Дочь графа Сторма, Камилла Сторм, – злодейка.

Второй принц Королевства Зоннерихта, Джулиан, разделил свои чувства с дочерью барона, Лизелоттой Энде. Любовь, вышедшая за границы социального статуса. Этот сказочный роман, который разжёг страсть в королевстве, всё ещё живёт в умах многих людей.

Стране ничего не оставалось, кроме как принять любовь пары, преодолевшей много трудностей. Даже сейчас и дня не обходится без упоминания их истории.

И человеком, сыгравшую важную роль в ней, была Камилла Сторм.

Камилла, которая также любила принца Джулиана, делала всё возможное, чтобы помешать этой подающей надежде паре, что вызывало массу неприятностей. Её окутывал приступ глубокой ревности к Лизелотте, любовнице принца. Она мучила её и беспощадно преследовала.

Камилла провернула столько злонамеренных делишек, что не сосчитать.

Она распространяла порочные слухи о Лизелотте через высшее общество.

- Лизелотта преследует принца Джулиана, чтобы урвать себе королевскую власть. Также она проститутка, которая каждый день спит с новым мужчиной.

Она выдавала эту ложь за сущую правду.

Также Камилла угрожала окружению Лизелотты, пытаясь изолировать её от аристократического общества.

Она даже наняла головорезов, чтобы те подстерегли и напали на неё. К счастью, принц Джулиан смог вовремя прийти на помощь, однако Лизелотта потеряла сознание от шока и не приходила в себя в течении нескольких дней.

Используя силу своей семьи, Камилла попыталась навязать отношения между собой и принцем Джулианом. Из-за скандальных слухов Лизелотта не подходила для королевской семьи. Выставляя себя невинным человеком, Камилле удалось склонить на свою сторону не только большую часть знати и первого принца Экхарта, но и самого Короля. Её помолвка с принцем уже была высечена на камне.

Однако, несмотря на всё это, принц Джулиан и Лизелотта оставались верны друг другу.

И в момент, когда помолвка принца и Камиллы должна была официально состояться, Джулиан выставил на всеобщее обозрение все её преступления.

Ужасные слухи, которые она распространяла о Лизелотте, в действительности относились к ней.

Хоть Камилла и изображала невинность, в реальности она была мерзкой и жалкой женщиной.

Чтобы без конца мучить Лизелотту, она наняла разбойников. Непростительный и бесчеловечный поступок.

В конечном счёте, Его Величество Король увидел настоящее лицо Камиллы и аннулировал ее помолвку с принцем Джулианом. Вместо этого он сделал Лизелотту настоящей невестой принца.

В это же время на Камиллу ополчилась ярость королевской семьи за то, что она так изводила невинную Лизелотту. Даже её собственный отец, граф Сторм, отказался от неё. Она была приговорена к изгнанию из страны лишь с одёжкой за спиной.

Однако Лизелотта имела нежное сердце, поэтому она не злилась на Камиллу.

– Мы вдвоём любим одного человека. Я могу понять чувства Камиллы.

Будучи впечатлённым таким великодушным поступком, принц Джулиан помиловал её.

Однако за многочисленный преступления принц выдал Камилле новое наказание.

Она выйдет замуж за того, кого он ей выберет. И ей больше нельзя будет появляться у них на глазах.

Тот, кого выбрал принц, был герцог Алоис Монтчат.

Семейная ветвь по королевской линии, престижная родословная, управляющая герцогством Монтон на севере королевства уже в течении нескольких поколений, была идеальным кандидатом для дома графа Сторма. Скорее уж, граф здесь получит большую выгоду.

Тем не менее это наказание. Хоть Алоис Монтчат и обладал высоким статусом, он не был хорошим человеком.

Согласно сплетням из высшего общества, он имел прозвище «Болотная жаба».

Слово «болото» относится к расположению герцогства Монтон, которое покрыто маршами. А часть «жаба» – к самой фигуре этого герцога.

Абсурдно толстое тело. Кожа была логовом для угрей и прыщей. Они покрывали всё его пухлое и уродливое лицо, которое и придавало ему сходство с отвратительной жабой. К этому имени также можно добавить тот факт, что его огромное тело обильно потело, вызывая этим ужасный запах.

Он замкнут и мрачен, а также практически ни с кем не разговаривает. Только в самых напыщенных королевских случаях он вылезает из своего болота, чтобы посетить столицу. И даже в таком случае все держаться от него на расстоянии.

Но даже издалека можно было заметить его причудливость: живот в три раза шире обычного человека; седые волосы, которые всегда были влажными и слизкими, словно он только-только вышел из болота; два глаза, выглядывающие из-под волос, походили на глаза рептилии – такие же холодные и бесчувственные. Его красные глаза хранили в себе некую магическую силу, поэтому никто не встречался с ним взглядом, так как не хотел попасть под проклятье.

Герцогу Монтчат в этом году исполнится двадцать три. В такое время ему уже стоило бы подумать о браке. Но какая же несчастная душа в приличном обществе захочет выйти замуж за такого человека? Он входил в ещё одну ужасную историю, которую шёпотом рассказывали знатные дочери. Прямо как про призраков, слоняющихся в королевском дворце.

Если говорить кратко, он был источником проблем.

И поэтому люди с радостью согласились с решением принца Юлиана.

Не было ни одной благородной женщины, хотевшей выйти замуж за мрачного и неприглядного герцога Монтчат. И это казалось подходящей судьбой для Камиллы, злодейки, которая безжалостно использовала силу своей семьи, чтобы заставить пройти Лизелотту через все виды испытаний.

Газета, в которой описывалась эта красивая любовная история, попала в руки каждому в стране.

"Я не могу принять это. Почему, скажите мне на милость, я должна видеть это место?"

Когда она осмотрела болотную местность, простирающую так далеко, что её глаза не могли увидеть конца, Камилла попыталась поднять свои дрожащие руки.

Естественно, она хотела стать невестой принца.

Но такое желание было у каждой благородной девушки её возраста. В высшем обществе проживало мало людей, которые не восхищались принцем Джулианом. Он обладал потрясающей внешностью даже среди других членов королевской семьи. К тому же, по сравнению с суровым и хмурым первым принцем, Джулиан был сострадательным и веселым. Таким мужчиной, в которого бы влюбилась любая женщина.

Безусловно, Камилла ответственна за распространение слуха по типу: «Лизелотта Энде – распутная женщина».

Тем не менее она нарочно не раздувала огонь сплетен. Однажды Камилла увидела, как Лизелотта гуляла с человеком, не похожим на принца, и просто рассказала это другим за чашкой чая. Когда эта история оброслась ногами, к ней они вернулись обратно, да ещё и с парой обувью. Даже если Камилла начала всё это непреднамеренно, это не её вина, что слухи самостоятельно так исказились.

Да, она пользовалась силой своего дома. И очень часто.

Она использовала влияние своих родителей, чтобы попасть на чаепития, на которые её не приглашали, и первой пригласить принца на танец. Но было ли с этим что-то не так? Люди с хорошей эстетической внешностью похожи на оружие. Если человек мог использовать свои таланты в танцах и пении, чтобы приблизиться к принцу, то почему будет неправильным использовать эту силу для достижения своей цели?

Естественно, она могла зайти слишком далеко. Это правда, что она была в ссоре с Лизелоттой и время от времени заставляла её плакать, вызывая этим гнев принца и доставляя неприятности родителям.

Тем не менее это не значит, что Камилла была совершенно не права. Лизелотта весьма часто плакала крокодильими слезами и порой без стеснения отвечала любезностью на любезность.

Несмотря на свою кроткую внешность, Лизелотта не была увядающей фиалкой. За каждое оскорбление, которое Камилла говорила ей, она возвращала пять. Благодаря Лизелотте и о Камилле начали ходить плохие слухи. Далекая от изоляции, Лизелотта стремилась изгнать её из приличного общества. Единственный способ, благодаря которому Камилла могла остаться, – это влияние и деньги.

К тому же, Камилла была не единственным врагом, с которым пришлось бороться Лизелотте. Множество других людей также мучило её. Скорее уж, Камиллу обвинили во многих их грехах. Тем не менее, когда ситуация изменилась, всё быстро поменялось. Все те, кто угнетал её, приняли сторону Лизелотты. Лишь Камилла, которая не могла отказаться от своей любви к принцу, всё продолжала противостояние.

Да… Камилла сделала много ошибок. Но она и не была таким монстром, коим её выдают газеты. Она лишь образ идеальной злодейки в истории любви между принцем и дочерью барона.

Вот так её изгнали из дома, обручили с абсурдно отвратительным мужчиной и сделали предметом насмешек и презрения в высшем обществе.

И как она могла принять такой конец?

Однако сейчас её не волновали сплетни, унижение и изгнание. То, что она сейчас не могла принять, так это человека в её глазах.

– Леди Камилла, вам нравится? Этого кабана изловили в западном лесу. Он восхитительно приготовлен.

Поместье Монтчат расположено глубоко в герцогстве Монтон. Во внутреннем дворе поместья, который располагался на вершине холма, эти слова произнёс Алоис, лорд Монтчат, кладя себе в рот ещё один кусочек мяса.

Перед ним находилось столько мяса, что, казалось, здесь и в правду был целый кабан. Мясо готовилось на косточке, поэтому можно заметить чёрную корочку.

Гора перед ним становилась всё меньше и меньше, так как он умело орудовал вилкой и ножом. Соки, вытекающие из мяса, брызгали на салфетку, свисающей с шеи, оставляя множество пятен. Однако Алоиса не заботили такие мелочи, он продолжал пожирать мясо с большим удовольствием.

Камилла держала дистанцию и осматривала его полное тело сверху вниз. Сейчас полдень, и солнце только начало спускаться на западе. Не подходящее время для завтрака или обеда. Об ужине и вообще не стоит упоминать.

– Лорд Алоис… Я… Я пришла, так как вы сказали, что устраиваете чаепитие.

– Чай… Ах, да! Сколько кусочков сахара вы хотите? Пять? Или шесть?

Камилла и Алоис сидели на противоположных концах большого стола. На столе, который затмевал своими размерами кабан, стоял маленький чайник и доверху наполненная сахарница.

– Лорд Алоис… Я… Я думала, что всё прояснила ранее. Я не собираюсь выходить за вас замуж.

– Да, да. Я уже слышал. Вы повторяли это с тех пор, как приехали сюда…

Когда Камилла произнесла эти слова, Алоис молча опустил голову. Но даже так он не мог заставить своё тело уменьшиться, и он точно не собирался отказываться от мяса в своей руке.

– С нынешним мной вы не можете запечатлеть наш брак поцелуем. Поэтому, пока я не похудею, вы не согласитесь на свадьбу.

– Правильно. Тогда, лорд Алоис, вы же помните, что мне ответили, так?

– Конечно же! Я поклялся похудеть для вас. И затем взять в жёны!

Жаба из болота поднялась и страстно заговорила. Стол зашатался, когда он поднялся со стула. Выдерживая это землетрясение, Камилла начала говорить:

– Тогда…

Хоть на её лице и появилась улыбка, это была лишь простая маска.

– По крайней мере, приложите хоть немного усилий для этого, вы, желатиновая лягушка!!!

[[image:/storage/reader-images/1c7c542ac982900c9463d67d2d121b61d726f7f0.jpg]]

Камилла выкрикнула эти слова, хватая Алоиса за руку, чтобы помешать ему есть.

Ощущения, которые почувствовали её ладони, она не скоро забудет. Когда Камилла дотронулась до Аллойс, её разум не мог понять, где его жир, а где мясо.

Камилла никогда не примет такое.

Как она может обменяться святым обетом и поцеловать такую прожорливую лягушку на глазах у Бога?

Ничего нельзя сделать с принудительными браками. В конце концов, Камилла – дворянка. Политические браки были нормой в её мире, она уже давно это приняла.

Но с другой стороны, Камилле только восемнадцать. Даже если ей и пришлось отказаться от брака по любви, у неё все ещё имелись минимальные границы.

И этот человек-лягушка точно вне этой границы.

Как минимум, этот человек должен быть таким, которого Камилла смогла бы поцеловать.

Грубая жирная кожа, неряшливые волосы. К тому же, одежда, в которой не выйдешь на люди. Я должна всё исправить.

"Я сделаю всё, чтобы ты соответствовал мне!"

Смотря на Алоиса, Камилла выгравировала эту клятву на своём сердце.

Герцогство Монтон располагается в заболоченной местности.

Эта земля, круглый год охватываемая покровом миазм, также была и основным источником магических камней.

Миазмы, выходящие из глубин болот, порождали сильную магическую энергию. За множество лет эта магическая сила кристаллизировалась в один из видов драгоценностей – магический камень. Поэтому в местах большой концентрации миазм можно найти большое их скопление.

Магические камни используются для освещения помещений, поддержания прохлады летом и тепла зимой и даже могут запускать двигатели кораблей. В последнее время их начали использовать в качестве источника энергии для вращения механизмов. Они стали незаменимыми в повседневной жизни людей.

Камни Герцогства Монтан были очень высокого качества с большой магической энергией. Хоть это место и прозвали болотом, магические камни были нужны всем, и поэтому доходы с них сделали эту территорию весьма развитой.

И это привело к большому снисхождению к культуре питания.

– Лорд Аллойс! Вы не можете есть такое!

Когда Камилла крикнула это, стоя перед ним, Аллойс проглотил жирный кусочек. Жаренные комочки муки и масла, густо покрытые сахаром… Очень вредная еда, имя которой пончик.

– Аа, нет, мисс Камилла. Так как сегодня вечером я буду работать допоздна, то если не съем…

– Сколько ещё еды нужно вашему телу?!

Избыточная пища в его животе немного затрепетала, когда он пожал плечами. Его шея исчезла и образовался толстый подбородок, когда Аллойс откинулся назад. Увидев пот, вытекающий из складок этого жира или, другими словами, из второго подбородка, сердце Камиллы охватило раздражение.

– Лорд Аллой, вам известно, сколько вы за день принимаете еды? Вы едите в середине ночи, затем завтракаете, не забываете про поздний завтрак, обедаете, ходите на полдник, ужинаете и даже берёте десерт в конце! Это превышает норму обычного человека более чем в два раза!

К тому же, всё, что он принимает в пищу, ужасно сладкое или невероятно жирное. Сладости, которые ему нравятся, настолько засыпаны пудрой, что уже ничем не отличаются от обычного сахарного кубика.

Камилла тоже родилась в богатой семье, поэтому она знала о рационе богатых людей, однако это уже перебор. В действительности, это не богатый рацион – это просто издевательство над едой!

Вся жирная и сочная еда наносила тяжёлые удары по животу Камиллы. Из-за этого она мало ела.

И тем не менее Аллойс превосходил все её ожидания.

– Мисс Камилла, это не правда. Перед сном мне готовят ещё один простой ужин, так что в общем получается восемь приёмов.

– Ты просто свинья!

Когда Аллойс произнёс эти слова, словно здесь не было ничего необычного, Камилла выкрикнула так громко, что и сама не ожидала. Испугавшись, она приложила руки ко рту. Девушка и раньше не сдерживала свой острый язык, называя его «толстым» и «жабой», однако в этот момент она поняла, что перешла черту.

Вопреки всему, перед ней находился герцог с королевской родословной. Камилла была ниже по социальному статусу, а также на пять лет моложе. Она просто не могла вот так разговаривать с ним.

Однако Аллойс, похоже, был не слишком обеспокоен колющими словами Камиллы. Посмеявшись, он сделал ещё один укус. «Ну же, ну же», – вытирая руки, липкие от сахара, он попытался успокоить её. У Камиллы от этого разболелась голова.

– Нельзя оставлять то, что было сделано с такой тщательностью. Поэтому, прошу, только сегодня не обращайте на это внимание. С завтрашнего дня я буду больше стараться.

Когда Аллойс рассмеялся, всё его тело задрожало. Просто вылитая жаба.

И такой мужчина должен был стать мужем Камиллы.

Если вспомнить, Аллойс был таким с первой их встречи.

Это произошло за неделю до того, как Камилла прибыла на земли Монтона. Он не разозлился, когда она прямо в лицо оскорбила его, или когда ясно дала понять, что не будет целовать его.

Даже когда Камилла сказала, что не выйдет за него замуж, он отреагировал так же. Она скорее умрёт, чем выйдет за такого урода. Когда Камилла прямо в лицо всё это высказала, Аллойс лишь рассмеялся, словно это было пустой болтовнёй.

Если смотреть на него с одной точки, то можно сказать, что он такой же терпеливый, какой и круглый. Но если взглянуть с другого ракурса, то Аллойс просто был слаб против жестоких слов и не мог за себя постоять. Какой бы безумной ни была Камилла, если он будет продолжать говорить, что не прав, её гнев улетучиться и она успокоится. Какие бы слова девушка ему не говорила, Аллойс никогда не злился и очень редко вступал в споры. Он лишь кивал, говоря: «Сделаю всё возможное».

Тем не менее Камилла не видела этих усилий. Этим же ртом, из которого выходило это его «сделаю всё возможное», он пожирал мясо, словно пил воду, и ел нескончаемый запас сладостей.

И чем же он отличался от животного?

Камилла не знала ответа на этот вопрос.

…Как я могу выйти замуж за этого человека?

Выйдя из кабинета Аллойса, Камилла вздохнула и посмотрела на пол.

Прислонившись к закрытой двери, она опустила плечи. Естественно, в той комнате Аллойс снова радостно пожирает пончики, пока Камилла этого не видит.

Эти покрытые сахаром руки. Пол весь в крошках и кусочках. Пончики исчезают, словно падают в яму.

Одна только мысль об этом заставила Камиллу задрожать.

Пока она находилась на расстоянии и просто общалась с ним, девушка могла сохранять самообладание. Всё-таки Аллойс не так уж и мрачен, как гласили слухи, да и выглядит он весьма слабохарактерным. Но это стало бы ещё одной проблемкой, если они вступили бы в брак.

Если свадьба состоится, то эта толстая пара рук схватят Камиллу так же, как они хватают пончики. Он целовал бы её с таким жабоподобным лицом, а жирное тело навалилось бы на бедную девушку.

По телу Камиллы пробежали мурашки, когда она подумала об таком.

…Я не смогу выйти за него, если он останется таким. Точно не смогу!!!

Мысль о том, что Лизелотта и другие женщины из высшего общества хихикают и смеются над браком Камиллы и Аллойся, мелькает в её голове. Если убрать Лизелотту, с которой у неё были плохие отношения, мысль о том, что над ней насмехаются те, кто следовал за ней, и даже те, кто с помощью неё поднял себе статус, ранит больше всего. Как они могут так попользоваться ей, а затем бросить?

–…Я не сдамся. Обязательно покажу вам всем…

Аллойс является наследником королевской родословной. В ней все выглядят очень хорошо. Поэтому, возможно, такое можно будет сказать и про Аллойса, если тот сбросит вес.

Самое важное здесь – это его седые волосы и магические красные глаза, характерные для королевского рода. Хоть он и принадлежит к её ветви, однако и дураку станет понятно, что в его жилах течёт кровь королей.

– Если это правда, то я просто должна заставить его похудеть… Этот жир плохо сказывается на его здоровье. Да и это просто трата его хорошей крови.

– Кого вы здесь называете тратой?

– Хиии?!

Камилла вскрикнула, когда из ниоткуда прозвучал голос. Торопливо оглядевшись, она увидела в коридоре женщину средних лет с зажжённым подсвечником в руках.

– Вы что-то имеете против лорда Аллойса?

Герда, старшая служанка, верно служит семье Монтчат уже много лет. Её стройная фигура резко контрастирует с Аллойсом, а в сочетании с плотно собранными волосами и нахмуренными бровями она оставляет по истине строгое впечатление.

– Вы беспокоили лорда Аллойса, работающего так поздно ночью?

– Н-нет.

– Намеревались ли вы испортить удовольствие вечно трудящегося лорда Аллойса?

– Это не так, почему…

Строгий взгляд Герды держал Камиллу в плену. В этих тёмно-зеленых глазах точно плыли нотки враждебного отношения.

– Вы вообще понимаете, в какой ситуации находитесь? Злодейка, которая попыталась соблазнить принца Юлиана и унизить Её Высочество?

Плечи Камиллы вздрогнули от этих слов. Она подняла голову и посмотрела на Герду, однако так ничего и не произнесла. Служанка смотрела на Камиллу, как на умирающего насекомого.

– Единственная причина, по которой вы ещё способны свободно здесь расхаживать, заключается в милости Его Высочества принца Юлиана и щедрой души лорда Аллойса. Иначе, такая женщина, как вы, уже давно бы валялась в какой-нибудь канаве. Я буду благодарна, если вы поймёте, где сейчас находитесь, и будите следить за своим положением.

– Ч-чт…

Она открыла рот, чтобы оспорить слова, однако с него так ничего и не вылетело. Верно, положение Камиллы было таким, каким его описала Герда. Для людей этого мира она была «злодейкой», которую все хотели видеть в изгнании. Если она и в правду такой «злодей», то Камилле стоит проявить благодарность тому, что ей не ограничили свободу действий.

– Отныне не делайте ничего лишнего. Если лорд Аллойс захочет изгнать вас, то вам некуда будет подастся. Никогда не забывайте об этом.

Произнеся это, она открыла дверь и вошла, словно Камиллы там даже и не было, оставив ошеломлённую девушку одну в коридоре.

Перед комнатой, в которую только вошла Герда. Две служанки прошли мимо Камиллы, стоявшей в оцепенении. Когда они увидели её, то прибавили шагу, даже не поприветствовав.

– Эй, это же она, да?

Шёпот двух служанок достиг ушей девушки.

– Эта злодейка из истории? Со стороны она и в правду так выглядит.

– Мне жаль бедного лорда Аллойса. Как бы он не выглядел, ему следует жениться на гораздо лучшей женщине.

– В таком случае, почему ты сама не станешь его невестой?

– Эй, ты, я же просто шучу.

В тёмном коридоре, посреди ночи, слова двух небрежных служанок эхом разносились по коридору. Они хихикали и продолжали идти вперёд, в глубь поместья.

Холодный и сырой ветер просвистел в коридоре, словно пытаясь заглушить слова девушек.

А Камилла всё ещё стояла в одиночестве, прикованная к месту.

Моей дорогой кузине.

Моя любимая Камилла, сколько лет, сколько зим.

Как тебе живётся в Монтоне?

В королевской столице до сих пор ходят слухи о тебе. В газетах написано, что ты уже на первых этапах беременности. Дорогая кузина, это правда? Если да, то я рада за тебя.

Но я не могу перестать думать… Ты родишь человека? Или же головастика?

В любом случае, моя дорогая кузина, уже прошла неделя с тех пор, как ты уехала в герцогство Монтон. А когда ты получишь это письмо, то пройдёт ещё дня три, так?

К этому времени принц Юлиан и Лизелотта будут официально помолвлены. Лизелотта получает от принца все возможные драгоценности и платья каждый раз, когда появляется на публике. Все леди вздыхают от такой красоты. Я уверена, что любовь делает людей поистине очаровательными.

Ходят слухи, что тебя тоже любят. Так у тебя всё так же, да? Как живётся с герцогом Монтчатом? Я уверена, что ты ощущаешь себя любимой и красивой. Даже если он похож на жабу, любовь всё равно остаётся любовью. Возможно, моя дорогая кузина, вскоре ты обретешь красоту, которая подойдёт для болота. Каждый раз, когда я болтаю со своими друзьями об этом, то признаюсь, как завидую тебе.

В конце концов, моя дорогая кузина вышла замуж за лорда Монтчата, герцога и далёкого предка королевской семьи. Возможно, тебя и презирает принц Юлиан, а дядя с тётей выставили за дверь… но, может быть, это и к лучшему. Моя кузина наконец смогла встретиться с тем, кого она действительно заслужила.

Конечно же, никто не сможет вмешаться в настоящую любовь между лордом Монтчатом, самым уродливым человеком в мире, и моей кузиной, которую ненавидит весь мир. Вы прекрасно дополняете друг друга. Кажется, принц Юлиан не простил тебя, но это просто мелочь. Ведь сейчас ты можешь положиться на лорда Монтчата.

О, точно, я просто не могла не завидовать тебе. И поэтому сама решила выйти замуж.

Моим суженным должен стать Дамиан из дома графа Гюнтера. Неловко признавать, но его статус имеет гораздо меньший вес, чем статус герцога Монтчата, однако он всё ещё наследник графства. Дамиан добрый человек с красивым лицом, хотя и несколько худоват. Он популярен среди женщин, поэтому я даже ревную. Думаю, тебе волноваться об этом не стоит, так?

…Прости, я просто не могу не завидовать тебе, моя дорогая кузина. Я просто не могу не думать о своей дорогой кузине. Какую удивительную жизнь ты ведешь на болотах? Просто не могу себе представить.

В любом случае, когда я сама выйду замуж, можно мне навестить твой прекрасный дом? Я уверена, что на то время у меня соберётся множество историй из столицы, которые мне захочется тебе рассказать. Также мне хочется познакомить тебя со своим мужем. Ах, но когда мы приедем, можешь попросить лорда Монтчата надеть именную табличку? Иначе, я могу перепутать его с обыкновенной жабой.

От твоей милой кузины, Терезы.

P.S.

Ты получила какие-нибудь письма от дяди и тёти? Они вдвоём так сильно нянчатся со мной, и я подумала, что, возможно, про тебя забыли. Я сказала им написать что-нибудь, однако… Не может быть… Случайно, эти письма не потерялись в дороге?

Камилла долгое время смотрела на письмо. Затем она разорвала его на части, словно какой-то мусор.

Для начала, было большой ошибкой вскрыть этот конверт. Долгое время Камилла и Тереза находились на ножах. Так как Камилла всегда была резкой и порой унижала других, то, конечно же, тот, кто её так презирает, будет смеяться до слез, узнав про её положение.

Однако, хоть Камилла и знала имя отправителя, ей пришлось открыть его, так как она скучала по столице.

Прошло всего лишь десять дней. Её положение в поместье Монтчат было и в правду весьма шатким; она лишь простая кандидатка в жёны. Хоть ей и выделили гостевую комнату, Камилла не испытывала никаких неудобств. К самой комнате относились бережно, однако она ощущала некую стену между собой и всеми остальными.

Тем более, плохие слухи из столицы начали распространяться и на отдалённой территории Монтона.

Старшие служанки смотрят на неё с ненавистью, а молодые – так, словно она какой-то клоун. Сплетницы говорят про неё и хихикают, прекрасно зная, что Камилла видит их. Они также сбрасывают друг на друга свои обязанности по присмотру за ней. Несколько человек даже напрямую проявляют враждебность. И Герда входит в их число.

В отдалённом Монтоне у неё не было ни близкой служанки, на которую она могла положиться, ни друзей. Хоть комната и выглядела роскошной, кровать не принадлежала ей, как и все предметы на полках. Одежда также не её. А ещё влажный воздух и странные ветра…

Что бы она не делала, ей никак не удавалось усмотреть в окне даже тень столицы. Камилла здесь просто задыхалась.

Тереза хорошо знала Камиллу. Скорее уж, из-за таких познаний она и смогла написать такое пронизывающее письмо. Тереза, ненавидящая Камиллу с раннего детства, сейчас, вероятно, смеётся до слёз.

Её кузина милая и очаровательная. Так все говорят. Казалось, что даже собственные родители Камиллы больше любят Терезу, чем её. С другой же стороны, враги и те, кто её разозлил, будут загнаны Терезой в угол. Она использует своё очарование, чтобы противостоять всем. В конечно счёте, все её враги будут навсегда изолированы без надежды на спасение.

Так как Камилла была сильной и гордой, она не поддавалась махинациям Терезы и считала её большой головной болью. Скорее всего, она наслаждается нынешним положением Камиллы больше, чем та же Лизелотта.

И, как она и написала, Камилла не получила ни одного письма от родителей. Конечно же, они всё ещё очарованы Терезой.

Для Камиллы, злодейки, которую уже высмеяли все, кто только мог, это должен быть идеальный конец для газет. Никому нет дела до её собственных чувств. Никто её не жалел.

– Хаа…

Она прикрыла глаза. Камилла стояла в комнате на третьем этаже поместья Монтчата. Она глубоко вдохнула влажный болотистых воздух, протекающий через окно:

– Хааааааа…

На мгновение девушка закусила губу. Она медленно выдохнула… А затем, сжав порванное письмо:

– Аааааааааааааааааааа!!! Как же я ненавижу этооооо!!!

[[image:/storage/reader-images/253665598f8eb85fdd5a49ddf36ee35b2f45fa80.jpg]]

Камилла закричала в окно. Она выбросила письмо на улицу. Выброшенные кусочки разлетелись от порыва ветра.

– Почему вы так ненавидите меня? Чем я заслужила это?!

Она просто любили принца Юлиана. И поэтому боролась с Лизелоттой. Возможно, она и сказала пару грубых словечек и использовала своё положение, чтобы сблизиться с принцем… однако на этом всё.

Она никого не обидела. Все посчитали правдой, что это она направила бандитов на Лизелотту… однако такого плана ей даже и в голову не приходило.

Столкновение и осуждение, изгнание из дома, разлучение с родителями и друзьями и, наконец, акт милосердия в виде выхода замуж за гротескного мужчину. Чем она всё это заслужила? Разве её не превратили в шутку, над которой смеются все люди?

– Внимательно наблюдайте! Разве вы не этого хотели? Хотели увидеть, как я выйду замуж за вот это?!

Земля, выходящая из комнаты поместья и ведущая к городу, была пустой. Вдалеке можно было увидеть лишь садовника. Никто не мог услышать Камиллу.

Однако её не волновало, что кто-то может услышать крик. Как она могла остановить эту дрожь в своём сердце, если не криком? Конечно же, она не думала о последствиях.

– Только подождите! В конце я буду смеяться! Лизелотта, Тереза и даже ты, принц Юлиан.

Поэтому она сделает всё, что угодно, чтобы использовать силу крови несмышлёного Аллойса. Камилла больше не примет никаких оправданий и не остановиться на полпути.

Она больше не будет такой наивной. На их лицах появится сожаление и разочарование, когда Камилла превратит Аллойс в респектабельного мужчину.

– Я так легко не проиграю!!!

Камилла прокричала эти слова небу, распростёртому на этой странной земле.

Что ей нужно сделать, чтобы Аллойс сбросил вес?

По правде говоря, она должна сделать очень много вещей, и из-за этого у Камиллы разболелась голова.

Аллойс принимает пищу восемь раз за день. Он поднимается ночью, чтобы подкрепиться, и заканчивает завтракать, когда Камилла только просыпается. Постоянно перекусывает между приёмами пищи и иногда пьёт чай с посетителями. После ужина часто берёт второй ужин, а затем ещё ест и ночью…

Она даже и не представляла, что столько еды может вместиться в человеческом теле. Скорее уж, можно сказать, что Аллойс ест настолько много, что, возможно, всякие ограничения человеческого тела больше к нему не применимы.

И не стоит упоминать о том, что во время этих регулярных восьми приёмов пищи количество еды на столе просто огромно, и вся она жирная и солёная. К тому же, с большим слоем приправ. Большую часть занимает мясо, и лишь малую – овощи. Камилла не могла есть ту же еду, что и Аллойс, поэтому она всегда просила подать ей что-нибудь другое.

Ей могли сказать с отвращением в голосе: «Ты что, отказываешься есть ту же еду, что и ваш муж?». Однако, по её мнению, она не выглядит странной, когда не хочет есть эту неописуемую кучу мяса.

Пирожные и сладости, которые подавали, на немного превосходили размер формованного кусочка сахара. Хоть они и выглядели вкусно, преобладающий вкус сахара – это просто пытка для вкусовых рецепторов. Даже Камилла, которая ранее любила сладости, могла выдержать лишь один кусочек.

И самое худшее то, что Аллойс очень редко покидает свой дом. Самое большое, он может присоединиться к Камилле во дворе для чаепития или же посетить места сбора магических камней на его территории. Его хобби – это еда и чтение книг. Похоже, ему не слишком удобно, когда речь заходит об социальных ситуациях. Поэтому когда его приглашают на бал или на какое-то другое мероприятие в столице, он лишь отправляет им письмо с отказом.

Хмм… Камилла задумалась в своей комнате.

Нужно собраться с мыслями и двигаться вперёд, так?

Для начала, нужно уменьшить количество его приёмов пищи.

Восемь приёмов – это слишком много. В действительно их так много, что слов «слишком много» может даже и не хватить. Она не думает, что ему нужно начать голодовку. Однако сокращение приёмов пищи хотя бы на один уже будет хорошим дальнейшим подспорьем. И затем Камилла смогла бы свести это число к более нормальному.

Во-вторых, изменить саму еду.

Пока он питается только жирной едой, его тело, безусловно, будет оставаться толстым. Не стоит даже упоминать о большом количестве сахара. Количество соли и приправ тоже просто огромно. Камилла думает, что такую еду в первую очередь нужно убрать с его тарелок. Она просто недоумевает, как можно вообще есть такую жирную, сладкую и соленую пищу.

Даже дети знают, что чрезмерное употребление сладкого может привести к избыточному весу. Прямо сейчас она хочет вдвое уменьшить количество сахара, соли и жира. Одно это должно значительно улучшить ситуацию.

В-третьих, упражнения.

Это само собой. Если он продолжит так много есть, то будет лишь продолжать набирать вес. Для начала, нужно выйти на улицу. Просто для прогулки. Затем со временем можно будет подумать и о беге.

В-четвёртых, ему нужно участвовать в социальной жизни.

Если вы стоите в глазах общественности, тот вы должны выглядеть соответствующе. Ей нужно исправить его внешность, чтобы она не умерла от стыда, находясь рядом с ним. Камилле придётся что-то сделать с его фигурой, жирными волосами и той одеждой, которую он не менял годами.

Какая первая мысль посетила Камиллу, когда она прибыла сюда?

...Разве мне просто не нужно заморить его голодом и заставить бегать по улице?

Хоть она и думала так вначале, сейчас Камилла отогнала такие мысли из головы.

Попытаться заставить похудеть человека без какого-либо самоконтроля – это плохая идея. Он просто сразу же сдаться.

Если она поспешит, он никогда не изменится.

– Мне следует делать маленькие шажки. Это будет долгий путь.

Она была готова к долгой битве.

Прежде всего, ей нужно пробиться через толстую кожу это жирной жабы.

Итак, для начала нужно «уменьшить количество приёмов пищи на один».

– Лорд Аллойс, возможно, вам сегодня следует воздержаться.

На следующий день Камилла начала осуществлять свой план. Это произошло во время послеобеденного чаепития, приёма пищи, который уже стал обычным делом с момента её прихода в поместье Монтчат. Говоря эти слова, Камилла взяла сладость, приготовленную на столе.

В отличие от предыдущего чаепития, в котором преобладала груда мяса, сейчас стол был должным образом уставлен сладостями. И это были не пончики, покрытые сахаром. Слегка выпеченные до приятного золотисто-коричневого цвета в странных формах и размерах… корзинка с совершенно нормальными на вид печеньем. Но эта корзинка была настолько им заполнена, что даже образовалась горочка.

– Даже если это обычное печенье, вы всё равно наберёте вес, если будете так много есть.

Эта корзинка была настолько огромной, что в неё даже могла вместиться голова Камиллы. И когда она подняла её, чтобы отнести подальше от Аллойса, девушка узнала вес корзинки.

Так много есть – это просто безумие. Но Аллойс совершает это безумство каждый день.

– Вы собирались похудеть и жениться на мне, так?

– Д-да, конечно!

Аллойс ответил так же смиренно, как и всегда.

– В таком случае, вам стоит воздержаться от такой еды. Я верну это на кухню.

– Ах, ум, но…

Когда Камилла заявила такое, Аллойс нахмурился, озадачившись. Затем, задумавшись, он своей рукой взял большую горсть сахара и бросил в свою чашку.

– Но мне жаль повара, который так усердно потрудился, чтобы приготовить это.

– Вам не нужно беспокоиться о чувствах повара. Это его работа!

Повар просто готовит то, что ему говорят. Ему нет дела, что будут делать с едой после этого. Для начала, повар, который готовит нездоровую пищу в таких огромных количествах, не может считаться хорошим. Хотя, возможно, для Аллойс это нормальное количество?

– Нет, нет, мисс Камилла. Всё не так.

Когда руки слегка задрожали, пытаясь выдержать вес корзины, Аллойс покачал головой со странной серьёзностью и мудростью на лице.

– Так как повар работает очень усердно, мы должны уважать пищу, которую он сделал благодаря своему поту и кровью. Любой может просто приготовить еду. Тем не менее если кто-то зарабатывает этим на жизнь, мы должны по-настоящему ценить их работу. Впоследствии это отразится и на еде. Приготовленная еда – это доказательство ценности их усилий. Если просто выбросить её, то это будет равносильно отказу от их ценностей, их гордости.

– У… ум…

– Прошу, попробуйте. В конце концов, сегодняшние сладости очень особенные. Думаю, что вам они должны понравиться.

После этого Камилла с нерешительностью поставила корзинку обратно на стол. Потом, взяв печенье, она немного откусила.

–…Довольно-таки простой вкус.

Несомненно, это соответствует вкусам Камиллы. Измельчённые орехи были помещены в тесто для печенья, придавая этой сладости сильную жевательную текстуру.

– Правда? Однажды я попробовал их и заметил странный вкус. Однако они всё равно очень вкусные.

– Но это же не было приготовлено поваром, так? Словно вы сами их сделали.

После замечания Камиллы Аллойс улыбнулся.

– Вы так быстро это поняли? Это правда, их приготовил не наш повар. На самом деле их сделала старушка, управляющая детским приютом в Монтоне. Её муж умер, поэтому сейчас она справляется со всем одна.

Тем не менее приют обветшал за эти годы. Вначале это был дом, в котором проживала пожилая пара. Они забирали к себе бездомных детей. Слух об их доброте распространился, и вскоре детей стало слишком много. Они никогда не задумывались о деньгах. Однако такое количество детей нельзя было воспитать с их скудными средствами.

Когда они оказались в безвыходном положении, Аллойс предложим им свою помощь.

Однако старушка отказалась от помощи. Если она примет деньги за просто так, то это не научит детей тому, как нужно ценить деньги. Они могут столкнуться с суровой реальностью, когда покинут детский дом. Но она также и не хотела, чтобы они оказались на улице.

И тогда Аллойс предложил старушке, что за эти деньги она будет печь ему печенье. Когда он посещает детский приют, чтобы передать деньги, он забирает с собой печенье для чаепития. Таким образом, они не получают деньги за просто так. Этого хватило для убеждения старушки.

Тесто для печенья замешивали с измельчёнными орехами, собранными в лесу рядом с приютом. Старушка раскатывала тесто, а маленькие дети формировали из него разные формы.

– Так вот почему такие странные формы…

Камилла поджала губы, смотря на печенье в своей руке. Здесь не было сладости в чистой округлой форме, однако некоторые из них имели совсем уж детские мордашки. Например, кролика или собачки.

Маленькая кухня приюта, скорее всего, и в тот день была на ушах. Дети бегали туда-сюда, узнавая о ценности денег, когда они делали печенье, чтобы затем продать его Аллойсу. Весьма трудно выбросить печенье, сделанное таким образом. Насколько же подавленными будут дети, если увидят, как их работа полетит в мусорку?

Работа этих маленьких поваров не сочетала в себе вкус или же внешний вид. То, что они вложили всю свою душу в работу, придавало ценность этой еде.

– Теперь вы понимаете, что я имею в виду?

Аллойс улыбнулся и протянул руку к корзинке. Схватив груду печенья, он сразу же закинул её себе в рот. Сейчас она могла лишь хмуриться от такого способа еды.

[[image:/storage/reader-images/a739b2a02c3b3b9d031d39ebd72d14de437feeb1.jpg]]

– Ах, я понял, – сказал Аллойс молчащей Камилле, словно что-то заприметив. – Вы порой бываете неожиданно кроткой. Я прав?

Глаза Аллойса радостно сузились, когда его рука захватила ещё больше печенья. Хоть он ничего и не сказал, она почувствовала, что Аллойс словно насмехается над ней. Камилле было довольно противно от такого чувства.

…Почему мне кажется, что он провёл меня?..

Нет, невозможно. Камилла вытряхнула эту мысль из своей головы. Исходя из его внешности, он скучный и неразумный человек. Также он трус, который каждый раз начинает отступать и дрожать, когда Камилла повышает голос.

Как такой человек может водить её за нос?

Набрав немного опыта, она продолжила. Во-вторых, изменить саму еду.

Хоть герцогство Монтон и богато, сахар и жирная пища всё равно считаются большой роскошью. Особенно сахар, который очищают до чистого белого цвета. Такой редко встречается и практически никогда не оказывается в блюдах простых людей.

Камилла также родом из дворянской семьи. Как член семьи графа Шторма, она могла использовать столько сахара, сколько хотела. Но даже так, Камилла знала, насколько он дорогой.

Однако Аллойс использует его так, словно это вода. И это не в переносном смысле. Количество сахара, которое он добавляет в свой чай, может конкурировать с самой жидкостью в чашке. Это просто пищевое насилие, которое уничтожает тонких вкус чайных листьев.

Количество приправы также было очень огромным. В Монтоне не производят соль, поэтому её привозят из других мест. Однако, даже несмотря на всё это, соль здесь используют так, словно она тут в избытке. Порой еда здесь не отличается от простого целого куска соли.

Ранее Аллойс сказал Камилле, что ценность повара заключается в приготовлении еды. Но если подумать об этом рационально, то вообще любой может сделать еду с таким количеством приправ. Она настолько солёная, что едва ли можно ощутить оригинальный вкус блюда. Да это просто оскорбление для пищи.

Когда Камилла прибыла в поместье Монтчат, ей стало очень плохо от соли после того, как она попробовала еду, которую Аллойс ест каждый день. Такая пища просто вредит здоровью.

Но что она может сделать, чтобы изменить тип блюд?

Она подумала напрямую поговорить об этом с Аллойсом, однако сразу же отказалась от этой идеи. Из-за того происшествия ранее беседа с ним окажется пустой тратой времени.

Если не с ним, то тогда с поваром? Или с тем, кто больше всего заботится об Аллойсе?.. Со старшей служанкой Гердой?

…Нет.

Точно нет. Она последняя, с кем Камилла хотела говорить.

Так как именно Герда больше всего презирала Камиллу. Она даже не послушает её слов.

Но если она поговорит с поваром, он точно передаст все её слова Герде. Создание меню и привоз ингредиентов – это не то, чем занимается лишь повар. Если содержание сахара изменится, то это станет подозрительным, а изменения в меню заметят слуги.

Прежде всего, идея о вмешательстве в повседневную жизнь Аллойса с Гердой в тени – это весьма ужасный план. Всё вертеться вокруг Герды. Со своим ужасным отношением она, безусловно, остановит планы Камиллы.

В таком случае, стоит ей сразу всё рассказать.

…Другого способа нет.

Аллойс никогда не похудеет, если она будет продолжать колебаться. Камилла должна сделать всё это ради себя.

К тому же, Герда – верная служанка Дома Монтчат. Возможно, она поговорит с ней о диете Аллойса. И даже может согласиться на требования Камиллы.

– Без скупости используйте только лучшие ингредиенты. Такими были последние слова Хозяина и Хозяйки.

Конечно же, возникли проблемы.

Стремясь сохранить такой же рацион Аллойса, Герда посмотрела на Камиллу своим обычным холодным взглядом и произнесла:

– Лучший жир, лучший сахара, лучшая соль. Гордость семьи Монтчат – это использование большого количества еды, чтобы на тарелке всегда присутствовала изысканная пища. Хозяин и Хозяйка всегда так говорили.

Предыдущие главы Дома Монтчат. Она слышала, что Аллойсу было всего пятнадцать, когда они оба стали жертвами несчастного случая. Уже прошло восемь лет с того момента, как Аллойс унаследовал своё положение герцога Монтона, однако все пожилые служанки, включая Герду, всё ещё используют «Хозяин» и «Хозяйка» для обращения к герцогу и герцогине.

Как и Аллойс, его родители не часто путешествовали за пределы своих земель, поэтому эти двое не были хорошо известны в королевском дворе. Она практически ничего не слышала о них от Аллойса, однако Камилла смогла узнать от служанок, что они были очень умными.

…Но это и испортило его.

Если бы не их слова, сейчас он бы так не выглядел. Так как ему вогнали в голову, что он может есть столько, сколько хочет, Аллойс утратил чувство самоконтроля, когда речь заходила о еде.

…Но даже так должен быть предел в подаваемой еде, верно? Если будет слишком много приправы, то она подавит вкус. Поэтому, возможно, будет лучше, если я…

Камилла сдержала эти слова в себе. Это было опасно. Она покачала головой и отогнала эти мысли.

– Если бы его покойные родители увидели теперешнего лорда Алойса, то я уверена, что они бы начали горевать.

– Почему вы говорите так, словно понимаете всё?

Герда хлопнула рукой по скамейке, когда произнесла эти слова. В её холодном взгляде начал образовываться лёд.

– Лорду Аллойсу абсолютно нечего стыдиться. Он глава семьи Монтчат. Питаясь так, он чтит покойного Хозяина и покойную Хозяйку… Другими словами, речь здесь идёт о любви между ребёнком и родителями. Кто вы такая, чтобы мешать этому? Вы даже не с этой земли!

…Гьях…

Со рта Камиллы не вылетело больше и слова.

Герда не оставила ей ни единой возможности вмешаться, поэтому Камилле оставалось лишь уйти с подавленным настроением.

В таком случае, пришло время для её третьего шага – упражнения.

Хотя, по правде говоря, Камилла с трудом представляла эту огромную тушу за упражнениями. Тут странность вызывало даже то, что такой бочкообразный человек вообще может передвигаться прямо. Так как Аллойс весьма тяжёлый, то каждый его шаг вызывает вокруг некие колебания. Камилла была напугана этим, когда впервые ощутила подобное. Она думала, что это землетрясение. Однако сейчас девушка просто произносит: «О, Аллойс идёт».

Однако упражнения – это главное, что нужно для похудания. К тому же, чтобы Тереза стала зеленой от зависти, ей нужно сделать так, чтобы он тоже немного напрягся. Поэтому ей ничего не остаётся, кроме как попробовать заставить эту гору двигаться.

Во время нормального приёма пищи Аллойс и Камилла смотрели друг на друга. Но даже в такие моменты единственное, что он делает, это ест. В любом случае, еда давала возможность им встретиться. На завтраке, обеде и ужине, а также во время утреннего чаепития.

Более того, жизнь Аллойса и Камиллы не совпадала. Она рассматривалась в качестве кандидатки в жёны, поэтому ей просто нечего было делать весь день. В то время как герцог Аллойс каждый день принимает на себя множество обязанностей.

Кажется, он позаботился, чтобы ему выделили время в расписании на утренний чай. Поэтому Аллойс каждое утро проводит чаепития с Камиллой.

А девушка, тем временем, хотела, чтобы он приложил столько же усилий для улучшения своей фигуры.

– Лорд Аллойс, у вас случайно нет каких-нибудь увлечений, связанных с физическими упражнениями?

Камилла задала ему этот вопрос, когда они сидели во дворе на утреннем чаепитии в один прекрасный день. Она не собиралась без тактичности прямо говорить о теме, в которой будет заставлять его делать упражнения. Девушка уже многому научилась.

На сладкое сегодня подали торт, залитый сахаром. Даже под коржами можно было заметить глазурь и сливки… это всё на вкус как обычный сахар. Камилле пришлось отодвинуть свою тарелку в сторону после одного кусочка, однако Аллойс его быстро съел.

– Моё тело не слишком подходит для передвижения. Вместо этого я лучше прочитаю интересную книгу.

Ответ Аллойса практически никак не удивил девушку. Именно такого она и ожидала.

– Вы же дворянин. Разве вам не преподавали фехтование или верховую езду?

Дворяне Зоннерихта также становились рыцарями. Конечно же, командирами являются дворяне из низших ступеней, а на передовую ставят простолюдинов. Однако, технически говоря, дворяне должны участвовать в войнах. Поэтому они и обучались верховой езде и тренировались на мечах.

Хоть тот, кто имеет статус «герцога», не мог тренироваться с низшей аристократией, этот человек всё равно должен иметь конные навыки и уметь обращаться с мечом. Если на его территорию нападут, то ему придётся взять под своё командование все свои силы… однако за командиром, который даже и на лошади сидеть не может, вряд ли кто-нибудь пойдёт.

– Ну, в прошлым я занимался чем-то таким…

Аллойс почесал голову, словно это нечто проблематичное. Ранее он был стройным? Такое время вообще существовало?

Камилла с подозрением осмотрела его. Она всегда думала, что он родился в этом мире с такой округлой формой.

– Вы не хотите их немного улучшить? Движения позволят вам мыслить более ясно.

– Нет, понимаете…

Аллойс не посмотрел в глаза девушки, когда пробормотал какое-то оправдание. Затем, моргнув, он внезапно посмотрел на Камиллу. В его глазах возник какой-то огонёк, Аллойс словно внезапно что-то понял.

– Камилла, а чем вы увлекаетесь?

– Ха?

– Ну, я никогда не слышал, чтобы вы говорили о чём-то таком. Мне вот просто интересно.

…Это имеет смысл.

Их разговоры практически всё время сводились к еде. Камилла пытается остановить Аллойса, чтобы тот много не ел, а тот в свою очередь пытается оправдаться. Вот так всегда было. Из-за отвратительной фигуры Аллойса такое просто неизбежно. Когда она смотрела на его тело, то ей не хотелось обсуждать с ним такие вещи, как свои увлечения и семью. То, что обычно делают нормальные мужчины и женщины.

И поэтому этот вопрос немного ошарашил Камиллу. Из-за этой неожиданной атаки Камилла на мгновение забыла, что она занималась вышивкой и созданием декораций, чтобы впечатлить других.

–…ить.

– Ить?

Аллойс повторил концовку слова, которое тихо пробормотала Камилла. Именно в этот момент девушка поняла, что практически сказала это.

– Ах, нет, моё увлечение совершенно неинтересное. Это не то, что вам хотелось бы услышать!

– Всё не так. Я хочу больше узнать о Камилле.

Лягушка приблизилась. Из-за огромного тела, наклонившегося вперёд, стол начал наклоняться, а чашка на краю задрожала. Рефлекторно Камилла протянула руку, чтобы спасти чашку от падения… и когда она подняла глаза, то обнаружила свой силуэт в глазах герцога.

– Боюсь, вам скучно в этом поместье, поэтому если у вас есть какое-то увлечение, скажите мне. Я приготовлю для вас всё, что угодно. Просто скажите.

– Не… Нет, нет, нет, нет! Не берите это во внимание!

– Не нужно себя сдерживать.

Его лицо всё приближалось. Хоть сегодня был и не очень жаркий день, на лице Аллойса сверкали капельки пота, и он испускал некое тепло, когда приближался.

Камилла не могла смотреть ему в глаза. Но даже отведя взгляд, было невозможно не видеть Аллойса. «Пожалуйста, скажите мне», – так, казалось, говорили его глаза.

…Ургх...

В своих мыслях Камилла кусала губы. Этот человек не понимает намёков. Она пыталась заставить его упражняться, умело говоря, что это может стать увлечением, однако всё это возымело другой эффект.

…С этим ничего не поделаешь. Когда вот так смотрят… просто ничего.

Глубоко вздохнув, она произнесла:

–…Я люблю готовить.

Камилла пробормотала эти слова так, словно призналась в каком-то великом грехе.

– Не то, что бы мне хотелось много говорить об этом… Я люблю готовит всякую пищу и сладости… Но как дочери графа, мне стыдно за такое хобби…

В Зоннелихте дворянину не нужно было готовить самостоятельно. Это низший поступок. Готовка – это работа, которая включает в себя разделку и смачивание рук в крови. Запачкать руки чужой кровью – это работа для мужчин. К тому же, разделкой тел должен заниматься только низший человек.

Даже если дворянин решится поохотиться на лошади, он возьмёт с собой слугу. Когда добыча умирает, то на этом охота прекращается. Убирание крови и потрошение оставляют слугам.

Если оставить кровь в стороне, то приготовления сладостей и хлеба тоже отклоняется. Кухню считаю весьма грязным местом. И не стоит даже упоминать об столкновении с поварами, использованием ножей и огня… это всё очень нежелательно для дочери дворянина.

Естественно, для простолюдинов всё было не так. В их мире могут готовить как мужчины, так и женщины. Некоторые даже стремятся стать поварами. В этом не было ничего постыдного.

Что до Камиллы, она пробудила это своё увлечение в семь лет. В то время одна не очень хорошая служанка уговорила её тайно испечь что-нибудь. Она не делала печенье с какой-то любовью, как те же сироты. Но когда она почувствовала радость, увидев своими глазами, что другие едят её готовку… именно тогда всё началось.

Тем не менее, когда родители Камиллы узнали об этом, они неодобрительно фыркнули, а Тереза вообще засмеялась. «Камилла, моя дорогая кузина, ты всё ещё готовишь? Я молюсь, чтобы грязь на этой кухне не загрязнила тебя. Молюсь каждый день, однако, кажется, все мои молитвы остаются без ответов». Ещё с младенчества Тереза дразнила её такими словами, поэтому Камилле было стыдно за такое увлечение. Она поклялась, что никому не расскажет об этом.

Но она уязвима под влиянием момента. Камилла не умеет скрывать свои истинные чувства и обманывать других. Это один из факторов, благодаря которому её изгнали из столицы, предоставив титул «злодейки».

– Готовка, значит.

Тем не менее Аллойс просто кивнул, когда она с волнением смотрела на него.

– Это хорошее увлечение.

Камилла не могла вот так сразу сказать, правда это или же сарказм. Если бы такое произнесла Тереза, то точно был бы второй вариант. Однако это Аллойс. Судя по его внешности, он – дурак из дураков. Могли бы его слова быть правдой?

– Вы и правда думаете, что это хорошее увлечение? Но это же не совсем достойное занятие для благородной женщины, так?

Когда Камилла в нерешительности задала такой вопрос, Аллойс немного опешил. Затем, кажется, он понял её слова.

– В герцогстве Монтон еда стоит на первом месте. Даже если в столице на это смотрят свысока, здесь всё не так. Все должны восхищаться теми, кто умеет вкусно готовить.

–…Даже если это дворянка?

– Конечно же. Дворянин или простолюдин – это не имеет значения. Готовка показывает честность людей. Здесь нужно гордиться, а не стыдиться.

Камилла тихо опустила голову. Она всегда скрывала своё увлечение, никогда не рассказывала о нём, поэтому её впервые похвалил аристократ.

…Д-даже если эта лягушка говорит мне такое, это не заставит меня выглядеть!..

Счастливой.

Она и в правду опечалилась тому, что эти слова осчастливили её.

Девушка не хотела, чтобы он видел её глупое лицо. Но когда в её голову пришла мысль, что это место не такое уж и плохое, Камилла сразу же покачала головой.

…Н-нет… я не могу принять что-то такое!..

– Вы можете свободно пользоваться кухней поместья. В любое время. Только у меня есть одно условие. Если вы что-нибудь сделаете, прошу, дайте мне попробовать.

– Вы действительно съедите это? Ах, д-да, я дам!

Импульсивно ответила Камилла, прижав руки к щекам.

Она и не думала, что у неё появиться шанс заставить кого-то попробовать её готовку. Когда девушка жила в столица, у неё был кое-кто, кого она могла назвать своим дегустатором. Однако сейчас, живя в очень далёкой стране, Камилла уже приготовилась отказаться от своего увлечения.

Ей нравилось готовить, однако истинная радость заключалось в эмоциях, когда люди наслаждаются едой девушки.

…Простите меня, печенья, что хотела вас выбросить.

Как повар, это то, чего она никогда не должна была делать. Камилла произнесла эти извинения в своём сердце, так как она удерживала свой рот закрытым, чтобы скрыть радость.

– Я с нетерпением буду ждать этого.

В это время Аллойс улыбнулся Камилле. Как и обычно.

Девушка, которая в тот момент думала, сколько же её готовки он сможет съесть, не замечала кое-чего важного.

– Чтобы помочь мне, он будет есть ещё больше!

Это произошло через некоторое время после ухода Аллойса. В конечном счёте, Камилла всё поняла.

Она хотела, чтобы он похудел, однако тот как-то заставил её сделать его ещё толще.

– К-как он может так легко льстить мне… Он же простая лягушка!..

Это было ошибкой. Её опять водил за нос этот глупый мужчина.

Нет. Если она осознала это, то её не полностью провели.

Возможно ли, что Аллойс был на самом деле умнее, чем думала Камилла?

Если она не могла заставить его изменить свой привычный рацион, подправить саму еду и двигаться, то остаётся только последний метод, четвёртый, – социализация.

В обязанности дворянина входит участие в социальных мероприятиях и баллах с другими представителями высшего общества.

Полуденное чаепитие не такое уж и шумное, однако оно имеет тихое изящество, бросающееся в глаза. Музыкальные представления и театральные труппы, играющие по ночам, завлекают как эмоционально, так и интеллектуально. А когда приходит время танцевать на балу, отбираются только самые смелые наряды.

Собрания дворян всегда жестоко оценивали. Небольшая ошибка может сделать вас объектом насмешек, и затем на каждом угле вы будете слышать лишь один смех. Вероятно, Аллойсу укажут пальцем на дверь, когда увидят его одежду, поэтому стоит немного освежить гардероб.

Хоть это и может прозвучать жестоко, однако если сейчас Камилла появится на публике вместе с Аллойсом, её тут же засмеют. Честно говоря, она пока не хотела прибегать к такому.

Но все остальные методы девушки провалились, поэтому у неё не оставалось выбора. Чтобы в один прекрасный день заставить их всех заплатить, она сможет выдержать этот временный позор.

Ей придётся прибегнуть к более прямому методу, чтобы Аллойс похудел.

Когда Камилла чётко изложила свои намерения, на лице герцога выступила обеспокоенность, когда тот наклонил свою шею. Ну, по правде говоря, трудно было сказать, где у него кончается шея и начинается подбородок, однако сейчас это к дело не относится.

– Семья Монтчат не из тех, кого часто можно увидеть на публике.

«Пошлите в салон, давайте же!», – с большим энтузиазмом выкрикнула Камилла, когда ворвалась в комнату Аллойса.

– Камилла, разве вы не понимаете, что семья Монтчат не такая, как все? Мне казалось, что все об этом хорошо знают.

Аллойс вздохнул и покачал головой. Она не знала этого, хоть вскоре должна была стать его женой? Он не произнёс эти слова, однако Камилла отвела свой взгляд, словно они всё-таки вылетели с его рта.

Это правда. Она действительно мало что знала об Аллойсе и его семье. В конце концов, он никогда не показывался в столице. Естественно, она слышала разные плохие слухи, однако девушка никогда не расспрашивала о нём на социальных приёмах, ведь Камилла никогда не думала, что станет его кандидаткой в жёны.

– Моя семья является тенью короля. Как члены семейной ветви, мы выполняем работу, на которую король не может поставить свою печать по той или иной причине.

Это была старая история, которую Аллойс слышал множество раз. Он пожал плечами. Когда мясо на его плечах затряслось, Камилла с горечью посмотрела на него.

– Мы взяли на себя подпольную работу королевской семьи, и это не то, о чём мне хочется говорить. Весьма странно для такой семьи как обычно ходить на светские мероприятия, не находишь? Конечно, сейчас всё белее-менее мирно, поэтому не так уж и много теневой работы. Но, мне кажется, что такая жизнь уже вошла в традицию.

Отец Аллойса, предыдущий лорд Монтчат, тоже мало появлялся на публике. И у Аллойса такая же причина, да?

Но если это традиция… Она мало что может с этим сделать.

Однако после девушка яростно закачала головой. Её снова чуть не провели. Если бы она приняла это, то все бы её планы провалились. Амбиции Камиллы по созданию из Аллойса настоящего человека полностью бы уничтожились.

– Но это же просто древняя история, так?

Уже прошло более ста лет с момента последнего кризиса в Зоннерихте. Не было ни гражданских войн, ни с другими государствами. На протяжении многих лет не было даже и намёка на сражения. Под мудрым руководством короля королевство пользовалась плодами мира уже на протяжении многих поколений.

– Это было тогда, а это сейчас. Лорд Аллойс, ваше время, проведённое в тени, должно подойти к концу.

Не имеет значения, насколько силуэт напоминает человека, его могут легко поглотить более затемнённые тени. Зачем скрываться, если на это нет причин?

– И теперь, с учётом вышесказанного, мы уходим! Наружу! Куда угодно! И переоденьтесь!

– Куда угодно, говорите?

– Самое главное, чтобы мы вышли за дверь!

На сказанные слова Камиллы Аллойс кивнул.

– Хорошо, тогда пошлите.

– Даже если вы сейчас мне скажете парочку тёплых слов, в этот раз я не отступлю! Каждый раз у вас есть какие-то оправдания! Так не пойдёт! А, постойте, что вы только что сказали?

– Пойдёмте. В любом случае, у меня есть дела снаружи.

Камилла несколько раз моргнула, глядя на Аллойса.

Он снова пытается водить её за нос? Острые края рта Камиллы немного округлились. Возможно, однажды они округляться и полностью.

Место, в которое они прибыли, было шахтой по добыче магического камня.

Цель этого путешествия – осмотр места и оценка успешности. А затем и поиск новых участков. Их ищут путём обнаружения магического резонанса от магических камней на глубине болот. Аллойс обладал весьма внушительной магической силой, поэтому он единственный, кто мог такое провернуть.

Говоря простыми словами, это была работа.

Так или иначе, всегда всё так происходило.

Герцогство Монтон было огромным. Возможно, это и отдалённая территория, однако семья, управляющая ей, всё ещё являлась ветвью королевской семьи. Участки c магическими камнями находились около северной границы герцогства.

В нескольких шагах от шахты проходила река. Она и обозначала границу с соседним государством. Если пройти через разводной мост, вы окажитесь в другой стране. В прошлом с ней велась война, и по обе стороны реки стояли форты, однако в это время они заброшены. Сейчас же палатки торговцев наводнили берега этой реки. Множество торговцев и путешественников проходят через мост, поэтому он редко поднимается. Место, которое когда-то наблюдала огни войн, сейчас стало краеугольным камнем международной торговли.

Поместье семьи Монтчат находилось в южной части герцогства. Оттуда до этого места на карете полдня пути.

Тем не менее Камилла и Аллойс ехали в разных каретах. «Я не хочу путешествовать в карете с одним лишь лордом Аллойсом», – девушка ничего такого не говорила. Скорее, она просто физически не могла разместиться рядом с ним.

Камиллу везли двое лошадей, в то время как Аллойса – четверо. Довольно легко будет понять вес лорда, если посмотреть, что обе кареты едут в одном темпе. И хоть они проехали лишь половину, четыре лошади Аллойса выглядели весьма ужасно по сравнению с двумя другими. Бедняжки.

– Пожалуйста, отдохните здесь. Вы можете осмотреться, но не заходите слишком далеко.

Произнёс это Аллойс Камилле, находясь в поместье недалеко от шахты.

– Сейчас мне нужно выполнить работу. Если у меня останется свободное время после окончание, то мы сможем провести его вместе, хорошо?

– Я не против, однако…

Камилла нахмурилась.

Здесь присутствует только смысл. Девушка предложила прогуляться, однако это не то, что она имела в виду.

Шахтёрский город Гренце.

Второе по величине поселение в герцогстве Монтон. Оно уступает лишь городу рядом с поместьем семьи Монтчат.

Хоть в этом герцогстве всё было покрыто болотами, именно эта область отличалась особенной заболоченностью и концентрацией миазм. Шахтёры стекались в этот город, чтобы выкопать камни, которых здесь было в изобилии.

Гренце – величайший источник сбора магических камней в герцогстве. К тому же, из-за своего пограничного расположения, их было легко продавать иностранным торговцам.

Сам город находился в центре окружающих его болот. Через него проходила единственная дорога, которая оканчивалась мостом через речную границу.

Поскольку это так называемый «плавильный котёл», заполненный торговцами и шахтёрами, здесь было весьма оживлённо. Практически каждый день на главной улице устанавливались рыночные прилавки, где продавались разные экзотические товары.

