открытой створкой виднелись редкие бледные огни. Они освещали пространство, которое по одной только площади больше мастерской Минививер. — Это была охота. Она ворвалась в здание, которое они заняли. Металлические стеллажи с товарами, как в обычном магазине, синевато поблёскивали под светом ламп. Только все выставленные товары были инструментами для охоты и убийства. — Ну, сейчас и «правила дна» стали жёстче, и служба безопасности гайки закрутила, так что такое уже не провернуть… Но тогда было дело. Кха, видел бы ты, как командир троих разом разрубила. — Братец, ты сам видел? — Издалека. Тогда командир меня гнобила за слабость. Вроде взяла с собой разве что заместителя Аран? — Флэг, хватит. — А, есть. Флэг, который болтал без умолку, крепко держа его за руку, сразу закрыл рот. Командир Сонха шла на шаг впереди и уже стояла в проходе между кассой и стеллажами. — Слышу знакомый голос, а это, оказывается, мастер меча. Давненько ты лично не заглядывала. По какому делу? Из задней двери рядом с кассой вышел человек с коробкой, пожилой мужчина с лысеющей макушкой. — А в оружейную лавку приходят за чем-то, кроме покупки оружия? — И то верно. Что ищешь? — Несколько винтовок, патроны для FSS… И стрелы? — Стрелы для длинного лука. Лучше с широкими наконечниками. — Вот как-то так. — Патронов хватает… А вот за стрелами давненько никто не приходил. — Но они всё-таки есть? — Обычно их ищут ребята из-за моря. Там стрелы после выстрела можно подбирать обратно. Хотя даже так редко кого настолько прижимают обстоятельства, чтобы покупать их здесь. — Ясно. — В общем, подождите. Стрелы надо вытащить из угла склада, куда их запихнули. — А боеприпасы? — Там. Поставив коробку на кассу, пожилой мужчина снова ушёл за заднюю дверь. Он, похоже, ничуть не боялся, что покупатели украдут товар. «Ну, когда камер столько, это, наверное, естественно». Одиссей провёл рукой по затылку, глядя на камеры у лестницы и камеры видеонаблюдения, расставленные так, чтобы в помещении не оставалось слепых зон. Торговец таким количеством оружия не мог не иметь связей с преступными группировками, так что с его точки зрения особенно волноваться не о чем. Контроль через страх. — Сюда, Юль. — ?.. Пока он лениво оглядывался по сторонам, командир Сонха поманила его рукой. Стеллаж перед ней оказался забит грязноватыми коробками. — Слева направо: пороховые патроны, обычные магические и специальные магические. Если хочешь другие боеприпасы, скажи заранее. Придётся снова искать. — Ого… Вы даже специальные магические патроны купите? — Несколько штук. В грязноватых коробках лежали патроны для снайперских винтовок: пороховые – жёлтый металл, внутри порох; обычные магические – где действие пороха заменяла магия; и специальные магические – где порох не просто заменяли, но добавляли особые свойства. — Сколько это стоит? — Четырнадцать с половиной… Зависит от типа, но большинство – около десяти тысяч пи за двадцать штук. Писти, сокращённо пи. В союзном городе Тесения купюры от десяти тысяч пи уже считались крупными. Иными словами, пять тысяч пи за десять выстрелов – цену такую кто угодно назвал бы высокой. Особенно если учесть, что пороховые патроны лишь расходник. — Я знал, что пороховые патроны дорогие, но не думал, что настолько. — Брака мало, мощность стабильная. Тут ничего не поделаешь. Но преимущество пороховых патронов, как и сказала командир Сонха, заключалось в малом количестве брака и стабильной мощности. У магических патронов процент брака и сила зависели от мастера; из-за ручной работы даже у одного создателя каждая штука чуть отличалась по характеристикам, да ещё и слабела со временем после изготовления. На их фоне пороховые, пусть и дорогие, обладали чрезвычайно высокой надёжностью. — Хм. И всё же слишком дорого… Подумав, Одиссей выбрал один набор пороховых патронов, три набора магических, а из специальных магических патронов с дополнительными эффектами три вида, по две штуки каждого, для исследования. — Магию можно понять, просто посмотрев на выгравированную схему? — Если бы можно было, командир давно купила бы мне это, разве нет? В магические схемы, выгравированные на алхимических изделиях, всегда встраивали фиктивные данные или случайное шифрование, защиту от анализа и копирования. Иными словами, даже если идеально срисовать схему, ничего добиться нельзя. — Тогда зачем покупаешь? — Даже если это трудно, ещё не значит, что нельзя попробовать. — О-о… И нынешняя покупка именно такая попытка. Сам Одиссей не обладал высшими знаниями, зато ему доводилось с близкого расстояния наблюдать за несколькими магами. Один из них даже был богом, ведающим магией и колдовством, проклятье, он не хотел снова вспоминать ведьму. «Если всё пойдёт как надо, фиктивные данные можно убрать…» К тому же все маги, с которыми он сталкивался, говорили: в любой магии проявляются личные привычки и особенности её создателя. По крайней мере, в древности было так. — В общем, это точно сделал один и тот же человек? — Скорее всего. В наших краях мало кто умеет делать специальные магические патроны. — Мне нужна уверенность. Тогда разве в схемах, выгравированных на патронах, не должны проявляться особенности создателя? Если он сможет их найти, то, возможно, получит весьма неплохую добычу. — Слушай… Я здесь не хозяин. Такое спрашивай у старика Баффа. — Звал меня? — О, дедуля. — Здравствуйте, дяденька. Одиссей приветливо улыбнулся старику, который незаметно подошёл к ним. Старик с коричневой кожей с глухим стуком поставил принесённую коробку. — Мелкий, а задатки вроде есть. Ну да, здравствуй. «А у вас, значит, манер нет.» Одиссей проглотил ответ и протянул выбранные специальные магические патроны. — Все три вида сделал один и тот же мастер? — Да. Один отбитый ублюдок, который торчит в пятом секторе. — Благодарю за ответ. Его не интересовало, кто именно их сделал. Главное, чтобы это был один и тот же человек. — Стрелы здесь. Типы все перемешаны, так что выбирай сам. Да кто вообще так хранит стрелы? Одиссей мысленно цокнул языком, вот поэтому люди этой эпохи никуда не годятся. И всё же его тело прилежно наклонилось и начало рыться в коробке. — Есть что-нибудь годное? — М-м. Если очень понадобится, использовать можно всё, но слишком многие стрелы не подходили к его нынешнему луку. Если длина подходила, наконечник оказывался тренировочным или серповидным. — Похоже, в прошлый раз мне правда повезло. Не зря тот господин, продавший ему лук, выглядел так, будто думал: «И откуда это взялось в моей лавке?» В мире, где огнестрел стал повсеместным, лук, похоже, действительно превратился в реликт прошлого. Рука Одиссея поправила очки. — Вот всё, что можно использовать. — У стрел, оказывается, тоже много видов… Впервые узнал. — Естественно. Если брать только совместимые, независимо от назначения, он нашёл ровно двадцать три штуки. Для результата после перебора целой коробки число до смешного жалкое. — Сколько за всё? — Так, посмотрим… Пусть будет около семи тысяч пи. — Хм. Скиньте немного. Стрелы у вас всё равно не расходятся. — Ха, дерзкий малец. Я уже это учёл. — Семь тысяч пи? Не похоже. — Тогда не покупай. — Хорошо, не куплю, а просто сделаю сам. — Эй, малец? Одиссей поднял руку, останавливая растерянного Флэга. В переговорах важно ни в коем случае не показывать слабость. Да и, по правде говоря, вместо того чтобы отдавать семь тысяч пи за двадцать три стрелы, дешевле, кажется, заказать изготовление. — Ты мне угрожаешь? — Что вы, какая угроза. Я просто говорю, что цена не сходится. Суть сделки ведь в том, что стороны после взаимного компромисса обмениваются товаром. А такой грабёж среди бела дня даже бог Гермес не благословит. — Ха, беру назад то, что сказал раньше. Теперь вижу, что задатки у тебя насквозь гнилые, малец. — Спасибо за похвалу. Уж этим дед, давший ему имя Одиссей¹, наверняка остался бы доволен. Губы мальчика мягко изогнулись в улыбке. ───────── ¹ Одиссей – Ὀδυσσεύς. Означает «тот, на кого гневаются» или «тот, кто гневается». ---------- Гнев, богиня, воспой (11) — Пять тысяч пи. — Две тысячи. Всё равно хлам никому не нужный, у вас он не продаётся. — Тогда я его лучше вовсе не продам. — Три тысячи пи. — Четыре. — Три. — Три тысячи семьсот. Ни пи больше. — Идёт. Цену он сбил почти вдвое, так что сделку трудно было назвать невыгодной. Одиссей прижал к груди отобранные стрелы. Сонха и Флэг странно смотрели на мальчишку сверху вниз. — Ну и нахал. Мечница, ты бы ребёнка получше воспитывала. — Не знаю. По-моему, он и сам неплохо растёт. Сонха вскрыла ещё одну банку пива, отобранного у Минививер, и забрала патроны со стрелами. Покупки с лёгким перестуком покатились по прилавку. — Только это берёшь? — Нет. Ещё посмотрим. — Тогда смотри быстрее и проваливай. Старик Бафф рухнул на стул за кассой и махнул рукой. В словах о том, чтобы они поскорее убирались, звучала одна лишь чистейшая искренность. — Командир, вы ещё что-нибудь собираетесь покупать? — Надо восполнить снаряжение, которое мы сегодня просадили. — А. Но с этой частью покупок они ещё не закончили. Командир направилась к витрине с оружием особой модификации. Там стояли сплошь такие стволы, которые приходилось держать обеими руками. — Любопытно? — Ну, я такое впервые вижу. Что ещё за электрошокер со снятым ограничителем мощности? Это уже не средство для задержания. Одиссей сопоставлял знания Юля с лежавшими перед ним инструкциями, прикидывая назначение и мощность оружия. Нелегальный торговец чувствовался во всём: каждый товар здесь поразительно опасен. — А это фильтры. — Ага. Одна из тех штуковин, которые ты без конца делаешь и поставляешь. — Здесь есть и те, что мы с Хорном сделали? — Нет. Наши продаются в другом месте. Фильтрами здесь называли сменные блоки для противогазов, те самые, что брали в экспедиции. Для отряда, где есть маг, они считались почти такой же необходимостью, как рецепт магических патронов. — М-м? И вдруг взгляд Одиссея зацепился за кое-что: маленький механизм в виде щенка. Кажется, такие делали для тех, кто не мог завести настоящего питомца. Приклеенная коричневая шерсть и карие глаза до боли напомнили ему о чём-то давно утраченном. — Чего уставился? — А. Мальчишка вздрогнул и резко отпрянул. Поскольку до этого он наклонился вперёд, равновесия не потерял и не упал. Выпрямившись как струна, он повернулся спиной к механической игрушке на самой нижней полке. — Просто среди прочего товара эта вещь выглядела совсем иначе. Вот я и подумал, что это такое. — Иначе? А, вот это? Но Флэг оказался быстрее, чем Одиссей успел отступить, он нашёл механическую игрушку и схватил её. Робот, до странного похожий на собаку, которая когда-то была у Одиссея, беспомощно повис у него в руке. — Так, посмотрим… По виду вроде W-серия от «Экстера»… О, да он фирменный. — И зачем вы его взяли? — А что такого? Кстати, тебе такие штуки нравятся? — Не особо. Просто посмотрел. — Хм-м. Услышав ответ Одиссея, Флэг медленно погладил подбородок, а потом вдруг расплылся в ухмылке. От его улыбки веяло чем-то недобрым. — Командир! Давайте и это пробьём! — Эй, хён! — На кой чёрт нам эта бесполезная… — Нашему маленькому господину магу понравилось. — Флэг-хён! — Ха. Делайте что хотите. Как и следовало ожидать, Флэг, всё так же кривляясь, побежал к кассе. Куда делись слова о том, что от него ни в коем случае нельзя отходить ни на шаг, оставалось загадкой. Пусть даже говорил это не он сам, но неужели успел забыть так быстро? — Да ну вас, правда. — Хватит. Подходите уже. Сейчас расплачиваться будем. Как бы там ни было, всё нужное, похоже, уже выбрали. Командир подозвала их. На прилавке к тому времени лежали несколько единиц огнестрела, ящики с патронами, бронежилеты и прочее. — Ну надо же, откопали. Я и сам про эту штуку забыл. — Она же на витрине стояла. — А с чего мне на витрину смотреть? Разве что кто-нибудь воровать полезет. — Просто считай. — Так, посмотрим… Выкладывай пятьдесят тысяч пи. — Ха, да это же явно ранняя серия. И ты хочешь содрать за неё целых пятьдесят тысяч? Она ведь даже не боевая. — Тогда не покупай. — Нет, правда, можно не покупать. — Мелкий, ты не лезь. Сорок тысяч пи. — Пятьдесят. — Сорок пять тысяч. — Идёт. — Сволочь. — Нет… Мне правда не нужно. — Хватит. Заберёшь. Флэг, возьми. Видимо, за остальные товары уже заплатили, командир сразу передала вещи. На оба плеча Флэга легло по нескольку ящиков с патронами, за спиной оказались две винтовки. — …Мне правда не нужно. — Хе-хе. Просто бери. Командир же купила. — Ха. А Одиссею насильно всучили робота. Это настолько нелепо, что он даже растерялся. И сейчас он не играл ребёнка, чувство шло от самого сердца. Нелепость, самая настоящая нелепость. — Ну… Раз уж купили, приму с благодарностью. Значит, мне нести только это? — М-м, хорошо. Тогда попробуй ещё это. Сможешь удержать? Вещь уже оплачена. Одиссей проглотил неловкое раздражение и взял оставшийся груз. Командир Сонха уложила в сумку связку стрел и патроны для снайперской винтовки, а в свободную руку сунула ему связку светошумовых гранат. Так обе руки Одиссея оказались заняты, в одной механическая игрушка размером с голову, в другой связка светошумовых гранат. — А светошумовые зачем? — Потому что нет никакой гарантии, что такое везение, как сегодня, повторится. Он спросил о неожиданно появившихся светошумовых и получил именно такой ответ. Похоже, командира задело, что какая-то мелкая тварь исцарапала палубу Небесной ладьи пулями. Иначе она не сунула бы ему целую связку устройств, которые через несколько секунд после нажатия кнопки взрывались ослепительной вспышкой. — На сегодня хватит. Уходим. — Валите к чёрту. И чтоб мечница с мелким больше сюда не приходили. — Да-а. Увидимся в следующий раз. Как бы ни ворчал старик Бафф, Одиссей пропустил это мимо ушей. Старик, похоже, разозлился ещё сильнее, но Одиссея это мало волновало. В конце концов, тот был торговцем, а торговец рано или поздно всё равно принимает покупателя. — !.. Но едва они поднялись примерно до середины лестницы, снаружи одновременно донеслись звон разбитого стекла и треск выстрелов. Командир резко пригнула голову и выплеснула магическую силу во все стороны. Мгновенно рассеять магическую силу и сформировать физический барьер мог даже не маг, при условии, что умел обращаться с магией и обладал достаточным запасом силы. Пули, ударившись о магию, отлетели в стороны. — Флэг! Вниз! — Вот же блядь! Засада? Одиссей быстро оценил ситуацию и развернулся обратно. Когда только что вышедшие покупатели снова ворвались внутрь, старик Бафф дёрнул бровью. — Что за херня? — Какие-то придурки нарушили правила. «Правила дна». Негласный кодекс низов, выработанный экспедиционными отрядами и нелегальными организациями, которые не желали связываться ни со стражей, ни с армией. Главное из правил запрещало устраивать бой на территории оружейника. Если из-за драки нагрянет облава, заберут не только тех, кто дрался, но и самого торговца оружием, а стоило одному оружейнику попасться, как цены на оружие в округе взлетали до небес, да ещё и связанные с ним организации начинало трясти. Но если даже законы, установленные государством, соблюдали не все, с чего бы всем придерживаться неписаных правил дна? Спустившаяся последней командир Сонха закрыла дверь и плотно прижалась к стене. — Проклятье! Какие недоумки посмели устроить такое у меня под носом?! — Судя по количеству прилетевших пуль, их минимум пятеро. А раз приближающихся шагов не слышно, напрямую атаковать это место они, похоже, не собираются. — Ого, хорошо, что у них хотя бы на это мозгов хватило. Если эти уроды готовы навлечь на себя кровавую расплату и закатят сюда хоть одну гранату, нас всех похоронит. Флэг поставил ящики с патронами на пол и поднял только что купленную винтовку. Вставленный магазин прозвучал бодро и чисто. — Юль, бери пистолет. Помнишь правила поведения при перестрелке, которым я тебя учила? — Да. — Аран, слышишь меня? Командир Сонха тоже перехватила оружие и подтянула к уху висевшую на шее гарнитуру. Тонкая тактическая гарнитура, которую можно носить на шее, выплюнула звук прямо в ухо. — На связи. Что случилось? – донеслось из гарнитуры. — Какие-то ублюдки устроили нам засаду. Текущая позиция – «Редвинг». Судя по углу обстрела, они засели на первом и втором этажах здания напротив «Редвинга». Проверь, есть ли ещё противник. — …Принято. Немедленно отправлю подкрепление. К счастью, связь работала. — Идиоты. Хотели нас взять, надо было сначала глушить сигнал, – съязвил стоявший рядом Флэг. За железной дверью едва слышно покатилось что-то. Судя по звуку, предмет не слишком тяжёлый, небольшой и, вероятно, круглым. — Оба в сторону! В ту же секунду командир бросилась вдоль стены, прочь от двери. Железную дверь смяло от удара, и по полу прошла такая дрожь, что их подбросило. — Чтоб вас, паршивые твари! Старик Бафф, спрятавшийся за кассой, разразился руганью. Так ругался человек, который прекрасно знал, что станет с набитым товарами магазином, если эта граната всё-таки пробьёт дверь и взорвётся внутри. — …Ох, беру свои слова назад. Они, похоже, и правда собрались нас тут похоронить. Это понял не только старик Бафф. Флэг смотрел на слегка выгнутую дверь, и губы у него дрожали. — Выходите, поганые выродки из «Свободы»! — ?.. — Выйдете добровольно, всех ниже командира оставим в живых! Снаружи вдруг раздался громовой голос. Похоже, граната не дала им желаемой картины, и они решили перейти к переговорам. Хотя какой идиот поверил бы в такую чушь? — Аран, долго ещё? — Здание «Редвинга» уже вижу. Подождите. Тем временем по рации снова вышла Аран. — На данный момент обнаружены трое прямо перед зданием, четверо на первом этаже здания напротив, двое на втором. Также видела, как люди поднимаются на верхний этаж здания, где находится «Редвинг». — Можешь отработать снайперским по второму этажу? — Попробую. — Ублюдкам, которые даже не понимают, где вздумали бесноваться, лучше всего отвечать свинцом. — Не обязательно убивать. Главное не давайте им высунуть головы. После слов Арана и Карны командир Сонха уточнила приказ. Какую именно картину она держала в голове, пока непонятно. Взорвалась ещё одна граната. Железную дверь выгнуло сильнее прежнего. Пока она держалась, но вряд ли выдержала бы больше трёх-четырёх таких ударов. — Обновляю данные, на втором этаже здания напротив четверо. Ликвидирую как можно быстрее. — Не нужно. Я убью их раньше. Командир Сонха поднялась после переката и прямо посмотрела на Одиссея. — Юль! Светошумовую Флэгу! — Да-а. — Флэг! Ставь на пять секунд и по сигналу открывай дверь, бросай! — Есть! Одиссей вытащил одну гранату из связки и бросил ему. Флэг поймал её и выставил таймер. — Как только я выйду, сразу закрываете дверь. Не забудьте. — Разумеется, командир. — Юль, если усилил слух, отключай и зажми уши. Барабанные перепонки выбьет. — Понял. В левой руке она держала пистолет, в правой хвандо. Отодвинув витрину, она освободила себе место для рывка. Если бежать по прямой, путь выводил прямо к двери. — Сейчас! Когда она сделала первый шаг, Флэг силой распахнул смятую железную дверь и швырнул светошумовую гранату. За летящей гранатой длинно потянулся свет неоновой вывески. Тело Сонха зверем рванулось вверх по лестнице. Звук захлопнувшейся двери смутно слился со взрывом светошумовой. Одиссей прижался к двери, которую закрыли силой и которая из-за этого оставила узкую щель. В ушах слегка звенело, но, поскольку его предупредили заранее, терпеть можно. Одиссей заглянул в щель. — А-а-а, мои глаза! — Блядь! — А-а-а-а! Из-за лестницы видно немного, но по звукам он мог представить, как разворачивается бой. Сонха бросила светошумовую ещё до того, как поднялась наверх, ослепила противника, воспользовалась этим, застрелила врагов и перебралась в здание напротив. Если вспомнить конструкцию, которую он успел увидеть перед входом, она, скорее всего, оттолкнулась от стены и влетела в окно второго этажа. Первый этаж снаружи полностью застеклён, но после её выхода не донеслось ни одного звука, похожего на хруст стекла под ногами. Значит, так и было. — …Хм. Такими темпами командир Сонха, наверное, перебьёт их всех по порядку. — Заместитель командира Аран, есть предположения, почему эти ублюдки на нас напали? — …Во время боя болтать запрещено. — Всё равно мы ничего не делаем. И вы в городском бою участвовать не можете. Скажите только это. — Ха-а. У них на предплечьях эмблема «Айронстика». Достаточно? — …Ага. Одиссей невозмутимо слушал выстрелы и крики, доносившиеся со стороны Сонха. — Ты! Ты! Немедленно остановись, иначе мы закинем туда ещё гранат! — Не хочешь потерять подчинённых, стой! Стой, я сказал… А-а-ак! И всё-таки просто стоять он не мог. — Я выйду. — Что? — Ну, я пошёл. Лезть на рожон, когда можно спокойно отсидеться, не в его вкусе, но оставлять поле боя, где на кону стояла его собственная жизнь, исключительно другим, ещё меньше соответствовало его характеру. Если не считать особых случаев, тот, кто ведёт за собой, всегда должен быть превосходным воином и тем, кто сражается впереди. Одиссей отодвинул ненужные вещи в угол, втиснул пальцы в щель и силой распахнул дверь. Усиленное тело оставило на железе следы пальцев. — Нет, ты что, с ума сошёл, Юль!.. Он рванул по ступеням и подхватил только что закатившуюся связку гранат. Граната, брошенная раньше, сдетонировала через пять секунд после того, как коснулась первой ступени. Значит, времени более чем достаточно. Рука мальчишки снова отправила гранаты в пространство за лестницей. Связка описала в воздухе дугу и взорвалась с глухим хлопком как раз в тот момент, когда долетела до внешней стены здания напротив. Первым под взрыв попал тот самый человек, который спустился со второго этажа и закатил им гранату. Приняв осколки всем телом, он рухнул на землю, залитый кровью. — А-а-а-а! — Ха-а-а, ха-а-а-ак! Но закричал не только он, люди на первом этаже здания напротив тоже взвыли. И без того разбитые окна с грохотом осыпались, накрыв их вместе с осколками гранат. Одному особенно невезучему осколок, похоже, полоснул по глазу, он брызгал кровавыми слезами и вопил во всё горло. — Дансо Юль, бросаю светошумовую туда, где командир. Подготовьтесь. — Подожди, что? — Четыре, три, два, один. Сам мальчишка, устроивший кровавую картину, выдернул чеку светошумовой, оставаясь в безопасном месте. Он предвидел, что осколки разлетятся во все стороны, и не сделал со ступеней ни шагу. Светошумовая, брошенная в комнату второго этажа, где он чувствовал сразу несколько человек, одновременно извергла свет и шум. Если бы Одиссей физически не сгустил магическую силу и не закрыл ею уши, его бы тоже слегка задело. Следом загрохотали выстрелы. Стреляла Сонха, пусть внезапное предупреждение поставило её в неприятное положение, подготовиться она успела. Несколько присутствий рядом с ней погасли. Значит, теперь его очередь. Одиссей вышел с лестницы и крикнул: — Прикройте меня, чтобы я смог войти на второй этаж здания «Редвинга». Как с командиром, просто не давайте им высунуть головы. — Подожди, ты!.. — Пожалуйста, хёны, нуны. Вы же понимаете, если не справитесь, я умру? На самом деле даже без прикрытия он не погиб бы от пуль. Сказал так лишь потому, что не хотел вызывать подозрений. С невинными словами Одиссей окинул взглядом улицу, на которую только что ступил. На дороге лежали трое, убитых пулями, и один, погибший от гранаты. За окнами здания напротив ещё двое кое-как шевелились после взрыва. Мёртвых можно не учитывать, а тех, кто ещё шевелился, стоило добить сейчас. Палец Одиссея нажал на спуск. Одиссей быстро всадил им пули в лбы, затем спокойно развернулся и оттолкнулся от стены здания, где находился «Редвинг». В одно мгновение взлетев на высоту второго этажа, он зацепился рукой и стволом за подоконник. Мальчишка нажал на спуск оружия, выставленного на автоматический огонь. Внутрь второго этажа хлынул поток пуль. — Кхак! — Кха-ак! Тут же раздались два стона. Рука Одиссея так крепко вцепилась в край окна, что тот хрустнул, и подтянула маленькое тело мальчика вверх. Он увидел одного, уже превратившегося в труп, и второго, умиравшего с хрипом, будто в горле у него застряла мокрота. Он знал, что поблизости никого нет, но на всякий случай укрылся за препятствием. Одиссей быстро осмотрел комнату и скользнул под стол. Из противоположной комнаты, соединённой с коридором, непрерывно доносилась ругань. — Те ублюдки в соседней комнате тоже сдохли? Блядь, я же говорил, что надо было стрелять, как только они выйдут на улицу! — Заткнись! И что я должен был сделать, если они вышли раньше, чем мы думали?! — …Проклятье, и что, мать его, делал тот, кто спустился вниз?! Второй этаж здания напротив, похоже, зачищался без проблем. Доказательством служило то, что по рации Сонха доносились только крики врагов, а сама она не говорила ни слова. С первым этажом тоже… Судя по тому, что он видел недавно, больше беспокоиться о нём не стоило. — Проклятье, из-за снайпера мы не можем помочь… Значит, оставшихся здесь двоих должен убрать он. Придя к такому выводу, Одиссей навёл оружие на коридор. — Тихо, тихо… Вот же придурки, даже присутствие своё скрыть не могут. Хочешь подойти тихо, так хотя бы рот закрой, нет? Даже воины четыре тысячи лет назад умели такое. Если эти болваны не способны даже на это, невольно возникал вопрос, всё ли у них в порядке с головой. С этой мыслью Одиссей отпустил спусковой крючок. Два дыхания погасли в одно мгновение. Больше присутствий он не ощущал. Он снова осмотрел комнату, в которую вошёл сначала, затем коридор, а после заглянул в комнату, где лежал последний убитый. Результат был тем же. — Дансо Юль. Второй этаж зачищен. — …Ты. — Иду к лестнице. Одиссей осторожно направился к лестнице, по пути меняя магазин. Затем мальчик сел, прижавшись к стене и максимально уменьшив видимую площадь тела, и швырнул в дверь сгусток магической силы. Для телекинеза это слишком грубо, слишком первобытно, настоящая примитивная магия, но, чтобы открыть дверь, хватило. Стоило двери открыться, как с обеих сторон хлынули пули. И победителем, выжившим под этим беспощадным ливнем, оказался Одиссей. Оружие противника лишь исцарапало пустой пол, тогда как Одиссей точно определил его положение и прошил его очередью от паха до головы. — Лестница тоже зачищена. Теперь и здание в квартале, где находился «Редвинг», чистое. Шаги мальчика стали легче, когда он спустился по лестнице и вышел в переулок. Как раз в этот момент из здания напротив, где, видимо, все враги тоже мертвы, тяжёлым шагом вышла командир Сонха, с ног до головы залитая кровью. Хвандо в её руке густо покрывала алая кровь. Запах пороха, крови и гниющего мусора до краёв заполнил переулок трущоб. ---------- Гнев, богиня, воспой (12) — Юль. Стоило командиру Сонха заметить Одиссея, как она первой направилась к нему. С каждым шагом на полу оставался кровавый след. Запах крови и пороха тянулся со всех сторон, забивался Одиссею в нос и странным жаром оседал внутри. Это горячка боя – уже закончившегося, но ещё не отпустившего. — Кажется, я велела тебе оставаться внутри. — Если быть точным, вы сказали закрыть дверь после того, как выйдете. Оставаться внутри вы не приказывали. — И, по-твоему, ты молодец? — Простите. Я же не мешал. — Чёртов мальчишка… Командир Сонха, чавкая кровью под сапогами, подошла ближе и крепко стиснула его за макушку. Одиссей уже не в первый раз подумал, что этой женщине, похоже, и правда нравилось хватать людей за голову. От заляпанной кровью перчатки на его волосах остались красные пятна. — Но я правда вышел, потому что был уверен… — Молчи. Мы бы прекрасно справились и без тебя. — Зато я сократил время. — И подверг себя опасности. Голос командира Сонха разом стал ниже. — Будь их чуть больше, окажись ублюдки не жалкими бандитами, а хоть сколько-нибудь умелыми бойцами, будь у них ещё один снайпер где-нибудь в стороне, тебя могли подстрелить. И не шальной пулей, а той, что целилась бы именно в тебя. От её серьёзного тона Одиссей тоже сбросил озорство, которым прикрывался, разыгрывая ребёнка. На миг величайший стратег и полководец эпохи мифов снял маску и выступил вперёд сам. — Противник принадлежал к «Айронстику», а «Айронстик» известен как экспедиционный отряд, где полно мелкой сошки и почти нет по-настоящему толковых людей. К тому же они не действовали по заранее собранным сведениям о наших передвижениях. Наш сегодняшний приход сюда не входил в утверждённое расписание. — …И когда ты только успел собрать о них сведения? Ладно, допустим. На чём основана твоя уверенность, что они ничего не знали? — Разве не очевидно? Если во время экспедиции тебе случайно досталась добыча, это ещё не значит, что ты непременно продашь её в тот же день. Ну, хвост они, конечно, могли приставить. Если перед столкновением ублюдки из «Айронстика» хотя бы связались по рации с оставшимися на земле силами, они могли передать, по какой именно группе наносят удар. Да и о полном уничтожении нападавших можно было бы догадаться по тому, что доклады оборвались окончательно. — Но версия, будто они заранее приставили наблюдателя, дождались, пока мы двинемся, а потом пошли за нами… Сомнительна. Времени между возвращением первой охотничьей группы из экспедиции и приходом на место ночлега хватило бы, чтобы посадить им хвост, но если они действительно приставили человека, разве нападение не должно было быть более скрытным и организованным? — Если у наблюдателя есть хоть какая-то голова на плечах, он бы понял, что ради нас троих громить ещё и «Редвинг» куда глупее, чем ударить по мастерской Минививер, где лежит наше снаряжение, или напасть в тот момент, когда мы отделимся от остальных. Предположение, будто наблюдатель ушёл с докладом и именно в этот момент командир Сонха, Одиссей и Флэг направились в «Редвинг», тоже не выдерживало критики. При такой логике нападению должен был подвергнуться не «Редвинг», а мастерская Минививер. — Иными словами, «Айронстик» никого за нами не приставлял. Значит, их атака не организованная засада, а импульсивный налёт. А импульсивные действия группы неизбежно порождают чудовищный беспорядок и бессмысленную растрату сил. Если только главарь не способен держать всё под контролем, от недоделанной банды нельзя ждать ни нормальной огневой мощи, ни плотного кольца окружения. Это истина, верная во все времена. — Наконец, «Айронстик» не атаковал обе части нашей разделившейся группы одновременно, а ударил только по нам. Отсюда вывод, что они знали лишь одно, что мы трое, командир, я и Флэг, зашли в «Редвинг», и потому ворвались сюда. Тем более с момента, как они добрались до «Редвинга», прошло всего около получаса. За это время собрать всех членов «Айронстика» невозможно хоть умри. Максимум – подтянуть нескольких человек из тех, кто оказался поблизости. Да и сами нападавшие болтали, что им не хватило времени и что мы вышли раньше, чем они ожидали. — Поэтому их не могло быть много, а даже если бы их оказалось больше, вероятность, что они подходили бы по одному, крайне высока. В таком случае эффективнее и безопаснее было не ждать, а отсекать их одного за другим. К слову, «безопаснее» здесь означало не просто удобство. В это слово входили и их шансы выжить. — То, что эти люди оказались недостаточно умелыми, конечно, вопрос удачи, но если бы они были сильны, разве с самого начала действовали бы настолько паршиво? С той самой секунды, как они попытались устроить такой кустарный налёт, оценивать уровень противника уже не требовалось. Хоть сколько-нибудь обученные люди никогда не действовали бы подобным образом. — И последнее – снайпер… Какова вероятность, что у таких бандитских ублюдков вообще есть настоящий снайпер, не говоря уже о том, что они сумели бы грамотно его использовать? А даже если у них был назначенный стрелок, насколько хорошо может стрелять назначенный стрелок из банды? В итоге чем больше становилась дистанция, тем выгоднее это было не им, а Одиссею и его стороне. Вдобавок к прикрытию товарищей именно это позволяло Одиссею держаться так дерзко. — А шальных выстрелов ты не боишься? — Ох, если учитывать ещё и такое, тогда на поле боя лучше вообще не выходить. От его чётких, одно за другим, возражений командир Сонха смотрела на него с полным изумлением. Зато рука, сжимавшая его голову, перестала давить на висок и медленно ослабила хватку. Серьга у неё в ухе звонко качнулась. — Ладно… По крайней мере, я поняла, что ты выбежал не по глупости. — Тогда простите? — Нет. Приказ ты всё равно нарушил, и за это я тебя отчитаю. — Не будьте такой придирчивой. Лучше уважайте решение, принятое на месте… Ай! Сонха снова резко сжала руку, которую уже почти разжала. Казалось, череп вот-вот треснет. Ноги Одиссея сами собой подогнулись, и мальчик обеими руками схватился за макушку, больно. — Но я правда уверен, что действовал рационально!.. — Вот именно, поэтому я сейчас и не порю тебе задницу. — Это нарушение прав человека! — Ах вот как. Думаешь, у того, кто даже статуса не имеет, есть какие-то права? Едва Сонха отпустила его, Одиссей торопливо отскочил назад. На этот раз он искренне рад, что может разыгрывать детскую реакцию. Хотя нет, если бы ему с самого начала не приходилось притворяться ребёнком, всё бы так и не обернулось. — Флэг. — …Да, командир. — С тобой тоже будет беседа. Ты вроде как один из наших асов, а не смог остановить одного ребёнка, когда тот рванул наружу? — Нет, командир, тут правда так сложились обстоятельства, с которыми ничего нельзя было… — Оправдания не принимаются. Вернёмся, поговорим. — …У-у-у-у… Флэг, исподтишка поднимавшийся по лестнице, тут же плюхнулся на месте. Он распластался на ступенях, будто на письменном столе, и это зрелище наглядно показывало всю глубину его отчаяния. — Командир. — Аран? Их разговор как раз подошёл к концу, когда сверху медленно спустилась Аран. В отличие от обычного, на её лице ясно проступал гнев. — Спасибо за прикрытие. Где остальные? — Все, кроме троих, оставленных в мастерской, уже выдвигаются сюда. — Хорошо. На всякий случай передай тем, кто в мастерской, приказ отступить и присоединиться к нам. Минививер тоже сообщи текущую ситуацию. После этого поднимайся в воздух и веди разведку. — Поняла. — Флэг! А ты хватит ныть, живо ищи выживших! — Есть. А, командир, старик там в бешенстве. Что делать? — Скажи, что мы поделимся с ним сведениями о мусоре, который всё это устроил. Если хочет выставлять счёт, пусть выставляет им. — Есть. — Нет. Юль, передашь ты. — Что? Я? Одиссей, сидевший на корточках, услышав приказ, склонил голову набок. — А мне нельзя искать выживших? — Это приказ. Немедленно спускайся вниз. — …Да-а. А он вовсе не хотел успокаивать старика, которого впервые увидел только сегодня, но, подумав так, Одиссей послушно выполнил приказ. Одно дело, когда указаний вовсе нет, и совсем другое, когда приказ уже отдан, отказ подчиниться был бы прямым неповиновением. — Старик Ба-афф. Мальчик вприпрыжку спустился по лестнице, с усилием открыл помятую дверь и вошёл внутрь. Бафф Редвинкс, прятавшийся за кассой, услышав шаги, высунул голову. — Всё закончилось? — Да. — Ха, ну и проклятые ублюдки. Что за хрень они устроили в самый разгар рабочего времени? Ворча, старик Бафф опустил ружьё, которое держал в руках. Если бы всё пошло хоть немного хуже, он мог лишиться не только лавки, но и жизни, так что его желание пожаловаться вполне понятно. — Так что за сволочи? — Я и сам толком не знаю. Только собирался выяснить, а меня сюда сослали. — Не ври, нахальный щенок. Такой хитрый малец, как ты, не мог полезть в бой, ничего не зная. — Но это правда. Он знал, что противник «Айронстик», но всё остальное было лишь выводами, так что слова мальчика «толком не знаю» не совсем уж ложь. По крайней мере, сам Одиссей так считал. — В любом случае за это я сдеру с вас по полной, да ещё и с процентами. Понял? — Но мы ведь ни в чём не виноваты. — Да как ни глянь, гады ворвались сюда из-за вас! Как это вы не виноваты?! — Но послушайте. Да, они целились в нас, только разве это делает нас виноватыми? Допустим, вы пришли в ресторан поесть, а какой-нибудь ваш недоброжелатель вдруг заявился туда и устроил погром. Вам было бы приятно, если бы пострадавший хозяин ресторана сказал: «Вы тоже за это отвечаете»? К тому же на экспедиционном отряде «Свобода» не было вины даже на фиговое зёрнышко. Это те первыми полезли к ним в море, те первыми напали здесь, и даже то, что они оказались до смешного слабы, их вина, а не проблема «Свободы». — Это совсем другое! — Да что же тут другого? Участники поменялись, а пример абсолютно тот же. На самом деле вы и сами понимаете, что притягиваете за уши, правда? — А-а, мелкий ты… — Только не злитесь так сильно. Командир и без того велела кое-что вам передать. — Что ещё?! — «Обещаем безвозмездно передать вам все сведения о болванах, устроивших заварушку». Вот так, так что успокойтесь. Счёт ведь выходит длиннее, когда его составляют хладнокровно и с ясной головой. И Одиссей усердно работал языком, улыбаясь во всё лицо. Перед его словами, по-детски невинными и всё же с какой-то колкостью внутри, раскрасневшееся лицо старика немного остыло. — Ну до чего же… До мерзости складно ты говоришь. — Я всего лишь говорю рационально и логично. Не понимаю, почему все так выражаются. — Заткнись, Маслоязык – Oil-Tongue.¹ — …Что ещё за чудовищное составное слово? Лучше называйте меня мудрым и рассудительным Юлем. — Тихо! С этого дня ты Маслоязык. Понял? После слов старика Баффа Одиссей скривился. При желании он мог сколько угодно сохранять улыбку, но сейчас в этом нет нужды, и он от души позволил лицу сморщиться. — Старик, вам часто говорили, что с прозвищами у вас беда? — Ха! Что ты несёшь? Да люди от радости прыгают, стоит мне дать им прозвище! — Что-то совсем не похоже. Маслоязык. Маслоязык! Уж лучше бы «многострадальный», «трус» или «женоподобный»! Что вообще такое Маслоязык? Даже ахейские… Нет, греческие военачальники называли его речь разве что «блестящей» или «хитроумной», но никак не масляной. Поистине оскорбительное прозвище. — …Дэ-мори. — Что ты сейчас сказал? — Говорю, ваша злобность прямо уровня demon… Демона. — …Что-то произношение не очень похоже. Одиссей, воспользовавшись тем, что старик Бафф не знал гаурийского, назвал его лысым прямо в лицо, а затем выдал английское слово с более-менее похожим звучанием. Видимо, неприятный осадок всё равно остался, старик Бафф ещё несколько раз озадаченно наклонил голову, но, к несчастью, даже в экспедиционном отряде «Свобода» носители гаурийского встречались редко. В конце концов ему пришлось принять объяснение. — Ладно, обещание владычицы меча я понял. Забирай свои вещи и проваливай. — Не просто «понял». Вы должны твёрдо пообещать, что не станете выставлять счёт нам. — …Дотошностью ты весь в свою командиршу! Ладно! С вас вину спрашивать не стану! Доволен?! — Вполне. Передам командиру. Одиссей лёгким жестом разрядил атмосферу и забрал свои вещи, отложенные в угол. И только тут робот-щенок, вытесненный куда-то на край памяти, снова привлёк его внимание. — Точно, старик. А как им пользоваться? — Там же есть инструкция. — Не было. — …Тогда поищи в интернете! Не меня спрашивай! — Что за недружелюбный продавец? Так ваша лавка разорится. — Ах ты, проклятый мелкий!.. — Ой. Он и правда разозлился. Одиссей быстро понял, что вот здесь проходит граница старика, и проворно собрал вещи. Пока мальчик поднимался по ступеням, у него под боком бессильно болтался хвост робота-щенка. — До следующей встречи! — Больше не приходи! Бафф рявкнул во всё горло, но Одиссей и ухом не повёл. До тех пор, пока он не покинет экспедиционный отряд «Свобода», «Редвинг» будет снабжать его патронами. — Командир! Я передал! Одиссей, держа робота-щенка, мелко-мелко подбежал к командиру. Сонха как раз методично топтала пленников, брошенных перед небесными байками, которые притащили бойцы, выражение её лица мгновенно стало странным. — …Ты не понял, что я имела в виду, или делаешь вид, что не понял? На её вопрос Одиссей лишь мягко улыбнулся. Командир поняла, что скрывается за этой улыбкой, и со вздохом выдохнула: — Так вы что-нибудь выяснили? — Пока нет. Нормальный допрос можно устроить потом, как следует подготовившись. — Поведёте их до места ночлега? — Разумеется нет. Незачем давать им повод вопить о похищении и тому подобном. — Тогда? — Покажем им цену за нарушение неписаных правил. Глядя на выживших из «Айронстика», которых бойцы волокли за собой, командир Сонха криво усмехнулась. — Мы идём к покровителю «Редвинга», хозяину этих мест, Pluto. ¹ Oil-Tongue — буквально «масляный язык»: насмешливое прозвище человека, который говорит слишком гладко, скользко и убедительно. ---------- Гнев, богиня, воспой (13) Стоило прозвучать слову «Плутон», как лица бойцов, притащивших пленных, перекосились. — Н-нет! Лучше уж… Только не туда!.. У самих пленников реакция оказалась ещё бурнее. Одни отделались парой царапин, другие едва держались на ногах, но при одном только слове «Плутон» всех будто скрутило в припадке. — Э-э… Тот самый Плутон, о котором я думаю? Этот… Наркоотряд? Впрочем, понять их нетрудно. «Плутон» крупный экспедиционный отряд, державший в кулаке всю округу, и в то же время бандитская сволочь, промышлявшая наркотиками, контрабандой, торговлей людьми и прочими преступлениями. Дошло до того, что их уже нередко называли не экспедиционерами Odyss, а наркоотрядовцами ODYSS. И, разумеется, ODYSS здесь не просто написано заглавными буквами, вель оно является сокращением от Overdosed Youngsters – насмешливой кличкой для торговцев дурью. — Да. — Нам вообще можно туда соваться? — При таком раскладе выбирать, идти или нет, уже не приходится. Лучше самим во всём признаться, пока они не пришли допрашивать нас. Теперь, похоже, всякого, кто хоть с виду связан с наркотой, дразнили то наркоотрядом, то наркоотрядовцем… Но отрицать, что слово пошло именно от них, невозможно. Иными словами, экспедиционный отряд «Плутон» редкостно прогнившая сволочь. — Можно я пойду с вами? — Нельзя. — Я пойду. Однако, если исходить из знаний этого мира, Плутон был другим именем бога подземного царства, Аида. Одиссею стало любопытно взглянуть в лицо тому, кто посмел взять имя владыки мёртвых. А то, что противники отбросы, торгующие наркотиками, его мало волновало. В конце концов, сам он разве что наркотиками не торговал, зато занимался и контрабандой, и людьми. Более того, во время Троянской войны он приложил руку к тому, чтобы целый город сгорел дотла, и разграбил немало побеждённых городов. Если мерить современными тяжкими преступлениями, единственное, чего он не совершал, это изнасилование и насильственные домогательства. Да и то не совершал лично, на то, что делали его подчинённые, он просто закрывал глаза. Конечно, в эпоху Одиссея всё это не считалось преступлением в полном смысле слова. Наказание грозило разве что за посягательство на человека из собственного города, но разве то, что тогда это не было незаконным, оправдывало его нынешнего? Одиссей так не считал. И он, и они были одинаковым человеческим мусором. Значит, права тыкать в них пальцем у него нет. — Сказали же, что нельзя. — Тогда объясните, почему нельзя. — А ты для начала объясни, почему должен идти с нами. — Во-первых. Пока я не уйду из этой сферы навсегда и буду действовать в составе экспедиционного отряда, мне всё равно придётся сталкиваться с другими силами. И чаще всего, скорее всего, именно с «Плутоном», ведь их территория близко к нашей, да и влияние у них огромное. Раз так, разве не стоит воспользоваться случаем и хотя бы показаться им на глаза? Так или иначе, он проворно ухватился за возможность, которую дала ему командир, а то, что ответ прозвучал без малейшей заминки и заставил командира ошарашенно уставиться на него, стало лишь приятным дополнением. — К тому же именно эта встреча вряд ли перерастёт в конфликт. Повод, конечно, неприятный, но виновная сторона слишком очевидна. Кроме того, экспедиционный отряд «Свобода» хоть и невелик, зато считается собранным из элиты. У «Плутона», официально числящегося полноценным экспедиционным отрядом, нет причины без нужды их задевать. — Во-вторых. Я маг, талантливый, да ещё и ребёнок. Куда бы я ни пошёл, я буду ценным кадром, за которого станут бороться едва ли не в первую очередь. А чем больше ценных людей, тем лучше. Какой бы крупной силой ни был «Плутон», в этом отношении их положение не менялось. — Если ты так говоришь, мне тем более не хочется тебя брать, малыш. — Это имело бы значение, будь вероятность, что я сбегу. И вообще, если я всерьёз решу уйти, что вы сможете сделать, командир? Ничего ведь. — …Ах ты мелкий засранец. — Нет, я же не говорю, что уйду, просто объективно ведь так… Ай! Больно! Больно же! — Ладно. И что дальше? — …Я считаю, что есть три основных способа склонить человека на свою сторону. Внушение – когда словами, поступками или чем-то ещё вызывают преданность либо привязанность. Подкуп – когда человека привлекают деньгами, вещами или выполнением нужных ему условий. И принуждение – когда обстоятельствами или особыми средствами его заставляют сотрудничать. Но пока я нахожусь под защитой «Свободы», третий способ применить трудно. Значит, «Плутон» может использовать первый или второй… А в обоих случаях основа одна – нужно вызвать у другой стороны расположение. Порой, конечно, случается и такое: «денег было слишком много, чтобы отказаться», но к нынешней ситуации это не относилось. Он пока не собирался покидать «Свободу». «Если вступить в такую огромную организацию, как “Плутон”, можно многое получить, но и потерять придётся немало». Именно поэтому Одиссей не собирался переходить к «Плутону», но как это выглядело со стороны самого «Плутона»? Разве они хотя бы раз не подумают, что стоит всеми силами понравиться ему и переманить к себе? — Запугивать меня при опекуне почти наверняка будет иметь обратный эффект, значит, они выберут доброжелательность, а поскольку я маленький, они могут решить, что меня легко соблазнить лучшими условиями и наградой. Впрочем, я не собираюсь уходить отсюда, так что всё это бессмысленно. Главное, «Плутон» об этом не знал, а значит, этим можно воспользоваться, выжать из них побольше поблажек и вернуться. — В-третьих… — Хватит. Я поняла, что ты не просто упрямишься, как капризный сопляк. — Тогда? — Ха… Если устроишь там неприятности, пощады не жди. — Ура! Убедил. Он сумел убедить командира Сонха! Одиссей вскинул руку, радуясь добытому праву. И если кто-то решил бы, что так ведут себя только дети, он был бы только рад. Пока он не собирался сбрасывать маску ребёнка, ему нужно хотя бы так сохранять в себе что-то «детское». Тем более на этот раз болтал он совсем не на уровне обычного ребёнка. «Как ни прикрывай ложью манеру речи, суть не меняется…» Хорошо бы его легкомысленную манеру приняли за черту незрелого, но до странности хладнокровного мальчишки. Правда, обманутся ли все его ложью – вопрос. Глаза Одиссея, изображавшего ликование, чуть прищурились. — Аран, вернись в жильё и подготовься на всякий случай. Не думаю, что они до такого дойдут, но полностью исключать нападение на базу нельзя. — …Понял. — Карна, ты тоже бери своих и возвращайся вместе с ним. — Есть. — Остальные. Грузите эту мразь. Выдвигаемся. Сонха лишь пожала плечами, но приказы, один за другим слетавшие с его губ, звучали так непоколебимо, что бойцы сами собой пришли в движение. Пленных одного за другим уложили на воздушные байки, взятые отдельно от тех, что предназначались на продажу, специально для обратного пути. — Нет, капитан, вы правда его берёте? — А что? Если бы это было простое упрямство, другое дело, но я не намерена игнорировать доводы, основанные на ясном рассуждении. Или теперь ты попробуешь меня переубедить? — Ну-у… Не то чтобы… М-м. Флэг так и не нашёл слов. Лишь яростно почесал затылок и в конце концов сдался, шумно выдохнув. — Просто наш малыш… Вдруг после всего этого всё равно что-нибудь натворит. Дети ведь обычно такие. — …Когда ты так говоришь, мне снова становится тревожно. — Постойте, командир, вы же не поведётесь на это?! Одиссей, разумеется, тут же взвился. Он не мог позволить, чтобы едва добытое право отняли не логичными доводами, а всего лишь из-за какого-то предчувствия. — …Я тебе поверю. Не устраивай неприятностей. — Я не нарушаю приказов. Если только старший не отдаст приказ, совершенно недостойный исполнения, или если на кону не окажется то, в чём он ни за что не уступит. Во всех остальных случаях он никогда не ослушивался. Таков его принцип. — Вот и хорошо. Правда… Даже исполняя приказ, он порой добавлял к нему изрядную долю «собственного толкования», но об этом, пожалуй, говорить не стоило. Главное, что обычно он «приказы» не нарушал. А то, что приказом не являлось, тут уж ничего не поделаешь. — Кстати, сегодня у нас почему-то всё прибавляется непредвиденного груза. — Ничего не поделаешь. — Лишь бы не пришлось обедать уже к ужину. Так или иначе, место Одиссея и на этот раз оказалось за спиной Сонха. Мальчик подпрыгнул и уселся на седло воздушного байка. Вскоре все закончили приготовления и разом двинулись в путь. — Точно, командир. А вы не научите меня мечу? — Это ещё что за вздор? — Не думаю, что это так уж странно… Он понимал, что огнестрельное оружие даёт огромную мощь. Простота применения и возможность работать на средних и дальних дистанциях тоже его несомненными преимущества. — Но в ближнем бою полагаться на огнестрел, такое себе решение. А что насчёт рукопашной? Что делать, если кончились патроны или нельзя допустить звука выстрела? — А полагаться только на кинжал… У кинжала слишком короткий радиус. Между тем преимущество, которое даёт дистанция в ближнем бою, куда больше, чем кажется. Так разве умение обращаться с хвандо будет для меня лишним? — …Ладно, ладно. Ты не ошибаешься, но ты маг, а маги почти никогда не выходят в авангард. Тем более если ты не мечтаешь стать специалистом по биотехнике. — Тоже верно, но я хочу иметь как можно больше вариантов, чтобы в любой момент суметь отреагировать правильно. На самом деле нельзя сказать, что он не умел владеть мечом. Меч, копьё и лук входили в основные навыки воина, так что иначе и быть не могло. — Или вы просто не хотите меня учить? — Дело не в этом. Я беспокоюсь только… И всё же он жаждал учиться, потому что хотел узнать меч этой эпохи и мечевое искусство, изменившееся и ставшее куда совершеннее. «Одно прозвище Мастер меча чего стоит. Да и раз она в бою обращается с мечом так искусно, что на клинке собирается кровь, уж пару полезных вещей я у неё точно вынесу». Тем более командир Сонха человек, чьё владение мечом прославили настолько, что её называли Мастером меча. Жаль, конечно, что Одиссей узнал об этом только теперь, но упускать возможность он не хотел. — Только? — …Нет, ничего. Раз ты сам вызвался, нет причины не дать