Шахтёры – это хорошо слаженные и энергичные люди, которые имеют тенденцию становится весьма шумными и бойкими. И они не просто смеялись. Здесь и там разгорались громкие крики и оры от драк. Такие вот звуки всегда можно было услышать где-нибудь в этом городе.

Это место просто пропиталось грубостью и жестокостью. С учётом вышесказанного, это был всё ещё процветающий город, в котором смешались люди разных культур и внешностей. Это просто полная противоположность аристократическому миру, где нужно поддерживать свой внешний вид и показывать этикет.

– Лорд Аллойс, мне кажется, что вы неправильно меня поняли.

– Пожалуйста, не злись. Когда я вернусь, мы проведем некоторое время снаружи.

Снаружи. Как много правды может она вытянуть из этого «снаружи»? Камилла точно не ожидает, что это будет танцевальный зал или же собрание поэзии.

– И куда мы пойдём?

–…Не уверен, что это будет то место, которое вы ожидаете.

Аллойс повернулся и посмотрел на Камиллу, когда произнёс следующие слова. Он словно хотел узнать реакцию девушки.

– Это детский приют, о котором я ранее вам рассказывал. Он находится на окраине города, поэтому я подумал навестить их сегодня.

– Детский приют?

Естественно, она среагирует на это.

Голос Камиллы был тише обычного, когда она услышала его слова. Увидев её такой, Аллойс тревожно почесал затылок.

– Вам это неприятно? Оно и понятно, ведь Камилла ни за что не захочет пойти в такое место, так?

– Мне это не неприятно. В столице я часто посещала детские приюты.

Она не чувствовала отвращение к идеи посещения детского дома.

Это вообще не проблема. Видимо, Аллойс неправильно понял Камиллу. Он зациклился на словах девушки.

– Вы «часто» посещали?

Увидев озадаченного Аллойса, Камилла отвела взгляд. Только лишь после того, как он повторил это, девушка поняла, что совершила ошибку.

Когда она жила в столице, то часто посещала детские приюты со своей подругой. Но так как Камилла была «дворянкой», то держала это в секрете. Несмотря ни на что, она не может рассказать это Аллойсу… Камилла попыталась исправить ситуацию, говоря, что она не это имела в виду.

– Ум… Видите ли, это был акт благородного обязательства, поэтому я часто ходила помогать. В-в конце концов, мне нравятся дети…

– Вам нравятся дети? Понятно. Почему-то мне казалось, что такое вполне может быть возможным.

Аллойс кивнул на слова Камиллы. Похоже, он не сомневался в ней.

Девушка практически выдохнула с облегчением. Помимо увлечения готовкой, «вот эта её сторона» никогда не могла быть выставлена наружу.

– Тогда я вернусь до наступления темноты. Подойдёт такое время?

В действительности она ещё не согласилась пойти с ним.

Но прежде чем в сердце Камиллы прозвучали бунтарские слова, Аллойс продолжил:

– Правда в том, что старушка, управляющая детским приютом, заболела. Это ещё одна причина их проведать.

– А?

Согласно рассказанной истории, старушка одна управляет тем местом. Насколько же сильной должна быть болезнь, чтобы положить в постель такого крепкого человека? И что с детьми?

…Я волнуюсь.

Конечно же, Камилла не обязана была навещать незнакомую ей старушку.

Но даже так, после такой истории она не может просто сказать: «Я не пойду». Кто вообще может здесь отказаться? К тому же, она всё-таки немного беспокоилась.

–…Понимаю. Я пойду с вами.

– Оо, спасибо большое!

Глаза Аллойса сузились, когда он улыбнулся. Из-за облегчения его натянутая кожа на лице немного ослабла и провисла.

– Я знал, что вы согласитесь. Вы так честны, это действительно большая помощь.

Аллойс выпустил небольшой смешок, не подходящий к его телосложению, а затем резко выдохнул носом.

Камилла осталась одна, когда Аллойс ушёл на работу.

Как только она открыла окно, чтобы впустить свежий воздух, миазма просочилась внутрь. Чёрные волосы девушки стали вьющимися от влажного воздуха, а холодный ветер пронзил её кожу.

Эта миазма точно была вредна для человеческого тела. От незначительных болей и раздражений кожи до вьющихся волос и вспышек сыпи. Она вызывала разный эффект у каждого конкретного человека.

Чем большей магией обладаешь, тем больше подвергаешься её влиянию. Поэтому, хоть у Камиллы и было раздражение, это ничто по сравнению с тем, что переживает Аллойс. Тем более, миазма вокруг Гренце особенно густа, так как здесь присутствовал богатый источник магических камней.

…Если принять это во внимание, то весьма удивительно, что каждый, живущий здесь, не выглядит плохо.

Камилла наклонила голову и посмотрела вниз.

Это было ещё одно поместье семьи Монтчат в Гренце. Они планировали остаться здесь на несколько дней. Судя по тому, что Камилла видела снизу, все в городе выглядели очень хорошо.

Главное поместье на юге было построена на холме недалеко от города, однако здешнее поместье стоит практически в центре города. Поэтому сад тут не был таким же большим, как и в главном здании.

Камилла находилась в своей комнате на втором этаже. Хоть это и был второй этаж, она могла видеть лица прохожих и даже собирать крупицы их бесед.

Девушка, которая от скуки наблюдала за людьми, испытывала некую неловкость, когда они поглядывали на неё.

Все люди имели красивую загорелую кожу. Единственными, кто боролся с проблемами кожи, были молодые иностранные торговцы, которые проходили рядом с поместьем. Видимо, они просто ещё новички в путешествиях.

Хоть Монтон и мог процветать в области торговли, это вряд ли можно назвать его достоинством. Об этой тёмной стране, где могут ходить лишь торговцы, в столице рассказывали множество историй.

Например, что у каждого человека, живущего там, такое же уродливое лицо, как и у Аллойса. Что, когда на вашу кожу попадёт миазма, вы быстро покроетесь сыпью. Или, что каждый человек, который возвратился с Монтона, был похож на лягушку.

Так как Аллойс был единственным представителем Монтона, которого видели в столице, предубеждения только усиливались. Камилла не верила этим слухам, однако она точно знала, что там может быть нечто похожее.

И поэтому это было поистине ошеломительное зрелище.

…Почему кожа только этого человека такая плохая?

Всё из-за его слишком большой магической силы или же из-за слабой кожи? Или здесь есть что-то ещё? Он был слишком сложным человеком, чтобы выяснить всё это.

Для Камиллы, которая пыталась сделать этого мужчину на свой вкус, этот же человек прокладывал перед ней сложный путь. Ни с плохой кожей, ни с избыточным весом – девушка не достигла успеха.

…Он не будет двигаться, не будет уменьшать количество приёмов и будет есть только сладкую и жирную пищу…

Даже если ей удалось вытащить его из дома, они всё ещё находятся на его территории. Сколько бы раз она его не толкала, Аллойс не двигался с места. Каждая идея, которая в ней созревала, с треском разрушалась.

…Почему же всё идёт не по плану?

Не зная ответа на этот вопрос, Камилла вздохнула. Когда она с унынием смотрела вниз, девушка кое-что поняла и энергично закачала головой.

– Ещё даже и месяца не прошло!..

Слишком рано впадать в депрессию. Девушка понимала, что это будет долгий путь. Камилла была готова даже пройтись по раскалённым углям, если после этого она увидит слёзы на глазах тех людей из столицы.

– Он сказал, что хочет жениться, так почему же ему не хочется похудеть? Почему с ним так сложно? Ему следует тоже приложить немного усилий!

Стуча по своей надутой щеке пальцами, Камилла прикрыла глаза. Затем, сделав глубокий вдох, она подняла голову.

После открытия глаз она увидела яркие цвета на небе. Ветер мчался через оживлённый городской пейзаж.

Возможно, он и был влажным с раздражающими миазмами, однако сейчас его сопровождал ранний осенний холодок.

– Так как я нахожусь здесь в полном одиночестве, у меня депрессия!

Аллойса не будет некоторое время. Тем временем, в этой комнате было темно и сыро от застывшего влажного воздуха.

И поэтому Камилла решила выйти на улицу.

Было гораздо более приятней сменить обстановку, чем просто в одиночестве дожидаться Аллойса…

Она хотела прогуляться по городу со служанкой в качестве гида.

Но девушка так и не смогла поймать кого-либо.

«Я занята», «У меня есть работа»… Ей всегда отказывали такими словами. Даже разговаривая со служанкой, которая сейчас казалась ей свободной, она слышала эти же слова. Камилла понимала, что у них, возможно, есть какая-то плановая работа.

Но ей всё ещё не хотелось возвращаться в свою комнату. Она долгое время ходила по поместью и разговаривала с каждой служанкой, которую могла увидеть.

– Эй, ты слышала? Если верить слухам, она находится в этом доме.

– Я тоже слышала. Она требовала пойти куда-то, ну, или что-то в таком роде.

– Хозяин и в правду хочет жениться на таком человеке? Он должен передумать.

Первый этаж поместья. Комната в северном крыле использовалась как комната отдыха для служанок и другой прислуги.

Когда Камилла остановилась возле комнаты, в которой она могла найти свободную служанку, девушка услышала сплетни. И им предшествовали смешки. Посмотрев в щель слегка открытой двери, она увидела трёх служанок, болтающих друг с другом.

– У неё и в правду такое ужасное и подлое лицо. Ты видела?

– Ага. Она вот-вот недавно разговаривала со мной. Сказала, что ей хочется выйти на улицу, а затем попыталась заставить меня составить ей компанию.

– Да ну~! И что потом?

– Конечно же, я отказалась. Сказала, что слишком занята. Если бы я вышла на улицу с такой женщиной, то все бы смотрели на меня, как на злодейку.

Камилла вспомнила одну из них.

Молодая девушка, худенькая, каштановые волосы, завязанные в косу. Выглядела она немного моложе Камиллы. На первый взгляд эта служанка казалась весьма кроткой и хрупкой, однако в этот момент она довольно-таки достойно разговаривала с другими девушками.

Трудно поверить, что это та же самая служанка, которая недавно говорила так тихо, что Камилла чуть её слышала.

– О, ты ужасна. Разве она вскоре не станет женой Хозяина? Будет не до смеха, если она всё узнает.

– Ага, и то, что ты всегда приходишь сюда, чтобы отлынивать от работы.

– Не имею понятия, о чём вы говорите. Я заканчиваю раньше, поэтому и отдыхаю здесь.

Когда она произнесла это, все служанки захихикали.

Видимо, они не заметили Камиллу, стоящую прямо за дверью.

…Только что…

Её возбуждение от мыслей пройтись по городу полностью исчезло. В действительности, вся кровь в теле девушки перестала двигаться.

Однако это холодное ощущение продлилось лишь мгновение. После этого другая эмоция вырвалась наружу. Её плечи напряглись, а пальцы задрожали.

Камилла стиснула зубы и крепко сжала своими дрожащими пальцами ручку двери.

-Вы все свободны. Быстро выходите и составьте мне компанию.

Когда девушка ворвалась в комнату, эти три служанки, которые только что счастливо болтали, обернулись и начали с широко открытыми глазами смотреть на Камиллу. В комнате повисла тишина, словно того разговора вообще не было. Даже дыхание нельзя было услышать.

– Приготовьте мне одежду для прогулки. Все вы будете моими гидами. Знаете, во сколько возвращается лорд Аллойс? Так вот, мы должны возвратиться раньше него.

Три девушки посмотрели друг на друга. Камилла почувствовала раздражение от того, что они испугались её. Минуту назад они без проблем разговаривали о ней, так почему же сейчас эти трое замолчали, когда их тема беседы появилась перед ними?

– Ум… Вы имеете в виду всех троих?

Одна из служанок дрожащим голосом задала вопрос, разрушив тишину. Она смотрела не на Камиллу, а на других служанок. Эта девушка постоянно моргала и копошилась на месте.

– С этим есть какие-то проблемы?

Каждый раз после слов Камиллы тишина начинала душить эту комнату. Три служанки продолжали смотреть друг на друга, а затем та же девушка, которое ранее задала вопрос, открыла рот. Это была не та мелкая служанка, которую пару минут назад видела Камилла. Стройная и высокая. Кажется, она самая старшая из низ.

– Хмм, эм, у нас есть другая работа…

«Так же?», – она подтолкнула плечо служанки, стоящей рядом с ней, и та торопливо кивнула.

– Д-да, у нас ещё много работы. Мы должны завершить её до того, как вернётся Хозяин.

– М-мне очень жаль, но вам нужно найти кого-нибудь другого…

– У вас есть работа?

Камилла вздохнула с раздражением. Просто явная ложь. Они хоть помнят те слова, которые говорили до того, как она вошла?

– Интереснько. И почему же ты находишься в комнате отдыха, когда должна работать?! Отвечай!

Камилла перевела свой взгляд на младшую служанку, которая в этот момент пряталась за спиной своей старшей коллеги. Невысокая девушка с русыми волосами. Как только Камилла поймала её взгляд, та задрожала.

–…В-вы говорите это мне?

Словно маленькое животное, она ужасно дрожала, когда задавала этот вопрос. К тому же, её низкий рост, детские черты лица и чёрные глаза лишь усиливали такой образ.

– После отказа мне, ты припёрлась сюда. Тебе и в правду претит идея составить мне компанию?!

– Н-нет… Умм…

– Она лишь сделала небольшой перерыв перед следующей работой. Что здесь такого?

Одна из горничных вышла вперёд, чтобы защитить её, когда та начала колебаться. Она была слегка пухленькой, однако с очаровательным лицом.

– И сейчас мы уходим работать дальше. Поэтому, Мил… ум, мисс Камилла, нам очень жаль. Мы ужасно заняты, поэтому, с вашего позволения, пойдём работать.

Когда пухленькая служанка произнесла это, она подмигнула двум другим. «Простите нас», – сказали те двое, поклонившись, когда поняли намёк своей подруги, а затем направились к двери.

– Стоять на месте.

Эти трое не послушали приказ Камиллы и выбежали из комнаты так быстро, как только смогли. Они собирались просто убежать.

Служанки даже и не заметили Камиллу, идущую за ними.

И пока они так шли, две старшие девушки пытались подбодрить младшую.

– Эй, ты в порядке?

– Она просто ужасна. Подслушивать нас, что за подлость…

– Как и говорят слухи, она по истине плохая женщина. Не переживай, ты не сделала ничего плохого.

– По правде говоря, если бы ты не отказалась, то провела бы ужасное время.

Идя между двумя утешающими её девушками, эта маленькая девочка ничего не говорила.

…Я слышу всё, что вы говорите!

Они думают сбежать? Такие мысли крутились в голове Камиллы.

Служанки собирались завернуть за угол. И до того, как они исчезли из поля зрения Камиллы, девушка крикнула.

– Стоять на месте!

Они находились глубоко в поместье, где можно было услышать шум и суету. Внезапная сцена с участием трёх служанок привлекла внимание множества слуг, которые ходили здесь туда-обратно. Когда множество людей собрались вокруг, голос Камиллы пронзил воздух.

– Я не давала вам разрешение уйти! Немедленно остановитесь!

Три служанки остановились, а затем обернулись и посмотрели на Камиллу. Прижавшись друг к дружке, они обменялись испуганными взглядами.

Камилла подошла к ним со злостью на лице. Она не была высокой, однако сейчас, в контрасте с этими дрожащими служанками, пугающая атмосфера делала её похожей на самого высокого человека в этом месте.

– И кого же ты там называешь подлой?! Разве это не вы говорили обо мне за спиной?! И вы ещё думаете, что я вас не слышу?!

– Н-нет, мы не это имели в виду…

Старшая горничная заговорила первой. Пухленькая не могла прийти в себя, так как эта ситуация возникла внезапно, а младшая вообще просто смотрела себе под ноги, дрожа.

– И что же ты тогда имела в виду? Твои уши не слышали, что я раньше говорила? По какой причине вы не делаете свою работу?!

– Ну…

– Если у вас есть что сказать в своё оправдание, то немедленно говорите!

Когда Камилла угрожающе посмотрела на них, служанки замолчали. Старшая наблюдала за растущей группой людей, а пухленькая делала все, чтобы не встречаться с этим угрожающим взглядом. Камиллу ещё больше разозлил тот факт, что они просто дожидались, когда утихнет эта буря.

– Почему вы так внезапно замолчали?! Нечего сказать?! Вы трое забыли, как разговаривать?!

Она была в ярости, и возмущена молчанием этих троих Всё, что им нужно сделать, так это сказать что-нибудь, и тогда Камилла успокоится.

– Скажите уже что-нибудь! Если вы этого не сделаете, то я точно расскажу об этом лорду Аллойсу! Вы все окажитесь на улице!

–…нет…

Крик Камиллы чуть не заглушил тихий шёпот.

Маленькая горничная начала говорить тихим голосом. Что же делают те две служанки, которые должны поддерживать её? Она с волнением осмотрелась вокруг, а затем обняла плечи руками.

– Не надо…

Её тихий голос дрожал.

– Если ты просто скажешь «не надо», я ничего не пойму. Если тебе есть что сказать, то почему бы это не сделать?

Когда Камилла так резко начала говорить, служанка подняла голову с испугом на лице. На этом лице, похожим на маленькое животное, читался страх. Её глаза были мокрыми от слёз.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, однако слова застряли у неё в горле. Девочка выдохнула два или три раза, пытаясь всё-таки что-нибудь вытянуть из себя, однако так и не смогла. Слёз на её глазах становилось всё больше и больше…

Они не прекращали литься. Она отвернулась, чтобы скрыть их.

– Ты в порядке?

– Всё хорошо?

Две служанки пытались утешить её. Они говорили добрые и утешающие слова. Затем возле них послышался шёпот.

«Подумать только, чтобы так на неё накричать».

«Она зашла слишком далеко».

«Бедняжка…».

…Лизелотта!!!

Её кровь вскипела, а глаза покраснели. Это произошло в день бала. Тогда Камилла довела Лизелотту до слёз. Эта девушка с каштановыми волосами, заплетёнными в косу, в тот момент упала и, глядя на пол, начала плакать. Так как множество глаз наблюдало за этой сценой вдали, лишь Камилла заметила…

Она заметила улыбку на лице Лизелотты.

– Не думай, что можешь купить моё сочувствие такой дешёвой вещью, как слёзами!

Перед ней сейчас не Лизелотта.

В отличие от неё, это не тот противник, который может противостоять ярости Камиллы. Эта девушка не такая решительная, гибкая и бескомпромиссная в своих целях.

Это лишь служанка. Какой бы маленькой и хитрой она не была, девушке со слабым разумом никак не выстоять против такого человека. В её слезах не было никаких скрытых мотивов. Она просто плакала, испугавшись Камиллу.

Но, даже зная это, Камилла не могла успокоить бурю в своём сердце.

– Если хочешь плакать, то плач. Но не жди, что я просто уйду, простив тебя!

Все окружающие уставились на Камиллу. Затем со стороны она услышала голос. Он исходил от одного из старших слуг, которого втянули в этот беспорядок. Однако девушку это не остановило, она сделала ещё один шаг к служанкам.

Эти трое хотели отступить, но не смогли этого сделать. Камилла продолжала идти вперёд, не обращая ни на кого внимания. Она даже не замечала старшего слугу, пытавшего встать между ними.

– Ты…

«Прошу, успокойтесь», – кто-то произнёс это, схватив Камиллу за руку. Этот слуга встал между ней и служанками.

– Вы, трое… Почему вы не говорите мне ничего?! Язык проглотили?!

– Прошу, успокойтесь, леди Камилла.

Слова Камиллы, выкрикнутые с какой-то страстью, были заглушены воплем слуги. «Прошу вас, успокойтесь!», – снова произнёс эти слова слуга, когда оттаскивал девушку от служанок, которых она пыталась схватить.

Они быстро растворились в толпе, когда этот слуга удерживал Камиллу.

Ярость Камиллы не стихала. Находясь под подозрительными взглядами слуг, она наблюдала за уходящими служанками.

Камиллу вежливо, но с ноткой принуждения, отвели в свою комнату.

– Прошу, сохраняйте спокойствие, пока Хозяин Аллойс не вернётся.

Хоть они и сказали это, страсть в сердце девушки вообще не остыла, так как её заперли в своей комнате.

Оставшись одной, она могла лишь прокручивать то, что с ней сейчас произошло.

– Аааааааа!!! Так раздражает!

В конечно счёте, служанки, оскорбившие Камиллу, не извинились. Слёзы и сочувствующие взгляды зрителей создавали впечатление, что Камилла – злодейка. Практически то же самое делала и Лизелотта. Нарочно служанка делала это или нет, всё это никак не волновало Камиллу.

– Таких людей я больше всего ненавижу! Если вам хочется что-то сказать, то скажите мне это в лицо! Ну подожди, я тебе всё выскажу!

Она не будет требовать их увольнения. Если они просто исчезнут, то Камилла не сможет испытать чувство удовлетворения. Девушке хотелось, что они кланялись и пресмыкались перед ней в качестве извинения после хорошей взбучки.

– К тому же, все эти люди! Они сочувствовали ей! Разве им неизвестно, кто я такая?! Здесь полностью отсутствует образование!

Её дрожащие от гнева руки ничего не могли сделать в этой комнате, поэтому она сжала их в кулаки и развернулась. Девушка просто не могла сидеть, ничего не делая, поэтому она начала ходить взад-вперед.

– Всегда называют меня злодейкой, даже не зная!..

Чёрт! Она ударила стену рядом с ней, затаив дыхание.

– Ну хорошо, хорошо! Мне не нужно твоё сочувствие! Так как вскоре я буду смотреть на тебя свысока!

Вместо сочувствия Камилла хотела, чтобы на неё смотрели с завистью. Она хотела, чтобы все люди, которые довели её до отчаяния, испытали то же самое, что и она. В тот моменты они будут выглядеть жалко!

…А что до той служанки, я обязательно заставлю её склонить голову и произнести: «Камилла замечательная!». Только подожди!

Когда солнце начало опускаться на горизонте, и небо покраснело, Аллойс вернулся в поместье.

Конечно же, Камилла не хотела тихо ждать в комнате. Она выбежала из неё, решив поговорить с ним первой.

Прибыв, он, скорее всего, пойдёт в свою комнату на втором этаже. Его комната находилась на противоположной стороне от комнаты Камиллы, отделяясь от последней лестничной клеткой. Поэтому если она будет ожидать его возле лестницы, то сможет первой с ним поговорить.

Когда Хозяин вернулся домой, поместье ожило. Здесь и там можно было услышать звуки бегающих слуг. И поскольку на втором этаже сейчас практически никого не было, никто не мог помешать Камилле делать всё, что ей захочется. Благодаря этому, девушке удалось добраться до лестницы незамеченной.

Тем временем, Аллойс направлялся в свою комнату, окружённый слугами. Камилла появилась за спиной Хозяина поместья как раз вовремя. Видимо, девушка ещё не была замечена.

Она подошла к Аллойсу и уже собралась позвать его, как…

– Лорд Алл…

– Хозяин, вы знаете, что сотворила та женщина? Она довела служанку до слез своими угрозами и даже попыталась её схватить.

И Камилла застыла. Она услышала слова дворецкого, когда тот снимал с Аллойса пальто.

– «Я не прощу тебя, даже если ты заплачешь». Она произнесла эти слова бедной маленькой служанке, которая даже и слова не сказала. Я могу это подтвердить. Эта женщина относилась к этой кроткой молодой девушке, как к какой-то преступнице. В конце концов, слухи не врут, она и в правду очень плохой человек.

Толпа вокруг Аллойса начала уменьшаться. Однако Камилла всё ещё слушала этот разговор.

Аллойс, тащивший своё огромное тело, почесал подбородок после таких тревожных новостей.

–…Это проблема. Я послушаю, что скажет служанка.

– Если убрать в сторону служанок, Хозяин, вы и в правду намереваетесь жениться на ней? Даже если так приказал принц Юлиан, у вас же есть право отказаться от такой отвратительной женщины?

– Когда ты так говоришь, мне становится её жаль.

Вздохнув, он болезненно засмеялся, а затем ответил дворецкому:

– Если я не приму её, то ей некуда будет идти. Она находилась в таком жалком состоянии. Порой она может злиться, однако, я надеюсь, что ты сможешь потерпеть. Ради меня.

В словах Аллойса можно было заметить сочувствие. Эти защищающие слова были отражением его милосердного сердца.

– К тому же, иногда она может быть шумной, однако с ней легко общаться. В душе мисс Камилла очень честный человек, поэтому я уверен, что она изменится, когда привыкнет к этому месту.

– Хозяин, вы слишком добры.

Голос дворецкого стал слабым. Когда Камилла остановилась, Аллойс и его слуга вышли из её поля зрения. И девушке больше не хотелось идти за ними.

…Что он сказал?

Слова Аллойса крутились у неё в голове.

Жаль её. В жалком состоянии.

…Меня жалеют.

Камилла неосознанно схватилась за перила, когда из её ног вышли все силы. Казалось, что она может упасть в любой момент. В глазах начал застилаться туман.

…Всё это было бессмысленным.

Всё, что сделал Аллойс – это «забрал» к себе всеми ненавистную Камиллу. Иначе, её бы изгнали из королевства. Этот добросердечный лорд просто «терпел» все её выходки.

Он сказал, что хочет жениться. Ложь.

Он сказал, что хочет похудеть. Ложь.

Всё это было ради того, чтобы удовлетворить возвышенную гордость Камиллы. Он терпел все её выходки, никогда не злился и не отрицал грубых слов… А на его лице всегда была эта улыбка.

–…Делать из меня дурочку.

…Даже если ты просто жаба. Даже если ты отвратительный человек. Даже если ты настолько уродлив, что ни одна женщина не захочет выйти за тебя замуж…

И всё-таки… Именно такой человек из жалости хочет жениться на Камилле.

Девушка закусила губу.

И затем практически рефлекторно…

Она ударила по своим дрожащим ногам и, ни о чём не думая, убежала из поместья.

…Я так зла!

Камилла шла по мощённой дороге, куда глаза глядят.

…Как! Же! Я! Зла!

Хоть её голова и пылала от гнева, холодный воздух всё ещё пропитывал её кожу. Однако, когда ярость блеснула в её глазах, тело Камиллы продолжило двигаться вперед.

После побега из поместья она шла туда, куда вели её ноги. Хоть цвет неба начинал темнеть, девушка всё равно продолжала идти.

Вечернее солнце быстро уходило за горизонт, и тень города начинала растягиваться всё дальше и дальше. Заведения, которые оставались закрытыми в течении всего дня, открылись для ведения бизнеса, и на улицах появилось множество мужчин с покрасневшим лицом. Так же можно было увидеть женщин в открытых экзотических нарядах, пытающихся соблазнить различных торговцев и шахтёров, проходящих мимо них.

Уличные фонари, установленные по всему городу, оживились, когда вечер перешёл в ночь. Излучающие яркие огоньки не исходили от сгорания масла или газа. Они получали энергию от магических камней, которые использовали как батарейки. В этих фонарях используют дефектные камни, которые не считаются пригодным для экспорта.

Является ли этот свет от магических камней сигналом для начала ночной жизни города? В отличие от дня, сейчас город стал ещё более отвратительнее.

И в таком месте Камилла очень сильно выделялась. Высококлассное платье, причёсанные волосы, различные украшения: дорогие ожерелья и серёжки.

Когда люди видели её, они удивлялись. Но затем, увидев разгневанное лицо девушки, все в панике начинали отводить от неё взгляд.

…Этот человек! Кого это ты здесь собрался жалеть?!

Из-за вскруживших ей голову эмоций, она и не заметила, как далеко ушла. Девушка не понимала, где сейчас находится. Хоть она уже ходит долгое время, в её глаза попадают одни и те же здания. И, конечно же, Камилла не знает, как вернуться назад.

…Я отплачу вам всем!

Но… как?

Невозможно заставить Аллойса похудеть.

…Даже так!!!

Камилла крикнула про себя, услышав вопрос в своём сердце. Она не проиграет. Это не сломит её.

Запечатлев это в своём уме, девушка продолжила идти по дороге.

– Ауч!

И когда она так шла, нечто произвело Камилле непреднамеренную остановку.

Что-то натолкнулась на неё чуть ниже груди. Хоть она и крикнула, это не принесло ей никакой боли. Вместо этого Камиллу больше разгневал тот факт, что некто вообще натолкнулся на неё.

– Почему ты встал на моём пути?!

Камилла сразу поняла, на кого натолкнулась. Прямо перед ней стоял удивлённый мальчик. Возможно, лет двенадцати? На штанах у него было пятно, а рубашка выглядела изношенной. Очевидно, что он из бедных.

– А, так это просто ребёнок?! Что ты здесь так поздно делаешь?!

–…Какого чёрта?! Почему ты натыкаешься на других людей?!

Когда он вначале увидел разгневанное лицо Камиллы, мальчик напрягся, испугавшись. Но это продолжалось лишь мгновение. Внезапно он стал весьма дерзким с девушкой.

– Так ты плохой ребёнок?! Если знаешь дорогу домой, то возвращайся назад!

– Ха?! Разве это не ты здесь потерялась?

– Всё не так!

Мальчик и Камилла кричали друг на друга под светом магического фонаря. Однако вскоре лицо мальчика покраснело ото всех этих воплей. Казалось, что он исчерпал все свои силы.

– Ты должен знать, где живёшь! Но я… я не могу вернуться домой!..

– Так ты и в правду потерялась!

– Да говорю же, всё не так!

Выкрикнув последние слова, мальчик глубоко вздохнул. Затем он посмотрел на Камиллу с серьёзным лицо, на девушку, на которою он смотрит с высока из-за того, что она потерялась.

– Ну, неважно. Можешь ли ты помочь мне?

– Ха? У меня нет денег.

– Да за кого ты меня принимаешь?!

Она думала, что он лишь нищий, который хочет выклянчить немного денег. Однако у Камиллы не было и копейки. Если она продаст свои украшения, то сможет выручить весьма приличную сумму, однако девушка вряд ли сделает такое с этими вещами.

– Ты странная! Я просто хочу попросить о помощи! По правде говоря, я хотел попросить у лорда Аллойса…

– Ха?!

Услышав неожиданное имя, Камилла открыла свой рот.

– Старушка упала в обморок, когда шла к лорду Аллойсу. Я хочу помочь ей, однако никто мне не верит. И даже если бы я пошёл в поместье, слуги бы просто выгнали меня…

– Упала в обморок… Это реальная проблема!

По дороге в поместье… она упала на обочине?

Девушка в замешательстве огляделась, однако никого не увидела. Вместо этого выражения всех людей, видевших разговор этих двоих, словно говорили: «Что за бедняжка».

– Что это за выражения такие?..

Камилла не могла понять. Когда она находилась в замешательстве, добросердечный мужчина заговорил с ней.

– Молодая мисс, вам лучше не водиться с этим ребёнком.

–…Это ещё почему?

– Этот мальчик весьма известен вокруг. Он обманывает людей своей ложью, а затем обворовывает их. Все в городе знают это.

Когда он произнёс эти слова, все в округе начали шептать: «Я слышала, он использует ложь о том, что его мать внезапно упала в обморок, уже в третий раз», «В прошлый раз он говорил, что его сестра умирает… однако у него же нет семьи», «Это всего лишь уловка, чтобы затащить кого-нибудь в переулок. Там ему легче сбежать».

Слушая эти разговоры, Камилла смотрела на мальчика. Она видела, как он опустил голову и сжал свои руки в кулаки.

– Он уже какое-то время пытается затащить людей в переулок. И вы первая, кто с ним заговорили. Все знают, что с этим мальчиком нельзя связываться.

Когда мужчина проговорил эти слова, некто засмеялся. Причина, по которой мальчик попросил помощи у такого неуместного человека, как Камиллу, заключается в том, что никто больше не обращал на него внимание.

– Ты карманник? И не стыдно?

–…Сейчас уже всё по-другому!

Когда Камилла пробормотала эти слова, мальчик вскрикнул в отчаянии.

– С тех пор, как меня взяла к себе старушка, я больше не промышлял таким! Это правда!.. Я лишь хочу отвести её домой… мне нужна помощь… Пожалуйста, помоги мне!

Слёзы начали появляться по краям его озлобленных глаз. Однако мальчик прикусил губу и заставил их отступить.

Это было знакомое выражение. Некоторое время назад девушка чувствовала то же самое.

– …Ну, хорошо. Я помогу.

Камилла кивнула, смотря на мальчика. Когда она сказала, что поможет ему, мальчик посмотрел на неё с большим удивлением.

– Эй, эй, вы серьёзно? Этот мальчик известный лжец.

Некто вмешался, когда Камилла согласилась ему помощь. Однако, даже не повернувшись к владельцу этого голоса, девушка произнесла:

– Пока что этот ребёнок ещё не соврал мне. Лжец он или нет – я ещё это не знаю. И поэтому я поверю ему. Где эта старушка?

–…Правда? Ты и в правду веришь мне?!

– И да, если окажется, что ты солгал мне, то будь готов к последствиям.

Мальчик энергично закивал. Девушка услышала смешок: «Бедняжка»… однако она его проигнорировала.

– Старушка недавно очень сильно заболела… Дома есть лекарства! Прямо сейчас она лежит в переулке! Я отведу тебя туда!!!

Мальчик взял за руку Камиллу, пытаясь поторопить её. Девушка медленно побежала, следуя за мальчиком.

Она понимает, что это безрассудство. Даже Камилла обычно бы поколебалась в подобной ситуации.

Однако девушка заметила…

Заметила, что от волос мальчика шёл слабый запах теста для печенья.

Позже этой же ночью старушка тихо застонала, когда открыла глаза.

Оглянувшись, чтобы определить своё местоположение, она моргнула. Знакомый потолок, твёрдая кровать. Затем она ощутила тепло и услышала треск камина.

Она сразу поняла, что находится в своей комнате.

Сейчас старушка должна быть на улице в городе. Она пошла вместе со старшим мальчиком из её доме, чтобы прикупить еды, так как сегодня должен был прийти лорд Аллойс.

И это произошло на обратном пути. После покупок она внезапно почувствовала приступ тошноты и больше не могла двигаться.

Этот мальчик постарался уложить старушку как можно удобнее в глухом переулке, а затем побежал просить о помощи. Последнее, что она помнила, – это, как он звал проходящих мимо людей.

Она не знает, что произошло после.

Как, во имя всего святого, она вернулась?

Подвигав своими глазами, она заметила фигуры знакомых ей детей, освещённых мерцающим светом огня… И молодую леди, которую старушка раньше не видела. Все они смотрели на неё с беспокойством.

Однако поняв, что она пришла в себя, все они облегченно выдохнули.

Комната, где все тревожно затаили дыхание, внезапно стала шумной.

– Я же говорила, что всё будет хорошо! А ты вот не верил мне!

– Всё из-за того, что ты не знала, какое лекарство нужно использовать! В итоге просто напоила её каким-то странным напитком! К тому же, ты заставила меня нести её большую часть пути!

– Ты должен благодарить меня! Как ты собирался возвратить её домой, плача на улице?!

– Я не плакал!!!

В старой и маленькой комнатушке Камилла и мальчик снова и снова спорили друг с другом.

И хотя эта комнатушка была маленькой, в ней находилось множество детей, которые наблюдали за просыпающейся старушкой. Вероятно, где-то с десяток. Из-за того, что ей стало лучше, некоторые из них счастливо заплакали. Однако громкий спор между теми двумя полностью перекрикивал плач детей.

– Для начала, зачем мне вообще таскать с собой нужные лекарства?! И у нас не было времени купить новые!

–…Т-точно…

Мальчик широко раскрыл глаза. Он не замечал этого до сих пор.

– Знаешь, хоть ты и кажешься плохой девушкой, однако на удивление очень умна…

– Ты пытаешься сделать из меня дуру?!

Плечи Камиллы непреднамеренно ужесточились. Когда она уже собралась продолжить спор, девушка внезапно услышала хриплый голос рядом с ней.

– Извините… а кто вы?.. Вы привели меня сюда?

Когда старушка поднялась с кровати, она в замешательстве посмотрела на Камиллу и мальчика. Она всё ещё была слабой, а лицо слегка бледным.

– Ах, бабуль, она вообще не помогла мне!

Прежде чем Камилла смогла хоть что-то сказать, мальчик наклонился к кровати и произнёс:

– Хоть она и сказала, что поможет, эта девушка взвалила на меня всю ношу! Она даже не знала пути, и у неё по истине ужасный язык!

Слова мальчика не совсем соответствовали истине. Старушка, возможно, и выглядела хрупкой и худощавой, однако Камилла всё равно не могла нести её на спине. Иногда они несли её вместе, закинув руки старушки себе на плечи, иногда сам мальчик нёс её на спине… Так или иначе, они смогли как-то возвратиться.

Она не знала дороги. Дом старушки располагался на краю леса, в месте, куда не доходили фонари, работающие на магических камнях. Девушка полагалась только на руководство мальчика и на свет от луны. По дороге он говорил, что Камилла бесполезна, в то время как девушка что-то кричала ему в ответ. И вот так, споря друг с другом весь путь, они добрались до старого домика.

– Я сделал всё сам!

После рассказа мальчика старушка посмотрела на Камиллу. Затем она опустила голову и низко поклонилась в постели.

– Простите. Вероятно, мы доставили вам множество хлопот. Я была спасена вашей щедростью.

– Не нужно этого. Я и в правда мало что сделала.

Когда Камилла произнесла эти слова, мальчик внезапно крикнул: «Видишь!», словно подтвердив свою точку зрения. Однако после повышенного голоса с его рта вылетел звук: «Гьях!».

Старушка шлёпнула его по голове. Её удар не был сильным, однако он заставил мальчик замолчать.

– Можно ли такое говорить о человеке, который меня спас?

–…Но в действительности…

– Никаких «в действительности». Без неё мне бы не удалось вернуться. Разве тебе не следует ей кое-что сказать?

Мальчик надулся. Хоть ему это и не нравилось, он всё равно молча послушался старушку. Повернувшись к девушке, он опустил голову.

–…Большое спасибо.

– Божечки, ты можешь быть послушным? Фуфу~~

Камилла произнесла это с улыбкой на лице. Затем она протянула руку, чтобы погладить грязные светлые волосы мальчика.

[[image:/storage/reader-images/c1d450d16112178e20216ed4b68a4262624833b8.jpg]]

– Ты и в самом деле сказал правду. Твой искренний крик спас бабушку. Ты хорошо постарался.

–…Не относись ко мне как к ребёнку! И перестань быть такой важной!

– Ну, я и в правду была такой… До сегодняшнего дня.

Дочь графа. Будущая жена герцога. Гораздо лучшая позиция, чем у простого человека, живущего на окраине города. Во всяком случае, так думала о себе Камилла.

Но сейчас всё по-другому. Камилла лишь жалкая девушка, которой некуда идти. Её брак с Аллойсом, который не собирается худеть, кажется отдалённым. Иными словами, она едва ли может назвать себя «женой герцога». С самоиронией она улыбнулась мальчику, который крикнул: «Не ври!».

– Если ты такая важная, то почему же бродишь одна?!

– Почему бы и нет? На это есть множество причин.

– Такие слова говорит лишь тот, кто сбежал из дома. Эй, тебе и в правду некуда идти?

Мальчик посмотрел на Камиллу, словно зная это. Из-за такого неожиданного понимания, она отвела свой взгляд.

– Если тебе некуда идти, ты можешь… Гьях!

Мальчик не смог закончить предложение и снова вскрикнул. К нему прилетел второй удар.

– Не говори грубых вещей. Ты должен был понять, что она дворянка.

Мальчик посмотрел на старушку с сожалением. Тем временем, Камилла радовалась тому, что избежала допроса.

Не зная о мыслях девушки, старушка позвала её.

– Вы где-то остановились в городе? Я уверена, что о вас уже беспокоятся другие. Я бы хотела помочь, однако не могу двигаться, а дети ещё слишком маленькие…

– Не волнуйтесь об этом…

Для начала, у неё нет таких людей.

Не служанки и, конечно же, не Аллойс. Её родители и бывшие сторонники, вернувшиеся в столицу, наверняка даже и не знают о нынешнем состоянии Камиллы. Им вообще всё равно.

Когда Камилла прикусила дрожащую губу, кто-то из детей потянул платье девушки.

Опустив свой взгляд, она увидела девочку лет пяти-шести, поглядывающую на неё. Девочка моргнула пару раз своими большими глазками, словно маленькое животное.

– Я голодна…

И сразу за словами у неё зажурчал живот. Однако, прежде чем Камилла сумела ей ответить, другая рука потянула её за платье.

– Пи-пи…

– Ха?

– Хочу пить…

– Подождите, подождите немного!

– Уваааааа, старший брат ударил меня ногой!

И словно взорвалась плотина, голоса детей разлетелись по комнате. Было ли это простым снятием напряжения после того, как они увидели, что со старухой всё в порядке, или же они просто достигли конечной точки своего терпения, Камилла этого не знала. Дети окружили её и тащили за платье своими маленькими руками.

– Аах, вначале мне нужно разобраться с туалетом… Н-но эти двое сражаются… Божечки! Отпустите меня!

Она не могла трезво мыслить из-за голосов в комнате.

Старушка попыталась их успокоить, однако это практически ни к чему не привело. Мальчик, который помог привести старушку, крикнул, чтобы все замолчали, однако это только повысило уровень шума.

Она не могла следить за окружением, когда её тянули со всех сторон.

И словно бы несчастье шло за ней по пятам, внезапно раздался громкий стук в дверь.

После нескольких стуков тот некто понял, что никто не придёт, и поэтому открыл дверь сам.

– Простите, я войду.

Когда этот человек вошел через дверь без приглашения, прозвучал знакомый голос.

После этого весь дом затрясся от шагов этого человека… Словно произошло землетрясение.

Тяжелые шаги остановились перед дверью в комнату, в которой находилась Камилла.

– Пожалуйста, простите за грубость.

Произнеся эти слова, неизвестный вошёл в комнату.

Перед девушкой внезапно появился человек, которого она явно не ожидала здесь увидеть.

…Это был Аллойс. Он тяжело дышал, а с тела капал пот. На его лице находилось выражение ярости, которое ранее девушка ещё ни разу не видела.

Наступила тишина от такого внезапного изменения атмосферы. Крики сразу же прекратились. Дети замолчали и спрятались за Камиллой. Даже шумный мальчик и старушка больше не говорили и слова, а лишь с широко открытыми глазами смотрели на гостя.

Аллойс проигнорировал всех и прямой походкой подошёл к девушке. Смотря на неё, он пытался восстановить дыхания, глубоко вдыхая и выдыхая воздух с лёгким кашлем. Затем он прикрыл глаза и сделал последний глубокий вдох.

Однако едва ли это успокоило Аллойса. Когда он вновь открыл глаза, они наполнились гневом.

–…Вы…

Плечи Камиллы почему-то задрожали, когда Аллойс заговорил низким голосом, которого девушка ещё ни разу не слышала. Он казался спокойным, однако в его словах можно было заметить кипящий гнев.

– Вы такой человек, который сбегает из дому посреди ночи, никого не предупредив?!

Женщина в одиночку гуляет по улице ночью. Она либо дурочка, либо куртизанка. Когда девушка поняла смысл его жалящих слов, Камилла подняла свою голову.

Однако её нахмурившиеся глаза встретил холодный взгляд Аллойса.

– Вы понимаете, какой поднялся шум, когда мы не смогли найти вас в комнате? Мне пришлось послать всех слуг в поместье на ваши поиски.

Аллойс пообещал пойти с ней в приют, когда он закончит с работой. Скорее всего, герцог был первым, кто заметил пропажу. Множество людей видели её разговор с мальчиком. Поэтому, услышав историю от прохожих, он мог легко понять, куда пошла Камилла.

– В этом городе полно теневых мест, так что здесь небезопасно. Удивительно, что вас не похитили. Мне казалось, вы умеете думать своей головой, однако, видимо, я ошибся.

– Ах, лорд Аллойс, прошу, подождите!.. Эта девушка, она!..

Когда Аллойс давал Камилле холодный выговор, старушка попыталась вмешаться. Она хотела защитить девушку. Однако все её попытки были прерваны ледяными словами Аллойса.

– Старушка, это проблема между мной и Камиллой. Знаю, что я вторгся в ваш дом, но надеюсь, вы сможете выполнить мою неразумную просьбу: просто не вмешивайтесь, хорошо?

Хоть он и говорил вежливо, подтекст кричал об обратном. Старушка не могла спорить с ним, поэтому она просто опустила голову, больше ничего не произнося.

– Камилла, я делал всё, что в моих силах, чтобы достать вам все нужные вещи. Однако с самого начала вы только и делали, что жаловались и жаловались.

–…Что вы такое…

– Тем не менее вы эгоистично ушли посреди ночи, не заботясь о неприятностях, которые это может принести вам и моей семье. Я беспокоился о вас… Но в это время вы здесь просто развлекались.

– Просто развлекалась… что вы?..

Камиллы сжала руки в кулаки и выплюнула эти слова.

– «Я устал», – это вы хотите сказать, так?! Поступали так со всей искренностью, да?! И почему же вы думаете, что я находилась на улице одна?!

Просто обустроить ей жизнь, как кукле в кукольном домике, и обеспечивать всем, чего она хочет, так? Вот что хотел Аллойс сделать для Камиллы?

– Мне захотелось выйти на улицу, и я вышла! Единственная причина, по которой я нахожусь в таком месте, заключается в том, что меня попросили помочь!

– Именно вам нет нужды помогать людям. Нужно было просто позвать кого-нибудь на помощь.

– Но я!.. Меня попросили о помощи. Мне что, нужно было отказать?!

– Нужно было вернуться в поместье и привести слугу. Если бы вы это сделали, то мне, как минимум, не пришлось бы бегать по всему городу.

Камилла прикусила губу.

Слова Аллойс не были ошибочны. Лучшее, что она могла сделать после зова о помощи, так это вернуться в поместье. Так можно было легче вернуть старушку домой. Это самое адекватное решение.

Такое решение приходило в голову Камилле. Если бы мальчик пошёл в поместье один, то ему бы отказали, однако всё могло быть иначе, если бы с ним находилась девушка. Однако Камилла не пошла по этому пути. Всё из-за гнева, разочарования и, конечно же, гордости.

– Подождите, лорд Аллойс! Она!.. Она действительно мне помогла! И я не знал, что она была вашей знакомой!!!

Так как Камилла не могла вытянуть из себя и слова, мальчик встал перед ней и с паникой проговорил те слова. Он пытался спрятать Камиллу за своей спиной, смотря на Аллойса с побледневшим лицом.

[[image:/storage/reader-images/5023e4c80916ce9331605cc2f3c1aa5c05b05927.jpg]]

– Не злитесь на неё! Она не сделала ничего плохого!

– Рольф, это к тебе не относится. Помолчи.

Когда Аллойс произнёс эти слова, мальчик по имени Рольф задрожал, однако так и не сдвинулся с места.

– Н-нет! Я не буду молчать!

– Постой, не нужно поступать опрометчиво!

Когда Рольф расправил плечи, Камилла попыталась его остановить. Аллойс был милосердным и добрым лордом, однако он всё же остаётся высоким аристократом. Проще говоря, любого, кто будет ему перечить, он может изгнать из Монтона.

И сейчас Аллойс не был спокойным. Видимо, мальчику потребовалось огромное мужество, чтобы так говорить с ним.

– …Так как все думают, что я лжец, никто не хотел мне помочь.

Губы мальчика дрожали, однако он не переставал говорить.

– Все в городе считают меня плохим ребёнком. Я знаю это. Даже если бабушка действительно потеряет сознание, мне никто не поверит!.. Тем не менее она единственная глупышка, которая захотела помочь!.. Больше никто!!!

Когда Рольф так быстро начал говорить, его слова стали сливаться вместе, и он указал на Камиллу. Аллойс продолжал смотреть на него с неизменённым выражением на лице. Если сложить разницу в статусе и росте, то сейчас Рольф противостоял весьма огромной запугивающей атмосфере.

– Если бы не она, бабушка сейчас бы лежала в глухом переулке! Я в долгу перед ней!..

Аллойс молчал. Он всё ещё смотрел на мальчика. Рольф же не показывал никаких признаков к отступлению. Тишина покрыла эту комнату.

Лишь звуки потрескивающего камина можно было услышать здесь. Пламя в нём было таким же горячим, как и загоревшая здесь страстная игра. С дерева донёсся крик совы. Казалось, что это молчание может длиться вечно.

Однако такая напряжённая атмосфера была разбита внезапным звуком из живота маленького ребёнка.

Аллойс и Рольф одновременно повернулись, чтобы посмотреть на источник шума. И они были не единственными… Все в этой комнате посмотрели на источник того звука.

Виновником была маленькая девочка, прятавшаяся за юбкой Камиллы. Это тот ребёнок, который ранее просил кушать.

Девочка выглядела озадаченной, когда все обернулись, чтобы посмотреть на неё. Затем она опустила свой взгляд вниз и поднесла руку к своему животу. И когда она вновь подняла голову, на её глазах можно было заметить слёзы.

– Уваааааа! Хочу кушать!!!

Правда ли всё это из-за голода? Или она просто не могла выдержать эту жестокую атмосферу в комнате? Так или иначе, девочка заплакала. Аллойс потёр затылок, а Рольф выдохнул. Через время начали рыдать и все остальные дети. Казалось, что та маленькая девочка распространила здесь какую-то заразу.

– Эй, потерпите! Сегодняшний день отличается от других! Так как бабушке нужно отдыхать, ужина не будет!

– Нееет!!!

Когда Рольф попытался успокоить ситуацию, девочка начала крутить своей головой. Вместо того, чтобы вести себя тихо, она начала кричать на мальчика.

– Нет, нет, нет, нет! Я хочу кушать!

– Перестань вести себя так эгоистично! Почему вы не можете просто успокоиться?!

– Нееет! Братик и лорд страшные!!!

Крики девочки эхом разнеслись по комнате. Слова Рольфа лишь заставили её плакать ещё громче, и хоть старушка попыталась что-то сделать, она едва ли могла двигаться, а с её рта вместе слов выходил лишь кашель. Аллойс, уставившись в потолок, не знал, что делать.

В это время Камилла выдохнула, потерев складку между бровями.

Сделав глубокий вдох, она приняла решение.

–…Ладно.

Камилла не выкрикнула это слово. Однако оно пронзило весь этот шум в комнате.

– Я приготовлю тебе что-нибудь. А теперь перестань уже ныть! Покажите, где находится кухня!

Дети посмотрели на Камиллу с непониманием.

Нет, не только дети. И Аллойс, и Рольф смотрели на девушку так, словно они не могли поверить сказанным ранее словам.

–…Камилла, вы?..

Аллойс с недоверием смотрел на неё. Дочь дворянина, как она, готовить еду для большой своры детей… Сможет ли она и в правду это сделать? Он не сказал это, однако в его взгляде ясно читались эти слова.

– Разве я не говорила вам, что приготовление еды – это моё увлечение?

Камилла произнесла эти слова со смешком.

– Даже для стольких людей?

– Для одного или для десятерых – это не имеет значения.

Когда Камилла выставила свою грудь вперёд, Аллойс нахмурился. Затем он вздохнул, словно сдавшись.

–…Хорошо. Я помогу вам. Мне станет беспокойно, если я оставлю вас одну.

– Лорд Аллойс поможет?

В этот раз уже Камилла посмотрела на него с недоверчивым взглядом. Когда Аллойс закатал свои рукава, она увидела его толстые и неуклюжие руки. Как он может хорошо готовить с такими руками и с языком, у которого испорчены вкусовые рецепторы от издевательств над пищей?

– Я человек из Монтона. У меня есть небольшая уверенность в своих способностях.

Готовка была единственной добродетельностью в Монтоне. Здесь не имеет значение, кто готовит, – простолюдин или же дворянин.

– Разве я не говорил вам это раньше?

Аллойс произнёс точно такие же слова, как и девушка ранее, словно бросая ей вызов.

По сравнению с тесной спальней кухня была большой и опрятной.

Здесь стояла большая печь для выпечки хлеба и две поменьше, на которых можно поставить кастрюли. В большой глиняной вазе хранилась вода, а далее расположилось что-то вроде посудомойки. В центре кухни находился один единственный стол для приготовления пищи. Вдоль стен были полки, на которых хранились всякие кухонные и столовые инструменты. Также можно заметить большой сундук в углу, в котором хранятся ингредиенты.

Крышка сундука была большой и холодной на ощупь. Открыв её, девушка увидела несколько маленьких сияющих бутылочек, молоко и яйца.

Маленькие бутылочки – это волшебный инструмент, созданный с помощью магических камней для поддержания низкой температуры. Он широко используется по всему королевству, поэтому даже простолюдины могли его приобрести. Тем не менее в качестве топлива здесь используют магические камни, поэтому всё равно нужны некоторые деньги, чтобы прикупить их для повседневных нужд. В большинстве своём, эти бутылочки используются для охлаждения воздуха в шкафу или сундуках, там, где холодному воздуху будет сложно выбраться наружу.

Проверив все ингредиенты в сундуке, Камилла посмотрела на полку.

В её глаза сразу же попался чёрный хлеб в центре. Он выглядел твёрдым и сухим. Затем девушка увидела мешочек из конопли, наполненный мукой. Ещё она заметила немного соли и небольшое количество нерафинированного сахара. Чуть ниже находились варенья из разных фруктов. Рядом с луком, морковкой и чесноком лежал слегка сплюснутый помидор. В маленькой стеклянной бутылочке находились пряные семена горчицы.

На самой нижней полке стоял большой мешок картошки и идеальный кочан капусты, а на самой верхней – корзинка с фруктами, бобами и травами.

Лишь отодвинув некоторые вещи, Камилла смогла найти мясо. Высушенная колбаса, оставленная здесь на год. Это лучше, чем ничего.

Видимо, её спасло холодное время года. Когда Камилла достала из мешка картошку, она передала её Аллойсу, ничего ему не говоря.

Взяв переданное, герцог положил всё это на кухонный стол.

– Что вы надумали делать?

– Здесь есть лук, картошка и морковка. Если сварить всё, то получится суп. Хлеб здесь уже твёрдый, поэтому единственное ему применение – это смачивание его в супе. Также я могу пожарить бобы и капусту с солью, ну, и яйца.

Если смешать так ингредиенты, то можно легко приготовить несколько достаточно больших блюд для взрослых. Передав Аллойсу лук, чеснок и морковь, Камилла достала из шкафа два ножа. Один из них она дала парню.

– Вы сможете их почистить?

– Конечно смогу.

Произнеся это, Аллойс взял нож.

– Давайте быстро закончим и вернёмся в поместье. Мне нужно вам ещё кое-что сказать.

– Вы планируете продолжить мне читать лекции? Или, возможно, вы собираетесь сказать что-то на подобии: «Я не выйду за вас»?

Это лишь мечты.

– Хмпф, – Камилла взяла нож с картошкой, – Хоть вы и говорили, что отнесётесь серьёзно к вопросу о похудение, у вас и в мыслях этого не было. Лорд Аллойс, вы никогда не собирались на мне жениться, поэтому и могли так легко лгать.

–…Это же вы сказали, что мы не сможем быть вместе, если я не похудею. Естественно, я не мог сказать ничего иного, иначе бы вы разозлились.

Аллойс тоже начал чистить. В конечном счёте, оказалось, что он в этом весьма хорош. Первая картошина была очищена за один раз.

Очищенный картофель они бросали в корзину, а кожуру – в отдельный контейнер. Позже от неё избавятся.

– Значит, так вы меня пытались успокоить, да?

– Я делал это лишь для того, чтобы вам здесь было комфортно находится. Каждый раз, когда вы не получаете того, чего хотите, впадаете в истерику.

– Истерика?! Что вы имеете в виду?!

– Вот это и имею.

Когда Камилла подняла свой голос, Аллойс холодно ей ответил. Попав прямо в точку, девушка, простонав, замолчала.

– Я думал, что если у вас будет плохое настроение, то вы сможете выкинуть нечто безрассудное, как например, выйти одной ночью на улицу. Я сказала принцу Юлиану, что присмотрю за вами. Что со мной бы стало, если бы с вами что-то случилось?

–…Спасибо вам, мой добрый и любящий лорд.

Камилла произнесла эти слова неестественным низким голосом, как можно более спокойно. Её картофельная очистка становилась всё быстрее и быстрее.

– Однако я всё равно сбежала. Всё из-за вашей неискренности.

– Моей неискренности?

Аллойс перестал чистить и поднял голову.

– Я предоставил вам убежище, позволил свободно жить и даже пошёл на компромисс. До сегодняшнего дня я даже и не пытался обуздать ваш эгоизм!

– Говорите, пошли на компромисс?!

Когда Аллойс повысил свой голос, Камилла также не смогла сдержаться, чтобы не закричать.

– О, прошу, скажите мне, когда же вы пошли на компромисс? Вы даже не слушали ни единого моего слова!

– Единственное, о чём вы говорили, так это о моём весе и о том, что мне следует похудеть!

– И…

Разве всё не так?

Разве не естественно говорить об этом?

Камилла не поняла, что имел в виду Аллойс. И когда она находилась в замешательстве, высокий голос ребёнка внезапно разрушил тишину.

– Я хочу пи-пи…

Аллойс и Камилла посмотрели туда, откуда раздался голос.

Возле двери на кухню стоял ребёнок со слезами на глазах и с игрушкой животного в руках. Девушка узнала лицо этого маленького мальчики, которому ещё и четырех лёт не было.

– Чего вы стоите?!

Положив нож и картофель, Камилла подбежала к мальчику.

Присмотревшись, девушка точно узнала в нём того, кто ранее дергал её за юбку и просил сводить в уборную.

– Что делает твой старший брат?!

Когда Камилла выкрикнула это, мальчик спрятал своё лицо за игрушкой, словно это его только что отругали.

– Пфостите…

– Всё хорошо. Ты молодец, хорошо держался… Лорд Аллойс.

Когда девушка произнесла его имя, Аллойс с горечью посмотрел на неё, а затем послушно ответил:

– Что?

– Мне нужно позаботиться об этом ребёнке. Могу я оставить это на вас?

–…Да.

Увидев кивок Аллойса, Камилла взяла мальчика за руку и увела в уборную.

Когда девушка вернулась, всё уже было почищено.

Камилла зажгла печь, а Аллойс в это время начал резать овощи. Положив высушенную колбасу на сковородку, она приготовила её так, что с неё начал сочиться жир.

– Я…

Когда Камилла начала жарить нарезанных лук, стоя спиной к Аллойсу, он зашептал:

– Каждый день я находил время поговорить с вами. Даже в самые загруженные дни я старался изо всех сил, чтобы поговорить с вами.

Всё так и было. Они всегда проводили чаепития вместе. Даже в самые напряжённые времена они вместе обедали и ужинали. Каждый день эти двое встречались лицом к лицу.

– Я и в самом деле пытался понять и сблизиться с вами. Каждый день вы лишь жаловались на мой вес, однако я всё равно разговаривал с вами.

Видимо, слово «неискренний» очень сильно его задело. Слушая слова Аллойса, Камилла рассмеялась от осознания того, что заставляет его чувствовать такую неловкость.

– Я поняла, что лорд Аллойс добрый.

Спокойный и щедрый. Хороший лорд этих земель.

– Однако относились ли вы к кому-нибудь как к равному? Вы сказали, что защитили меня? Дали мне всё, в чём я нуждаюсь? Никогда не ругали меня за сказанные слова? Всё это лишь потому, что вы смотрите на меня свысока!

– Я…я никогда не имел…

– Вы когда-нибудь воспринимали меня всерьёз?! Хоть раз пытались понять, какой я человек?!

В этот раз уже Аллойс не знал, что сказать, так как Камилла его отругала.

– Но… разве вы сами пытались?!

– Лорд Аллойс, разве не вы первый поставили крест на наших разговорах?!

– Я!..

Прежде чем Аллойс успел что-то сказать, Камилла внезапно вскрикнула. Она посмотрела на стол… нет, на кучу нарезанных Аллойсом овощей.

– Зачем вы нарезали их такими большими кусками?! Они должны быть вдвое меньше!

– Сейчас это не имеет значения!.. Вдвое? Так они даже не смогут распробовать их.

– Мы не пытаемся накормить вас, лорд Аллойс. Это для детей. Что ещё важнее, чем меньше порции, тем быстрее они будут готовиться. Из-за этого еду можно приготовить быстрее.

–…Понятно.

Словно вылив холодную воду на разожжённый гнев, Аллойс начал покорно опять нарезать овощи.

Взяв овощи, которые нарезал герцог, девушка начала жарить их, перемешивая. Также она поставила кастрюлю с водой на печь.

Стоя рядом с Камиллой, Аллойс начал помогать ей обжаривать оставшиеся ингредиенты.

Краем глаза наблюдая за работой Аллойса, она внезапно остановила его, когда тот потянулся за приправой.

– Ах, постойте минутку, лорд Аллойс.

– Что такое?

– Прошу, не используйте семена горчицы. Маленьким детям тяжело будет есть. Лучше использовать более экзотические травы.

Говоря на чистоту, она с беспокойством наблюдала за ним, чтобы убедиться, что тот не будет использовать чрезмерное количество приправ. Однако, проигнорировав её ожидания, Аллойс собирался использовать достаточно маленькую щепотку. Тем не менее это был всё ещё довольно-таки взрослый вкус. Поскольку они готовят для детей, нужно постараться сделать всё как можно проще.

–…Вы правы.

И также неожиданно Аллойс подчинился Камилле. Он убрал семена горчицы и приправил еду небольшим количеством соли и простыми травами. После Аллойс начал жарить яйца.

Жаря их на сковороде, он осторожно поддерживал их форму до того, как края яиц стали коричневыми. Проделав это, он посмотрел на Камиллу, которая начала добавлять помидор в кастрюлю.

–…Кажется, что вы привыкли к такому.

– Вы удивлены?

Камилла рассмеялась, посмотрев на Аллойса.

Даже если за кухней хорошо ухаживали, она всё равно была бедной. Девушка почистила картошку ножом, который пора бы заточить, приготовила вкусную приправу, в которой не было особых ингредиентов. Хоть мяса здесь и было мало и она не использовала сахар, девушка всё равно смогла умело приготовить пищу.

– Вы не думали, что такая высокомерная и раздражительная девушка может готовить в таком месте, да?

После этих слов Аллойс опустил свою голову. Он посмотрел на пол и нахмурился.

В этот момент он, наконец, понял, почему Камилла сбежала из дома.

– В тот раз… вы всё слышали?

Когда Аллойс посмотрел на сковороду, белки яиц уже начали сворачиваться.

Приём пищи практически перерос в дебош.

В комнате для еды возле огромной кухни все дети сидели за одним длинным столом.

Перед детьми стоял кипящий суп и лежал нарезанный хлеб. В центре находилось большое блюдо с яичным омлетом, украшенное солёной капустой и жареными бобами.

Но они не смогли увидеть и следа этой аккуратно поданной пищи.

Даже после готовки и подачи еды Камилла и Аллойс были заняты.

– Гье, ненавижу морковку.

– Хватит привередничать! Она нарезана мелко, так что глотай, не жуя!

Камилла отругала ребёнка, который уже хотел откинуть морковь со своей тарелки. Однако он крикнул «нет» и продолжил откидывать её.

Девушка уже хотела заставить его съесть эту морковь, однако внезапно за её спиной раздался голос.

– Пролилось!

Обернувшись, чтобы посмотреть на того, кто это крикнул, она увидела огромную тушку Аллойса, бегущего к крику. В этот момент девушка заметила мальчика, который начал тянуться к тарелке рядом сидящей девочки.

– Ааа! Он забрал мой хлеб!!!

– Это не я!

– Это ты! Я видела!

Камилла бросилась к мальчику, чтобы отругать его. Однако до прихода Камиллы он быстро засунул кусок хлеба себе в рот. Затем мальчик скорчил на лице непонимающее выражение.

– Не понимаю, о чём ты говоришь. У меня нет хлеба.

Когда он сказал это, пытаясь скрыть звук жевания, девочка заплакала.