тебе урок. Но ты справишься? Твой распорядок и сейчас забит до предела. — Об этом командиру беспокоиться не нужно. Я как-нибудь справлюсь. — Хорошо, раз ты так говоришь, но запомни, если хоть раз сбежишь, второго шанса я тебе не дам. — Не волнуйтесь. Такого точно не случится. Время ограничено, а цель, которую поставил перед собой Одиссей, лежала очень далеко, поэтому, если он мог хоть немного быстрее завершить подготовку к своему пути, он готов принять любую суровость. — Клянусь именем Зевса. Он добавил к своему дню ещё и тренировки с мечом. У экспедиционного отряда «Плутон» есть несколько филиалов и в верхнем районе, и в трущобах. Организация крупная и, как осьминог, запустила щупальца во множество дел. — О, неужели экспедиционный отряд «Свобода»? Редкие гости к нам пожаловали. Однако сегодня им был нужен филиал в трущобах. От места, где произошла заварушка, до него оказалось всего двадцать минут пути. — Я пришла к вашему начальнику филиала. — Можете изложить дело мне. У прежнего начальника обнаружились злоупотребление полномочиями и растрата, так что сейчас его делом занимается кадровый комитет. — Вот как. Прими мои искренние соболезнования и заодно поздравления с повышением. — Ха-ха, да я ещё и должность-то толком не получил. Вместо меня вполне может прийти кто-нибудь другой. — Не знаю. Будь я в верхушке «Плутона», я бы не стала, имея под рукой толкового человека, ставить на это место кого-то другого. Странно то, что ещё до их прибытия навстречу вышел человек, явно похожий на управленца. Одиссей посмотрел на плутоновского руководителя с лицом хитрой лисы. Судя по коже цвета миндальной скорлупы, тот, похоже, из смуглокожих… И всё же каким-то образом дослужился до исполняющего обязанности главы филиала. А ведь этот проклятый город расистский до мозга костей: высшими здесь считались белокожие, белые. И самое смешное, что по сравнению с городами наверху даже это считалось ещё мягким вариантом. — Так что же всё-таки привело вас сюда?.. — Есть кое-кто, кого нужно вам передать. По жесту командира бойцы одного за другим сгрузили пленных. К Одиссею ненадолго подошёл Флэг, чуть наклонился к его уху и произнёс нечто поистине великолепное: — Слушай, этот начальничек ведь прямо из тех, кто считает себя умным, пытается использовать других, а в итоге сам получает нож в спину? Из тех, кто мнит себя страшно способным, а как случается беда только глазами хлопает и ничего не может? — …Если он услышит, ему будет очень неприятно. — Поэтому я и говорю на гаури. — Правильно делаете. Подбор слов у Флэга, конечно, грубоват, но с частью его мнения Одиссей соглашался. Может, дело в том, что этот человек управлял филиалом, отвечающим за грязные дела, но от него даже на расстоянии веяло важностью человека, возомнившего себя кем-то значительным. И ещё, едва уловимой, но отчётливой подлостью тех, кто взбирается наверх, наступая на других. — А эти грязные крысы? — Они напали, нарушив даже неписаные правила. — Вот как, но почему вы привели их к нам? — Хватит прикидываться. Или ваш контроль над районом настолько ослаб, что тебе даже ещё не доложили? Тем временем разговор командира и управленца «Плутона» продолжался. В их словах чувствовалась скрытая схватка нервов, вполне достойная людей, каждый из которых вёл за собой свою силу. — Ха-ха, что вы, конечно нет. Я лишь благодарен за заботу Мастера меча и вместе с тем немного озадачен. Разве было бы странно, если бы экспедиционный отряд «Свобода» сам с ними разобрался? — Едва не пострадал и «Редвинг». Я решила, что вам тоже стоит дать некоторую долю участия. — Понимаю. Но в итоге преимущество всё равно оставалось за ними. Непонятно, почему человек уровня руководителя «Плутона» так низко стелился, но даже если отбросить это, довод Сонха слишком убедителен. — Ах, я слишком долго держу дорогих гостей снаружи. Немедленно провожу вас внутрь. Управленец «Плутона» дважды хлопнул в ладони, отдавая распоряжение подчинённым. Стоявшие позади сальные туши расступились, колыхнув тяжёлыми животами. — И всё-таки… Какие же они жалкие. — Кто? — Просто… Они даже хуже, чем я ожидал. Сам начальничек, может, и нахватался книжной премудрости, вид у него довольно опрятный, выправка аккуратная, но его подручные совсем не походили на таких людей. Одни стояли как попало, не умея даже держаться прямо; другие при гостях сплёвывали на пол. Один исподтишка запихнул в рот какую-то закуску и так откровенно чавкал, что уже непонятно было, то ли нарочно пытается задеть гостей, то ли просто настолько туп. Невоспитанность и хамство неотёсанных людей бросались в глаза так сильно, что смотреть противно. Даже его пастухи и свинопасы так себя не вели. — Ничтожества, которые воображают о себе невесть что лишь потому, что принадлежат к сильной группе. До невозможности мерзкое зрелище. — …Я, конечно, согласен, но ты выражаешься ещё хуже них. — Быть одновременно грубыми и расхлябанными, тоже, видимо, талант… Одиссей снова понял, что экспедиционный отряд «Свобода» весьма качественное место. Командир Сонха и правда держала организацию в здоровом состоянии. — Юль, заходи. Остальные ждут снаружи. — Есть. — Отдай вещи тому, кто рядом, и иди. — Да-а. В этот момент Сонха, уже собиравшаяся войти внутрь, окликнула его. Отказываться от такого приглашения причин нет. Одиссей засеменил следом за Сонха. При каждом его шаге единственная вещь, которую он взял с собой, щенок-робот, виляла хвостом. Раз уж подарок получен, стоило использовать его, чтобы как можно сильнее усыпить бдительность этих плутоновских мерзавцев. — Этот мальчик?.. — Юль. Наш драгоценный господин маг. Вообще-то я не собиралась его брать… Но наш малыш так ныл, что ему любопытно посмотреть на «Плутон». Тебе неудобно? — Что вы, ни в коем случае. Он выглядит таким юным, а уже маг, я просто поражён. Быть может, однажды я увижу его уже прославленным магом. Комната, куда их провёл управленец «Плутона», выглядела довольно роскошно. Единственным недостатком было разве что отсутствие отдельной прислуги: чай и закуски принёс один из тех толстых громил. — Постой… Однако в процессе управленцу что-то не понравилось, и он пнул громилу по голени. — Если среди гостей есть ребёнок, надо бы принести сладостей разных видов, скотина. Ты совсем думать не умеешь? Примерно такие слова уловил его исподтишка усиленный слух. Как и ожидалось, руководитель «Плутона» угодил ровно в ту ловушку, на которую Одиссей рассчитывал. — Прошу прощения. Порядки у нас в филиале несколько… Своеобразные. — Не беспокойся. Я не обращаю внимания. Отдельно принесённые сладости ему понравились. Каждый раз, когда сахар, величайшее изобретение будущего, катился по языку, его пронзала сладкая, почти искрящаяся дрожь. И каждый раз, когда он ел что-то подобное, ему хотелось принести целую охапку Пенелопе. Она любила сладкие фрукты, а значит, такие сладости наверняка тоже пришлись бы ей по вкусу. — Юный господин маг, похоже, любит сладости. Принести ещё? — Можно ещё? — Конечно. Ешьте сколько угодно. — Юль, не ешь слишком много. Это невежливо. — Ха-ха, ничего страшного, Мастер меча. Детям положено хорошо есть, разве нет? Слушая управленца «Плутона», Одиссей невольно улыбнулся. Потому что знал, что перед словом «детям» тот мысленно опустил «талантливым» или «ценным». — Спасибо. Если уж лжёшь, так лги как следует. Ещё до входа в здание «Плутона» они видели в переулке столько детей: одни просили милостыню, других пинками гнали прочь. Вспомнив это, Одиссей сдержал едва не сорвавшуюся язвительность. Открыто демонстрировать свою необычность ему хватало и внутри экспедиционного отряда «Свобода». — Кстати, как нам распределить доли в наказании… — Нам всё равно. Только сегодня от наших рук легло около сорока их людей, так что хорохориться они больше не смогут. Если, конечно, их главарь способен хоть немного шевелить мозгами. — Такова позиция «Свободы»? Какая великодушность. На вашем месте я бы немедленно пошёл всаживать им свинец в лбы. — Не хочу больше тратить время на зелёных щенков, которые не понимают правил этого мира. Да и за потери мы уже с них стрясли. — …Значит, вы полностью умываете руки? — Да. — Хм-м-м. Это затрудняет дело. Похоже, командир Сонха пришла к «Плутону» не только для того, чтобы подгадить «Айронстикам». «Она пытается полностью спихнуть разборки на них». Поскольку «Плутон» в этом районе играл роль короля и стоял за «Редвингом», он ни за что не мог выйти из дела. Хотели того «Айронстики» или нет, но в тот миг, когда они тронули «Редвинг», это стало равносильно вызову, брошенному «Плутону». А значит, с точки зрения «Плутона», наказать их необходимо, иначе слава и авторитет, которые они выстроили, пошатнутся. «…А вот это плохо». Но для Одиссея наказание «Айронстиков» стало тем, в чём он ни за что не мог уступить. Он провозгласил месть именем Немезиды, и одной этой причины достаточно. Даже если он не сможет лично возглавить уничтожение «Айронстиков», становиться простым наблюдателем он не хотел. — У меня вопрос. — Да, спрашивайте, господин маг. — «Плутон» тоже оставит «Айронстиков» в покое? Мальчик прикинул, как то, что он сейчас скажет, прозвучит для Сонха, и насколько сильно Сонха будет ругать его после возвращения. — …Разумеется, нет. Мы никогда не оставляем безнаказанными ублюдков, которые беснуются на нашей территории. У нас есть на это право и сила тоже. — Тогда я тоже помогу. Но Сонха не сможет его остановить и не должна. — Постой… Юль, ты!.. — О. Третья причина, по которой он должен прийти сюда. Одиссей покончит с «Айронстиками» во имя Немезиды. — Условие одно. Главаря «Айронстиков» убью я. И неважно, с кем ему придётся заключить союз в процессе. В конце концов, наверху всё равно будет стоять он. ---------- Чей-то гибельный гнев (1) Когда он устроил эту выходку, у Сонхи было такое лицо, будто она вот-вот ему врежет, но, когда они наконец вышли из здания «Плутона», командир, вопреки ожиданиям, злиться не стала. То ли вокруг слишком много лишних глаз, то ли она думала о чём-то своём – понять невозможно. Одиссей молча последовал за притихшей Сонхой и сел на небесный байк. — Командир. Вы злитесь? Её молчание невыносимо. Мальчик крепче прижал к себе робота, которого держал на руках, всё пошло совсем не так, как он рассчитывал. — Простите. Больше такого не повторится. Если бы командир Сонха вспылила, как с ней порой бывало, и в ярости начала крушить всё вокруг, он бы скорее её понял. Неповиновение и отказ подчиняться приказам – из тех вещей, которые любой командир ненавидит сильнее всего. — Я не позволю, чтобы из-за меня пострадала экспедиция. Я даже не буду выходить на задания. И вообще, мне этот «Плутон» с самого начала неинтересен. Конечно, если бы Сонха напомнила ему о приказе «не создавать проблем», он был уверен, что сумеет доказать, что внезапная выходка проблемой не станет. При желании он мог бы привести с десяток доводов. Если бы Сонха разозлилась до предела и назначила ему взыскание, он принял бы и его. Он и правда пренебрёг властью старшего по званию и действовал самовольно; и то, что при определённых обстоятельствах за подобный проступок могли казнить, тоже правда. К тому же одно дело оказаться втянутым в чужую ошибку, и совсем другое пытаться увильнуть от ответственности за преступление, которое совершил сам. Такое ему тоже не по душе. — Я же знаю, если пойду туда, меня сперва используют как захотят, а потом просто выбросят… Но её молчание, вот с её молчанием смириться трудно. Речь Одиссея понемногу ускорялась и наконец превратилась в настоящую пулемётную очередь. — Юль. И его поток оборвал, как ни странно, голос Сонхи, будто печальный. Одиссей осёкся. — Ты скучаешь по Юну? Что вообще за вопрос? Зачем она его задала? Одиссей пустил в ход всю свою мудрость и все знания, пытаясь понять скрытый смысл её слов, но вывода не находилось. Словно к нему снова вернулась та безысходная растерянность, которую он испытывал посреди десятилетнего пути домой. Он всегда боялся того, что не поддавалось логике и разуму. — …Нет. Поэтому он без прикрас сказал правду. — Не скучаю. Так же, как в тот миг, когда просил прощения у разгневанной Пенелопы; так же, как в ту минуту, когда умолял неодолимую судьбу явить хоть каплю милосердия. — Потому что, если хён увидит меня таким, какой я сейчас, он наверняка расстроится. Уткнувшись лицом в спину Сонхи, Юль возвращался домой. После того как Мастер меча и экспедиция «Свобода» ушли, один из руководителей «Плутона», Люсьен Акитен, погрузился в тяжёлые раздумья. — …А он ведь и правда чертовски заманчив. Судя по реакции Мастера меча Сонхи, слова мальчишки-мага не были заранее оговорены. Да и в принципе, не сошла же Сонха с ума: она бы ни за что не позволила подчинённому магу подобную выходку. — Вы про того мелкого? — Да. — Ну, магов и правда чем больше, тем лучше. Даже если он только алхимией умеет заниматься, уже окупится… — Прошу тебя, умоляю, перестань нести тупость. Он похож тебе на обычного мага? То, как потом мальчишка, наоборот, переубедил Сонху, пытавшуюся его остановить, и при этом выстроил всё так, чтобы им не смогли воспользоваться в одностороннем порядке, одним словом «хитрость» объяснить нельзя. Нет, это талант. Чистый талант. Причём редкий и ценный. — Что вы вообще нашли в этом мелком? — Ты был там вместе со мной и всё равно… Нет, ладно. Выйди. Выйди и позови Джекса. И отправь людей в «Редвинг». — П-простите. Сейчас выполню. Люсьен, недоумевая, как этот жирный кретин вообще дослужился до службы охраны, принялся управляться со своим устройством. На голографическом экране шла запись с камер наблюдения, которую он получил раньше. Камера показывала переулок, где располагался «Редвинг». — Ха. Даже при повторном просмотре впечатляет. Перестрелка на записи длилась недолго, но действия мальчишки оценить было вполне возможно. Иными словами, запись доказывала: мальчик не просто маг, способный лишь беспомощно клепать алхимические изделия в тылу, а тот, кого можно выпускать в бой. «Даже за одни мозги его где угодно захотят заполучить, а если он ещё и драться умеет…» Более того, боевые способности мальчишки никак нельзя назвать слабыми. Хладнокровие, позволившее подхватить катящуюся бомбу и бросить её обратно. Точность, с которой он метнул нужную вещь в нужное место. Сила, позволившая прицепиться к зданию и вести огонь. И, наконец, умение ликвидировать противника внутри, не получив ни царапины. «Нет, в случае с силой это, скорее всего, не чистое мышечное усилие, а усиление магией. Если так, он и среди незаурядных талантов далеко не рядовой». Сильных людей найти легко, стоит только покопаться в закоулках. В крайнем случае, если пустить в ход препараты или модификацию тела, набрать личный состав определённого уровня вовсе не трудно, но умение обращаться с магией и применять её в деле – совсем другое. Такой талант не достанешь по щелчку пальцев даже с помощью модификаций. — Почему же они вытащили такой талант наружу только сейчас… Умён, талантлив в бою, да ещё и редкий маг. Не захотеть такого мог только дурак. Проблема лишь в том, что Сонха тоже наверняка это понимала. — …Впрочем, особого значения это не имеет. О чём бы ни думала Сонха, ему нужно лишь переманить мальчишку-мага к себе. В самом деле, не станет же Мастер меча использовать мальчишку как лазутчика и пытаться навредить «Плутону»? Одно неверное движение и ей, чего доброго, придётся схлестнуться с «Плутоном». В итоге Люсьену не о чем беспокоиться. Какие бы скрытые намерения ни были у Мастера меча, они уж точно не предполагали, что «Плутон» отнимет у неё мага. «В худшем случае она просто намекает, мол, у нас есть такой маг, так что вложитесь в нас немного». В открытую брать у них деньги она, конечно, не станет, но для экспедиции «Свобода» достаточно и небольшого расположения. Стоит разойтись слуху, что «Плутон» благоволит магу «Свободы», и все, кто оглядывается на «Плутон», начнут делать поблажки и мальчику, и самой «Свободе». Причём куда большие, чем сейчас. В закрытую дверь приёмной постучали. Вскоре внутрь заглянул мужчина с выразительными чертами лица и в солнцезащитных очках Ray-Ban – Джекс. — Люсьен, слышал, вы меня вызывали. — Через неделю мы сметём ублюдков из «Айронстика». Подготовь всё к этому сроку. — Так внезапно? Люсьен не стал вдаваться в объяснения. — Смотри запись. Устройство Джекса звякнуло, сообщая о новом сообщении. Джекс быстро включил его и запустил приложенное видео. — О… Мастер меча всё ещё в форме. Разве ей уже не пора на пенсию? — Не знаешь, что желтокожие стареют поздно? Ещё как минимум несколько лет протянет. — В любом случае понял, но есть причина, почему именно через неделю? На первый взгляд это какие-то сопляки, которых можно смести хоть сегодня. — Так и есть. Но на этот раз у нас будет гость, которого нужно как следует обработать. — Гость? — А, и ещё. От моего имени отправь Мастеру меча алхимическую формулу бомбы. Не какую-нибудь посредственность, а что-нибудь действительно приличное. — …Алхимическую формулу? Да ещё и бомбы? — Да. Джекс выглядел растерянным, но Люсьен не обратил внимания и отдал новые распоряжения: — И наведи справки о мальчишке с записи. Ещё устрой всё так, чтобы он смог участвовать в зачистке «Айронстика». — Что? Мальчишка? Разве он не из «Свободы»? — Из неё. — Тогда почему человек «Свободы»… — Он сам захотел. Судя по тому, что он желает собственноручно снести голову боссу «Айронстика», у него, похоже, есть личная обида… Но главное – за то время, пока он будет с нами, заставить его захотеть перейти на нашу сторону. — О… Так вот зачем алхимическая формула, но неожиданно, Не думал, что Мастер меча отпустит подчинённого на такую бессмысленную затею. — Мелкий заупрямился, и она уступила. Может, возраст берёт своё, Мастер меча сильно смягчилась. — Понятно. В любом случае хорошо. Значит, от «Свободы» придёт только мелкий? — Нет, ещё двое. Кто именно, пока неизвестно, но сама Мастер меча не придёт. — Хорошо. Понял. Принесу отчёт до ужина. Вот это и называется компетентность. Услышав ответ Джекса, Люсьен не смог скрыть удовлетворения. После разговоров с тупыми жирными ублюдками беседа с человеком достойного уровня приносила настоящее облегчение. Из «Плутона» пришло сообщение, что расплата с «Айронстиком» начнётся через неделю, в одиннадцать утра. — Двое, которые пойдут с тобой… Думаю, подойдут Флэг и Миго. — Я? — А ничего, если хён Флэг выпадет из работы? Когда они заключали договорённость, Сонха поняла, что прямо там переубедить Юля не выйдет, и решила приставить к нему ещё двоих для защиты и присмотра. Отправить Юля одного – неизвестно, чем это закончится. Попытаться остановить силой – значит дать «Плутону» повод вмешаться. Другого выхода нет. Для неё один человеческий ресурс по имени Юль куда важнее, чем двое людей, впустую потраченных на неделю. — Я всё равно собиралась какое-то время работать в две смены, так что ничего страшного, если Флэг и Миго ненадолго выпадут… Но, независимо от этого, тебе, мелкий, кажется, не стоит говорить такие вещи. — Не щипайте щёки. Бо-ольно. Конечно, лучше всего было бы, если бы Юль тогда вообще не произнёс этих слов, но случившееся уже случилось. Сонха посмотрела на детские щёки, растянутые в её руках, и тяжело вздохнула. Когда лучший вариант закрыт, лучшим приходится делать тот, что остался. — За эту твою выходку я потом взыщу с тебя по полной. Понял? — Да-а. — И ты слышал, Флэг? Теперь твоя задача всю неделю не давать Юлю влипать в неприятности. — Разве уровень сложности не слишком высокий?.. — Поэтому я и приставляю к тебе Миго. — Миго, конечно, надёжная, но… Миго охранница, которая постоянно находилась в здании экспедиции «Свобода», и боец, первая выходившая вперёд, когда возникали неприятности, но у неё и другая особенность, Миго полукровка-кентаури. От кентавров¹ ей досталась и внешность: тело, похожее на лошадиное, а там, где у лошади должны быть шея и голова, верхняя половина тела бёрнина. — Разве Миго недавно не говорила, что у неё родился племянник? — Говорила. Поэтому после дела я пообещала ей примерно четыре дня отпуска. — И она согласилась на отпуск? — Я сказала, что он будет оплачиваемым. — О. К тому же одной из расовых особенностей кентавров было совместное воспитание детей. Кентавры начинают ходить уже через день-два после рождения, поэтому большинство представителей этой расы хотя бы раз или два непременно проходили через экстремальный опыт присмотра за детьми. Именно поэтому Миго и подходила для этого дела. — В общем, с Миго я уже поговорила, так что не переживайте. А ты, Юль, ни в коем случае не влипай в неприятности. — Да не буду я. — Хм. Только услышав очередное «не буду влипать», Сонха наконец отпустила его щёки. Покрасневшие щёки Юля тут же оказались зажаты его собственными ладонями. — Мне чуть рот не порвали, – обиженно пробурчал он, словно уже забыл о неприятностях, которые сам же и устроил. До чего же бесстыжий малец. — Если ты и на этот раз что-нибудь устроишь… — Да говорю же, не устрою. — Тогда заставлю тебя стоять в коридоре с поднятыми руками. — Да вы что! Мне сколько лет, чтобы меня так наказывать! — Хочешь, я тебя ещё раз ущипну? — Я всё понял. Сонха слышала, как Юль себе под нос бросает что-то вроде «тиран» и «бандитка», но решила оставить это без внимания. Куда приятнее видеть, как он по-детски ворчит, чем когда он без нужды начинает так ловко болтать, что ему и возразить невозможно. — Эм, командир. — Что? — Тогда мне тоже отпуск… — Дам. Два дня неоплачиваемого. — Да почему?! Почему мне неоплачиваемый?! А вот истерику Флэга она видеть не желала. Сонха швырнула ручку ему в лоб. Та с сухим щелчком угодила точно в середину, и пострадавший вскрикнул. — Не нравится, попробуй тоже три месяца поработать с одним выходным в неделю. — Вот это как-то не очень. Так она и знала. Глядя на мгновенно посерьёзневшего Флэга, Сонха поманила Юля пальцами. Это означало: подними брошенную ручку. — …Ты стал ловчее обращаться с магией. — Тренируюсь. То ли из упрямства, то ли ещё почему, но Юль даже ручку поднял не самым обычным способом. Сначала он ударил по её кончику уплотнённой, материализованной магией, а когда ручка, накренившись, приподнялась, снова толкнул её, будто ударил сзади, и заставил подскочить вверх. «Но… Кажется, тот магический снаряд был чуть темнее обычного». Сонха уже собиралась прищуриться, но тут высокий детский голос защебетал: — Материализация магии ведь основа основ. Мысль оборвалась. — Верно… Материализация магии, как и телекинез, относилась к магии манипуляционного типа. С одной стороны, техника предельно простая, достаточно лишь сгустить магию настолько, чтобы она стала видимой. Разумеется, простой только сам принцип; это вовсе не значило, что техника давалась легко. По сравнению с телекинезом, где невидимую силу нужно разделять и контролировать по отдельности, доводя её до способности физически воздействовать на предметы, материализация, конечно, проще, но поднять внутреннюю магию и сжать её способен далеко не каждый. — Я ещё пытаюсь по возможности тренировать телекинез… Но это всё-таки непросто. Теперь понимаю, почему телекинетики так дорого стоят. Иными словами, то, что мальчик только что сделал с невозмутимым видом, доступно всего двадцати процентам владеющих магией, а если учесть его возраст, этот показатель можно смело снизить до пяти. Нет, до одного процента и ниже. — Юль. — Да. — Я не против, чтобы ты поймал и убил босса «Айронстика», но не переусердствуй в процессе. — …Разумеется. Что бы кто ни говорил, моя жизнь важнее всего. — Вот именно. Знал ли покойный Юн о таком таланте Юля? Предполагал ли он, что его смерть заставит Юля расцвести так ярко? — Главное жить. Сонха вдруг вспомнила одного ребёнка, павшего от её клинка. Своё главное сожаление. Причину, по которой ей пришлось бежать сюда. — Не умирай. — Да-а. Похоже, сегодня ей придётся напиться вдрызг. ───── ¹ Кентавр, Κένταυρος. Раса с обликом получеловека-полулошади. В единственном числе – кентаури, Κένταυροι. ---------- Чей-то гибельный гнев (2) Одиссей пристально смотрел на алхимическую схему бомбы, которую, по слухам, прислал Плутон, и бросил Флэгу: — Как только я войду туда, я стану «мальчишкой, который слишком честно идёт на поводу у жажды знаний». — Что? — Я буду балансировать на грани, чтобы у Плутона сложилось неверное впечатление, будто стоит как следует удовлетворить моё любопытство и меня можно будет подтолкнуть к предательству. — И… Это сработает? — Думаю, да. Не обращая внимания на кислый вопрос Флэга, Одиссей встряхнул лист с алхимической схемой. — Смотрите сами, они уже подбрасывают наживку. Даже если ничего не выйдет, ущерб невелик, вот они и тычут ею мне почти в открытую, проверяют реакцию. — М-м, ну да-а. Раз ты так решил, что я могу сказать. Только зачем ты мне рассказываешь? — Если хён[1] вдруг неправильно поймёт мои намерения, потом будет сложно. Я не какой-нибудь идиот, который всерьёз мечтает вступить в Плутон. — Ну… Насчёт идиота ты, пожалуй, зря. Плутон всё-таки экспедиция, которая в наших кругах кое-что значит. — Ладно. Тогда поправлюсь: сборище отбросов, которым больше некуда идти. Впрочем, какая разница. Флэг коротко усмехнулся, но Одиссей своих слов не забрал. Плутон на свету, ещё куда ни шло, но теневой Плутон место далеко не лучшее. — В любом случае я не хочу всю жизнь зависеть от наркотиков. По сравнению с ними командир Сонха просто немного деспотична, а так она очень хороший человек, такого в наших кругах ещё поискать. — Ты всё ещё дуешься из-за того, что тебя за щёки ущипнули? — Раз понял, подыграй как следует. Побегай вокруг так, будто боишься, что я вот-вот переметнусь. — Ты, конечно… И раньше таким был, но с каждым днём характер у тебя всё мерзее. Флэг, как до него командир Сонха, потянулся крепко схватить Одиссея за голову. От командира это ещё можно стерпеть, но позволять такое бойцу того же ранга мальчик не собирался и проворно увернулся. Уголок губ Флэга, до того ухмылявшегося, слегка дрогнул. — Ах ты ж… Увернулся, мелкий? — Не хочу, чтобы и хён меня хватал. Касаться его головы имела право только Пенелопа. Командиру Сонха он позволил только вынужденно, но подставлять макушку всем подряд не собирался. Тут дело уже не в притворстве ребёнком, а в гордости. Маленькое тело Одиссея с грохотом и суетой затеяло с Флэгом догонялки. — …Вы тут что устроили? Тем временем подошла Миго. Похоже, из-за предстоящего визита в филиал Плутона она вооружилась куда основательнее обычного. — Миго! Но сейчас важно не это. Одиссей юркнул Миго за спину. Растерянная Миго с цокотом переступила четырьмя ногами, но не слишком резко, так что всё обошлось. — Ах ты мелкий. Опять спрятался там, где тебе удобнее. Небольшое тело Одиссея легко проскальзывало между ног Миго, а Флэг так не мог. В конце концов он сдался и захихикал. — Уже силы растрачиваете? — Мелкий взрослого дразнит. — Я не дразнил. Одиссей, прижавшийся к боку Миго, возмутился. Он правда никого не дразнил. Просто попросил подыграть в ролевой игре, как сейчас. — В конце концов, вытащить знания Плутона выгодно и «Свободе». — Я придираюсь не к самому поступку, а к твоему отношению, засранец. Молоко на губах не обсохло, а всё норовишь плясать у взрослых на макушке… — Дети не первый день переоценивают свой ум. Будь снисходителен, Флэг. — Что за чушь. Я никогда не переоценивал свой ум. Да, он действительно мудрее и рассудительнее большинства простых людей, но никогда не позволял себе расслабиться. Тем более жизнь десятки раз показывала ему, что одной мудростью большинство дел не решить. Он, чёрт побери, человек проклятого невезения, которому всегда приходилось действовать, держа в голове худший вариант. — Вот как, значит? И такой вот тип собирается пройтись по канату и выудить для себя одну выгоду? Думаешь, там не раскусят твою дешёвую уловку? — А что они сделают, если раскусят? — Что? — Они же не идиоты. Конечно, они поймут, что я прощупываю почву. Если они настолько тупы, что не заметят даже этого, это само по себе удивительно. Значит, с такими мозгами у них действительно можно дослужиться до среднего руководящего звена подобной организации. — Но станет ли человек уровня главы филиала целой организации всерьёз опасаться, что его прощупывает двенадцатилетний мальчишка? После той пронырливости, которую он показал на прошлых переговорах, Плутон проявит минимальную осторожность, но именно потому, что он показал ровно такую степень хитрости, они на этом и остановятся. Большинство людей, считающих себя умными, выбирают не скромность, а высокомерие. А если перед ними ребёнок, у которого нет опыта, тут и говорить не о чем. Они увидят в Одиссее ровно «мальчишку, который хочет плясать у взрослых на голове». Возможно, даже начнут ещё охотнее подыгрывать, чтобы ему понравиться. — Я не думаю, что они меня не поймут. Я целюсь в тот момент, когда они решат, будто уже раскусили меня. Абсолютное заблуждение, неизбежно рождающееся из-за его возраста. Как до сих пор в экспедиции «Свобода», так и с Плутоном Одиссей намеревался использовать это до конца, потому что сейчас именно это его сильнейшее оружие. — …Миго. Нынешние дети все такие? — …Не знаю. Малолетние кентавры обычно влипают из-за сигарет или наркотиков. В таких вещах я не разбираюсь. — С ума сойти. Флэг провёл ладонями по лицу. Пора выдвигаться к филиалу Плутона. — Здравствуйте. — Юный маг пожаловал. Рад снова вас видеть. Если операция начинается через неделю, вовсе не значит, что через неделю достаточно просто собраться и выступить. Даже ничтожная боевая сила, засев на укреплённой базе, способна нанести нападающим огромный урон, поэтому атакующей стороне необходимо заранее изучить силы противника и составить надлежащий план операции, ради этого сегодняшнюю встречу и назначили. — Кстати, в прошлый раз мы так и не успели толком обменяться именами, верно? Люсьен Акитен. Зовите меня Люсьен. — Я Юль. — Флэг. — Миго Кан. Зовите меня Миго. — Ха-ха, рад знакомству со всеми вами. Плутон приветствует представителей экспедиции «Свобода». Разумеется, трое едва ли могли рассчитывать на значимый голос на оперативном совещании. Будь командование единым, другое дело, но «Свободе» гарантировали самостоятельность действий, а значит, разрыв должен ощущаться ещё сильнее. «Что ж, придётся смириться. Передать командование хуже, вздумают ещё использовать нас как живой щит». Даже Одиссею не улыбалось, чтобы Плутон распоряжался им в одностороннем порядке. Он хотел, чтобы другие лежали у него под ногами, а не самому становиться чужой ступенькой. — А Люсьен ведь командир… да? Этого филиала? — В деталях всё немного иначе… Но, если говорить проще, да. Какая-то проблема? — Нет, просто удивительно. Даже в такой большой экспедиции, как Плутон, командир участвует в оперативных совещаниях. Я думал, когда людей много, командир может спокойно отдыхать. — Ха-ха, вот что вас заинтересовало. Что ж, вообще-то я редко участвую в оперативных совещаниях лично. За подобное у нас отвечают отдельные люди. — Тогда?.. — Просто это дело настолько важно, что мне пришлось прийти самому. Противник мелочь, о которой мы и слыхом не слыхивали… Но здесь важно другое, эти отбросы посмели тронуть людей Плутона. Магов обычно ставили выше рядовых бойцов вне зависимости от возраста и боевой силы, поэтому Юль вышел вперёд и заговорил с Люсьеном. Та сторона не стала особенно возражать. Всё равно их интересовал только Одиссей, а не двое остальных довесков. — Мы, Плутон, обещаем абсолютную защиту тем, кто вошёл под наше крыло. Возмездие одна из форм такой защиты. Мы никогда не отпускаем тех, кто тронул наших клиентов и нашу семью. Никогда. — …Вот он какой, Плутон. — Именно. Такое возможно потому, что мы – Плутон. Госпожа Мастер меча из «Свободы» тоже обладает выдающейся силой, но всё же она одна. Ей, пожалуй, трудно обещать абсолютную месть так, как делаем мы. Услышав небрежную провокацию Люсьена, шедшая следом Миго дёрнулась всем телом, но в конце концов рта не открыла и никак не ответила. Верное решение, отвечать на каждую подобную попытку помериться силой значило только ронять престиж экспедиции. — Итак, оперативный зал здесь. Так или иначе, троица вслед за Люсьеном вошла в оперативный зал. То ли ради Одиссея здесь постарались особенно, желая его впечатлить, то ли Плутон изначально вкладывал деньги в такие помещения, но зал оказался огромным и отлично оборудованным. Узкая переговорная «Свободы» на его фоне смотрелась совсем жалко. — Мелкий, на такое покупаться нельзя. Хотя подыгрывать так рано нет никакой необходимости, Флэг хихикнул и прошептал это ему на ухо. Одиссей молча ударил его локтем в бок. Даже в болезненном стоне у Флэга слышался смех, согнувшись, он пошёл следом. — Одну минуту, мы принесём для вас другое кресло. — Благодарю. Люсьен учёл телосложение Миго и распорядился принести кресло для кентавров. Оно напоминало кушетку, только без спинки и с высокими подлокотниками. Миго довольно взобралась на него. — Ва-ха-ха! Ты только глянь, какая высокая подушка. — Заткнитесь. Иногда чрезмерная забота тоже раздражала. Одиссей сморщил нос, глядя на подушку, подложенную ему для роста. В такие моменты тело, которому ещё расти и расти, бесило особенно сильно. — Кофе? Чай? — А, мне кофе. — Мне достаточно воды. — А мне виноградный сок. — Пф-ф, понял. Невоспитанные ублюдки. Чего ржут те, кто сам хлещет какую-то безродную бобовую жижу или воду, настоянную на листьях? Одиссей, глядя на смеющихся людей, криво растянул губы в улыбке. Наполовину он изображал ребёнка, разозлившегося из-за детского обращения… А наполовину злился совершенно искренне. — Обиделся? — Раз понимаете, подайте безалкогольное вино. — Э-э, вот это уже нельзя. Проклятье. У виноградного сока и виноградного вина даже аромат совсем разный. Одиссей взял в руки то, что ему хотя бы немного знакомо, но лёгкого сожаления всё равно подавить не смог. Ему не нравилась ни разница между виноградным соком и виноградным вином, ни существование синтетических ароматизаторов вместо настоящего винограда. Это единственная претензия, которая оставалась у него к эпохе с развитой пищевой культурой. — …Хочу фруктов. — …Даже для Плутона фрукты, наверное, перебор? В земле, где он жил раньше, больше всего ценились мясо и рыба, но в мире после заражения хлеб стал дороже мяса, овощи дороже хлеба, а фрукты дороже овощей. Для того, кто когда-то от скуки срывал и ел виноград или инжир, это не просто ощущение сменившихся времён, между эпохами пролегла целая пропасть. Сладость рафинированного сахара и пир жирной еды хороши, но теперь он понемногу начинал скучать по естественному травяному запаху. Только что сорванный инжир и виноград, солёные оливки, свежевыжатое оливковое масло, от одной ложки которого рот наполнялся мягким, свежим ароматом травы… В общем, ему хотелось примерно этого. «А вот мазу, Μᾶζα,[2] я больше есть не хочу». Одиссей вспомнил мазу, хлеб, скатанный в круглые комки из смеси ячменной муки и пшеницы. Её ели, размочив в воде или положив что-нибудь сверху, но теперь, оглядываясь назад, он никак не мог назвать это хлебом. Если уж подбирать слово… Скорее что-то вроде клёцки или пилюли пёккоктан.[3] — Ха-ха, что вы. Фрукты у нас тоже имеются. Подать? — …Правда?! — Сейчас распоряжусь принести. Одиссей так воодушевился словами Люсьена, что заболтал ногами. Люсьен, видимо, решил, что сумел показать величие Плутона, и на его лице появилось довольное выражение. — Впрочем, время уже подошло. Отдел планирования, начинайте. Люсьен, нарочно занявший место рядом с Одиссеем, жестом отдал приказ подчинённым. Выглядело вполне внушительно. — Тогда начинаем брифинг. Одиссей хрустел яблоком, которое принёс секретарь, и слушал объяснения отдела планирования Плутона. На одной из стен появились карта определённого района и эмблема Айронстика. — Опорный пункт цели – склад в портовой зоне тридцать четвёртого района. Мужчина в рейбанах шевельнул пальцами, карта увеличилась, и вокруг одной точки вспыхнул круг. Синий цвет был таким отчётливым, что ошибиться в его значении трудно. — Данный склад используется для хранения и охраны груза, а также для проживания части бойцов. Людей, постоянно находящихся там, – двадцать три. Он снова сделал жест, карта сместилась в сторону, и один за другим появились снимки людей. Не все сняты строго анфас, но лиц вполне хватало для опознания. — Главарь? — Вот он. В ответ на вопрос Люсьена мужчина увеличил фотографию одного человека. Плоское широкое лицо, круглые верхушки ушей, густая шерсть, массивное тело. Он явно принадлежал к каллистидам, Καλλιστῖδαι. Иными словами, к потомкам бедной нимфы Каллисто, которую мало того что изнасиловал Зевс, так ещё и прокляла Гера, изменив её облик. — Кимберли Пейдж. Уроженец верхнего района, родственники по материнской линии связаны с военными. Однако чин его матери – всего лишь капитан; к тому же, по имеющейся информации, отношения с семьёй у него плохие, так что вероятность дальнейшей мести с их стороны невелика. — Тогда хорошо, но, судя по внешности, кровь у него довольно сильная. Он ведь не из унгинов, 熊人?[4] — Нет. Он явно каллистид. К слову, их род делился на потомков проклятой Каллисто и тех, кто происходил от благословенных зверей Восточного континента. На Восточном континенте, правда, из-за внешнего сходства и тех и других скопом называли то унгинами, то просто медведями. — Почему жители Западного континента так упорно их различают? — Причина, по которой твари, даже родословных не ведущие, цепляются к прародителям, очевидна. Снова бред о чистой крови. Одиссей наклонил голову к Флэгу и спросил, а Флэг, хихикнув, пальцем вывел в воздухе определённый символ. Так ни с того ни с сего появился знак человека, который, разглагольствуя о чистой крови, устроил один из страшнейших геноцидов в истории. Яблоко едва не вылетело у Одиссея изо рта. — Это же времена Второй мировой войны. Одиссей, радуясь, что они говорили на гаурийском, с силой хлопнул Флэга по спине. Даже Миго не стала его останавливать. — Что-то случилось? — Нет, ничего особенного. — ?.. Люсьен на мгновение проявил любопытство, но троица ни за что не стала раскрывать правду. Для простой шутки это слишком жёстко. Даже если они не могли помешать той стороне узнать всё позже, объяснять подобное в лицо точно не следовало. — …Заместитель командира – Сотиропулу. Как и Кимберли Пейдж, выдающийся биомаг. Известно, что после того, как Кимберли Пейджа примерно через два года службы с позором уволили из армии, он тоже подал прошение об увольнении. — Какая крепкая дружба. Будь я на его месте, я бы распрощался с другом сразу, как только тот угодил в секту. — …Так или иначе, предполагается, что именно навыки и прошлое этих двоих позволили им за короткое время собрать людей и создать экспедицию. — Неприятно. Между тем, над чем бы они ни шутили, брифинг мужчины в рейбанах продолжался. Речь шла в основном о главаре Айронстика и его правой руке, и неожиданной информации оказалось довольно много. Особенно то, что их так называемый командир оказался сильнее, чем ожидалось, и что он не из этих кругов. — Значит, вся эта заваруха началась потому, что какой-то ублюдок, свалившийся сверху, поверил только в свою силу и полез выпендриваться. Одиссей согласен с оценкой Люсьена. Причина, по которой они тронули Редвинга, заключалась не в уверенности в покровителях и не в каком-то плане, а буквально в безрассудной самоуверенности, рождённой невежеством. Сказать, что он совсем не предполагал подобного, было бы ложью, но опустошение никуда не делось. — Значит, хён погиб из-за такого типа. Из-за сопляка, который всю жизнь прожил наверху и не знал, что такое низы. Из-за ничтожного ублюдка, который просто возомнил себя сильным и полез вон из кожи. До чего же жалкая смерть. — Юль… Юль, подперев подбородок рукой, продолжил слушать брифинг. До самого момента, когда лицо босса Айронстика исчезло с экрана, взгляд мальчика не дрогнул ни на волос. — Далее – личные данные тех, кто сообщил Айронстику, что в Редвинге находятся член экспедиции «Свобода» и Мастер Меча. Лично я считаю, что было бы разумно сначала поймать этих тварей и разорвать на части, тем самым послав Айронстику предупреждение. Когда появились новые цели, мальчик криво приподнял губы. — Довольно неплохо. Когда можно начать охоту? — Можно хоть сейчас. Все их местоположения установлены. — Скажите, Флэг-хё-он. Миго-нуна-а.[5] А. Командир же сказала не творить без спроса всякую ерунду, значит, в этот раз надо сначала спросить. — А можно я тоже пойду их убивать? — Что? По-погоди… — Юль, ты… — О, маг Юль тоже примет участие? К слову, то, что вопрос задан на языке, понятном Люсьену, вовсе не было намеренным. Ну конечно же, нет. Рядом с Одиссеем Миго и Флэг беззвучно закричали. [1] Хён – корейское обращение мужчины или мальчика к старшему брату либо близкому старшему мужчине. [2] Маза, Μᾶζα – древнегреческая еда из ячменной муки; грубая лепёшка или комок теста, который могли есть размоченным или с добавками. [3] Пёккоктан – восточноазиатский фантазийно-даосский термин: «пилюля воздержания от зерна», условная походная/аскетическая еда, позволяющая долго обходиться без обычной пищи. [4] Унгин, 熊人 – буквально «медведь-человек»; здесь обозначение медвежьего человекоподобного рода. [5] Нуна – корейское обращение мужчины или мальчика к старшей сестре либо близкой старшей женщине. ---------- Чей-то гибельный гнев (3) — Юль, ты же обещал не устраивать неприятностей!.. — Поэтому я сначала и спросил. — Ты спросил по-английски! Хотя мог спросить на гаурийском, но нарочно спросил по-английски! — Я забыл. — Сделал вид, что забыл! Флэг, ни разу не повысив голоса, выпалил скороговоркой что-то почти похожее на крик, но Одиссей лишь широко улыбнулся. «И что ты мне сделаешь?» – вот что щедро читалось в его улыбке. — Флэг, смирись. Детям свойственно устраивать неприятности. — Чё-ё-ёрт!.. — Юль, ты тоже… В следующий раз хотя бы предупреждай, прежде чем что-нибудь выкинуть. Ты ведь и сам не думаешь, что командир Сонха отпустила тебя потому, что всерьёз поверила, что ты не натворишь бед. —Верно. Видимо, опыт воспитания ребёнка всё-таки давал о себе знать, Миго соображала быстрее. Одиссей согласно кивнул и дал пустое обещание: — В следующий раз хотя бы скажу. Он даже выполнит его. Только толку от обещания всё равно не будет. — Вы закончили? Едва перепалка стихла и повисла короткая тишина, Люсьен тактично подал голос. Разговор шёл на гаурийском, но на лице Люсьена играла лёгкая улыбка, будто он и без слов понимал, о чём они могли говорить. «Ну, тут не догадается разве что полный идиот». Что ещё мог означать разговор на непонятном языке сразу после того, как юный маг внезапно заявил, что хочет участвовать? Кто такого не поймёт, у того мозгов меньше, чем у золотой рыбки. — Да-а. — Похоже, ваш товарищ очень переживает. — …Юль ещё мал. И боевого опыта у него немного. — А главное, этот мелкий слишком любит нашего командира. Проблема в том, что стоит кому-нибудь, как сейчас, задеть командира, он вцепится в любого, кто бы перед ним ни стоял. — Хён, тебя тоже укусить? — Вот, полюбуйтесь. Подумаешь, слегка подгадил и так отплачивать? Одиссей отбил руку Флэга, потянувшуюся легонько стукнуть его по голове, а сам внизу пнул его по голени. Флэг согнулся с беззвучным воплем. — Тогда продолжим брифинг. Отдел планирования. — …Особо опасаться нечего. Обычная шпана из тридцать третьего района. — Значит, ни к какой организации они не относятся? — Их там собралось почти тридцать человек, держатся кучей, но никакой организации у них нет. Их даже мафией или бандой назвать стыдно. Просто районные приятели сбились в шайку. — Хм-м. Но если они ходят в «Редвинг», значит, всё-таки что-то из себя представляют? — Тоже нет. По словам Баффа, всех четверых он вчера видел впервые. Более того, они хотели купить дешёвые пистолеты… Да и те оказались им не по карману. Парень в рейбанах легкомысленно хохотнул, совсем не к месту. Хотя если он говорил правду, повод для смеха, конечно, есть. — В любом случае, проблем из-за их смерти не будет. Их окружение не из тех, кто способен или склонен мстить. Достаточно показательно казнить этих четверых. — Хорошо. Тогда сразу приступим. Сколько людей отправить? — Лично я считаю, хватит одного-двух из охраны… Но раз господин маг Юль тоже участвует, людей лучше добавить. Неизвестно, как поведут себя эти из «Айронстика». — Хорошо. Так и сделаем. После обеда выезжаем. До тех пор составьте список и подготовьтесь. — Вы поедете лично? — Раз экспедиционный отряд «Свобода» оказывает нам такую любезную помощь, я не могу просто сидеть сложа руки. «А он вкладывает куда больше сил в то, чтобы нас втянуть, чем я ожидал.» Одиссей задумался, не сунуть ли детектор наркотиков прямо в обед. Если этот тип ещё не спятил окончательно, вряд ли он станет подсыпать что-то уже сейчас, но кто его знает. Живи мир по здравому смыслу, нынешняя эпоха не докатилась бы до такого убожества. С лёгкой тревогой они дождались обеда. — Слушай, мелкий. А на этот раз ты правда зачем вызвался? С такими типами вполне могли бы разобраться и другие. К счастью, наркотиков в еде не оказалось, а когда они отправились на охоту, им даже выделили отдельную машину, чтобы ехали только втроём, правда, водителя всё же приставили. — А… Ничего особенного. На осторожный вопрос Флэга Одиссей ответил так же осторожно: — Есть кое-что, что я хочу проверить. — Проверить? — Алхимическая формула, которую я вчера получил. В ней нашлись пересечения с тем, что я уже исследовал. Благодаря этому я то ли нашёл что-то новое, то ли нащупал какую-то базовую закономерность. В общем, кое-какой результат есть. — А, правда? К исследованию специальных магических пуль он ещё даже не приступал, но с алхимической формулой бомбы, которую прислал Плутон, дело обстояло иначе. Стоило Одиссею сопоставить четыре образца, купленную магическую формулу, исследовательский дневник Хорна, формулу обычной магической пули и эту формулу, как он смог уловить нечто общее. — Проблема в том, что я не очень понимаю, сработает ли оно как надо и какой окажется мощность… Ещё хочется проверить, насколько сильно оно действует на человека, но «Свобода» почти не сражается с людьми. И использовать это на обещанной мне башке «Айронстика» я тоже не могу. Если что-то пойдёт не так, подопытный может умереть мгновенно, а разве можно применять такое на нём? Клянясь Ойзис, божеством страдания, Одиссей вовсе не собирался позволить этому ублюдку легко сдохнуть. Тот станет жертвой, которая порадует это божество. — Ну-у да, ладно, понял, но лучше бы ты сначала объяснил, а потом уже вытворял такое. — Я же сказал, в следующий раз предупрежу. Так или иначе, пока он говорил, Одиссей шевельнул пальцами и вывел сообщение на устройстве. Угол такой, что ни сидящий впереди водитель, ни даже возможная камера не смогли бы легко его засечь. 「牢家 難嫩 音 綠吸 蒼」 На первый взгляд – беспорядочный набор ханьских знаков, никак не связанных между собой, но для того, кто помнил все их особые чтения и значения, всё выглядело иначе. Фразу, окольным образом означавшую: «Наш разговор ведь запишут и прослушают?» – Флэг подтвердил лёгким хлопком по плечу мальчика, тайный знак согласия. 