– Почему ты заставляешь свою младшую сестру плакать?!

Камилла дала мальчику щелбан. Однако тот не прекратил на этом.

– Почему это я должен быть милым?! Потому что она моя младшая сестра? Или потому что она младше? Назови мне причину!

– Причину, говоришь?

Камилла сильно потянула мальчика за щёки. Затем она улыбнулась ему… и из-за этой улыбки он слегка задрожал от страха.

– У старшего брата, который издевается над своей младшей сестрой, не должно быть никаких жалоб к издевательствам над собой, да?

Мальчик посмотрел на Камиллу. Даже если он и дерзит, мальчик остаётся мальчиком. Девушка была достаточно высокой, чтобы выглядеть ужасно в его глазах. Плечи мальчика напряглись и он попытался вырваться из-под её поля зрения.

– Теперь ты всё понял? Быстрее уже извинись. Я не издеваюсь над детьми, которые сами признают свою вину. С этого момента больше не бери еду без разрешения. Уяснил?

–…Пфости…

Мальчик заплакал и, развернувшись, извинился. Однако шума от этого меньше не стало.

Когда Камилла обернулась, чтобы найти следующий источник неприятностей, она встретилась с глазами Аллойса. Однако это была лишь мимолётная встреча. Сейчас герцогу нужно было успокоить ребёнка, плачущего за столом.

Звуки тарелок и кастрюль, ложащихся друг на друга, смешивались со звуками воды, заполняя тишину теперь спокойной кухни.

Стол был убран, а дети уложены спать. Доставив еду лежащей на кровати старушке, управляющей этим местом, Камилла и Аллойс начали вместе убирать кухню.

Девушка мыла посуду, а парень вытирал и убирал её. Некоторое время они выполняли своё поручение, ничего не говоря.

Их работа уже перевалила за время, когда и взрослым нужно ложиться спать. Прохладный ветер подул на их руки, омытые холодной водой.

–…А вы весьма хорошо общаетесь с детьми.

В полголоса внезапно проговорил Аллойс. Он произнёс это так тихо, что Камилла сразу и не поняла, что эти слова предназначались ей.

– Это и в правду удивительно. Ваша готовка… и это общение с детьми.

– Я показала вам нечто неприглядное, так?

Это была ещё одна вещь, которую Камилла не хотела показывать другим людям. Но так как всё уже стало раскрытым, сейчас она могла лишь посмеяться над этим.

– Я же говорила вам, что часто посещала детский приют в столице.

– Угу.

Аллойс кивнул, вспомнив. Это был один из последних разговоров до приезда в Грензе.

– Я сказала, что это было нечто вроде благотворительности, но всё не так. Честно говоря, мне просто хотелось позаимствовать кухню. Так как если я приготовлю детям еду, они будут счастливы.

–…Разве это и не называют благотворительностью?

– Не нужно так высоко думать. Я делала это лишь для себя. Не говоря уже о том, что приютом владела мать моей подруги.

Детский приют в столице был в гораздо более лучшем состоянии, чем этот старый домик. Однако дети везде остаются детьми. Они наглые, озорные и полны энергии. Изысканная и элегантная дочка дворянина сможет родить одного или двух, однако это не идёт ни в какое сравнение с детьми из приюта.

Из-за этого Камилла привыкла бегать и кричать до хрипа. Так она и приняла такой образ и тон голоса, совершенно не подходящий для роли благородной женщины.

– Ваша подруга?

– Да, она была моей служанкой. Очень плохой служанкой. У меня такое чувство, что все её вредные привычки передались мне.

Как незаметно уйти из поместья, как замаскироваться под простолюдинку. Её язык, который доставил столько неприятностей девушке, был также развит этой служанкой.

– Первым делом, её мать научила меня готовить. И родитель, и ребёнок развратили злодейку.

Когда Камиллу приговорили к изгнанию, её подруга была единственной, кто и в самом деле сквозь слёзы пытался противостоять этому до самого конца. Она хотела получить разрешение поехать с Камиллой, однако принц прямым текстом запретил обвиняемой брать с собой кого-либо. Так они и расстались.

Ностальгические воспоминания захлестнули девушку. Всё ли у них хорошо? Были ли у них какие-нибудь неприятности из-за того, что они её близкие знакомые? Камилла ничего не говорила, пока размышляла об этом.

После девушка вздохнула и покачала головой. Она посмотрела на большую гору посуды в раковине.

– Ладно, – пробормотала Камилла сама себе и вернулась к работе. – Лорд Аллойс, мы должны быстро всё закончить. Уже довольно-таки поздно.

Глаза девушки заполнило пухлое лицо герцога, когда она повернулась к нему.

Он всё это время смотрел на неё? Когда Камилла внезапно повернулась, чтобы посмотреть на него, глаза Аллойса расширились от растерянности.

– Ах, д-да, давайте.

Парень посмотрел на гору посуды и лишь потом ответил девушке, запинаясь.

–…Кажется, я вас неправильно понял.

– Неправильно?

– Когда вы приехали, то сразу же потребовали, чтобы я похудел. «Пустой человек без гордости, которого заботит лишь внешность», – такие были мои первые мысли. Просто эгоистичный и глупый человек, который не понимает своего положения. Хоть с вами и легко общаться, у вас слишком вспыльчивый характер. Поэтому в моих глазах вы всегда были «эгоистичной девушкой».

– Значит, вот как вы обо мне думали?!

Казалось, что каждое оскорбительное слово, которое она слышала за всю свою жизнь, прямо сейчас начало сваливаться на неё сверху, поэтому девушка не смогла этого вытерпеть. Однако Аллойс продолжил говорить с серьёзным лицом.

–…Это ещё не всё. Мне следовало сразу же с вами всё обсудить.

– Так вы не возьмёте сказанные ранее слова обратно?

Камилла издала сухой смешок. Его плохое первое впечатление о ней не было стёрто. В его голове просто появилось ещё одно впечатление о ней.

…Ну, это не так уж и плохо.

– Лорд Аллойс, а вы на удивление честный человек.

Когда она выстрелила в него этими словами, глаза Аллойса сузились. Посмотрев некоторое время на девушку, он в конце концов выдохнул.

– Моё лицо, моё тело – это те части, которые вы ненавидите во мне, так?

– Что простите?

Когда она с непониманием посмотрела на герцога, тот отвернулся. Он отвел взгляд, чтобы не встречаться глазами с Камиллой. Парень начал смотреть на нечто в воздухе, на то, что девушка не могла увидеть.

Он вздохнул, глядя на эту пустоту.

– …Камилла… я… думаю похудеть.

Камилла моргнула. Она подумала, что это какая-то слуховая галлюцинация. Её руки дотронулись до ушей, чтобы проверить на месте ли они.

– И чего вы внезапно так передумали?

Сколько бы раз Камилла не говорила ему похудеть, Аллойс ни разу её не слушал. И вот сейчас этот человек сам произнёс, что хочет похудеть. Это не было иллюзией? В действительности, нужно было спросить: «Вы серьёзно?». Может, он опять пытается её провести?

Пока Камилла испепеляла его взглядом, Аллойс продолжал смотреть в пустоту. Он уже минуту вытирал тарелку, которая давно высохла.

– Так получилось, да… Как вы думаете, с чего мне нужно начать?

–…Ум, для начала, нужно сократить приём пищи хотя бы на один.

Эти слова Камилла отчаянно желала услышать, однако в этот момент её мысли были запутаны. Всё, что она могла сделать, так это начать следовать плану, который девушка вынашивала уже долгое время.

В конце концов, восемь приёмов пищи – это и в правду слишком много.

-Эй, злобная старушка, ты уже уходишь домой?

Уже почти полночь. Поднялся бы большой шум, если бы они остались где-то на ночь, никого не предупредив, поэтому, попрощавшись со старушкой, эти двое собрались уже уходить. Однако в этот момент они услышали дерзкий голос, направленный на Камиллу, которая следовала за Аллойсом.

– Кого это ты здесь назвал старым?!

Камилла обернулась, нахмурив взгляд на того, кто это сказал.

В конце коридора с надутыми щеками стоял Рольф, который, казалось, был чем-то расстроен. Его тёмно-русые волосы подсвечивались подсвечником, который освещал коридор. Казалось, что пламя начало танцевать в такт с его словами.

– Ты же та женщина из слухов? Правда ли, что ты издевалась над девушкой, которую любит принц?

– Хаа?!

– И правда ли, что ты должна выйти замуж за лорда Аллойса в качестве наказания?

– И ты веришь этим слухам? Всё это ложь, полная ложь!

…Ну, в основном ложь. Всё станет намного запутаннее, если я скажу, что «вот это и вот это правда».

Когда Камилла произнесла это, Рольф улыбнулся.

– Верно, как это может быть правдой? По слухам, ты очень умная женщина, которая практически смогла обмануть принца и короля. Но ты глупая, тупая и говоришь лишь идиотские вещи!

– Ты что, насмехаешься надо мной?!

Камилла рассердилась от внезапных оскорблений. Слова Рольфа попали в те её чувства, которые всё ещё оставались неизменёнными.

– Аа, злобная старушка разозлилась! Она распространит плохие слухи и обо мне!

– Да не буду я этого делать! Т-ты, непослушный малец!

Захотев хлопнуть его по голове, Камилла протянула свою руку, однако Рольфу удалось уклониться. Он продолжал улыбаться, как дурачок.

– Ты и впрямь злая, да? И лорд Аллойс тебе совсем не подходит, верно?

Положив свои руки за голову, Рольф засмеялся, а Камилла в это время пыталась схватиться за щёки этого дерзкого мальчика.

Но в этот момент из открытой двери подул прохладный ветерок, и тот поднял вверх волосы этого плохого ребёнка.

–…Но знаешь… Если лорд Аллойс решит, что ты ему больше не нужна, то приходи сюда снова… Так как ты злобная старушка, то люди, конечно же, когда-нибудь тебя да возненавидят, правильно?!

Произнеся это, мальчик опустил свои волосы рукой.

– Увидимся! – крикнул он и скрылся в глубине домика.

На следующее утро.

Среди слуг начал ходить слушок, что Аллойс сам вернул Камиллу домой посреди ночи.

Вместе с этим слухом также можно было услышать и о беспорядках, которые предшествовали ему.

Эта злодейка из газет довела служанку до слёз, затем, вспыхнув от гнева, убежала с поместья, попала в ночном городе в беду и была возвращена домой самим Хозяином… Вот какие ходили сплетни.

В этой истории опять появились ноги с одетой на них парой обувью. Это звучало как-то по знакомому.

…Ничего не изменилось!!!

Аллойс вряд ли смог бы сбросить свой избыточный вес за день, и мнение людей о Камилле также не могло измениться за это время. Хоть слуги и обращались к Камилле с официозом, глаза у них оставались холодными. Их взгляды даже стали ещё более колючими после вчерашнего инцидента.

Хоть она и вернулась в поместье по своему собственному желание, возможно, лучше было бы остаться в приюте.

Когда Камилла с угрюмым лицом думала обо всём этом, в дверь постучали.

Хоть она инстинктивно и позволила войти этому человеку, она не знала, кто это может быть. Аллойс возвратился домой очень поздно, однако он всё равно встал рано и ушёл закончить вчерашнюю работу. Прямо сейчас Камилла не знала ни одного человека, кроме него, кто захотел бы её посетить

– Прошу, простите меня…

Человек, который открыл дверь, произнёс это робким голосом.

–…Ты.

– Хозяйка, ум…

– Ты та вчерашняя служанка?! Как ты смеешь появляться перед моими глазами?!

Она была первопричиной всех вчерашних беспорядков. Эта девушка отклонила просьбу Камиллу, отлынивала от работы в комнате отдыха, плохо отзывалась о Камилле за спиной, а когда столкнулась с ней, заплакала. Похоже, сегодня она без своих двоих подруг. Много же у неё смелости, раз она заявилась сюда одна.

– Почему ты вообще пришла?! Знаешь, что я пережила из-за тебя?! Они испортили мою готовку, превратили приём пищи в дебош и мне… мне даже пришлось водить их в туалет!..

– Ум, я… я…

– Но даже так, я всё ещё искусней тебя! Тебя вообще правильно воспитали?! Как ты с такой ленью вообще здесь работаешь?! Как ты можешь быть такой эгоистичной и отлынивать от работы, а затем заливаться слезами, когда тебя утыкают носом в твою безответственность?!

– Ааа… Ууу…

Служанка попыталась открыть рот, чтобы что-то сказать. Однако из него вышел лишь тихий стон. Когда Камилла впилась взглядом в девушку, чья голова была опущена вниз, этот стон превратился в рыдание. После того, как её плечи задрожали, она дрожащими руками сжала подол своего платья.

– Не думай, что я прощу тебя из-за слёз.

– Я… ууу… м, я…

Камилла скрестила руки на груди, наблюдая за этой маленькой служанкой. Вчера её успокоили подруги, однако сегодня она в одиночку пришла в комнату. Никто здесь не протянет ей руку помощи.

– Если тебе есть что сказать, то говори. Вопли делу не помогут.

– Я… я… я…

Служанка положила руку себе на грудь и глубоко вздохнула. Затем её глаза, на которых всё ещё блестели слёзы, уставились на Камиллу.

– Ах, уум, я пришла сказать Хозяйке, что я… ум…

Юная служанка практически снова залилась слезами, когда встретилась с холодным взглядом Камиллы. Она чуть дышала, а слова начали прерывать всхлипы.

– Я… глубоко сожалею!.. Я, я знаю, что поступила неправильно. Хозяйка, вы были во всём правы. Потому я… я подумала, что должна извиниться перед вами.

Ей удалось произнести всё это через рыдания. Слёзы не прекращали течь по её лицу, когда она говорила. Они смешивались с дыханием.

– К-когда такое происходит, мои слёзы не прекращают течь… О, однако когда я молчу, то порой могу их сдержать.

Вот почему она молчала и смотрела вниз, когда Камилла на неё кричала. Если бы из её рта вышли слова, то с глаз бы полились слёзы.

Если она будет молчать, то кто-нибудь придёт к ней на помощь, хочет она того или нет. Даже если это будет против её воли. То, что ей действительно хочется сказать, она не может выразить словами, поэтому все вокруг начинают просто защищать её, думая об этой девушке, как о бедняжке.

– Хааа?! Ты молчишь, так как не хочешь плакать?! Я не могу тебя так просто простить! Меня обвиняют во всём!

– Да, вы правы!

– Даже и не думай, что мне жаль тебя! Ты же понимаешь, что если бы сразу извинилась, я бы так не разозлилась?! К тому же, ты не плакала, когда говорила обо мне за спиной! Интересно, какое же здесь у тебя будет оправдание?!

– У меня нет никаких оправданий! Поэтому, если вы хотите выставить меня за дверь, то я приму это!..

– Вот, смотри, ты же можешь говорить сквозь слёзы!

Хоть она ревела и медленно говорила, эта служанка всё же вытягивала из себя слова. Если бы сейчас кто-то вошёл и увидел эту сцену, то он бы подумал, что Камилла отчитывает юную служанку из-за какой-то мелочи. Однако в действительности это был вполне заслуженный выговор.

– Если ты не можешь сохранять самообладание, значит тебе не место в служанках. Или я ошибаюсь?

Если вы будете плакать по пустякам, как эта девушка, то каким образом сможете завершить тяжёлую работу?

В поместье Грензе Хозяин приезжает не часто. Основная работа слуг в его отсутствии заключается в поддержании чистоты поместья; отправки регулярных отчётов в главный дом об объёмах импорта и экспорта, о качестве добываемого магического камня, о приходящих и уходящих торговцев. Если говорить простыми словами, то они выполняют функцию канцелярия правительства.

Подходит ли эта работа для кого-то такого эмоционального?

– Даже если ты так и говоришь, у меня нет таких полномочий. Возможно, всё может измениться, если я попрошу об этом лорда Аллойса. Но почему я должна проделать такой долгий путь к нему, чтобы выгнать такую, как ты?

Может ли она пойти к Аллойсу и, умоляя, попросить того уволить какую-то простую служанку?

Несмотря ни на что, она никогда не подойдёт к нему и не скажет: «Прошу, выгони ту служанку». Камилла никогда не допустит, чтобы такая тривиальная вещь вызвала у неё гнев.

– Тебе отругали, и я уверена, что ты задумаешься об этом. К тому же, твои извинения были искренними, так?

– Д… да.

– Итак, что же дальше?

Служанка моргнула своими заплаканными глазами.

– Ты закончила извиняться?

Когда Камилла нахмурилась, девушка на мгновение растерялась. Затем она грубо вытерла свои слёзы рукавом и глубоко вздохнула.

–…Такого больше не повторится. Я буду усердно работать и постараюсь изменить себя.

Она подавила дрожь в своём голосе и начала говорить чётко, без всхлипов.

– Хорошо сказано.

Камилла бесстыдно улыбнулась.

– Если такое когда-нибудь повториться, то я обязательно вышвырну тебя на улицу. Не думай, что я и об этом забуду. При следующем моём приезде в Грензе я обязательно о тебе позабочусь. Так, что ты даже не сможешь расслабиться!

– Да!

Когда служанка низко поклонилась Камилле, солнечный свет, идущий через окно, отбросил от них длинную тень.

Это чистое голубое небо, уходящее вдаль, было знаком того, что скоро им нужно будет отправляться в путь.

Дочь графа Шторма, Камилла Шторм, всеми презираема.

Злодейка, которая вмешалась в обречённую любовь между вторым принцем Королевства Зоннерихта, Юлианом, и дочерью барона, Лизелоттой. Она – эгоистичная, изменчивая и одержимая ведьма.

Даже после отбытия из Грензе и возвращения в поместье Монтчат, расположенного рядом с крупнейшим городом герцогства, ситуация не изменилась.

Слухи об Камилле не продолжали утихать, в особенности среди молодых слуг.

– Эй, слышала? Видимо, эта злодейка довела до слёз одну из служанок в Грензе! Она даже пригрозилась уволить её!

– Да-да, слышала. Кажется, Хозяину как-то удалось замять это дело, однако её понизили в должности и урезали оплату! Я слышала, что сейчас она стала посудомойкой!

– Кстати о Хозяине, кажется, он стал вести себя странно после возвращения. Ест меньше, чем раньше… После того, как та женщина устроила такую сцену в Грензе, его, вероятно, одолела депрессия.

– Ээ, не может быть… Это точно произошло с Хозяином? Ах, я волнуюсь, так как сегодня моя очередь заботиться об этой женщине…

– Мне так жаль тебя. Хотя, у меня появилась кое-какая интересная идейка…

…Почему всё стало только хуже?..

Через несколько дней после возвращения из Грензе в усадьбу Монтчат.

Камилла, сидя, стучала ногой по земле, сжимая в руке письмо от Терезы.

Холодное и отдалённое отношение слуг не изменилось. В действительности, с момента возвращения никто не хотел смотреть Камилле в глаза.

Казалось, что все те слухи из Грензе уже перенеслись сюда. Количество приёмов пищи Аллойса уменьшилось с восьми до семи, однако из-за этого увеличился страх слуг к Камилле.

Они стали более пугливыми и осмотрительными, когда находились рядом с ней. Слуги извинялись и сбегали от неё после завершения работы ещё с большим нетерпением, чем ранее.

Казалось, что несчастье всегда приходит не в одиночку. И доказательство этому она сейчас держала в руке.

«Помолвка принца Юлиана и Лизелотты закончилась без происшествий. Его Высочество Король и принц Экхарт, благословляя их пару, сказали, что второй принц обладает большой удачей, так как «его не смогла ввести в заблуждение бесполезная женщина с дерьмовым характером»… Разве это не мило?»

«Бесполезная женщина с дерьмовым характером». Ясно, кого она имела в виду.

Когда Камилла ещё находилась в столице, она смогла узнать, что первый принц Экхарт был рад услышать о предложенном брату браке с дочерью из семьи графа Шторма. Экхарт весьма серьёзный человек, которого заботит лишь укрепление королевской власти, а не любовь и романтика. Он нередко хмурился, когда слышал истории о том, что принц Юлиан любит девушку из низкосортной семьи Эндо.

В действительности, принц Юлиан и принц Экхарт часто спорили по этому вопросу. Он никак не мог благословить такой брак.

Хоть Камилла и слышала такое, сейчас у неё нет возможности всё это подтвердить. Нельзя точно сказать, что в этот момент происходит в королевском дворе, так как всю информацию девушка получала из писем Терезы и слухов из газет, в которых её выставляют злодейкой.

И к тому же…

…Отец и матушка хотят удочерить Терезу?..

После изгнания Камиллы у графа Шторма больше не осталось наследников.

Если бы Камилла вышла замуж за принца Юлина, то у него появился бы наследник. Если бы эта помолвка не состоялась, то он собирался взять зятя откуда-то ещё.

Тем не менее Камилла внезапно стала самой ненавистной персоной в королевстве и была изгнана в герцогство, чтобы стать женой «Болотной жабы». А этот человек едва ли подходил на роль его зятя. И родители Камиллы находились в таком возрасте, в котором уже трудно завести ещё одного ребёнка.

Конечно же, им как-то хочется сохранить линию наследования. И вот тут и появился младший брат графа Шторма, Нейман. Точнее, его единственная дочь.

Она всё понимала. Это необходимо для социального выживания семьи.

…Но в этом всё равно нет смысла!

Она сжала в руке письмо и прикусила нижнюю губу.

Образ надменной Терезы с триумфальной насмешкой появился у неё в голове. Такими темпами этот смех никогда не перестанет звучать. Хоть у Терезы и имелась хорошая внешность, влияние и популярность, в одной области она всё равно не могла сравниться с Камиллой. И это статус «дочери графа».

…Меня изгнали…

Её родители уже больше и не рассматривают возможность, что она когда-нибудь вернётся в столицу. В противном случае, зачем вообще они удочеряют Терезу, которую так сильно обожает виконт Нейман?

Отец Камиллы и дядя Нейман были словно братьями.

Они находились в таких отношениях ещё с юности, поэтому даже после того, как его названный брат вступил в брак с семьёй Нейман, эти двое всегда находили друг на друга время. Граф любил своего милого младшего брата, а виконт всегда мог положиться на своего старшего.

Камилла помнила, что её дядя всегда приходил к отцу, когда у него возникали какие-то финансовые или другие проблемы. Камилла, как единственный ребёнок, завидовала таким братским отношениям.

Не раз и не два граф Шторм брал из своей казны деньги, чтобы помочь семье Нейман. Граф даже предлагал ему помочь с болезнью его жены.

Виконтесса всегда была слабой, поэтому роды прошли с большими сложностями. Удивительно, что ей вообще удалось родить Терезу. Для виконта и его жены это было настоящим чудом. Граф воочию увидел такую сильную любовь к своему ребёнку.

Однако же, он всё равно решил удочерить драгоценную дочь своего брата.

Вероятно, за этим стоит какая-то невероятная форма компенсации.

…Нет.

Камилла вздохнула, всё ещё сжимая письмо в руке.

…Я не могу верить письмам, написанным её рукой.

В конце концов, письмо написано Терезой, которая даже и не пытается скрыть свою ненависть к Камилле. Пока она не услышит всё от своих родителей, это письмо можно считать бессмыслицей этой девушки.

…Смириться?! Смириться с этим?! Я никогда не поверю этой глупости!!!

– Хочешь загнать меня в депрессию?! Ха, не на того напала!

Когда девушка прокричала это, чтобы взбодриться, письмо с её рук полетело в камин.

– Когда я превращу лорда Аллойса в красавца, то вернусь в столицу!!!

Камилла всё ещё кипела от решительности, повторяя клятву, которую она запечатала в своём сердце. И после её слов…

В дверь постучали. Словно некто этого и ждал.

–…Хозяйка!

Стуки в дверь продолжались. Через неё даже был хорошо слышен голос. Или, скорее уж, это были вытянутые из себя слова? Крик, исходящий из глубины живота, словно какое-то солдатское приветствие на параде.

– Служанку Николь выбрали в качестве замены. Хозяйка, сегодня я также буду служить вам!

–…Она снова пришла.

После услышанного голоса жгучая обида Камилла сменилась на вздох.

Она и сегодня пришла. Та, кто заботится о ней с приезда из Грензе. Эта проблемная служанка.

[[image:/storage/reader-images/48ea124e67d320e7d239899875c16a8e93fed476.jpg]]

-…Больно! Не вкладывай столько сил в расчёску!

– Простите! Хозяйка, ваши волосы запутались!

– Я ещё не Хозяйка!.. Подожди, я имею в виду, что не нужно с силой выдирать запутанные волосы! Делай это аккуратно!

– Хорошо! Я буду расчёсывать так аккуратно, как смогу!

– Ау, ау, ау, ау!

Она вновь приложила силу к расчёске, отчего Камилла вскрикнула от боли.

Девушка сидела на кресле, а служанка по имени Николь стояла позади неё с расчёской в руках. Красивые чёрные волосы Камиллы были плотно втянуты в расчёску. Втянуты так, что чуть ли не вырывались.

– Я расчесала!

– Всё не так! Ты их просто вытянула!

Когда Николь с гордостью выпятила свою грудь, девушка раскритиковала её. Гордость и радость Камиллы… Не нужно было так далеко заходить, однако чёрные волосы, о которых она так старательно заботилась, сейчас находились под серьёзной угрозой.

– Ты слишком неуклюжа!

– Да! Я могу быть неуклюжей, но сделаю всё, что в моих силах!

…Такая честность?!

Положив свои руки на голову, Камилла застонала. Когда Николь продолжила расчёсывать девушку, та не отступила от своих слов и делала всё, что в её силах… и затем расчёска зацепилась за ещё одно препятствие в волосах.

– Подожди, подожди хоть минутку!

– Хорошо! Я подожду!

После слов Камиллы Николь остановилась, не убирая расчёску с волос Камиллы. Девушка, не зная, что делать, повернулась к Николь.

Она посмотрела неё. На пару лет моложе Камиллы, со светлыми непослушными волосами, завязанными в беспорядочный хвостик. Кажется, в её жилах течёт аристократическая кровь, однако родители этой девушки не имеют никакой земли и титулов в дворянстве. Её маленький носик и круглые щёчки были покрыты веснушками, придавая личику простой и дружелюбный шарм.

Выдающейся чертой этой девушки были искренние глаза. Глаза цвета каштанового ириса и красные зрачки.

Красные зрачки – это свидетельство врождённой магической силы. Чем сильнее магия, тем ярче цвет. Только у королевской семьи и членов их ветвей зрачки краснеют. За пределами королевской семьи таких людей было крайне мало.

Зрачки Николь ярко-красного оттенка, которые можно легко заметить на расстоянии. Вероятно, это тоже в будущем сделает из неё ещё более проблемную служанку, однако сейчас это не важно.

Камилла вновь посмотрела на Николь.

– Сегодня должна была прийти другая служанка. Почему ты снова здесь?

Служанки Камиллы должны были выполнять свою работу по очереди. Неужели все они так ненавидят быть её служанкой на день? Или здесь нечто другое? В любом случае, сейчас у девушки не было личной служанки в поместье Монтчат. До того, как она отправилась в Грензе, её каждый день обслуживала новая служанка, которая следила за утренней одеждой, а затем сразу же убегала.

Однако же, когда она вернулась, то лишь эта единственная девушка продолжает приходить к ней день за днём. Можно ли назвать эту неуклюжую девушку «служанкой», когда она не может даже позаботиться о себе, не говоря уже о Камилле?

Между старшими и младшими в поместье Монтчат было чёткое разделение.

Обычно старшими слугами были дети аристократов, обладающих низшем статусом, или же потомки состоятельных торговцев. Ещё возможны люди, которые поднялись по лестнице из-за своих собственных заслуг и достижений. К старшим слугам относится дворецкий, старшая служанка и личный камергер Аллойса. Служанка Герда была во главе старших слуг. Что же до слуг-мужчин, в их главе стоит дворецкий по имени Вилмер, самый старый слуга в доме.

Низшие слуги обычно становятся прямыми подчинёнными старших. Если это девушки, то обычно они становятся служанками, которые занимаются уборкой или моют посуду. Если мужчина, то они становятся лакеями или конюхами. Те низшие, кто хочет когда-нибудь стать старшим слугой, могут попроситься в ученики к камергеру или дворецкому.

Любой, у кого есть рекомендация авторитетного человека, может быть взят на должность слуги более низкого уровня. И происхождение тут не будет иметь никакой цены. Также были случае, что сам Аллойс подбирал кого-то и приглашал поработать на себя.

Было легко отличить высокоранговую служанку от обычной. Служанку более низкого ранга можно заметить в грязной одежде, которую она испачкала от тяжёлой работы. Вот почему поверх их чёрной одежды надевается белый фартук. Также они всегда носят юбки, в которых можно легко двигаться.

Николь тоже так одета. Хотя она из аристократической семьи низшего ранга, вскоре она может стать старшей служанкой. Но, похоже, её уровень мастерства для этого совершенно не подходит.

– Почему ко мне приходит служанка низшего ранга, а не высокого?

Несмотря на подозрительный взгляд Камиллы, Николь выпрямила спину и громко ответила:

– Да! Так как я хочу служить вам, Хозяйка, то попросилась на эту работу! Не сочтите за грубость!

– Перестань называть меня Хозяйкой!

Аллойс и Камилла ещё не вступили в брак. Хотя всё может измениться, если герцог похудеет.

…Перестань звать меня Хозяйкой, пока мы действительно не вступим в брак!

Сердце Камиллы, как и всегда, было таким же упрямым.

– Хозяйка, я всё поняла!

– Тебя подослали, чтобы следить за мной или что-то в этом роде, да?!

Словно проигнорировав крики девушки, Николь вновь взялась за расчёску. После такого действия по телу Камиллы пробежали мурашки.

– Прошу меня простить!

– Хииии! Аккуратней! Будь аккуратней!

Расчёска в руке Николь прошла вниз, разрушив всё искреннее желание Камиллы.

Когда всё дошло до такого, у неё не осталось выбора.

– Лорд Аллойс! Нам нужно поговорить!

Двери комнаты на втором этаже распахнулись. Это был кабинет прямо сверху от прихожей.

Личная комната Аллойса.

Его рабочее пространство расположилось посреди комнаты. Оно было окружено высокими грудами книг. Аллойс, сидя за столом, удивился приходу Камиллы.

…Он и в правду по-своему импозантный мужчина, да?

Хоть документы и были разбросаны по всему столу и полу, его огромное тело всё равно можно легко заметить. Он довольно-таки высокий мужчина, поэтому если к этому добавить избыточный вес, то получится весьма пугающая фигура.

Отчеты из Грензе о раскопках в шахтах, доклады о плотности миазм и о уровне магической силы. Аллойс всё ещё был выше этих гор документов со всего герцогства. В действительности, кусочки его тело можно заметить даже по бокам стола.

– Камилла, что случилось? Не может ли это подождать до нашего чаепития?

Аллойс опустил ручку, так как он не понимал, почему Камилла, выглядевшая такой взбешённой, ворвалась в его кабинет.

Они, как и до отправление в Грензе, ежедневно пили вместе чай.

По сравнению с разговорами до отъезда сейчас у них всё проходило более-менее гладко. У этих двоих практически не было тем для общения. Аллойс мог рассказать о текущих событиях, а Камилла – истории про свою жизнь в столице. К тому же, девушка перестала так часто употреблять слово «похудеть».

Что касается утреннего и послеобеденного чая, то здесь не произошло никаких изменений в количестве подаваемых сладостей. Но теперь Аллойс не ест так много, как раньше. Хотя Камилле трудно заметить какие-либо изменения.

Но уже от этого она счастлива, так как парень показывает свою искренность в том, что хочет похудеть. Он перестал есть между ужином и сном, хотя все остальные семь приёмов Аллойс не пропускает. На первый взгляд кажется, что он совсем не похудел, однако, по крайней мере, всё сдвинулось с мёртвой точки… Камилле хочется в это верить.

По правде говоря, у неё всё ещё есть подозрения.

Тем не менее сейчас у девушки на уме кое-что другое.

– Лорд Аллойс, вы знаете о служанке по имени Николь?

– Николь?

– Блондинка с веснушками! Кто она? С момента нашего возращения она постоянно берёт заботу обо мне от имени старших служанок!

Аллойс моргнул, ничего не понимая, когда Камилла начала свирепствовать.

– А, – и затем парень кивнул. Кажется, он понял, кто такая Николь.

– Николь сама о вас заботится? Разве она не должна просто убираться?

Верно. Работа Николь – это уборка коридоров и кладовых.

Она не могла мыть посуду, так как из-за своей неуклюжести роняла тарелки, не могла стирать одежду, так как случайно рвала её, а про садоводство и речи не может идти. Ей давали задания под стать её мастерству. И так этой девушке дали самую непогрешимую работу – уборку.

Кстати, Николь работает в этом поместье всего несколько месяцев. Но количество инцидентов уже неисчислимо. Проблемная служанка – так её стали называть.

Этот месяц уже начался, но он уже самый худший для Николь. Она уже разбила целый поднос с тарелками и дорогую вазу. Герда старалась, чтобы она выполняла как можно меньше дел, однако из-за того, что Николь была как-то слишком увлечена своей работой, это переросло в проблему.

– Придя сегодня утром ко мне в комнату, она подвергла меня настоящему испытанию. Я даже подумала, что её отправили ко мне принести проблем!

–…Хм.

– Почему вы наняли такую девушку? Она просто не подходит для этого!

Николь не была обучена. Она настолько неуклюжа, что даже не могла правильно использовать расчёску. Но по какой-то причине у неё было большое рвение к работе.

…Лучше бы она просто использовала магию, чтобы найти работу. Например, изучение магии или магических инструментов.

С такими красными глазами у неё не будет проблем с поиском такой работы.

Все обладают некоторой магической силой, однако сильные люди с красными глазами достаточно редки. У неё настолько большая магическая сила, что это проявилось в глазах. Она была исключительным человеком.

Величина магической силы, которой может обладать человек, даруется природой. Даже если вы будете использовать магический инструмент, чтобы дополнить её, вам всё равно никак не удастся увеличить врождённый уровень магической силы. Эта сила также требует время на восстановление после использования. Без преувеличения можно сказать, что наличие большой магической энергии делает из вас талантливого человека.

И когда доходит до поиска работ, где нужна большая магическая сила, то на ум сразу же приходит «Исследование магии» и «Разработка магических инструментов».

Хоть исследование магии может показаться несколько старомодным из-за широкого использования магических инструментов, эта отрасль всё ещё очень популярна. Настоящая магия существует намного больше лет, чем магические инструменты, поэтому и по сей день погоня за «тайной силой» и высшей истиной всё ещё продолжает ломать голову и интриговать любознательные умы.

Магические инструменты обеспечивают мирское, а магия открывает мистическое… Так сказала один из исследователей, да?

Люди с высокой магической силой всегда востребованы. Вы можете использовать магические камни для временного увеличения выходной магии, однако это лишь заимствованная сила. Только с помощью скрытой магической энергии можно исследовать настоящую магию.

С другой же стороны, разработка магических инструментов переросла в большое дело.

Плюсом этих инструментов является то, что их может использовать каждый.

Использование магических камней для непрерывного и эффективного питания большого количества инструментов – это не то, что можно сделать с помощью человеческой магии. К примеру, возьмём фонари, работающие от магического камня, которые освещают ночью улицы. Если для этого пришлось бы использовать человеческую магию, то нужно было бы найти человека, который бы стоял всю ночь на улице и выполнял роль светящейся волшебной лампочки.

Магические инструменты, воспроизводящие тепло или холод, не могут выполнять какие-то сложные функции. Основная цель таких инструментов – это создание механизма, который можно легко включить и выключить, влив в него лишь небольшое количество энергии для работы.

Естественно, разработку магических инструментов всегда преследует признак неудачи. Вместо пустой траты магических камней на этапе тестирования, гораздо дешевле будет использовать на тестируемых инструментах человеческую магию. В отличии от исследования магии, которую порой проводят, чтобы потешить себя, разработка магических инструментов ведётся исключительно для прибыли.

Камилла уже подумывает помочь найти ей новую работу.

И как её заставить? Девушка не знала. Нет, Камилла не испытывала какие-то особые чувства к ней. Она могла бы даже написать рекомендательное письмо. А раз с нынешней ситуацией Камиллы никто не будет брать во внимание её слова, девушке в этом деле придётся полагаться на Аллойса.

– Хм… – Аллойс застонал про себя.

К сожалению, он сам не желает этого.

–…У этой девушки особые обстоятельства. Также у меня есть кое-какие отношения с её семьёй. Я прослежу, чтобы она вас больше не побеспокоила. Можете простить её в этот раз?

– Она не спрашивает разрешение прийти ко мне! Эта девушка делает всё сама!

Для начала, Николь не высокоранговая служанка, поэтому ей не могут поручить заботу о Камилле.

– Она дочь кого-то важного, да? Кто они?

Камилла слышала, что Николь родом из аристократической семьи.

Семья с низким рангом никогда не смогла бы долго просидеть в разуме герцога. Естественно, если проигнорировать все эти маленькие дома, то всё может перерасти в волнение. Однако даже их объединённой силы не хватит, чтобы уничтожить Аллойса.

– Вам это не понравится.

Аллойс тяжело рассмеялся, пытаясь что-то скрыть. Затем он небрежно взял документы о погодных условиях и потоках ветров с верха кучи.

– Ого, кажется, что на западе идёт рост миазм, вызывающих раздражение кожи. Как интересно.

…Он пытается сменить тему?

То сражение, которое началось со слова «неискренний», всё ещё находилась в их умах. Девушка разозлилась, вспомнив это, однако когда она собиралась крикнуть на Аллойса…

Снаружи раздался звук разбитого стекла.

Видимо, это где-то рядом. Прежде чем эхо от этого громкого звука исчезло, некто закричал.

– Николь! Ты… Ты снова потеряла контроль над своими магическими способностями? Который это уже раз?

– Да! Это уже седьмой раз в целом… и шестой в этом месяце!

Когда Камилла повернулась к Аллойсу, тот держал свою голову руками.

Камилла вылетела из кабинета из-за чистого любопытства. С вершины лестницы она могла увидеть вход в поместье.

Рядом со входом стояли два больших горшка с красивыми симметричными узорами. Ну, теперь уже один. Осколки несчастного горшка валялись на полу.

Если внимательно рассмотреть, то его не просто уронили и разбили. Если бы он упал на пол, то кусочки бы были разных размеров. Однако сейчас они все абсолютно одинаковые.

Помимо разбросанных осколков там стояла старшая служанка и Николь, которая сейчас склонилась под прямым углом. Слуги, работавшие рядом, остановились, чтобы посмотреть на место происшествия.

Аллойс тоже вышел из кабинета, однако не так быстро, как Камилла. Он встал рядом с девушкой и начал наблюдать за ситуацией.

– Почему ты здесь работаешь? Тебе же сказали подметать листья в саду?!

– Да! Я сказала служанке, которую назначили на этом место, что хочу работать здесь! Поэтому я и заняла её место!

– Я же четко тебе сказала делать то, что приказано! Это всё из-за того, что ты не можешь справиться со своей магической силой!

– Да! Простите меня!

Когда Николь произнесла эти слова, старшая служанка вздохнула и покачала головой. Она делала всё возможное, чтобы больше не злиться… И затем она произнесла, когда понизила голос:

–…Боже, ты же из семьи Энде, так почему же…

Этот тихий голос был хорошо слышен в коридоре. Николь подняла голову, словно эти слова пронзили её. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать… Однако её опередила старшая служанка.

– Достаточно. На сегодня можешь быть свободна. Я сообщу об этом мисс Герде.

– Да!..

Николь опять низко поклонилась. Затем она развернулась и вышла через вход.

Когда Камилла узнала правду, Аллойс положил руку на лоб, сдавшись.

– Она сказала… Энде?..

– Да, всё правильно.

– Баронский дом Энде…

Лизелотта Энде.

Семья женщины, которая победила Камиллу в столице и сослала её в это негостеприимное место.

Она никогда не думала, что снова услышит эту ненавистную фамилию.

Дом Энде однажды был прямым вассалом дома Монтчат.

Тем не менее их время в качестве непосредственных субъектов давно окончилось. Ещё когда Зоннерихт постоянно воевал с соседними странами, семья Монтчат играла теневую и загадочную роль в служении короне, а семья Энде помогала им в этом.

Однако же, в наши дни семья Энде действует независимо от Мантчата. Хоть эта семья и не была большой, она всё равно владела некоторой территорией, которую и использовала, чтобы создать собственное предприятие и больше не полагаться на финансовую поддержку герцога Монтчата.

Тем не менее семья Энде всё ещё сохраняет старые традиции, которые они проводили с семьёй Монтчат. Члены их семьи часто отправляются на работу к лордам Монтчата. Однако сейчас это происходило только из-за деловых отношения, а не из-за какой-то семейной близости. В течении уже многих лет в доме Энде проводится традиция: они отсылают младших членов семьи в поместье Монтчат, чтобы те там стали слугами или служанками.

– Семья Энде сделала себе громкое имя благодаря магическим инструментам, поэтому таких деловых партнёров нельзя игнорировать, – облегченно выдохнув, произнёс это Аллойс после возвращения в кабинет.

Когда он присел на кресло, созданное специально для его веса, вся одежда Аллойса была мокрой от пота. Тело герцога не прекращало ёрзать на месте и потеть, когда Камилла испепеляла его взглядом.

Девушка присела на маленькое кресло перед столом, и, скрестив руки, смотрела на него. Кроме глубоких вдохов, она больше ничего не делала. Однако, даже Аллойс чувствовал небольшой страх от интенсивной ауры девушки.

Соперничество между Лизелоттой и Камиллой за любовь принца превратилось в крупномасштабное событие. Камилла, дочь графа Шторма, проиграла и стала злодейкой. Однако экспортный бизнес графа Шторма не мог быть так просто проигнорирован, тем более, что его фирменный винный бренд был очень популярен.

Вот так связаны между собой эти семьи. Как бы не ненавидели Камиллу, никто не собирался преследовать её семью, если от этого пострадает прибыль. Доверие, построенное после длительных тёплых деловых отношений, нельзя было так просто разрушить. Похоже, что бизнес семьи Шторм шёл вверх… Она узнала об этом из новостей, которые попадали на эту землю. В этом году вино пользовалось большим успехом, чем в прошлом.

Навредить или вообще разорвать отношения с семьёй Энде, уходящее в поколения, ради одной лишь Камиллы? Как герцог, Аллойс не мог предпринять такие опрометчивые и саморазрушительные действия. Камилла и целый дом – очевидно, какие отношения здесь более важны.

И не стоит упоминать тот факт, что до недавнего времени у самого Аллойса не было хорошего впечатления о Камилле. Вначале он пытался просто держать её в узде, однако затем они пришли к пониманию… Это же шаг вперёд, верно?

– В семье Энде дети, рождённые с сильными магическими способностями, очень частое явление. Их магия невероятно полезна для поиска новых месторождений магических камней. Они обменивают члена своей семьи на льготы при продаже магических камней… Между нами уже давно такие отношения.

Вот как Николь оказалась здесь. Хоть она и не опытна, однако её магические способности очень полезны. Человек с большим количеством магии более чувствителен к потоку естественной магии в миазмах.

Однако Камиллу не интересовала практическая сторона этого.

–…Вы знаете Лизелотту?

Камилла из-за всех сил пыталась сдержать гнев, задавая этот вопрос. Так как Аллойс уже не хотел ничего скрывать от девушки, он не начал оправдываться и просто кивнул.

– Раньше она часто заходила сюда, чтобы поиграть. С тех пор я почти не разговаривал с ней, и едва ли даже помню её лицо.

– Раньше…

– Прошло уже больше десяти лет.

В действительности, Аллойс не помнил, когда он видел её в последний раз.

Герцог практически ничего не помнил о девушке, которую не видел больше десяти лет. Хоть он часто и пересекался с членами семьи Энде, сама Лизелотта уже долгое время живёт в столице. Учитывая то, что Аллойс редко покидает свои земли, он мог встретиться с ней лишь несколько раз.

Голос, которым он говорит о ней, был сухим и вялым, словно это какое-то ещё одно рутинное дело. Если бы она оставила в его памяти сильное впечатление, то это бы проявилось в его речи. Похоже, что это правда. Они не встречались годами и он едва ли помнит её.

Однако для Камиллы здесь было важно лишь одно: они знакомы.

– Даже тогда Лизелотта была милой девочкой.

…Как минимум, он не врёт.

Она не сказала это вслух.

К тому же, Камилла и сама понимала, насколько эти слова правдивы.

Лизелотта точно была милой. Светлые волосы выглядели мягкими на ощупь, миниатюрная и тощая фигурка. При первой встрече может показаться, что она спокойная и вежливая девушка. Однако эта девушка обладает озорным характером и любит улыбаться. Естественно, она не была настолько красивой, что все оборачивали свои головы в её сторону, куда бы она не пошла. Но эта её привлекательность походила на неограненный драгоценный камень, который можно отшлифовать до блеска.

Она не была плохим человеком, но и святой её назвать тоже нельзя. Эта девушка знала, когда нужно согласиться, похвалить кого-то или подлизаться… К тому же, она просто невероятный актёр.

Лизелотта редко плакала, однако те времена, когда с её глазах всё-таки начинали течь слёзы, можно назвать впечатляющими. В иных случаях она могла внезапно продемонстрировать выражение, далеко выходящие за её возраст… словно бы драгоценный камень действительно отшлифовали до ослепительного блеска.

– Принц Юлиан влюбился в Лизелотту с первого взгляда. Так почему вы, лорд Аллойс, говорите, что не были очарованы ею? И здесь неважно, помните ли вы её или нет.

Лизелотта была милой, нежной и пушистой девушкой, которая могла легко пощекотать сердце любого встретившегося мужчины. Лишь единожды увидев её, парни уже хотят защищать это сокровище.

Полная противоположность Камилле: высокой девушки с чёткими и острыми чертами. Из-за прямых чёрных волос и гордого взгляда парни не видели в ней того, кого стоит защищать. Тут скорее наоборот, они чувствовали, что это их нужно защитить от неё.

Тем не менее сама Камилла не хотела, чтобы её кто-то защищал. Вместо того, чтобы полагаться на других, она лучше сделает всё сама.

Из-за такого характера люди часто говорили, что она «не милая». Однако Камилла никогда не думала, что проиграет кому-то «милому». Так было до того, как её выгнали из столицы.

–…Эту девушку все любят.

–…Хм?

Аллойс посмотрел на вздыхающую Камиллу. Затем, моргнув, он задумчиво наклонил свою большую голову.

– У меня мало воспоминаний о Лизелотте, поэтому я не понимаю, что вы имеете в виду, однако…

Аллой потёр подбородок рукой, когда словил взгляд Камиллы. Почему-то сейчас он выглядел серьёзнее, чем раньше.

– Лично мне кажется, что вы довольно-таки красивы, Камилла.

– Ха?..

Рот девушки открылся, когда она попыталась что-то ему ответить, однако с него так ничего и не вышло.

Всевозможные реакции пронеслись у неё в голове.

«Красивая» и «милая» – это два совершенно разных слова. В общем, эти слова не являются синонимами.

К тому же, такой комплимент не сделает её счастливой.

…Ну, я не могу сказать, что мне это не нравится.

– Прошу, говорите нечто подобное только тогда, когда сбросите половину своего веса.

Любого человека, которого вы могли бы встретить на улице, можно назвать красивым, по сравнению с Аллойсом. Трудно почувствовать себя счастливым, получив комплимент от такого человека.

–…Вам и в правду сложно сдержаться, да?

Из-за откровенной и честной реакции девушки Аллойс рассмеялся. Он может смеяться над этим, так как уже привык.

– Получается, хватит и половины?

…Что это за стандарты? C таким-то телом…

Трудно понять, что чувствовал Аллойс, и порой трудно прочитать его мысли.

– Сегодня не хочется упрямствовать? – ответила Камилла, смотря на этот кусок мяса.

Практически инстинктивно Камилла ткнула его, словно нарываясь на драку. Это всплыла её соревновательная частичка.

…Если бы потеря веса была такой простой задачей.

Камилла всегда готова к длительной борьбе. Её противник – это некто, превышающий обычного человека в три раза. По самым оптимистичным оценкам ему понадобиться как минимум год, чтобы перейти к рациону обычного человека.

Самый важный ключ к похудению – это сила воли. Способность противостоять соблазну еды. Способность оставаться терпеливым. И полная вера в свои способности.

Для жабы, не демонстрировавшей в прошлом и малейшей силы воли, легче сказать такое, чем сделать. Если бы он когда-нибудь задумывался о своём весе, то стал бы таким?

У него полностью отсутствовала сила воли. Такое впечатление испытала девушка.

– Хорошо, хватит и половины! Теперь покажите мне всё, на что вы способны!

– Сделаю всё возможное.

Когда Камилла посмотрела на Аллойса горящими глазами, тот лишь пожал плечами. Опять-таки, не понятно, что он имел в виду этим жестом. Герцог серьёзен или снова водит её за нос? Она не могла понять, и это разозлило девушку.

…Я точно заставлю вас!

Если он сможет похудеть, то всё наладиться. Когда Камилла уставилась на Аллойса с такими мыслями, вопрос о семье Энде на время исчез из её головы.

– Ахх, если бы эта девушка была поблизости, то я смогла бы перекинуть всю свою сегодняшнюю работу на неё.

– Перестань. Этот ребёнок слишком опасен. Неважно, насколько она ужасна, поднимется большой переполох, если эта девушка пострадает.

– Её магическая сила такая нестабильная? Хммм… Ну и ладно. Однако я всё равно буду использовать её по полной. Как насчёт такого?..

Прошло около месяца.

Николь больше не посещала Камиллу, как и пообещал Аллойс. Каждый день служанки менялись одна за другой, едва скрывая отвращения к девушке.

Между этим, проблемы, которые Николь вызывала в поместье, лишь усиливались. Её выдающиеся магическая энергия становилась всё более и более безудержной, разбивая всё больше и больше вещей. Из-за этого служанки пытались заставить Николь делать как можно меньше работы.

Её магическая сила практически всегда начинает буйствовать, когда она находится одна. Обычно на керамике: вазе и тарелках. Однако порой она может разрушить дерево или же разбить окно.

…Такими темпами эта девушка может кого-нибудь поранить.

Аллойс даже сказал Камилле, что Герда и другие старшие служанки слишком обеспокоены этим. Они даже подумывают дать ей продолжительный перерыв.

Камилла начала думать об этой девушке после услышанных сплетен от молодых служанок. Когда она проходила мимо, шёпот и хихиканье достигли её ушей.

Она разузнала о многих вещах, слушая их. В основном, они обсуждали Камиллу, плохо отзываясь о ней, однако также можно было услышать и о том, как же страшна Герда, или же, какие все старшие горничные бесполезные. Даже прошёлся слушок о том, что на кухне работает какой-то красавчик.

И об Аллойсе они не забывали. Говорят, что он похудел, однако Камилла не видела никаких изменений.

Возможно, один из его мясистых подбородков стал немного меньше?

– С недавнего времени её магическая энергия стала особенно нестабильной. Я понимаю, через что ей приходится проходить, имея такую магическую силу.

Когда Камилла расспросила Аллойса о Николь во время их ежедневного утреннего чаепития, тот лишь с грустью покачал головой. Он рассказал ей о нынешней ситуации с Николь и даже больше.

– Судя по докладам, которые я получаю с шахт по добыче полезных ископаемых, кажется, миазма становится всё гуще и гуще. И мы не можем отделить её от внутренностей магических камней. По-видимому, из-за нестабильной магической энергии в камнях выходят из строя магические инструменты.

Аллойс откинулся на спинку стула, погрузившись в мысли.

– Хоть поблизости нет ни одной шахты, густая миазма добралась и до этого места. Если учесть погоду, то такое может произойти, однако не в таком же количестве…

Словно подтверждая слова Аллойса, сильный ветер защекотал щёки Камиллы.

Однако он был тёплым, а не прохладным, хоть сейчас осень. И миазма, которую он принёс, заставила лицо девушки онеметь. До этого момента от ветра всегда чувствовалось лишь маленькое покалывание, однако сейчас всё было по-другому. Такие же ощущения, когда она находилась в Грензе.

Небо пасмурное. Серые тучи расположены между севером и югом.

Из-за плохой погоды снаружи сегодня они пили чай в отдельной комнате, а не в саду. Ветер проник в это место через открытое окно.

– Нестабильная миазма может вызвать утечку магической энергии. Например, при напряжении, злости или депрессии. В такие моменты важно расходовать магическую энергию, а не накапливать.

Если вы израсходуете всю свою магическую энергию, то она вряд ли станет неудержимой. Частое использование магии может её уменьшить. То есть, может снизить опасность.

– Проблематично-то как, – сказал Аллойс, когда девушка кивнула.

Может Камилла и не была пользователем, однако даже она знала, насколько же неудобна эта магия.

У неё было очень мало магической энергии. Она применила магию лишь один раз, в детские годы. У Камиллы никогда не было таланта.

Однако она знала некоторые вещи о ней.

В конечном счёте, принц Юлиан был известен своей сильной магией.

…Его Высочество тоже вёл борьбу со своей магической силой.

Нечеловеческая сила. Сила, которую многие боялись.

Таков был второй принц Королевства Зоннерихта, Юлиан. Его огромная магическая сила выделялась ещё с малых лет.

В детстве он не мог сдерживать свою силу, поэтому его мать – вторая королева – держала его подальше от мира.

Его магия была способна красть сердца людей. Его магические глаза полностью очаровывали волю окружающих. Устрашившись тем, что он может вогнать страну в хаос, королева заперла принца в башне на территории королевского дворца.

Принц Юлиан мало общался с остальными членами своей семьи, королём и старшим братом. Даже ходили слухи, что он враждовал с первым принцем, Экхартом.

Конечно же, принц Юлиан научился контролировать свои магические силы. Его ярко-красные глаза никуда не исчезли, однако их больше не переполняла неконтролируемая магия, как в прошлом. И именно то его красивое лицо и элегантное поведение украло множество сердец. Многие жаловались на то, что он мягок и женственен, однако Камилле на это было всё равно.

Для неё эти мягкие движения и неосязаемый шарм был прекрасен лишь потому, что они принадлежали принцу Юлиану. На этом всё.

–…Камилла?

Тело, которое точно не соответствовала словам «нежное и обаятельное», промелькнуло перед ней.

– Что-то случилось? Вы смотрели в пустоту.

– Н-нет.

Когда он наклонился через стол, большое лицо Аллойса попало в её глаза. Сейчас его кожа была ещё более грубой, чем раньше. Возможно, всё это из-за миазм. У других слуг с высоким уровнем магической энергии тоже можно заметить признаки сыпи и раздражения кожи.

В своей руке он держал масляный торт, который был нарезан на большой круглой тарелке. Его покрывало огромное количество крема. Он выглядел настолько сладким, что, казалось, от одного лишь взгляда на него можно получить изжогу.

Но это всё. Ранее здесь стояло бы больше сладостей. Однако сегодня к утреннему чаю подали лишь этот один торт.

Нет, не только сегодня. Такое уже продолжается некоторое время. Его приёмы пищи сократились до шести. Хоть ему ещё далеко до нормального человека, для Аллойса это было значительным изменением.

…Он и в правду хочет похудеть.

Хоть она была и рада, неловкость стояла выше.

Всё действительно будет таким лёгким? Если учесть характер этого человека, разве он вскоре не сорвётся?

…Если он действительно похудеет, то мы вступим в брак?

Тут было нечто иное.

Камилла и в самом деле хотела, чтобы Аллойс похудел. Хотела сделать из него настоящего мужчину.

Она всё ещё придерживалась этого убеждения. Девушка вернётся в столицу, взяв под руку нового и красивого Аллойса, чтобы отомстить Лизелотте, Терезе и принцу Юлиану. А что насчёт тех газет, которые выставляют её злодейкой… она им тоже покажет!

«Ну как, что теперь вы думаете о человеке, которого ранее презирали?», – она задала бы этот вопрос. А затем от души бы рассмеялась над печальными и разочарованными лицами тех, кто её обидел.

Но после этого смеха…

Она не может представить, что будет дальше.

Если Камилла выйдет за Аллойса… Что же будет её ждать?

Она очень хорошо это знала.

Если Камилла и в правду выйдет замуж за этого герцога, то её месть на этом не закончится.

Ей придётся управлять поместьем в качестве Хозяйки, а также стоять рядом с ним на всех баллах и встречах. Чтобы создавать и поддерживать прочные отношения с другими домами, им вместе придётся встретиться со многими людьми.

Однако самая важная обязанность, которую она должна выполнить, – это родить наследника. Хотя бы одного. Мальчика, желательно. Она должна дать ему жизнь, вырастить и сделать достойным наследником.

…Родить наследника…

Если до принца Юлиана уже нельзя было дотянуться, то она, по крайней мере, хотела себе красивого мужчину.

Сможет ли Аллойс стать красивым, когда похудеет и вылечит свою ужасную кожу? Сможет ли Камилла в тот момент принять его? Сможет ли она выйти за него замуж и поклясться, что вырастит его ребёнка?

…До этого ещё далеко.

Камилла пробормотала это в своём сердце, чтобы успокоить беспокойство, проникающее в её разум.

Сейчас она не могла заметить никаких изменений в Аллойсе. Все эти излишки жира и мяса не могут исчезнуть всего за один месяц. Хотя, если присмотреться, то, возможно, один из его подбородков слегка уменьшился.

…Буду думать об этом, когда он и в самом деле похудеет.

Ещё рано думать, что Аллойс действительно собирается похудеть. Чем выше он поднимется, тем дольше ему придётся падать. Откуда вообще оно взялось? Это внезапное желание «похудеть»? Сейчас Камилле нужно внимательно следить за тем, чтобы он опять не начал много есть.

Это то, что она должна делать.

Внезапный звук чего-то разбивающегося поблизости заставил Камиллу выйти из своих мыслей.

Она уже привыкла к этому. Поскольку такие ситуации продолжали происходить, сколько бы раз её не ругали. В действительности, никто не был удивлён очередной оплошностью Николь.

Камилла пожала плечами, как и всегда. В некотором смысле, она была рада тому, что это вывело её из тех странных мыслей. Она притворилась шокированной и посмотрела на Аллойса, говоря:

– Снова эта проблемная девушка.

Однако на лице у самого герцога находилась паника. Когда он повернул свою голову к звуку, Камилла моргнула, ничего не понимая.

…Разве он обычно не просто морщится?

Щедрость ли это Аллойса? Или же его равнодушие? В любом случае, он обычно никак не реагировал на грубые ошибки Николь. В конце концов, она была членом семьи, с которой ведутся важные деловые отношения. И, скорее всего, ему не хотелось отпускать такой талант в магии, поэтому-то он и отмахивался ото всех совершённых ею ошибок. Другая бы служанка уже давно потеряла свою работу.

…Что же произошло?

Этот звук появился где-то рядом.

…Судя по близости, это вторая комната, да?

Прямо сейчас Камилла находилась в приватной комнате Аллойса. Следующей был его кабинет, а рядом с ним, если она правильно помнит, расположена какая-то кладовая. Герцог говорил ей, что там хранятся лишь старые книги и всякое другое барахло.

Камилла никогда не заходила туда. Всё из-за того, что ей это было неинтересно, да и Аллойс не хотел, чтобы девушка заходила в эту комнату. «Там нет ничего интересного», – сказал он Камилле таким тоном, которым ясно давал понять, что туда вход запрещён.

Когда девушка одарила его вопросительным взглядом, Аллойс вздрогнул и заволновался.

Затем, сотрясая комнату своими шагами, он поспешил в коридор. Камилла поднялась и пошла за ним.

Девушка быстро догнала Аллойса.

В действительности, она настигла его ещё до того, как тот дошёл до кладовки. Сейчас они вместе стояли перед комнатой. Когда дверь туда открылась, Аллойс сразу же забежал внутрь.

Кладовка выглядела так, словно в последнее время сюда часто заглядывали. В комнате витал слабый запах плесени, и везде можно заметить лишь тонкий слой пыли. Воздух внутри также ощущался застойным и сухим.

Здесь не было того, что могло привлечь внимание Камиллы, как и говорил Аллойс. На стенах можно заметить книжные полки, а на столах старые магические инструменты, предназначение которых девушка не могла понять.

Сама комната была весьма маленькой. А книжные полки, которые разделяли комнату на секции, лишь добавляли впечатление к этой тесноте.

Окно закрывались этими полками, поэтому здесь было плохое освещение. Единственный источник света – это одна маленькая лампа на стене, питаемая магическим камнем. Место рядом с ней было единственным местом на стене, где не находились книжные полки. Там висела большая картина.

…Это же…

Когда девушка приблизилась к ней, эта волшебная лампочка осветила картину. На ней изображены двое взрослых – мужчина и женщина – и ребёнок.

Мужчина был высоким с длинным белыми волосами, расположенными на спине. А женщина – стройной красавицей. Рядом стоял серьёзный мальчик в парадной одежде. Его спина была такой же прямой, как и корешок книги. Хоть с годами оригинальные краски картины поблекли, девушка всё равно могла заметить на щеках мальчика румянец и красные глаза.

…Предыдущий герцог Монтчата?

Когда Камилла вновь посмотрела на того высокого мужчину, девушка ощутила нечто знакомое. Ей показалось, что она видела его где-то раньше. Возможно, предыдущий лорд посещал столицу, когда она была маленькой? Хоть и говорят, что семья Монтчат редко покидает свои земли, всё становится иначе, когда речь заходит о королевских событиях.

Вторая королева – мать принца Юлиана, которая держала его взаперти – умерла где-то десять лет назад. В тот момент домом всё ещё заправлял герцог, а не Аллойс. Так что нет ничего странного в том, что она могла его видеть.

…В таком случае, этот мальчик…

В отличие от неестественно стройных родителей, этот довольно здоровый ребёнок испускал мальчишеское ощущение.

Присмотревшись, она смогла разглядеть на раме картины слова, выгравированные на табличке для имён: «Аллойс, празднование десятого дня рождения». Это и в правду Аллойс и его родители.

…Впервые их вижу.

Герцог никогда не говорил с ней о своей семье.

Она знала, что когда Аллойсу исполнилось пятнадцать, его родители скончались. Похоже, это бы несчастный случай. Но на этом её познания заканчиваются. Камилла никогда не расспрашивала его об этом, а Аллойс никогда не поднимал эту тему.

В особняке не было портретов. Она и в самом деле искала его портрет после прибытия сюда, чтобы увидеть, как будет выглядеть Аллойс после того, как потеряет вес. Однако ей никогда не приходило в голову посмотреть в этой комнате.

…Неплохое лицо.

Возможно, он был слишком худощав для её вкуса, однако во взгляде и росте прошлый герцог прошёл. Не похоже, что плохое состояние кожи Аллойса наследственное. Когда она подумала об этом усыпанном лице, девушка вдруг вспомнила.

…Точно, лорд Аллойс!

Смотря на картину, Камилла напрочь забыла о герцоге, который сразу же побежал к источнику звука, исчезнув из её поля зрения.

Девушка оторвала взгляд от картины и пошла в то место, куда направился Аллойс.

Чуть дальше в этой кладовой находилось небольшое пространство. В месте, окружённом полками и накопившимся хламом, она обнаружила Аллойса, стоявшего на коленях. Перед ним находилась виновница, Николь.

Они смотрели на большую декоративную тарелку, разбитую на полу.

– Моего… Тарелка моего отца!

Аллойс вскрикнул с горечью, держа несколько осколков. На мгновение разбушевался ветер. Магическая сила Аллойса практически переполнила его от страдания… однако затем она сразу же отступила.

– М-мои глубочайшие извинения!

Стоя рядом с ним, Николь низко поклонилась. Она словно бы испугалась этого мимолётного прилива энергии. У неё бледное лицо, так как она столкнулась с самим Аллойсом?

– Простите! Простите!

–…Нет. Всё хорошо.

Когда Николь начала снова и снова извиняться, Аллойс произнес эти слова слабым голосом, смотря на осколки в руке. Стоя позади, Камилла могла лишь видеть огромную фигуру, печально покачивающую головой.