「藩苛」 Затем он чуть повозился со своим устройством и отправил ответ. В гаурийском чтении это звучало как «понга». Если же расшифровать вложенный смысл вне связи с самими ханьскими знаками, получалось примерно: «могут перевести». В Гаури такие сокращения и правда очень любили. «Ну да, арагаяская ветвь ведь не только нами ограничивается». Людей, выучивших ханьский язык выше определённого уровня, даже на Восточном континенте найти трудно, зато тех, кто знает сам гаурийский, отыскать сравнительно легче. Иными словами, говорить им приходилось с расчётом на то, что часть смысла всё равно может утечь. — Так что именно ты обнаружил? «Давай осторожнее, раз уж знаем. Сам тоже не забывай про нашу легенду.» Пока через заметки и ханьские знаки шёл другой разговор, Флэг усердно болтал вслух. Так он не давал водителю счесть их молчание странным. — Да, мне тоже любопытно. Миго, сидевшая на заднем сиденье, тоже подключилась. Гаурийский она знала, но ханьским не владела, поэтому помогала тем, что всем телом заслоняла экран устройства от возможной камеры. И правда, лучшая кандидатура из тех, кого могла выбрать командир Сонха. — Ничего особенного… Просто что-то вроде формулы взрывного горения. — …Что? — Правда ничего особенного. Просто формула, которая эффективнее сжигает магическую энергию и взрывает её. — И-и это, по-твоему, ничего особенного? — …Звучит как очень даже особенное. — Не особо. Вызвать пламя или устроить взрыв можно и примитивной магией, так что ничего по-настоящему выдающегося здесь нет. Разница разве что такая: примитивная магия высекала огонь кремнём, а формула поджигала всё огнемётом. К тому же, раз он так легко выделил самую суть, формула, скорее всего, довольно распространённая… Иначе говоря, низкого уровня. Примерно как с однотипной электроникой, класс выше – и энергию расходует эффективнее. — Это всего лишь чуть более изящная и эффективная доработка примитивной магии. Хотя сейчас, когда у меня почти ничего нет, даже это уже достаточно привлекательно. В любом случае, прямо сейчас такую магию в бой не пустишь. Он ещё не разобрался ни с мощностью, ни с формулами задания координат и области действия. — …Слушай, мелкий. Если ты собираешься тренировать взрывное горение, значит, тех, кого сейчас поймают, живьём разор... — Первая машина обнаружила цели. Медленно останавливаюсь. Флэг не успел договорить, до сих пор молчавший водитель подал голос. И правда – отражавшаяся в лобовом стекле первая машина как раз останавливалась у обочины примерно в пятидесяти метрах от них. Глухой стук. Одиссей пустил по телу магическую энергию, открыл дверь и вышел. Люсьен, парень в рейбанах и остальные люди, ехавшие в первой машине, уже поднялись на тротуар. Люди из первой и второй машины выстроились так, чтобы взять цели между собой. — Как поездка, господин маг? Не укачало? — Меня не укачивает. — Хорошо. Пока парень в рейбанах зажимал в зубах сигарету, Люсьен заговорил через гарнитуру. Оперативную гарнитуру им раздали перед выездом. — Как и договорились заранее, загоняем мы. Прошу окружить тех, кто попытается сбежать. — Хорошо. Сразу после этих слов люди Люсьена вдалеке пришли в движение. Сам босс Люсьен и парень в рейбанах, выполнявший роль командного центра, остались на месте, а остальные вышли загонять добычу. — Цели нас заметили. — Ого. А они всё-таки соображают. Я думал, не поймут. Оружие никто не поднимал. Тратить пули на таких слишком большая роскошь. — Водители, перекройте противоположную сторону, чтобы не сбежали. Ножи тоже оставались в ножнах. Раз неизвестно, какую мощность покажет формула взрывного горения, этих типов нужно по возможности взять живыми. — Я попробую их поймать. Не вмешивайтесь. — Ладно. Первая и вторая машины рванули вперёд и перекрыли проезжую часть, и четверо здоровенных туш, вздрогнув от неожиданности, прижались к зданию. Именно тогда Одиссей вложил силу в ноги. Поскольку он заранее предупредил, ни Флэг, ни Миго не удивились. Мальчик скользнул вперёд и в одно мгновение вклинился между четверыми, подсечив первого. Он приподнялся на руках и зацепил противника ногой, словно выполнял виндмилл, так что тот не успел даже сопротивляться. — Что ещё за пацанёнок?! Физические параметры можно сколько угодно компенсировать усилением магической энергией, поэтому Одиссей с лёгкостью повалил громилу, который весил, наверное, втрое больше него, сделал сальто и выпрямился. Едва обе ноги коснулись земли, его тело, разорвав воздух, выстрелило вперёд, и кулак ударил следующего противника под ложечку. Под пальцами ощутимо дрогнул жир на животе, изо рта у того брызнула слюна. — Мерзость. Он вроде бы сдерживал силу, но противник оказался слабее, чем ожидалось. Одиссей мельком взглянул на отлетевшего противника и развернулся к третьему. Как и положено уличной швали, даже сейчас, когда половина их уже выведена из строя, эти типы так и не смогли нормально отреагировать. Значит, пусть просто получают. Одна нога Одиссея раздробила тротуарную плитку, другая взметнулась вверх. Чистый боковой удар пришёлся врагу в живот и впечатал его во внешнюю стену здания. — Ч-что… Напоследок Одиссей тыльной стороной ладони поправил слегка сползшие очки, а другой рукой перехватил руку, потянувшуюся к ножу. Тот, кого удерживала маленькая мальчишеская рука, взмыл в воздух и тут же был швырнут наземь. — …Вау. Так все четверо оказались успешно обезврежены. Вместо того чтобы радоваться ожидаемому результату, Одиссей наступил ногой на голову первого, который как раз пытался подняться. Он не давил, так что голова у того не разлетелась. Всего лишь немного сломался нос. — А вот это немного неожиданно. Когда приведённые подручные не смогли сделать вообще ничего, у парня в рейбанах лицо стало кисловатым. Выражение резко контрастировало с лицом Люсьена, который едва ли не сиял от довольства. — Поразительно. Ваше мастерство, господин маг… — Слушайте, Люсьен. Вы же говорили, что их убьют. — О, да. Именно так. — Тогда можно я кое-что проверю перед тем, как их убьют? — Проверите?.. — Алхимическую формулу бомбы, которую вы дали. Я её немного улучшил. — Улучшили… Улучшили, значит… Ха-ха. Конечно. Сколько угодно. Одиссей переломал голени тем, кто кое-как приходил в себя и пытался подняться, и небрежно махнул рукой. — Радиус взрыва может оказаться большим, так что отойдите ещё немного. А, и троих заберите с собой. Хочу проверить по очереди. — Да, конечно. Вы двое, быстро тащите их сюда, кроме этого. Если будут сопротивляться, как следует придавите. — Юль, ты-то в порядке? — В порядке. Когда рядом с ним остался только самый толстый, Одиссей открыл на своём устройстве исследовательский дневник. В последнем абзаце записана формула, из которой убрали почти всё важное и оставили лишь самый базовый каркас. — Числа заполню примерно. Координаты сейчас задавать не нужно. Радиус пока 1,1… Для применения магии требовались вычисления, задающие координаты, область действия и мощность, – вычислительная запись «пансо» 板書, – а также создание магического круга, направляющего поток магической энергии, но сейчас у него нет данных, необходимых для «пансо», поэтому Одиссей наугад подставил числа и создал соответствующий магический круг. По тротуарной плитке одна за другой потянулись светящиеся линии магической энергии. То ли из-за сотрясения, то ли ещё по какой причине, подопытный только стонал и не двигался. — Было бы неплохо, если бы ему просто аккуратно оторвало руку. Одиссей положил руку подопытного поверх созданного магического круга и, как остальные, отошёл подальше. — Начинаю. И сразу после этого вбил магическую энергию в последнюю, ещё не соединённую точку магического круга. Одновременно с оглушительным взрывом из руки подопытного вырвалось огромное пламя. Мощность оказалась такой чудовищной, что голова и туловище, даже не находившиеся в радиусе действия, покрылись ожогами и глубокими рваными ранами. Первые оставило пламя, вторые – взорвавшаяся рука и осколки тротуарной плитки. — Х-хы… Хы-а-а-а… — …Поразительно. — Боже. Но единственными, кого ужаснуло это зрелище, были будущие подопытные. — А, похоже, я слишком смело взял числа. Глядя на разорванный труп, Одиссей пожал плечами. Зато теперь появилась отправная точка, так что в следующий раз будет немного мягче. ---------- Чей-то гибельный гнев (4) Одиссей старательно выжал из подопытных все возможные данные. В нынешнем виде сразу применять разработку в реальном бою было бы непросто, зато для ловушек и разных устройств она годилась более чем. — О, а если приспособить под противопехотную мину, выйдет убийственная штука. — Изначально это и нашли в формуле взрывчатки для противопехотных мин. Если точнее, знания, полученные от Плутона, представляли собой формулу воспламеняющего взрыва с ограниченным радиусом действия, её использовали для детонатора осколочной мины. Вторичный заряд там предполагался из определённого пороха, поэтому отдельной формулы для него нет. «Если учесть, как трудно достать порох, это буквально подачка для вида». В общем, Плутон отдал формулу бесплатно не просто так. Он знал, что даже с формулой воспользоваться ею не смогут, вот и мог щедро разбрасываться ею под видом укрепления добрых отношений. Как бы то ни было, Одиссей добавил к ней купленную магическую формулу и формулу изготовления магических пуль, вывел «формулу, необходимую для горения», а из исследовательского журнала Хорна извлёк «формулу, задающую пределы радиуса и мощности» – и соединил их. Теперь, пусть и с кое-какими расчётами, он фактически мог в любой момент вызвать воспламеняющий взрыв нужного масштаба и формы. А раз у него появились ещё и данные, тем более. Если вспомнить, сколько на рынке стоили чистые формулы без ограничений по радиусу и мощности, выгода получалась огромная. Даже если эта классом ниже, Одиссей сэкономил как минимум несколько десятков миллионов пи. — А вообще мы всех прикончили. Простите, Люсьен. — Нет, всё в порядке. Однако Люсьен, похоже, тоже понял, что означали взрывы, на которых они всё это время вдоволь экспериментировали. Голос у него стал куда ниже, чем перед началом операции, а глаза, когда он смотрел на Одиссея, дрожали. В них густо проступали жадность и восторг. — ...Поистине великолепное мастерство. — М-м, но трупы, которые надо отправить Айронстику… — Господин маг. Именно в таком виде они и представляют ценность. Люсьен указал на четыре трупа, изуродованные в ходе экспериментов. Один обуглился, как тело после пожара, у другого не осталось ни одной целой конечности, ещё двое выглядели по-настоящему жутко – сплошные пятна ожогов. — Скоро и вы станете такими же… Что лучше подойдёт, чтобы подарить им именно такой страх? — Правда? — Ручаюсь, они до боли ясно поймут, кого посмели тронуть. И всё же Люсьен бережно уложил их в мешки для тел, словно драгоценные камни. Пусть и руками подчинённых, но желудок у него крепкий. Все четверо выглядели чудовищно, а он даже не поморщился, только широко улыбался. Значит, точно. — Ну что, тогда вернёмся? Впрочем, если бы человек из руководящего состава не выдержал даже такого, это само по себе стало бы разочарованием. — А трупы? — Их сразу отправят на склад, арендованный Айронстиком. Для таких подарков, как ни крути, важна свежесть. Одиссей пожал плечами, наблюдая, как охранники собирают разбросанные повсюду куски плоти. Даже если отправить их позже, уже в разложившемся виде, чтобы сразу взять противника на испуг, всё равно хватило бы. Примерно так он и думал. — Хён, нуна. Пойдёмте. — Да. — На сегодня программа закончена? — Кто знает?.. — Времени у нас достаточно, так зачем с первого же дня загонять себя плотным расписанием? Сегодня спокойно отдохните. На вопрос Миго Люсьен вмешался быстро и сообразительно. — Информацию, о которой говорилось на брифинге, мы тоже отправим вам отдельно. Джекс. — Уже здесь. Его отдельно не представляли, поэтому Одиссей не знал, но парня в солнцезащитных очках Ray-Ban, видимо, звали Джекс. Парень в очках лукаво улыбнулся и вручил всем троим по устройству вроде планшета. — Новые? — Ха-ха, мы же не можем предлагать гостям подержанные вещи. Пусть модели и бюджетные, но вот так запросто выдать три новых устройства – довольно изящная демонстрация состоятельности. Даже если потом их собирались забрать обратно. — Интернет тоже подключён, так что пользуйтесь сколько угодно. Если возникнут вопросы, можете обращаться через созданный канал сообщений. — О-о-о… И всё же обычный ребёнок обратил бы внимание не на то, что устройство выдали временно, а на сам «новый планшет». Тем более если планшет лучше прежнего. Одиссей учёл это и устроил ровно столько шума, чтобы не выглядеть неестественно: без особой нужды поискал какую-то ерунду, удивился тому, как быстро всё находится. Шум примерно такого рода. — О, тут ещё и расписание есть. Пока Одиссей разыгрывал восторг, Флэг спокойно просматривал внутренние материалы. Среди них, похоже, было и примерное расписание, на его экране открылась таблица. — Знакомство и совместная тренировка, значит. — Оперативное командование у нас разделено, но всё же нужно хотя бы примерно подстроиться друг под друга. — Абсолютно верно. Если даже этого не сделать… Уф. Наш мелкий ещё, чего доброго, опять рванёт вперёд сам по себе. — Флэг. Миго нахмурилась, слова Флэга, если посмотреть с одной стороны, начисто раскрывали их слабое место, но это не оговорка. Одиссей понял наверняка – Флэг сказал всё именно тогда, когда, ухмыляясь, встретился с ним взглядом. Это часть заранее согласованной «ролевой игры». — Но если бы я тогда вошёл, всё закончилось бы быстрее. — Вот видите? Самоуверенность нашего мелкого уже небо пробивает. — Ха-ха, разве не естественно, что гении видят мир иначе, чем обычные люди? «Значит, они хотят добавить не только образ “мальчишки, верного своей жажде познания”, но ещё и “высокомерие, которое даже не пытается скрыть собственную гениальность”». Воспользовавшись поддержкой Флэга, Одиссей криво усмехнулся и прижал к себе планшет. — Может, уже поедем? Я хочу поскорее разобрать данные, которые получил на этот раз. — Ах, конечно. Такие вещи лучше приводить в порядок как можно скорее. Люсьен улыбнулся, будто добрейший человек, и сделал знак рукой. Пока семиместная небесная ладья, неизвестно когда присоединившаяся к ним, принимала на борт мешки с трупами, две машины, на которых они приехали, остановились перед ними. Пора возвращаться. — Не вздумай пользоваться им как попало. Стоило им войти в комнату, подготовленную Плутоном, как Флэг заговорил с ним на зашифрованном языке. Ухмылялся он не так, как Одиссей, но тоже с хитринкой, и как бы невзначай кивнул на выданное устройство. — Скорее всего, за ним следят. То есть всё, что ты ищешь, смотришь, какими приложениями пользуешься, что записываешь, они будут видеть в реальном времени. — …Ага. — В комнате тоже могут быть камеры или прослушка, так что всё важное отправляй сообщениями. Накроешься одеялом, экран тоже не увидят. — Понял. Возможно, осторожность чрезмерная, но здесь она точно не повредила бы. Запомнив предупреждение Флэга, Одиссей медленно забрался на кровать. В отличие от матраса Юля с убитыми пружинами, его встретила невероятно мягкая постель. — …Тут, похоже, всё очень дорогое. — Ну, для таких, как мы, это, конечно, роскошь. — Нуна Миго тоже таким пользуется? — Думаю, да. Не станут же они устраивать дискриминацию ещё и в таких мелочах. Хотя из-за расы различия, конечно, возможны. Одиссей снял резинку, стягивавшую волосы, и развязал узел с вещами, который всё это время таскал с собой. Просто оставить его где попало он не мог, кто знал, что та сторона способна предпринять. — Я сначала помоюсь. — Давай. Длинные волосы трудно и мыть, и сушить. Так что, если Одиссей не хотел опоздать к ужину, нужно либо помыться сейчас, либо уже ночью; он выбрал первое. Тело мальчика бодро направилось к ванной комнате, которая, подумать только, отдельная при каждой комнате. — …Хён! Горячая вода сразу идёт! — Ага. В хороших местах всегда так. — И ржавая вода не течёт! — Кх… Всё-таки у Плутона хорошо, да? И человек из четырёхтысячелетнего прошлого восхитился. В его восторге нарочитое преувеличение, чтобы выглядеть по-детски, но была и вполне искренняя часть. Раз уж всё приготовили, Одиссей тщательно воспользовался и шампунем, и маской, и кондиционером, а потом вышел из ванной, обмотав полотенце вокруг талии. — Волосы сушить не будешь? — Сами высохнут. Он как следует вытер их, извёл целых два полотенца, а остальное можно доверить воздуху. Мальчик надел одежду, служившую ему и повседневной, и пижамой, и снова нырнул на кровать. Флэг молча смотрел на него, а потом неодобрительно цокнул языком. — Так простудишься. — От такого не простужаются. — Мелкий опять хёна не слушает. В конце концов Флэг не выдержал, принёс свежее полотенце и принялся промакивать волосы Одиссея. — Слушай, ты же парень. На кой чёрт отрастил такую длину? — Это мой вкус, так что извольте уважать. Почему Юль отращивал волосы, Одиссей тоже не знал. Зато причина, по которой он сам не мог отрезать их даже теперь, совершенно ясна. Пенелопа. Ей нравились его длинные волосы. Она говорила, что стоит солнечному свету коснуться их, они вспыхивают, как настоящее золото, и даже не в весеннюю пору сияют, словно цветы, распустившиеся весной. Вот почему даже теперь, когда цвет его волос изменился, Одиссей никак не мог заставить себя их отрезать. Вдруг ей ещё раз понравятся его длинные волосы… Он не мог решиться их срезать. По крайней мере до того, как встретит Пенелопу и поговорит с ней. Ни за что. — …Да. Такое бывает. Одиссей проигнорировал странно потяжелевший голос Флэга и включил полученное устройство. Он ещё на брифинге почувствовал, что информация прекрасно структурирована, да ещё и подробная. — Интересно, кто всё это собирал? — Может, тот, в очках, Джекс или как его? У таких обычно самая подходящая физиономия для подобных дел. — При чём тут физиономия? Фраза совершенно нелепая, но какая-то часть Одиссея с ней соглашалась. Здравый смысл снова ушёл в самоволку. И всё из-за Флэга с его бесполезно точным чутьём, интуиция у него срабатывала в самых странных местах. — В любом случае, если есть какие-нибудь методы сбора информации, я хотел бы научиться. — Тебе и сейчас уже многовато всего, а ты ещё и хакером по совместительству стать собрался? — Навыки лишними не бывают. — Да. Флэг, растрёпывавший ему волосы полотенцем, на этот раз принёс фен. И тут Одиссей почувствовал, что умение Плутона принимать гостей достигло высшего уровня, это же не мотель какой-нибудь, а наспех подготовленная гостевая комната, но здесь есть всё, что только могло понадобиться. — Кстати, в нашей экспедиции нет человека, который занимался бы такими вещами. — При охоте на мутантов такое не нужно. Хакеры вообще нужны тем, кто занимается всякими мутными делами вроде охоты на людей. — Ты сейчас Плутона завуалированно обосрал? — Да с чего бы?! Такой крупной структуре, как Плутон, независимо от того, мутит она что-то за спиной или нет, само собой, нужно нанимать хотя бы одного-двух хакеров ради безопасности. А мы до такого уровня ещё не доросли. — Понял. Фен зажужжал, и тёплый воздух начал сушить волосы. Голова, тяжёлая от воды, понемногу становилась легче. — В общем… В нашей сфере хакеры ценятся почти так же, как маги. Там талант тоже больше чем наполовину решает дело. Техника, конечно, тоже важна, но… — Значит, и научиться технике будет трудно. — Скорее всего. Говорят, настоящие гении с одним устройством взламывают какие угодно защитные программы, но, честно говоря, не думаю, что у тебя есть ещё и такой талант. — Почему? — В смысле почему? Будь ты настоящим гением с такими задатками, ты бы за всё то время, что сидел взаперти в комнате, уж что-нибудь да сделал, разве нет? До бешенства обидно, но оценка точная. И ничего не меняло даже то, что прежний Юль и нынешний он – совершенно разные люди. Одиссей болван, который пока не понимал даже буквы «п» в слове «программирование». — И всё равно я хотел бы хоть раз попробовать научиться… Но это эпоха, где информация стала силой. Чтобы добраться до подземного мира, ему в любом случае нужно накопить знания и в этой области. Пусть он не станет специалистом, но хотя бы до уровня, на котором сумеет отличить истинные данные от ложных, нужно как-нибудь подняться. А если он достигнет уровня, на котором сможет самостоятельно вытаскивать информацию, лучше и быть не могло. — Если так уж хочешь научиться, почему бы не вцепиться в Миго? Насколько я знаю, у неё кто-то из двоюродных работает в этой сфере. — Правда? — Ага. Командир, насколько мне известно, тоже иногда отдаёт им заказы на сторону, так что в навыках сомневаться не приходится. Вопрос только в том, согласятся ли они взяться за твою просьбу. Флэг, видимо, закончил сушить волосы и положил фен. Из-за множества использованных средств волосы мягко рассыпались вниз и будто стали ещё более гладкими, чем прежде. — Готово. Что у тебя за волосы такие, никак не сохнут? — Я не просил меня сушить. — Цыц, мелкий. «Вечно всё как у его брата». Брошенное Флэгом мимоходом ворчание врезалось Одиссею в слух. «Кстати, Юн ведь жил в одной комнате с Флэгом». Если подумать, именно Флэг, помимо наследства Юна, разобрал и передал Одиссею все вещи, которыми тот пользовался. Хотя место, где когда-то жил Юн, место рядом с Флэгом, теперь уже занял новый боец. — Хён тоже плохо сушил волосы? — !.. Флэг, похоже, не ожидал встречного вопроса и застыл. — …Да. И это была та ещё морока. Стоило ему вернуться после душа, как пол в комнате превращался в болото. — Вот как. Одиссей вспомнил Юна, у которого был скорее куцый хвостик, чем полноценный конский хвост. С такими волосами ещё постараться надо, чтобы залить пол водой. Видимо, он и правда почти не вытирался. — Интересно, что будет на ужин? Обед был вкусный. — …Кто знает. Мне главное, чтобы мяса было побольше. Наверное, потому что еда для гостей, но мне понравилось, что они не используют культивированное мясо. — По-моему, культивированное мясо и натуральное почти одно и то же. Большинство культивированного мяса в продаже проходило переработку, поэтому, на его взгляд, вкус культивированного переработанного мяса даже лучше. Точнее, ему нравился вкус приправ, которые добавляли в процессе обработки. Даже если не брать это в расчёт, текстура и запах у культивированного мяса лучше. Немного жаль, что в нём нет той богатой сочности, свойственной натуральному мясу, но приправы с этим справлялись, так что ему всё равно. — Это потому, что ты ещё маленький. Подрастёшь, настанет день, когда настоящее начнёт нравиться больше. — Ого, запахло старпёрством. Одиссей спохватился. До того как всё случилось, он сам десятки раз говорил нечто похожее своему сыну Телемаху. — Ты чего вдруг скривился? — Да так… Подумал, не следует ли сознание за телом. — С чего вдруг? Дело лишь в разнице между тем, кто слушает, и тем, кто говорит? Или сознание и правда следует за телом? Одиссей яростно почесал голову и потянулся к сумке. Увидев предмет, который тот вскоре вытащил наружу, Флэг сухо усмехнулся. — …Ты это с собой притащил? — Раз уж мне сделали подарок, в такие моменты его и надо использовать. Предмет, который должен довести беспечность Плутона до предела, и друг, который защитит их вещи. Робот серии W компании «Экстер» оказался торжественно поднят вверх. ---------- Чей-то гибельный гнев(5) Одиссей назвал робопса Аргосом, так же звали собаку, которая была у него в прошлой жизни. — Хорошо, Аргос. Если сюда войдёт кто-нибудь, кроме нас, лай. Он включил робота, синхронизировал его с устройством, которое было у него изначально, и занёс в память их запахи. Этого минимума вполне хватало, чтобы отличить своих от посторонних. — А драться эта штука умеет? — Нет. — Тогда какой толк от её лая? — Зато мне на устройство придёт уведомление. — А-а. Если кто-нибудь сюда вторгнется, особых подвигов от Аргоса ждать не стоило, ведь робот размером с ладонь не приспособлен для схваток с людьми. Зато, обнаружив незваного гостя, он начинал громко лаять и отправлял уведомление на синхронизированное устройство. При повреждении Аргос тоже посылал сообщение, а поскольку у фирменного робота имелся собственный серийный номер, уловка «сломать и подменить новым» не сработала бы. Словом, для защиты их вещей от людей «Плутона» он подходил как нельзя лучше. — На всякий случай надо сказать нуне Миго, чтобы она тоже принесла сюда свои вещи. — Хорошая мысль. К тому же Аргос выглядел мило. Настолько, что никто не заподозрил бы неладного, увидев двенадцатилетнего мальчишку, который носит его с собой, словно любимую игрушку. — Но почему именно Аргос? — Просто так. А что? — Да ничего… – Флэг почесал щёку. – В мифе Аргос первым узнаёт хозяина, вернувшегося домой двадцать лет спустя. Но он так стар, что даже не успевает толком порадоваться встрече и тут же умирает. — …Это всего лишь миф. — Ну да. Задумавшись над словами Флэга, Одиссей ласково погладил Аргоса. По правде говоря, именно эта история во многом и повлияла на выбор имени. — И потом, откуда у робота срок жизни? — Он может сломаться. — Сломается – починим. Настанет ли когда-нибудь день, когда он бросит этого робота? Одиссей не знал. Обычно он не отказывался от тех, кого считал своими, но всё могло измениться, если на кону окажется нечто дороже собственной жизни. — По крайней мере, он не умрёт, ожидая меня. Ведь он робот. Этот Аргос мог обветшать или сломаться, но не мог умереть. Он не повторит судьбу того Аргоса, который ушёл, так и не успев получить награду за своё ожидание. По крайней мере, Одиссей отчаянно хотел в это верить. Да пребудет с ним благословение Гермеса, покровителя сторожевых псов. Стук в дверь. — Кто там? — Я получила сообщение. — О, нуна. Держа Аргоса на руках, Одиссей пошёл открывать. [Гав!] Уловив движение и запах по ту сторону двери, Аргос впервые подал голос. Следуя заданным правилам, он облаял того, кого распознал как постороннего. — О, срабатывает как надо. — Я только что слышала собачий лай… Ты всё-таки его принёс? — Он же милый. Одиссей открыл на устройстве раздел распознавания запахов и добавил туда запах Миго. Аргос тут же умолк, а уведомления, до этого звеневшие каждую минуту, разом прекратились. — Ну же, Аргос, поздоровайся. Одиссей добавил к правилам поведения пункт «вести себя как обычная собака» и опустил робота на пол. После короткой загрузки Аргос закружил у ног Миго, приветливо виляя хвостом. — И правда милый. — Вот именно. Раньше я не понимал, зачем люди такое покупают, а теперь вижу, что оно того стоит. — Я оставлю вещи здесь. Осторожно обойдя маленького робота, Миго поставила сумку в углу. Из-за спрятанного внутри оружия та была довольно большой. — Как вам комната? — Нормально. Немного тесновато, но для помещения, изначально не предназначенного для кентавров, вполне неплохо. Даже я не ожидала, что ради меня снесут стену между двумя человеческими комнатами и объединят их. — Хорошо. Рост взрослого кентавра, в зависимости от места происхождения, составлял от ста восьмидесяти до двухсот сорока сантиметров, а длина туловища – от грудины до основания хвоста – обычно достигала как минимум двух метров. Иными словами, в недостаточно просторной комнате кентавру было крайне неудобно двигаться. Именно поэтому для кентавров, как и для гарпий, предусматривали отдельные помещения. — А, точно. Нуна Миго, правда, что у вас кто-то из двоюродных занимается взломом? — Хм? Правда. А почему ты спрашиваешь? — Я хотел узнать, не могли бы вы нас познакомить. — Тебе нужно добыть какую-то информацию? — Не то чтобы мне требовалось узнать что-то конкретное. Я хотел бы сам научиться взлому. — Хм-м. – Выслушав Одиссея, Миго на некоторое время задумалась. – Познакомить тебя нетрудно… Только не знаю, как отнесутся к такому знакомству. Для начала я спрошу. — Спасибо, нуна. Вам ничего не хочется получить взамен? — Я не собираюсь немедленно требовать плату за знакомство. Если потом мне что-нибудь понадобится, тогда и скажу. — Хорошо-о. Ответ Миго ничего не гарантировал, но пока Одиссею хватало и этого. Перебирая в уме всё, чему предстояло научиться после охоты на «Айронстик», он застучал пальцами по экрану устройства «Плутона». 