Девушка нахмурилась, когда увидела новую сторону герцога. Что это за тарелка? Это не похоже на вечно спокойного Аллойса, которого она знает.

Хоть этот вопрос и держался в её уме, на первый план вырвалось ещё кое-что.

–…Моего?

Примечание: Если говорить кратко, то в японском существует «Бокуно» и «Ваташино», что по-нашему обозначает «мой, моему и т.д». Так вот, Аллойс всё время использовал «Ваташи(но)» – более вежливое личное местоимение. «Боку(но)» же – более неформальное, или, как выразилась Камилла при его описании, «мальчишеское».

Все последующие его «Боку» буду делать курсивом, чтобы вам было понятней.

В конце концов, Алоис почти не ругал Николь и не спрашивал, почему она вообще оказалась в этой комнате. И все же, он заставил Николь выйти из комнаты с Камиллой.

Когда они уже стояли на улице, Камилла сказала Николь, чье лицо было так же бледно, как призрак, пойти и немного отдохнуть. Она долго ждала перед дверью, но Алоис так и не появился.

На следующий день Алоис возобновил свой прежний рацион.

Скорее, это было даже хуже, чем раньше.

Он полностью погрузился в еду.

.- Лорд Алоис! Как ты можешь снова столько есть!?”

Это было несколько дней спустя, во время утреннего чая. Камилла не знает, сколько раз она это уже говорила.

“Ты уже бросил терять вес!? Сколько ты собираешься есть??”

Когда Камилла закричала, руки Алоиса перестали тянуться за едой, как будто он испугался. Однако, он принялся за закуски поменьше.

Это была корзина с выпечкой, похожей на маленькие кексы и миниатюрные пончики, посыпанные сахарной пудрой. Были также округлые куски лютика, увенчанные миндалем, а также красочное печенье с большим количеством сахара сверху.

Была ли глазурь на этих печеньях озорной уловкой повара? Камилла и сама не могла устоять перед этим печеньем с красивыми красными и синими цветами, покрытыми льдом.

Но она пожалела, что взяла одно, как только откусила кусочек. Вместо того, чтобы быть просто сладким, было бы точнее сказать, что это было похоже на чистый сахар? Она еще больше заботилась о здоровье Алоиса, когда думала о том, как он ест эти штуки.

Пока она думала об этом, Алоиз начал есть еще больше. Было довольно странное несоответствие, когда она сидела напротив него и вообще ничего не ела.

И это началось не сегодня. С тех пор как Николь разбила то блюдо, Алоис стал таким.

Камилла, которая была не в силах вынести этого зрелища, много раз пыталась заставить его замолчать, но ее слова не доходили до его ушей, почти как тогда, когда она впервые приехала в особняк. Хотя иногда у него появлялись признаки возвращения к нормальной жизни, но вскоре он снова погружался в раздумья, а затем снова принимался за еду.

-Я ... Мне очень жаль, Камилла. Просто в последнее время ... …”

Алоиз оставил печенье и откинулся на спинку стула. Казалось, можно было услышать, как воздух выходит из его легких, когда он сгорбился.

- Я старался быть осторожным “…”

- Вчера ты сказал то же самое.”

Когда она посмотрела на Алоиза, его плечи опустились еще ниже. После этого его рука бессознательно потянулась к печенью, которое он положил обратно в корзину.

- Лорд Алоис!”

- Да!?”

После крика Камиллы рука Алоиса остановилась. Как будто она пытается держать ребенка под контролем.

“Да что с тобой такое? Неужели это так важно?”

Когда оно разбилось, Алоис сказал что-то о том, что это "блюдо его отца", поскольку, он держал некоторые из разбросанных фрагментов. Отец Алоиса уже умер. Таким образом, это имело смысл, что блюдо, вероятно, было чем-то вроде сувенира.

– Блюдо. Блюдо, да?

Собирание посуды и керамики было обычным хобби. Может быть, отец Алоиса подарил ему что-то из своей коллекции? Или это какая-то фамильная ценность? Если бы это не было так важно, то оно было бы на кухне вместе с остальной посудой. Это блюдо было то, что он так любил.

“…Нет.”

С этими словами Алоис взял печенье и съел его.

- Меня это не особенно волновало.”

В глазах Алоиса появилась боль, когда он отвел взгляд. Как он может говорить, что это не было для него чем-то важным, если он явно расстроен из-за этого?

“Прошло почти десять лет, как умер мой отец. Я был немного шокирован, вот и все…”

Сказав это, он взял еще одно. Когда он грыз крошечное печенье, которое держал обеими руками, он выглядел жалким, как маленькое существо, которое выросло до огромных размеров.

- Лорд Алоис, пожалуйста, возьмите себя в руки. А теперь покажите мне мужественное сердце!”

“Да. Со мной все будет в порядке, не волнуйся.”

Просто убедитесь, что будете осторожны! Никто не должен видеть Герцога в таком состоянии!”

Да. Со мной все будет в порядке, не волнуйся.”

Как говорить с кирпичной стеной.

Возвращаясь с чашкой чая, Камилла шла по двору, полная беспокойства.

Алоис все еще сидел за столом. Из-за того, как он себя чувствовал в последнее время, казалось, что он немного отстал от обычного уклада в эти дни. Тем не менее, он смог отделить свои личные проблемы от своих публичных обязательств, поэтому его работа не была затронута. Возможно, именно потому, что Алоис научился доверять Камилле, он не чувствует необходимости притворяться, когда пьет с ней чай.

- Тогда, может быть, будет лучше, если он сосредоточится на работе на всю оставшуюся жизнь?

Но его сердце, вероятно, разбилось бы еще больше, если бы ему пришлось это сделать. Камилла вздохнула, отбросив мысль, которая промелькнула у нее в голове.

Честно говоря, в последнее время все шло очень хорошо.

У нее было чувство, что что-то случится. За восемнадцать лет ее жизни, когда казалось, что все идет хорошо, ее всегда поджидала какая-нибудь ловушка. Камилла, которая после расторжения помолвки с принцем была сослана в это странное место, слишком хорошо это знала.

- Я был слишком слаб.

Ее страсть не была достаточно сильной, и она была поражена.

Алоис, несмотря на потерю родителей в возрасте пятнадцати лет, унаследовал титул герцога и неплохо справился со своим положением. Алоис обычно был спокоен и хорошо скрывал свои эмоции. Вместо того, чтобы просто быть терпимым, ему удавалось держать некоторые вещи под своим контролем, так что он редко сердился. Ему редко приходилось отчитывать слугу, но даже когда он это делал, он никогда не повышал голоса.

Но когда Камилла выбежала из особняка в Гренце, это был единственный раз, когда она слышала крик Алоиса. Для кого-то, кто был так спокоен рядом с Камиллой, которая никогда не стесняласья спорить, это было редкостью.

Он был прилежным и преданным своему делу,не говоря уже о том, чтобы всегда сохранять спокойствие. Такое расположение делало его дружелюбным по отношению к другим и удерживало от грубых ошибок. Кроме своей внешности, Алоис был типичным "хорошим мальчиком".

Поэтому, каким бы важным ни было это блюдо на память об отце, все равно было странно видеть, как Алоис впадает в такую депрессию.

- И это все?

Даже если это так, единственного человека, которого она могла спросить об этом, больше не было в этом мире. Она не решалась спросить Алоиса, учитывая его нынешнее состояние. Ее раздражало оставаться в неведении, и она боялась, что все будет только хуже.

В ее мыслях было что-то вроде тумана. Как Камилла ни старалась, она не могла придумать ничего, что могла бы сделать сама. С покорным вздохом Камилла покачала головой.

- Хорошо. Отложив прошлое в сторону, я должна сделать что-то для Алоиса.

Прошлое Алоиса. А сейчас ей придется отодвинуть свои трепетные мысли на будущее.

Будущее, то есть брак. Было еще слишком рано беспокоиться из-за чего-то подобного. Сначала она должна побеспокоиться о его весе, не говоря уже о коже. Первое, что пришло ей в голову, - это сделать Алоиса худым.

- Сосредоточься на чем-то одном! А сейчас мне нужно вернуть Алоису его мотивацию!

Но как она это сделает?

Когда Камилла глубоко задумалась, что-то мелькнуло перед ее глазами. Она только что вышла со двора и вошла через двери особняка.

Камилла вспомнила, как две девушки хихикали и смеялись, проходя мимо.

- Эти горничные постоянно распространяют сплетни.

Эти грубые молодые служанки. У одной из них были вьющиеся светлые волосы, и она была немного похож на Лизелотту. Из-за этого Камилла вспомнила ее лицо.

Девушки прошли мимо нее, направляясь во внутреннюю часть особняка. Она была немного раздражена тем, что ей не сказали ни единого слова приветствия.

“…Хозяйка.”

Затем она услышала знакомый голос.

Хотя обычно он ревел, как боевой клич солдата, сегодня это был едва слышный шепот.

Когда она повернулась, чтобы посмотреть на источник голоса, девушка стояла рядом с ней.

С плотно сжатым ртом, как будто она кусала губу, и крепко сжатыми кулаки, это была служанка, которая была членом семьи Энде. Девушка, чья магическая сила бушевала, проблемная горничная по имени Николь.

- Не называй меня госпожой.”

Пока Камилла ругала ее, Николь не ответила. Вместо этого она просто смотрела на Камиллу своими красными глазами, дрожа на месте.

Но это длилось всего мгновение. Сразу после этого она согнула талию и низко поклонилась.

- Я... Я решила сделать это самостоятельно! Для хозяйки, которая приехала в такое чужое место, я ... я хотела принести вам немного утешения!”

- ХАА? Что?”

Все, что Камилла могла видеть у Николь, - это затылок.

Пока Камилла размышляла над словами, которые не могла понять, Николь подняла палец к небу. Ее палец задвигался в воздухе. И на мгновение вокруг нее поднялся вихрь.

- Магия?

Щеки Камиллы онемели от сильной магической энергии. Но, это исчезло в мгновение ока. Ветер, магическая сила... и даже Николь.

- ...Мне очень жаль.”

Из уст стоявшей перед ней фигуры донесся слабый голос.

Глаза Камиллы засияли. Она дважды моргнула, не в силах понять, что перед ней. Она открыла рот... но не произнесла ни слова, просто ахнула.

Николь исчезла. Это произошло в одно мгновение.

Вместо этого перед ней стоял нежный молодой человек с прядями серебристых волос, ниспадающими на плечи.

Человек, чья элегантность и красота всегда привлекали внимание Камиллы, хотя другие жаловались на отсутствие в нем мужественности.

Он ласково улыбнулся, глядя на нее полными магической силы глазами.

"Принц Джулиан…”

Камилла едва могла выдохнуть.

Это было не по-настоящему. Она знала это.

Николь только что стояла перед ней. Когда она почувствовала, как высвобождается магическая сила, даже неискушенная Камилла поняла это. Она использовала магию. И с помощью этой магии Николь показывала Камилле иллюзию.

Тем не менее, ее сердце все еще болело.

Но она оставалась на месте.

“…Камилла.”

Это был голос принца Джулиана.

- Камилла, я ошибался. Пожалуйста, прости меня.”

Фигура принца Джулиана приблизилась к Камилле.

Камилла невольно отстранилась. Ее плечи напряглись, дыхание стало прерывистым. Ей нужно успокоиться. И все же, как только она подумала об этом, ее разум начал затуманиваться.

Она всегда наблюдала за принцем Джулианом издалека. Возможность просто поговорить с ним приносила ей радость. Всякий раз, когда ему казалось, что он едва помнит Камиллу, было больно. Однако, несмотря на это, она не сдалась, использовав всю доступную ей силу, чтобы приблизиться к нему, и в конце концов была счастлива, что он помнит ее имя.

Затем Лизелотта, казалось, воспротивилась ей, и вскоре после этого принц Джулиан отбросил ее в сторону. Кроме того, принц Джулиан приговорил ее к браку с Алоисом, Лордом Монтчат.

Вы с ним ровесники. Вы также не должны жаловаться на его статус. Если все, что вам нужно, это власть, то этого человека должно быть более чем достаточно для вас.

Камилла пришла в отчаяние, когда он сказал ей об этом, его глаза были холодны как лед. Это был первый раз, когда она почувствовала себя совершенно безнадежной. Ее разум тогда был полностью заморожен, и она не могла сказать ни слова.

Тем не менее, Камилла…

- Камилла, ты единственная, кого я действительно люблю, а не Лизелотта.”

- ...Прекрати!”

Закричала Камилла, обхватив голову руками. После того глубокого ледяного холода, который ошеломил ее, кровь прилила к голове, давая ей немного тепла.

Благодаря гордости, ей удалось выпрямиться и посмотреть ему прямо в глаза. Даже когда он приказал ей выйти замуж за Алоиса, она не отводила взгляд. Но она прикусила губу.

- Больше ничего не говори! Зачем ты это делаешь!?”

“Камилла.”

Принц Джулиан снова шагнул вперед. Медленно, но верно он приближался, шаг за шагом.

Он потянулся к щеке Камиллы. Тонкая, слегка костлявая рука. Рука, которая ни разу не коснулась Камиллы, потянулась вперед, чтобы погладить ее по щеке.

Как раз перед этим сильная рука оттащила Камиллу. Рука эта была большая и сильная, совершенно не похожая на руку принца Джулиана.

- Что вы делаете??”

Голос мужчины был холодным, но сильным. Некоторое время назад она слышала голос того же человека, но слабый и подавленный.

Человек, которому принадлежал этот голос, стоял прямо за спиной Камиллы. Его тело было огромным. Когда он сделал шаг вперед, словно защищая Камиллу, земля задрожала под его ногами.

- Лорд Алоис.

Неужели он только что появился здесь, очнувшись от оцепенения во дворе? Или, может быть, он почувствовал какую-то магическую аномалию и помчался к ней? Она видела, как пот стекает по его шее в воротник под завязанными на затылке волосами.

Защитив Камиллу за спиной, Алоис провел пальцем в воздухе. Кончик его пальца был заряжен легкой магической энергией. В воздухе появились буквы там, где двигался его палец.

Камилла узнала движение его пальца. Это было заклинание под названием рассеяние – колдовство, которое уничтожало всевозможные проклятия и магию.

Как только его палец перестал двигаться, магическое давление ветра вернулось на мгновение.

А когда ветер стих, принц Джулиан исчез, осталась только Николь.

- Зачем ты это сделала, Николь??”

- Я ... Я сожалею! Я просто хотела как-то помочь хозяйке!”

- Это не для тебя!” (П/П: Знаю, бессмысленно, но другого варианта нет.)

Николь задрожала, когда Алоис взревел. Алоис в гневе уставился на нее, и унылое выражение исчезло с его лица. Глядя на Николь сверху вниз, он был ее Лордом и герцогом.

- Во-первых, это не то, что ты можешь сама придумать! Кто сказал тебе это сделать!? Отвечай немедленно!”

- Я ... -…”

Николь вцепилась в юбку и задрожала. Ее красные глаза смотрели растерянно. Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но не произнесла ни звука.

Затем робко покачала головой.

- Я сделала это сама, это была моя... идея. Пожалуйста, накажите меня, как считаете нужным. Это только моя вина.”

Это было далеко от обычной живой и энергичной манеры Николь говорить. Ее голос был почти механическим, не выдавая никаких эмоций.

Николь велели пока вернуться в свою комнату.

Стоя во дворе, где в воздухе еще чувствовался остаток магической энергии, Камилла осталась наедине с Алоисом.

Небо было ясным, голубым, но ветер дул с бешеной скоростью. Щеки Камиллы онемели от ветра, но вместе с тем ей удалось остудить эмоции, бурлящие в ее груди.

- Мне очень жаль.”

Алоис посмотрел на Камиллу и тихо сказал:

- Это я виноват в том, что тебе пришлось испытать нечто подобное. Я никогда больше не позволю этому случиться.”

“Нет.”

Камилла ответила ему прямо и покачала головой.

"Я в порядке. Этого недостаточно, чтобы причинить мне боль.”

Она не скажет, что обезумела, или что ее сердце было разбито во второй раз. Она не скажет, что ей больно.

– Но...

Прошло больше месяца с тех пор, как принц Джулиан изгнал ее из столицы. Она пережила сожаление и гнев, а потом, планируя месть, подумала, что изменилась.

- Я не ранена... но ... …”

Но когда перед ней появилась фигура принца, Камилла едва могла вымолвить хоть слово. Она была потрясена до глубины души, когда бесчисленные воспоминания нахлынули на нее. Ее тело превратилось в лед, кровь прилила к голове.

Вот как это было.

- Но ... мне тоже жаль.”

Алоис, казалось, не понял. Почему Камилла извиняется перед ним?

Камилла посмотрела на Алоиса и почувствовала себя неловко.

- Только одно блюдо. Как жалко. У тебя нет силы воли. Как ты можешь быть таким герцогом?

Когда Алоис впал в уныние после поступка Николь, Камилла думала о нем ужасные вещи. Она даже произнесла некоторые из них вслух. По правде говоря, он вел себя не как герцог.

Но, не считая роли герцога, он был еще и человеком. У него все же было сердце. Камилла была такой же. Она должна была это понять.

- Даже если ты говоришь, что не возражаешь, есть вещи, которые я никогда не должен делать... я был бесчувственным.”

“......Ах.”

Глядя на Камиллу, которая вела себя необычно скромно, Алоис кивнул. Теперь он понял, что имела в виду Камилла. Он почесал затылок, слегка смущенный.

- Я никогда не ожидал услышать что-то подобное от тебя... Ах, нет, прости. Это было просто немного неожиданно…”

Он криво улыбнулся и остановился, понимая, что сам вот-вот нагрубит. Пока он молчал, Камилла видела свое отражение в его красных глазах, которые светились еще более ярким оттенком красного, чем у принца.

Но когда эти глаза сузились, как будто их обладатель собирался рассмеяться, в них появился лишь намек на горечь.

- Ты все еще любишь принца Джулиана, не так ли?”

Это было, наверное, самое откровенное и честное, что сказал Алоис с тех пор, как они встретились.

Холодная меланхолия сменилась раскаленным гневом.

С каждым днем Камилла чувствовала только бурлящую ярость. У нее не было времени успокоиться, потому что, когда гнев захлестнул ее, он погасил все ее потрясение, замешательство и отчаяние.

Очевидно, это было сделано из злого умысла.

Это была попытка лично навредить Камилле.

Кто-то действительно хотел унизить ее. Это отличалось от сплетен, которые всегда происходили за ее спиной, что-то гораздо более хитрое и низкое.

Кто стоял за Николь, контролируя ее, как марионетку?

- Ты действительно думаешь, что я останусь в такой депрессии?

Кто бы это ни сделал, он явно радовался ее страданиям. Так что чем дольше она будет страдать, тем веселее им будет.

Поэтому разве она может позволить себе сидеть здесь и жалеть себя? Камилла встала и подняла лицо.

Она могла бы сделать что-нибудь дерзкое и нажить еще больше врагов, но так тому и быть.

- Мне нужно услышать, что скажет Николь.

Кто ее подговорил? Почему они хотят вскрыть ее старые раны такой имитацией? Кто же хотел так унизить ее?

- Я тебя порву.

Алоис пообещал ей, что найдет виновных, но Камилла была не из тех людей, которые могут просто сидеть сложа руки и доверить все кому-то другому.

Она сама выяснит, кто за этим стоит.

Пожевав губу, словно пытаясь сдержать ярость, Камилла в одиночестве зашагала по особняку.

Ее целью была спальная зона горничных.

На втором этаже была большая комната с кроватями и раскладушками, расположенными рядом друг с другом.

Это была комната, где жили низшие слуги и горничные. Когда они повысятся по службе, они перейдут в свои комнаты.

Она перешла к отделенной части, где спали служанки. Заглянув за разделяющую их занавеску, она не смогла разглядеть Николь. Когда она расспрашивала других молодых горничных, они сказали, что кто-то из старших горничных позвал ее.

Затем ей пришлось пойти в северную комнату на первом этаже. Там жили старшие горничные.

Эти комнаты были самыми северными во всем особняке. Для низших старших горничных не выделяли отдельные комнаты, вместо этого они спали с несколькими другими. Тем не менее, у них было больше личного пространства, чем у младших горничных, и они получали лучшую еду и оплату.

Первые три комнаты, которые она увидела, были комнаты, разделенные между молодыми старшими горничными. Только одна из них была слегка приоткрыта. Свет просачивался из дверного проема, тогда как две другие двери были закрыты.

Было уже далеко за полдень. Хотя это может показаться немного рано, чтобы включить свет, эти комнаты на северную сторону не получают много солнечного света.

Внутри люди.

В коридоре больше никого не было видно. Стоит ли ей сейчас ворваться или подождать и посмотреть? Пока она колебалась, она услышала голос.

- Николь! Ты действительно сделала это так, как мы тебе сказали!?”

Камилла инстинктивно затаила дыхание.

Она действительно умеет отлично подслушивать.

- Господин ищет виновника прямо сейчас! Ты не сказала ничего глупого, не так ли? Ты повторила только то, что мы сказали тебе, верно?”

Когда девушка заговорила, тело Николь напряглось. Несмотря на то, что эта девушка не имела никакого преимущества над ней ни ростом, ни весом, за все годы, что она знала ее, она была приучена бояться ее.

- "Я все сделала сама", вот что ты должна была сказать, верно!? Не думаю, что это возможно, но ты сдала нас? Ты ведь знаешь, что с тобой случится, если это правда?”

Вьющиеся и мягкие волосы этой девушки были того же цвета, что и у Николь. Хотя у этой девушки не было веснушек, и она, казалось, заботилась о своей внешности больше, чем Николь, они выглядели очень похожими.

И это естественно, учитывая, что в их жилах текла одна и та же кровь.

- Поторопись и скажи что-нибудь, мерзавка!”

Девушка с силой толкнула Николь в плечо. Николь отступила на шаг, но ничего не сказала. Ее будут ругать, если она будет молчать, но все станет только хуже, если она откроет рот. Так что лучше не говорить ни слова.

Наблюдая, как Николь молчит, девушка в отчаянии поправила волосы. Стоя рядом с ней, другие служанки пытались успокоить ее словами "сейчас".

- Успокойся, Леонора. О нас никто не знает.”

- Совершенно верно. Просто то, что он ищет виновника, не поможет ему, если он понятия не имеет, кто виноват.”

Те горничные, которые пытались успокоить другую девушку, определенно не принимали сторону Николь. Во всяком случае, они не хотели иметь с ней ничего общего.

- Хм, - фыркнула девушка по имени Леонора. Трудно сказать, была ли она в этом убеждена. Но, казалось, она немного успокоилась, когда взглянула на Николь.

Ее глаза, слегка пигментированные, были того же цвета, что и волосы. Этот цвет глаз был еще одним отличием между ней и Николь.

- Ах, если бы у меня была такая же магическая сила. Мне бы не пришлось находиться в таком месте. Если бы я унаследовала магическую силу вместо такой как ты, я бы отправилась в столицу и заставила принца влюбиться в меня с первого взгляда... вместо Лизелотты.”

Судя по яду в ее голосе, когда она произносила это имя, она ненавидела Лизелотту совсем по-другому, чем Николь.

- Эта с***, которая всегда говорила: "Лорд Алоис! Лорд Алоис!- в прежние времена она хорошо себя вела! Поскольку она невеста принца, она может даже стать королевой когда-нибудь! Несмотря на то, что в ее внешности нет ничего особенного!”

- Королева, когда ее партнер-всего лишь второй принц?”

Услышав слова горничной, остальные девушки захихикали и рассмеялись. Леонора тоже усмехнулась.

- Она не удовлетворится ничем меньшим.”

Выплевывая эти слова, она снова повернулась к Николь.

- Меня это тоже не устраивает “ Быть горничной в таком месте? Это не может так и закончиться для меня. Ты понимаешь меня, Николь?”

Плечи Николь поникли, она молчала. Девушке было все равно, что она продолжает говорить.

- Все, что случилось, ты решила сделать сама. В легкомысленной попытке утешить жалкую злую женщину, выброшенную принцем, ты действовала в одиночку. Как всегда ... Эй, что ты думаешь?”

“………………….Да.”

Как всегда. Николь ответила почти шепотом: Ее руки были бледны, как простыня, и дрожали. Ее чувства угасали, и она не могла удержать поток магической силы. Она была в ужасе от того, что он может взорваться в любой момент.

- Вполне возможно, что ни хозяин, ни эта злодейка не услышали того, что ты хотела сказать. Поэтому, пожалуйста, скажи им ясно сама. Поклонись перед мастером и расскажи ему о своем преступлении. Скажи ему, что раз ты виновник, он не должен никого искать и должен просто наказать тебя одну. Ты меня слышишь?”

“….Да.”

- Без твоей магической силы семья Энде не захотела бы иметь с тобой ничего общего. Только помни, это единственная причина, по которой незаконнорожденный ребенок любовницы находится рядом. Твои братья и остальные члены семьи, ты ведь помнишь, кто их кормит, не так ли?”

“Да.”

- Тогда повтори мне. Ты все делала одна. Скажи это.”

Николь сжала ладони вместе. Она больше не чувствовала прикосновения своей магической энергии.

- ...Да! Я все делала сама, потому что так хотела! Все ... Все!”

Кончики ее пальцев онемели, словно она получила статический шок.

Затем кто-то крепко схватил ее за руку.

Николь не поняла, что кто-то распахнул дверь.

Она не поняла, что кто-то вошел в комнату и схватил ее за руку.

В то время как горничные в комнате расширили глаза от шока, Николь посмотрела на человека, который держал ее за руку.

“Идем со мной.”

Ее голос звучал спокойно и размеренно, но в е словах явно кипела волна гнева. При этих словах она сильно потянула Николь за руку, и у нее не хватило ни сил, ни сообразительности сопротивляться.

“…….Госпожа.”

Человек, которого Николь глубоко ранила своей магией. Человек, изгнанный из столицы в эту глушь. Человек, который однажды станет хозяйкой этого особняка... Камилла.

Николь подняла голову и посмотрела на Камиллу, которая была намного выше ее. Когда она возвышалась над молодой служанкой, образ, который она вообразила, был пятном едва сдерживаемых эмоций.

- Она слышала?

Она так и сделала. Должно быть, она слышала, что сказала Николь.

- Я ... я в ярости.”

При этих словах Камилла уставилась на Николь.

Позади нее девушки вздохнули с облегчением. Они почувствовали облегчение от того, что удар молота ярости не обрушился на них.

Камилла взяла Николь с собой, и только тогда вышла из комнаты.

И все же, хотя Николь не замечала этого, так как боялась того, что должно было произойти, у горничных в комнате застряли слова облегчения в горле, поскольку всегда эмоциональная Камилла бросила на них последний взгляд, леденящий взгляд, холоднее льда.

Войдя с Николь в свою комнату, Камилла взяла в руки щетку.

- Расчеши мои волосы.”

Как только она это сказала, Камилла сама расплела волосы и села на стул спиной к Николь. Николь просто стояла у нее за спиной, смущенно держа расческу.

“ГМ…”

- Расчеши мои волосы.”

Камилла повторила свои слова дословно. Она смотрела прямо перед собой, глубоко вздыхая, пытаясь скрыть свои чувства. Гнев, бурлящий в ее груди, далеко не утих. Хотя ее истинным намерением было напасть на этих служанок, в конце концов она взяла Николь за руку и ушла, повинуясь какому-то странному инстинкту.

Оглядываясь назад, она думала, что это был неверный шаг. Но даже если у Камиллы будет шанс сделать это снова, она знала, что возьмет Николь за руку и в этот раз. И как бы ей ни хотелось выплеснуть свою ярость на кого-нибудь, какой смысл сердиться на девушку, которая тихо дрожала у нее за спиной?

Николь некоторое время колебалась, стоя позади Камиллы. Но она не могла просто оставить Камиллу в покое, чтобы ее отпустили, и сейчас вряд ли собиралась ослушаться.

“…….Прошу меня извинить.”

Сказала она тихим голосом и взяла волосы Камиллы.

Руки Николь, как обычно, были неуклюжими.

Она не знала, как контролировать силу в своих руках. Она не знала, как пропускать волосы через расческу. Единственный способ, которым она умела расчесывать волосы Камиллы, - это просто расчесывать их силой.

- Ой!”

Когда ее волосы запутались в расческе, Камилла вскрикнула от боли, и Николь остановила руку. Мурашки пробежали по ее спине. Безграничного энтузиазма больше не было. Не было обычной Николь.

- Я ... мне очень жаль. Действительно, в конце концов, я…”

- Даже если ты не можешь причесать как следует, я не велела тебе остановиться. На этот раз постарайся быть нежной с моими волосами.”

“……Да.”

Как будто ее тело было приучено к послушанию. Николь просто кивнула без всякого вызова. Дрожащими пальцами она снова взяла волосы Камиллы в ладонь.

Они произнесли всего несколько слов. Время от времени Камилла упрекала Николь в расчесывании волос. Она почувствовала, что злится все больше, потому что ей приходилось повторять одно и то же снова и снова. И все же, хотя ее гнев нарастал, Камилла не кричала и на Николь.

“ГМ…”

Николь, наконец, заговорила, как будто больше не могла выносить эту странную атмосферу. Когда она на мгновение перестала расчесывать волосы Камиллы, ее слова были полны тревоги.

- ...Вы ... очень злитесь, да?.. О том, что я сделала…”

- Конечно.”

- Хорошо... любое наказание, которое вы мне назначите, я приму. Что угодно.”

- Начинай снова расчесывать. Ты остановилась.”

Николь снова принялась расчесывать волосы, как будто слова Камиллы испугали ее. И, естественно, она почти не думала о том, чтобы контролировать свои силы, и запаниковала, дергая Камиллу за волосы расческой.

- Больно!”

- Я ... Я сожалею!”

- Перестань использовать такую силу и перестань заставлять меня повторяться снова и снова. Ты никогда не сможешь позаботиться о ком-либо с такой силой.”

“Да.”

Николь послушно кивнула, стараясь на этот раз быть нежнее с волосами Камиллы и в конце концов причесала ее немного лучше, чем раньше.

- Если ты не сможешь сделать что-то настолько простое, у меня будут неприятности, как только ты станешь моей личной горничной.”

“Да.”

Черные волосы Камиллы не были мягкими и пушистыми, но были ухоженными и соблазнительными. Расчесывая ее, Николь испытывала тот же страх, что и при обращении с драгоценной вазой, когда вставляла одну шпильку. Прошла одна секунда. Затем, вставив третью шпильку в волосы, она наконец поняла.

“......Да?”

- Ой! Сколько раз я должна это повторять!?”

- Госпожа? Вы хотите, чтобы я была вашей личной горничной?”

- Перестань называть меня госпожой!”

Камилла понятия не имеет, сколько раз ей приходилось это говорить. Она еще не хозяйка здесь. Такое еще предстоит решить. Камилле нужно время.

“Почему…”

Николь никак не могла понять Камиллу. Она растерянно моргнула, совершенно не веря услышанным словам.

Ее рука снова остановилась.

- Что значит "почему"? Я прикажу уволить остальных девушек. Я была в ярости, когда услышала, как они пытаются обвинить тебя во всем этом!”

Сейчас Камилла гостья Алоиса. И потенциальная будущая жена. Она знает, что никто из слуг не любит ее, но они не могут действовать против нее открыто.

То же самое относится и к ее горничной. Они не смогут просто навязать ей всю свою работу, как раньше. У нее не будет времени пренебрегать своими обязанностями. Пока она находится рядом с Камиллой.

- Если хочешь уйти, можешь делать все, что хочешь. Поскольку у тебя есть такая большая магическая сила, ты в состоянии легко найти работу в любом месте? Если ты беспокоишься о своей семье, то не беспокойся. Дом Энде едва ли может сравниться с семьей Сторм ... скорее, они не могут сравниться с Лордом Алоисом.”

Ей было жалко это говорить. Но, это правда, что Камилла практически не обладала магической силой. Неизбежно, что ей придется полагаться на помощь Алоиса. Он, вероятно, не примет Николь, если она этого не сделает.

- Почему... - снова пробормотала Николь, глядя на Камиллу, которая выглядела слегка расстроенной.

- Почему вы так далеко зашли ради меня? Я была лишь помехой для вас.…”

- Я делаю это не для тебя.”

Камилла тяжело вздохнула. Она нахмурилась и посмотрела вперед, не оборачиваясь, чтобы увидеть Николь.

- Они просто разозлили меня по-настоящему.”

Люди, которые унижали и мучили других, используя кого-то в качестве козла отпущения, были из тех, кого она ненавидела больше всего.

Она кипела от гнева, когда увидела, что Николь просто стоит и молча принимает все их оскорбления.

Вот и все.

- Если ты меня понимаешь, то пошевеливайся! Если ты даже не можешь правильно расчесать волосы, я понятия не имею, как ты планируешь быть моей горничной, даже если это временно!”

-Д-Да!”

Николь снова принялась расчесывать волосы.

Повторяя одно и то же движение снова и снова, руки Николь становились все более твердыми.

Камилле уже не нужно было огрызаться на нее столько раз. Чтобы поднять настроение Камилле, Николь продолжала расчесывать волосы.

-Теперь стало намного лучше “”

Николь ничего не ответила Камилле. Она просто молчала, расчесывая волосы.

Солнце, светившее в окна, начало опускаться за горизонт. Сколько времени она провела, расчесывая волосы, с того события? Она хотела сдаться задолго до этого, но сколько бы ошибок ни совершала Николь, она продолжала.

Она молча причесала Камиллу. Дважды.

“Хозяйка.”

Уже трижды. Николь тихо заговорила, когда гребень прошелся по волосам Камиллы:

- Я... я незаконнорожденная дочь семьи Энде. Я не настоящий член дома.”

- Я слышала это раньше.”

- Моя мать была служанкой, которая спала со своим хозяином. У матери был муж и сыновья. Если бы это было не так, то это был бы конец.”

Ее семья, ее братья. Она слышала об этом и раньше.

- Но из-за моей магической силы... мою... мою семью использовали в качестве заложников. Чтобы убедиться, что я не попытаюсь сбежать, вся моя семья работает на Энде.”

В родном городе Николь семья Энде была главным работодателем. У них были тесные связи с семьей Монтчат, которая также управляла герцогством. Они не могли отказаться. Если бы они это сделали, потеря работы не была бы концом. Они даже не смогут больше оставаться в самом городе.

Николь продолжала причесывать. Слова лились рекой, словно прорвалась плотина.

- Молодая леди из семьи Энде переложила всю свою работу на меня. Я не могла ей отказать. Но в конце концов что-то изменилось, и меня стали обвинять в том, что я нарочно неуклюжая.”

Руки Николь не переставали двигаться. Она тихо выдохнула и осторожно продолжила.

- В то же время я начала терять контроль над своей магической силой. Из-за сильных миазмов я больше не могла подавлять ее в себе. Но я сделала все возможное, чтобы никому не навредить.”

После судорожного вздоха начали падать теплые капли воды. Они падали на волосы Камиллы и на пол.

- Вокруг было так много людей, по всему особняку, так что я... мне пришлось сдерживаться.”

Чувства напряжения, гнева или депрессии. Она вспомнила, как Алоис рассказывал о том, как на магию влияют подобные эмоции.

- Волшебная сила Николь выходила из-под контроля в основном, когда она была одна.

Место, где никого нет поблизости. Когда Николь была совсем одна. Камилла наконец поняла, что происходит, когда увидела, как слезы падают на пол.

- Ты все это время плакала в одиночестве, не так ли?”

Она услышала позади себя глубокие рыдания.

Хотя Николь снова перестала расчесывать волосы, Камилла больше не сердилась.

[[image:/storage/reader-images/d5f9d04bd3083cd2613641e0301ee305fd494dbb.jpg]]

На следующий день Алоис посетил комнату Камиллы.

Его лицо выглядело совершенно несчастным.

- Я слышал обо всем от Николь.”

Как только Камилла предложила ему сесть, Алоис осторожно повиновался. Причина, по которой он не сел должным образом, заключается в том, что мягкий диван, вероятно, сломался бы под его весом, если бы он это сделал.

Какой позор.

Как раз в этот момент, Камилла подумала, что это сказал сам Алоис.

- Мне очень стыдно за себя.”

“...............Что случилось?”

Когда Камилла спросила его об этом, Алоис поднял голову и посмотрел на нее. Он выглядел еще более подавленным, чем тогда, когда Николь разбила тарелку.

- Ты планируешь сделать Николь своей личной горничной, верно? Ты сделаешь это, хотя Николь все еще часть семьи Энде?”

Дом Энде принадлежал семье противницы Камиллы, Лизелотты. Более того, подражание Николь разбило Камилле сердце, хотя она и не собиралась этого делать. Тем не менее, несмотря на все это, Камилла все же решила, что эта девушка должна находиться рядом с ней. Сам Алоис с трудом это понимал.

- Николь рассказала мне обо всем остальном. Ее прошлое и ее нынешние обстоятельства. Между тем, я был упрямым.”

- Что вы имеете в виду?”

На этот раз пришла очередь Камиллы смутиться. Она планировала рассказать Алоису обо всем, но, похоже, Николь опередила ее. Ее волосы были так плохо заплетены сегодня утром,потому что Николь, должно быть, рассказала ему, пока она была занята их укладкой.

- Ты тоже пострадала. За это я их всех вышвырну. Но, даже когда все это происходило, мне было так жаль себя из-за тарелки... мне так стыдно за себя.”

Алоис не выдержал взгляда Камиллы. Кажется, ему неловко говорить о том, как ему стыдно.

- Но это блюдо было важно для вас, не так ли, лорд Алоис?”

Камилла ничего не потеряла. Конечно, она была расстроена, когда увидела иллюзию принца, но это было все. Это блюдо Алоиса никогда не вернется. Даже если это было не совсем то же самое, что ее положение, она все еще могла понять его чувства.

- Это совсем не важно.”

Камилла удивленно подняла брови, услышав резкий ответ Алоиса. Хотя выражение его лица было все еще несчастным, когда он посмотрел на Камиллу, то не отвел взгляда.

- Для меня это совсем не важно... скорее, я не знаю, действительно ли это важно. Я не помню.”

- Извините?”

Она не могла понять, что Алоис пытается сказать. После минутного колебания, продолжая смотреть на Камиллу, Алоис продолжил:

Мои родители, как вы знаете, погибли в результате несчастного случая, не так ли?”

Она уже слышала это раньше. Алоису тогда было всего пятнадцать. С тех пор в течение последних восьми лет он держит бразды правления огромным герцогством Монтон.

- Когда это случилось, я тоже был там. По-видимому, это было вызвано магией. Мои мать и отец умерли там, и, хотя я выжил, я потерял все свои воспоминания о том времени.”

В одно мгновение все воспоминания, которые он хранил до этого момента времени, были стерты.

- У него нет воспоминаний?

Все, что было до того, как ему исполнилось пятнадцать... действительно, Алоис никогда раньше не говорил двусмысленно о своем прошлом.

Даже когда она прямо спросила его о его прошлом, он попытался уклониться от ответа из-за двусмысленности, сказав, что "я, вероятно, делал это" в отношении упражнений и сказал, что он "едва помнит" Лизелотту. Очевидно, они не встречались десять лет, а Алоису уже двадцать три. В то время ему было тринадцать. Внезапно он понял, почему не помнит ее.

Ну, у меня не совсем нет воспоминаний. Иногда я вспоминаю некоторые вещи. У меня есть смутные воспоминания о временах, которые я провел с родителями, но ни одно из них не греет меня. Тогда я отчаянно хотел вспомнить как можно больше, но сейчас это меня не беспокоит, так что…”

Он собирался позволить себе забыть. Его слова перешли в вздох, и Алоис хмуро рассмеялся.

- Я думал просто отпустить это, но в глубине души все еще чувствовал сожаление.”

Призрак его родителей всегда нависал над Алоисом, помнил он их или нет. Его отец был суров, мать-строга. Они сделали все, что было в их силах, чтобы Алоис стал настоящим будущим лордом. Когда дело касалось его жизни, будь то речь, еда, хобби или компания, не было ничего, к чему бы его родители не прикасались.

Однако, несмотря на все это, он смутно помнил, что были и моменты привязанности. Например, когда был написан семейный портрет. В честь его десятого дня рождения родители заказали ему картину в подарок. Именно эти чувства побудили Алоиса держать портрет в надежном месте в той кладовке, в которую, как он хотел, никто не входил.

И все же, несмотря на то, что время шло, и он думал, что уже давно преодолел горе от потери родителей и воспоминаний о них, Алоис все еще был огорчен из-за разбитого блюда. В конце концов, это была всего лишь фантазия Алоиса, что он действительно оставил все это позади.

- Прости, что заставил тебя все это слушать.”

Когда его рассказ подошел к концу, Алоис, казалось, немного успокоился. Затем он посмотрел на Камиллу несколько встревоженными глазами.

- Должно быть, это было неудобно, верно?”

- Нет, - без паузы ответила Камилла. Это не было неудобно, но дало ей повод для переживаний.

А Камилла просто слушала эту историю. Каково это было-оказаться на месте Алоиса, когда из твоих воспоминаний просто исчезли огромные куски твоей жизни?

- Хотя это много значит, я понимаю, что ты через столькое прошла.”

Камилла перестала пытаться поставить себя на место Алоиса и вздохнула.

Она перебирала в уме слова утешения, которые могла бы ему сказать, но ни одно не слетело с ее губ. Во-первых, Камилла не могла утешать людей добротой.

Она просто говорит, что чувствует.

- Если вы действительно хотите оставить прошлое позади, у вас нет выбора, кроме как изменить себя. Что вы собираетесь делать дальше? Это зависит от вас, Лорд Алоис.”

- Ты права.”

Алоис кивнул, глубоко вздохнул и тихо рассмеялся.

- Мне нравится, как ты подходишь к сути вещей, как никто другой, кого я когда-либо встречал.”

Алоис произнесл это так небрежно, что она чуть не пропустила.

- Он на самом деле хвалил меня?

Но прежде чем Камилла успела обдумать то, что только что он сказал, Алоис продолжил:

- Николь изменилась из-за тебя. Я действительно думаю, что это твоя сила. Как будто ты можешь менять сердца людей.”

Алоис посмотрел Камилле в глаза.

Он посмотрел на нее совсем по-другому, чем когда она впервые пришла в особняк, это был взгляд, наполненный безошибочной честностью и искренностью.

- Я тоже хочу измениться, рядом с тобой.”

Столкнувшись с такими прямыми словами, Камилла потеряла равновесие. Слова застряли у нее в горле, когда она отвернулась от Алоиса, но вместо того, чтобы полностью потерять самообладание, Камилла обрела некую серьезность.

Сжав руки в кулаки, она обернулась и встретилась взглядом с Алоисом.

"...А-как я уже говорила, когда дело доходит до похудения, я не буду довольна, пока не вы потеряете хотя бы половину!”

- Половины достаточно?”

Казалось, они уже говорили об этом раньше. Ответ Алоиса был точно таким же. - Половины достаточно?- и тому подобное, исходящее из уст человека, в три раза большего, чем средний человек.

Она была готова снова наброситься на Алоиса, но что-то было не так. Хотя он только что сказал это в ответ, выражение его лица выглядело обеспокоенным... даже испуганным.

- Половины действительно достаточно?”

Снова спросил Алоис, словно проверяя.

- ...В конце концов, принц Джулиан такой стройный.”

Ах, Камилла наконец поняла это.

- Это то, что он подразумевал под " достаточно половины?’.

Он не подвергал сомнению ее стандарты, чтобы высмеивать ее, и это не было вызовом для решимости Камиллы заставить его похудеть.

Алоис был совершенно серьезен, когда сказал это.

По какой-то причине она никогда не задумывалась об этом.

Алоис не мог больше смотреть на Камиллу, его лицо покраснело.

Вместо того чтобы упрямиться, как она ожидала, он был крайне застенчив. Теперь ей наконец стало неловко. Даже находясь в своей комнате, она вдруг почувствовала себя еще более беспокойной, чем Алоис.

Но, это не было плохо.

По какой-то причине она испытывала странное чувство счастья, гораздо большее, чем тогда, когда Алоис называл ее "красавицей".

Ее не устраивал такой загадочный поворот событий.

Так как она не была удовлетворена, она решила уколоть его.

- Лорд Алоис, вы обычно не используете "боку"(П/П:Местоим. меня или я, если не ошибаюсь), не так ли?”

“.........Пожалуйста, не смейся надо мной.”

Алоис продолжал смотреть в сторону, словно дулся. Его щеки так покраснели, что это только усилило опухшие, жабьи черты лица. Увидев это, Камилла ухмыльнулась.

Это была хорошая вещь, чтобы удержать его. До сих пор она постоянно была под его контролем. Было бы неплохо быть тем, кто дразнит для разнообразия.

В конце концов, Камилла была из тех, кто никогда не забывает обиды, которые таит в себе.

[[image:/storage/reader-images/caa738e256406b68907e27dda6025cf5ee8d1864.jpg]]

Камилла решила пока сделать Николь своей личной горничной.

Тем временем все горничные, которые приказали Николь причинить Камилле такой вред, были уволены Алоисом.

Одна из этих служанок была законной дочерью семьи Энде, так что в будущем могут возникнуть осложнения с домом Энде. Из-за этой возможности особняк был окутан несколько напряженной атмосферой.

До сих пор ни одна девушка из благородного дома не была уволена. Поскольку Алоис обычно был довольно снисходителен, он не увольнял слуг, даже если они совершали несколько ошибок. Более того, не похоже было, что горничных уволили за то, что они не соответствовали его стандартам.

Так почему же их выгнали из особняка?

Конечно, у всех слуг были свои идеи. "Это Камилла дергает за ниточки", "Алоис попался в ловушку Камиллы" и "Она действительно такая же злая, как говорят слухи", эти сплетни начали разгораться.

В остальном дни прошли относительно спокойно.

Что касается проблемы с семьей Энде, Камилла была не в состоянии что-либо сделать. Конечно, ее не устраивали ложные слухи о ней, но в этом не было ничего нового.

Для Камиллы было только одно настоящее беспокойство.

Диета Алоиса сократилась до шести приемов пищи в день: завтрак, утренний чай, обед, послеобеденный чай и ужин. И конечно, его полуночная закуска.

В конце концов, она сократила количество приемов пищи только в два раза.

Хотя она была удовлетворена прогрессом, она все еще не видела никаких реальных изменений в его внешности.

Прошло уже почти три месяца с тех пор, как Камилла приехала в Монтон (П/П: Кажется, английский коллега в растерянности из-за названий, я же считаю, что герцогство-Монтон, а фамилия герцога-Монтчат).

Два месяца назад Алоис серьезно сказал ей, что похудеет. Сокращение двухразового питания за два месяца было хорошим началом. Хотя из-за какого-то инцидента с его обычной диетой случился короткий рецидив, ей удалось вернуть его в нужное русло. На самом деле, она уже подумывала о том, чтобы еще раз сократить его питание.

Если ей это удастся, Алоис будет есть только пять раз. Через месяц после этого-четыре приема пищи. Тогда, наконец, она сможет свести его к стандартному номеру.

Но он все еще ест слишком много для одного приема пищи. Еда завалена и покрыта непомерным количеством жира, сахара и приправ. Он, казалось, совсем не интересовался физическими упражнениями, проводя время за работой или чтением в кабинете.

Короче говоря, жаба была такой же огромной, как всегда. Слуги шептались между собой, что Алоис похудел, но Камилла не видела разницы.

- Я должна перейти к следующему этапу в ближайшее время.

Судя по тому, как мало изменилось для нее его тело, он определенно растаял бы в луже пота и жира, если бы начал тренироваться сейчас.

Таким образом, ее следующей целью было изменить срстав его еды.

- Хм, - Когда Камилла стояла в своей комнате, скрестив руки на груди, на ее лице появилась улыбка.

Гнусно-злая улыбка.

Кухня особняка Монтчат располагалась в подвале.

Лестница, ведущая к нему, напрямую доступна из зоны общественного питания, где еда установлена на подносах с салфетками, приправами и посудой. Пройдя через двойные двери, она оказалась в столовой, где обедали как гости, так и обитатели особняка.

Комната, где обедали слуги, тоже находилась в подвале, рядом с кухней. Они будут есть только после того, как хозяин закончит свою трапезу. Младшие слуги обычно ели после старших слуг.

Но это не было правилом, которое строго соблюдалось. Из-за различных графиков работы, было невозможно для всех поесть все сразу. Алоис тоже не был таким строгим хозяином, когда дело касалось подобных вещей. Старшие слуги старались сохранить старую традицию, но младшие слуги часто опаздывали к этому обычному времени приема пищи.

Кухня находилась за этой комнатой. Кое-кто из слуг все еще заканчивал завтрак, в то время как служанки только закончили свою работу. Повара тоже были свободны до следующего приема пищи, так что место выглядело пустынным.

В этой пустой комнате слышался шум кипящего котла.

Над большой печью, занимавшей весь угол комнаты, висел котел с остатками. Его содержимое все еще кипело и пузырилось, хотя жар был понижен. В центре комнаты стояли две длинные скамьи. В комнате был только один человек, стоявший на скамейке рядом с кастрюлей. Он скрестил руки на груди и уставился на кастрюлю, словно завороженный, не замечая, что в кухне кто-то есть.

Он, казалось, был совсем один, и этот одинокий человек нахмурился, как будто его что-то встревожило.

Его лицо было суровым, когда он тихо сказал: “Молодой хозяин ест меньше.”

На вид ему было лет сорок пять. Его прямая униформа шеф-повара не соответствовала его суровой внешности. Сильные мускулы на предплечьях, открытые закатанными рукавами. Он больше походил на шахтера или плотника, чем на повара.

- Нет, нет, он просто слишком много ел до сих пор. Так что, это на самом деле хорошо, верно?”

Мужчина беспокойно вертел в руках кухонный нож и расхаживал перед духовкой, не обращая внимания ни на что другое.

- Но, интересно, почему он решил сделать это так внезапно? Неужели он действительно возненавидел мою еду?”

Он беспокойно почесал голову. Когда он взъерошил волосы в рассеянном беспокойстве, человек, смотревший на него, не мог не съежиться, видя, что он едва замечает, как нож, который он держал, качается рядом с его лицом.

- Нет, он может быть немного солоноватый, но это не делает его плохим, верно?”

Он горько пробормотал и покачал головой. Похоже, у него был кризис доверия.

- Но даже если она была немного пересолена, молодой господин всегда понимал тонкость ее вкуса “ Но что, если он больше не хочет есть мою еду?”

“Эй.”

- УВАА!?”

Удивленный внезапным появлением этого голоса, Мужчина вскрикнул. Голос звучал так, будто кто-то был рядом с ним, и сказал это прямо ему в ухо.

Он рефлекторно поднял нож в целях самозащиты, но, увидев, на кого он указывает, опустил его обратно.

- Вы здесь шеф-повар?”

Прежде чем он успел что-либо сказать, девушка задала ему вопрос. Эта гордая молодая женщина, которая была на много лет моложе его, не вздрогнула при виде ножа, как будто его там вообще не было.

Она была выше других девушек ее возраста, но все равно была ниже мужчины. Она выглядела довольно стройной в своем простом, но чистом платье,с черными волосами, собранными в хвост. С таким платьем и надменным видом было ясно, что она дочь какого-то дворянина.

- ...Эй ты, ты что, какая-то горничная? Не удивляй меня так.”

Дочери дворянина часто служили старшими служанками в семье Монтчат. Если бы они были только дальние родственники аристократов или имели какие-то обстоятельства, они служили горничными более низкого ранга. Проще говоря, семья Монтчат всегда стремилась поддерживать хорошие отношения со своими вассальными домами. Было принято, что любые дочери из этих домов занимали хорошее положение в поместье.

Когда мужчина назвал ее "старшей горничной", молодая леди, стоявшая перед ним, удивленно распахнула глаза.

Но после минутного колебания она кивнула.

- Да, я старшая горничная. У меня есть несколько вопросов.”

- Фу-фу, - с улыбкой ответила женщина, Камилла.

Еда, подаваемая в поместье Монтчат, была восхитительной.

Если вы оставляете в стороне еду, поданную Алоису, личная еда Камиллы всегда была восхитительной, и у нее никогда не было никаких жалоб.

Поэтому, казалось, что не было проблемы с навыками шеф-повара.

В таком случае, почему еда Алоиса превратилась в этих жестоких чудовищ?

Именно Герда, казалось, имела большое влияние на жизнь Алоиса. Но если она когда-нибудь попросит эту женщину измениться, ее встретит только холодный взгляд. В результате между ней и слугами дома все может закончиться еще хуже.

Тогда все, что она могла сделать, это пойти прямо к шеф-повару, отвечающему за еду. Что именно пошло не так? Почему только еда Алоиса была ужасной? В чем же причина всего этого?

- Я узнаю, даже если мне придется угрожать ему!

Проще говоря, это был единственный способ.

[[image:/storage/reader-images/eabbc500188c9338db4b0fc244b337dd01065ff4.jpg]]

-Боже мой! Это действительно вкусно!?”

- Ты действительно грубая девушка.”

Шеф-повар заворчал, когда Камилла удивленно вскрикнула, попробовав суп, который он приготовил.

- Если, внезапно решив, что ты хочешь съесть еду Алоиса, я кому-нибудь скажу об этом, то ты окажешься в тылу.”

Естественно.

Камилла все еще та, кого большинство слуг либо не видят, либо намеренно избегают. Даже когда она пыталась поговорить с ними, они оправдывались и убегали. Чтобы хоть немного поговорить с одним из слуг, она не стала исправлять его недоразумение и притворилась служанкой.

На самом деле шеф-повар был необычайно терпим к Камилле, которая в облике горничной внезапно сказала ему, что она хотела бы попробовать еду, которую он готовил для Алоиса.

Но сейчас Камилле было все равно.

В кастрюле перед ней стоял прозрачный суп. Его поверхность покрывала лишь тонкая пленка жира. Судя по вкусу, из приправ использовали только соль и перец.

И все же в нем была какая-то нежная сладость. Не говоря уже о странном аромате. Несмотря на то, что это был несложный вкус, в нем была глубина, которая не могла быть результатом одной соли.

- ...Это должно готовиться еще некоторое время. Вы использовали куриный бульон, да? Но что это за вкус? Даже при том, что есть этот странный запах, я не могу идентифицировать его вообще... Ах, боже, что это такое!?”

- Конечно, ты его не узнаешь.”

Хм, - насмешливо фыркнул мужчина, но не смог скрыть улыбки. Очевидно, он был удовлетворен возгласом Камиллы.

- Как такая юная леди, как вы, может надеяться понять мое блюдо? Если бы вы могли, я бы остался без работы.”

"Ух…”

В голосе Камиллы звучало разочарование. Она была вдвойне раздражена тем, насколько наглым был человек перед ней. Правда, она не могла понять того, чего не знала, но одно она могла сказать наверняка: это блюдо было восхитительным.

Она была готова к чему-то несъедобному, потому что еда была приготовлена для Алоиса, но по какой-то причине она почувствовала странное чувство поражения, когда попробовала ее.

- Только что случилось бы с этого момента, что испортило бы вкус...!?”

Суп все еще готовился. Последние штрихи еще не были нанесены. Это когда добавляется подавляющее количество соли? Но в самом деле, кто бы мог ожидать такого глубокого вкуса от такого грубого на вид повара? После того, как он сделал это, совершенное до сих пор, что мог бы сделать этот человек, чтобы полностью испортить его перед подачей на стол?

Когда Камилла застонала, потирая виски, мужчина выглядел смущенным.

- Вы здесь случайно не новичок?”

Когда мужчина сказал это, он дал Камилле еще одну оценку. Она нахмурилась, когда мужчина снова нахально оглядел ее с ног до головы, но он, казалось, ничего не заметил.

"Я не тот, кто добавляет последнюю приправу и гарниры. Я готовлю лучшую еду, какую только могу. Я в долгу перед лордом Алоисом, поэтому никогда не смогу сделать ему что-нибудь хуже самого лучшего.”

- ...Что вы имеете в виду?”

Когда Камилла спросила его об этом, лицо мужчины приняло горькое выражение. Он скривился, пытаясь скрыть это, но тщетно.

- Лучшие жиры, лучший сахар, лучшая соль. Человек, который возглавляет семью, должен использовать все в изобилии, больше кого-либо... догматически следуя традиции семьи Монтчат.”

Его звали Гюнтер Брандт.

Он был шеф-поваром семьи Монтчат.

Он был поваром, которого Алоис любил и лично нанял, но, похоже, у него были разногласия с остальными слугами.

Ну, у него была грубая внешность и такой же рот. Такой человек, как он, был бы гораздо лучше приспособлен к управлению рестораном в городе, а не к приготовлению блюд для дворянина изо дня в день.

Если он не стал хорошо известен своими кулинарными способностями в городе, то это в основном его собственные претензии. "Я могу заставить дрожать любой ресторан по соседству только своим голосом", - хвастался он.

Конечно, Камилла не поверила ни единому слову.

- Почему такая маленькая девочка, как ты, так заботится о еде Алоиса, что ты спустилась в такое место?”

Решив, что Камилла всего лишь безобидная помеха, Гюнтер вернулся к своей стряпне. По его словам, он работал над едой Алоиса для утреннего чаепития.

Прямо сейчас, он мелко рубил лук своим ловким ножом. Звук стучащего ножа эхом разнесся по кухне, где стояли только два человека.

- Я уверен, что ты одна из тех горничных, которые снова ищут этого парня. Ну, он прыгучий дьявол, так что тебе, наверное, лучше поискать в саду, чем здесь.”

Гюнтер, казалось, наслаждался разговором, его рот двигался так же быстро, как и нож в руке. Камилла, стоявшая за его спиной, начала осматривать кухню поместья.

По-видимому, все повара, кроме Гюнтера, находятся не здесь в это время суток. Для этого были разные причины: некоторые из них брали перерыв после уборки на кухне, некоторые покупали продукты в городе, другие были на заднем дворе, ломая шеи цыплят, предназначенных на ужин, а остальные просто прыгали. Особенно этот "прыгающий дьявол", который, по-видимому, обладал невероятным мастерством, но ужасным характером и склонностью к женщинам. Видимо, молодые женщины часто приходили на кухню в поисках этого скакуна.

- Он старший сын в какой-то зажиточной семье, и я не могу обвинить его в лицо. Он тоже довольно умный. Иногда он может быть немного придурком, но на самом деле он неплохой парень. Для девушки твоего возраста, я думаю, ты не можешь не влюбиться, да?”

- Меня это нисколько не интересует.”

Камилла сказала это от всего сердца. Она не интересовалась им, даже если он был самым красивым мужчиной на свете. Всю свою жизнь Камилла не любила никого другого.

Поэтому она ожидала того же от любого мужчины, который утверждал, что заботится о ней.

- Сейчас меня больше беспокоит еда Лорда Алоиса. У меня сложилось впечатление, что она была сделана слишком выдержанной от начала до конца. Так зачем кому-то так портить еду?”

- Ты честный человек, не так ли? Люди будут ненавидеть тебя за это.”

Гюнтер прямо сказал ей это со смехом. Он действительно был грубым человеком. Поскольку он сказал это так естественно, Камилла на мгновение позабыла разозлиться и удивленно моргнула.

"В частности, люди в этих местах действительно ненавидят это. Все вокруг привязаны к своим старым обычаям и традициям. Естественно, они становятся очень обидчивыми, когда вы их допрашиваете. Это действительно странное место. Но так оно и есть.”

Он повернул голову и посмотрел на Камиллу, которая все еще стояла позади него. Когда он посмотрел на нее с легким сочувствием, Камилла нахмурилась.

- Ты родилась не здесь, верно? Так почему ты оказалась здесь?”

- Я ни в чем не виновата!”

В гневе Камилла закричала в ответ. Камилла не чувствовала, что сделала что-то не так, так почему же она должна чувствовать раскаяние? Ее единственным сожалением было то, что из-за ее слепой любви к принцу Джулиану, она не поступила немного мудрее.

- Во-первых, откуда ты знаешь, что я не отсюда?”

Когда Камилла сказала это, Гюнтер уже вернулся к своей стряпне и только ткнул пальцем в ее сторону.

“Ваши волосы. Здесь нет никаких черноволосых аристократических семей. Здешние дворяне очень разборчивы в своем воспитании. Они всегда беспокоятся о том, чтобы кровь преступника не смешалась с их кровью.”

“…….Простите?”

- Преступник?

Камилла мысленно повторила эти слова. Казалось, ее гнев, который начал пылать, полностью угас.

Камилла посмотрела на него, словно пытаясь понять, что он имел в виду, но спина Гюнтера не давала никаких указаний, пока он не заговорил снова.

"Эта земля изначально была свалкой для преступников... хотя это было уже давно.”

По спине у нее пробежал холодок.

Камилла почувствовала, что не может поверить своим ушам. Пока она пыталась примириться с этим, звук разрезанного лука снова начал разноситься по кухне.

Преступник. Свалка. Как давно это было?

- Принц Джулиан знал?

Нет, даже если он не знал, она знала кого-то, кто обязательно должен был знать.

Лизелотта.

Сотни лет назад Монтон фактически был исправительной колонией.

Думая рационально, по сравнению с зелеными холмами и пастбищами остальной части Зонненлихта, Монтон был совсем другой землей.

Здесь всегда было влажно, а в воздухе постоянно витали миазмы. Такое влажное и ужасное болото, как это, кто бы по доброй воле переехал сюда? Ваша кожа потрескается и покраснеет, если слишком долго подвергаться воздействию миазмов, и если вы будете кем-то с сильной магической энергией, просто соприкоснувшись с ними, ваши силы могут выйти из под контроля.

Тем не менее, было бы разумно, если бы изгнанные преступники оказались в таком месте, выкапывая манастоны из болот, так как их кожа была бы покрыта язвами. Хорошо зарекомендовавшая себя горнодобывающая промышленность, которая работает по всему Монтону, тогда еще не развивалась. Раскопки манастона были трудной и опасной задачей, которая действительно ставила здоровье шахтера под угрозу.

Не обошлось без смертей. Но сколько бы людей ни погибло, добыча манастона должна была продолжаться. Для военной машины, для изучения колдовства, для королевского престижа и для того, чтобы заставить дворянство повиноваться. Даже если и были какие-то жертвы, они служили своей цели.

Поэтому не было причин для беспокойства, если кто-то погиб в результате добычи.

Именно Дом Монтчат и его вассал, дом Энде, организовывали и координировали эти горные работы. Это также было грязной работой для королевской семьи. Вот что значит быть тенью.

Семья Монтчат, которая с гордостью хвасталась, что их родословная является ветвью королевской семьи, как говорили, проводила браки между родственниками, чтобы сохранить свои родословную чистой. Другие знатные семьи на этой территории последовали примеру своих сеньоров и сделали то же самое.

Конечно, это было давно.

Камилла мало что знала об истории Монтона.

Она знала, что он слывет болотом, наполненным миазмами, хотя это была земля, богатая манастонами. Она также знала, что ее лорд происходил из семьи, родственной королевской, хотя этот лорд очень редко уезжал из Монтона, да и вообще никогда его не покидал.

Камилла просто никогда не интересовалась прошлым Монтона. То же самое можно сказать и о большинстве молодых дочерей знати в столице. Это было жуткое и загадочное болото. Лорд был луковичной и уродливой жабой. Кого бы в точности интересовали глубины земли, в которой может быть вызвано гноение кожи просто от того, что ее коснулся порыв ветра?

В частности, когда Камилла еще жила в столице, ей однажды пришлось искать партнера для главы семьи Монтчат. - Ты, кажется, очарована им, так почему бы тебе не выйти за него замуж?- она услышала бы насмешливые слова, если бы проявила хоть малейший интерес к землям Монтонов или семье Монтчат.

Даже когда Камиллу послали в эти земли, она не хотела больше ничего знать ни о доме Монтчат, ни об истории Монтона. Это было естественно. Все совершенно против ее воли. У нее не было желания выходить замуж за этого человека. У нее даже была слабая надежда, что все прояснится и она сможет вернуться в столицу, как бы она это ни отрицала, поэтому она никогда не собиралась по-настоящему погружаться в культуру семьи Монтчат.

Но она начинала жалеть, что не учится.

- ...Я не преступник!”

- Конечно, нет. Все это произошло несколько сотен лет назад.”

Когда Гюнтер растопил на сковороде кусок масла, чтобы смазать ее, он резко оборвал сердитый крик Камиллы.

- В наши дни, когда преступника сажают в тюрьму, это обычно только конец. Тем не менее, люди точно не решаются прийти в такое место, если они могут помочь. Это сырое и угнетающее место.”

Поворачивая растопленное масло по сковороде, он бросил на него нарезанный лук. Приятный булькающий звук пронесся по тихой кухне.

- Времена, возможно, и изменились, но это место все еще цепляется за прошлое. Все такие мрачные и замкнутые из-за этого клейма о том, что их предки были преступниками, даже на веселых и ярких торжествах они всегда хмурятся. Здесь нет фестивалей или чего-то подобного. Ты знала об этом?”

Она не знала.

Камилла инстинктивно покачала головой, хотя и знала, что Гюнтер не может видеть ее спиной. Она пробыла в этом особняке достаточно долго, чтобы понять, насколько мрачным и замкнутым он был.

Но это еще не все.

Гренце никогда не был таким мрачным, как это место.”

Это был единственный город, который Камилла знала на этой земле, за исключением близлежащей столицы территории. Самый большой шахтерский городок в Монтоне, Гренце. Из-за обилия манастон, выкапываемых из близлежащих болот,

там была большая торговля с иностранными государствами, с приходящими и уходящими торговцами, распологающими к яркой и энергичной атмосфере.

Было большое разнообразие среди людей, которые шли по его улицам, с иностранными посетителями, которые смешивались друг с другом и с местными жителями. Голоса, доносившиеся с рынков в течение дня, были радостными и веселыми. Это казалось полной противоположностью тому, что говорил Гюнтер.

- Это место уникально.”

Положив нарезанные кусочки курицы, специи и нарезанные кубиками грибы на сковороду один за другим, Гюнтер поддерживал высокую температуру и жарил их вместе.

- За последние несколько лет Гренце словно взорвался. Когда Лорд Алоис пришел к власти, он открыл границы, и иностранцы хлынули сюда.”

Когда ингредиенты смешались, они начали пахнуть восхитительно. Слушая разговор Гюнтера, Камилла думала о том, как бы ей самой сделать хотя бы это. Проблема была в том, что будет дальше.

После измельчения и жарки ингредиентов вместе... что было дальше?

- Вот почему жители Гренце доверяют Лорду Алоису. Он был бы очень любим там, верно?”

- Возможно, так оно и есть.”

Рольф и пожилая леди, управляющая приютом, который она посещала в Гренце, казалось, хорошо знали Алоиса. Во время этой буйной трапезы сироты, казалось, совсем не стеснялись играть с Алоизом, и даже раскачиваться на руках и ногах.

- Значит, они не просто высмеивали его?

Хотя эта мысль и появилась у нее в голове, возможно, потому, что они доверяли ему?

- Тем не менее, люди были чертовски недовольны этим с самого начала. Лорд Алоис только что стал лордом, и он тоже был молод. Было сопротивление, но он сумел склонить их на свою сторону с помощью некоторых компромиссов.”

Гюнтер оглянулся и взял маленький пеньковый мешочек, оставленный на кухонной скамье. Когда он открыл его, Камилла увидела, что он полон ячменя. Он отмерил его и добавил в сковороду.

- Если ты один, всегда есть предел тому, что ты можешь сделать. Хорошо, что у него были союзники.”

Сказав это, он подошел к горшку. Взяв из него половник супа, он вылил его на сковороду. Затем он схватил со скамейки мерный кувшин. Внутри была не вода, а сгущенка. Дождавшись, пока суп сварится по его точным предпочтениям, он добавил немного молока.

Когда он наливал молоко, суп на сковороде уменьшился, и восхитительный аромат проник в нос Камиллы.

- Хммм.

Камилла смотрела на него, положив руки на талию без особого очарования.

В словах Гюнтера было какое-то странное чувство фамильярности, несмотря на то, что это его не касалось.

- Похоже, вы испытываете симпатию к лорду Алоису?”

- Вот именно. Я говорил это раньше, но я в долгу перед ним.”

- И как долго вы работаете на него?”

- Давайте посмотрим... это было примерно в то же время, когда он открывал границы в Гренце. Тогда было много вещей, которые Лорд Алоис не мог не заметить.”

- Ну?”

Камилла выдохнула.

Она пристально смотрела в спину Гюнтеру, ее глаза были полны решимости узнать больше. Тем не менее, Камилла больше всего хотела знать одну вещь.

- ...Итак, что вы с Лордом Алоизом делали вместе, когда были одни?” (П/П: Это все оригинал, я ни при чем.)

Плечи Гюнтера вздрогнули, когда он обернулся, как будто вопрос застал его врасплох.

Он нахмурился, печально скривив губы и покачав головой.

В его широко раскрытых глазах медленно появилось горькое выражение.

- Я всего лишь повар, не так ли? Это единственное, что я могу сделать в любом случае.”

- Ты был там только для того, чтобы готовить для него? Разве вы не были друзьями?”

- Послушай, ты... когда дело доходит до готовки, никто не может приготовить ничего вкуснее меня...!”

Раздражение, которое он почувствовал из-за своего грубого гостя, отразилось на его лице. Было ли это реакцией на то, что его кулинарное мастерство стало тривиальным, или он был взволнован тем, что Камилла попала в цель? Возможно, он просто разозлился на Камиллу, которая вела себя так, будто знала о нем все, несмотря на то, что впервые встретилась с ним.

Но Камилла подавила его раздражение, гордо выпятив грудь. Причина, по которой она не чувствовала никакого запугивания, была в ее абсолютной уверенности в себе.

- Когда дело доходит до еды, даже я могу это сделать.”

- ХАА? Ты совсем запуталась, пытаясь разобраться с моим супом.”

- Я уже это поняла.”

Камилла весело рассмеялась, несмотря на замечание Гюнтера.

- Эта странная сладость... это было то вино, не так ли?”

Подпись продукта дома Сторм. Вино, которое пользовалось еще большей популярностью в этом году, даже нашло свой путь в отдаленную землю Монтон.

Гюнтер почувствовал, что теряет равновесие из-за самоуверенности Камиллы.

Он даже почувствовал, как его гнев улетучивается, когда он сталкивается с ее безупречно достойной атмосферой. Он рассеянно стоял, разинув рот, и смотрел на нее... и все же, некоторое время они стояли молча, Камилла не произнесла ни слова.

Это действительно было именно то вино. В конце концов ей удалось определить его вкус, хотя он всего лишь капнул несколько капель в большую кастрюлю с супом.

Она была права, но…

- ...Это единственное, что ты знаешь?”

Она знала только о вине.

Как она может вести себя так высокомерно?

-Что я только что сказал!? Не кипятите молоко! Оно свернется!

- Я остановила его в последнюю секунду! Оно не закипело!

- Это только потому, что я заметил! Ты все испортила в прошлый раз, помнишь??

- Я остановила его сама!!

- Вот как!? Что, черт возьми, с тобой не так, а?? Ты все это время вела себя так, будто ты здесь хозяйка!!

- Ах ты, наглец!..

Тот день. После напряженного обеда повара снова покинули кухню. Хотя на кухне обычно было тихо, сегодня в ней было еще громче, чем во время обеда.

Подняв свое тяжелое тело из столовой, Алоис последовал за эхом, доносившимся из подвала, озадаченный происходящим.

Оба этих яростно спорящих голоса были знакомы Алоису. Один голос принадлежал Гюнтеру, повару, который много лет работал на него. Другой человек был…

- ...Камилла? Что ты здесь делаешь?

- Ах, Лорд Алоис! Вы вовремя!

Как только он окликнул ее, Камилла быстро повернулась на каблуках.

- Пожалуйста, подождите минутку! - она приказала ему, взяв со скамейки две тарелки. Затем, не дав Алоису ни минуты на размышления о том, что она делает, начала зачерпывать что-то в тарелки перед собой.

- Каша?

Заглянув через спину Камиллы, Алоис посмотрел на кухонную плиту. Там стояли две неглубокие миски и две сковородки. Он наблюдал, как Камилла ковшом раскладывает на тарелки густые комковатые белые массы.

Что происходит? Алоис понятия не имел.

В это время дня Гюнтер всегда готовит закуски для Алоиса. Ну, даже если их называют закусками, это все равно для Алоиса. По чьим-то меркам, это все еще была довольно большая трапеза, но дело не в этом.

Одно из тайных удовольствий Алоиса-попробовать их на кухне, прежде чем они будут должным образом ему поданы.

Зная, что Алоис с нетерпением ждет этого дня, Гюнтер всегда следил за тем, чтобы на кухне было тихо и он был готов к тайному визиту в подвал.

Итак, шум сегодня был очень необычным. Конечно, все это из-за Камиллы.

Что она здесь делает?

Он думал об этом, оглядывая другие кухонные столешницы, лишенные внимания людей. Там были различные ингредиенты, которые были разрезаны и наполовину пустые мешки пшеницы с опущенными верхушками. Капли и пятна молока остались на скамейке, как будто не было ни минуты, чтобы привести все в порядок.

Верхушки плит также были в пятнах, что свидетельствовало о том, что готовили в беспорядке. Это было совершенно не похоже на элегантную и чистую кухню Гюнтера. Всякий раз, когда он готовит, он обычно настолько чист и аккуратен, что к тому времени, когда последнее блюдо будет готово к отправке на сервировку, его кухня будет настолько чистой, как будто он уже вымыл ее.

Камилла поставила тарелки перед все еще смущенным Алоисом.

Он чувствовал нежный запах молока от поднимавшегося пара, заставляя его представить себе теплый вкус. Оба блюда были порции каши, и было трудно увидеть разницу между ними. Но по какой-то причине, они были сделаны в отдельных кастрюлях.

- Какой вкуснее!? А теперь, пожалуйста!

Алоис моргнул, когда тарелки с кашей придвинули ближе.

Даже Гюнтер удивленно посмотрел на Камиллу.

- ...Камилла?

Черные волосы. Благородство. Вино. Пробормотав что-то, он уставился на Камиллу с полным недоверием. Как будто это было что-то невозможное.

- Вы дочь графа Сторм?

Услышав слова Гюнтера, она повернулась к нему, надменно вздернув подбородок, и сверкнула лукавой улыбкой.

Алоис поник под взглядом Камиллы, затаив дыхание.

Камилла каким-то образом сумела расчистить достаточно места на грязном кухонном столе, чтобы Алоис мог сесть, поставив перед ним две тарелки.

Блюдо с правой стороны Алоиса было приготовлено Камиллой. Слева- Гюнтером. Тем не менее, Алоис ничего об этом не знал.

Он осторожно съел ложку одной из каш перед собой, делая один неуверенный глоток за другим. Казалось, Камилла изучает каждое выражение его лица, каждый раз, когда его лицо хоть как-то меняется, она бурно реагирует, наблюдая за ним с другой стороны стола. Когда он перешел на второе блюдо, она наклонилась вперед, чтобы посмотреть еще внимательнее. Алоис изо всех сил старался сохранять спокойствие.

Тем временем Камилла тоже не могла усидеть на месте.

Из двух блюд одно было приготовлено Камиллой. Другое- Гюнтером. Даже если она столкнется с профессиональным шеф-поваром, ей будет крайне неприятно проиграть. Более того, еда Камиллы всегда была очень популярна в приюте. Она не чувствовала, что ее навыки заржавели.

Не было большой разницы между двумя порциями каши на уровне поверхности. Они использовали точно такие же ингредиенты. Они оба следовали более или менее одному и тому же методу, хотя в основном из-за того, что Гюнтер наблюдал за ней и кричал, когда она делала что-то не так.

Они оба употребляли гораздо меньше приправ, чем обычно. Для нормального человека она все еще была бы достаточно сильной, но это все еще был Алоис. Хотя он еще не поддался давлению осуждения, он чувствовал себя неловко.

- ...Интересно, может ли он почувствовать разницу?

Гюнтер услышал, как Камилла что-то бормочет себе под нос.

- Эй, ты что, не знаешь о вкусовых качествах Алоиса?

- Я впервые слышу об этом.

В этот момент она задалась вопросом, не онемел ли его язык от соли и сахара. Но, вспомнив, когда Алоис готовил еду в приюте, она была приготовлена правильно.

Продолжая тревожно смотреть на Алоиса, она размышляла над словами Гюнтера. Переводя взгляд на повара, Камилла прошептала:

- Даже если он так ест, ты говоришь, что у него все еще есть чувство вкуса?

- Очевидно. Как ты думаешь, почему Лорд Алоис спускается на кухню в таком виде?

Почему?

Сама Камилла только сейчас заметила, как неуместно выглядит Алоис на этой кухне. Почему хозяин дома приходил один на кухню в такое время дня, когда она обычно была почти совершенно пуста?

- Он был здесь, чтобы готовить сам?

Но в этом месте кулинария считалась добродетелью. В отличие от Камиллы, которая держала свое хобби в секрете, Алоис мог готовить сколько угодно, если хотел. Не было причин ждать, пока большинство поваров уйдут.

- Он приходит тайком, чтобы съесть мою стряпню.

- ХАА?

Он хвастался этим? Она с негодованием посмотрела на Гюнтера, но сейчас было не время начинать новый бой. Заметив суровый взгляд Камиллы, он с ухмылкой пожал плечами.

- Всякий раз, когда ему подают еду, она превращается в ад. Единственный способ, которым его язык может запомнить этот вкус, это немного моей стряпни.”

Лицо Гюнтера стало задумчивым.

- Бьюсь об заклад, у тебя есть вкус, который ты тоже не хочешь забыть, я прав?

- Вкус, который я не хочу забыть?

Возможно, он говорит о какой-то памяти?

- Очевидно, вкус моих превосходных блюд.

Камилла еще сильнее почувствовала, что не может проиграть этому высокомерному человеку, который мог бы сказать что-то подобное без намека на смирение.

В этот момент они оба услышали звук ложки, которую положили на стол.

Когда Камилла и Гюнтер обернулись, они увидели, что Алоис закончил есть.

Итак, какое блюдо вкуснее?

Когда Камилла спросила его об этом, Алоис неловко поерзал на стуле.

Он поморщился, как будто у него были большие неприятности, когда он попытался сравнить блюда Камиллы и Гюнтера.

- Ингредиенты одинаковые, верно? Суп для этого блюда тоже приготовил Гюнтер, я прав? Куриный суп с зеленью, сельдереем, морковью, луком и костной основой? С оливками и красным вином?”

- Как всегда, прямо в суть.

Гюнтер поднял обе руки, словно сдаваясь. Камилла тем временем уже начинала расстраиваться. Будучи дочерью аристократа высокого ранга, Камилла возмущалась тем, что ее язык потерян для такого человека, как Алоис.

"Они оба были сделаны с использованием того же метода. Перемешать с маслом и молоком...

Алоис задумался, глядя на тарелки перед собой. Приняв свою роль судьи всерьез, он долго размышлял над этим. Камилле было трудно молчать, она нетерпеливо постукивала ногой, раздумывая над его решением.

- Поскольку они оба были очень вкусными, надеюсь, ты сможешь простить меня за то, что я выбрал победителя?

- Это само собой разумеется.

Ни один из них не будет удовлетворен без явного победителя. Когда Камилла окинула его взглядом, Алоис вздохнул. Должно быть, он принял решение.

- ...И то и другое восхитительно, однако... если говорить прямо, то в тарелку слева вложено очень много заботы. Я могу сказать, что много внимания уделялось температуре, чтобы вкус не был испорчен. Это очень хорошо сделано. Что касается правой тарелки, то она имеет простой, но очаровательный вкус. Усилия, приложенные к тому, чтобы сделать это, очевидны... таким образом, это было блюдо Камиллы, правильно?

Сказав это, Алоис раскрыл ладонь над блюдом справа. Конечно, правильное блюдо было у Камиллы. Он был абсолютно прав.

"Когда дело доходит до кулинарного мастерства, пропасть тех лет опыта можно попробовать в блюде. Но, вкус не может быть решен только умением... это был первый раз, когда я пробовал пищу Камиллы, не так ли?

Там, в приюте, из-за того, что они были сбиты с ног, у них не было ни минуты, чтобы взять хотя бы кусочек приготовленной ими пищи. Итак, это был первый раз, когда Алоис попробовала то, что сделала Камилла.

Камилла неплохо готовила. Когда она думает об этом, она может многому научиться. Однако ее уровень мастерства еще не может сравниться с уровнем профессионального шеф-повара. Даже если дети в детском доме любят ее готовку, это совершенно другое, когда оценивает человеком с явно изысканным вкусом.

И все же Алоис смотрит на тарелку справа от себя.

- Поскольку это было то, что ты сделала, я не могу позволить этому быть побежденным.

Камилла в шоке широко раскрыла глаза.

Гюнтер тоже разинул рот.

Конечно, ни один из них не мог принять это спокойно.

“Что…”

Они оба заговорили одновременно.

Когда их рты зашевелились в унисон, Алоис понял свою ошибку.

- Это неправильно! Это совсем неправильно!

- Это не то! Молодой господин!

Несмотря на то, что они до сих пор держали друг друга за горло, они внезапно объединились, чтобы ругать Алоиса. Лицо Камиллы выражало раскаяние, но Гюнтер выглядел по-настоящему обиженным. На их лицах была одинаковая ярость.

- Вы хотите сказать, что, хотя мое блюдо было хуже, вы объявили его победителем, потому что я его приготовила!? Я не хочу побеждать через ваш фаворитизм!

- Молодой Господин! Что вы вообще думаете о нашей долгой дружбе!? Нравится ли вам эта женщина, которая появилась из ниоткуда больше, чем я сейчас, да!?

- Ммм…

Алоис смог только печально улыбнуться.

Он не избежал бы брани, если бы объявил их обоих победителями. Конечно, если бы он сказал, что победителем стал Гюнтер, ему пришлось бы страдать и от ярости Камиллы. Если бы он солгал и сказал, что у Камиллы действительно вкуснее, она бы еще больше обиделась. В тот момент, когда ему подали их блюда, Алоис должен был решить.

Тем не менее, этот выбор, к которому он в конце концов пришел, возможно, на самом деле оказался худшим из всех.

- Это не может так закончиться! Гюнтеееер! Я требую, чтобы ты научил меня своим кулинарным навыкам! В следующий раз я точно выиграю!!

- Эй!? Вот как люди просят об одолжении там, откуда ты родом!? Проклятая властная злодейка!

- Но ты называешь себя лучшим, не так ли??

- Конечно, на кухне нет никого лучше меня! Да ладно тебе! Я покажу вам, насколько велики мои навыки!

Пока они кричали друг на друга, они подошли к печи. Казалось, что Алоис уже остался позади.

Слушая, как они ссорятся, Алоис снова улыбнулся.

Выбор Алоиса, возможно, был худшим в их глазах... но, возможно, это было не совсем неправильно.

Дочь графа Сторм, Камилла Сторм, ужасная женщина.

Она причинила бесчисленное количество трудностей дочери барона по имени Лизелотта. Используя свои уловки, она заманила невинных в ловушку. Как только она вонзит в тебя свои когти, она никогда тебя не отпустит. Сначала она обмотала вокруг пальца первого принца Экхарта, а потом пошла за принцем Джулианом.

Всем на территории Монтона, кто неохотно принял Камиллу, следовало быть очень осторожными.

Но герцог страны, Алоис Монтчат, уже попал в ловушку Камиллы.

Неужели он сдался ей из страха? Или его просто застала врасплох эта изгнанница?

В любом случае герцог теперь находился под контролем Камиллы. Некогда добрый и великодушный герцог внезапно уволил слуг по самой тривиальной причине и предоставил их место людям, совершенно неподходящим для этой задачи. Конечно, Камилла была единственной, кто дергал за ниточки.

После захвата Монтона, слухи сказали, что ее следующей целью было вернуться и сделать еще одну попытку в захвате власти в столице.

Слуги в особняке старались держаться от нее как можно дальше, опасаясь, как бы она не разозлилась.

Особенно когда Камилла была в плохом настроении. Все, кто там работал, были совершенно ошеломлены тем, что она устроит истерику при падении шляпы и прикажет их уволить.

Через четыре месяца после прибытия в Монтон.

Сегодня у Камиллы действительно было плохое настроение.

Но совсем по другой причине.

Это было из-за того, насколько шершавой была ее кожа в последнее время.

Это было вызвано болотами, а не жарким и сухим воздухом. Солнце здесь не такое яркое, так что по влиянию оно было мягче, чем в теплой столице.

Однако проблема с Монтоном заключалась в миазмах.

Камилла не обладала магической силой, поэтому не была так восприимчива к ее воздействию, как другие. На самом деле, она едва заметила это, когда впервые приехала в Монтон. В первый раз она по-настоящему заметила это, когда посетила Гренце, шахтерский городок в манастоне, где увеличившееся количество миазмов вызвало небольшие боли.

Но даже за полмесяца пребывания в городе кожа Камиллы оставалась блестящей и красивой. Конечно, если бы она позволила этим влажным ветрам долго дуть на себя, то, возможно, попала бы в беду. Однако, Камилла старательно ухаживала за своей кожей каждый день. Она умывалась с мылом, использовала кремы из трав и молока и опрыскала себя духами с оливковым ароматом. До тех пор, пока она будет делать это, миазмы не будут влиять на нее. По крайней мере, так она думала.

Через некоторое время она поняла, что ее кожа начинает страдать, даже после всего, что она сделала, чтобы защитить себя. Каким-то образом, несмотря на влажность, ее кожа начала высыхать. Она почувствовала зуд в сгибах рук и ног. На днях она даже обнаружила прыщ на щеке.

Она была совершенно ошеломлена.

Должно быть, это из-за миазмов, которые проносились через город, служивший столицей территории в течение последнего месяца.

Первоначально этот город не был поблизости от каких-либо мест ддобычи манастонов. Миазмы обычно не были такими сильными. Было ли это из-за изменения ветровых потоков? Или изменение климата? Никто толком не знал.

Единственное, в чем Камилла была уверена, так это в том, что если это станет сильнее, ее кожа будет страдать еще больше.

Кроме того, для любого человека с сильной магической силой, их контроль над этой силой станет слабее.

Благодаря этому, девушка по имени Николь, которую Камилла недавно взяла к себе в качестве личной горничной, переживала свою долю неприятностей.

- Жаль, что я не могу управлять своей магией так же хорошо, как Лорд Алоис.”

С сожалением сказала Николь, когда вернулась, и из нее показалось небольшое количество магической силы.

При этих словах она бессознательно почесала руку, скрытую длинными рукавами. Для нее это было чем-то вроде новой привычки.

Они были в комнате Камиллы. Сегодня ветер усилился, и миазмы, воздействующие на кожу стали еще резче.

В такой день, как этот, ее магическая сила могла быть нарушена еще больше, потенциально взбесившись. Поэтому в такие моменты, когда она чувствовала, что ее магическая энергия переполняется, она выбегала из комнаты, использовала свою силу где-то в безопасном месте, а затем возвращалась.

Тем не менее, такое решение служило лишь временным оплотом и на самом деле не решало проблему. Как и нормальная сила, магическая сила восстанавливается отдыхом. Итак, вся эта магия вернется после ночного сна.

Способность сохранять строгий контроль над своей магической силой сводилась к умению самого владельца. Поскольку Николь была еще неопытна, ей было очень трудно справиться со своей силой.

- Мне очень жаль, что я доставила вам столько хлопот. В последнее время миазмы снова усилились.”

- Опять?

Это объяснило бы, почему ее кожа становилась все хуже и хуже в эти дни. Страдала не только Камилла. Лицо Алоиса было еще более рябым, чем обычно. Это была полоска прыщей, настолько густая, что она не могла смотреть на его гноящееся покрасневшее лицо. Если бы даже у Камиллы, которая так старательно следит за своей внешностью, было столько проблем, она думала о том, как плохо это может воздействовать на Алоиса, который, похоже, вообще не заботится о своей внешности…

Пытаясь избавиться от этой мысли, Камилла потерла виски.

- ...Эй, Николь, ты хорошо ухаживаешь за своей кожей?”

- Кто, я? Что-то вроде этого.…”

Николь снова почесалась. Камилла схватила ее за руку.

Плечи Николь подскочили в шоке, тело напряглось. На ее веснушчатом лице застыл слабый страх.

Из-за своего опыта издевательств и использования другими, Николь имела глубокую привычку бояться других людей. Но больше, чем эти переживания, сейчас ее, вероятно, пугало явно плохое настроение Камиллы.

Но Камиллу это совершенно не волновало.

- Ах!- она закричала, когда подняла рукав Николь, и показала ей руку.

- В конце концов, это ужасно!”

Под длинным рукавом. Огромная красная сыпь расползлась по руке Николь. Вокруг запястья и на сгибе локтя краснела кожа, а шрамы были особенно заметны. Должно быть, из-за царапин ее кожа начала местами трескаться и кровоточить.

- М-госпожа, не смотрите на это! .. ”

Николь в панике попыталась прикрыть пострадавшую руку другой рукой. Но как только она это сделала, у нее снова все зачесалось. Камилла этого не пропустила.

- Перестань царапаться! Ты сделаешь еще хуже!”

-Д-Да! ЭМ...! Но что мне делать, когда действительно чешется??”

- Терпи!”

Николь задрожала от решительного крика Камиллы.

Но это естественно. Сколько усилий потребуется, чтобы очистить ее кожу?

В конце концов, красивая внешность может быть достигнута только усилием. Даже самый красивый человек в мире должен заботиться о себе, иначе вся его красота погибнет.

Эти красивые светлые волосы.

Это милое, напоминающее Лизелотту лицо.

Тем не менее, она не украшает волосы и не пытается скрыть веснушки. Несмотря на то, что теперь она была гораздо свободнее в качестве старшей горничной, она все еще носила одежду, которую носила как служанка более низкого уровня.

- У тебя от природы хорошая внешность, но ты позволила себе так много!?”

Она говорила о Николь... но то же самое можно было сказать и об Алоисе.

Проще говоря, такова была ситуация.

Алоис не пытался ухаживать за своей кожей. Просто не в его характере думать о таких вещах.

Когда миазмы были настолько сильны в прошлом, она была уверена, что тогда он тоже ничего не делал, чтобы защитить себя. Если оставить его кожу без присмотра, она неизбежно станет грубой и жабьей. Вместо того, чтобы использовать его магию как оправдание для бедной кожи, Камилла подумала, что он должен что-то сделать сам.

Чтобы быть достаточно хорошим человеком, чтобы победить принца Джулиана, у него не может быть такой ужасной кожи. У принца Джулиана была белая фарфоровая кожа. Это была еще одна часть Алоиса, которую она должна была изменить.

К этому времени она также уменьшила его количество еды до пяти. Казалось, пришло время попытаться изменить и его отношение.

Удерживая Николь так, чтобы она намазала руку кремом, Камилла планировала следующий шаг.

-Почему вы уволили служанок, не посоветовавшись со мной?”

Когда она шла в комнату Алоиса с кремом в руке, который мог бы помочь его коже, Камилла услышала низкий женский голос.

Это был голос женщины средних лет, спокойный, но с принуждением. Что-то в ее тоне заставило Камиллу замереть на месте, словно инстинктивно. С того места, где она находилась, ей была видна только дверь в комнату Алоиса, а перед ней спокойно разговаривали два человека.

Ей не нужно было присмотреться, чтобы понять, кто это. Это была Герда.

Перед ней, словно в оппозиции, стоял Алоис. Однако Камилла видела только его массивную спину.

Казалось, никто из них не заметил Камиллу. И они продолжили разговор, не повышая голоса.

"Я лично принял решение, ведь это было в интересах этого дома.”

- Эта девушка была законным членом семьи Энде, она не из тех, кого следует увольнять только по личному решению.”

Манеры Герды даже не изменились, когда она оказалась лицом к лицу со своим хозяином Алоисом. Она стояла высокая, с прямой спиной и вздернутым подбородком, ее волосы были аккуратно заплетены в косу. Сцепив перед собой руки, она повернулась лицом к Алоису. Хотя не было абсолютно никакой неприкрытой враждебности, которую она обычно обращала на Камиллу, между ней и Алоисом определенно не было дружеского отношения.

Она мучила своего коллегу до такой степени, что был нанесен ущерб дому. Не говоря уже о том, что она нацелилась на моего гостя. Разве этого недостаточно?”

- Когда дело доходит до повреждений, вряд ли во всем виновата только эта девушка. Что касается издевательств, то это внутренняя ссора между членами семьи Энде. Лорд Алоис не должен вмешиваться в это лично.”

- Это случилось в моем доме, поэтому вполне естественно, что я вмешался.”

Ни Алоис, ни Герда не повышали голоса, в них не было даже намека на яд. Тем не менее, их взгляды начали пылать.

Пока Алоис произносил последнюю фразу, Герда молча смотрела на него. Алоис тоже посмотрел на нее. Камилла почувствовала, что атмосфера стала еще холоднее, чем тогда, когда они разговаривали.

Наконец Герда нарушила молчание.

“…Та женщина…”

Она проглотила слова, которые собиралась сказать. Прежде чем продолжить, Герда отвела взгляд и глубоко вздохнула.

- Лорд Алоис, вы и сами давно это знаете. Как много сделала семья Энде? Конечно, вы не забыли.”

- Это разные вещи-”

- Эта девушка была мостом между семьями Монтчат и Энде. До тех пор, пока она была здесь и предлагала должное гостеприимство, мы могли доверять сотрудничеству и общению с семьей Энде. Теперь, когда она ушла, мы должны искать альтернативу. Когда в корабле есть дыра, нужно найти стопгап (П/П:1) затычка, заглушка 2) замена, заместитель; временная мера...). Лорд Алоис, вы действительно думали об этом?”

Несмотря на внушительные слова, Герда говорила спокойно. Хотя она не повысила голоса, ее речь властно прервала тишину.

- Оценивать способности и поведение служанок в особняке и назначать их соответствующим образом-моя роль. Если вы заблуждаетесь и вмешиваетесь в тривиальные дела, управление этим домом может пойти наперекосяк. В будущем, пожалуйста посоветуйтесь сперва с со мной. Заранее спасибо.”

Не меняя тона, Герда поклонилась Алоису. Затем, подняв голову, она прошла мимо Алоиса, как будто это была полная остановка их разговора. Алоис горько поморщился, когда Герда прошла мимо него, расправив плечи, и не сдвинулся ни на дюйм.

Но Камилла не видела его лица.

Когда Герда поклонилась и прошла мимо Алоиса, она поймала взгляд Камиллы.

Когда Герда подошла к концу коридора, где она стояла, она ведь собиралась идти туда? Или это потому, что там была Камилла? Во всяком случае, она направилась прямиком к Камилле.

И прошла мимо. Не сбавляя скорости, она пронеслась мимо Камиллы, лишь мельком взглянув на нее.

Камилла также лишь мельком взглянула на ее лицо. И в этих глазах была тихая, но глубокая ненависть.

Она не произнесла ни слова. Она не остановилась. Она едва дышала.

И все же от одного взгляда этих глаз по спине Камиллы пробежал холодок.

Обида, ненависть, зависть, злоба. Она была на грани всех этих эмоций и еще больше, чем в столице. У Камиллы не было недостатка в врагах. Было немало людей, которые ненавидели ее, некоторые даже не пытались скрыть этого. Она привыкла видеть, как лица людей искажаются от отвращения, когда они смотрят на нее.

Но взгляд, который бросила на нее Герда... был совсем другим.

Ее высокие брови скрывали эти глаза в тени, и только этот темный взгляд мелькал из бездны.

Только после того, как шаги Герды эхом отдались вдалеке, Алоис заметил Камиллу, приросшую к месту.

Поначалу он был удивлен, но это сменилось беспокойством, когда он приблизился к необычно тихой Камилле. Его огромное тело почти не изменилось, но казалось, что землетрясения, вызванные его шагами, больше не сотрясали пол под ее ногами.

Было определенно тише, чем раньше, но Камилла этого не заметила. Она все еще чувствовала, как холодок сжимает ее грудь.

- Камилла, ты там давно? Возможно, ты считаешь это позорным?…”

- Ах, нет.”

Камилла вздрогнула и подняла голову.

Прежде чем она поняла, что происходит, Алоис встал перед ней.

В последнее время, несмотря на то, что его огромное тело все еще соответствовало его репутации, у него были проблемы с правильной установкой в его обычную одежду. Так что, благодаря новой одежде, сшитой специально для него, он произвел немного освежающее впечатление.

К сожалению, Камилла не могла определить разницу между гигантским и огромным. Единственная причина, по которой слуги дома могли заметить это то, что они провели годы, живя и работая вокруг Алоиса. Тем временем его красное лицо гноилось еще сильнее, чем раньше, а опухшая кожа вокруг глаз делала его еще более похожим на жабу, чем обычно. Для Камиллы он все еще был далек от идеала.

Рябое лицо Алоиса сдвинулось, и он поморщился, словно его что-то беспокоило.

- Я в глубоком долгу перед Гердой за все, что она делает, поскольку она уже давно занимается повседневными делами по организации слуг в особняке... к сожалению, у нее есть эта сторона.”

Когда Алоис произнес это несколько мрачно, Камилла, наконец, замедлила дыхание. Благодаря удивлению, что он внезапно появился перед ней, и его жалостливому замечанию, ей наконец удалось взять себя в руки.

- Она только посмотрела на меня.

Кроме того, она была всего лишь служанкой.

- Так почему же я вела себя как капризный ребенок??

Ее новообретенное спокойствие быстро уступило место гневу. Когда глаза Герды были далеко, страх, который она вдруг почувствовала, показался ей иллюзорным. Она чувствовала себя глупо из-за того, что ее всегда пугал взгляд какого-то слуги средних лет. Поскольку Камилла гостила в особняке Алоиса, даже будучи иностранкой, она должна была быть гораздо выше по положению в обществе, чем кто-то вроде Герды. С какой стати ей так бояться?

- Лорд Алоис, кто эта Герда?”

Неожиданно Камилла довольно уверенно повернулась к Алоису и задала ему этот вопрос.

- Я не хочу в это верить, но, возможно, она еще один член семьи Энде?”

В этом особняке не было недостатка в людях из семьи Энде. Поскольку "Монтчат" и "Энде" были тесно переплетены, в этом особняке можно было встретить их людей, работавших на всевозможных должностях. Мужчина или женщина, они были повсюду, куда ни глянь. Что касается тех, у кого были такие характерные для Энде светлые волосы, их было четверо, хотя она знала, что они те, кто определенно не был против нее.

Волосы у Герды были не светлые, а темно-каштановые. Кроме того, у нее было резкое выражение лица, что не вязалось с обычными "милыми" лицами семьи Энде. Однако, судя по тому, как она говорила, у нее было к ним какое-то родство. Говорила ли она как старшая горничная семьи Монтчат, когда подчеркивала отношения между ними и Энде, или она говорила как человек, который сам имел отношения с этой семьей?

Пока Камилла думала, Алоис просто покачал головой.

- Нет, она не член дома Энде. Хотя, ее семья была связана с нашей так же долго…”

Алоис замолчал, пока говорил. О чем он только думал? Он посмотрел Камилле в глаза, и его глаза, когда он моргнул, были полны тревоги.

“Камилла.”

- Что... что это?”

Камилла была поражена его внезапной серьезностью. Когда Камилла отступила на шаг, Алоис продолжал говорить.

- Почему бы тебе не поучиться немного? О семье Монтчат и об истории этой страны.”

Нет, спасибо.

Узнать о доме, в котором вы собираетесь выходить замуж, можно только от знатной дамы.

В конце концов, с тех пор они станут хозяйками этого дома. Если бы вы не знали об истории, традициях и текущих обстоятельствах семьи и земель вашего мужа, как вы могли бы надеяться стать хорошей женой?

Однако до этого момента Камилла почти ничего не знала о семье Монтчат. Алоис тоже не заставлял ее ничему учиться.

Это было потому, что он не собирался принуждать Камиллу к браку. Пока она официально была здесь в качестве кандидата на брак, Алоис обращался с ней как с гостьей. Если они не собираются сблизиться, нет смысла заставлять ее чему-то учиться.

Но в последнее время отношение Алоиса изменилось. Он начал видеть Камиллу в ином свете после ссоры в Гренце и инцидента с Николь.

Как будто он действительно узнал Камиллу, и вместо того, чтобы обращаться с ней как с простой гостьей... он хотел обращаться с ней согласно той причине, по которой она пришла. Так казалось бы.

Когда он сказал, что хотел бы, чтобы она училась, она так это истолковала.

Вот почему Камилла сочла эту идею такой неприятной.

- Мне еще нужно время.

Прошло всего четыре месяца с тех пор, как ее сердце было разбито, и она была изгнана из столицы. В некотором смысле, прошло уже довольно много времени.

Но по сравнению с годами, которые Камилла провела, любя этого человека, это всего лишь мгновение.

Как уже было сказано ранее, Монтчат является ветвью королевской семьи Зонненлихт.

Несколько сотен лет назад брат одного короля начал колонизацию территории Монтона.

Он расчищал и обрабатывал болотистые земли Монтона, основывал города и начал раскопки и вывоз манастонов. Другими словами, он был прародителем дома Монтчат.

И этому основателю служили четыре ключевых помощника. Те четверо, которые сопровождали его из столицы королевства, чтобы помочь ему обуздать эту дикую границу, были удостоены звания Пэра, а их потомки с тех пор служат семье Монтчат.

Одним из них была семья Энде. С зарождением сильной магической силы, их дом дал начало многим могущественным заклинателям на протяжении сотен лет.

Другим приверженцем Монтчат была семья Брандтов. Они были известны своим ловким мастерством и ручной работой. Говорят, что они были семьей, которая сыграла ключевую роль в развитии методов добычи манастонов, которые все еще используются сегодня.

Следующим был благородный дом Леррих. Они были одаренными дипломатами, которые служили мозгами семьи Монтчат.

Наконец, семья Мейерхайм. С самого основания их семьи они славились своим воинским мастерством, а также были главой четырех подчиненных семей.

- Брандт?”

После обеда они сидели в отдельной комнате Алоиса. На столе, где обычно лежали кексы от послеобеденного чая, находились пыльные старые книги и авторучка. У Камиллы даже не было возможности поднять вопрос о том, что делать с его грубой кожей, когда она спокойно слушала необычную лекцию Алоиса.

Но когда она услышала знакомое ей имя, то не удержалась и перебила:

“Гюнтер Брандт? Повар? Этот человек на самом деле дворянин?”

"Этого не может быть", - подумала она про себя. Он был невероятно груб, у него не было никакого титула. Он гораздо больше подходил для криков на кухне, чем для обмена любезностями на балу.

Алоис, сидевший напротив Камиллы, кивнул и развернул карту рядом с книгой с расширенным генеалогическим древом монтонской знати.

“Да. В том доме когда-то жили потомственные баронеты. Однако семья Брандт уже рухнула, так что титул был отменен. Все это произошло еще до рождения Гюнтера, так что трудно видеть в нем дворянина.”

- Ах... …”

-Это его прадед разрушил дом. Видимо, они проиграли в конфликте с другой семьей. После этого имя семьи Брандт осталось в неизвестности. На этой земле семейная родословная имеет даже больший вес, чем в столице.”

Так же, как и Гюнтер, семья Брандт была шумной и в то же время очень хорошей семьей. Они также были уникальны в том, как они активно сопротивлялись цепям традиций, которые связывали семьи территории Монтона. Тем не менее, их отсутствие политической тонкости в конечном итоге стало причиной их падения.

Их благородный ранг был самым низким из четырех домов. Излишне говорить, что они никогда не ладили с другими благородными семьями. В некотором смысле, их падение было неизбежно из-за этого.

В Монтоне, за исключением падшей семьи Брандт, влияние этих основателей аристократических домов нельзя было недооценивать. Члены семьи Брандт с трудом вели достойную жизнь после падения своего дома, преследуемые новым клеймом, которое их имя носило среди других домов. Они отступили в тень, стараясь жить тихо.

Именно так Алоис нашел Гюнтера. Когда Алоис был первоначально воспитан в качестве лорда, он прошел обычную инспекционную поездку по региону, и по чистой случайности Гюнтер работал шеф-поваром в ресторане, в котором ему довелось поесть.

- В этой стране можно приблизительно оценить положение семьи по цвету волос. В случае семьи Брандт, их рыжие волосы всегда выделяются.”

Алоис восхитился уровнем мастерства того, кто приготовил блюдо, которое он съел, и сразу же попросил встретиться с шеф-поваром. Человек, вышедший из кухни, оказался грубоватым мужчиной с ярко-рыжими волосами, характерными для семьи Брандт.

Он был старшим сыном прямого наследника рода Брандтов. Его звали Гюнтер Брандт.

- Было бы стыдно, если бы он просто оставался в тени. В конце концов, семья Брандт всегда славилась своей ловкостью и мастерством. Я думал, что он может помочь мне со многими вещами, а не только готовить.”

Тем не менее, к лучшему или худшему, получилось это не так. С тех пор как они пали, семья Брандт посвятила себя профессии кулинара. Все члены расширенной семьи скрывались в городе, но как только Алоис узнал об этом, он разрешил им открыто управлять собственными ресторанами. План Алоиса использовать их умелые пальцы на всевозможные средства, возможно, провалился, но он все еще был спасителем для семьи Брандт.

- Так вот почему он сказал, что он в долгу.

Слушая рассказ Алоиса, Камилла вспомнила, что сказал Гюнтер на кухне. Может быть, он не лгал, когда говорил, что может "заставить рестораны дрожать"? Если бы у него была целая кухня членов его семьи, точно такая же, как кухня в этом особняке, это было возможно.

Хм,- Камилла положила руку на щеку и выдохнула. Видя, что он сумел заинтересовать ее по крайней мере одним ключевым моментом, выражение Алоиса было средним где-то между удовлетворением и облегчением.

- Семья Брандт была просто баронетами, но другие семьи имеют более высокий ранг. Семьи Энде и Леррих-баронские дома. Глава семьи Мейерхайм всегда был виконтом. Поскольку каждая семья предпочитает не смешивать свою кровь с другими, эти дома всегда имеют свои собственные уникальные физические характеристики в волосах своего потомства. Семья Брандт рыжеволосая. Семья Энде-золотоволосая. Леррих отличают светло-коричневые волосы. В то время как Мейерхайм- темно-каштановый цвет. Естественно, иногда бывают исключения.”

Хм, хм,- Камилла подумала о цвете волос слуг в особняке, когда она кивнула.

Конечно, многих слуг можно было классифицировать по цветам волос, о которых упоминал Алоис. В частности, сотрудники более высокого уровня. Среди старших сотрудников самая высокая доля приходилась на семью Энде. После этого Мейерхейм. Однако она не могла припомнить никого с такими светло-каштановыми волосами.

Кроме…

Тот, который всегда был высок. Тот, кто всегда смотрел на Камиллу. Тот, чьи глаза никогда не скрывали отвращения. Каштановые волосы с проседью, туго заплетенные в косу. Образ женщины, которая, казалось, постоянно хмурилась, всплыл у нее в голове.

- ...Значит, Герда- член семьи Леррих?”

“Да. Она старшая сестра нынешнего главы дома Леррих. Верная славе своей семьи, она искусна в политике и не стесняется высказывать свои взгляды. Тем не менее, она очень твердая и негибкая.”

Сказать, что у нее были разногласия и возражения против Камиллы, было бы преуменьшением. Герда была человеком, полностью погруженным в вековые семейные традиции этой земли.

Горечь, которую она испытывала по отношению к Камилле, проистекала из глубокого уважения к обычаям, распространенным в семьях Монтона. В результате они испытывали глубокое недоверие к чужакам. В конце концов, эти семьи ревностно охраняли свою родословную, вступая в брак только в собственных домах. Независимо от того, насколько высоким было их звание, откуда бы они ни происходили, они не любили никого, кто приезжал из-за пределов территории.

-Но это уже слишком.

Остальные слуги просто говорили о Камилле за ее спиной. Однако Герда не скрывала своей враждебности и часто говорила Камилле, что именно она о ней думает. Разве это не было намного больше, чем просто быть "твердым"?

- Вас это заинтересовало?”

Наблюдая, как лицо Камиллы исказилось от сомнения, Алоис перевернул страницу генеалогического древа. На странице, которую он показал ей, была полная запись обо всех последовательных главах Леррих, полная длина их должностей и список их достижений. Это была книга по истории, написанная от корки до корки тончайшим шрифтом. Алоис улыбнулся Камилле, как будто практиковался этому в зеркале.

- Мы можем заниматься всю ночь. У этой земли такая долгая история, так что мы можем многое обсудить.”

Глаза Алоиса, окруженные пухлой жабьей кожей, блеснули, когда они уставились на нее, Камилла покачала головой.

”-Прости, я не хочу.”

Прости,- сказала она.

Но отказ Камиллы был напрасным, так как с тех пор ее послеобеденное чаепитие с Алоисом превратилось в занятия по истории Монтона.

На территории Монтона насчитывается пять крупных городов, включая столицу.

Столица располагается в южной части герцогства. На Востоке был город Фальш. Блюм лежал на западе. На севере находится Гренце. И наконец, почти мертвый город, располагающийся в центре территории, Эйнст. Конечно, между этими крупными были небольшие города, а также деревни и небольшие поселения.

Каждая из благородных семей-основателей имела различную степень влияния в этих крупных городах.

Конечно, семья Монтчат имела наибольшее влияние в столице герцогства.

Фальш, горный город, процветающий благодаря магическим исследованиям и технологическим разработкам, был мощной базой семьи Энде.

Блюм находился под защитой дома Леррих. Известный по всей территории своим относительно приятным климатом, его основное занятие- очень прибыльный парфюмерный бизнес.

В прошлом Гренце находился под контролем семьи Брандт, но это уже не так. Из-за его добычи манастонов и новых торговых возможностей, в связи с открытием границ, он вырос в один из крупнейших городов в Монотоне за последние десять лет.

До подъема Гренце Эйнст был самым большим городом после столицы. Не менее известный также из-за добычи манастонов, этот город под контролем семьи Мейерхайм все еще продолжает разработку полезных ископаемых.

Неужели Алоис так усердно учился, что мог представить в уме законченную карту этой земли?

Тем временем Камилле казалось, что за последний месяц она изучила больше, чем за всю свою жизнь.

Неужели это Герда раньше называла Алоиза прилежным? Неприятно это делать, но она не может не согласиться с ней. Во всяком случае, Алоис слишком старателен во всем, что касается его положения действующего герцога этой области. Как будто он был безнадежно влюблен в учебу.

Если бы только он посвятил часть этой страсти улучшению своей внешности.

Но удрученная Камилла могла думать только об этом наблюдении, неохотно переживая очередной урок Алоиса.

Холодный ветер свистел, врываясь в открытое окно.

В резиденции Монтчат, куда действительно пришла зима, утренняя или дневная трапеза во дворе была чем-то вроде наказания. Поэтому они проводили это время в отдельной комнате Алоиса, пока занимались.

С самого основания территории Монтона и до наших дней. Лекции Алоиса, казалось, продолжались вечно. Судя по урокам истории, до последних лет в Монтоне не было слишком большого прогресса. Алоис пытался заинтересовать Камиллу, иногда заводя разговоры на темы, о которых он говорил с ней в свободное от занятий время, и она изо всех сил пыталась запомнить огромное количество информации, которую он ей предоставлял.

Как ты все это запомнил? Когда Камилла выплеснула все свое напряжение в жалобе, Алоис засмеялся с обеспокоенной улыбкой.

- Мои родители всегда хотели, чтобы я стал настоящим лордом.”

С этой целью он намеревался изучить все, что можно было узнать о территории Монтона.

Родители Алоиса давно умерли. Так что в каком-то смысле он следовал их последним желаниям, хотя и был немного смущен, признав это.

Более того, во время их занятий Алоис был так увлечен обучением Камиллы, что обычно забывал что-нибудь съесть. Окольными путями все это прекрасно вписывалось в планы Камиллы сократить рацион Алоиса и сделать его более красивым мужчиной.

- Можно сказать и так.

Она обманывала себя, думая, что это был ее план, касательно всех этих жалких занятий, а холодный ветер щекотал ее лицо, когда проносился по комнате.

Она думала, что онемение, которое она чувствовала на коже после этого, было вызвано холодом, но ощущение было другим. Покалывание на щеках похоже на легкий ожог.

"...Миазмы в воздухе стали еще сильнее.”

Камилла тихо произнесла это, дотронувшись рукой до онемевшей щеки.

Она слышала, что это из-за плохой погоды, но за последние несколько месяцев не было никаких признаков ослабления миазмов. Во всяком случае, даже Камилла, не обладавшая реальной магической силой, начинала ощущать воздействие миазмов более сильно, чем раньше.

И хотя, очевидно, что случаи, когда Николь ломала вещи из-за неспособности контролировать свою магическую силу, были на подъеме, она заметила, что и другие слуги с некоторой магической силой тоже начали страдать от этого.

Для Камиллы, однако, главной проблемой было воздействие миазмов на ее кожу. Поскольку Камилла не привыкла к погоде в Монтоне, она, казалось, страдала больше, чем другие люди ее уровня магической силы. Крем, который она использовала, становился все менее и менее эффективным в сохранении ее кожи от высыхания и грубости, так что это становилось настоящей головной болью для нее.

В данный момент у нее даже не было времени беспокоиться о состоянии кожи Алоиса. Она должна поставить себя на первое место.

Как она сможет убедить Алоиса позаботиться о себе, если она в таком состоянии? Так думала Камилла. На данный момент ее приоритетом номер один было найти какой-нибудь макияж или крем, который мог бы остановить надвигающуюся катастрофу, угрожающую ее коже.

Между тем Алоис понятия не имел о душевном смятении Камиллы.

- В этом ты права. Я думал, что это не продлится долго, но на самом деле нет никаких признаков того, что это временно.”

Пока Камилла говорила, Алоис, напротив, сидел с мрачным выражением лица. В отличие от Камиллы, его беспокойство не имело ничего общего с проблемами ухода за кожей.

- Что-то может произойти на одной из шахт. Я уже послал сообщение в Гренце и в Эйнст, чтобы они прекратили там добычу и держали всех подальше от манастонских жил. Возможно, придется эвакуироваться в ближайшее время, не говоря уже о других небольших шахтерских городках.”

Жилы манастона. Услышав это, Камилла вспомнила о двух самых передовых шахтах в Монтоне, запечатлевшихся у нее в голове во время учебных занятий.

Первым был Гренце. Манастоновая жила в Гренце располагалась в глубине болота. Поскольку манастоны просто извлекаются из одного болота, легко понять, куда именно текла жила.

Другой была манастоновая жила в Эйнсте. Как и Гренце, он располагался в самой глубокой части болот. Однако, в отличие от Гренце, Эйнст в прошлом осушал болота в поисках манастонов. Теперь уже невозможно было точно определить, где находится первоначальная жила. Они должны были бы сделать приблизительную оценку, основанную на болоте, которое в настоящее время устраняется, а также на позициях, установленных в предыдущих отчетах.

"Когда добываются новые манастоны, это увеличивает количество миазмов, выбрасываемых в воздух. Общепринято считать, что миазмы, которые улетучиваются в воздух после раскопок манастона, на самом деле являются остатками духов, которые не могли кристаллизоваться в камне. Эти миазмы могут иметь ужасные последствия для людей с высокими магическими способностями, а также такие люди могут полностью потерять контроль, если они небрежно вступили в контакт с миазмами.”

Камилла слышала от Алоиса, что в былые времена многие люди погибали в авариях, произошедших в результате добычи манастонов.

Везде, где есть манастоны, неизбежно высокая степень магической энергии. Когда эти магические энергии сталкивались друг с другом, результаты могли оказаться фатальными. Магическая сила манастонов, магические миазмы в воздухе и магическая сила самих людей. Смертельные несчастные случаи, когда эти силы вступали в ожесточенные столкновения друг с другом в прошлом, были слишком многочисленными, чтобы все это запомнить.

Однако миазмы, появившиеся из-за раскопок манастона, были не такими мощными, как в далеком прошлом, и идентификация манастоновых жил продвинулась вперед. Когда дело доходит до самих горных работ, несчастные случаи резко сократились из-за практики держать кого-то квалифицированного в магии с шахтерами, чтобы следить за всплесками магической энергии, которые могут привести к аварии. Тем не менее, опасность не могла быть устранена полностью.

"Манастоны могут быть полезны, но в то же время они опасны... я действительно надеюсь, что я просто ни о чем не должен беспокоится.”

Алоис мрачно выдохнул эти слова, глядя в открытое окно.

Темные тучи, покрывавшие заполненное миазмами небо, простирались далеко за горизонт этой болотистой земли.

- В Гренце произошла катастрофа!?”

Офис Алоиса, далеко за полдень. Камилла повторила слова, которые только что услышала в глубоком шоке.

Алоис взглянул на Камиллу из-за груды отчетов на столе.

- Точнее, между Гренце и Эйнстом. В какой-то момент их манастоновые жилы пересеклись. Однако, мы пока точно не знаем, где находится этот эпицентр.”

В стопках бумаг были всевозможные письма и отчеты о размерах ущерба, нанесенного Алоису. Она не могла прочесть грубо нацарапанный почерк в сообщениях, но почему-то Камилла знала, что это было что-то необычное.

Катастрофа произошла накануне утром. Камилла вспомнила, как ее грубо разбудили, когда то, что казалось землетрясением, потрясло фундамент особняка. Полусонная, она сначала подумала, что это упражнение Алоиса, но после того, как увидела панику среди слуг особняка, поняла, что дело в чем-то другом.

Как только произошло землетрясение, Алоис отправил всадников к главным шахтерским городам. Затем он с тревогой ждал ответа целый день. И теперь Алоис смотрел на лежащие перед ним отчеты, а его лицо было искажено горечью.

- В конце концов, это произошло из-за случайного взрыва в жилах манастона. Однако миазмы все еще густые. Не думаю, что опасность миновала.”

- Взрыв... что ты имеешь в виду?? Что с Гренце!? Приют!?”

- У меня пока нет подробностей. Но, насколько я могу судить, ущерб не распространился так далеко. Вокруг шахт произошло несколько обрушений, несколько домов рухнули, но, к счастью, до сих пор поступали только сообщения о легких травмах.”

Камилла вздохнула с облегчением, услышав слова Алоиса, но ее снова охватила та же тревога. Дома падают и люди получают травмы. Камилла боялась, что люди, с которыми она там познакомилась, тоже пострадают.

Старуха, которая управляла приютом, и эти нахальные дети. Даже эти неприятные горничные. Все ли они в безопасности?

Когда Камилла в тревоге опустила взгляд, Алоис продолжил:

- Я собираюсь оценить ущерб и предложить некоторую помощь пострадавшим. Мне также необходимо расследовать источник этого инцидента. С чего же началась катастрофа? Мне нужно это выяснить.”

Магическая сила Алоиса была полезна в такие моменты.

Как правило, поиском манастоновых жил и их истока занимался человек с сильной магической силой. Из-за их более глубокой связи с магической энергией, выделяемой манастонами, они могут следить даже за малейшими колебаниями потока энергии.

Таким образом, они могут точно определить, где магия и миазмы были сильнее всего. В прежние времена, если кто-то был пойман в ловушку под землей в шахте, в которой добывали манастоны, применялась специальная стандартная практика, чтобы взломать манастоновую жилу. Это было потому, что за внезапным высвобождением большого количества магической энергии мог последовать взрыв на поверхности.

И наоборот, некоторые шахтеры могут управляться с контролем над взрывом, высвобождающим магию. Когда дело доходило до добычи полезных ископаемых, всегда есть два таких человека. Это было нерушимое правило - иметь одного мага на поверхности, а другого под землей.

На этот раз, целью поиска был не человек, оказавшийся в ловушке под землей, а эпицентр этого инцидента. Однако, это не меняет порядок действий. Следуя за потоками и колебаниями миазмов, которые еще не рассеялись, он сможет найти место аварии.

Тем более, что на этот раз авария произошла в том месте, где пересекались жилы манастонов Гренце и Эйнста. При столкновении этих двух различных типов миазм трудно отличить одни от других

Для этого расследования нужен был кто-то с сильной магической силой. Кроме того, это должен быть человек с очень сильной властью над своими силами, чтобы они не вышли из-под контроля под воздействием миазм.

Единственным человеком, который действительно мог справиться с такой задачей, был самый сильный маг Монтона, Алоис.

- Я отправлюсь, как только получу окончательный отчет. Это будет через несколько дней. Покинув особняк, я, возможно, уже не вернусь. Я знаю, что это может быть неудобно для тебя, Камилла, но пока меня нет...”

Я буду полагаться на тебя. Прежде чем он успел произнести эти слова, Камилла прервала его.

- Я тоже поеду!”

- ...Ты слушала меня до сих пор?”

Алоис с сомнением посмотрел на нее. Его лицо выражало смесь изумления и недоверия, маску эмоций, которую трудно было назвать одним словом.

"Несмотря на то, что ущерб в настоящее время незначительный, все еще существует большое количество миазмов, и я не могу гарантировать, что ты будешь в безопасности.”

- Я слышала. Однако, я все равно пойду с тобой, Алоис.”

"Я собираюсь исследовать происшествие и утешать семьи, которые потеряли свои дома. Это не обзорная экскурсия.”

- Я тоже не собираюсь играть!”

Камилла решительно убеждала Алоиса. У Камиллы не было ни малейшего желания доставлять неприятности в такое время. Ей нужно, чтобы он хотя бы это понял.

- Гренц е-город, который я узнала. Я не собираюсь вставать у тебя на пути, но если одна из твоих целей- утешить пострадавших людей, то для других не будет ничего странного в том, что я буду рядом с тобой, не так ли??”

Даже если Камилла все еще сомневается в этом, официально считается, что однажды она станет женой Алоиса. Не было ничего необычного в том, что благородные пары посещали районы, в которых случилось какое-то происшествие, таким образом.

Кроме того, посещение как пара может положить начало созданию лучшего образа Камиллы для окружающих. Чем скорее, тем лучше. Поскольку подобное впечатление людям дает то, что лорд этой земли бросился туда, как только смог, вместе со своим партнером.

Конечно, когда катастрофа является крупной, с этим будут проблемы. Даже одинокий человек, который не в состоянии справиться с собственным весом, является обузой, и тем более там нет места для аристократки в ее длинном и элегантном платье. В таком случае они нанесут утешительные визиты, когда ситуация станет менее напряженной.

По словам Алоиса, ущерб на этот раз был не столь велик. Поэтому не должно быть никаких проблем, если Камилла придет. Во всяком случае, он должен быть доволен тем, что она это сделает.

Однако, несмотря на мысли Камиллы, выражение лица Алоиса оставалось мрачным, он покачал головой.

- Я не просто еду в Гренце. На самом деле, я определенно остановлюсь в Эйнсте, прежде чем посетить Гренце.”

Гренце был самым северным городом на территории. Столица, где они сейчас находились, расположена на юге. Эйнст лежит прямо между ними. Чтобы добраться из столицы в оба этих места как можно быстрее, нужно поехать в Эйнст, прежде чем отправиться в Гренце.

Но это была не единственная причина, по которой он собирался сначала навестить Эйнст.

- Камилла, если ты действительно хочешь навестить Гренце, тебе придется проехать через Эйнст. Все равно сейчас приоритетом является Эйнст. В противном случае у меня могут возникнуть проблемы с убеждением старейшин в Эйнсте относительно произошедшего.”

Хмурое выражение на лягушачьем лице Алоиса стало еще заметнее.

Эйнст был вторым по величине городом за пределами столицы в Монтоне.

Раньше он был самым большим.

"Сложный" - это слово, которое часто использовалось для описания города под властью семьи Мейерхайм, запутанного в глубоко укоренившейся истории и традициях.

Когда дело дошло до добычи манастонов, он имел более высокую производительность, чем Гренце.

Город этот можно было бы назвать скромным, спокойным, далеким от грубого и беспорядочного Гренце. Он следовал обычаям, передававшимся из поколения в поколение с того времени, когда он был преступной колонией, поэтому, хотя он теперь и превратился в большой город, вам будет трудно найти что-либо похожее на его традиционные празднества. Баров тоже не было. В ресторанах было тихо, как на богослужении, посетители просто ели в тишине.

Это был город, который сосредоточен исключительно на добыче и экспорте манастонов. Однако, этот город был лишен своего превосходства благодаря оживлению Гренце.

Влиятельные люди в городе тоже были не в восторге от этого.

Гренце был наводнен иностранными купцами. Гренц был ульем пьянства, разврата и насилия. Развитие Гренце было связано с Алоисом. Все это происходило одновременно, и они это не одобряли.

Но вытесненный, шахтерский город такого размера вряд ли можно было игнорировать. В конце концов, Монтон был землей, которая полагалась на экспорт манастонов в качестве своего основного источника дохода. Если Эйнст откажется подчиняться, почти половина экспорта манастонов окажется под угрозой. Удар по экономике герцогства немыслим.

Кроме того, Эйнст оказал большое влияние на ряд близлежащих небольших городов. Он также имел глубокую связь с домом Мейерхейм. Большинство влиятельных людей города так или иначе находились под непосредственным покровительством семьи. Если бы Алоис действовал небрежно, это можно было бы считать оскорблением для самих членов дома Мейерхейм.

Эйнст был странным потому, что у него был и комплекс неполноценности, и чувство превосходства над Гренце.

Семья Монтчат сосредоточилась на Эйнсте. Даже если Гренце в конечном итоге превзойдет его по доходам, Эйнст все равно должен быть первым приоритетом, хотя бы из-за его политической важности.

Поэтому посещение Гренце первым было бы огромной ошибкой. Но он не мог позволить Камилле посещать Гренце одной. Все, что получал Гренце, Эйнст должен был получить первым.

"Эйнст - очень изолированное место. У них тоже нет обо мне хорошего впечатления. Камилла, тебе там может быть неудобно.”

- По такой нелепой причине!?”

Камилла без колебаний покачала головой, когда Алоис попытался уговорить ее. Она почувствовала еще большую решимость уйти.

- Ты действительно думал, что я откажусь просто потому, что это было "неудобно"??”

С тех пор, как она приехала сюда, она не чувствовала ничего, кроме дискомфорта. Сколько же дискомфорта, по его мнению, она испытывала до сих пор?

Тем не менее, ничего не решится, если она просто сбежит от неприятных вещей, нравится ей это или нет. Во-первых, Камилла никогда не думала о чем-то вроде "Я не хочу ехать в Эйнст, стоит посетить только Гренце".

Если Камилла выйдет замуж за герцога Монтчат, у нее неизбежно будут какие-то отношения с Эйнстом. Поэтому, несмотря ни на что, она решила уйти.

- Что еще?…

Что-то шевельнулось в сердце Камиллы. Она вспомнила, что сказал ей повар Гюнтер.

Алоис первоначально столкнулся с большим сопротивлением, когда он стремился оживить Гренце. Эйст был городом, который чувствовал себя тяжело из-за развития в Гренце. Если их отношения с Алоисом не будут сглажены, хотя прошло уже десять лет, будет только хуже и хуже.

Они наверняка отнесутся к Алоису холодно. Возможно, это будет даже хуже, чем капризы Камиллы.

- Лорд Алоис, несмотря на то, что во время путешествия вы наверняка испытаете некоторые неприятности, вы все равно собираетесь ехать, не так ли?”

При этих словах Камиллы Алоис скривил губы в натянутой улыбке. Возможно, он улыбался в насмешку над собой? Он вздохнул и наконец ответил:

- ...В конце концов, я лорд.”

- Тогда разве не моя роль поддерживать тебя??”

Тихие слова Алоиса потонули в решительном крике Камиллы.

Когда Алоис удивленно моргнул, Камилла выпрямилась, положив руки на талию и выпятив грудь.

Больше, чем все это... Камилла хотела немного унять Гюнтера.

Что именно они с Алоисом делали, когда оставались наедине?

Неужели он действительно пытается выставить себя как единственного человека, который поддерживает Алоиса?

Гордость Камиллы не могла позволить, чтобы что-то подобное у него получилось.