「🔍 Способы пыток» 「🔍 Самые мучительные пытки」 Одиссей намеренно оставлял в истории аккуратно сформулированные запросы, которые могли увидеть люди «Плутона». Наполовину он делал это напоказ, наполовину из действительной необходимости. — …Погоди, мелкий. Зачем ты смотришь такую жуть? — Хочу испробовать это на главаре «Айронстика». Будь Одиссей членом «Плутона», он обязательно попытался бы выяснить, почему мальчик так настойчиво рвётся на охоту. Если понять, что заставляет его добровольно ввязываться в столь опасное дело, переманить его на свою сторону будет гораздо легче. С такой точки зрения подобная демонстрация необходима: она показывала, чем руководствуется мальчик, и одновременно позволяла заманить «Плутон» в ловушку, внушив им, будто его ещё можно переубедить. — …Главарь «Айронстика» выдающийся маг плоти. Захватить его живым будет непросто. — Я знаю, но всё равно хочу попытаться. — Юль, это слишком опас... — Не говорите, что опасно. Одиссей поднял палец и несколькими протяжными движениями начертил в воздухе линии из магической силы. Он вывел формулу из собранных данных и в соответствии с нею закрепил форму магического круга. Едва последний штрих лёг на место, круг вспыхнул и взорвался. Взрыв получился маленьким и слабым, примерно такого хватило бы, чтобы вытолкнуть пулю из ствола. — Если вы собираетесь говорить такое, вам обоим вообще незачем здесь находиться. На всё ушло около десяти секунд. Задержка возникла лишь потому, что каждую линию магического круга приходилось вычерчивать отдельно. — …Юль. Но что, если не пользоваться рукой, а мгновенно уплотнить магическую силу, сразу придав ей форму магического круга? Тогда на активацию уже не потребуется целых десять секунд, и заклинание можно будет применять в настоящем бою. Так он наконец сделает первый шаг к «скоростному построению» – основополагающему навыку боевого мага. Правда, чтобы пользоваться готовыми формулами в постоянно меняющихся обстоятельствах, понадобится немалый практический опыт. — Я слишком резко выразился? Простите. По крайней мере, я ведь не сказал, что собираюсь сам вступать в бой. — Ну ты и… Ха-а… — Фух… Ладно. Если ты этого хочешь, придётся поступить по-твоему. Поняли Флэг и Миго, чего именно добивается Одиссей, или нет, но в конце концов они уступили его упрямству. Можно сказать, он едва ли не силой тащил их за собой, впрочем, за всё время пути редко бывало иначе. — Хорошо, что мы так быстро договорились. — Тебя это радует? А по-моему, хуже некуда. — Ха-ха. В ответ на ворчание Флэга Одиссей лишь рассмеялся. Раздражение людей, которыми он помыкал как хотел, его совершенно не волновало. — Раз уж нам больше нечего делать, давайте осмотрим «Плутон». Интересно, насколько здесь всё отличается от «Свободы». — Да-да. Раз уж этого пожелал наш драгоценный господин маг, как тут отказать? — Я обеспечу охрану. — Отлично! Аргос, хорошенько стереги комнату. Одиссей ещё раз погладил робота по голове и вышел в сопровождении Флэга и Миго. Перед ними тянулся длинный коридор. — Столовую мы уже видели, так что её пропустим… Может, заглянем в тренировочный зал? «Плутон» любезно предоставил им карту комплекса. На ней отмечены даже разрешённые и запретные зоны, поэтому составить маршрут оказалось совсем нетрудно. Для торговцев наркотиками у них и правда поразительный сервис. — А вот тренировочный зал и меня привлекает. — Мне тоже интересно, как тренируются в таком месте, как «Плутон». — Тогда пойдём прямо туда. С устройством «Плутона» в руке Одиссей направился к тренировочному залу. Тот находился недалеко от выделенного им жилья, так что идти пришлось недолго. — Большой. — И правда большой. — Впечатляет. Из-за ограниченной площади острова земля в союзном городе Тесении стоила немало даже в самых отдалённых районах. И всё же «Плутон» отвёл под тренировочный зал весьма обширное помещение. Если учесть, что площадь зала в «Свободе» не достигала и шестидесяти шести квадратных метров, подобный размах свидетельствовал о поистине баснословном богатстве. — И тренажёры здесь хорошие. — Неожиданно. Отделение в верхнем районе ещё ладно, но я думал, что в нижних районах на такое тратиться не станут. Учитывая, что отделения в нижних районах в основном занимались торговлей наркотиками, контрабандой, торговлей людьми и прочими преступлениями, вывод Флэга вполне понятен. Пусть это и походило на предубеждение, но представить, что преступные ублюдки станут заниматься саморазвитием, и правда трудно. — Судя по износу, тренажёрами действительно пользуются. Значит, это не декорация, сооружённая на скорую руку… — Хм-м. Может, поэтому о «Плутоне» столько говорят. — О, господин маг? Из другого входа в зал появился человек и уверенной походкой направился к ним. Он одет в костюм, однако солнцезащитные очки-авиаторы придавали ему лиховатый, почти бандитский вид. — А, вы из отдела планирования… — Джекс Луви. Зовите как вам удобно. Мужчина в авиаторах широко улыбнулся и протянул руку. Отказываться не было причин, и Одиссей охотно ответил на рукопожатие. Под пальцами ощущалась кожа с небольшими мозолями, но без единого шрама. «Не воин». Об этом говорили и его походка, и исходившая от него магическая сила, но теперь сомнений не осталось. Джекс принадлежал к людям, далёким от сражений. — Решили осмотреться? — Да-а. Всё-таки я впервые оказался в другом экспедиционном отряде. — Ха-ха. Тогда ваше любопытство вполне понятно. Характером он, похоже, напоминал Флэга: так же прятал истинное выражение лица за улыбкой и с присущей ему непринуждённостью легко набивался в приятели. — Но людей здесь маловато. Хотя зал просто великолепный. — А-а, сейчас все заняты работой. Пошумнее здесь станет только после ужина. — Вот как. Не ложь, но и не вся правда. Вспомнив, как ещё при их появлении люди один за другим начали покидать зал, Одиссей поднял взгляд на Джекса. Они заранее узнали, что гости идут сюда, и нарочно всех вывели? Но зачем? По стоявшим здесь тренажёрам всё равно не узнаешь ничего секретного. — Вас больше ничего не интересует? Я всё-таки из отдела планирования, поэтому смогу ответить почти на любой вопрос. Или им всего лишь хотелось подготовить почву для разговора? Одиссей ещё раз оглядел опустевший зал и ухмыльнулся. В такой обстановке им неизбежно пришлось бы отправиться куда-нибудь ещё. — Т-тогда я хотел бы кое о чём спросить. — О, о чём же? — О сведениях, записанных здесь. Мне интересно, кто их собрал. Уловка примитивная, но почему бы не подыграть? Одиссей будто невзначай вывел на экран устройства сведения об «Айронстике». Отразив свет люминесцентных ламп, линзы очков Джекса вспыхнули белым. — О… Можно спросить, почему вас это заинтересовало? — Всё так тщательно изучено и аккуратно систематизировано… Вот я и подумал: может, у составителя есть какой-то особый приём? Изображая любознательного ребёнка, Одиссей без умолку тараторил. Впрочем, взлом и правда его интересовал, поэтому особенно притворяться не приходилось. Чем дольше он говорил, тем выше поднимались уголки губ Джекса. — Надо же, господин маг так меня расхваливает. Приятно слышать. — …Неужели это вы сделали, Джекс? — Ха-ха, именно благодаря своим навыкам в этой области я и получил место в отделе планирования. Насколько я понял, вы интересуетесь взломом… Хотите, я немного вас поучу? Глаза Одиссея на мгновение загорелись. Нужные знания сами шли ему в руки. — Хочу! Разумеется, Джекс предложил это не по доброте душевной и наверняка преследовал собственные цели. В конечном счёте все они так хорошо обращались с Одиссеем лишь потому, что хотели переманить его к себе. — Тогда давайте перейдём в другое место. Здесь не слишком удобно разговаривать. — Хорошо-о. Но даже с учётом этого отказываться от такой возможности нельзя. Изобразив восторг, Одиссей послушно засеменил за Джексом. Флэг и Миго, понимавшие, чего он добивается, молча двинулись следом. — Что будете пить? — Виноградного сока достаточно. — Хорошо. А вы что будете? — Мне кофе. — А мне холодной воды, пожалуйста. — Хорошо. Проводив их в комнату отдыха, Джекс сам занялся напитками. Судя по тому, как привычно он приготовил растворимый кофе и открыл холодильник, этой комнатой он пользовался довольно часто. Однако холодильник, внутрь которого Одиссей успел мельком заглянуть, когда Джекс доставал воду и сок, был забит дешёвыми напитками с искусственными ароматизаторами. Они разительно отличались от настоящего виноградного сока, который Джекс принёс Одиссею. — Насколько я знаю, этот сок дорогой. «Плутон» всегда держит такое в запасе? Проследив за взглядом Одиссея, Джекс неловко улыбнулся. Он и сам прекрасно понимал, насколько неправдоподобно прозвучало бы заявление, будто столь дорогие напитки всегда доступны здесь любому желающему. — Если честно, нет. Как бы ни заботился «Плутон» о своих сотрудниках, снабжать настоящим фруктовым соком весь рядовой персонал слишком накладно. Поэтому он ответил откровенно. Безусловно, это разумнее, чем пытаться скрыть то, что всё равно не скроешь. — Разумеется, с такими ценными людьми, как господин маг, дело обстоит иначе… Вот, держите. Можете пить сколько пожелаете. Изначально всё это приготовили специально для вас. Так или иначе, перед Одиссеем поставили открытую бутылку сока. Из пластикового горлышка доносился не искусственный аромат дешёвых напитков, а запах настоящего винограда. — Вот как… Спасибо. Как повёл бы себя любознательный, хитрый, но высокомерный ребёнок, столкнувшись с особым отношением взрослых? Представив, какой реакции от него ожидают, Одиссей придал лицу нужное выражение. Он лукаво прищурился, а губы дрогнули, словно он изо всех сил пытался сдержать довольную улыбку. — Вы так хорошо ко мне относитесь, что я даже не знаю, куда себя деть. — Ха-ха, я считаю, что господин маг вполне заслуживает подобного обращения. Разве в «Свободе» к вам относятся не так? “Надо же, как ловко он превозносит меня и принижает «Свободу»” С лёгкостью разгадав намерение Джекса, Одиссей придал улыбке лёгкую неловкость. Так улыбнулся бы простодушный ребёнок, который не может ни согласиться, ни решиться возразить. — О, зря я спросил. — Ничего страшного. Лучше расскажите о том, чему обещали меня научить… — А, конечно. Для начала вам нужно усвоить основы… Надежды им пока хватит. Выждав подходящий момент, Одиссей сменил тему. Его намерения легко читались – уловка и впрямь примитивная, – однако Джекс охотно подыграл. Два придурка, каждый из которых уверен, что видит другого насквозь, смотрели на одну и ту же ситуацию совершенно по-разному. К счастью, чуть менее тупым из них оказался Одиссей. ---------- Чей-то гибельный гнев (6) Джекс всё же не такой законченный лох и кретин, чтобы учить Одиссея полноценному программированию или хакерству. Самое большее – показал, какие бывают сайты с необработанной информацией и как разбираться в найденных там сведениях. Но нынешнему Одиссею хватило и этого. Дорвавшись до новых знаний, он целыми днями не отрывался от экрана. — Зрение испортишь. — Оно у меня и так испорчено. — Тебе обязательно оставлять за собой последнее слово? Ничего не изменилось и в ту ночь, когда предстояло покарать Айронстик. Глядя, как мальчишка даже в машине продолжает стучать по экрану устройства, Флэг неодобрительно цокнул языком. Сидевшая сзади Миго, похоже, понимала Одиссея и молча была на его стороне. — В возрасте Юля особенно тянет ко всему новому. — Даже если всё это новое – загробный мир, пытки, драки и магия? — Юль состоит в экспедиционном отряде, а живём мы на самой окраине. Его нельзя мерить мерками обычного ребёнка. — И всё-о-таки… Флэг так и не нашёл, что возразить. Он и сам прекрасно знал: в их мире тот, кто не умел быть жёстким, погибал жалкой смертью. — Чёрт. Увидел бы он сейчас, что творится, точно попытался бы меня убить. Флэг вспомнил приятеля, который по поводу и без повода заводил: «Юль…», «Мой младший брат…», «Этот ребёнок…» Если задуматься… Нет, Флэг и прежде понимал: такого помешанного на младшем брате ещё поискать. Даже солидная разница в возрасте не могла оправдать того, как непомерно он носился с Юлем. — Кто?.. А-а. Но со временем даже неприязнь превращается в привязанность. Проведя бок о бок с этим гадом около семи лет, Флэг и сам перенял его дурную привычку беспокоиться о Юле. А может, просто успел привязаться к дерзкому мальчишке, с которым время от времени водился. Он прекрасно понимал, насколько нелепо и невозможно для уроженца окраины вырасти тепличным цветком, – и всё же невольно желал Юлю именно такой судьбы. — Миго, тише. — …Хорошо. Впрочем, было бы непросто, даже останься Юн в живых. Теперь же, после его смерти, и вовсе стало невозможно, поэтому Флэг больше не мешал Юлю, сосредоточившемуся на устройстве. Это единственное, что он мог для него сделать. Малыш, когда-то забегавший к ним в комнату и без тени стыда воровавший угощения, всё дальше уходил в прошлое. — Скоро будем на месте. Как бы то ни было, благодаря молчаливой заботе они без помех добрались до портового района, где располагалась база Айронстик. Склад находился в довольно глухом месте. Миновав Небесную посадочную платформу тридцать четвёртого района, машина ещё несколько минут петляла среди кривых строений, кое-как слепленных из цемента, кирпича и железа. Они тянулись вокруг, точно стены лабиринта. — Здесь. Одно из таких строений и служило базой Айронстик. Местных жителей, судя по всему, эвакуировали: кроме самой базы, нигде поблизости не ощущалось ни души. Всё шло строго по плану операции. — Ну надо же. Вот что значит крупная организация, работать умеют. Одиссей, Флэг и Миго вошли в одно из заранее освобождённых зданий. Отсюда база Айронстик просматривалась неплохо, а попасть под снайперский огонь трудно. — По-моему, они даже слегка перестарались. — Есть немного. Одиссей прижался к стене возле окна и осмотрелся. Разумеется, прежде всего его интересовала база Айронстик. Её люди каким-то образом всё же поняли предупреждение и, насколько можно было разглядеть, худо-бедно подготовились к обороне. — Всё точно так, как нам говорили на инструктаже. — Жалкое зрелище. Недостаточно просто выставить наружу стволы. Впрочем, «худо-бедно» здесь означало лишь «по меркам самой Айронстик». Эти идиоты не сумели скрыть даже ведомости о закупке снаряжения, а благодаря наблюдателю, неотлучно следившему за базой, Плутону известны и их общая численность, и все необычные обстоятельства, способные повлиять на ход операции. — Кольцо окружения почти замкнулось, а они до сих пор не сделали ни единого выстрела. — Понимают, что после первого выстрела пути назад уже точно не будет. Услышав Флэга, Одиссей невольно усмехнулся. — Дебилы. Они и правда думают, что, если не будут стрелять, это хоть что-нибудь изменит? Даже если вынести за скобки самого Одиссея, у Плутона не было ни единой причины отступать, проделав весь путь. Возможно, всё сложилось бы иначе, не займи Айронстик с самого начала враждебную позицию, но теперь отступить означало потерять лицо. Плутон ни за что не оставит их в живых. — Скорее… м-м… они отчаянно пытаются прожить хотя бы чуточку дольше. Если несчастья всё равно не избежать, человеку хочется отсрочить его хотя бы на секунду. Так уж устроена человеческая психика. — Поразительно бессмысленное решение. Не хотели худшего, не следовало нарываться с самого начала. А если уж удержаться было выше их сил, могли хотя бы потом пасть ниц и вымолить прощение. — В конце концов, поняв, насколько неравны силы, они имели бы больше шансов спастись бегством, чем сопротивлением… До чего же бездарные идиоты. Смотреть противно. Тусклый свет далёкого фонаря скользнул по линзам прибора ночного видения и на мгновение вспыхнул красноватым бликом. — Впрочем, незачем мне и дальше забивать себе голову их скудоумием. Закончив насмешки, Одиссей нажал кнопку на приборе. Тот не относился к высококлассным моделям и не поддерживал цветное изображение, но обзор давал вполне сносный. Фокус несколько раз сбился и вновь обрёл резкость. Примерно на шестой раз встроенный дальномер наконец высветил в правом нижнем углу расстояние между Одиссеем и складом Айронстик. — Начинаем точно по расписанию. Одиссей подставил полученное значение в формулу, произвёл расчёты и создал соответствующий магический круг. Комбинация фигур, чисел и букв, вычерченная на земле и завершённая примерно на девяносто девять целых восемь десятых процента, тускло засветилась. — Начинайте отсчёт. — Начинаю отсчёт. До назначенного времени тридцать две секунды. После сообщения полевого штаба бойцы Плутона, занявшие соседние здания и переулки, понемногу напряглись. Вряд ли членов такой организации могла напугать стычка с какими-то отбросами. Очевидно, им не по себе от необходимости действовать в связке с боевым магом из другой организации. Бойцы то и дело косились в их сторону. — Если у вас есть время глазеть сюда, может, лучше последите за тем, что впереди? Пусть пока им довелось вместе участвовать лишь в лёгкой учебной схватке, но они уже успели немного сработаться. И какого хрена теперь так дёргались? Одиссей криво усмехнулся и всколыхнул магическую энергию внутри тела. Десять секунд. Отсчёт штаба наконец дошёл до однозначных чисел. — Пять секунд. Радиус и мощность он вдоволь испытал на предоставленном Плутоном полигоне, а реальное расстояние почти не отличалось от предполагаемого. Результат расчётов укладывался в допустимую погрешность. — Четыре секунды. Иными словами, мощный взрыв, который Одиссей собирался первым же ударом обрушить на этих ублюдков, просто не мог не удаться. Так что всем, кто смотрел на него с недоверием, вполне заслуженно стоило бы выколоть глаза. — Три секунды. Разумеется, если сделать это сейчас, весь план сорвётся, поэтому приводить кару в исполнение он не собирался. Стоявший между Флэгом и Миго мальчик направил магическую энергию к последнему незавершённому участку круга. — Две секунды. Намеренно удерживая круг незавершённым, Одиссей довёл его до девяноста девяти целых девяти десятых процента. — Одна секунда. Сто процентов. Завершённый магический круг выплеснул энергию. — Начинаем зачистку. Меньше чем за сотую долю секунды энергия переместилась к заданным координатам и вызвала реакцию горения – странного горения, в котором магическая энергия служила одновременно катализатором и топливом. Ба-бах! Мгновенно вспыхнувшая энергия породила столько света и жара, что по складу ударила взрывная волна. Бетонная внешняя стена покрылась трещинами, а железную дверь смяло и швырнуло внутрь, словно затянув в воронку. Крики потонули в грохоте, поэтому судить наверняка было невозможно, но взрыв должен задеть по меньшей мере двоих. — На штурм! На штурм! — Вперёд! Бойцы Плутона, для которых взрыв послужил сигналом, ринулись в атаку. Вру-у-ум! Тра-та-та-та-та! Пока назначенные штурмовые группы мчались вперёд на машинах или пробирались через соединённые между собой здания, прикрывавшие их стрелки разбили небольшие окна во внешних стенах склада. Их целью были люди Айронстик, приоткрывавшие окна и высовывавшие наружу стволы. — Из машин! Преимущество бетонного склада с окнами размером всего шестьдесят на тридцать сантиметров, расположенными на высоте двух метров, заключалось в том, что врагу нелегко проникнуть внутрь. Однако вести огонь из таких окон тоже крайне неудобно. Прикрываясь бронированными машинами, штурмовая группа избежала противопехотных мин и обстрела и подобралась вплотную ко входу. Машины защищали хорошо, однако проломить ими бетонную стену невозможно, так что другого пути внутрь не оставалось. Подогнав машины вплотную к стене, бойцы распахнули двери, выбрались наружу и осторожно двинулись дальше. На внешней стене склада тоже закрепили мины, но особой угрозы они не представляли. Бах! Бах! Бах! К тому времени, когда штурмовики добрались до стены, мины уже были уничтожены. — Ты считаешь всё быстрее и быстрее, да? — Естественно. Чем больше практики, тем выше мастерство. Люди Айронстик установили не так уж много мин: то ли боялись сами на них передохнуть, то ли опасались растерять бойцов ещё во время подготовки, не успев встретить врага. Согласно донесению, один человек именно так и погиб, поэтому работы у Одиссея оказалось немного, да и особой сложностью она не отличалась. Тем более наблюдатель заранее установил местоположение всех наружных мин. Мальчик быстро проверял, укладываются ли координаты в допустимую погрешность, одну за другой уничтожал мины реакцией горения, а затем составил новую формулу. С первоначальной задачей он уже полностью справился и решил, что теперь может перейти к активному наступлению. — Сейчас устрою ещё один взрыв у входа. Прикажите всем, кто подошёл близко, отступить. — Командование вызывает «Браво-один». «Супербой» готовит взрыв. Отойти от входа. Пока штаб отводил штурмовую группу, Одиссей быстро высвободил магическую энергию. Разгорячённая магическая нервная система слегка ныла, словно мышцы сразу после подъёма штанги. Такова цена управления огромным объёмом энергии за короткое время. Ш-ш-шурх… Но эта боль и есть признак роста, доказательство того, что он движется вперёд. Часть линий мальчик начертил рукой, часть сформировал из самой магической энергии и, завершив круг, в последний раз проверил цель. Прибор ночного видения показывал пустой вход в склад в характерных зелёно-чёрных тонах. Некогда прочную железную дверь снесло, оставив зияющий проём, но ни снаружи, ни изнутри никто не решался к нему приблизиться. У входа сложилась странная патовая ситуация. — Три, два, один. Именно там Одиссей должен был – и собирался – произвести взрыв. Ба-ба-бах! Испарившаяся магическая энергия столкнулась с энергией, обращённой в искры, породив оглушительный взрыв. Осколков не возникло, поэтому убойная сила заклинания оставалась практически нулевой, зато для того, чтобы перепугать засевших внутри врагов, оно подходило идеально. — Огонь! Тра-та-та-та! К взрыву добавилась огневая мощь штурмовой группы. Бойцы выставили в проём едва ли не одни стволы и прошили помещение очередями. Автоматические винтовки стреляли быстро. В мгновение ока опустошив по магазину, бойцы отдёрнули оружие и вжались в стену. Тук-тук-тук! Края проёма, где секунду назад торчали стволы, покрылись выбоинами – пули прошли совсем рядом. Дзинь, дзинь! — Граната! — Ложись! В этот миг изнутри выкатилась граната. Штурмовики как один бросились на землю, а Одиссей подался вперёд, вытянув шею. Хлоп! Пока Миго поспешно выставляла перед ним прозрачный пуленепробиваемый щит, Одиссей выстрелил магической энергией точно в гранату, намереваясь отправить её обратно туда, откуда она прилетела. Ба-бах! В тот самый миг, когда отброшенная магическим снарядом граната снова пересекла дверной проём, спрятанные внутри стальные шарики разлетелись во все стороны. Некоторые вырвались наружу через вход, но большую их часть приняло на себя помещение. Стихший грохот сменился криками. — А-а-а-а-а! — Блядь! Бля-я-ядь! — Какой ублюдок это сделал?! Какой ублюдок взорвал гранату внутри?! Лишь услышав эти вопли, Одиссей снова начал дышать. Вдо-о-ох. Воздух, едкий от дыма, медленно наполнил лёгкие. — Граната обезврежена. Передайте, что можно вставать. — …Командование вызывает «Браво-один». Граната обезврежена. Возобновить выполнение задачи. — Ну и напугал же ты меня, мелкий. А если бы тебя снайпер подстрелил? — Простите. Здесь и правда нельзя было медлить. — Знаю. Стоявший рядом Флэг слегка отчитал его и велел пригнуться. Если враг обнаружит позицию мага, события примут крайне неприятный оборот. — На всякий случай сменим позицию. — Хорошо. Щит и не поднимали заранее именно потому, что блик или сама неестественность прозрачной преграды могли выдать их местоположение. Флэг предложил перебраться в другое место, чтобы исключить даже малейший риск. У Одиссея нет причин возражать. — А вообще всё и правда идёт гладко. Даже скучновато. — Эй, не каркай. Не знаешь, что такие слова имеют привычку сбываться? Скажешь такое и оно обязательно вернётся. — Как вы, хён? — Вот имен… То есть нет, паршивец! — Юль, как ты сам недавно сказал, силы двух сторон несопоставимы, поэтому ничего удивительного здесь нет. Различаются не только их весовые категории, но и… то, что принято называть классом. Исход, по сути, предрешён. Пока Флэг тряс его за плечо, Миго спокойно всё объяснила. Одиссей и сам это знал, просто операция шла настолько гладко, что ему пришлось напомнить себе об очевидном. — И всё же я думал, что хотя бы командир и его заместитель из Айронстик сумеют чем-нибудь отличиться. — Да брось. Какими бы сильными они ни были, что они могут поделать в подобной ситуации? Другое дело, если эти двое – сверхлюди, больше похожие на стратегическое оружие, чем на людей… — Но до такого уровня они не дотягивают? — Ты ведь тоже видел собранные Плутоном сведения. Безоговорочно принимать их за чистую монету было бы слепой верой, но и полностью им не доверять причин нет. Будь эти двое сильнее, Плутон, скорее всего, не стал бы их уничтожать, а предпочёл бы завербовать. Посмеиваясь, Флэг изложил вполне последовательные доводы. В любой другой день Одиссей с ним согласился бы. — Хотя кто знает. Может, Плутон уже пытался тайком с ними связаться. Судя по тому, как всё обернулось, переговоры закончились не лучшим образом. — Хм-м. — В любом случае не переживай так сильно. Неужели эти кретины сумели скрыть свою силу настолько тщательно, что даже Плутон ничего не заметил? Будь у них достаточно мозгов для такого, они бы уже давно разобрались и в правилах подполья, и в том, кто какую территорию здесь контролирует. И всё же сегодня Одиссея не отпускало смутное, неприятное предчувствие. Подобное редко случалось с человеком, который всю жизнь ставил разум выше чувств. — …И всё-таки мне почему-то тревожно. — Ты что, решил стать мной? Накаркать хочешь? — Так вы наконец признали, что вечно каркаете? — Ах ты, мелюзга. Беспричинный, необъяснимый сигнал тревоги. То же самое Одиссей почувствовал в прошлом, когда они достигли населённого людоедами острова Телепилос. Все, кто проигнорировал его чутьё, погибли. Те же, кто, пусть и не без сомнений, последовал за ним, в том числе он сам, выжили. Взгляд Одиссея, до этого перебрасывавшегося с Флэгом колкостями, похолодел. — Кстати, разве не говорили, что эти двое раньше служили в армии? — Если тех, кто отслужил год-другой и свалил, можно