В центре Монтона преобладает обширное болото, разделенное на бесчисленные водоемы поменьше. Люди говорили о том, как эти болота нагреваются, благодаря избыточным количеством миазмов, заставляя их пузыриться и пениться на поверхности.

Стоячие болота уходили глубоко в землю и имели дикий зеленый цвет. Обычные травы и цветы никогда не росли вокруг них, только ядовитые растения и травы, пропитанные магией миазмов. В тени ядовитых растений по болотам прыгали бурые жабы, устойчивые к токсинам.

Такое зрелище представляют себе иностранцы, которые никогда не бывали в Монтоне, когда думают о территории, а также о происхождении неудачного прозвища Алоиса, "болотной жабы".

В промежутках преобладали илистые болота, покрытые мхом.

Не было ни долин, ни холмов, земля повсюду была почти ровной. Огромное количество неглубоких рек и ручьев пересекало ландшафт, только добавляя влагу в природе Монтона. Сама земля местами потрескалась, так что эта вода не испытывала недостатка в способах просачиваться в землю.

Эйнст был городом, построенным на большом участке земли, который был освобожден от болот. Разделив и осушив болота, можно было высушить территорию, чтобы построить дома и дороги. В результате город приобрел странную форму, став таким же овальным, как и болото, на месте которого он был сооружен.

Дома, построенные из утрамбованной земли и грязи, выстроились вдоль улиц города. В их внешнем виде не было никакой индивидуальности, поэтому постороннему человеку было невозможно отличить один из них от другого с первого взгляда.

На главной улице стояла жуткая тишина, не слышно было ни радостных криков играющих детей, ни сплетен женщин, ходящих по магазинам. Люди, направлявшиеся в болота на шахтерскую работу, молча шагали по улицам, как солдаты на марше.

Таким образом, жизнь в этом городе оставалась неизменной более 200 лет.

Это было место невероятно строгое в своих взглядах, ценящее скромность прежде всего. Старый город, который ставит практичность выше чувств.

Однако, в сердцах людей все же была определенная гордость, которая порой уступала место коварному удовольствию.

- Все так странно.

Камилла нахмурилась, глядя на Эйнст.

Небо было затянуто тучами, и улицы затеняли темно-серые облака. Миазмы были даже сильнее, чем в столице, простое пребывание снаружи плохо сказывалось ее коже. Ветер, дувший поверх труб печей старых земляных домов, был отчаянно холодным, делая зимний воздух еще более невыносимым.

Камилла остановилась в другой резиденции Монтчат, находившейся в Эйнсте. Это был каменный особняк на главной улице. Проще говоря, Алоису в конце концов пришлось уступить требованиям Камиллы.

После того, как они закончат навещать жертв аварии в Эйнсте, они отправятся в Гренце. Как только их визит в Гренце будет завершен, можно будет приступить к исследованию манастоновых жил. Прошло ли несколько дней или же несколько недель, Алоис был полон решимости найти источник катастрофы, используя свою магическую силу.

В данный момент Алоис был занят приветствием влиятельных людей города. Вместо того, чтобы быстро пробежаться по всем присутствующим в зале, он задержался, слушая жалобы каждого из них по отдельности. Она не могла не думать, что это была какая-то особая форма преследования.

С момента катастрофы прошло уже несколько дней. Насколько она могла судить, никакого реального ущерба городу нанесено не было.

Судя по тому, что они слышали, разрушение произошло не на шахте, а глубоко в лесу, куда люди редко заходили. Хотя магический взрыв произошел под землей, где бы ни находилось место катастрофы, главной проблемой было вызванное им землетрясение. Не говоря уже о высвобождении огромного количества миазмов. Очевидно, многие деревья были повалены, и некоторые животные пострадали. Хотя произошедшее и вызвало ужасный испуг, это было довольно далеко от населенных городов и деревень в этой области, таким образом, ущерб нанесенный людям и их имуществу был минимален. Был только один дом в городе, который рухнул из-за землетрясения и несколько человек с высокой магической силой, были вовлечены в несчастные случаи из-за миазмов, но не принимая во внимание это, город был цел.

Из-за того, что поднялся шум, это было довольно антиклиматично. Но, в конце концов, хорошо, что никто серьезно не пострадал. Поскольку Эйнст был в таком состоянии, Гренце, вероятно, тоже был в порядке, поэтому Камилла почувствовала облегчение.

Однако, сейчас у нее были другие проблемы.

- Госпожа! Не могу поверить, как грубы здешние люди!”

Николь, личная горничная Камиллы, пришла в ярость. Она не могла молчать, расчесывая волосы Камиллы.

"Мы не были готовы принять вас", какое плохое оправдание! О чем они думают, заставляя вас оставаться в такой бедной комнате!?”

Комната в северном крыле особняка без занавесок на окнах. Это была худшая комната для гостей в резиденции Монтчат в Эйнсте. Когда им дали эту комнату, потому что все остальные комнаты были "не готовы", Николь разозлилась еще больше, чем Камилла.

- Мы не думали, что вы действительно приедете, - сказали они. Боже!”

- Ой-ой-ой-ой!!”

Когда Николь сердито расчесывала волосы Камиллы, она рассеянно провела гребнем сильнее, чем это было необходимо. Хотя в последнее время она немного привыкла, казалось, что ей все еще нужно больше практиковаться.

- В любом случае! Они даже не убирали эту комнату!?”

Николь тяжело вздохнула, Не замечая, как Камилла взвизгнула от боли.

Как и сказала Николь, комната не выглядела так, будто о ней хотя бы какое-то время заботились. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз видела гостя? Она была покрыта пылью и слабо пахла плесенью. Действительно ли комната была тронута до ее появления? Казалось, что только кровать была все еще в пригодном для использования состоянии, не то, чтобы это было особенно хорошее качество, но...

Было очевидно, что к ней относятся холодно. Обычно в такие моменты Камилла тлела от гнева и, возможно, даже швырнула бы подушку через всю комнату.

Но сейчас Камилла была другой.

- Как они смеют так обращаться с хозяйкой дома Монтчат!? Я никогда не прощу им этого!?”

С криком Николь расческа в ее руках взорвалась. Деревянная расческа разлетелась на куски, а остатки рассыпались в пальцах Николь.

Нестабильная магическая сила Николь снова высвободилась.

Поскольку ее сила была так мощна, она была более восприимчива к миазмам, чем большинство других слуг. Когда ее эмоции берут над ней верх, даже из-за мелочей, она теряет контроль над своей силой.

Была ли эта тривиальная вещь чем-то физическим, вроде чрезмерной усталости или просто чем-то, вызывающим сильные чувства внутри нее.

На этот раз несчастная расческа превратилась в жертву, потому что гнев Николь заставил ее потерять вновь контроль.

Кстати, это был третий раз за день.

- Николь! Что ты делаешь??”

- Да! Мои извинения!”

- Перестань сердиться на каждую мелочь! Немного самообладания, пожалуйста!? Управление своей магической силой является частью твоей работы!”

Камилла ругала Николь так, что любой зритель мог подумать, что она лицемерит, поскольку сама Камилла тоже была сердита, но это совсем другое дело. Даже если Камилла была в ярости, у нее не было достаточно магической силы, чтобы переполнить чашу и потенциально ранить кого-то. Кроме того, если бы Камилла только и делала, что практиковала то, что проповедовала, у нее, вероятно, никогда не было бы возможности отругать кого-либо.

Но сейчас Камилла выставляла себя напоказ, чтобы как следует поучить Николь.

По правде говоря, она очень рассердилась.

Больше всего ее взбесило то, что ее встретили словами "вам не следовало приходить". Когда она приехала, даже слуги не помогли ей с багажом, потому что "никто не был назначен, чтобы помочь вам, так как мы не ожидали вас здесь". Тем временем горничные делали все возможное, чтобы полностью избежать Камиллы. В конце концов их загнали в эту ужасную комнату.

В глубине души гнев Камиллы далеко превзошел гнев Николь. В конце концов, Камилла всегда была вспыльчивой. На самом деле она не знала, как долго сможет сдерживать свои чувства, если так с ней будут обращаться в Эйнсте. Если она вдруг закричит "Вы все уволены!- кто знает, какую ложь или полуправду они будут плести Алоис против нее.

И все же, несмотря на разочарование, из-за того, что Николь вышла из себя, ей пришлось скрывать свой гнев. Когда Николь злится, ее магическая сила становится дикой. Если это происходило, вещи, окружающие ее, имели тенденцию разрушаться. Она была единственной, кто мог успокоить Николь, а если и Камилла потеряет самообладание, все может выйти из-под контроля.

С тех пор как они прибыли в Эйнст, Камилла старалась сохранять спокойствие, хотя бы ради Николь.

В подавленном настроении Николь мрачно собирала остатки расчески. Наблюдая, как Николь подметает пол, Камилла нахмурилась.

- Я могла ошибиться, взяв ее.

Было ли ошибкой брать с собой Николь, зная, что миазмы здесь будут еще хуже, чем в столице?

Но, кроме Николь, у Камиллы не было горничных, на которых она могла бы положиться. На самом деле, она не думала, что есть кто-то кроме Николь, кого она могла бы привести с собой. Не то чтобы горничные в Эйнсте были рады помочь ей с текущим положением дел...

Николь, которая была бомбой замедленного действия или горничные, которые выполняли свою работу эффективно, но презирали ее, кто из них был действительно лучше?

- По крайней мере, Николь хорошо отвлекает.

Если времяпровождение Камиллы в Эйнсте будет таким же, как и холодный прием, оказанный ей в Гренце, со временем могут возникнуть проблемы. Но из-за того, что ей постоянно приходилось иметь дело с проблемами Николь, она иногда забывала о жгучем гневе и разочаровании, бурлящем в ее сердце.

Может быть, это и хлопотно, но в каком-то смысле это немного утешало. Так что в этом смысле все было не так уж плохо.

- Интересно, это правда?

- Я ... мне очень жаль!”

Извинения Николь прервали ход ее мыслей, когда метла в ее руке с треском взорвалась.

На этот раз, казалось, метла тоже стала жертвой ее подавленного настроения.

Камилла вздохнула, глядя на остатки деревянной метлы в руках Николь.

К сожалению, у каждого есть свои пределы.

- Я должна остаться в таком месте!?”

Это был второй день их пребывания в Эйнсте.

Камилла, намеревавшаяся уйти после утешительных визитов, крикнула это слуге, который мешал ей выйти через дверь.

Алоис и его свита уже ушли. По-видимому, они должны были уйти заранее, чтобы провести переговоры или инспекцию, или что-то в этом роде.

Уходя, она вспомнила, как Алоис бросил на нее подозрительный взгляд. "Я иду вперед, поэтому, пожалуйста, не делай ничего опрометчивого", - сказал он ей. Оглядываясь назад, она поняла, что Алоис, должно быть, что-то знал.

Не сердись, сохраняй спокойствие и думай рационально. Если что-то случится, пошли гонца. Если в миазмах есть какие-то странные колебания, немедленно покинь город и отправляйся в лес... Ему хорошо говорить. Советы Алоиса перед отъездом, должно быть, показывали, что он догадывался о нынешнем состоянии Камиллы.

- Если ты знал, что это произойдет, то почему бы просто не решил взять меня с собой??

По крайней мере, если бы он предупредил ее должным образом, она была бы готова с этим справиться. Неужели Алоис, который часто окружает себя невидимой стеной, все еще держит ее на расстоянии? Как будто он не доверял ей своих истинных мыслей?

Но сейчас Алоис не был настоящей мишенью ее гнева. Двое слуг-мужчин и пожилая женщина, стоявшие перед ней, в центре зала, были самыми неприятными особами в ее сознании.

- Я пришла сюда, чтобы нанести утешительные визиты! Если мне придется сидеть здесь взаперти, то какой смысл было даже приходить!?”

- Жители города, в который вы приехали, ничего о вас не знают.”

Старуха говорила твердо. Может, она и тяжело опиралась на эту трость, сгорбившись, но казалось, что ее разум все еще силен. Ее морщинистое лицо выглядело суровым, а седые волосы были туго заплетены.

Она была одной из самых влиятельных людей в этом городе. Ее звали Марта, и она была главным советником мэра. Как младшая невестка нынешнего главы семьи Мейерхейма, она также была тетей Вилмера, главного дворецкого поместья Монтчат.

- Если это бы был Гренце, то, возможно, люди узнали бы вас. Тем не менее, это ваш первый визит в город Эйнст. Если женщина, которую они никогда раньше не видели, внезапно появилась в их доме, горожане могут смутиться.”

- Ты расстроена, что я первым предпочла бы навестить Гренце??”

Это было совершенно неразумно и ограниченно. Камилла уставилась на старуху, думая об этом, но выражение лица Марты ничуть не изменилось.

- Нет, вовсе нет, я просто рассказываю вам о том, что чувствуют люди в настоящий момент.”

Тон Марты не был резким, но она говорила с безразличием. Двое слуг, стоявших по обе стороны от нее, никак не отреагировали на разговор, как будто они были куклами.

Из-за такого отношения, гнев Камиллы только усилился.

- Этот город совсем не знает вас. Все, что мы слышали о вас, это ваши обстоятельства, например, как вы были изгнаны из столицы королевства. Если злодейка, которая вмешалась в любовную историю между принцем Джулианом и леди Лизелоттой, явится с утешительным визитом, горожане будут вам только не доверять.”

- ...Что ты сказала?”

- Я пытаюсь объяснить вам, в каком свете люди в этом городе увидят вас. Это не значит, что это мои личные чувства. Однако, здешние горожане, несомненно, видят в вас злодейку. Женщина, полная подлой хитрости, которая мучила леди Лизелотту и была изгнана из столицы, теперь использует свои злые уловки, чтобы подчинить себе лорда Алоиса, который все еще неопытен в отношении женщин.”

Камилла не находила слов. Когда совершенно нескрываемый шквал оскорблений ударил ей в голову, плечи Камиллы задрожали. Она приехала в этот город, готовая к неприятностям, но не сердиться на что-то подобное было выше ее сил. Кровь прилила к ее голове, и в голове остались только проклятия.

Как грубо!? Как глупо!? Как дерзко!? Как невероятно! .. ?

- ...Ты грубая старуха!”

Прежде чем Камилла успела выместить на ней свою злобу, в воздухе раздался высокий голос: Николь выскочила из-за спины Камиллы и закричала на Марту. Когда она шагнула вперед, казалось, что она вот-вот протянет руку и схватит Марту за воротник.

- Как ты смеешь говорить такое даме из семьи Монтчат! .. ”

Но оба слуги, стоявшие по бокам от Марты, схватили ее за руку. Когда они это сделали, Николь поморщилась от боли и вновь закричала.

- Пожалуйста, воздержитесь от такого варварского поведения в этом городе.”

- Отпустите Николь немедленно!”

- Как пожелаете.”

Услышав крик Камиллы, слуги повиновались. Отпустив руки Николь без малейшего колебания, они вернулись на свое место. По сравнению с их спокойным и холодным поведением Камилла начала краснеть, а жар все накапливался в ее теле.

Когда Николь отшатнулась и Камилла обняла ее, она повысила голос:

- Что заставляет вас думать, что вам это сойдет с рук??”

Застывшая и сморщенная старуха Марта склонилась над своей тростью. Слуги, под одеждой которых виднелись сильные мускулы, снова остались безразличны к происходящему. Волосы Марты были совершенно седыми, но у двое слуг выделялись тем же оттенком каштановых волос, который был показателем членов семьи Мейерхейм. Они молчали. Человек справа был немного выше своего товарища, а слуга слева имел под глазом небольшое родимое пятно. Их кожа была такой белой и гладкой, что ее можно было принять за маску.

Камилла запомнила их лица. Конечно, она все расскажет Алоису. В конце концов, Камилла не из тех, кто легко забывает обиду.

- Вы должны надеяться, что сегодняшняя поездка лорда Алоиса никогда не закончится! Потому что как только он вернется, вы все будете уничтожены!”

- Так вы возьмете мою голову в качестве трофея?”

Спросила Марта в ответ на сердитый крик Камиллы, заставив ее нахмуриться при этих сурово сказанных словах.

Марта посмотрела Камилле в глаза, опираясь на трость.

- Хотя я только рассказывала вам, что подумают о вас люди в этом городе, если вы чувствуете себя оскорбленной, то ничего не поделаешь. Эта старуха предложит вам свою голову. Да, все, что я сделала, это раскрыла вам простую истину, но хотя это и не входило в мои намерения, я совершила непростительное преступление.”

Ты узколобая. Марта не произнесла этого вслух, но это ясно читалось в ее словах. Это был косвенный выпад против Камиллы, которая совсем не думала о самом Эйнсте. Камилла почувствовала, как по ее спине пробежала дрожь.

- После того как вы накажете меня, горожане будут бояться вас еще больше. Но если я не скажу ни слова, это не изменит того, как люди в этом городе отнесутся к вам. Все люди, что работают в этом особняке, чувствуют то же самое.”

Марта подняла голову. Оглянувшись, Камилла почувствовала, что за происходящим в вестибюле наблюдают мириады глаз.

Из коридора, по ту сторону дверей и за колоннами. Слуги затаили дыхание, внимательно наблюдая за столкновением Марты и Камиллы.

Никто из них не произнес ни слова. Ни один из них не шевельнулся. Как будто они действовали как монолит под руководством невидимого командира. Они смотрели на Камиллу не с любопытством, но и не с неприкрытой враждебностью. Они просто наблюдали за ней с тем же чувством безразличия.

Она почувствовала озноб.

- Это действительно странно...!

- Если вы действительно ужасный человек, как сказано в слухах, то у вас не должно быть никаких проблем с тем, чтобы избавиться от меня. Таким образом, я не смогу воспротивиться вашему утешительному визиту. Пожалуйста, не стесняйтесь пожимать руки горожанам, пока ваши в крови.”

- Ты...”

Разговор внезапно стал тревожным. Во всяком случае это опасно для Камиллы.

Но Камилла знала, что даже если она осудит эту старуху, это будет совершенно бессмысленно.

Если Марта уйдет, ее место займет кто-то другой. Слуги в этом особняке... Нет, скорее все люди в этом городе были как обученные солдаты. Они не знают страха и встанут у нее на пути, словно по команде.

Какая жуткая и неприятная мысль. Но даже если это и вызывало у нее отвращение, она не могла придумать, как победить в этой ситуации. Что бы ни делала Камилла, кричала ли она или угрожала этой женщине так сильно, как могла... Даже если бы по какой-то причине отрубили голову этой женщине... Это ничего бы не изменило.

Слова, слетевшие с губ Марты, не исчезнут, даже если она умрет, это внутренняя угроза Камилле.

- ...Я вернусь в свою комнату.”

Камилла сжала руки в кулаки и в негодовании прикусила губу, тихо произнося эти слова.

- Я глубоко ценю ваше понимание.”

Марта бесстрастно кивнула. Мужчины слева и справа все же не меняли выражения лица.

- Я провожу вас в вашу комнату.”

Одна из горничных, наблюдавших за происходящим, вышла из тени и повела Камиллу за собой.

Камилла последовала за ней, чувствуя глубокое раздражение.

Кто такая эта старуха?

Откуда у нее такое отношение?

Как она может быть такой грубой?

Даже когда она говорила все это служанке, которая проводила ее в комнату, единственным ответом было: "Не знаю".

Эта девушка тоже напоминала Камилле куклу. С ее невыразительной маской и каштановыми волосами. Ее щеки были такими белыми, что она могла бы поклясться, что они сделаны из фарфора. Она производила такое же впечатление, как и те двое слуг, что были рядом с Мартой. У нее даже было это родимое пятно под глазом. Возможно, она была сестрой одного из них?

Проводив Камиллу обратно в комнату, бесстрастная горничная, не говоря ни слова, повернулась на каблуках и ушла.

- Ах, как неприятно! .. !”

- Господи! Господи! ТАК НЕПРИЯТНО!!”

Они вернулись в комнату для гостей. Как только горничная вышла из комнаты, Камилла и Николь громко закричали.

- Что за скачок в логике!? Почему она так одержима смертью?? Какой, по ее мнению, сейчас год!?”

- Как она может так себя вести!? Разве она не знает, что разговаривала с хозяйкой дома Монтчат??”

- Николь, тебе бы тоже не помешало немного самосознания!?”

Когда Николь рассеянно повторила ее фразу, Камилла повернулась к ней. Но Николь была настолько поглощена своим гневом, что, казалось, не замечала этого.

- Именно такими людьми и являются Мейерхеймы! Они не будут чувствовать себя удовлетворенными, пока не умрут за что-то!!”

У дома Мейерхейм была давняя традиция, касательно воинского духа. Если добавить эту традицию к суровому окружению Монтона, легко было понять, как развилось такое ужасно устаревшее мировоззрение. С их однообразными улицами, бесстрастным образом жизни и даже с невыразительными лицами, казалось, что все они живут под каким-то странным военным руководством.

Двигаясь как один, следуя одной и той же цели, они словно отбросили все личные чувства. Если отрезать одну голову, на ее место встанет другая. Для этой невыразительной девицы найдется замена, точно такая же, как и для этой морщинистой старухи.

– Нет.

Камилла отрицала мысли, которые начали постепенно проникать в нее. Все было не совсем так. Эта женщина действовала с некоторой долей злобы на Камиллу. К ее словам определенно были примешаны какие-то чувства. По неизвестной причине она рассердилась на Камиллу, и эти чувства стали очевидны через ее слова.

- Госпожа, с вами так всегда обращаются!?”

От возмущения Николь ход ее мыслей снова прервался. Камилла покачала головой.

- Никогда не было ничего подобного! Этот город действительно слишком странный!”

Даже в Гренце она никогда не сталкивалась с таким отношением. У нее действительно был тот ужасный опыт в столице, но она смогла в конечном счете избавиться от главных нарушителей спокойствия. В лучшем случае, единственным действительно проблемным человеком была Герда.

- Неужели весь город сговорился преследовать меня?? Я не прощу ничего подобного! Я заставлю их пожалеть об этом!!”

Тем не менее, Эйнст был одним из самых важных городов в Монтоне. Даже если бы были люди, которые были грубы с Камиллой, ее действия только заработали бы гнев горожан. Не говоря уже о том, что если люди в городе будут вести себя так же, как слуги в особняке, то наказать их всех будет невозможно.

Изменить менталитет города, который погряз в своих традициях, создававшихся в течение сотен лет, тоже будет непросто. Что она могла сделать, чтобы изменить их отношение к ней?

Одного или двух человек, вставших на ее сторону будет недостаточно. Ей придется сделать что-нибудь более громкое и эффектное.

- Я смогу это сделать!

- Я определенно заставлю их всех низко кланяться и называть меня "Леди Камилла" до конца...!”

- Вот именно!! Мы обязательно им покажем! ААА...!”

В тот момент, когда Николь хлопнула в ладоши, ваза рядом с ней разлетелась вдребезги.

- Эй! .. ”

- Да! Мне очень жаль!!”

Магические силы Николь были более нестабильны, чем когда-либо в тот день.

Николь мрачно убирала остатки вазы.

После всего того возбуждения, что было раньше, теперь появилось ощущение пустоты.

- Ты ведь не сдерживаешься, когда злишься?”

Возможно, из-за внезапного шока Камилла сумела взять себя в руки и утихомирить Николь.

Не так давно Николь была человеком, который держал эмоции в себе, даже когда ее мучили, не скрываясь. Держа свои чувства при себе, она всегда смиренно опускала голову, когда ее ругали, и никогда не оправдывалась. Поначалу Камилла считала себя замкнутым человеком но...

Камилла была очень удивлена тем, как быстро она разозлилась.

- ...Мне стыдно за свой поступок.”

Николь смущенно опустила голову. После всплеска магической энергии в результате утери контроля, казалось, что она снова вернулась к обычной Николь.

- Я не хочу тебя за это ругать. После такого вполне естественно злиться.”

В конце концов, этот человек почти пытался ее разозлить. Кто-то с терпением мудреца должен был не терять хладнокровия в такой ситуации.

- Лорду Алоису приходится иметь дело с такими людьми.

Она вступила в спор только с одним советником. Ей приходилось иметь дело с несколькими такими людьми, и она чувствовала себя измученной, просто вспоминая это. Если бы у Камиллы не было времени остудить свой пыл, она, вероятно, взорвалась бы от кипевшего в ней гнева.

Она могла понять, если кто-то ломается под давлением чего-то подобного. Камилла, конечно, не имела ни малейшего желания быть сломленной таким образом, если уж на то пошло, именно она хотела сломить своих противников, но она знала, что не все чувствуют то же самое.

Может быть, нервы Алоиса не такие прочные, как у Камиллы? Особенно если рядом с ним нет человека, на которого можно положиться, как сейчас.

Когда она вздохнула, в окно ворвался холодный воздух. Николь подняла голову, нахмурившись от внезапного порыва ветра.

- Мне закрыть окна? Ветер усиливается.”

- Это должно быть прекрасно.”

- Но, похоже, миазмы становятся сильнее, поэтому я беспокоюсь о вашей коже, госпожа “…”

Слова Николь перешли в молчание. Прежде чем Камилла успела спросить, что случилось, в комнату ворвался еще более сильный порыв ветра.

Ее кожа горела.

- ...Госпожа, что-то не так. Миазмы…”

Она не слышала, что собиралась сказать Николь.

Оглушительный звук взрыва заглушил ее слова.

Этот глубокий и грохочущий звук заставил дрожать здания в городе от одной только его силы.

Земля задрожала. Особняк задрожал.

Не в силах устоять на ногах, Камилла упала на спину и посмотрела в окно.

Темная и плотная дымка миазмов, словно переполненная река поглотила город.

Алоис сказал: "Если что-то случится, беги в лес".

Причина землетрясения была в фундаменте этого города.

Поскольку город Эйнст был построен на вершине осушенного болота, он был окружен другими, гораздо меньшими болотами, которые либо использовались для добычи полезных ископаемых в прошлом, либо в настоящее время осушаются.

Более того, сама мелиорированная земля изначально была болотом, которое предназначалось для добычи манастонов. После того, как шахты в этом районе закрыли, был построен город Эйнст.

Поэтому глубоко под городом все еще пролегала манастоновая жила. Говорили, что она засохла из-за добычи, и, по-видимому, почти исчезла, но все же это была жила, которая связана с другими. Кроме того, в нее впадали очень активные жилы, которые в настоящее время разрабатываются в болотах неподалеку.

С другой стороны, сам лес находился за пределами города Эйнст. Он был полон деревьев, похожих на те, что находились в столице территории, с широкими листьями и небольшим количеством животных и насекомых, снующих вокруг их тени.

По сравнению с болотами, окружавшими Эйнст, лес был уникален.

Это было единственное место за пределами города, где земля была сухой.

Грязь уплотнилась и затвердела вокруг корней деревьев. Там не было никаких ядовитых трав или растений, в то время как тот факт, что деревья были отличались густой листвой и около них обитали вполне нормальные животные, доказал, что лес не был загрязнен миазмами, как болота.

Но трудно было сказать, где кончается одно и начинается другое. Вместо того, чтобы бежать в отравленные миазмами водно-болотные угодья, было бы менее опасно отправиться в лес.

Люди в Эйнсте тоже должны были это знать.

Сам Алоис, несомненно, отдал бы Камилле те же инструкции, что и всем остальным, на случай эвакуации.

Гулкие звуки доносились один за другим. Первые из них сотрясали землю, но постепенно они становились все тише и тише.

Опасность миновала? Но каждый раз, когда земля сотрясалась, миазмы становились все плотнее.

На улицах города люди в панике выбегали из домов. Раздавались крики сбитых с толку горожан.

- Манастоны взорвались! Это очень близко!! Все, бегите!!”

Голоса был поглощены звуком другого взрыва, эхом разнесшегося по городу.

- Взрыв под землей!! Будет обвал!!”

Камилла, выскочившая через парадную дверь особняка, увидела женщин и детей, бегущих по улице, земля все еще дрожала у них под ногами.

Эта аккуратно вымощенная улица, дорога, разделенная ровно на две полосы для движения карет и пешеходов, аккуратные дома, стоящие в ряд... Тем не менее, испуганные толпы людей, ищущих спасения, разрушили этот упорядоченный образ.

Когда город наполнился криками, и постоянные толчки усилились, Камилла не слышала саму себя. Миазмы наполнили воздух густым и обесцвеченным смогом, так что она едва могла различить лица людей, стоящих прямо перед ней.

Женщина средних лет кричала, пытаясь найти своих детей. Старики, у которых не было ни крепких ног, ни сил, чтобы опереться на других, отставали от основной группы бегущих горожан. Кто-то упал и был растоптан, а один ребенок вообще потерялся в тумане.

Все, что она могла видеть сквозь смог, были старые простолюдины и маленькие дети. Она не могла найти ни одной группы мужчин, которые были бы полезны для того, чтобы доставить людей в безопасное место. У нее не было времени думать о том, почему это произошло, поскольку дрожащая земля едва не лишила ее равновесия.

- Держись подальше от домов! Идите на городскую площадь! Направляйтесь к открытой местности!!”

Один из слуг, преградивших Камилле путь, кричал откуда-то поблизости. Как только Камилла выбежала из парадной двери особняка, все слуги тоже начали убегать.

Марта тоже спустилась по лестнице, ковыляя на трости. Второй слуга взял ее за руку, чтобы поддержать, когда она выходила из поместья.

Все они, казалось, направлялись в определенное место. Центр города располагался недалеко от главной улицы, это место, где самая большая магистраль в городе пересекалась с многочисленными другими, образуя крупный перекресток, словно паутина.

- На городской площади?

Эти отдельные потоки испуганных людей, казалось, сливались в единый, совершенно неуправляемый поток. Несмотря на панику, все они двинулись в одном направлении.

- Леди Камилла! Мы тоже должны бежать!”

Николь потянула Камиллу за рукав, призывая присоединиться к толпе. Но Камилла колебалась лишь мгновение. Она действительно должна идти?

Городская площадь... Разве это не прямо в центре города?

- ...Лорд Алоис сказал бежать в лес.”

Стоя перед особняком, Камилла что-то бормотала себе под нос. Кто-то позади нее, словно желая заглушить ее голос, закричал.

- ...Прочь с дороги!!”

Мимо пробежала одна из горничных, оттолкнув Камиллу. Эта горничная с сильным взглядом и каштановыми волосами собиралась войти в поток людей.

- Подожди минутку!”

Камилла поняла, что схватила ее за руку. Горничная удивилась, что ее остановили, но вдвойне удивилась, когда, обернувшись, увидела, что это сделала Камилла. Моргнув в замешательстве, она посмотрела на Камиллу со смесью нетерпения и замешательства.

- В чем дело? Пожалуйста, отпустите меня. Разве вы обе не хотите сбежать?”

- Если ты хочешь убежать, почему бы тебе не отправиться в лес? Разве Лорд Алоис не велел сделать то же самое?”

- Лес!?”

Горничная закричала так, будто не могла поверить своим ушам.

- А что, если деревья упадут?? Мы будем раздавлены!”

- Но разве под городом нет ни одной жилы?? Даже если на городской площади на вас ничего не обрушится, земля провалится!!”

- Земля не рухнет!”

Горничная снова повысила голос, отбросив руку Камиллы. Если бы она знала правду до тех пор, как произнесла эти слова с такой убежденностью.

Во-первых, у нее не было времени выслушивать Камиллу в такой критической ситуации. Звук взрывов все еще был слышен, и миазмы, катящиеся по улицам, становились все гуще с каждой секундой. Они должны бежать как можно скорее.

- Этот город существует уже более ста лет, и земля никогда не рушилась! Я знаю об этом городе гораздо больше, чем вы о столице!”

- Подожди! Подожди минутку!!”

Камилла схватила за руку служанку, которая повернулась, чтобы убежать. Затем, повысив голос, она закричала не только так, чтобы служанка услышала ее, но и все остальные.

- Немедленно прекратите! Вы эвакуируетесь не в то место!”

- Что... Перестань говорить глупости!”

Только горничная, которую держала за руку Камилла, могла ответить на ее крик. Бегущие горожане не удостоили Камиллу и взглядом, в то время как испуганная толпа продолжала двигаться к площади. И все же Камилла не могла сдаться. Глубоко вздохнув, она закричала из глубины своего желудка.

- Повернитесь и бегите в лес!! Я приказываю вам!! Немедленно остановитесь!!”

- Убери от меня руки! Хватит нести чушь!! Разве это не единственный здравый смысл - бежать куда-то, подальше от зданий?? Это то, что мы всегда делали!!”

Горничная перед ней огрызнулась. Она дернула себя за руку и попыталась вырваться. Камилла потеряла равновесие из-за сопротивляющейся горничной или потому, что земля дрожала у нее под ногами? Камилла не могла знать.

- …Хозяйка.”

Стоя рядом с Камиллой и горничной из Эйнста, которые все валялись на земле, Николь робко заговорила. Глаза девушки казались какими-то далекими. Затем ее хриплый голос сорвался с дрожащих губ.

- Госпожа, это плохо. Все ближе.…”

Дрожь не прекращалась. Под их ногами раздавался глухой грохот. Молодая горничная чувствовала, как присутствие невероятно огромного количества магической энергии становится все ближе.

Ее зрение затуманилось. Как будто задыхаясь от миазмов, Николь закашлялась.

Но, ее слова были заглушены дракой между двумя девушками на земле.

- У тебя вообще есть причина бежать на площадь?? Если ты ценишь свою жизнь, ты должна бежать в лес! Твои традиции никого не защитят!!”

- Что может знать такой посторонний, как ты?? Если хочешь, чтобы тебя убили, не втягивай меня в это!!”

- Я говорю тебе, потому что не хочу, чтобы кого-нибудь убили!!”

Когда Камилла вскрикнула, грохот на мгновение затих, оставив улицы пугающе тихими.

Землетрясения, тревожные звуки из-под земли, даже далекие взрывы. Все прекратилось.

Внезапная тишина ошеломила людей. Некоторые задавались вопросом, остановилось ли само время.

Все, что они могли сделать, это стоять, моргая в безмолвном замешательстве, оглядываясь по сторонам.

В следующее мгновение все закончилось.

Оглушительный рев, гораздо громче, чем что-либо прежде, пронесся по городу. Но на этот раз земля под ногами не дрогнула.

Вместо этого она полностью рухнула. Трещины появлялись по всей улице, заглатывая горожан в землю.

Последнее, что помнила Камилла, были отчаянные крики вокруг нее и странное ощущение падения в воздух.

Она почувствовала, как ее пальцы погружаются в холодную воду.

Она приземлилась на спину? Тупая боль пронзила позвоночник. Даже когда Камилла приоткрыла глаза, вокруг было так темно, словно они все еще были закрыты. Но она все еще чувствовала присутствие плотных миазмов.

Камилла лежала неподвижно, моргая в темноте. Внезапно она резко выпрямилась.

- Где я?..

Ее ноги были холодными и онемевшими. Теперь, когда она приподнялась, платье на спине стало мокрым. На самом деле, она чувствовала, что вся ее одежда промокла насквозь. Но на самом деле это была не вода. То, во что она упала, было чем-то ближе к болоту... И было больно просто прикоснуться к нему. Это было похоже на болото, наполненное жидкими миазмами.

Миазмы обычно выпускались как своего рода газ, путешествуя по воздуху. Но когда миазма достигает очень высокого уровня плотности, она превращается в жидкость. Когда эта жидкость затвердевает, то так создается манастон.

Другими словами, это была манастоновая жила, место, из которого и вырывались миазмы, и извлекались манастоны.

Она была очень древней...

Даже если манастоны здесь больше не формировались, это место все еще было полно миазмов. Если оставить его в покое еще на какое-то время, миазмы станут более плотными и снова начнут образовывать манастоны. Если бы здесь снова проходил весь этот процесс, это также сопровождалось бы сильными естественными реакциями.

- В конце концов, я была права.

Она не ошиблась, когда сказала, что все должны были убежать в лес. Думая об этом, Камилла испытывала чувство удовлетворения. Но что случилось с остальными? На этой улице было так много людей.

- Николь! Кто угодно!? Там кто-нибудь есть??”

Пробираясь сквозь миазмы, раздражающие кожу, Камилла закричала в темноту. Но единственное, что она могла услышать, был еще один грохот вдалеке. Взрывы, должно быть, еще не прекратились.

Было так темно, что она едва могла различить свои руки перед собой. Камилла поползла по этой бездне, вытянув перед собой руки.

- Николь!?”

Когда кончики ее пальцев коснулись чего-то мягкого, Камилла повысила голос. Ей казалось, что она прикасается к человеку. Она услышала тихий стон. Она трогала чье-то лицо? Она слегка шлепнула человека по щеке, чтобы разбудить его, но когда тот, кто был под ней, проснулся, то оттолкнул Камиллу.

- Прекрати... Где это мы?.. ”

Камилла нахмурилась, услышав этот голос. Она слышала его и раньше, но человек перед ней говорил более резким тоном, чем Николь. Для женщины ее голос тоже был довольно низким.

- Кто вы?”

- Именно об этом я и хотела вас спросить.”

Естественно.

Камилла упала глубоко под землю, когда земля обрушилась. Повсюду были лужи жидких миазмов, а также что-то похожее на туннели.

Она не видела, откуда они упали. Так как они попали сюда с поверхности, она думала, что, по крайней мере, сможет увидеть хоть какой-то след света, но не было никакого намека на небо над головой. Либо они оказались гораздо глубже, чем она себе представляла, либо миазмы над головой были настолько густыми, что закрывали собой весь свод пещеры, в которой они находились.

Вокруг нее были люди, которые также провалились сквозь землю. Хотя у некоторых были легкие ранения, никто не был убит или даже ранен так сильно, что не мог двигаться.

Это должно было быть из-за плотных миазмов. Они, должно быть, немного смягчили воздействие падения.

Поскольку на земле все еще лежало несколько человек, Камилла и женщина, которую она разбудила, разделились, чтобы помочь другим. Николь тоже оказалась здесь. Когда она проснулась в луже миазмов, то запаниковала, и ее магическая энергия стала неуправляемой, но через некоторое время ей удалось успокоиться. Испугавшись, что снова потеряет контроль, она тихо сидела в углу пещеры, обхватив колени руками.

С другой стороны, эта девушка совсем не молчала.

- Если бы ты отпустила мою руку, этого бы не случилось!”

Горничная, которая пыталась сбежать на площадь, все еще винила Камиллу. На самом деле, она была той девушкой, которую Камилла разбудила раньше. Они держались, пока помогали всем, кто упал, но теперь, когда все были на ногах, это обязательство исчезло.

По правде говоря, то, что сказала девушка, было не совсем неправильно.

- Ты не отпустила меня, я не могла убежать! Это из-за тебя я застряла в таком месте!”

Когда она сердито закричала, раздался еще один гулкий взрыв. Ощущение, что звуки приближаются, наполнило девушку ужасом, и она вскрикнула.

Люди вокруг них тоже выглядели все испуганными. Если взрывы продолжатся, что с ними будет? Особенно из-за того, насколько сильны миазмы вокруг них.

- Как ты собираешься взять на себя ответственность за это?? С такой скоростью мы все будем похоронены заживо!!”

Протянув руки, она указала на паникующих горожан. Камилла посмотрела на лица людей, упавших под землю.

Ее глаза привыкли к темноте, так что она могла видеть смутные очертания горожан вокруг нее. Большинство из них были женщины, дети или пожилые люди.

- ...У нас нет выбора, кроме как ждать спасательную группу с поверхности.”

Один из слуг сказал это почти безнадежным голосом.

- Мы не сможем сломать ни одного манастона, чтобы высвободить их магическую силу. Как видите, эти жилы иссохли, манастонов нигде нет.”

Это был классический способ сигнализировать о бедствии, который шахтеры использовали в прошлом. Высвободив большое количество магической энергии, они могли надеяться на то, что человек с сильной магией на поверхности точно определит их местоположение.

Другой путь, конечно, был через собственную магическую энергию человека. Хотя, если бы у них не было достаточно магической силы, чтобы предупредить кого-то на поверхности, это было бы бессмысленно.

Слуга огляделся по сторонам и продолжил:

- Есть здесь кто-то, обладающий достаточной магической силой?”

- Конечно, нет.”

Тут же ответила горожанка средних лет. Даже в темноте можно было различить, что рядом с ней плачут дети.

- Все, кто обладает сильной магической силой, работают на шахтах. В течение дня не найдется никого с такой силой. То же самое и со всеми мужчинами.”

Женщина говорила так, как будто это было естественно. Но в этом было что-то странное.

- Но Лорд Алоис сказал мне, что он требует прекратить добычу?”

По мере того, как миазмы становились все сильнее и сильнее, Алоис сказал, что он призвал к немедленной остановке на шахтах в Гренце и Эйнсте в качестве меры предосторожности.

Было что-то, чего она еще не осознала, и Камилла могла только нахмуриться, когда, наконец, подумала об этом.

Гренце и Эйнст, оба города, которые обязаны своим процветанием горной промышленности. Если один город останавливал производство, это давало возможность другому участвовать в конкурсе. Так вот что сделал Эйнст.

- Этот город основан на добыче полезных ископаемых. Как мы можем просто остановиться?”

Пригнувшись, тихо спросила Марта. Такая катастрофа, должно быть, сказалась на ней, и она выглядела измученной.

- В отличие от Гренце, шахты - это все, что есть в этом городе. Просить нас остановиться - это то же самое, что просить нас перестать жить. Как долго мы должны были ждать? Миазмы всегда были густыми вокруг нас. И все же он хотел, чтобы мы остановились, пока миазмы полностью не рассеются?”

- Лорд Алоис приказал тебе остановиться, потому что миазмы были необычными!”

- Как может кто-то, кто всю жизнь проводит в столице, знать, что здесь необычно, а что нет? Мы живем в этом городе. Мы те, кто знает об этом лучше, чем он.”

- Как ты можешь говорить, что знаешь лучше в таком жалком состоянии!?”

- Говори, что хочешь. Мы всегда жили в этом городе. Так что если мы ошиблись, то мы просто умрем.”

С этими словами Марта отвела взгляд от Камиллы. Как будто это было ее последнее слово.

Она прожила долго... Поэтому она думает, что может говорить все, что захочет!? На самом деле, разве Лорд Алоис не был абсолютно прав с самого начала!?

Однако, кто бы ни был прав или неправ, это не имело значения. Слова постороннего были бессмысленны, здесь ценились только история и традиции.

- Совершенно глупо!

Главным движущим фактором была их неприязнь к Алоису и соперничество с Гренце, но факт оставался фактом: они подвергли себя чрезвычайной опасности. Каждый раз, когда грохотали взрывы, то они звучали все ближе, сопровождаемые все более громкими криками детей и нервным шепотом взрослых. Рядом с ней кто-то прошептал: "Я не хочу умирать".

Хотя она старалась говорить уверенно, страх начал одолевать горничную, которая сражалась с Камиллой раньше. Возможно, даже Марта была такой же. Может, она пригнулась, спрятав лицо, чтобы другие не заметили страха?

В конце концов, у них есть чувства.

Даже если они вели себя как игрушечные солдатики, даже если их лица были похожи на фарфоровые маски, они все равно отчаянно цеплялись за жизнь в такой ситуации. Они хотели спастись. Они все еще были людьми, полными чувств и жизни.

Но никто из них не мог пошевелиться. Как будто они все ждали, когда кто-то возьмет на себя ответственность и даст им команду.

Камилла сжала руки в кулаки, услышав еще один грохочущий взрыв.

Они все ближе. Стены задрожали, и часть камня отвалилась. Прежде чем грохот осыпающихся камней прекратился, она различила звук еще одного взрыва.

- ...Госпожа, я думаю... Мы должны идти.”

Николь, которая сидела до этого одна в углу, тихо прошептала свои слова на ухо Камилле. Она была напугана, как никто другой.

- Это не просто миазмы, это сама магическая энергия... Я чувствую, как она приближается. Это место небезопасно.”

- ...Николь, ты ведь понимаешь такие вещи, верно?”

Когда Камилла спросила ее об этом, Николь кивнула без особой уверенности.

Обладая такой сильной магической силой, как у нее, она была чувствительна к колебаниям миазмов в воздухе. Она также чувствовала вещи, которые Камилла и другие люди, лишенные магической силы, не могли почувствовать или понять.

- Тогда ладно.”

Камилла быстро ответила, а затем вдохнула как можно больше воздуха в свое стройное тело.

Без чьих-либо приказов, казалось, эти люди вообще не могли двигаться. Марта, которая обычно играет главную роль, кажется, смирилась со смертью.

Выход для Камиллы был только один.

Это было ее время сиять.

-Ты хочешь, чтобы мы ушли отсюда!?

Горничная повысила дрожащий голос:

- И куда именно?? Ты думаешь, что мы будем двигаться в темноте, когда у нас есть раненые и пожилые люди!?

- Главное не в том, куда мы идем. Мы должны бежать отсюда, потому что это небезопасно. Хотя я точно помню, что говорила подобное раньше!

Дрожь теперь стала постоянной. Каждый раз, когда вдалеке раздавался еще один взрыв, Николь вздрагивала. Низкий рокот постепенно перешел в более высокий. Стены вокруг них издавали странные звуки, как будто что-то давило на них с другой стороны.

- Мы же не можем быть уверены, что там безопасно!

Люди не доверяли Камилле. Покинуть эту пещеру означало попасть в один из туннелей. Даже если их глаза привыкли к темноте, мысль о том, чтобы протиснуться сквозь эти узкие щели, была невыносима. Там были старики, не говоря уже о детях. У некоторых людей были травмы. Для них это будет особенно трудный путь.

А главное, все так, как сказала горничная. Не было никакой гарантии, что они выживут, если выберут один из этих туннелей, и она не могла быть уверена, что они смогут вернуться обратно в пещеру, если путь окажется неправильным. Это может завести в тупик. Или, прежде чем убежать, они могут быть захвачены взрывом магии.

В таком случае лучше остаться в таком месте, где они хотя бы смогут чувствовать себя в безопасности. Ее образ мыслей имел смысл.

- Да, нам лучше остаться здесь.

Один из слуг согласился с горничной.

- Здесь мы впервые упали. Таким образом, должно быть соединение с частью поверхности, которая разрушилась. Если мы будем действовать бездумно, это может помешать усилиям людей, которые хотят спасти нас.

Слова слуги прозвучали трезво и убедительно. Более того, он был одним из немногих мужчин среди них. Люди подсознательно склонялись к тому, чтобы доверять ему.

- Для шахтеров важно правило никогда не двигаться с места, где вы попали в ловушку. Даже если здесь нет никаких манастонов, которые можно сломать, это не значит, что некто с магической силой не сможет найти вас с поверхности. Ждите там, где вы находитесь, и помощь обязательно придет. Так мы всегда поступали.

- Верно, - услышала она шепот людей вокруг. Камилла закричала, чтобы заглушить эти звуки:

- Нет смысла ждать, пока тебя похоронят заживо!!

Стены задрожали. Падающие камни оказывались в лужах миазмов с громкими всплесками. Миазмы сгущались в воздухе, и Камилла уже не могла отличить их от обычной темноты. Стоя рядом с ней, Николь дрожала. Ее глаза были закрыты.

- Человек с магической силой сказала, что здесь опасно! Если просто ждать помощи, спасатели найдут только наши трупы!

- Как ты можешь говорить такие вещи при детях!?

В темноте раздался сердитый крик. Служанка сильно ударила Камиллу по щеке. Почувствовав, как боль разливается по лицу, Камилла услышала детский плач. Одна из горожанок попыталась успокоить детей, обняв их. Эти раскатистые вопли, казалось, только добавляли усталости всем присутствующим.

Стены содрогались все сильнее.

- Если мы останемся здесь, этот ребенок уже не сможет плакать!

- И если мы последуем за тобой, все будет так же! Если хочешь направиться туда, иди сама!

Земля задрожала, когда горничная закричала. Даже в темноте было видно, как она напугана. Грохот где-то поблизости положил конец их спору, когда что-то тяжелое рухнуло в одном из туннелей.

Когда звук затих, на мгновение воцарилась тишина. Даже ребенок перестал плакать. Единственное, что они слышали, было дыхание других людей. Так или иначе, это помогло успокоить всех.

Камилла сделала глубокий вдох, затем тихо выдохнула.

- Я не хочу умирать в таком месте.

- ...Очевидно. Особенно я не хочу умирать вместе с тобой.

- Полностью согласна. Поэтому нам лучше покинуть это место.

- Даже если люди последуют за тобой, кто-нибудь может умереть. Что ты будешь делать, если человек рядом с тобой умирает?

Она встретилась взглядом с проницательной горничной. Итак, это была правда. Они все знали, что это место опасно. Но они все еще колебались, потому что движение вперед также не гарантировало никакой безопасности.

Действительно ли все будет хорошо? Что, если дорога, которая лежит впереди, еще более ужасна? Можем ли мы действительно верить в нее и следовать за ней?

Сейчас у Камиллы не было никакой возможности заставить их доверять ей. Она даже не могла гарантировать, что они выживут. Они не хотели сожалеть о своем выборе последовать за ней в холодные объятия смерти.

- Если ты умрешь, я приму на себя твой упрек.

Так что ей просто придется принять это.

- Я не могу гарантировать, что все здесь вернутся живыми. Но если кто-то умрет, я возьму на себя ответственность. Я не возражаю, если вы возненавидите меня за это. Если у вас есть какие-либо жалобы, не стесняйтесь высказать их мне, как только мы уйдем отсюда!

Камилла сказала это, оглядывая людей в темноте. Горничные, слуги, жители города и даже Марта. Все они оглядывались так же, как Камилла.

- Я возьму на себя ответственность за все! В свою очередь, если нам удастся выжить и выйти на поверхность, то проявите хоть немного благодарности!”

Конечно, она хотела бы устроить грандиозное шоу. Что-то вроде того, чтобы они все низко поклонились Камилле и извинились за свою грубость.

Когда слова Камиллы эхом отразились от стен пещеры, люди переглянулись. Они не произнесли ни слова, просто молча слушали, как еще один рев эхом отозвался от взрыва неподалеку.

Как только дрожь прекратилась, служанка, которая спорила с ней все это время, наконец сдалась.

- ...Я все еще думаю, что ты ужасна.

- Что ты сказала?

Она все еще хочет подраться?

Камилла зарычала на нее, но служанке, казалось, было все равно. Глядя в пол, она задумчиво произнесла:

- Если бы вы хотели жить, то должны были сбежать раньше. Таким образом, вам не пришлось бы брать на себя ответственность за чьи-либо жизни... Но, вы не похожи на человека, который может так легко умереть.

Служанка потерла виски. Казалось, она не находила слов.

- ...Если я умру, я буду преследовать тебя вечно.

Горничная посмотрела на нее, Камилла улыбнулась.

- Хорошо, я принимаю это.

Николь вела их. Камилла и остальные вошли в один из туннелей с наименьшим количеством миазмов, протекающих через него.

Стариков и раненых поддерживали слуги, а горожанки вели за руку детей. Камилла была последней и, входя в туннель, она услышала очередной взрыв.

Обернувшись, она увидела яркий свет в дальнем конце пещеры.

Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это была чистая магическая энергия.

Оглядываясь назад, она поняла, что лужи миазмов, должно быть, усилили взрыв. Густые миазмы и магия в воздухе вызвали цепную реакцию, приведшую к ослепительному белому свету. Затем он распространился между лужами миазмов. Каждый раз, когда зажигалась лужа, белый свет вспыхивал так сильно, как будто эта черная как смоль пещера была открыта солнечному свету.

Темнота между этими вспышками показывала, что миазмы стали еще плотнее.

- ...Пора идти.

Оторвавшись от этого зрелища, Камилла последовала за остальными людьми, которые входили в туннель.

Они шли в этой тьме какое-то время. Чтобы убедиться, что никто не отделился или не остался позади, люди постоянно звали друг друга.

Естественно, туннель не был похож на ухоженную дорогу. Поверхность была скользкой от грязи и неустойчивой для ходьбы. Из-за низкого потолка пещеры им часто приходилось пригибаться, и даже протискиваться через узкие щели.

По мере того, как они все больше и больше нервничали, Николь, наконец, произнесла:

- …Ах.

Внезапно остановившись, Николь подняла голову. Они следовали за ее взглядом, но там ничего не было. По крайней мере, они ничего не видели.

- Леди Камилла, над нами.

Несмотря на то, что она позвала ее, Камилла понятия не имела, на что указывала Николь. Но, услышав голос Николь, она почувствовала некоторое облегчение, так как до сих пор просто дрожала в тишине.

- Кто-то... Возможно... Я думаю, что есть следы магии лорда Алоиса. Как будто он пытается показать нам выход.

Николь указала на более глубокую часть туннеля, и ее рука зависла вверху и немного вправо.

Если пойдем туда, то обязательно найдем выход.

[[image:/storage/reader-images/c7d21fe54b09cd0ad9a53e858383e6a383639fc6.jpg]]

Они пошли по следам Николь, освещавшей пещеру слабым магическим светом.

Как долго они шли? Им было трудно сказать, прошло ли несколько часов или целый день.

Грохот в глубине не прекращался. Одновременные звуки взрывов и рушащейся скалы, эхом отдающиеся от стен туннеля, можно было услышать вдалеке, и, как казалось многим, даже позади.

Пробираясь сквозь опасную тьму, они становились все более и более встревоженными. Особенно после того, как они потеряли чувство времени и направления.

- Ах.

Николь остановилась, ее тихий голос дрожал.

- Я ... Мне очень жаль. Это тупик…

Свет Николь показывал, что конец туннеля, по которому они шли, ни к чему не ведет. Все, что было перед ними, - это расщелина, слишком узкая для того, чтобы кто-то мог в нее пролезть, густо заполненная густыми миазмами.

- Что ж, тогда нам придется повернуть назад, не так ли? Вернемся к развилке.

- Н-но, это место имело действительно сильную реакцию, даже больше, чем раньше…

- Тем больше причин вернуться побыстрее. Я бы предпочла не попадать во взрывную реакцию в этом тупике.

Когда Камилла сказала это, люди вокруг нее вздохнули в изнеможении, но они не пытались спорить или жаловаться.

Хотя она не могла ясно видеть лица всех, у нее было чувство, что они становились все больше испуганными из-за неизвестности, преследовавшей их. И бз того тяжелые шаги становились все тяжелее и тяжелее, а голоса, перекликающиеся друг с другом в темноте, превратились в шепот.

"Неудивительно,- подумала Камилла, оборачиваясь.- "Сколько раз мы уже возвращались? Сколько же из всех людей думают: "С нами действительно все будет хорошо?"- после того, как они постоянно заходят в один тупик за другим?

Когда дело дошло до того, чтобы идти по следу магической энергии Алоиза, Николь явно испытывала трудности.

Каждый раз, когда ей казалось, что она напала на его след, она натыкалась лишь на густых лужи из миазмов, создававших помехи. Конечно, она совершила некоторые ошибки, но ей казалось, что невероятно трудно отделить магические реакции, испускаемые миазмами, от магической силы, которой она пыталась следовать. Всякий раз, когда Николь принимала решение пойти тем или иным путем, она никогда не выглядела уверенной, и не для кого не было тайной, что люди становятся все более и более сомнительными с каждым неправильным выбором, который она сделала.

Всякий раз, когда Николь останавливалась в очередном тупике, Камилла слышала позади себя вздохи страха и разочарования. Даже если никто не сказал ни слова, она могла понять, что они чувствуют.

Николь, по своей природе, никогда не была человеком с действительно сильной убежденностью в себе. Она была человеком, боящимся последствий собственного выбора, быстро теряющим уверенность в себе.

Но было также верно и то, что Николь была единственной среди них, кто мог указать им, куда идти. К ее большому огорчению, у Камиллы не было выбора, кроме как предоставить это ей.

Когда они вернулись назад, Николь еще раз остановилась.

От этого слегка похожего на пещеру разлома было еще несколько отверстий, ведущих в разных направлениях. Самым большим отверстием был туннель, по которому они сюда попали. Второй был покрыт густым туманом миазмов, и они избегали его. Третий был тот, который они только что прошли. Однако, это был тупик.

Кроме этого, было несколько щелей, в которые мог бы поместиться только маленький ребенок. Камилла огляделась, потом обратилась к Николь:

- Которое? Может, попробуем вот это?

Спросила Камилла, указывая на второе отверстие.

- Я... Я так не думаю, у него сильная реакция магической силы, но это опасно...

- Может, нам вернуться в туннель, из которого мы пришли?

- Вы не можете! Это место... Оно может взорваться в любой момент…

- Затем…

Когда Камилла собиралась заговорить, она услышала позади себя лязгающий звук.

Камилла обернулась, чтобы посмотреть на источник этого странного звука, лежащий на полу позади нее.

То, что она увидела, была трость Марты, которую она, то есть Марта, бросила на землю, а сама старуха сгорбилась на полу. Слуга рядом с ней выглядел обеспокоенным, когда окликнул ее.

- Леди Марта, что случилось?

- Я больше не могу ходить.

Марфа посмотрела на слугу, не предпринимая никаких усилий, чтобы поднять свою упавшую трость.

- Мои ноги не двигаются. Я даже трость толком не держу. И все же, куда я должна идти?

- Мы пытаемся найти безопасное место, пожалуйста, продержитесь еще немного.

Когда слуга попытался ободрить ее, Марта покачала головой. Потом, не поднимая головы, перевела взгляд на Николь.

- Мы постоянно следуем по туннелям, которые даже шахтеры никогда не посещали, каждый раз натыкаясь на тупики. Такими образом сможем ли мы когда-нибудь по-настоящему спастись?

В темноте невозможно было разглядеть выражение лица Марты. Но эти слова ясно проиллюстрировали ее сомнения.

Николь отпрянула назад, дрожа. Ее руки были сжаты вместе, когда она смотрела в землю.

- Я…

- Николь, мы приближаемся к источнику магической силы?

- Д-Да. Думаю, мы уже близко.

Николь удалось спокойно ответить на вопрос Камиллы. Несмотря на то, что Николь до этого заходила в один тупик за другим, она, по сути, приближалась к Алоису. Хотя, даже если она близко, потому что она не знает точно, как туда добраться, она выбрала неправильный путь больше, чем несколько раз. Это только делало Николь менее уверенной в себе.

Прислушиваясь к словам Николь, Марта могла только тяжело вздохнуть.

- Можем ли мы доверять тому, что говорит эта девушка? Даже если вы можете использовать магию, вы действительно понимаете, как следовать своим чувствам? В самом деле, есть ли на самом деле чья-то магическая энергия над землей? На данный момент, кто может сказать...

Марта попыталась сделать еще один глубокий вдох, но он перешел в отрывистый кашель. Должно быть, из-за сильной усталости ее дыхание с каждым словом становилось все более затрудненным. Из-за ее преклонного возраста это испытание, должно быть, было действительно ужасно для Марты. Это только усилило ее сомнения.

Конечно, это не означало, что Камилла должна была принять ее эгоистичные слова.

- Я бы попросила вас набраться терпения, если бы вы могли. Нет смысла перекладывать вину на Николь.

- Ты хочешь, чтобы я терпела, пока не упаду и не умру?

- Я хочу, чтобы вы были терпеливы, чтобы не умереть! Если бы не Николь, мы бы уже попали во взрыв!

- Тряска и взрывы продолжались все это время. Вам не нужна магическая сила, чтобы знать, что здесь везде не безопасно.

В отличие от гулкого крика Камиллы, Марта говорила тихо. Во-первых, она никогда не повышала голос, но теперь ей, похоже, не хватало энергии, чтобы сделать это, даже если бы она захотела.

- Тогда почему вы ничего не сказали об уходе из пещеры раньше Николь??

- Я была осторожнее вас двоих.”

- Ах, вы все время только и делаете, что говорите! Если у вас нет ничего, что можно еще высказать, тогда...

Громкий голос Камиллы был прерван еще одним мощным толчком под ногами.

До сих пор он был самым большим. Среди собравшихся раздались крики и вопли.

Но эти крики заглушил рев взрыва.

Этот оглушительный и ужасающий грохот затмил все, что они слышали раньше.

После того, как эхо от взрыва успокоилось , они услышали звук крупного обрушения. Ветер вырывался из разрушенного туннеля, обдувая Камиллу и остальных густыми миазмами.

Как по команде, звуки рушащихся каменных стен начали приближаться.

- Мы должны выбраться отсюда!- крикнул слуга.

Марта взяла трость, а горожанки схватили детей. Но когда они повернулись, чтобы действительно убежать куда-то, они заколебались.

Обрушение произошло во втором туннеле. Это было то самое место, через которое Николь решила не проходить.

- Ветер?

Прежде чем эта мысль пришла в голову, Камилла уже кричала.

- Быстрее! Бегите сюда!

Времени на раздумья не было. Люди побежали так быстро, как только могли. А взрывы становились все ближе и ближе...

Место, в которое они попали, было большой пещерой. Это было похоже на то место, где Камилла и другие первоначально оказались. Воздух был наполнен удушливыми миазмами, а земля была покрыта знакомыми лужами этого вещества.

Они все еще слышали взрывы и глухой рокот позади. Пещера скрипела и сотрясалась с каждым звуком, стены выглядели так, будто они двигались в унисон с этими тревожными звуками.

- Ирма!!

Когда группа Камиллы достигла центра пещеры, полностью запыхавшись, они услышали голос, раздавшийся поблизости.

Голос человека. Удивленно подняв глаза, Камилла увидела в пещере множество людей, которых не было в этой группе, освещенных мерцающим светом магии Николь.

В маленькой пещере собралось не так уж много народу, человек четырнадцать-пятнадцать. Они сидели бок о бок, прижавшись друг к другу. Некоторые из них лежали. Стены вокруг них имели признаки недавнего обрушения.

- Фрида!? Разве вы не сбежали на городскую площадь!?

Остроглазая горничная с каштановыми волосами вскрикнула от шока после резкого вдоха. Марта присела рядом с ней на корточки от изнеможения. Казалось, у нее не было ни сил, ни решимости снова схватиться за упавшую трость.

- Городская площадь рухнула! Но ты тоже, почему ты здесь!?

- Рухнула!?

Горничная по имени Ирма молча стояла в изумлении, растерянно смотря в пустоту.

Пещера начала полностью разрушаться.

Следуя за Николь, паникующие люди начали убегать. Миазмы с грохотом взрывались, стены рухнули, а земля под ногами содрогалась.

- Если сможете, отнесите раненых в безопасное место! Следите за детьми! Помогите пожилым людям!

Сквозь хаос Камилла выкрикивала приказы. Помогая друг другу, даже раненые и дети смогли выбраться из пещеры.

- Все спаслись!?

Как только все прошли мимо нее, Камилла, задыхаясь, оглянулась на пещеру и вновь закричала. Любой, кто еще не успел уйти, должен сделать это прямо сейчас, иначе будет поздно. Не было заметно никаких признаков какого-либо движения, хотя... Нет, кто-то определенно отстал от других.

- Подождите, пожалуйста, подождите! Кто-нибудь, помогите!

Кто-то шевельнулся в тени недавнего обрушения. Рядом с ними стоял еще один человек, взывая о помощи.

Когда еще один взрыв осветил пещеру, она различила их лица во вспышке света.

Это была та девушка, Ирма... А также другая девушка, горничная с каштановыми волосами и лицом, похожим на фарфоровую маску, с красивым родимым пятном под глазом.

- Фрида попала под камни! Пожалуйста, не оставляйте ее здесь! Помогите!!

Нога Фриды была полностью придавлена падающими обломками.

Пытаясь убежать вместе, Ирма схватила Фриду за руку. Фрида никогда не была быстрой бегуньей, поэтому Ирма осталась с ней, чтобы убедиться, что она в безопасности.

Но пока они бежали, рядом с ними прогремел взрыв. Он не был мощным, но его было достаточно, чтобы с потолка посыпались камни.

Ирма была рядом. Потрясенная внезапным взрывом, она остановилась как вкопанная. Именно тогда Фрида чисто инстинктивно оттолкнула Ирму, спасая ее от падающих обломков, но...

Ирма упала, и к тому времени, как она поднялась, она уже заметила Фриду, придавленную обломками.

- Фрида!