называть военными, тогда да, они из армии. — Это не может стать непредвиденным фактором? — Исключено. Будь такая вероятность, Плутон давно бы о ней упомянул. Армия страшна своей численностью, а не тем, что каждый её солдат обладает невероятной силой. — Если речь идёт о человеке, способном в одиночку изменить расклад сил, смотреть следует не на армию, а на подразделения специального назначения. Их изначально создают так, чтобы каждый боец сам по себе служил средством сдерживания. — То же относится к прославленным великим родам и боевым школам. Стремлением поднять общий уровень всех своих членов они немного напоминают армию… но их конечная цель породить мастера, способного превзойти пределы мира смертных. Закончив, Флэг запустил пятерню в волосы. Видимо, ему жарко, на лбу выступило несколько капель пота. — В общем, не волнуйся. Армию совершенно не интересует развитие отдельных солдат. Нельзя сказать, что там вообще не готовят мастеров, но это крайне неподходящая среда для раскрытия таланта, способного переломить ход событий. — Тогда… — Если тот тип и способен переломить ход сражения, то скорее благодаря влиянию какой-нибудь секты, а не армейскому прошлому. Ходят слухи о секте, способной усиливать способности своих последователей. Хотя это лишь неподтверждённые сплетни. — Секта? Одиссей машинально переспросил, услышав слово, которое, сколько ни повторяй, продолжало звучать для него странно. Он считал, что следование ложной вере свидетельствует прежде всего о недостатке ума, поэтому его недоумение особенно искреннее. — Да, секта. Ну, знаешь, вроде печально известных еретических сект– Церкви Небесного Начала или Церкви Перерождения. Есть ещё Церковь Рассвета, последователи которой верят, что все боги воскреснут и вернутся. Но это я так, к слову. Не думаю, что он вдруг стал сверхчеловеком лишь потому, что уверовал в какую-то секту… Гр-р-р-рохот! Не успел Одиссей справиться с изумлением, как стена возле входа в склад Айронстик с грохотом обрушилась, словно её взорвали изнутри. — А-а-а-а! — Прекратить огонь! Прекратить огонь! — Назад! — Блядь, это ещё что такое?! Из пролома вышел огромный человек, державший перед собой смятую железную дверь вместо щита. — Уо-о-о-о-о! Словно тяжесть ничего для него не значила, облачённый в несколько слоёв бронежилетов каллистид яростно взревел. От одного рёва казалось, будто с тебя живьём сдирают кожу. Он ринулся вперёд, выставив перед собой железную дверь. ---------- Чей-то гибельный гнев (7) Сидя в командной машине, Люсьен наблюдал за суматохой у склада. Всё шло как ожидалось, и причин для беспокойства он не видел. Под его невозмутимым взглядом Джекс и остальные отдали новые распоряжения. Штурмовой отряд, которым распоряжались как расходным материалом, решили понемногу отвести, а вместо него бросить в бой свежие силы, специально подготовленные для противостояния главе Айронстика – Кимберли Пейдж. — …Джекс, что происходит? — П-прошу, подождите немного. Ривер-1, немедленно доложите обстановку. Чётко и по существу… — Н-не получается! Мы с ними не справля… Однако их невозмутимость продлилась недолго. Глава Айронстика и его заместитель, которых рассчитывали без труда устранить, неожиданно начали переламывать ход боя. Прикрываясь бронежилетом и железной дверью, они не обращали внимания на пули и одного за другим косили бойцов. Разнесли головы всей группе проникновения, а затем захватили машину. Объявилось непредвиденное обстоятельство, которого никто не хотел. — Это ещё что такое? Они же куда сильнее, чем в отчёте! Серьёзно? Их и правда так разнесло на этой сектантской дурке? – выкрикнул Флэг. — …Пожалуй, стоит приготовиться к отступлению, – заметила Миго. — Похоже на то, – согласился Одиссей, внимательно выслушав обоих. Мальчик спрятал за пазуху магическое перо, которое до этого ловко крутил между пальцами. На миг ему пришло в голову снять врагов издалека, но это чужая операция. Будь рядом только свои – другое дело. Предпринимать что-то внезапное в окружении людей, которым нельзя до конца доверять, неразумно. К тому же за снайперской винтовкой всё равно пришлось бы возвращаться в тыл. — Отступаем, мелкий. Не хватало ещё пулю от своих здесь словить. — Я как раз собирался предложить. Сначала отойдём, перегруппируемся в тылу, а потом либо вернёмся, либо отступим окончательно. В крайнем случае можно снять их выстрелом в голову. Одиссею хотелось обречь их на как можно более мучительную и страшную смерть, но упрямо лезть напролом он не собирался, поэтому он без возражений согласился отступить. — Вот и славно, что с тобой можно договориться. Всегда бы ты был таким. Решение принято, и медлить больше не стоило. Сообщив командному пункту об отступлении, троица продолжила наблюдать за противником. Перед ними находились медведолюд, в итоге полностью уничтоживший штурмовую группу, и сатирос, с запозданием вышедший из здания. Если догадка командования была верна, именно он перестрелял весь отряд проникновения. «Впрочем, дети Пана издревле славились своей силой». Пан – имя бога, подарившего людям домашний скот: коз, овец и лошадей. Он не только сотворил животных по собственному подобию, но и создал существ, которым предстояло растить и оберегать их. Ими и стали сатири¹ – существа с длинными острыми ушами, как у коз, парой округлых бараньих рогов и крепкими, как у лошадей, ногами. Тра-та-та-та-та! Тра-та-та-та! — Стреляйте! Стреляйте, я сказал! — Цельтесь в шины! — Сначала их нужно остановить!.. В мифическую эпоху сатири, к слову, не особенно любили сражаться. Однако, как и подобало защитникам скота от сил дикой природы, драться они умели, поэтому свирепость, которую сейчас демонстрировал сатирос, нисколько не удивляла Одиссея. Скри-и-и-ип! Тра-та-та-та-та! Сатирос, верхней половиной тела похожий на человека, но ушами, рогами и нижней частью тела явно принадлежавший к иному виду, безостановочно палил из оружия. Даже когда захвативший машину медведь, глава Айронстика, резко жал на газ или тормоз, это нисколько ему не мешало. Заместитель главы Айронстика высунул ствол через специально проделанную бойницу, не обращая внимания на пули, вязнувшие в бронированном стекле. Даже в темноте и тряске он поразительно метко поражал врагов. Вмиг прорвав одну сторону кольца окружения Плутона, они развернули машину. Шины с пронзительным визгом прочертили на асфальте чёрные следы, и автомобиль развернулся на сто восемьдесят градусов. Похоже, они собирались снова промчаться по тому же переулку. — Ещё недавно их безнаказанно избивали, а теперь они решили вернуться и добить выживших? Что у них вообще в головах? — Кто знает. Может, уничтожив отряд проникновения, они решили, что вполне могут справиться. — Хм-м… То есть прежде они сами не представляли, на что способны? Разве такое возможно? — Они ведь из верхнего района. Ничего странного, если они не знали даже примерного уровня выходцев из нижнего. — Вот как… Ладно, чёрт с ним. Будем отходить. — Хорошо. — Будь осторожен, Юль. Если у них есть голова на плечах, первым делом они попытаются убрать мага. — Не беспокойтесь. Большинство магов не приносили особой пользы в общей свалке. Расстояние, радиус действия, мощность – учитывать приходилось слишком многое, а в беспорядочном бою все эти параметры менялись каждую секунду. И всё же маг неизменно оставался первоочередной целью: дай ему время и расстояние – и он создаст бесчисленное множество непредвиденных осложнений. Поэтому, если речь шла не о мелкой грызне какой-нибудь швали, вражеский маг всегда становился целью номер один. Зная это, Миго и Флэг прикрывали Одиссея сзади. Догадаться, что он маг, нетрудно: с какой ещё стати двенадцатилетнему ребёнку находиться на поле боя? Поэтому охраняли его особенно тщательно. — Вот же ублюдок. И почему его понесло именно сюда? — Не болтай попусту. Двигайся. Из-за своих габаритов Миго труднее передвигаться незаметно, зато за её массивной фигурой Одиссей скрывался целиком. Пользуясь этим, троица медленно отступала в тыл, туда, где стояла командная машина. — Хм-м. А вдруг эти ублюдки засекли магическую силу, высвобожденную при заклинании? Для случайности они слишком точно выбрали направление. — …С такого расстояния? — Кто их знает. Юль, что ты думаешь? — А? Я? — Да. Ты ведь маг. Наверняка замечаешь то, чего не можем увидеть мы. — Хм… — Впрочем, если нет, то нет. — Нет, кое-что сказать можно. Магическая сила рождалась лишь там, где соприкасались живая плоть и душа. Даже применяя заклинание на расстоянии, маг должен извлечь силу из собственного тела и направить её к нужной точке. Иными словами, между заклинателем и местом действия магии обязательно хотя бы на миг возникала связь. Поэтому Флэг был прав: при достаточно высокой восприимчивости определить местонахождение мага вполне возможно, даже если дальность восприятия невелика. Достаточно почувствовать приближение магической силы, чтобы хотя бы понять, откуда она исходит. — Не думаю, что они на такое способны. Всё это относилось лишь к обладателям по-настоящему высокой восприимчивости. Одиссею казалось, что до такого уровня им далеко. Об этом говорил сам характер магической силы, на мгновение повеявшей от них: хаотичной и необузданной, как у головорезов из подворотни. — Правда? — Люди с высокой восприимчивостью обычно и силой владеют хорошо. А у этих она словно… вырывается из-под контроля. Будто они сами не умеют как следует ею управлять. Разумеется, превосходство в одном вовсе не гарантировало превосходства в другом. Именно из-за этого проклятого «а вдруг» они сейчас и отступали. — Впрочем, если у них есть «Поле» (Field), тогда другое дело. Оно действует по законам, не связанным ни с восприимчивостью, ни с контролем. Но Одиссей не учёл собственного невезения. Он решил, что оно уже проявилось в том, что враги оказались сильнее, чем предполагал Плутон. Однако действительность, как и в большинстве испытаний, выпавших на его долю, шагнула ещё дальше. — П-пользователь Поля! Это пользователь Поля! — Ага. Едва они добрались до командной машины, изнутри донёсся срывающийся на крик голос Джекса. Если сказанное им правда, такая реакция вполне объяснима. «Пользователями Поля», или «начертателями» (Scribe), называли сверхлюдей, которых считали уже не отдельными бойцами, а полноценным тактическим оружием. — Погоди, этот медведь начертатель? — Несомненно. Наблюдается эффект преломления. Заслышав Джекса, Одиссей со всех ног бросился к машине. Охранники сперва опешили от приближающегося топота маленьких ног, но быстро опомнились и открыли ему дверь. Дверь с грохотом отъехала в сторону, и наружу хлынул свет десятков экранов. — Я тоже хочу посмотреть. — Кто… А. — Вот здесь. Видите? Безымянный подчинённый А из планового отдела заметил его присутствие, но Люсьен и Джекс, похоже, даже не услышали его слов. Не оборачиваясь, Джекс увеличил изображение на нескольких экранах и замедлил воспроизведение. На записи пуля вот-вот должна была коснуться одежды медведя. — Пули отталкивает. Летевшая по прямой пуля внезапно отклонилась и потеряла силу, словно друг к другу поднесли одноимённые полюса двух магнитов. Она продолжала двигаться вперёд, а затем отвесно рухнула вниз. И так происходило не с одной пулей – одинаково вела себя каждая, выпущенная в медведя. Без вмешательства неведомой силы подобное невозможно. Отклонявшиеся пули ловили тусклый свет и мерцали, словно звёзды в ночном небе. — …А телекинетиком он быть не может? — Нет. Если присмотреться, свойства отличаются от телекинетического барьера. Вот, взгляните сюда. В конце концов пули всё-таки касаются его тела. При телекинетическом барьере даже лишившийся силы снаряд до него не добрался бы. Некоторые пули действительно касались противника, преимущественно те, что были выпущены в середину туловища. Однако, строго говоря, не они долетали до него по инерции. Потеряв силу, пули сначала падали под действием гравитации, а затем двигавшийся медведь сам оказывался там, куда они опускались. — Следовательно, это именно эффект преломления. Тот самый, который свойственен начертателям! Впрочем, эта подробность, каким именно образом он отклоняет пули, особого значения не имела. Было ли это Поле начертателя или не встречавшаяся им прежде разновидность телекинетического барьера, суть оставалась прежней: пули его не брали. — Но непонятно… Если он обладает такой… такой силой, почему до сих пор… Если противник пользователь Поля, то есть начертатель, у Одиссея, возможно, имелось хотя бы небольшое преимущество. После знакомства с ускорением сознания командир Сонха рассказала ему и о более высоких ступенях. — Нет, сейчас важно не это. Что вы намерены делать? Решение нужно принять немедленно: либо отступать, либо продолжать наступление… — Н-не знаю. Почему… почему здесь появился начертатель? Об этом не говорили. Ничего подобного… ничего… — Господин Люсьен! — Вам лучше немедленно уходить. Кроме того, если судить по тому, чему его учили, в прошлой жизни он и сам достигал ступени начертателя. В отличие от телекинетика, оценить силу начертателя не так уж трудно. — Когда ты… — Если не хотите умереть, уходите немедленно. Трезво оценив возможности своего хилого тела, Одиссей вслух произнёс то, что следовало сказать. Приведя в порядок мысли и чувства, он продолжил следить за перемещениями медведя на экране. Ба-бах! Бойцы Плутона разлетались, словно опавшие листья под осенним ветром. Ничего удивительного: разрыв между их физическими возможностями и силой главаря Айронстика огромен, а огнестрельное оружие, способное этот разрыв сократить, оказалось бесполезным из-за эффекта преломления. У людей Плутона просто нет шансов избежать одностороннего разгрома. «Судя по тому, как он вздрагивает при каждой вспышке у дула, к эффекту преломления он ещё не привык…» Но человек ко всему привыкает. Скоро противник освоится. — Сестрица! Брат! Хватит раздавать советы. Раз возникло непредвиденное обстоятельство, следовало не беспокоиться о чужаках, а постараться свести к минимуму собственные потери. Одиссей решил на время забыть о мести. — Ага. — Он и правда оказался начертателем? Выбравшись из тесной командной машины, Одиссей отыскал Миго и Флэга. Они тоже слышали недавний крик, поэтому находились неподалёку. Стоя в двух шагах от машины и настороженно оглядываясь по сторонам, они перехватили оружие поудобнее и встретили мальчика. — Похоже на то. — Вот как… Хуже некуда. — Что будем делать, мелкий? Командиру я уже сообщил. — Нужно отступать. Убивать начертателя без подготовки слишком хлопотно. — Верно мыслишь. Эх, наш мелкий наконец-то повзрослел. — Что вы такое говорите? Вы с самого начала думаете, будто я стану без толку упрямиться, но месть не настолько меня ослепила. Вряд ли он погибнет, если вступит в бой прямо сейчас, но при таком раскладе всё же разумнее вернуться после подготовки. Проверив вслед за остальными оружие, Одиссей заговорил на гаурийском: — Пойдём между зданиями. На таком расстоянии машина нас выдаст. — …Откуда ты это знаешь? — А вы откуда знаете, брат? — Разумеется, от командира. — Вот и я тоже. Вовсе нет, но отныне пусть будет так. Поправив прибор ночного видения, Одиссей свернул с проезжей части в узкий переулок. Миго с её габаритами неудобно там протискиваться, но выбора не оставалось. Лучше так, чем попасться начертателю и навлечь на себя неприятности. — Если он нас заметит, не вступайте в бой. Бегите. — Это само собой… Хм? — За нами идут. Сзади послышались шаги: трое нетренированных людей и пятеро подготовленных бойцов. Ни медведю, ни его товарищу, ни их подчинённым эти шаги точно не принадлежали. — Что такое? — …Видите ли, к появлению начертателя мы не подготовились. Ха-ха. Услышав неловкий смех Джекса, Одиссей криво усмехнулся. Эти ублюдки что, решили утащить их за собой на дно? — Кхм. Всё-таки у вас троих командир начертатель, поэтому вы наверняка лучше нас знаете, как им противостоять… У них в командирах начертатель? Одиссей отвёл взгляд от прицепившихся к ним смертников и посмотрел на Флэга. То ли из-за темноты, то ли из-за глаз-щёлочек тот ничего не заметил и лишь яростно чесал затылок. — Что делать будем, мелкий? При этом он слегка качнул оружием и постучал стволом по бедру. Учитывая спрятанный там кинжал, намёк совершенно ясен. — …Нельзя поднимать шум. На миг соблазнившись предложением, мальчик всё же покачал головой. Убить собственными руками человека, занимавшего в Плутоне не последнее место, слишком рискованно. — Но и тащить их с собой нельзя. — Это верно. Разумеется, это не означало, что Одиссей собирался их взять. Втроём они ещё могли воспользоваться силой тьмы, но одиннадцать человек совсем другое дело. Особенно если трое из них были небоевыми специалистами, не способными скрыть даже звук собственных шагов. «Попасться на ходу или сидеть и ждать…» После недолгих размышлений Одиссей принял решение. Он не знал, поймут ли его Флэг и Миго, но считал этот вариант наилучшим. — Зайдём в здание. — Таково твоё решение? — Лучше, чем получить по голове в пути. — …Не знаю. По-моему, оба варианта дерьмовые. — В здании хотя бы можно избежать внезапного нападения. А если мы всё-таки столкнёмся с ним, нам в любом случае придётся либо бежать, рискуя жизнью, либо сражаться. — Верно. Отвязаться от этих людей по-хорошему вряд ли получилось бы, а если попытаться отделаться от них силой и привлечь внимание медведя-начертателя, станет только хуже. Флэг и Миго, похоже, тоже это понимали, поэтому после короткого обсуждения согласились. Их последним оплотом стал двухэтажный склад, зажатый между соседними зданиями и имевший задний выход. Лязг! Дверь склада оказалась заперта, но среди них восемь человек, связанных с теневым миром. Замок вскрыли за считаные секунды. Судя по множеству упакованных коробок внутри, склад использовался по назначению. — Незаметно прикройте окна и проверьте, есть ли подвал. Едва войдя, Одиссей начал раздавать распоряжения. Люсьен, видимо, настолько потрясён известием о начертателе, что не обращал внимания на то, как мальчик командует его подчинёнными. Оно и к лучшему. — Джекс, как там обстановка? — Что? — Все погибли? — …Почти всех уничтожили. — Где противник? — Ну… Одиссей не стал долго ждать. Он выхватил устройство, в которое смотрел Джекс, и быстро пролистал изображения с камер. Хорошо, что противники не знали обо всей системе наблюдения. Глава Айронстика и его заместитель, видимо разделившись, попали в объективы разных камер. — А-а-ах! — П-пули его не берут! — Ч-чудовище! Главарь продолжал одностороннюю бойню. Пользуясь огромным телом, чудовищной силой и тем, что пули теряли энергию прежде, чем вонзиться в плоть, он неистово носился по полю боя. Если бы он с самого начала показал эту мощь, противостояние Плутона и Айронстика выглядело бы совершенно иначе. — Не дай ему войти в здание! — Идиот, стреляй! Стреляй же! — А-а-а-а! — Блядь, как он умудряется так метко стрелять на бегу?! У заместителя всё выглядело примерно так же. Поняв, что бегает быстрее, чем бойцы Плутона успевают разворачивать стволы, он метался вокруг, точно кабан с подожжённым хвостом. Пусть до начертателя он и не дорос, зато явно достиг ступени, на которой мог свободно пользоваться ускорением сознания. Щёлк. Убедившись в этом, Одиссей переключил изображение. На экране появилась запись с камеры, следившей за базой Айронстика. Из разрушенного склада, едва держась на ногах, выбирались уцелевшие прихвостни. «Выживших отбросов почти не осталось». Если бы противник отправил подчинённых на поиски, возникли бы некоторые трудности, но, к счастью, людей у него почти не осталось. Как бы ни было обострено чутьё начертателя, прочесать в одиночку весь огромный портовый район он не мог. Если повезёт, им удастся остаться незамеченными. «Хотя это лишь отсрочит неизбежное». Но только если им действительно повезёт. — О, командир ответила. Произнёс Флэг, глядя на своё устройство. Похоже, ему пришёл ответ. — Что она говорит? — Постарается прибыть как можно скорее. Велит продержаться любой ценой. — Мастер меча!.. Услышав, как голос Джекса заметно оживился, Одиссей окончательно убедился, что командир Сонха тоже начертатель. Вот почему они так почтительно относились к их командиру. Мальчик наконец связал воедино факты, которым прежде не мог найти объяснения. Если бы командир постоянно держала Поле развёрнутым, он догадался бы раньше, но она этого не делала. Те, кто постиг Поле, почти никогда его не сворачивали, поэтому Одиссей даже не предполагал, что она достигла такой ступени. — Пока наша главная задача не дать начертателю нас обнаружить. — Это действительно лучший вариант. — Хм, значит, от меня пользы не будет… Почему командир всё время держала Поле свёрнутым? Если она опасалась, что её сильное присутствие навредит окружающим, то могла бы просто сократить его до минимума. Одиссею любопытно, но он отложил этот вопрос. Ответ можно будет найти и после того, как всё закончится. Вместо этого мальчик ещё раз осмотрел всех присутствующих. Трое небоевых специалистов, восемь бойцов. — На что вы способны? То есть какой ступени достигли? Люди, прибывшие охранять Люсьена, Джекса и подчинённого А из планового отдела, не значились в списке участников операции, поэтому Одиссей не знал, насколько они сильны. — …Немного владею ускорением сознания. — А остальные? Одиссей задал ещё несколько вопросов, чтобы оценить их силы, но ответы оказались неутешительными. Все они настолько бесполезны, что не годились даже для того, чтобы ненадолго задержать врага. — Дело труба. — …Согласен. Наблюдавшие за происходящим Флэг и Миго произнесли унылые слова на гаурийском совершенно обыденным тоном. Человек, не знавший языка, ни за что не догадался бы, что они выражают отчаяние. — По-моему, лучше рассредоточиться по складу. Даже если мы соберёмся вместе, победить его всё равно не сможем. — Хм-м. И всё же не лучше ли разместить людей хотя бы небольшими группами? Мы и без того настолько уступаем ему в силе, а если ещё и рассредоточимся, нас перебьют поодиночке… — Это имело бы смысл, если бы каждый из нас был способен задержать его хотя бы ненадолго. Здесь только четверо смогут продержаться против начертателя больше десяти секунд. Впрочем, Миго быстрая, так что, сосредоточившись исключительно на бегстве, могла протянуть минут пять. Но жертвовать ею ради какого-то Плутона Одиссей совершенно не собирался. — Хм-м. — Не четверо, а трое. Вот ведь дерзкий мелкий незаметно и себя посчитал. — …По-моему, всех, кроме трёх небоевых специалистов и нас четверых, следует отправить на второй этаж. Сделав вид, будто не расслышал Флэга, Одиссей высказал своё мнение. Боец, которому из-за умения пользоваться ускорением сознания предстояло остаться на первом этаже, помрачнел. — Гляди-ка, мелкий. А брата с сестрицей на безопасный второй этаж не отправишь? Флэг, напротив, хихикнул и несколько раз хлопнул Одиссея по плечу. Так точно не вёл себя человек, который действительно не хотел оставаться внизу. — От сестрицы на втором этаже будет больше вреда, чем пользы, а вас я оставлю внизу, потому что вы слишком много паясничаете. Когда Одиссей поддержал шутку, Флэг захихикал ещё сильнее. Похоже, он хотя бы примерно догадался, почему мальчик хотел оставить их обоих на первом этаже. Он разительно отличался от Джекса, который наполовину радовался тому, что троица возьмёт на себя большую часть опасностей первого этажа, а наполовину недоумевал, зачем оставлять там небоевых специалистов. — Д-допустим, остальных вы отправите наверх, но почему мы должны остаться на первом этаже? — Когда начертатель войдёт в здание, людям со второго этажа придётся выпрыгнуть из окна и бежать. Вы на такое способны? — А. — Если спрячетесь в кабинете, всё должно быть нормально. Мы будем охранять вход. — Хм. Раз уж мы отправляем их на второй этаж, можно подобрать позиции для стрельбы… А, начертателя ведь пули не берут. Тогда бесполезно. — Лучше вообще избавиться от оружия. Если кто-нибудь случайно попадёт в своих, нам станет только хуже. Дайте им вместо этого светошумовые гранаты. Звук ещё ладно, но свет трудно остановить даже эффектом преломления. — О. Говоришь так, будто очень хорошо разбираешься в начертателях. Мне командир таких подробностей не рассказывала. — Простите… Но если бросить здесь светошумовую гранату, нас тоже заденет. — Не можете защитить уши магической силой? В ответ повисло молчание. — …Мы тоже не можем, так что не задирай их, Юль. — Ладно, ладно. Просто отправим их наверх, а если начнётся бой, каждый будет спасаться сам. — Хорошо. Наверное, так действительно лучше. Так было принято окончательное решение. Большая часть предложений исходила от Одиссея, однако, вопреки ожиданиям, никто не возразил. Видимо, людей убедило то, что мальчик обсуждал план с Миго и Флэгом на равных, хотя Джекс и подчинённый А выглядели слегка ошеломлёнными стремительно сменявшими друг друга репликами. — А вход… Его не нужно забаррикадировать? — Против начертателя бессмысленно. Лучше как следует обезопасьте заднюю дверь. Шум при возведении баррикады мог выдать их, а обломки преграды, разлетевшиеся после того, как её разрушат, лишь увеличили бы потери среди своих. Иное дело, будь у них каменная или железная стена толщиной хотя бы в десять метров. — Уберите коробки в сторону. Я расставлю ловушки. — Есть. Командуя перепуганными охранниками, Одиссей достал магическое перо. В разгар боя применять заклинания будет трудно, поэтому он решил подготовить