Ирма в панике бросилась к ней. Камни, которые прижимали ее, не двигались, сколько бы сил она ни прилагала. Ирма ничем не могла помочь ей в одиночку.

Лицо Фриды исказилось от боли. Она не могла видеть, что случилось с ее ногой, застрявшей под камнями, но ей не хотелось это представлять.

- Кто-нибудь, помогите!!

Ирма в отчаянии вскрикнула, прижимаясь всем телом к самому большому из упавших камней. Но, поскольку все спасались бегством, никто не остановился, чтобы помочь. Они просто бросили двух девушек, убегая все дальше и дальше. Дрожащая земля и взрывы, сотрясающие пещеру, показывали, что их время истекает.

- Ирма, прекрати. Уходи, пока не поздно.

Когда Фрида произнесла это, на ее некогда бесстрастном лице появилась печаль. Это было безнадежно. Она никак не могла освободиться. Ее судьба уже решена.

Но Ирма покачала головой со слезами на глазах.

- Нет! Ты - мой друг...! Помогите, пожалуйста!!

Она кричала изо всех сил, пока ее голос не стал хриплым. Он даже перекрыл грохот взрывов. Но все уже сбежали, зачем кому-то из них возвращаться?

- Фрида! Нет! Пожалуйста, помогите, кто-нибудь!!

Она почувствовала холодную поверхность камня когда она навалилась на него всем своим весом. Ирма не знала, что еще можно сделать. В пещере с каждой минутой становилось все жарче из-за взрывов, но ее тело не чувствовало ничего, кроме ужасного холода, когда ужас охватил ее.

- ...Ты дура!

Когда в ее ушах зазвучал полный негодования голос, Ирма подняла голову. Рядом с ней была тень человека, который тоже всем своим весом навалился на скалу. Ее тонкие руки лежали на нем, пытаясь двигать его точно так же, как она. Эти руки... Эти бледные и нежные руки, которые никогда прежде не знали такого тяжелого труда...

Ирма моргнула, ошеломленная, пытаясь понять, не галлюцинация ли это.

- Что ты делаешь!? Хватит пялиться на меня!!

- ...Т-ты... Почему... Почему ты...?

- Значит, моя помощь тебе не нужна??

Обладательница этих тонких рук даже не взглянула на Ирму. Все, что она сделала, - это снова уперлась руками в скалу и толкнула изо всех сил.

- Но... Зачем ты мне помогаешь?

- Что, вы хотите, чтобы я оставила вас умирать?? Перестань быть смешной! Я взяла на себя ответственность! Так что если ты умрешь, виновата буду я!- с этими словами она еще сильнее толкнула камень.

Даже после того, как к Ирме присоединилась Камилла, их общей силы было недостаточно, чтобы сдвинуть этот валун.

Пещера все больше и больше заполнялась обломками. Если так будет продолжаться, не будет ли она раздавлена своей же ответственностью? Камень такого размера не был тем, что две девушки смогли бы сдвинуть с места.

– Ого, у нас уже заканчивается время…

По мере того как она становилась все более и более встревоженной, еще одна пара рук потянулась, чтобы помочь им.

- Давайте вложим все наши силы в следующий толчок.

- А?..

Это был слишком знакомый голос. Когда в пещере раздался еще один взрыв, Камилле удалось рассмотреть человека, находившегося рядом с ней.

Однако голос этого человека прозвучал прежде, чем она успела смутиться.

- Раз, два, три!!

Камилла инстинктивно навалилась всем телом на скалу, вложив в руки всю оставшуюся у нее силу.

И этот валун, который раньше не поддавался двум хрупким девушкам, наконец-то начал двигаться. Он перевернулся вокруг своей оси, падая в лужу миазмов рядом с ними.

Камилла потеряла равновесие. Полностью сосредоточившись на перемещении камня, она даже не думала о том, чтобы смягчить падение. Но прежде чем она упала, кто-то остановил ее.

Он схватил Камиллу за руку, прежде чем она сама упала в лужу миазмов. Камилла обрела голос только после того, как снова встала на ноги.

- ...Лорд Алоис?

Это не мог быть никто другой. Именно Алоис подхватил Камиллу перед тем, как она упала, и все еще держал ее за руку.

- К-Как?

Как он здесь оказался? И почему он один?

На вопрос Камиллы Алоис ответил коротко:

- Выход прямо впереди. Все остальные уже в безопасности.

- Это правда!?

- Мы тоже должны выбраться отсюда. Можете идти самостоятельно? Мне нужно нести пострадавшую, иначе она не выживет.

Радоваться чудесному спасению не было времени. Пока Камилла боролась с почти непреодолимым чувством облегчения, Алоиз подхватил Фриду на руки. Затем он еще раз посмотрел на Камиллу, чтобы убедиться.

- Мы не можем здесь долго оставаться. Ты уверена, что здесь больше никого нет??

- ...Конечно...

Как только она закончила говорить, Камилла в последний раз оглядела пещеру. Люди, которые лежали там с самого начала, не двигались и никогда уже не будут двигаться. Под камнями тоже никого не было. Не было никаких признаков движения.

Но Камилла увидела...

...Прямо посреди пещеры: трость лежавшая на земле и силуэт маленького человека, сгорбившегося на земле без движения. После того, как все сбежали, эта старуха не сказала ни слова.

- ...ААААА!!

Камилла закричала в раздражении.

У ее пожилого тела больше не было сил стоять. Это было все, что она могла сделать, чтобы продолжать дышать этими отрывистыми и болезненными вдохами.

Марта была уверена, что умрет здесь. Как житель шахтерского городка, она не должна жалеть о том, что встретила свой конец в шахте. Когда Марта была маленькой девочкой, взрослые мужчины часто так умирали. И как один из людей, которые управляли городом, она встречалась со многими осиротевшими семьями, которые потеряли близких в шахтах. Кто-то умрет, и другой займет его место, таков порядок вещей.

Марта была такой же. Если Марта умрет, кто-нибудь займет ее место. Так было в этом городе с самого начала.

Тогда она должна встретить конец гордо, как и многие другие люди: не поддавайтесь эмоциям в последний момент и никогда не забывайте величие Эйнста.

Вот о чем она думала.

Тогда почему?

- Не могли бы вы хотя бы постараться идти самостоятельно?! Слишком тяжело.

- Как ты можешь говорить такое старухе!? У тебя совсем нет сострадания!?

Марта чувствовала, что идет, поддерживаемая с обеих сторон двумя женщинами. Скорее, эти женщины ее тащили. Одной из них была горничная Ирма. Другой была Камилла, будущая жена ненавистного герцога. В руке Камилла держала трость Марты.

- Я думала об этом некоторое время, но вы действительно упрямы, не так ли?? Вы даже с детьми ведете себя так!

- Ничего не поделаешь! Если бы мне пришлось выбирать между внимательностью к другим и смертью, тогда это легкий выбор!

Ирма и Камилла пытались спорить друг с другом даже в такой обстановке. По какой-то причине, хотя они обе отрицали это, их ссора была намного дружелюбнее, чем раньше.

- ...Мне не нужно твое сочувствие.- пробормотала Марта слабым голосом.

Две женщины, тащившие Марту, посмотрели на нее, но не остановились.

- Я лучше умру здесь, чем получу помощь от врага.

- Тогда это еще одна причина, чтобы помочь тебе! В конце концов, я ужасно зла на тебя!

Камилла сердито закричала, но не подала виду, что собирается отпустить Марту. Минуя опасные места, им удалось протиснуться вперед и добраться до входа в пещеру, который вел в безопасное место.

Они могли видеть спину человека, идущего впереди, и магический свет, исходивший от его рук. Иногда он оборачивался и говорил что-то, чтобы подбодрить их. Камилла и остальные, как могли, устало следовали за ним.

- Если ты действительно так сильно хотела умереть, то зачем вообще зашла так далеко со мной?

[[image:/storage/reader-images/e67e71125ab66fd5c34ddaf5b06c66c465323605.jpg]]

Солнце стояло в зените.

Густые миазмы рассеялись, и небо приобрело ярко-синий оттенок.

Дул прохладный, но приятный ветер, тонкие облака плыли над головой, и земля словно купалась в свете.

После того как Камилла выползла из шахты на городскую площадь, она почувствовала, как ее ноги подкосились, и она присела, измученная.

Передней раскинулись разрушенные улицы Эйнста. Больше половины домов, которые она видела, рухнули, и эти некогда аккуратные мощеные улицы были усеяны трещинами. В некоторых местах она была полностью разбита. Хотя миазмы не вырывались наружу с какой-либо силой, они все еще появлялись из тех ран в земле.

Много людей бросилось на отчаянные поиски выживших после землетрясения и взрывов. Оживленные крики и толпы людей, снующих туда-сюда, наполнили площадь. Люди, которые спаслись вместе с ней, все еще были здесь. Они увидели, что Камилла вышла последней из подземного ада.

- Камилла, ты в порядке?

Алоис бросился к Камилле, когда она села, пытаясь отдышаться. Он уже передал раненую Фриду на попечение врача. Камилла видела ее, лежащую неподалеку в окружении людей.

- Я... Я в порядке.

Сказав это, она попыталась встать на ноги, но не смогла из-за сильной слабости в мышцах. Камилла только хрипло рассмеялась, когда Алоис с тревогой посмотрел на нее.

- Это... Это жалкое признание, но я думаю, что слишком расслабилась от облегчения.

- В тебе нет ничего жалкого.

Алоис с теплой улыбкой протянул руку Камилле, которая не могла стоять самостоятельно.

- Ты действительно показала, какая ты удивительная и храбрая.

Когда он так прямо ее похвалил, Камилла не знала, что сказать.Ей стало неловко. И все же она чувствовала себя немного счастливой от комплимента. Но, к большому огорчению, она почувствовала, как эти чувства смешались с чувством огромного облегчения, и что-то начало застилать ее глаза.

Камилла быстро опустила взгляд, яростно моргая.

- Что случилось, Камилла?- невежливо спросил Алоис, отчего она расстроилась еще больше.

- Абсолютно ничего. Я просто почувствовала приступ усталости, вот и все.

Камилла сказала это, протягивая руку Алоису.

Подняв голову, она посмотрела на лицо Алоиса. Из-за сильных миазмов состояние его кожи ухудшилось, опухшая кожа заставляла веки сужаться, наполовину скрывая красные глаза.

Это расстраивало, но у нее не было выбора, кроме как принять это.

Когда начались землетрясения, она последовала его словам, пытаясь эвакуировать людей с главной улицы в лес.

Когда они были пойманы в ловушку под землей, она решила, что Николь будет искать магическую силу Алоиса без каких-либо колебаний.

И когда она увидела Алоиса тогда, когда уже не надеялась на чью-либо помощь, ее охватило облегчение.

Прежде чем она поняла это, Камилла начала доверять Алоису.

...Но, он все еще похож на жабу! Еще слишком рано даже думать о том, чтобы он мог поцеловать меня!

Когда Алоис поднял Камиллу на ноги, она попыталась прогнать эти мысли из своего сердца. Алоис все еще был далек от того, чтобы нравиться Камилле. Камилла любила мужчин, красивых, стройных, но мускулистых, на которых она могла бы положиться. Алоис все еще был далек от того, чтобы быть красивым в ее глазах; более того, ему было все равно на укладку волос или выбор одежды. Его руки и грудь не были мускулистыми, а просто расслабленными и бесполезными.

Но, стоя перед ним, Камилла заметила нечто странное.

Широкие плечи, подчеркивающие его высокую фигуру... Он все еще был намного больше среднего человека. Но по какой-то причине она могла видеть чуть больше пейзажа позади Алоиза, чем раньше. Казалось, что голубое небо, простирающееся позади него, было видно больше, чем обычно.

- ...Лорд Алоис, вы, случайно, не похудели?

Камилла моргнула от удивления, когда сказала это, поскольку Алоис выглядел смущенным так же, как и всегда, когда речь шла о его диете. Некоторое время он молча смотрел на Камиллу с недоумением, потом вздохнул-то ли раздраженно, то ли с облегчением.

- Ты действительно только сейчас заметила?

Этот комментарий также расстраивает.

Когда Камилла поднялась на ноги, кто-то, прихрамывая, подошел к ней.

Камилла обернулась и увидела, что это Марта, которая, выйдя из подземелья, оказалась в конце всей группы точно так же, как и Камилла. (П/П: Меня волнует одно: где они Николь потеряли?)

Она была одним из самых влиятельных людей в городе, так что о ней хорошо заботились. Окруженная встревоженными горожанами, она получила воду и смыла с себя пот и грязь. Восстановив дыхание, она должна была направиться в более безопасное место.

Но, оттолкнув своих помощников, Марта, покачиваясь, сама подошла к Камилле.

Остановившись прямо перед ней, она посмотрела в лицо Камиллы.

- ...Что?

Столкнувшись с этим сильным взглядом, Камилла зарычала и посмотрела на нее. Камилла была готова снова спорить, если у нее еще остались жалобы.

Но Марта только смотрела на нее. Пристально посмотрев ей в глаза, старуха рухнула на землю, как будто у нее совсем закончились силы. Камилла испуганно отшатнулась, отбросила трость и опустилась на колени.

- Ч-что?..

- ...Леди Камилла.

- Ха?

Когда Марта заговорила хриплым голосом, Камилла смогла ответить только с жалким удивлением. Но Камилла определенно не ослышалась.

- Сегодня я узнала, кто ты на самом деле.

Голос Марты дрожал, когда она продолжала смотреть вниз. стальные в шоке смотрели на Марту. Взгляды всех на площади повернулись, чтобы увидеть Камиллу, которая теперь находилась в центре внимания.

- Ты спасла не только меня, но и многих других людей из этого города. Нет никаких причин, согласно которым этот город должен отвернуться от тебя.

Это были не обычные равнодушные слова, слетевшие с губ Марты. Казалось, что долго сдерживаемые чувства наконец-то вырвались на поверхность с одним глубоким вздохом. Она не могла понять, говорила ли старуха с горечью или радостью, но она явно была воодушевлена.

- Пожалуйста, простите наше ужасное неуважение к вам. С тем, что вы сделали, вы безошибочно наш спаситель.

Среди тех, кто наблюдал за происходящим, было несколько человек, которые блуждали по шахте с Камиллой. Это были Ирма, слуги и даже несколько горожан с детьми. Некоторые плакали от счастья. Другие потеряли близкого человека и были глубоко опечалены.

В этом разрушенном городе, теперь, при свете дня, она наконец увидела, как на лицах людей, которые она когда-то считала масками, проступили эмоции.

Этот город был суров и строг, больше всего ценил скромность и однообразие.

Но даже тогда у этих людей были чувства. У них было огромное количество гордости и страсти.

Камилла глубоко вздохнула. Какое-то мгновение она не могла найти слов.

Конечно, не у всех, кто смотрел на Камиллу тогда, глаза загорались восхищением, но теперь каждый человек узнавал ее непонятным ей образом.

Солнце, сияющее в чистом небе, заливало городскую площадь теплым сиянием. Свежий, прохладный ветер дул по улицам разрушенного города

Сделав еще один глубокий вдох, Камилла выпятила грудь и гордо улыбнулась, ее голос ясно прозвучал в толпе.

- Я прощаю вас. Раз уж я вернула вас домой живой, вам следует осыпать меня благодарностями!! (П/П: Она неисправима)

Истинные масштабы катастрофы было трудно переварить.

Половина города была практически стерта с лица земли.

Большинство домов в южной части Эйнста, в том числе и на главной улице, обрушились.

Хотя ущерб северной части города был относительно невелик, уверенности это не прибавило. Не было никакой гарантии, что под землей снова не произойдет какая-либо полномасштабная магическая реакция.

Жертвы катастрофы, которые теперь оказались бездомными, возвели временные убежища на окраинах города.

Тем временем опытные маги в городе проводят тщательное расследование, которое выполняется под землей. Процесс восстановления города может начаться только тогда, когда они решат, что это безопасно.

- Извини, я буду занят анализом ситуации в течение некоторого времени, - сказал ей Алоиз извиняющимся тоном, но она не винила его.

Вместе с Алоисом, Камилла также временно будет проживать здесь. Даже если Камилла не имеет слишком много навыков в своем распоряжении, она была уверена, что может по крайней мере помочь с приготовлением пищи для потерявших свои дома.

Более того, она хотела присоединиться к поискам тех людей, местонахождение которых было неизвестно. А за тех, кто погиб, она будет молиться.

Тем не менее, отложим все это в сторону.

Камилла тоже по-своему пострадала от этой катастрофы.

- ...Этот невыносимый зуд!

Обхватив себя руками, Камилла почувствовала слабость.

Теперь она расплачивалась за то, что пережила вчерашнюю катастрофу.

После многочасового ползания по этим подземным туннелям сквозь густые миазмы в воздухе, пропитавшись ими насквозь, она никак не могла выбраться оттуда совершенно невредимой.

Несмотря на то, что ночной сон очень помог ей восстановить измученный разум и тело, зуд начался в тот момент, когда она проснулась. Она почувствовала раздражение по всей коже. Не говоря уже о высыпаниях на руках, шее и ключицах.

Как бы она ни старалась скрыть это макияжем, ничего хорошего из этого не вышло. Любимый крем Камиллы каким-то образом только усиливал зуд, который она чувствовала, когда наносила его. Она попыталась смыть пятна миазмов с тела, но невыносимое раздражение не утихало. Если уж на то пошло, протирание влажной тканью только усилило ее страдание. Ощущение трения одежды на коже было как в аду.

Но так как она только недавно упрекнула Николь за то, что она расцарапала пострадавшую кожу, гордость Камиллы не позволила ей самой поступить так же. Стиснув зубы от досады, Камилла беспокойно ходила взад и вперед.

Камилла сейчас жила в доме на окраине города. Это было одно из зданий, которым удалось пережить катастрофу.

Дома, расположенные ближе к окраинам города и к лесу, пострадали меньше. Так как земля вокруг считалась относительно безопасной, в окрестности было построено много временных убежищ

В то время как многие люди жили вне палаток, горожане оказали ей исключительное гостеприимство, и ей дали этот дом, чтобы остаться в нем после того, как особняк Монтчат в городе был почти заброшен.

Но сейчас подобные вещи не имели для нее никакого значения. Если это поможет справиться с зудом, она не будет возражать против ночи в лесу или под открытым небом.

- Я... Чешется... Так чешется... Ух...

Ей потребовалось много усилий, чтобы подавить крик, но она все равно стонала, когда ее тело сотрясалось от зуда, с которым она ничего не могла поделать. Николь, которая все еще крепко спала в своей постели, должно быть, была довольна собой. Но в тот момент, когда она проснется, она будет страдать еще больше, чем Камилла.

- Ах, боже мой! Хватит об этом! Проклятый зуд! Так больно! Бедная моя кожа!

Увидев ужасную красную сыпь на руке, Камилла вновь тихо разразилась в гневе, чтобы никто не услышал.

До сих пор, живя в столице территории, расположенной далеко от настоящих шахтерских центров Монтона, она недооценивала возможности миазмов. Даже Камилла, человек, почти лишенный магической силы, была в таком состоянии. Кожа Алоиса, между тем, стала еще ужаснее, чем когда-либо. Из-за тех страданий, которые он, должно быть, испытывал, испытание Камиллы казалось прогулкой в парке.

- С ним все будет в порядке?

Но как только эта вспышка беспокойства за Алоиза промелькнула в ее сознании, новая волна зуда отвлекла ее. Сейчас у Камиллы не было времени беспокоиться о ком-то еще.

- ТАК ЧЕШЕТСЯ!

Бесцельно вскрикнув, Камилла вдруг услышала стук в дверь своей комнаты.

И что теперь?

- Я вижу, вам не очень хорошо?

Двое слуг, которые прошли через подземное испытание вместе с ней, поморщились, стоя в дверях. Их звали Тео и Леон. Тео был выше, а у Леона под глазом красовалось красивое родимое пятно. Камилла знала их, так как она запомнила их лица с намерением сообщить о них Алоису после того, как они помешали ей уехать до того, как все произошло.

- Возможно, мы должны прийти позже?

- Все в порядке, разговор отвлечет меня от этого. Тем не менее, я дам вам понять, что я совсем не в лучшем настроении.

Даже сказав это, Камилла продолжала молча расхаживать по комнате. Когда она садилась раньше, ей казалось, что она сходит с ума. Даже если ее одежда терлась о нее еще больше, когда она шла, Камилла предпочитала иметь возможность двигаться.

- Кажется, у вас все в порядке? Терпеть не могу...

Камилла сердито посмотрела на двух мужчин, которых считала виновными.

Даже если Камилла была доведена до такого состояния, оба эти мужчины выглядели совершенно нетронутыми. Они ни разу не чесались, и на коже не было никаких признаков раздражения. Их гладкая кожа была похожа на фарфоровые маски, как и раньше. Они провели все это время под землей вместе, не так ли? Так что же происходит?

Она вспомнила вопросы, которые задавала в Гренце. Он также был городом, сосредоточенным посреди миазмов. В отличие от всех слухов, которые она слышала в столице, состояние Алоиса было исключением из нормы, у большинства людей не было такой грубой и раздраженной кожи. Проблемы с кожей Алоиса обострялись редко, из-за его высокого уровня магической силы.

- Значит, вы совсем не чувствуете зуда или раздражения? Это совсем не справедливо.

Тео криво усмехнулся, когда Камилла выплеснула на них свой гнев. Выражение его лица резко контрастировало с маской, которую он носил, когда они впервые встретились. Его тусклые глаза потеплели, лицо дружелюбно осветилось.

- Мы оба выросли здесь, так что через некоторое время привыкли к миазмам. Люди, рожденные здесь, обычно не страдают от них. Большинство людей в городе, вероятно, вообще не замечают никакого зуда, честно говоря.

Камилле удалось подавить свое отвратительное настроение, когда она повернулась и зашагала в другую сторону.

Конечно, этот город был основан для добычи манастонов. Живя так близко к шахтам, они должны сталкиваться с большим объемом миазмов на регулярной основе. Только кожа Камиллы, взращенная в уютной и безмятежной столице, могла пострадать так сильно.

- Но даже если и так, временами все равно бывает трудно. Вот почему Ирма... Эй, куда Ирма пошла?

- ...Она была здесь минуту назад.

Мужчины выглядели смущенными, когда оглядывались вокруг. В комнате стояли только двое слуг, Камилла не видела, как Ирма вошла. Тео в панике вышел из комнаты и через несколько минут вернулся.

Когда Тео вошел, рядом с ним стояла несчастная Ирма. Ее взгляд казался грозным, когда она нахмурилась, а ее рот угрюмо скривился. Она спряталась за Тео и пристально посмотрела на Камиллу.

Как будто пытаясь успокоить Камиллу, которая инстинктивно посмотрела на девушку, Тео заговорил.

- Эй, Ирма, чего ты так стесняешься? Это ты попросила меня взять тебя с нами.

- Я не стесняюсь!

Глядя на Тео, Ирма шагнула вперед, словно приняв решение. Она подошла к Камилле и выпрямилась, глядя ей в глаза. Хотела ли она попробовать начать ссору еще раз?

Однако этот напряженный обмен взглядами длился всего мгновение. Ирма, все еще с несчастным видом, достала из рукава стеклянную бутылку.

Затем она протянула ее Камилле.

- ...Это мазь, которая используется здесь. Она хорошо воздействует на кожу, которая раздражена миазмами. Иностранцы плохо справляются с миазмами, так что если вы не используете это, у вас будут проблемы.

- А?- голос Камиллы выдавал ее удивление, когда она взяла бутылку в руки.

Она была готова к еще одному бою, так что это было довольно неприятно. Вместо этого, все, что она могла сделать, это моргать от удивления.

- Мы трое пришли сюда, чтобы поблагодарить вас.

Оттащив все еще дующуюся Ирму в сторону, Тео сказал это.

- Именно благодаря вам нам удалось выжить и выбраться из-под земли, не говоря уже о том, что вы спасли жизнь Фриды. Даже если вы считаете нас бессердечными незнакомцами, клянусь, мы сделаем все возможное, чтобы вернуть вам долг.

Сказав это с искренней гордостью, Тео повернулся к Леону и Ирме. Встретившись с ним взглядом, Леон заговорил:

- Фрида - моя младшая сестра. Если бы не вы, ее бы сейчас не было в живых. Я никогда не забуду, что вы сделали для нас.

Леон смотрел на Камиллу совершенно серьезно. Это прекрасное пятно под его глазом действительно напоминало ей Фриду.

Думая только об одном, Камилла ждала Алоиа.

- Лорд Алоис, пожалуйста, присаживайтесь.

- А? Хм... Ладно.

Когда стемнело, Алоис вернулся в дом, где они временно поселились, но он был ошеломлен, когда Камилла внезапно обратилась к нему.

Что Камилла делает в его комнате? Почему она вдруг предлагает ему присесть? Алоис понятия не имел, что происходит, но все равно последовал просьбе, нет, скорее приказу Камиллы и сел.

Вместо кресла, приспособленного для его веса в особняке, он сел в обычное кресло, а Камилла расположилась напротив него.

- Пожалуйста, дайте мне руку.

- Хорошо.

Алоис вновь повиновался. Схватив его за запястье без всякого предупреждения, она резко дернула его руку к себе.

Не обращая внимания на удивление Алоиза, Камилла достала маленькую баночку и зачерпнула большое количество густых и жестких сливок ему на руку. Затем она начала натирать им пальцы и ладонь Алоиза.

Сильный и незнакомый запах обжег его ноздри. Это было какое-то лекарство? Алоиз задумался над этим, но он действительно не знал.

- ...Что именно ты делаешь?

- Как видите.

Камилла даже не взглянула на него, натирая его кожу кремом со всей страстью великого художника. Алоис чувствовал, что не сможет убежать от нее, даже если захочет.

- Это успокаивает зуд, и мне сказали, что это также помогает с другими проблемами кожи. Горничная Ирма дала это средство мне.

Камилла бросила взгляд на Алоиза. Когда ее осуждающие глаза уставились на него, Алоиз почувствовал себя еще более неловко. Сделал ли он что-нибудь не то в последнее время, чтобы навлечь на себя ее гнев?

В день катастрофы он оставил Камиллу в особняке. Даже зная об опасности, он позволил ей сопровождать себя в Эйнст. Он мог придумать несколько причин, по которым она будет злиться на него.

- Лорд Алоиз, вы когда-нибудь по-настоящему заботились о своей коже? Почему все люди, живущие вокруг шахт, имеют красивую кожу, но вы не живете рядом с шахтой, и выглядите так?

- ...Ах, нет. Я никогда не беспокоился о состоянии моей кожи.

- Я бы предпочла, чтобы впредь вы больше обращали внимание на это!

Плечи Алоиза вздрогнули, когда Камилла вдруг закричала на него. Казалось, она была расстроена, но вместо того, чтобы наброситься, она продолжала тщательно наносить мазь на его кожу.

- Очевидно, такое средство можно найти у любого фармацевта в шахтерских городах. Обычные кремы и лосьоны, кажется, не работают против миазмов. Местные жители говорили, что это просто "здравый смысл".

Камилла сердито фыркнула. Ежедневный уход за кожей, в который Камилла верила так долго, казалось, не имел никакого эффекта здесь, но Алоиз понятия не имел, что на самом деле было главной причиной ее раздражения.

- Поскольку мне известно, что эта мазь хорошо действует, мы должны запастись ею перед возвращением. Так что, лорд Алоис, пожалуйста, позаботьтесь о своей коже! В противном случае, что зуд будет невыносим!

Говоря это, Камилла пристально посмотрела на Алоиса.

Поскольку Алоис давно привык к постоянному зуду, он не думал, что улучшение состояния его кожи было важно. Он знал, что такое лекарство существует, но никогда не понимал необходимости его использовать.

Но для Камиллы, вероятно, это было что-то очень важное. Она предпочла бы мужчину с чистыми и гладкими чертами лица. Так же, как белая, похожая на фарфор, кожа принца Джулиана.

Алоис вздохнул и на мгновение закрыл глаза. Камилла закончила натирать одну руку и уже перешла к другой.

У ее тонких пальцев не было никакой силы. Но ее маленькие ручки... Сколько человеческих жизней они спасли под землей?

- ...Люди в этом городе научили тебя кое-чему, не так ли?

- Прошу прощения?

- Я думал, что заставить открыть мне их сердца невозможно.

Приоткрыв глаза, он увидел, что Камилла посмотрела на него. И когда она это сделала, Алоиз улыбнулся ей.

- Этот город непонятен нам: люди погрязли в его традициях и упрямы как мулы. Как только они решат не доверять тебе, понадобятся долгие годы, чтобы заставить их передумать, так что все, что я надеялся сделать, это держать их на расстоянии вытянутой руки. Далеко не друзья, но и не заклятые враги. И все же каким-то образом тебе удалось за один день сделать то, от чего я давно отказался.

Алоис был не из тех, кто способен покорить сердца таких упрямых людей. Но Камилла была капризной, импульсивной и безрассудно страстной, той, кто мог противостоять и в конечном итоге прорваться к таким людям без ограничений.

В порыве чувств она притягивала к себе тех, кто и восхищался ею, и ненавидел. По-своему действовала она, все же улавливая истинные чувства простого народа.

Алоис знал, как трудно понять, что на самом деле чувствуют люди. И если вы такой человек, как Алоис, люди будут только более склонны держать свои настоящие мысли при себе.

- Я действительно завидую тебе.

- Лорд ... Алоис...?

Камилла выглядела смущенной, когда она держала большую ладонь Алоиза двумя руками. Замешкавшись на мгновение, Алоис обхватил ее тонкую руку своей большой ладонью.

В его словах не было ни капли лжи... Но они были слегка рассчитаны.

- Я восхищаюсь тобой и завидую тебе... Но больше всего я очарован тобой.

Машинально высвободившись из рук Алоиза, Камилла вскочила на ноги.

Когда Камилла отошла, Алоиз не стал обиженно смотреть ей вслед. Не пытаясь отпустить ее руку, он просто сидел и смотрел на нее.

- Ч-что вы хотите этим сказать!?

- Я просто сказал то, что думал.

- То, о чем вы думали! Это было... Было...

Похоже, он пытался ухаживать за ней. Но она не решалась по-настоящему высказать ему это, поэтому Камилла проглотила слово.

- Хм... Говорите такие вещи, когда потеряете половину.…

Камилла замолчала, задумавшись.

...Половину его веса?

Он все еще был больше обычного человека, и она рассудила, что даже если разделить его пополам, он все равно будет превышать вес двух обычных мужчин. Она не очень хорошо представляла себе, сколько он весил на самом деле, поэтому ей было трудно представить подобное.

Но, без сомнения, он стал стройнее, чем был раньше. Внимательно посмотрев на него, она, наконец, смогла увидеть его шею там, где раньше она была полностью закрыта многочисленными подбородками, а глаза, которые когда-то были скрыты благодаря пухлому лицу, теперь стали более заметными. Он все еще был круглым, но тень, которую он отбрасывал, казалась больше человеческой, чем жабьей. На самом деле, возможно ли, что он уже потерял половину?..

- ...Угх.

Камилла сжала ладони и с досадой закусила губу. Она сердито посмотрела на Алоиса, но он не отпрянул, а просто взглянул на Камиллу.

Алоис иногда показывал эту сторону. Может быть, он просто откровенен? Когда он нападает на нее таким прямым способом, она не может ничего сказать в ответ.

Подождите, но разве это не значит, что она проиграла?

- Просто... Половина - это только первый шаг...

Яростно качая головой, Камилла обрела решимость.

Потому что, как человек, за которого она должна выйти замуж, Алоис все еще был далек от идеала Камиллы.

Как она и говорила с самого начала, Камилла намеревалась превратить Алоиса в мужчину, который заставит всех позеленеть от зависти.

Сейчас никто не мог назвать Алоиса красивым. Ей еще так много нужно было исправить в нем. Особенно его грубую кожу. Не говоря уже о том, что он все еще выглядел толстым, его волосы были сальными и его чувство моды его совершенно ужасным.

До тех пор, пока она не исправит каждый из этих пунктов, достижение ее цели все еще было далекой перспективой.

- Следующим шагом будет превращение твоего остатка жира в мускулы! Пока твои дряблые руки, которые почему-то мягче моих, не станут сильными и твердыми, я не смогу принять это!!

Когда Камилла сделала это заявление, Алоиз горько улыбнулся. Глядя на него, Камилла ломала голову над теми тревожными словами, которые он произнес раньше.

Она не могла заставить себя принять его.

Это?

"Принять что?"

У Камиллы не было ответа на этот вопрос

Около месяца прошло с момента катастрофы в Эйнсте.

Оценка подземных туннелей и пещер была давно завершена, и город находился в процессе восстановления.

После очистки щебня, следующий шаг - начать новые мелиоративные проекты. Нужно было также строить новые дома и чинить дороги.

В настоящее время большинство семей в городе были переселены обратно в прочные здания. Это были большие, но простые здания, которые могли вместить много людей одновременно. Даже если они не были богато украшены, они служили для защиты от ветра и дождя и были намного лучше, чем перспектива спать в палатке.

Теперь, когда были определены новые районы, подлежащие восстановлению, и задачи, стоящие перед людьми, стали ясными, возрождение города действительно началось.

Дух этого города, так же как и его жителей, чье настроение упало, начал подниматься, и все нетерпением ждали того дня, когда величие Эйнста будет восстановлено.

И ведущую роль играли люди, которые приехали из Гренце, чтобы поддержать их.

- Вы просили помощи у жителей Гренце!?

Месяц назад, после того, как Алоис рассказал ей об этом, Камилла была ошеломлена.

Всем было известно о вражде между Эйнстом и Гренце, и предложение о сотрудничестве ошеломило Камиллу.

Два города резко контрастировали друг с другом. Непочтительный, но полный жизни Гренце. Упрямый, но скромный и гордый Эйнст. Они оба были шахтерскими городами, которые конкурировали за ведущую роль в поддержке экономики Монтона.

Если бы не это сходство, эти два города, вероятно, даже не обратили бы внимания друг на друга.

Поскольку Эйнст был таким стойким в своих традициях, о том, чтобы позвать на помощь Гренце, не могло быть и речи. Тем более что после катастрофы горожане еще больше нервничали.

Сама Камилла считала это совершенно неразумным.

- Это ближайший крупный город к Эйнсту, не говоря уже о том, что люди из Гренце умелые и сведущие когда дело доходит до магических камней, жил и миазмов.

Камилла содрогнулась при этой мысли, но Алоиз, казалось, был совершенно спокоен.

- Фальш - горный город, и расположен очень далеко, слишком долго придется ждать помощи. Сейчас у Блюма свои проблемы. Я также призвал людей из столицы, но сейчас лучший курс действий - это принять помощь от Гренце. Поскольку этот город добывает почти столько же, сколько и это место, они не просто хорошо осведомлены о таких ситуациях, но и люди там также сильны.

- Ну... Наверное, это правда, но ...

Она не могла пробить брешь в логике Алоиса. Более того, люди в Гренце, вероятно, сталкивались с подобными бедствиями в прошлом, хотя и в меньших масштабах. Даже если угроза несколько ослабла после первоначального кризиса, наличие людей вокруг, которые знают, какие принять меры против нестабильности жил и вспышек миазмов, было бы большим подспорьем.

Большую роль сыграло и то, что Гренце находится довольно близко. Нет никакой необходимости вызывать людей издалека.

Она знала это. По крайней мере, это было легко понять. Выбор Алоиса был самым логичным и практичным из доступных ему вариантов.

- Еще...

У нее не осталось весомых аргументов для доказательства своей точки зрения, но что-то заставляло ее опасаться его слов.

Пока Камилла молча размышляла, Алоис улыбнулся ей.

Это было нежное выражение, как будто он пытался избавить ее от беспокойства.

- Кроме того, это может послужить хорошей возможностью, если два города станут более дружелюбными. Разве не в такие времена можно увидеть истинные чувства людей?

И снова она не могла придраться к спокойно высказанной идее Алоиза.

Камилла также не могла заставить себя послушно кивнуть.

Он правильно воспользуется моментом? Это все, о чем Камилла могла думать.

Если хорошенько подумать, Алоис был не из тех, кто позволяет своим истинным чувствам отражаться на лице.

Не то чтобы он никогда не сердился, но обычно старался держать свои эмоции при себе. Камилла вспоминала, что он потерял контроль над своими эмоциями, только тогда, когда они спорили в приюте в Гренце и когда Николь разбила его блюдо.

У него был сильный самоконтроль. Действительно, это добродетель, иметь такое твердое господство над своими эмоциями.

Эта холодная линия мышления привела его к ”самому правильному " решению ввести сюда подкрепление из Гренце.

Поначалу возникали небольшие потасовки, но люди вскоре поняли, что у них нет иного выбора, кроме как сотрудничать в такой ситуации. Когда они упорно трудились вместе, чтобы восстановить город, то как времени, так и сил на ссоры уже не оставалось.

Находясь на улицах, люди из разных городов и шли, и работали бок о бок. Более влиятельные все еще сопротивлялись, но горожанам, которые каждый день работали с людьми из Гренце, не потребовалось много времени, чтобы изменить свое отношение.

"Это приятно видеть."

С самого начала Камилла думала, что конфликты неизбежны. Этот душный воздух Эйнста, который, казалось, отгородил его от всего от мира, раздражая Камиллу во многих отношениях. Научившись принимать новых людей, этот город изменится к лучшему.

"Это хорошая вещь, но…"

Эйнст, несомненно, двигался в верном направлении, вероятно, все шло в соответствии с намерениями Алоиза.

Но планы Алоиза простирались далеко за пределы одного города. Как лорд этой земли, он всегда думал о единстве территории.

Но Камилла не могла заставить себя думать так же. Ее мысли, которые она не могла выразить словами, кружились в голове, как водоворот.

Несмотря на потенциальную возможность столкновений, не было никаких сомнений в том, что Алоис спокойно продолжит свою деятельность.

- Разве он не слишком хладнокровен даже в такой ситуации?

Взволнованная, Камилла попыталась выбросить эту мысль из головы, пока ломала голову в своей комнате, которую ей дали в Эйнсте.

Алоис, горожане и помощники, прибывшие из Гренце. Все думали только о том, чтобы восстановить город. Думая о таких вещах, Камилла тоже почувствовала себя холодной и расчетливой.

- Ах, боже мой! Просто сидя здесь и думая об этом в одиночестве, я ничего не добьюсь!

Даже если там никого не было, Камилла закричала знакомым голосом, поднимаясь на ноги.

Сейчас не время погружаться в подобные мысли.

В таких ситуациях все, что она могла сделать, это выйти из дома, пока не почувствует себя лучше. Может быть, все бы разрешилось без нее не беспокоясь о том, что было, что Камилла надеялась. Либо так, либо, поглощенная чем-то другим, она сможет отвлечься.

Вот почему Камилла сейчас находится на кухне.

Кухня была уже битком набита людьми, готовившимися готовить.

В большинстве наспех построенных временных домов не было кухонь. Обычно у них даже не было собственных ванных комнат. Когда они сказали, что эти дома должны быть временными, они действительно имели это в виду. Лучшее, что можно было сказать о них, это то, что у них было четыре стены и крыша.

Поэтому об удобствах благоустроенных домов можно было только мечтать. Рядом с временными резиденциями было построено еще одно большое здание, изобилующее кухнями, ванными и туалетами, которыми могли свободно пользоваться все желающие.

И внутри общей кухни в таком месте была Камилла. Кухня, построенная таким образом, что ее можно было легко разобрать позже, имела печь, которая признана кошмаром любого уважающего себя повара, чтобы готовить на ней, и предназначенную для выпечки хлеба печь, которая была весьма громоздкой. Ухабистые и несоответствующие столешницы были помещены рядом, чтобы сформировать один длинный стол.

На крыше неисправной и изношенной печи стоял совершенно новый котел. Измельчая ингредиенты и добавляя их в этот большой котел, повара семьи Монтчат готовили обед.

Помощь из Гренце в основном приходила в виде профессионалов и простых рабочих, в то время как из столицы Алоис доставлял золото и припасы.

Скор наступит зима. Монтон был самой северной территорией Королевства Зонненлихт. Так что в Эйнсте, городе, расположенном еще севернее, чем столица территории, уже похолодало. Те немногочисленные поля вокруг шахтерского городка уже начали засыхать, а животных загоняли внутрь специальных помещений. Когда запасы продовольствия были уничтожены, над людьми Эйнста, которые только начали вставать на ноги после катастрофы, нависла новая, зловещая угроза голода.

Таким образом, в период после бедствия, запасы поставлялись столицей. Во главе с поварами, нанятыми семьей Монтчат, приготовленная еда ежедневно раздавалась людям, и Камилла часто помогала им.

Для Камиллы, у которой не было ни физической, ни магической силы, чтобы помочь в восстановлении города, самое меньшее, что она могла сделать, это помочь в приготовлении пищи.

Сначала люди немного беспокоились о том, что Камилла работала на кухне, но после того, как она провела там несколько смен, они вообще не возражали против ее присутствия.

Прямо сейчас Камилла нарезала овощи вместе с другими поварами и не выглядела неуместной, делая это. Камилла, конечно, очень придирчиво следила за тем, чтобы овощи были тщательно вымыты и очищены, прежде чем разрезать их.

- ...О лорде Алоисе?

Тео и Леон обменялись взглядами, пока несли большие мешки с пшеницей на кухню.

- Совершенно верно. Я хочу точно знать, какое впечатление он на вас произвел.

С ножом, которым она резала овощи, Камилла повернулась, чтобы посмотреть на двух слуг, к лицам которых она уже привыкла.

Тео и Леон выглядели немного озадаченными неожиданным вопросом. Обдумывая, как ответить ей, они сделали все возможное, чтобы не попасть впросак.

- Наверное, он спокойный человек, но почему вы спрашиваете об этом так внезапно?

- Просто прихоть. Мне было любопытно, что вы двое думаете о нем, вот и все.

Она все еще беспокоилась о том, что именно думает Алоис, и поэтому Камилла решила сделать что-то сама. Если люди в городе довольны Алоисом и тем, что он делает, то все должно быть хорошо. В каком-то смысле, прислушиваясь к мыслям горожан, она надеялась избавиться от собственных сомнений.

- ...Понятно...

Тео кивнул, всем видом показывая, что вообще не понимает, что она делает. Он слегка толкнул Леона, стоявшего рядом с ним, словно прося о помощи.

- Лорд Алоис - мягкий и серьезный человек. По-своему он всегда кажется спокойным и размеренным. Независимо от того, как относились к нему влиятельные люди Эйнста в прошлом, он никогда не терял хладнокровия.

- Хм, - задумчиво протянула Камилла. Этот город всегда был холоден к Алоизу. Камилла никогда не была свидетелем таких столкновений, но ей было нетрудно представить, каково это, когда она думала о том, как ее приняли здесь изначально.

- Я всегда удивлялся, как он умудрялся не впадать в ярость. Но, он действительно умный человек. Ему удавалось всегда парировать самые колючие вопросы и враждебные замечания. Что я могу сказать? Что он совершенно невероятный, человек, который не делает ошибок? Мне сложно найти в нем какие-либо недостатки...

- Я не просила тебя искать недостатки.

Когда Камилла сказала это, Тео криво улыбнулся.

- Все-таки, мне интересно просто, почему это было? Большинство людей здесь не любили его.

- О, но теперь все по-другому, - поспешно добавил Тео, но поправка Тео не имела большого значения для Камиллы.

- Почему он не нравился людям? Вы в этом уверены?

Это был простой вопрос. Он не допустил ни одной ошибки, так на что они могли жаловаться? Как и сказал Тео, он был спокоен и уравновешен, в нем не было ничего отталкивающего.

В таком случае, почему они его так не любят?

Когда Камилла спросила его об этом, Тео выглядел немного озадаченным.

-Хммм... Ну, я не знаю, была ли проблема в этом. Был ли он отличным оратором или безупречно справлялся со своей работой, все будет по-прежнему. Честно говоря, я не думаю, что у Алоиса был шанс на достижение лучшего.

- ...Что-то в этом роде, не так ли?

Камилла вздохнула. Она не могла сочувствовать горожанам, но понимала их.

Личные чувства не всегда следуют логическим правилам, людям просто не нравится то, что им не нравится. Чтобы преодолеть это укоренившееся неприятие, простого "превосходства" было недостаточно.

- Но, как я уже сказал, теперь все по-другому. Честно.

Тео ободряюще сказал это Камилле, которая невольно опустила глаза, сосредоточившись на разделочной доске. Она не была расстроена тем, что он сказал, но сам Тео этого не знал. Когда Камилла подняла руку, чтобы продолжить нарезать картофель, сложенный рядом с ней, Тео улыбнулся ей.

- Мы сами это видели, потому что вышли из подполья раньше вас. Алоис в одиночестве промчался мимо нас по туннелю.

Тогда Алоис, который помог тем людям, оказавшимся в ловушке под землей, добраться до поверхности, используя свою магию, старался держать ситуацию под контролем. Несмотря на страх и смятение вокруг, Алоис сумел сохранить спокойствие, несмотря на то, что выкрикивал инструкции достаточно громко, чтобы быть услышанным сквозь шум. Он не сделал никаких ошибок, и все его команды были правильными. Каждый его приказ был отдан с единственной целью - спасти еще больше жизней.

Но все изменилось в тот момент, когда он увидел Николь, выходящую из туннеля. Именно тогда он узнал, что Камилла не только оказалась в ловушке под землей, но и еще не вышла.

Алоис без раздумий отделился от всех остальных, внезапно нырнув в туннель. Было очевидно, насколько это опасно и опрометчиво, так как эти туннели могли разрушиться в любой момент.

- Он полностью потерял самообладание и вел себя так, как будто не слышал никого вокруг. Было немного странно видеть, как он внезапно изменился. В конце концов все обошлось, но лорд Алоис мог потерять сознание и не вернуться. Не думаю, что кто-то другой на его месте сделал бы то же самое.

- ...Вот как?

Камилла ответила спокойно, но глаза ее блуждали. Ее рука не останавливалась, разрезая картофель еще быстрее и тоньше, чем раньше.

"Господин Алоис сделал это из-за меня..."

- Полагаю, чтобы заставить такого человека потерять самообладание, вы должны быть очень близки?

- П-правильно...

Как она ни старалась, у нее не получалось успокоиться. Это было совсем не плохо. Жители этого города начали принимать Алоиса. Конечно, скоро Алоис действительно сможет перетянуть их на свою сторону. Думая об этом…

- Подождите, почему я так счастлива!?

Она сердито смахнула с разделочной доски нарезанную картошку, которую нечаянно превратила в крошечные кусочки своим бессознательным движением ножа. Тео не смог сдержать улыбки.

- Ну, так оно и есть. Наверное, поэтому она и подумала, что он похож на принца...

- Эй!

Неожиданно вмешался Леон, словно пытаясь заставить Тео замолчать. Шеф-повар в середине их разговора велел отнести мешок с пшеницей в дальний конец кухни, и Леон выполняя поручение, внезапно бросился к Тео, словно в панике. У этого человека очень острый слух.

Сердито шагнув к Тео, Леон схватил его за плечо.

- Эй, ты говоришь о моей сестре! Ты сказал много лишнего.

В тот день площадь, расположенная рядом с кухней, была полна людей, пришедших пообедать.

Когда наступало время еды, каждый прерывал изнурительную работу, чтобы прийти и получить хлеб и суп, которые раздавались всем желающим.

Люди могли свободно брать с собой еду. Семьи часто возвращались к себе домой, чтобы поесть вместе, но по большей части каждый находил место, чтобы посидеть и пообщаться с другими на площади, пока они ели. Благодаря этому некогда пустая площадь в конце концов заполнилась длинными столами и множеством стульев.

Еще совсем недавно трудно было представить себе, что горожане из Эйнста и Гренце сидят за одним столом, болтают и смеются, словно они друзья на всю жизнь.

Ирма чувствовала себя странно. Закончится ли вражда между их городами, длившаяся несколько поколений, на такой ноте? Она не думала, что это было особенно хорошо или плохо... просто немного смешно.

- ...Ах, Ирма, смотри.

Ирма вздохнула, когда знакомый голос окликнул ее. Она нахмурилась и посмотрела на девушку, которая стояла рядом с ней, Фриду, которая теперь опиралась на трость, чтобы облегчить передвижение. Ее фарфоровые щеки слегка покраснели, когда она посмотрела на что-то особенное с огоньком в глазах.

- Лорд Алоис ест вместе со всеми. Значит, он действительно любит ту же еду, что и мы?

Мужчина, на которого смотрела Фрида, был довольно крепкого телосложения. И все же этот человек, который ел столь скудную пищу, несмотря на свою фигуру, был не кем иным, как лордом Монтона, печально известным за пределами этих мест, Алоисом Монтчат.

Ему дали ужасное прозвище "болотная жаба" из-за его чрезвычайно округлого тела и грубого рябого лица, но это имя не совсем подходило ему в наши дни. Его огромная и студенистая плоть уменьшилась примерно наполовину, не говоря уже о том, что его кожа, казалось, постепенно улучшалась день ото дня.

Тем не менее, он определенно был размером с двух мужчин, вместе взятых, и состояние его кожи все еще выделялось. Вряд ли он вдруг стал бы похож на привлекательный трофей для молодой леди.

И все же Фрида смотрела на Алоиса так серьезно. Ирма нахмурилась, когда эта девушка, которая обычно была такой же молчаливой, как ее брат, редко, если вообще когда-либо показывала свои эмоции на лице, внезапно выглядит такой серьезной, что чересчур даже для нее.

- Фрида, ты уверена, что хочешь это сделать?

Ирма что-то прошептала ей на ухо, и Фрида кивнула. Глядя в ее решительные глаза, Ирма вздохнула в сотый раз за день.

- Тебе не кажется, что это слишком прямолинейно? Как ты думаешь, кого он пришел спасать? Ты не должна чувствовать себя обязанной это делать.

- Я знаю, но...

- Поскольку ты не можешь хорошо ходить, я помогла тебе добраться сюда. Но не думай, что я достаточно глупа, чтобы держать тебя за руку во время твоего безумного признания.

- Я же сказала, что не признаюсь! Я просто хотела поблагодарить его!

Услышав это от Ирмы, Фрида смутилась и в панике покачала головой. Но если она смотрит на него с такой очевидной тоской, и ее щеки краснеют с каждой секундой, что еще Ирма могла подумать о ней?

- Я понимаю, ты чувствуешь себя обязанной ему за помощь, но ты не должна влюбляться из-за чего-то подобного. Ты такая красивая девушка, для тебя найдется много мужчин получше.

- Я знаю это.…

Фрида уставилась в пол, словно эти слова причинили ей боль. Увидев ее печальные глаза, Ирма неловко заерзала на месте.

- Но я действительно полюбила его. Наблюдение за ним в течение этого месяца только заставило меня любить его больше. Он решительный, справедливый, и добрый.

- Он добр ко всем, ты для него не особый случай.

- …Да.

Фрида сказала это так, будто приняла еще более ранившие ее слова, но ее дрожащее тело говорило об обратном. Ирма в панике потянулась вперед, чтобы сохранить равновесие, так как она все еще была неустойчива на ногах. Неужели слова Ирмы причинили ей такую боль?

Но даже если ей казалось, что она сказала слишком много, она не думала, что ошибалась. Чем скорее Фрида откажется от этой безнадежной безответной любви, тем лучше для нее.

- Хорошо, я скажу ему. Я скажу ему, что я благодарна за спасение. А потом, если он когда-нибудь поймет, что я чувствую на самом деле, я сдамся.

- Невероятно.

Ирма раздраженно хлопнула себя ладонью по лбу.

Каким бы он ни был сейчас, она все еще помнила, как выглядел Алоис, поэтому ей было трудно видеть в нем потенциального партнера в любви, не говоря уже о лучшем друге. Хотя он мог быть добрым, это только привело к тому, что он казался мягким и безобидным, далеким от того, что Ирма принимает за идеал мужчины..

Но, может быть, именно это Фрида и увидела в нем? Она просто не могла понять своих вкусов.

Хоть она не могла понять своих предпочтений, Ирма знала, что Фрида серьезно относится к этому.

- ...Да все будет так, я думаю. Скажи ему, что ты чувствуешь. Но когда он даст тебе ответ, не забудь сдаться, хорошо?

- Хорошо. Спасибо, Ирма.

Когда Ирма снова глубоко вздохнула, Фрида улыбнулась в пустоту.

День медленно становился вечером, и в итоге площадь почти опустела. Однако прежде чем Алоиз успел вернуться к работе, Фрида остановила его и попросила выслушать ее.

Ирма выглянула из тени одного из недавно построенных домов, наблюдая за происходящим. Даже если голос Фриды не был самым громким, она была достаточно близко, чтобы разобрать, что она говорит. Хотя все, что она могла видеть под этим углом, была широкая спина Алоиза, Ирма ясно видела встревоженное лицо Фриды.

Фрида сказала, что прекрасно справится сама, но Ирма не могла не волноваться за нее.

- Интересно, с ней действительно все будет в порядке?..

- Нет, скорее всего, это будет промах.

Пока Ирма разговаривала сама с собой, из ниоткуда ей ответил голос:

- И все же я удивлен, что она такая смелая. Я всегда думал, что она более спокойная.

- Фрида... Ты дура.

- ...В таком настроении трудно что-либо сказать.

- Ох, - простонала Ирма, еще до того, как обернулась, точно зная, кому принадлежат эти знакомые голоса.

Двух этих мужчин она хорошо знала. И еще одну женщину, с которой она недавно познакомилась. Тео и Леон, а также Камилла. Как и Ирма, они подслушивали разговор Алоиса и Фриды.

- Какого черта ты...!?

- Тсс! Они тебя услышат!

Тео быстро прикрыл Ирме рот ладонью. С какой стати с ней вдруг стали обращаться как с непослушным ребенком? Ирма кипела от злости.

- Леди Камилла, мне очень жаль за мою младшую сестру...

- Все в порядке. Ну, я бы не назвала это прекрасным... Скорее, я вряд ли могу жаловаться на это.

Камилла и Алоис не были женаты. На самом деле Камилла сделала смелое заявление, что не выйдет замуж за Алоиса, пока он не станет мужчиной, которого она сможет принять. Вот почему, когда пришло время подумать о том, чтобы внезапно вести себя как его жена, чувствительность Камиллы не позволила бы ей сделать такую нелестную насмешку над собой.

Однако эти трое ничего не знали о личных обстоятельствах Камиллы и Алоиса.

- Ты не собираешься злиться из-за этого?

Когда Тео отреагировал с удивлением, Камилла сначала ответила небольшим и загадочным фырканьем.

- ...Я полагаю, сойду я с ума или нет, зависит от того, что скажет Алоис.

Сказав это, Камилла снова повернулась к ним спиной.

Фрида кланялась лорду с чувством глубокой благодарности. После тщательно подобранных слов, предназначенных передать ее сердечные чувства, Алоис собирался ответить.

Алоис говорил так, словно тщательно подбирал каждый слог. Те четверо, что наблюдали и слушали из тени, сразу замолчали, напрягая слух.

- Фрида. Спасибо, но…

День прошел, но для ужина было еще слишком рано.

Холодный ветер дул через пустынную кухню.

Ветер трепал его одежду, а Алоис молча чистил морковку. Закончив чистить морковь, он не знал, что делать.

- Прошу прощения... Лорд Алоис.

Пока Алоис тихо работал, Камилла, единственный человек на кухне, окликнула его из-за спины слегка неуверенным голосом.

Ответив Фриде и проводив ее, он пошел на кухню и все это время чистил морковь. Камилла не решалась подойти к нему, учитывая тревожную атмосферу вокруг мужчины.

- В чем де...

- Камилла.

Алоис заговорил, не оборачиваясь, оборвав Камиллу на полуслове. Его тон не был резким, но и не робким. Во всяком случае, он казался пустым и монотонным.

- Эта девушка, ты думаешь, я искренне ответил на ее чувства?

- ...Ты заметил нас?

- Я тебя слышал.

- Уф, - Камилла неловко выдохнула, чувствуя укол вины. Хотя это имело смысл. Если Камилла и остальные были так близко, что могли слышать то, что говорил Алоис, естественно, он тоже мог слышать их.

Но, похоже, Алоис не сердился на Камиллу из-за этого. Он выдохнул и продолжил говорить, его голос стал тише, чем раньше.

-Ты думаешь, я дал ей неправильный ответ?

Даже если тон его голоса не выдавал этого, вихрь тревоги, пробежавший по нему, был очевиден. Камилла молча нахмурилась, потом решила подойти и встать рядом с Алоизом.

Вглядываясь в его лицо, было ясно, насколько подавленным выглядел Алоиз. Впервые с тех пор, как он вошел в кухню, он перестал чистить овощи и повернулся к Камилле. Он был похож на ребенка, который только что дал учительнице ответ на какой-то вопрос и с нетерпением ждет, одобрит ли она его.

- ...Я не думаю, что ты ошибался.

Камилла встретила встревоженный взгляд Алоиса и тихо вздохнула.

Слова, которые Алоис сказал Фриде, были добрыми и заботливыми, без малейшего намерения задеть чувства девушки. Если бы она оказалась в той же ситуации, что и он, она не смогла бы придумать лучшего способа ответить, чем тот, который придумал он. Он не сделал ни одной ошибки. Если бы она действительно была учителем, оценивающим его ответ, она бы поставила ему высший балл.

- Но это был неправильный ответ.

Фрида не была учительницей. Она не дала ему решить проблему. То, что она хотела услышать, было не настолько идеальным ответом, который можно было бы отрепетировать, но истинными чувствами Алоиса. Она не хотела, чтобы ее утешали или уговаривали сдаться. Даже если ответ, который она хотела услышать, мог причинить ей боль, она все равно хотела его услышать.

Алоис, правда, не понял, что...

Повернувшись к столу, Алоис снова принялся молча чистить морковь. Осознает ли он, как он выглядит? Пока Алоис смотрел на свои руки, его красные глаза выглядели еще более угрюмыми и запавшими, чем когда-либо.

Камилла вспомнила, как в приюте в Гренце она обвинила Алоиса в "неискренности". Когда она это сказала, Алоис впервые по-настоящему повысил голос на нее. В то время она думала, почему он был так зол на обвинение, если он действительно считал себя "искренним".

"Это было неправильно..."

Рот Камиллы оставался закрытыми, как она смотрела на Алоиса со стороны.

Алоис добрый. Спокойный. Все так о нем говорили. Он относится ко всем одинаково. Никто не подвергался дискриминации или особому обращению с его стороны. И все же, действительно ли он так себя чувствовал?

"Он сам знает, насколько он неискренен, поэтому и набросился на меня тогда."

На кухне слышно было только, как чистят морковку.

Поскольку слова Камиллы не вызывали сомнений, единственное, что наполняло воздух, был свежий вечерний ветер.

Что именно они должны делать со всей этой очищенной морковью?

К тому времени, как они поняли это, очищенные овощи уже громоздились перед ними. Камилла и Алоис обменялись гримасами, когда посмотрели на эту огромную кучу моркови. Они начали быстрое стратегическое совещание, пригласив поваров из семьи Монтчат, которые только что прибыли на кухню, чтобы начать готовить ужин.

- В конце концов, мы должны использовать их на ужин? Тем не менее, я надеюсь, что они любят морковь.

- Нет, нет, даже если бы все они любили морковь, это выше всяких похвал.

По предложению Камиллы шеф-повар отчаянно замотал головой. Даже если они использовали бы морковь в пищув приготовлении блюд, количество ее ненамного бы уменьшилось.

- Прости. Я немного задумался.

Плечи Алоиса поникли, когда он подумал о своей ошибке. Глядя Алоиса перед собой, шеф-повар скрестил руки на груди, размышляя, что делать.

- Хм... Что делать, что делать...? Если мы ее натрем... Может, сделаем из нее торт?

- Торт?

- Совершенно верно. В последнее время, дети в городе становятся раздражающими, так как просят всевозможные сладкие вещи. Я не знал, что с этим делать, так как у нас почти не было сахара. Морковь достаточно сладкая сама по себе, не так ли?

Действительно, это была неплохая идея. Алоис тоже одобрительно кивнул. Хотя было ли это потому, что он думал, что это действительно хорошая идея, или просто был рад, что его ошибка может быть решена, Камилла не понимала.

- В таком случае, я готов приняться за работу. Камилла, можешь мне помочь?

- А, нет. На этот раз я, боюсь, я бесполезна.

Камилла покачала головой, словно желая охладить новообретенный энтузиазм Алоиса.

Стряпня была ее хобби, и ее не редко можно было встретить на кухне. Он полагал, что она ухватится за возможность испечь торт, и считал само собой разумеющимся, что она согласится. Итак, Алоис и повар выглядели весьма удивленными внезапным отказом Камиллы.

Камилла нахмурилась, когда они оба уставились на нее в ошеломленном молчании.

- Я не умею делать сладости.

Как будто пытаясь увернуться от их недоверия, Камилла сказала правду так, как только могла.

Дочь графа Сторм, Камилла Сторм, опасная женщина.

Эта поистине невыносимая злодейка, которая сделала все возможное, чтобы замучить дочь барона Лизелотту и заставить второго принца Джулиана подчиниться ей. Более того, она не собиралась довольствоваться тем, чтобы просто управлять герцогом Алоисом Монтчат, как марионеткой....

Манипулируя герцогом, чтобы он доверял ей, Камилла распространила свое грязное влияние на город Эйнст и людей, которые там жили. Воспользовавшись досадной катастрофой, она использовала свои уловки, чтобы обмануть скромные людей Эйнста.

Люди Эйнста отказались от своей истории и своих традиций, а также от своей гордости и скромности, когда они отдали себя в подчинение Камилле.

И, к ужасу всех, это был еще не конец. Она использовала ситуацию в Эйнсте как еще одну ступеньку к успеху? Похоже, эта ужасная женщина начинает плохо влиять на молодежь Монтона, особенно на простолюдинов.

Как далеко зайдет эта женщина в своем стремлении украсть территорию Монтона у народа? И после того, как она захватит Монтон, будет ли она тогда нацелена на столицу?

Эта опасная женщина по имени Камилла, из редкой и презренной породы злодеев, может потрясти саму страну до глубины души.

Моей дорогой сестре,

Моя дорогая сестра Камилла, Прошло некоторое время. Твоя милая сестренка Тереза решила написать тебе еще раз.

Я так и не получила ответа на свое последнее письмо, но мне любопытно, как ты себя чувствуешь в последнее время? Прошло больше семи месяцев с тех пор, как ты стала невестой жабы, дорогая сестра. Мне действительно трудно узнать о том, как вы поживаете. Отцу и матери, кажется, все равно, но я должна признаться, что больше всего беспокоюсь о тебе.

С тех пор как ты так долго жила в болотах, ты забыла, как отвечать мне словами, которые люди могут читать? Или, может быть, эти мои письма теряются в болоте только для того, чтобы их читали жабы, живущие по соседству с вами?

Я беспокоюсь о том, читала ли ты мои письма, дорогая сестра. Из-за этого моего беспокойства, пожалуйста, прости меня за то, что я пишу так же, как и в моих предыдущих письмах. Хотя, моя дорогая сестра, есть кое-что, что ты должна знать.…

Сестра. Я всегда мечтала о том дне, когда смогу назвать тебя своей сестрой.

Как я и предполагала, отец и мать - действительно замечательные люди. Как будто они любят меня больше, чем своего первого ребенка. Отец сказал мне: "Должно быть, тебе было нелегко жить как дочери виконта. Не волнуйся, здесь ты ни в чем не будешь нуждаться. И когда я упомянула, как беспокоюсь о тебе, сестра, он сказал: "Я больше не считаю ее своей дочерью. Отныне, ты мой единственный ребенок."

Мама тоже всегда меня обожает, говорит что-то вроде: "Пожалуйста, не скромничай, не стесняйся полагаться на меня так эгоистично, как тебе нравится".

Честно говоря, я так счастлива. Это просто сказка. Даже если моя сестра теперь жена жабы, ей, должно быть, очень трудно приспособиться к новой жизни. Каждый раз, когда я думаю о счастье, которым я наслаждаюсь каждый день, я действительно чувствую укол совести за то, что ты должна испытать.