всё заранее. — Мелкий. Если он нас обнаружит, сразу забирайся к Миго на спину. Каким бы быстрым ни был начертатель, за Миго, кентавром на полном скаку, ему так просто не угнаться. Флэг придвинулся к Одиссею и тихо прошептал ему на гаурийском. Сам Одиссей тоже успел обдумать подобный план. — А вы, брат? — Я его задержу. — Это опасно. — Ах ты засранец, а кто тебя просил лезть туда, куда можно было не лезть? Но между планом Флэга и картиной, которую представлял Одиссей, есть одно существенное различие. — Ладно, хватит. У вас ведь есть запасной нож? Отдайте его мне. — Э… Вот. Но зачем он тебе? — Спасибо. Он мне пригодится. И я никуда не побегу, поэтому, когда придёт начертатель, вы уходите вместе с сестрицей Миго. — Что? Одиссей выбрал место и занял первый этаж, откуда в случае опасности легче бежать, вовсе не ради себя. — И не забудьте бежать через главный вход, а не через задний. Неизвестно, кто может ждать с той стороны. — Нет, что ты… Если бы получилось, он предпочёл бы бросить Плутон в качестве приманки и безопасно уйти вместе со своими… Но раз этот путь оказался перекрыт, оставался лишь один наилучший вариант. — Я убью начертателя, а потом уйду. Убить врага. Таков запасной план, который Одиссей держал в уме. Ба-бах! — Так вот вы где! Не прошло и десяти минут, как входная дверь склада разлетелась вдребезги. Надежда на то, что при должном везении их не обнаружат, отправилась прямиком на помойку. Во взглядах собравшихся отразилось отчаяние. — Ха-ха! Бесполезно прятаться, словно крысы! Но один-единственный человек надежды не потерял. Стараясь ничем не выдать своего присутствия, Одиссей бросился навстречу врагу. Лезвие уже обнажённого ножа тускло мерцало тёмно-синим светом. — Сегодня вашей власти придёт коне…?! Вжик! Рассекая тьму, мальчик взмахнул клинком. ───── ¹ Сатирос (Σάτυρος). Лесной дух, имеющий облик получеловека-полузверя. Изначально его изображали юношей с лошадиными ушами и хвостом, однако позднее этот образ смешался с образом бога скотоводства Пана, и сатирос приобрёл козлиные ноги. В первоисточниках он не имел особой связи с Паном: иногда его изображали спутником бога вина Диониса или резвящимся с нимфами. Форма множественного числа – сатири (Σάτυροι). ---------- Чей-то гибельный гнев (8) Алхимия, магия, чародейство, колдовство и многое другое. К нынешней эпохе искусство обращения с магической силой разделилось на множество направлений, каждое из которых обрело собственные чёткие и неповторимые черты. Но чем больше становилось направлений, тем больше появлялось и критериев оценки. Ступень каждого мага определялась с учётом его специализации: нельзя проверять боевые способности алхимика, создающего предметы, или требовать от биомага, полагающегося на собственное тело, решения сложных химических уравнений. И всё же существовала единая система ступеней, общая для всех, кто владел магией. Тех, кто мог воздействовать магической силой на нервную систему и ускорять собственное сознание, называли Претендентами – Challenger. Следом шли те, кому удалось окрасить небесно-голубую магическую силу цветом собственной души и заставить её непрерывно циркулировать в теле. Их причисляли к ступени Сопротивляющихся – Resister. Третьими были те, кто с помощью собственной магической силы подчинял себе окружающее пространство и перекраивал его по своей воле. Они создавали область, где их воля брала верх над законами мироздания. Таких людей превозносили, называя Начертателями – Scribe. Достигнув этой ступени, человек переставал быть просто человеком и превращался в полноценное стратегическое оружие. И наконец… тот, кто, уже вписав в мир собственную область, делал ещё один шаг и превращал часть самого мира в свои владения, достигал ступени Узурпатора – Usurper. Одиссей был воином, дошедшим до предела ступени Начертателя. В его времена подобной классификации не существовало, поэтому судить наверняка он не мог, и всё же не сомневался, что в прошлой жизни он действительно был Начертателем. Пусть тогда он не знал об области так подробно и не раскрывал её так, как теперь, в его жизни определённо был период, когда он ставил себя выше законов мироздания. — Жалкая уловка!.. На самом деле область не такое уж сложное понятие. Трудно лишь достичь этой ступени, но, однажды начертав свою область, управлять ею становилось на удивление легко. — Я тебя прикончу…?!— Немедленно убирайтесь! До сих пор Одиссей не раскрывал область лишь потому, что ему не хватало времени. Сперва требовалось привыкнуть к новому телу и его магической силе, затем окрасить магию цветом собственной души и, наконец, заставить её непрерывно растекаться вокруг, перестраивая окружающее пространство. Именно времени у него и не было. К тому же раскрывать область на глазах у посторонних Одиссей не хотел. Ускорение сознания, хоть и пожирало огромное количество сил, оставалось незаметным для окружающих, а вот область скрыть невозможно. Вжик! Но, столкнувшись с другим Начертателем, таиться он уже не мог. Область ставила своего хозяина выше законов физики и мироздания, искажая любое направленное извне воздействие и по возможности уводя удар в сторону. По-настоящему противостоять Начертателю мог лишь другой Начертатель. Клинок Одиссея рассёк бедро Кимберли, главаря Айронстика. — !.. Не обращая внимания на кровь, смочившую щёку, Одиссей растянул субъективное восприятие времени, словно резиновую ленту. Противник по меньшей мере в два, а то и в три раза крупнее него, но даже это не внушало страха. Если противники находились на одной ступени, исход боя решали талант и мастерство. Фьють! А уж в этом Одиссей ни за что не уступил бы такому медведю. Кинжал, заранее полученный от Флэга, рассёк ладонь противника, рефлекторно выбросившего руку вперёд. — Он ранил Начертателя!.. – донёсся сзади потрясённый голос, кажется, принадлежавший Джексу.— Ах вы… ублюдки! «…Что с этим ублюдком не так?» Но разбираться некогда. Не обращая внимания на крик, Одиссей мысленно воспроизвёл только что нанесённый удар. Лезвие вошло в плоть гораздо легче, чем он ожидал. Одиссей предполагал, что, нейтрализовав чужую область своей, ослабит искажение атаки, однако результат превзошёл все ожидания. Даже с учётом вложенной магической силы кинжал пробил кожу слишком легко. Одиссей невольно задумался, укрепил ли противник вообще собственное тело. «Отключил укрепление, чтобы сберечь магическую силу?» Но тот, кто достиг ступени Начертателя, уже не мог не чувствовать всё вокруг. Заметив приближение врага, любой боец прежде всего укрепил бы тело, это основа боя. Происходящее не имело смысла. Если только этот тип и впрямь понятия не имел, как надо драться. Фьють! Прервав его размышления, Кимберли взмахнул железной дверью. Судя по грубой, размашистой атаке, в Одиссея он толком не целился. Если подумать… это скорее попытка испытать удачу: попадёт – хорошо, не попадёт – тоже не беда. Шух! Но с таким широким замахом попасть по Одиссею невозможно. Он распластался на полу. Обычно Одиссей ушёл бы от удара перекатом в сторону, однако ускоренное сознание позволило точно определить траекторию железной двери, поэтому лишних движений не потребовалось. Не потратив на уклонение ни единого лишнего усилия, мальчик тут же по-лягушачьи прыгнул вперёд и полоснул кинжалом по связкам голеностопа противника. «Но почему он не бил ниже?» Впрочем, в процессе у Одиссея всё же возник один незначительный вопрос. Даже если Кимберли лишь надеялся на случайное попадание, против маленького противника эффективнее не бить прямо перед собой, а провести дверью почти над самым полом. «Хм. Просто не привык сражаться с такими противниками?» Не мог же Начертатель не разглядеть телосложение врага лишь потому, что вокруг темно. Придя к вполне здравому выводу, Одиссей отбросил сомнения. Как ни крути, недооценить противника, вернейший путь к поражению. — И-и-и! Выпустив рукоять наконец увязшего в плоти кинжала, Одиссей проскользнул между ног Кимберли. Он упёрся ладонью в заваленный мусором пол, превратив руку в опору для устремившегося вперёд тела. Голова опустилась почти к самому полу, а ноги слегка приподнялись. Бух! В этом положении мальчик на мгновение согнул одну ногу, а затем резко её распрямил. Усиленная магией ступня врезалась Кимберли прямо в пах. — А-а-а-ах! Рядом с Кимберли ростом в два метра тридцать мальчик казался совсем крохотным, но перед таинственной силой по имени магия размеры тела теряли всякое значение. Получив удар, в который Одиссей вложил всю свою злобу, Кимберли истошно завопил. Шурх! Тем временем Одиссей покатился по усеянному обломками полу. Если бы не область и одежда из прочной ткани, каменная крошка, металлические осколки и деревянные щепки непременно содрали бы с него кожу. Ноздри щекотали солёная вонь портового района, поднявшаяся с пола пыль и кровь, размазанная по щеке. — Фух. Лишь запахи позволяли по-настоящему ощутить, что он оказался в самом пекле боя. Подавив вскипающее возбуждение, мальчик с силой упёрся в пол подушечкой стопы. Его чувства, обострившиеся после того, как он подавил область Кимберли и начал подчинять себе окружающий мир, пристально исследовали всё вокруг. Осязание, способное уловить даже колебание пушковых волосков на коже, дарило ему второе зрение, куда более ясное, чем прибор ночного видения, от которого пришлось отказаться, потому что тот лишь мешал. За один короткий вдох опорная нога вновь налилась силой и пулей метнула тело мальчика вперёд. — Чокнутый малец, пригнись! Миго, несущая Флэга, ринулась в атаку, сотрясая землю. Неизвестно, когда она успела его смастерить, но в руке у неё было самодельное копьё, грубое оружие из рукояти швабры с прикреплённым к ней кинжалом. — И-и-и! В обычном состоянии такая атака не представляла бы для Кимберли никакой угрозы. В его распоряжении и укрепление тела, и ускорение сознания, и область. Но после удара по яйцам всё изменилось. Из-за боли, поднимавшейся от паха, главарь Айронстика не мог нормально двигаться. К тому же сзади его уже собирался пырнуть Одиссей. Копьё Миго и кинжал Одиссея. Благодаря ускоренному сознанию взгляд Кимберли лихорадочно метался из стороны в сторону. Наконец он сделал выбор, нелепо свёл ноги и вскинул руку, которой до этого прикрывал пах. Хрусть! Выброшенная вперёд рука без труда перехватила копьё и раздавила его. Вжик! А вот второй рукой, вслепую метнувшейся назад, поймать Одиссея не удалось. Мальчик ловко рассёк ладонь Кимберли и проскользнул ещё ближе. Теперь он целился во внутреннюю сторону локтевого сустава. Кинжал, словно клык опытного воина, пробил одежду и устремился к сухожилию между костями. Фьють! Флэг оттолкнулся от Миго, взмыл в воздух и сбросил что-то прямо на макушку Кимберли. Судя по ощущениям Одиссея, это связка гранат, стянутых металлическим тросом. Приземлившись позади Одиссея, Флэг изо всех сил дёрнул за привязанный к гранатам трос. — Кх! Трос вместе со связкой гранат плотно обвился вокруг толстой шеи Кимберли, и его брови взметнулись, словно горные пики. Казалось, ещё мгновение и он ухватится за трос и швырнёт Флэга куда подальше. Рука Кимберли, только что сокрушившая копьё, стремительно взметнулась к шее. — Хён, отпусти! Одиссей решил усилить натиск. Иного способа помешать следующему движению Кимберли не было. Сознание Одиссея понеслось ещё быстрее, обгоняя само время. Он вновь достиг той грани, за которой мысль опережала восприятие органов чувств. «Для начала полностью выведу из строя левую руку». В растянувшемся мгновении мальчик рассчитал последовательность действий и посредством магии отдал приказы собственному телу, едва двигавшемуся в почти застывшем мире. Кинжал, вонзившийся во внутреннюю сторону левого локтя Кимберли, мучительно медленно погрузился ещё глубже, раздвигая плоть. Теперь второй клинок. Разрезав ладонь, он двигался по прямой к внутренней стороне запястья. Глядя на правую руку Кимберли, взмывавшую вверх быстрее, чем успевали шелохнуться волосы, Одиссей принял решение. Как бы быстро он ни двигался, перехватить её он не успеет. Придётся рискнуть. «А если времени не хватает…» Большим пальцем он слегка надавил на обух кинжала, рассекавшего связки запястья вдоль волокон. Чуть изменив хват, Одиссей перевёл клинок из горизонтального положения в вертикальное. «Запущу его как снаряд». Тунг! В отличие от тела, скованного физическими пределами, магическая сила могла поспевать за скоростью сознания, если только человек успевал понять, что именно нужно сделать. Она собралась у навершия и с мощным толчком выбросила кинжал вперёд. Фьють! Подхваченный этим толчком, клинок устремился по прямой. Точка попадания немного сместилась, но это не имело большого значения. Если трудно направить кинжал, достаточно передвинуть мишень. Бам! — !.. Единственный, кто хотя бы отчасти мог поспевать за временем Одиссея, широко распахнул глаза. Его правая рука упёрлась во внезапно возникшую тёмно-синюю преграду. Вжик! В следующее мгновение кинжал прочертил длинную полосу на тыльной стороне ладони. Если бы противник, заметив атаку, из последних сил не вывернул руку, порез оказался бы гораздо глубже. Впрочем, рана не имела особого значения, Одиссея устроил бы любой результат. Зато теперь требовалось ослабить ускорение сознания. Выносливость мальчика ещё не восстановилась настолько, чтобы пользоваться им без ограничений. Экономя силы, Одиссей снизил скорость мысли до скорости восприятия и одновременно резко повернул стопу. Следом на пол-оборота развернулось всё тело. Благодаря низкому росту мальчика левая рука Кимберли оказалась перекинута через его плечо, рядом с головой. Хрусть! — Ах ты, чёртов!.. Теперь достаточно придавить перекинутую через плечо руку вниз, и кинжал, засевший в суставе, окончательно разорвал бы связки. Добившись своего, мальчик намеренно расслабил ноги и резко опустился. Фьють! Несколько прядей, не поспевших за движением Одиссея, скользнули по правой руке Кимберли, выброшенной с опозданием в полтакта. Бух! Оказавшись внизу, Одиссей взмахнул ногой и подсек Кимберли. К сожалению, тот не упал. Хотя ноги у него нелепо сведены, а из-за чрезмерно вытянутой правой руки таз и поясница перекосились, нарушая равновесие, он устоял благодаря одной лишь врождённой силе. «Тяжёлая туша, и только». Но необходимое время Одиссей всё же выиграл. — Ах ты, ублюдок!.. Бух! Прежде чем Кимберли успел что-либо предпринять, подоспела Миго. Оказавшись прямо перед ним, она развернула тяжёлое тело на пол-оборота и лягнула Кимберли задней ногой. От силы, сравнимой с лошадиной, огромная туша с гулом взмыла в воздух. — Ого! – Флэг, оказавшийся на траектории полёта Кимберли, пригнулся ещё ниже. Совет он послушал без промедления, металлического троса в его руке уже не было. — Ложись! Бах! Вместо этого Флэг, ухмыляясь, выстрелил. Видимо, они обо всём договорились заранее, Миго уже оказалась рядом с мальчиком и пригнулась. Одним движением она накрыла себя и Одиссея пуленепробиваемым полотном, прежде прикрывавшим нижнюю половину её тела. Ба-ба-бах! В следующее мгновение связка гранат, которую Флэг преподнёс Кимберли, взорвалась с оглушительным грохотом. Земля загудела, а вокруг дробно застучали осыпающиеся обломки. Увидев связку гранат, Одиссей примерно представлял, что последует, но в ушах всё равно звенело. Развеяв магическую силу, закупоривавшую слуховые проходы, мальчик слегка подтолкнул руку Миго, всё ещё обнимавшую его. — Отпустите меня, нуна.— Хорошо. Несмотря на пуленепробиваемое полотно и защиту области Одиссея, полностью уберечь Миго от гранатных осколков, похоже, не удалось. Она разжала руки, и в её голосе прозвучала боль. За пределами защитного полотна густо пахло кровью и порохом. — Хён.— Ты цел? Тебя задело?— Слегка зацепило задницу. Но ходить смогу, так что не беспокойся.— Нуна, у вас есть кинжал? У самого края области Одиссей чувствовал дыхание того, кто пережил взрыв. — Есть, но…— Дайте его мне, а потом отступайте вместе с хёном. Одиссей почти выхватил кинжал из руки Миго. Видимо, оружие изготовили под её ладонь, поэтому оно оказалось длиннее клинков, которыми пользовались он и Флэг. Ему понравилось. — Эй, ты о чём…— Вы правда думаете, что Начертателя можно убить этим? Хотя вдвоём им только что удалось нанести внушительный удар, против Начертателя этого недостаточно. Область легко искажала тепловую энергию и давление взрыва, а металлические осколки внутри гранат обладали слишком малой массой. — Спасибо за помощь, но больше не вмешивайтесь. Иначе действительно погибнете. Им обоим лучше отступить. Бросив эти слова, Одиссей рванул вперёд. У-ух! Из темноты вылетела бетонная стена, словно кто-то вырвал её из здания и швырнул в них. Если он ничего не сделает, она угодит прямо в оставшихся позади Флэга и Миго. Поняв это, мальчик через силу выбросил кулак вперёд. Кулак из плоти и крови, укреплённый магией, раздробил бетон, и осколки разлетелись во все стороны. Некоторые обломки ударили и оцарапали Одиссея, они были слишком тяжёлыми, чтобы искажение смогло полностью увести их в сторону. — Кх! – выдохнул Флэг, когда обломок угодил и в него. Схватившись за ушибленное место, он покатился по земле. — Если так хотите помочь, разберитесь с мелкой сошкой, которая скоро сюда набежит! Или найдите пушку калибра не меньше четырнадцати с половиной миллиметров и прикройте меня огнём! Хотя даже это вряд ли сработает! Искажение тоже не всемогущее. Оно не могло как следует отклонить слишком тяжёлые или крупные предметы, а также всё, что насыщено чужой магической силой. Именно поэтому пули и гранаты бесполезны против Начертателей, тогда как клинком их всё же можно убить. Правда, лишь при условии, что клинок наполнен магической силой, а держащий его человек способен выдержать столкновение и вложить в удар массу собственного тела. Как бы то ни было, бросив Флэгу последнее предупреждение, Одиссей одним рывком оттолкнулся от земли. Бах! В него вновь полетел кусок бетонной стены, но всё напрасно, мальчик уже покинул прежнее место. — Ах ты, паршивый щенок! Даже для Начертателя Кимберли, пожалуй, чересчур живуч. Пусть искажение смягчило удар, но с учётом массы Миго у него должны были хотя бы треснуть рёбра. С этой мыслью Одиссей бросился прямо на Кимберли. Противник, до этого отрывавший куски наружной стены здания, словно ломал печенье, взмахнул рукой. Несмотря на кинжал, всё ещё торчавший в суставе и наверняка причинявший мучительную боль, сила у него оставалась чудовищной. Ба-бах! Воздух взорвался от удара, но, невзирая на грозный звук, мальчик легко подпрыгнул и создал под ногами опору из материализованной магической силы. Вновь оттолкнувшись от возникшей платформы, он резко изменил направление полёта. Ба-бах! Вторая атака Кимберли тоже ушла впустую. Теперь настал черёд контратаки. Магическая сила Одиссея создала ещё одну опору. Подобный трюк возможен лишь благодаря огромному запасу магии, но сам мальчик не видел в нём ничего особенного. Ступив на созданную платформу, он набрал скорость и с размаху ударил противника ногой в голову. Хрусть! Под каблуком ботинка отчётливо хрустнула переносица. Тело Одиссея завертелось в воздухе и устремилось вниз. Ба-бах! Кимберли, даже со сломанным носом не сводивший с мальчика глаз, вновь выбросил кулак. Одиссей как раз приземлялся, поэтому уклониться было почти невозможно. Поняв это, он собрал тёмно-синюю магическую силу между своим телом и кулаком Кимберли. Загадочная синева предрассветного неба, по которому струился звёздный свет, развернулась подобно щиту – Shield. Хрясь! Пока тёмно-синий щит хотя бы на краткое мгновение задерживал кулак размером с голову Одиссея, мальчик воспользовался магической опорой и быстро отступил. Однако противник лишь глуп, а не слаб, поэтому полностью избежать урона всё же не удалось. Живот ныл от воздушной волны, порождённой одним ударом. Если бы кулак попал прямо в цель, даже укреплённое тело не спасло бы часть внутренних органов от превращения в месиво. «Ну и крепкая же у этой сволочи туша». Видимо, всё дело в том, что он из каллистидов, живучесть у него и правда невероятная. После взрыва связки гранат и недавнего удара у него уже должно случиться сотрясение мозга, но он не выглядел даже слегка дезориентированным. «Вот если бы моё тело успело ещё немного подрасти…» Искажение не универсальный ключ, и укрепление магией тоже не могло дать значительного эффекта без достаточно развитого тела в качестве основы. Этот бой вообще возможен лишь потому, что противник оказался туп, а Одиссей подавлял его чудовищным запасом магической силы. Иначе пришлось бы бежать, даже если ради этого понадобилось бы пожертвовать Флэгом. «Жаль». И всё же хорошо уже то, что он мог дать отпор. Удовлетворившись, Одиссей окутал кинжал магической силой. Клинок из материализованной магии, то, что в народе обычно называли аурой. Лезвие длиной меньше двадцати сантиметров вытянулось почти до тридцати. В следующее мгновение Одиссей резко развернулся. Тот, чьё присутствие он ощутил на краю области, держал в руках компактный пистолет-пулемёт, видимо, надеялся застать Одиссея врасплох. Тра-та-та-та! Пули высекли снопы искр там, где только что стоял Одиссей. Всякий раз, когда из ствола вырывалось пламя, оно выхватывало из темноты лицо заместителя командира Айронстика, Сотиропулу. Будто по телу забарабанили капли дождя, вот что пришло Одиссею на ум, когда пули, теряя силу под воздействием области, коснулись его. Он впервые испытал подобное на себе, и ощущения показались ему довольно странными. Щёлк. За несколько мгновений опустошив магазин, Сотиропулу цокнул языком и попытался скрыться. — Ц-ц. Что делать? От пуль Одиссей не умрёт, но, если Сотиропулу сменит оружие на клинок, станет серьёзной помехой. А если сосредоточиться на нём, можно пропустить внезапный удар главаря Айронстика. — Юль! Оставь его нам!— …С тем чудовищем нам не справиться, но этого типа мы сумеем задержать. Предоставь его нам.— Хён! Нуна! Пока Одиссей раздумывал, Флэг и Миго бросились за Сотиропулу. Та-та-тах! Та-та-тах! Та-та-тах! Точные очереди по три выстрела не давали ему приблизиться. Похоже, пока одна из сторон не одержит верх, вмешаться в бой Одиссея они не смогут. — Тогда рассчитываю на вас! После такой поддержки он не мог проиграть хотя бы из гордости. Вращаясь, Одиссей взмыл в воздух. Бах! На место, где он только что стоял, обрушился правый кулак высоко подпрыгнувшего Кимберли. Земля пошла волнами, словно поверхность озера, в которое бросили камень, а окружающие здания угрожающе загрохотали. Что ни говори, силён этот тип невероятно. — Крысёныш! Но только силён. В воздухе Одиссей напряг мышцы поясницы и развернулся животом к земле. Затем распрямил ноги, слегка согнутые при прыжке, и упёрся в новую опору. Материализованная магическая сила затвердела и поддержала мальчика, словно стена. Тело Одиссея вытянулось перпендикулярно земле; оттолкнувшись от опоры, он метнулся к Кимберли и взмахнул клинком. Вжик! Аура целилась в шею, но в итоге рассекла лишь плечо. В то же мгновение магический клинок расщепился, и множество осколков вонзилось в плоть Кимберли. Во времена, когда магической силы у Одиссея было мало, этот приём служил ему своеобразным козырем и не раз приносил пользу. Теперь плечо Кимберли превратилось в кровавое месиво. Тук! Приземлившись позади Кимберли, Одиссей создал новую ауру и длинным перекатом ушёл назад. Кимберли резко развернулся, описал рукой полукруг и снова ударил по земле. Ба-бах! Сила, о которой Одиссей в нынешнем теле не мог даже мечтать, вновь раздробила землю. Из ран на плече и руке потекла кровь, но Кимберли не обратил на них внимания. Металлический запах разбрызганной вокруг крови защекотал ноздри мальчика. — Сточная крыса без всякого статуса!..— Ох, а у вас, стало быть, есть хоть какой-то статус, раз вас могли с позором уволить со службы? Интересно, сколько времени понадобится этой туше, чтобы умереть от потери крови? Если он биомаг, то наверняка продержится долго. Внутренне Одиссей испытывал раздражение, но внешне лишь усмехнулся. Лицо противника исказилось от столь откровенной насмешки. — Тупица, верящий в сектантский бред. Следующее оскорбление тоже попало в цель. Кимберли явно понимал, что эмоции лишь помешают в бою, и изо всех сил пытался сдержаться… но тщетно. Насколько терпеливым мог оказаться человек, который мало того что поверил в сектантское учение, так ещё и позволил окружающим узнать об этом, за что был с позором уволен со службы? — Нищий ублюдок, только языком молоть и умеешь! В конце концов Кимберли сорвался, и Одиссею удалось ещё немного склонить ход боя в свою пользу. Ослеплённый яростью медведь взревел и замахал обеими руками. Он размахивал даже искалеченной рукой, инепонятно, то ли пытался показать, что подобные раны ему нипочём, то ли попросту утратил рассудок. На сжимавшей кинжал руке Одиссея вздулись вены. «Затягивать бой нельзя». Пока всё складывалось неплохо, но недостаток выносливости мог подвести его в любой момент. Особенно если учесть, как резко пошатнулось его состояние после единственного пропущенного удара и сколько физических и душевных сил непрерывно пожирало ускорение сознания.сРешающую схватку ни в коем случае нельзя затягивать. Всё необходимо закончить быстро. «Заманю его в ловушку и прикончу одним ударом». Бросив взгляд на склад, где всё ещё оставалась его магическая сила, мальчик оттолкнулся от земли и вместе с тёмно-синим клинком устремился вперёд. ----------