...Нет, у жабы все равно будет свое счастье. Я знаю, какой нежной ты можешь быть, моя дорогая сестра. Прямо сейчас, я уверена, ты нашла свое счастье, заботясь о своих новых головастиках.

О боже, я написала гораздо больше, чем собиралась. Но, надеюсь, ты простишь меня. Скоро я смогу лично называть тебя "моя сестра", о дорогая сестра.

Похоже, отец собирается отречься от тебя навсегда, сестра.

Возможно, это я виновата, ведь я слышала от моей дорогой подруги леди Лизелотты, о том, на что вы пошли за спиной принца Джулиана. Хотя, с другой стороны, у меня такое чувство, что намерение разорвать с вами отношения уже было решено когда-то раньше. Однажды я сказала отцу, что я слышала от Лизелотты, и он закричал: "Ах, почему она вообще родилась в нашей семье?" Его лицо покраснело от гнева.

Но не стоит лгать ему или хранить секреты. Ты тоже очень честный человек, сестра, и мне хотелось бы думать, что мы очень похожи.

О да, я упоминала, что говорила с леди Лизелоттой. Мы с ней стали очень хорошими друзьями.

Лизелотта очень добрая и благовоспитанная, она составляет такой замечательный контраст с тобой, дорогая сестра. После того как тебя отослали на болото, дорогая сестра, Лизелотта очень сблизилась с нашей семьей и очень хорошо присматривает за нами. Она была глубоко обеспокоена тем, что репутация семьи Сторм будет запятнана всеми историями о тебе, дорогая сестра. Поистине, ее милостивые чувства тронули мое сердце.

Вполне естественно, что принц Джулиан был очарован такой девушкой. Все в стране с нетерпением ждут этого брака.

Но... Интересно,дошла ли эта история до Монтона? Дата их свадьбы уже определена. Как только зима пройдет, и настанет весна... Как только цветы начнут распускаться, состоится свадебная церемония.

Конечно, вы будете сопровождать лорда Монтчат, не так ли? Тогда, после такой долгой разлуки, я смогу, наконец, снова встретиться с тобой, дорогая сестра.

Я действительно с нетерпением жду этого.

Правда, правда.

Даже если отец и мать скажут, что не хотят больше видеть твое лицо, я все равно хочу видеть тебя как свою семью. И когда мы встретимся снова, я смогу сказать это тебе лично.

От твоей очаровательной младшей сестры Терезы.

Когда пламя поглотило письмо Терезы, Камилла молча смотрела на пылающий камин.

Бумаги превратились в пепел, как будто они никогда не были листком бумаги, олицетворявшем жестокую насмешку. Камилле только хотелось, чтобы слова, которые она прочитала на этих страницах, были выжжены из ее головы таким же образом.

Ее родители удочерили Терезу. Принц женится. Лизелотта, смертельный враг Камиллы, начала распространять свое влияние на семью Сторм. Слова, которые она прочитала, вихрем пронеслись у нее в голове.

"Все будет хорошо."

Выдохнув, она подняла лицо и прикусила губу. Она не могла держать голову. Она не могла смотреть в землю.

"Этого недостаточно, чтобы заставить меня плакать!!"

Но она все равно не могла избавиться от чувства разочарования. Она была в ярости. Поэтому она будет с нетерпением ждать того дня, когда сможет отомстить им всем. Принц, Лизелотта, Тереза и даже ее родители...

Она использовала бы Алоиса в полной мере, превратив его в мужчину, который заставит женщин падать в обморок, и все они будут унижены. Да, унижены!

И все же, по какой-то причине, Камилла больше не могла ясно представить себе свое идеальное будущее.

Все с завистью смотрели, как она шла рука об руку с Алоисом, скрипя зубами, когда Камилла проходила мимо. Все аристократы и министры во дворце, равно как и сплетничающие дочери знати, будут ошеломлены и замолчат. Родители Камиллы попросят у нее прощения. Лизелотта будет той, чье лицо исказится от разочарования, и Джулиан будет сожалеть о том, что оставил ее.

Это было идеальное будущее, которое она себе представляла. Желая видеть их угрызения совести, она смотрела на них сверху вниз, но ее чувства не изменились.

Тогда почему же будущее не представлялось ей так живо и ярко, как раньше?

Прошло больше семи месяцев с тех пор, как Камилла прибыла в герцогство Монтон. Земля теперь томилась в истинных глубинах зимнего сезона.

Монтон, расположенный в самой северной части королевства Зонненлихт, отличался гораздо более суровыми холодными месяцами, чем столица. Хотя вокруг столицы герцогства было не так много снега, влажные болота, которые составляли большую часть территории, были полностью покрыты снегом в течение зимы.

– Интересно, все ли хорошо в Эйнсте?

Прошло две недели с тех пор, как Камилла и Алоис вернулись в столицу.

После того, как была завершена оценка манастоновых жил и заложена основа для начала процесса восстановления, Алоис больше не нуждался в непосредственном наблюдении. Оставив некоторых людей из Гренце, а также свой собственный вспомогательный персонал из столицы территории, Алоис вернулся домой вместе с Камиллой.

С самого возвращения Алоис заперся в своей комнате, разбираясь с горой бумаг, накопившихся за время его отсутствия. Как только зима закончится, вместе с весной наступит Новый год (П/П: Буддийский календарь.). Существовало бесконечное количество вопросов, которые нужно было решить до начала Нового года.

Камилла, с другой стороны, была относительно свободна. Несмотря на то, что она провела в Монтоне добрую половину года, ее роль в этой стране оставалась в лучшем случае неопределенной, по большей части она считалась гостьей Алоиса.

Так что же ей делать, чтобы скоротать время? Поговорить с Николь? Быть втянутой в одну из учебных лекций Алоиза? Или, возможно…

- Эй! Следите за тем, что вы делаете!

К тому времени, как она поняла, было уже слишком поздно. Сковородка, которую держала Камилла, уже начала дымиться. Соус приобрел зловещий черный оттенок. В спешке она погасила пламя, но все уже было безнадежно испорчено.

Мужчина, стоявший рядом с Камиллой, не пытался скрыть своего гнева, он кричал в раздражении.

- Не спи, когда готовишь! Это опасно!

- Ты говоришь, я спала на ходу!?.. Отлично! Это была моя вина, доволен!?

- По крайней мере делай более скромный вид, когда ты извиняешься!!

Мужчина, который ругал Камиллу, был средних лет, с огненно-рыжими волосами и лицом, соответствующим его гневу. Это был шеф-повар, который совершенно не соответствовал изысканной деликатности своих блюд, Гюнтер.

- По крайней мере, послушай те, что я тебе скажу! Вы должны обратить внимание на то, что вы делаете! Кулинария - это не только приготовление ингредиентов!

- Я знаю это! Вот почему я сказала, что это моя вина!

- Как ты можешь ожидать, что я приму тебя всерьез, когда ты ведешь себя так высокомерно!?

Несмотря на ее извинения, Гюнтер не выглядел удовлетворенным. Пока они спорили, их крики эхом разносились по кухне.

Насмешки исходили от коллег-поваров Гюнтера, которые также работали на семью Монтчат.

- Эй, шеф-повар, у нас наконец-то есть девушка на кухне, что мы будем делать, если вы ее выгоните!?

- Этот парень даже не знает, какие бывают замечательные девушки, ха!?

- Даже если она бросит нас, то она все равно не стоила моего времени!!

Пока голоса глумились над ним, Гюнтер сердито огрызался на подчиненных. Но их смех не прекращался, и голоса снова оживились.

- Эй, не обременяй ее слишком сильно. В конце концов, она всего лишь девушка!

- Ну, прости, что я тебе в тягость!!

Камилла не могла удержаться, чтобы не обернуться и не рявкнуть на насмешников. В ответ на сердитый крик Камиллы в кухне раздался волчий вой.

День клонился к вечеру. На кухне было всего несколько поваров, которые начали готовить ужин. Никто из них, казалось, не был особенно обеспокоен присутствием Камиллы. Они уже привыкли.

Хотя Камилла повысила на них голос, они только пожимали плечами с ухмылкой.

Как отвратительно.

- Не делай из меня дурака.

- Не смотри на меня так! Если я буду серьезна, у тебя не будет ни единого шанса против меня!!

- Тогда, может, тебе стоит начать с того, чтобы не сжигать мои ингредиенты?

Гюнтер заметил это наполовину в гневе, наполовину в раздражении, когда Камилла ругала ближайших поваров. Затем он сам уставился на зрителей.

- А вы, ребята, возвращайтесь к работе! Если вы не хотите, чтобы эта девушка превзошла вас, то вам стоит постараться!

Когда Гюнтер выплюнул это в их сторону, повара рассмеялись между собой и медленно вернулись на свои места. Он был шеф-поваром. Владея кухней, он мог приказывать всем, включая Камиллу. Это тоже по-своему расстраивало.

Камилла познакомилась с Гюнтером перед поездкой в Эйнст. Она бросила ему вызов в кулинарной битве, не зная, что он был шеф-поваром семьи Монтчат, терпя фактическое поражение за ее усилия. С тех пор Камилла часто проводила время на кухне. Ее цель состояла в том, чтобы однажды победить его в кулинарии.

Гюнтер, который никогда не был доволен, учил Камиллу, которая ненавидела проигрывать.

Она уже знала в лицо всех поваров, которые также работали на кухне. Те люди, которые сначала были шокированы и насторожены внезапным появлением Камиллы на их рабочем месте но потом, казалось, уже привыкли к ней. Даже если Камилла часто сердилась на шутливую атмосферу кухни, они не возражали.

Скорее, если бы это была просто атмосфера, все было бы хорошо.

Каждый из поваров, работающих в поместье был мужчиной. В Монтоне кулинария была обычным делом. Дома не существовало разделения между мужчинами и женщинами на кухне, но эти социальные нормы менялись, когда дело касалось работы.

Кулинария считалась важным навыком в Монтоне. Таким образом, это считалось и почетной карьерой. Профессиональная кухня не место для игр женщин и детей.

Поэтому внезапное появление Камиллы на рабочем месте подарило им новую возможность.

- Ой, не обращайте на них внимания. Ты же знаешь, они не хотят ничего плохого.

- Я это знаю.

Камилла поджала губы.

Все они были мужчинами, посвятившими себя кулинарии с юных лет. В руках они держали ножи и день за днем помешивали бульон в котлах. "Она просто богатая девушка, которая приехала сюда, чтобы научиться готовить", - говорили они о Камилле, которая просто приходила на кухню, если у нее было свободное время. Когда девушка вызывала гнев Гюнтера, они говорили себе: "Бедная девочка".

- ...Что случилось, ты сегодня не в настроении?

Камилла не ответила, и Гюнтер озабоченно нахмурился.

- Обычно ты говоришь что-то вроде: "Не смотри на меня свысока! Мы переходим к следующему блюду сейчас же!"

- Что вы обо мне думаете?

- По крайней мере, когда ты на моей кухне, ты всего лишь дерзкий повар-новичок.

С угрюмым выражением лица Гюнтер продолжал смотреть на нее. Камилла застонала, когда на нее так строго посмотрели.

- Однако твое упрямство - одно из немногих твоих достоинств. Если ты потеряешь это, то что у тебя вообще останется? Так что случилось?

Что случилось? Даже если он спросит об этом Камиллу, у нее не будет ответа.

Камилла даже не взглянула на него.

-О, Какая редкость. На кухне девушка!

От входа в кухню, она услышала голос незнакомого мужчины. По сравнению с плавным и шутливым голосом этого человека тяжелые вздохи других мужчин на кухне представляли разительный контраст. Стоя рядом с Камиллой, Гюнтер, казалось, был на грани безумия.

Гадая, кто бы это мог быть, Камилла повернулась и посмотрела на вошедшего.

- Вау~! Она выглядит немного встревоженной! Но эти черные волосы действительно хороши. Эй, ты знаешь, кто я?

- Не имею ни малейшего понятия.

Перед ней стоял молодой человек со светло-каштановыми волосами и такими же глазами. Он обладал тонким чувством прекрасного, а также элегантным стройным телосложением. Если бы не его тяжелые глаза, она могла бы сравнить его с принцем Джулианом. Но эта кокетливая поза была настолько отталкивающей, что испортила ей хорошее впечатление о его внешности.

Конечно, Камилла никогда раньше не встречала этого человека. Судя по одежде, он, должно быть, повар. Однако, хотя Камилла уже много раз бывала на кухне, она не узнала его лица.

- Тогда, пожалуйста, не забывай об этом впредь. Я Клаус.

Не испугавшись резкого и недружелюбного ответа Камиллы, Клаус улыбнулся и представился. Затем, словно не обращая внимания на сердитые взгляды других поваров, спокойно подошел к Камилле.

Он остановился только тогда, когда оказался прямо перед ней. Хотя Камилла сердито посмотрела на него, Клаус, казалось, не очень волновался, даже подмигнул ей.

- Я Клаус Леррих, старший сын семьи Леррих, и в один прекрасный день я стану величайшим шеф-поваром в мире. Что касается личной жизни, я свободен, как птица.

И таким образом, сказав, что приятно познакомиться, он предложил Камилле руку.

Клаус Леррих.

Старший сын барона Леррих, человек, о котором Гюнтер когда-то рассказывал Камилле, "прыгающий Дьявол".

Ему было двадцать лет. Из-за его приятной внешности и легкого характера, а также его благородного происхождения, он был очень популярен среди молодых женщин, которые работали в особняке. Поскольку единственной причиной, по которой девушки приходили на кухню до прихода Камиллы, было то, что они искали его, другие повара недолюбливали его.

Но сколько бы он ни увиливал от работы, чтобы погнаться за юбками, другие повара не могли открыто выразить свое недовольство.

Было три причины.

Во-первых, он был старшим сыном барона Леррих.

Когда дело касалось слуг, которые непосредственно служили в доме Монтчат, многие из них были связаны с тремя влиятельными семьями - основателями. И конечно, влияние этих семей было очень глубоким в этих землях. Проще говоря, затеять драку с человеком, который в один прекрасный день может стать главой семьи Леррих, означало бы отправиться навстречу катастрофе.

Вторая причина заключалась в том, что этот человек был гением.

Никто на кухне не мог сравниться с его мастерством. Даже Гюнтер не мог победить его, когда дело касалось выпечки кондитерских изделий. Сколько бы времени он ни проводил, прогуливая работу или играя с девушками, его впечатляющие способности не исчезали. По сравнению с другими поварами, которые посвящали весь рабочий день своему ремеслу, Клаусу просто нужно провести несколько часов на кухне, чтобы превзойти других.

Его стряпня, конечно, была превосходной. Более того, представление его блюд было настолько красивым и таким легким, что это ранило эго любого, кто должен был выстраивать свою еду рядом с его.

Наконец, Алоис благоволил к нему.

Ходили слухи о Клаусе, блудном сыне семьи Леррих, что его отцу надоело его поведение, и он выгнал его из дома. Но это лишь слухи. До того, как Клаус покинул земли Монтон, Алоис успел нанять его на работу, в качестве повара, как когда-то он нанял Гюнтера.

Даже после того, как Клауса взяли в дом Монтчат, он продолжал вести себя непочтительно и не выказывал никакого уважения к Алоису, но Алоис, казалось, не возражал. Независимо от того, сколько людей говорили ему на ухо о невероятно наглом отношении Клауса, Алоис все еще держал его на работе.

Было ли это просто потому, что он зависел от вкуса выпечки и сладостей Клауса? По крайней мере, так говорили.

Поверхность печенья, которое испек Клаус, он украсил глазурью из яичных белков и сахара.

Красный, синий, белый и желтый. Он рисовал ярко раскрашенные лепестки, перекрывая цвета в совершенном контрасте. Лепестки были нанесены на печенье чудесными разноцветными слоями, которые делали их похожими на настоящие цветы.

Когда шла речь о кондитерской глазури пряника, он был похож художника, рисующего свой шедевр на холсте. Даже самая мелкая деталь была изысканно выражена насыщенным цветом.

- Красиво, да?

Заметив, что Камилла уставилась на его работу, Клаус усмехнулся. С хвастливой ухмылкой на лице он поднял печенье, украшенное безукоризненно реализованными белыми цветами.

- Это одна из моих специальностей. Цветок Зензухта, когда-нибудь слышали о нем?

- Нет, в первый раз слышу.

Приглядевшись, она увидела, что белые цветы смешались с легким оттенком красного. Лепестки были тонкими и закругленными на концах. Они производят прекрасное, но хрупкое впечатление.

Даже в столице она никогда не любила смотреть на цветы. Конечно, мало что изменилось и после того, как ее сослали в Монтон.

- Когда приходит весна, они расцветают и используются во всех видах духов. Зензухт - цветок желания. И поэтому я подарю это тебе, ведь он прекрасно подходит к твоим красивым черным волосам.

Сказав это, Клаус сунул печенье ей в руки, не дав ей времени ответить.

Глядя на печенье, которое было сделано с излишне подробными цветами, несмотря на то, что оно было меньше ладони, Камилла нахмурилась.

"Как он мог сделать что-то подобное?"

Манеры Клауса ее не слишком интересовали, но она не могла отрицать, что его талант был подлинным. Увидев это воочию, она поняла, почему никто не оспаривает его мастерство. Но независимо от того, насколько хороша была его техника, его характер совсем не соответствовал.

Очевидно, эти бисквиты пекли для Алоиза.

Всякий раз, когда Клаус работал, он не мог не ловить взгляды всех остальных на кухне. Как будто ища секрет его гения, чтобы узурпировать его, эти честолюбивые повара следили за каждым его движением, пока он занимался своим ремеслом.

Но Клауса не волновали их завистливые взгляды. Если они хотят превзойти его мастерство, пусть пробуют сколько угодно. С улыбкой на губах, он выстроил в ряд печенье, которое он уже украсил, на глубоком блюде.

- А теперь, последний штрих…

Клаус посмотрел на тарелку, на которой лежали все бисквиты, кроме того, что Камилла держала в руке, и улыбка его стала еще шире.

Взяв бутылку кленового сиропа, которую он держал в руке, он осторожно отвинтил крышку и вылил ее содержимое на печенье, оскверняя сцену цветочной красоты. Золотистый сироп заглушил яркий цвет украшений из глазури, когда они погрузились в его подавляющую сладость.

Клаус насмешливо рассмеялся, его глаза сузились.

- Вот так, еда, пригодная для свиньи, готовится в мгновение ока!

Инстинктивно, Камилла бросила в сторону печенье, которое все еще держала в руке. Ее охватила ярость.

- Что ты только что сказал...!?

Бисквит разлетается на кусочки, красивый цветочный узор разбивается вдребезги. Она не жалела об этом. Прямо сейчас, она не заботилась об этой красивой, но бесполезной вещи.

- Что ты только что сказал?

- О, ты расстроена?

Камилла яростно уставилась на него, а Клаус пожал плечами, словно не ожидал ее реакции. Но его руки не останавливались. Вылив содержимое бутылки с кленовым сиропом на печенье, он берет банку сахара и начинает посыпать ее содержимым сверху.

- Так оно и есть. Что еще, кроме свиньи, может съесть что-то подобное? Ты хотела бы съесть?

- Разве это не та еда, которую ты готовишь для своего хозяина??

- Ну и что? Эта отвратительная еда не станет вдруг восхитительной только потому, что мой хозяин ест ее. Кроме того, даже если мне придется называть его "хозяин", я все равно ненавижу его.

- Ненавижу!? Но... Разве это не только из-за традиции!?

У хозяина семьи Монтчат всегда будет лучшая еда. И для них она была наполнена всевозможной роскошью, то есть всевозможными жирами, сахаром и маслом.

Это то, что Алоис и Герда твердили ей. Камилла и сама всегда считала это "странным", но ... …

Если бы Камилла была такой же, как тогда, она, возможно, согласилась бы со словами Клауса. На самом деле, даже если они просто говорили о "еде ", мысли Камиллы были все те же. Еда, которую ел Алоис, казалась ей неподходящей для нормального человека со здравым смыслом. Гораздо больше, чем Камилла не хотела есть подобное, она думала, что такая пища вообще не подходит для обычных людей.

"Тогда почему я так злюсь?"

- Но, я не часть...

Слова Клауса оборвались на полуслове.

Сверху его ударили кулаком по голове.

- Уууууч... Полегче со мной, шеф.

Гюнтер ничего не ответил на мольбы Клауса. Снова угрожая ему поднятым кулаком, он повернулся к Камилле.

- Твоя помощь сегодня не нужна. Отдохни хорошенько.

- Я!? Разве не этот грубиян должен уйти??

- Мне не нужен кто-то, кто тратит больше времени на крики, чем на работу на кухне. Я могу сказать, что ты сегодня тоже не в своей тарелке. Ты можешь вернуться, как только немного остынешь.

- Но ведь это он меня разозлил!

Когда она указала возмущенным пальцем на Клауса, преступник с улыбкой помахал ей рукой. Как будто он говорил "До свидания".

- Дело в том, что это ты вышла из себя, а не он. В любом случае, просто вдохни и успокойся. Не важно, сколько ты кричишь, ему все равно.

Камилла сердито прикусила нижнюю губу. Гюнтер, казалось, был твердо намерен выставить Камиллу.

Это правда, что Камилла была той, кто нарушал спокойствие прямо сейчас. Никто из поваров, казалось, не разделял ее гнева из-за того, что Алоиса так не уважают. Как будто они уже смирились с тем, что Клаус такой.

Даже если это неправильно, Клаус есть Клаус.

- Если ты так сильно хочешь, чтобы я ушла, пусть будет так!

Камилла попыталась сдержать гнев и сжала руки в кулаки. Когда она повернулась на каблуках, чтобы уйти, она услышала насмешливый голос позади себя.

- В следующий раз, когда зайдешь, я научу тебя готовить сладости.

- Я не буду делать ничего подобного!

- Почему бы и нет? Если это я буду преподавать, ты станешь гением в мгновение ока. Разве у вас нет кого-то, кого ты хотите угостить сладостями, которые ты сделаешь? Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, понимаешь? Я бы не отказался...

На последней фразе Камилла обернулась и сердито посмотрела на Клауса.

- Есть кое-кто, кого я хотела бы порадовать.

Конечно, это был не Клаус. И не Алоис.

Да, даже не Алоис.

В ее сознании был только один человек, который никогда не менялся.

- Поэтому, я не буду делать никаких сладостей.

Камилла снова повернулась спиной к Клаусу и вышла из кухни.

[[image:/storage/reader-images/b0019b9e96231b5c3aa28340451b5cafe429f61d.jpg]]

- О, так ты встретила Клауса?

Камилла прямо из кухни направилась к Алоису, где ее жалобы были встречены гримасой.

Алоис сидел за столом в своем кабинете, погрузившись в груду документов.

Но сейчас он отложил ручку. Кто знает, было ли это потому, что он действительно беспокоился о проблемах Камиллы, или он прагматично понял, что игнорировать ее в этом явно разъяренном состоянии было бы очень неразумным шагом?

Камилла и сама чувствовала себя виноватой за то, что потревожила Алоиса, который был занят. По крайней мере, она думала, что это чувство вины. Но даже если она чувствовала себя виноватой, это чувство уступало гневу.

- Ах, так ты его встретила! Разве вы не слышали, что я сказала!? Он назвал вашу еду "пищей для свиней", лорд Алоис!

"Свинья."

Сама Камилла часто называла человека перед ней жабой или лягушкой из-за его круглого живота и грубой кожи. Даже если ее социальное положение по сравнению с Алоисом не позволяло ей называть его так, сам мужчина, казалось, не был заинтересован в опровержении ее слов, так что проблем не было.

По крайней мере, Камилла не называет его свиньей. В этих словах было что-то более острое по сравнению со словом "лягушка", более глубокое чувство злобы и насмешки.

- Во-первых, лорд Алоис, вы уже не такая свинья! Вы просто немного больше чем средний человек!

Семь месяцев прошло с тех пор, как она впервые встретила Алоиса. Его шея больше не была окружена лишними подбородками, а глаза и рот больше не были скрыты пухлым лицом. Даже его жабья кожа начала понемногу улучшаться благодаря мази, которую она привезла из Эйнста.

Медленно и неуклонно он, несомненно, менялся. Оставалось только, превратить обвисшее мясо на руках в мускулы, выбрать новый гардероб и взяться за сальную швабру на макушке, которую он имел наглость называть волосами. Тогда, возможно, он будет готов предстать перед публикой. Его кожа по-прежнему была самым большим препятствием, но это можно было преодолеть, щедро используя специальные средства.

- Большое спасибо... Погоди, мне нужно тебя благодарить?

Алоис всегда высмеивал себя, но на этот раз он рассмеялся необычно громко. Не потому ли он не пострадал, что начал понимать, кто такая Камилла?

Нет…

- Почему тебя это устраивает??

Если бы он действительно понимал Камиллу, он бы не смеялся.

- Не говори спасибо! Разве тебе не должно быть стыдно, когда тебе говорят такие вещи?? Это неправильно - продолжать игнорировать такие вещи!!

Хотя это сказала Камилла, она была единственной, кто разозлился. Но поскольку Алоис просто воспринял оскорбление легкомысленно, со смехом, она чувствовала себя глупо, расстраиваясь, что, по иронии судьбы, только разозлило ее еще больше.

- Знаешь, такие вещи мне говорят только ты и Клаус.

Алоис пожал плечами, когда это сказал.

- Он хороший человек.

- Хороший человек!?

Камилла не смогла удержаться и недоверчиво повторила его слова.

Правда, лицо у него было совсем неплохое. Это становится еще более очевидным, когда она сравнивает его лицо, которое она помнила, с лицом Алоиза, который сидел перед ней сейчас. Его кудрявые волосы были аккуратно причесаны, в то время как он носил свои белоснежные костюмы неортодоксальным, но презентабельным способом, так или иначе заставляя их выглядеть модно. Более того, в его походке и манере держаться было что-то стильное.

На какое-то мгновение ей показалось, что его светлая кожа и стройная фигура могут соперничать даже с внешностью принца Джулиана.

Но какой бы красивой ни была его внешность, его отношение все портило. Клаус был груб и непочтителен, не зная своего места.

...И Камилла ненавидела легкомысленные флирты.

- Он совсем не хороший человек! Если сравнивать, то вы...

- Вы?

Камилла проглотила слова, которые последовали бы за этим.

Она почувствовала, как страсти, вспыхнувшие в ней с того момента, как она вышла из кухни, быстро остывают. Не веря странным словам, которые вот-вот сорвутся с ее губ, Камилла недоверчиво моргнула.

Сделав глубокий вдох, Камиллы уставилась в пол. Это неестественное молчание длилось всего несколько секунд, но казалось, что прошла целая жизнь. Через несколько мгновений Камилла продолжила с того места, где остановилась, но ее голос странно изменился.

-…Джулиан. Принц Джулиан гораздо лучше.

Она почти не думала о гневе, который испытывала по отношению к Клаусу.

- Мне его жалко, потому что его сравнивают с Его Высочеством.

Слушая слова Камиллы, Алоис издал нечто среднее между вздохом и смехом. В выражении его лица была легкая меланхолия.

- Он несравненно выше, когда дело доходит до личности и внешности... И самое главное, он человек, в которого ты влюбилась.

- ...Да

Влюбилась... Она действительно любила его, но ее любовь никогда не приносила плодов. Она перенесла и разбитое сердце, и жестокое возмездие от человека, которого так искренне любила.

И все же Камилла не могла забыть.

Для Камиллы он был единственным мужчиной, о котором она когда-либо думала подобным образом. Тогда, сейчас, в будущем... Навсегда.

- Как бы он меня ни ненавидел, я все равно люблю его.

"Нет человека, который мог бы сравниться с принцем Джулианом."

Камилла сжала кулаки и подняла лицо.

Первое, что она увидела, был Алоиз. Все время, пока она смотрела в пол, он, должно быть, смотрел на нее. Камилла видела свое отражение в его слегка прищуренных алых глазах.

- Значит, ты действительно любишь его?

- Совершенно верно. Моя любовь к нему никогда не изменится.

- Хм, - выдохнул Алоиз, потирая подбородок, выражение его лица было трудно понять. После минутного колебания он задал Камилле вопрос, не сводя с нее глаз.

- Могу я спросить, как ты полюбила его так сильно?

Камилла слегка нахмурилась, почувствовав на себе пристальный взгляд Алоиза.

Камилла и принц Джулиан познакомились одиннадцать лет назад.

В то время Камилле было всего семь лет.

Их первая встреча была просто совпадением. Это случилось, когда Камилла вместе с родителями посещала Королевский дворец.

Камилла всегда была вспыльчивой и легко выходила из себя. В тот день она обиделась на какую-то мелочь и убежала от родителей в глубь дворца.

Бродя в одиночестве по дворцовым залам, Камилла в конце концов наткнулась на принца Джулиана. Тогда она понятия не имела, что мальчик принц, поэтому просто окликнула его.

Принц Джулиан был совсем один. Когда она посмотрела на него, ее поразила та врожденная красота, которая, казалось, была естественной. Но она также думала, что он выглядел потерянным на дне колодца одиночества.

Поэтому Камилла протянула ему печенье, которое держала в руках, это был первый раз, когда она поделилась печеньем, которое сама приготовила.

После минутного колебания принц Джулиан взял печенье и съел его.

Он сказал той девушке, что печенье, которое она испекла, было вкусным и слегка подгоревшим.

Впервые кто-то назвал ее еду "вкусной".

- ...И это все?

Алоиз моргнул, глядя на Камиллу.

Однако на этом ее история закончилась.

По ее мнению, Камилла сказала ему именно то, о чем он просил.

- Это все.

Алоис был удивлен тем, как сильно она произнесла эти слова.

Его широко раскрытые глаза не отрывались от Камиллы, а Камилла тем временем думала, что знает, почему он так удивлен.

- В чем дело?

Она была в гневе, ее голос слегка дрожал, когда она пыталась подавить его.

Камилла почувствовала, что краснеет. Ее руки уже были сжаты в кулаки, когда она посмотрела на Алоиза, провоцируя его сказать хоть слово.

К своему огорчению, она почувствовала что-то теплое в уголках глаз. Чем больше она прикусывала губу, пытаясь подавить эти чувства, тем больше расстраивалась.

Стыд, гнев и тупая боль отозвались эхом в ее груди. Она пожалела, что вообще заговорила об этом. Те несчастные чувства,

которые она никогда не могла забыть, закружились в ней, как яростная буря.

Камилла любила принца Джулиана больше десяти лет.

Что в этом плохого?

До сих пор Камилла никому не рассказывала о том, что произошло в тот день. Терезе она, конечно, ничего не сказала, но и родителям, и друзьям тоже.

Она знала, что они будут смеяться над ней за то, как много значения она придает такому пустяку, насмехаться над ее чувствами. Как можно любить кого-то по такой глупой причине? Они бы усмехнулись, посмеявшись над чувствами Камиллы. Но какими бы тривиальными или глупыми они ни казались другим людям, Камилла по-прежнему дорожила ими.

Возможно, кто-то из окружающих ее людей услышал бы ее и воспринял ее чувства всерьез. Однако Камилла все же боялась поделиться своей тайной.

Камилла не хотела слышать презрительный смех в самый важный момент ее жизни.

- Нет.

Когда Камилла посмотрела на него, Алоиз покачал головой.

- Я просто немного ревновала, вот и все.

- Ревновала, говоришь?

Камилла скептически нахмурилась, глядя на Алоиза. Его красные глаза горели искренним огнем, когда он смотрел на Камиллу.

- На его месте я бы сказал то же самое. Вот почему я немного завидовал Его Высочеству за то, что он встретил вас тогда.

Алоиз не смеялся и не выставлял ее дурой.

- Ого? Похоже, ты сегодня в хорошем настроении.

На следующий день этот кокетливый голос снова позвал Камиллу на кухню.

Это было примерно в то время, когда повара либо покупали продукты, либо делали перерыв, поэтому Камилла была удивлена, что на кухне был тот, кого она ожидала увидеть.

- Случилось что-то хорошее?

Повернувшись, она увидела человека, который не нравился ей уже со вчерашнего дня. Он лежал на большом деревянном ящике в углу комнаты. Может, он дремал, пока она не вошла?

- Ничего особенного. Тем не менее, один взгляд на твое лицо разрушает мое настроение.

Хотя Камилла сердито посмотрела на него, Клаус только зевнул в ответ. Приподнявшись с ящика, он по-кошачьи потянулся и провел рукой по слегка растрепанным волосам.

- Твои перепады настроения довольно сильны, да? Но я уверен, что однажды ты будешь счастлива увидеть мое лицо.

С натянутой улыбкой на губах Клаус снова сел на край ящика. Затем он посмотрел на то, что Камилла делала на кухонном столе.

Перед Камиллой стояли лук, чеснок и банка малинового варенья. Последние несколько дней Гюнтер проводил младших поваров на кухне через жесткое обучение используя эти ингредиенты.

В руке Камилла держала нож. Печь уже была зажжена, и под сковородкой вспыхнуло пламя. Ему уже было ясно, что она собирается сделать.

- Ты вообще принимала участие в этих тренировках? Он не рассердится, если ты используешь его ингредиенты без разрешения?

Клаус рассмеялся.

Камилла чувствовала, что он смеется над ней, но сейчас она проигнорировала его. Насмешливо хмыкнув, она вновь сердито посмотрела на Клауса.

- Я всегда этим занималась, никто никогда не обращал на это внимание.

- Вот как? Уверен, он заметит, если наши запасы начнут заканчиваться. Может быть, шеф-повар не будет возражать, но тетя - это совсем другая история.

Тетя... Она и не думала о связи этого человека с Гердой, пока он не сказал это.

Старшая горничная, Герда, была членом дома Леррих. Она была откровенно враждебна к Камилле с самого начала. Судя по тем немногим встречам, Герда была суровой, упрямой и к тому же довольно серьезной особой. Она была полной противоположностью Клаусу, который, казалось, не любил ничего, кроме флирта.

Но Герда была старшей сестрой нынешнего барона Леррих. Ничего особенного нет в том, что она состоит в родстве с таким человеком как Клаус.

- Она заметит, если на кухне не окажется крупинки соли. Она бы поняла, если бы кто-то использовал ингредиенты на свое усмотрение.

- Но никто никогда ничего не говорил?

- Значит, она просто решила не обращать на это внимания, да?

Чем больше Клаус говорил, тем больше злилась Камилла. Если следовать его логике, не означает ли это, что Герда просто играла с ней?

– Что значит, недоглядели?

Она была всего лишь служанкой. Положение Камиллы в данный момент может быть неопределенным, но она должна стоять выше Герды, во всяком случае. На самом деле единственным, кто имел право возражать против того, что Камилла делала в этом доме, был сам Алоис.

- Тогда я должна быть благодарна. Теперь наблюдай с изумлением, если хочешь.

Как будто пытаясь отомстить Клаусу, Камилла продолжала смотреть на него, смело заявляя об этом.

Хотя она и чувствовала себя немного виноватой из-за того, что использовала некоторые продукты без разрешения, ей было бы еще хуже, если бы она позволила своим кулинарным навыкам ухудшаться без тренировки. Неспособность держать свои навыки острыми была падением многих начинающих шеф-поваров.

"В любом случае, я должна показать этому человеку, что со мной шутки плохи."

- ...Понятно?

Клаус сказал это со вздохом, наблюдая, как Камилла надменно смотрит на него. Еще раз почесав волосы, он встал и бочком подошел к Камилле.

Камилла, не обращая на него внимания, молча принялась резать чеснок и лук. Она чувствовала себя неуютно в обществе Клауса, но вместо этого попыталась сосредоточиться на работе. Было бы неприглядно, если бы она рассердилась на него сейчас, после того как велела ему смотреть. Это имело смысл.

- Эй, ты... Ты действительно планируешь выйти замуж за Алоиса?

- Хааа!?

Внезапно, услышав эти слова, Камилла содрогнулась. Она подняла голову, случайно поймав взгляд Клауса.

- Э-это... Это еще не окончательное решение...!

- Вот как? Но ведь это ты заставила его похудеть, не так ли?

- Я…

- Интересно, это правда?

Камилла приложила все усилия, чтобы заставить Алоиса похудеть. Но после того, что случилось в Гренце, Камилла больше не чувствовала себя движущей силой. Несмотря на то, что Камилла меньше докучала ему после этого, Алоис взял на себя ответственность за продолжение своей диеты, и в результате его вес стал меньше.

Камилла просто подтолкнула Алоиса. Могла ли она сказать, что именно она заставляет его худеть?

Пока Камилла размышляла об этом, Клаус понятия не имел, что происходит у нее в голове. Глядя на ее руку с ножом, которая остановилась, он скрестил руки на груди и задал вопрос.

- Ты любишь его?

- Х-ХА!? Куда ты клонишь!?

Когда Клаус, не раздумывая, задал ей этот вопрос, Камилла пришла в ярость. Как далеко может зайти его грубость?

- Ты знаешь, в женских чувствах легко разобраться.

Камилла краснела с каждой секундой, а Клаус оставался невозмутимым. Его кокетливое лицо ни на йоту не изменилось даже после того, как он скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от лица Камиллы.

- Но разве это нормально? Ты действительно знаешь, что происходит в голове этого человека?

Его слова были холодными. Камилле показалось, что пламя ее гнева попало в холодную воду, и она широко раскрыла глаза, глядя на Клауса.

- Что?

- Он легко похудел, не так ли?

Глядя в серьезные глаза Камиллы, Клаус слабо улыбнулся.

- Тебе не кажется это странным? Как будто в тот момент, когда он хотел, чтобы это произошло, вес просто начал понижаться. Но до сих пор он всегда был не заинтересован в этом. Что это значит? Интересно, что им движет?

Глаза Камиллы сузились. Для нее его слова звучали так, будто он пытался подтолкнуть ее к ответу, который хотел услышать, так же, как когда он спросил ее: "Ты действительно знаешь, что происходит в голове этого человека?".

И она не могла переварить его отвратительные намерения.

Эти намерения, несомненно, заключались в том, что он пытался оскорбить Алоиса.

- Из-за семейных традициях Mонтчат, верно?.. Что лорд должен есть чрезмерное количество роскошной пищи...

- Но это же просто традиция, а не закон, верно?

На самом деле, Алоис уже нарушил эту традицию. Чрезмерное количество сахара и приправ, возможно, не исчезло, но количество приемов пищи заметно уменьшилось. То, что раньше было восемью приемами пищи, сократилось до трех, с легкой закуской во время чаепития. Он все еще был полноват, но чрезвычайно тучный Алоис давно исчез.

Итак, это правда, если бы у него было желание уменьшить свой вес, то он смог бы похудеть раньше. Алоис никогда не жаловался, не тосковал по старому способу питания и не просил о чем-то вроде дня, в который все правила отменялись.

По мере того как Алоис уменьшал размер своих приемов пищи, старшие слуги, казалось, были недовольны, но они не могли пойти против хозяина дома. В сущности, было бы нетрудно оторваться от этой традиции в любое время, когда он пожелает. Так почему же, это желание появилось именно сейчас?

- Так, тебе не кажется это странным?

Когда Клаус снова принялся дразнить ее, Камилла свирепо посмотрела на него и с силой ударила ножом по луковице. Клаус подпрыгнул от неожиданного резкого движения.

- Разрушать традиции - это одно, самое сложное - изменить свой собственный образ мышления, не так ли??

- Х-хорошо.

Клаус кивнул, немного испуганный. Все еще кротко покачивая головой, он отступил от Камиллы на шаг. Как будто он боялся, что Камилла направит на него нож за то, о чем он собирался спросить ее в следующий раз.

- Знаешь, ты действительно любишь его, не так ли?

- Это неправда!

Камилла решительно отрицала это, как будто это был инстинкт. Кровь, вероятно, уже попала ей в голову.

Таким образом, она сказала то, что ей совсем не нужно было говорить.

- Пойми меня правильно! Тот, кого я люблю - это принц Джулиан!

- Что?

- А?

Не один голос удивился.

Из двух голосов, которые она услышала, один принадлежал Клаусу, стоявшему рядом с ней.

Другой голос был гораздо ниже, принадлежал мужчине средних лет.

Повернув голову, она узнала человека, стоявшего у входа в кухню.

Шеф-повар кухни стоял, разинув рот от удивления, и его широко раскрытые глаза были полны боли. Это был Гюнтер.

Выйдя из кухни, Камилла поймала себя на том, что снова смотрит на Клауса.

- Меня выгнали из-за тебя!

- Нет... Не думаю, что это моя вина.

Клаус, которому велели уйти вместе с Камиллой, сказал это, вытягивая спину. Несмотря на то, что Гюнтер, шеф-повар, выбросил их, он, казалось, не вел себя так, будто это было большое дело.

- Главный повар действительно слишком серьезен и чувствителен ко всему. Наверное, поэтому он до сих пор не женат.

- Скорее, я думаю, что это ты недостаточно серьезен.

Камилла потирала лоб пальцами.

Внезапная вспышка Камиллы по-настоящему ранила Гюнтера.

Он был по-настоящему потрясен, когда услышал, как она кричит, что любит принца Джулиана. Его обычно суровое и строгое лицо выглядело с разинутым ртом так, как будто он был ошеломлен. Даже его обычно ярко-рыжие волосы, казалось, немного потеряли свой блеск.

Каким бы грубым он ни казался, его истинные чувства были достаточно тонкими, чтобы соответствовать его стряпне. Хотя речь шла не о нем, он все равно расстроился, услышав это, сказав им обоим "убираться" необычно слабым голосом.

- Тебе лучше какое-то время держаться подальше от кухни, - сказал он Камилле, когда она уходила.

Дверь, через которую вышвырнули Клауса и Камиллу, теперь была плотно закрыта.

Внутри Гюнтер был совсем один. Он плакал или выкрикивал проклятия? Было жутко тихо. Бросив последний взгляд на дверь, Камилла вздохнула.

Клаус удивленно посмотрел на нее.

- Тебя действительно это волнует, да?

- Что ты хочешь этим сказать?

Когда Камилла зарычала, глаза Клауса немного оживились, и он сверкнул своей особенной улыбкой, которую она действительно возненавидела.

- О, ничего... Я просто подумал, что это очень мило.

Камилла только нахмурилась в ответ, отворачиваясь от Клауса. Она даже не пыталась скрыть своего презрения, но Клауса это, похоже, не испугало, и он снова позвал Камиллу тем же голосом.

- Ты действительно любишь принца Джулиана? Мужчина, который бросил тебя ради девушки из семьи Энде? Тебе все еще нравится такой парень?

- Именно.

- Понимаю. Весьма интересно. Хм.~

Клаус издал множество звуков, когда Камилла подняла голову, чтобы ответить ему, глядя в его лицо.

Его худощавое красивое лицо, похожее на лицо принца Джулиана, слегка исказилось в недоброй ухмылке. Она увидела что-то в этих глазах, которые раньше считала глазами легкомысленного плейбоя, что-то похожее на хищника, наблюдающего за своей добычей.

- Тебе следует забыть об этом ужасном человеке.

Слова Клауса вливались в ее ухо, мягкие, как мед. Сделав это, он положил руку себе на грудь. Как ни раздражало Камиллу это признание, он перестал вести себя непочтительно и поклонился, когда говорил.

- Такой человек тебе совсем не подходит. Я гораздо лучше. В отличие от него, я добр к девушкам, никогда не доводил до слез своих любовниц. Может, я и не принц, но я гений. Вместе со мной ты никогда не почувствуешь дискомфорта за всю свою жизнь.

Это был нежный голос, который растрогал бы сердце любой девушки. Как ни стыдны были эти слова, они были произнесены с уверенной бравадой. Выражение его лица пересекало грань между шуткой и серьезным видом. Каким бы претенциозным ни казался Клаус, его преданность делу с непоколебимой серьезностью напоминала о принце Джулиане.

Человек, хорошо знающий взгляды других, но также хорошо знающий, какие мысли лежат за этими взглядами. С таким безупречным расчетом он, вероятно, завоевал сердца многих молодых девушек в прошлом.

- О, леди с иссиня-черными волосами, которую я так жажду покинуть. Я люблю тебя, я желаю, чтобы ты выбрала меня. Когда дело доходит до Его Высочества принца Джулиана...

Но Клаус не принц Джулиан.

- Со мной все в порядке, спасибо.

Камилла оборвала Клауса и пошла дальше. Теперь, когда кухни не было видно, она подумала о том, чтобы вернуться в свою комнату. С самого начала она не видела в Клаусе потенциального партнера.

- Эй, подожди минутку!

Клаус быстро последовал за ней. Как только он догнал Камиллу, он пошел рядом с ней.

- Я просто не понимаю... У меня правда нет шанса?

- Мой ответ всегда будет: "Ни за что!"

Камилла ни разу не остановилась, продолжая смотреть вперед.

- На самом деле, ты действительно осознаешь свое положение? Ты наследник баронства. Если ты постоянно так играешь с другими, это только навредит тебе в будущем.

Вернувшись в столицу, она вспомнила истории о молодых лордах и леди, отдающихся своим страстям романтики, как мотыльки порхающие вокруг пламени.

Конечно, некоторые из них все еще создавали себе достойную репутацию. Даже если они были легкомысленны в молодые годы, однажды они остепенятся и оставят прошлое позади.

Но число тех, кто вместо этого скатился в бездну распутства, намного перевешивало. Например, молодая дворянка, беременная ребенком от неизвестного мужчины и изгнанная из своего дома. Или сын аристократа, который сделал слишком много непристойных замечаний и нарочно оскорбил того, кто впоследствии организовал его падение.

И эти разрушительные инциденты никогда не отражались хорошо на фамилии.

То же самое можно было сказать и о Камилле. Кто-то просто слушал истории о том, что она была молодой аристократкой, которая полностью потеряла рассудок в погоне за любовью, окунув свою фамилию грязь, когда она сама впала в немилость.

- Со мной все будет в порядке.

Однако слова Камиллы Клаусу не понравились. Он беззаботно улыбнулся ей, убирая мягкую прядь своих вьющихся каштановых волос за ухо.

- В любом случае, я не собираюсь продолжать свою фамилию. Мой вечно серьезный младший брат может взять дом в свои руки, если захочет.

- Ты... Разве ты не старший сын?

- Ну и что? Мой отец решил, что мой младший брат будет преемником в любом случае. Кроме того, такие вещи меня не устраивают.

Камилла невольно остановилась. Она посмотрела на Клауса так, как никогда раньше.

Клаус наклонил голову, как будто ничего не случилось.

- Что случилось? О, ты наконец заинтересовалась?

Камилла сама не понимала, почему вдруг остановилась.

- Просто, так или иначе…

Эти глаза, источающие игривость, того же цвета, что и его волосы. Это были глаза плейбоя, который никогда ничего не воспринимал всерьез.

- Ты действительно думаешь, что сможешь вести себя так вечно?

Она пошла прочь, на этот раз чуть быстрее, в надежде, что Клаус больше не попытается догнать ее.

Клаус за спиной Камиллы только пожал плечами.

Возвращаясь в свою комнату, Камилла нахмурилась.

Она думала, что его взгляд и движения напоминают ей принца Джулиана.

Но больше всего он был похож на Алоиса...

"Такие вещи невозможны. Алоис не такой легкомысленный человек."

Пытаясь выбросить эти мысли из головы, Камилла сердито топнула каблуком по полу.

У главы семьи Леррих, Рудольфа Леррих, было два сына.

Одним из них - блудный сын Клаус.

Ему двадцать лет, и он неисправимый плейбой, которого Рудольфу всегда было трудно обуздать. Всегда пропадает в городе, играет и гоняется за юбками, иногда не приходит домой по нескольку дней. Отказавшись от учебы, которой он должен был заниматься как дворянин, он вместо этого предавался занятиям, на которые глубоко традиционалистская территория Монтона смотрела неодобрительно, таким как поэзия и музыка. Постоянно и раздражающе высокомерный, он всегда презирал людей, которые стояли выше его. Как будто он забавлялся, насмехаясь и обращаясь с высокопоставленными аристократами и другими старше него легкомысленно, всегда зарабатывая их гнев.

Сколько бы Рудольф ни отчитывал его, он никогда не обращал на него внимания, только еще больше разжигая негодование отца, два года назад, наконец, было решено, что его неуважительное и безответственное поведение больше нельзя терпеть, поэтому его выгнали из дома. Когда он собрался покинуть Монтон и отправиться в другое место, Алоис остановил его прежде, чем он добрался до границы, и убедил работать на него.

Второй сын был очень серьезный и прилежный молодой человек по имени Франц.

Франц, на год младше Клауса, и его полная противоположность. Он честный и трудолюбивый, всегда держался с гордостью и достоинством дворянина. Он питает глубокое уважение к старшим, чтит старые истории и традиции страны, и его поведение напоминает истинного лидера будущего.

Он никогда не колебался в принятии решений, даже если они были трудными, всегда ставил благо многих над благом немногих. Он заслужил глубокое доверие со стороны остальных членов своей семьи и считался идеальным кандидатом на пост главы семьи, когда придет время.

Фактически, сам Рудольф хотел назвать Франца своим преемником. Он может быть немного своенравным и самоуверенным в своих способностях, но он был гораздо более способным, чем Клаус, и с ним было исключительно легче справиться.

Однако Франц еще не был назван преемником семьи Леррих.

Это потому, что старшая сестра Рудольфа, Герда, категорически возражает.

Через несколько дней их обоих выгнали из кухни.

С такими вещами было бы трудно практиковаться в кулинарии. В Монтоне, стране, где почти не было развлечений, Камилла пыталась найти способ скоротать время.

Сидеть в этой полутемной комнате вредно для здоровья, а разговоров с Николь было недостаточно, чтобы занять ее. Единственное, что она могла сделать, это узнать больше о территории Монтона из учебных занятий Алоиса.

Благодаря этому Камилла за последние несколько дней познакомилась с положением семьи Леррих. В частности, ситуация вокруг двух братьев, и вопрос о наследовании ее мало занимали. Очевидно, это стало довольно популярным источником сплетен. Алоис изо всех сил старался изложить дело объективно, но было видно, что он благоволит Клаусу.

Камилла и сама толком не понимала, почему Алоис так часто становился на сторону Клауса. С точки зрения Камиллы, Клаус был ленивым и безответственным, не говоря уже о полном неуважении.

Как бы он ни говорил, что они ему безразличны, все, что он делал, отражалось на имени его семьи. Поэтому всякий раз, когда он играл и выставлял себя дураком, честь его дома и его вассалов оказывалась в грязи. Не говоря уже об Алоисе, которому всегда приходилось его прикрывать.

Не то чтобы Камилла была особенно разговорчива, когда дело касалось позора семьи.

"Нет, нет, почему я вообще думаю об этом человеке??"

Закончив занятия с Алоисом, она вернулась в свою комнату. Камилле было трудно отделаться от того, что она только что узнала от Алоиса о доме Леррих, и яростно трясла головой.

"В первую очередь, почему я должна выслушивать все это!? Я еще даже не решила выйти за него!"

У нее не было ни малейшего желания даже думать о свадьбе, пока Алоис не станет мужчиной, которого она сможет поцеловать. Даже если он немного похудел, он все равно был больше среднего человека в какой-то степени. Весь его бесполезный жир должен исчезнуть.

"В любом случае, мне нужно заставить его тренироваться."

Камилла провела в Монтоне больше семи месяцев, но никогда не видела, чтобы Алоис тренировался. Когда он был в панике или чрезвычайной ситуации, Алоис иногда бежал, причем довольно быстро. Но из того, что она могла видеть, он почти сразу запыхался от усилий. Оглядываясь назад, она никогда не видела его верхом. Тем не менее, причиной этого могло быть то, что не было никакой лошади, которая смогла бы выдержать его вес.

Излишне говорить, что Алоис был совершенно беспечным, когда дело касалось его самого. Когда она увидела, как страстно загораются его глаза, когда он читает Камилле лекции об истории какого-нибудь дома или города, ей захотелось, чтобы он время от времени посвящал это время поездкам или прогулкам на свежем воздухе.

Камилла могла только думать, что это позор. Если бы он только немного размахивал мечом, это было бы хорошим упражнением... Нет, он даже смог бы практиковаться с мечом?

"В следующий раз я должна пригласить его прогуляться со мной."

Если он не может даже бегать несколько секунд, не теряя дыхания, она, вероятно, не могла ожидать многого от его физической выносливости, поэтому лучше всего было бы начать с простой ходьбы.

Таким образом, она сможет приблизиться на шаг к своей цели. Хоть и медленно, но верно.

И с этим решение о браке можно отложить.

- Я говорила тебе однажды, я говорила тебе тысячу раз. Меня не волнует преемственность.

Это был голос явно раздраженного человека, который нарушил покой Камиллы.

- Я оставляю все это моему младшему брату. Он все равно хочет унаследовать титу, так что нет смысла мне мешать.

- Мы не можем позволить некомпетентному человеку унаследовать дом Леррих.

Услышав этот холодный голос, Камилла инстинктивно спряталась за угол.

Один из залов поместья Монтчат. Людей вокруг было немного. И все же посреди коридора величественно стояли Герда и Клаус, разговаривая лицом к лицу.

Они были всего лишь слугами. В то время как Камилла была гостьей их хозяина. Она была раздражена тем, что ее первым инстинктом было остаться незамеченной, но с обоими этими людьми действительно было трудно иметь дело по совершенно разным причинам, и двое из них в одном месте создавали проблемы.

Когда она прижалась к стене, стараясь держаться в тени, проходившая мимо судомойка странно посмотрела на нее.

Камилла поняла, как подозрительно она должна выглядеть для любого прохожего в такой ситуации. Она могла бы просто пойти другим путем, чтобы вернуться в свою комнату, но мысль о том, что ее заставят это сделать, раздражала сама по себе.

Поскольку она стояла вот так, она решила, что, по крайней мере, будет наблюдать за тем, что происходит в зале.

Казалось, не замечая присутствия Камиллы, Герда и Клаус продолжали серьезный разговор.

- Некомпетентен? Тетя, разве ты не ненавидишь его за то, что он тебя не слушает? Этот парень отличается от отца, у него есть уверенность в себе.

Клаус, как обычно, держался легкомысленно, но в его голосе явно слышалось недовольство. С другой стороны, Камилла могла видеть только спину Герды. Но эта напряженная спина и холодный голос не оставляли сомнений в ее раздражении.

- Но даже если мне это удастся по какой-то неизвестной причине, я все равно не стану тебя слушать, тетя. Я оживлю этот скучный город и буду каждый день устраивать праздники на улице.

- Даже если бы ты никогда не слушал меня, я не сомневаюсь, что ты бы хорошо справился с этой работой.

- Что ж, спасибо тебе за это.

Клаус шутливо рассмеялся, но, похоже, совсем не обрадовался.

Затем, пытаясь положить конец разговору, Клаус попытался проскользнуть мимо Герды.

Когда он это сделал, она заговорила спокойно, ее голос был лишен эмоций.

- В Блюме Франц, по слухам, тайно собирает силы.

- А?

- Он очень амбициозный человек, поэтому он решил сделать свой ход. Он намерен править Блюмом без постороннего вмешательства. По-видимому, он собирает молодых людей и принуждает их к службе, а также выискивает всех, кто идет против него, и держит их в плену. Слухи еще не просочились, но это, вероятно, из-за влияния Леррих. Если бы у них была хоть капля мудрости, они бы держали эту историю в секрете.

Клаус остановился и оглянулся на Герду. Голос Герды, возможно, звучал так же холодно, как обычно, но чем больше она говорила, тем отчетливее чувствовалась в нем тревога.

- Он намерен превратить Блюм в свою личную сокровищницу. Он уже начал получать прибыль.

- ...Этот город, он не подходит для чего-то подобного.

- И потому, что он этого не знает, он некомпетентен.

Их разговор действительно был очень серьезным. Они не боятся, что их подслушают?

Камилла подумала, что, хотя ни Герда, ни Клаус не повышали голоса, они, похоже, тоже не возражали против того, чтобы их видели разговаривающими. На самом деле, несколько занятых слуг прошли мимо них во время их разговора.

"Возможно, она не беспокоится, что слухи распространятся?"

Конечно, ее это не волновало. Если ее целью было удержать Клауса на посту преемника, она должна была протестовать как можно громче. Еще несколько слуг, распространяющих полезные слухи, могли только помочь ей в этом.

Не говоря уже о том, что, несмотря на враждебное отношение к Камилле, она держалась прямо. Учитывая, насколько прочным казалось ее положение в доме Монтчат, у нее не было причин для беспокойства.

Казалось, вопрос о наследовании в семье Леррих только обострился.

Середина зимы. Воздух снаружи был настолько холодным, что начал покалывать кожу. Пока они шли по двору, покрытому тонким слоем снега, Камилла услышала об этом от Алоиса...

- Лорд Алоис, выпрямите спину!

Камилла шлепнула Алоиса по спине. Этот звук эхом разнесся по пустынному саду рядом с ними. Алоис, как будто испуганный внезапной реакцией девушки, быстро вытянул спину, которая была сгорблена всего секунду назад.

- Д-да... Так что, как я уже говорил, я не совсем уверен, что делать с Рудольфом, это причиняет мне беспокойство.

- Подними голову! Взгляд вперед! Убедитесь, что выглядите уверенно!

- Да! Знаешь... Я думал, что прогулка будет немного более расслабляющей.

Алоис смущенно пробормотал слова, хотя это было вполне естественно.

Решив, что он так или иначе будет заниматься спортом, Камилла несколько дней назад пригласила Алоиса на зимние прогулки. Алоис согласился, и с тех пор они гуляли вдвоем вместо обычного послеобеденного чая.

Однако, похоже, у них были совершенно разные представления о том, что такое "прогулка". Она следила за каждым шагом Алоиса, как ястреб, упрекая его за то, что он хоть раз переступил черту. "Прогулка" - только название, для Камиллы это было фактически практикой для его социального дебюта.

"Когда он выпрямляет спину, он не оставляет слишком плохого впечатления!"

Камилла не была удовлетворена просто похудением Алоиса. Камилла и сама, возможно, с трудом воспринимала это так же живо, как и раньше, но ее целью с самого начала было взять его с собой в столицу и выставить напоказ его новоприобретенную красоту.

В мире нет уважаемого аристократа, который ходит со сгорбленной спиной. Он должен был вести себя с достоинством, каждый шаг он делал элегантно и грациозно.

- Лорд Алоис, у вас поникли плечи! Держите их!

- Да... Значит, вот так?

Хотя наставления Камиллы были строгими, Алоис, казалось, не возражал. Он честно последовал совету Камиллы, делая все возможное, чтобы сразу же приспособиться.

Может быть, этого и следовало ожидать от герцога? Он очень быстро учится. Или, может быть, он научился всему этому в прошлом, и его некогда хорошая осанка была испорчена избыточным весом? В конце концов, дворян обычно учили, как вести себя с раннего возраста.

Если бы она смогла заставить его хотя бы выглядеть как аристократ, уважающий себя, тогда это был бы большой скачок вперед на пути к цели: превратить его в настоящего мужчину. Она не будет смущена, если его увидят рядом...

Камилла представила, как стоит рядом с Алоисом в королевском дворце, и опустила глаза. Мысль о том, чтобы надменно похвалить его, глумясь над расстроенными Лизелоттой и Терезой, внезапно отодвинулась в угол ее сознания, сменившись чувством, которого она никогда не испытывала до приезда сюда.

Это было похоже на темный туман, распространяющийся от ее груди до головы. Всякий раз, когда Алоис делал серьезные успехи, Камилла чувствовала, как это незнакомое ощущение просачивается сквозь нее. Что это за ужасное чувство?..

- Камилла, ты в порядке?

- Ах... Я в порядке.

Алоис обеспокоенно посмотрел в ее сторону, внезапно не чувствуя на себе ястребиного взгляда Камиллы. Камилла подняла глаза и покачала головой.

Затем, глядя на Алоиса, она заговорила, словно пытаясь отвлечься от своих мыслей.

- Ах... Лорд Алоис, ваша походка неправильна! Вы выглядите расслабленным!

- Ах, это…

В отличие от того, каким он обычно был, Алоис не встал по стойке "смирно" по указанию Камиллы. На этот раз он опустил глаза в пол и смущенно улыбнулся.

- Это потому, что я иду с Камиллой.

- ...Прошу прощения?

Камилла в замешательстве посмотрела на него, и Алоис смущенно почесал щеку.

- Если я хотя бы этого не сделаю, мы не сможем идти рядом.

Когда Алоис сказал это, Камилла посмотрела себе под ноги.

Платье скрывало стройные ноги Камиллы, а на каблуках было трудно ходить. Сейчас Алоис шел маленькими шажками, едва ли пропорциональными его росту, чтобы она поспевала за ним.

Камилла моргнула. Если она думала об этом спокойно, это было очевидно. Их скорость ходьбы не будет прежней.

"Он просто шел медленно ради меня."

- ...Ох.

Это темное и туманное чувство поднялось так глубоко, что Камилла застонала.

- Что случилось?- сказал Алоис с беспокойством на лице.

"Ууууу... Хотя он был просто жабой!.."

Стиснув зубы, Камилла уставилась на Алоиза.

Так неприятно. Ее расстраивало, что осознание этого делало ее немного счастливой. Но больше всего было больно.

"Почему?.."

Пока Алоис и Камилла шли рядом, он шел медленно и размеренно. Их разговоры перешли от Блюма к тому, чтобы у него не нарушалась осанка, а затем вернулись к семейным проблемам Леррих. Но Камилла не обращала на это особого внимания.

"Я вообще никогда не хотела приезжать в такое место."

Она хотела вернуться в столицу. Она хотела смотреть свысока на всех людей, которые насмехались и презирали ее. Вот почему она решила сделать из Алоиса идеального мужчину.

"Я люблю принца Джулиана..."

Она никогда по-настоящему не хотела выходить замуж за Алоиса. Она пыталась унизить Алоиса, но никогда не делала этого ради него. Поначалу Алоис обращался с ней как с жалкой обузой, и она ничего не чувствовала к нему.

Но сейчас это казалось неправильным.

Всякий раз, когда Камилла видела, что Алоис пытается измениться ради нее, она чувствовала это. Название той темной эмоции, которая закружилась в ней... Вероятно, это было чувство вины.

- Камилла, тебя это устраивает?

- Эх!? Ах, да! Да?

Когда Алоис спросил ее об этом, Камилла рефлекторно ответила. Но она понятия не имела, на что отвечает словом "Да". Камилла с сомнением посмотрела на него, вероятно, пытаясь понять, на что она согласилась, и Алоис вздохнул.

- Я говорил о посещении Блюма. Из-за проблем с семьей Леррих в последнее время, я подумал, что было бы хорошо посетить Рудольфа лично. В таком случае, я надеялся, что ты сможешь сопровождать меня, Камилла.

- Подожди, я? Все будет в порядке?

Когда она потребовала взять ее в Эйнст, он неохотно согласился, так чем вызвана эта внезапная перемена? Когда она посмотрела на него, Алоис, казалось, немного запнулся.

- ...Камилла, я думаю, тебе будет полезно увидеть остальные крупные города Монтона. Хотя ты здесь уже больше полугода, за это время ты посетила только Эйнст и Гренце.

- Верно...

Конечно, Камиллу можно было бы считать немного замкнутой из-за того, что она мало путешествовала в течение большей части года. В конце концов, она была кандидаткой в супруги лорда герцогства. Обычно, в таком положении, она бы путешествовала по стране, знакомясь как с дворянами, так и с простыми людьми.

- Официально причиной моего визита является новогоднее поздравление, поэтому мы пробудем в Блюме до начала весны. Это может быть немного дольше, но я надеюсь, что за это время ты познакомишься с простыми людьми в Блюме. Это также будет хорошая возможность встретиться с членами семьи Леррих.

Казалось, Алоис наконец-то заинтересовался тем, чтобы Камилла исполнила эту роль.

– Так внезапно? Почему?..

Нет, она не может сказать, что не знала. За этим стояло только одно...

- В следующем году, в конце весны, мне исполнится двадцать четыре. К тому времени я буду стремиться соответствовать твоему идеалу, Камилла.

Она не заметила, но Алоис остановился. Стоя чуть впереди нее, он как будто преграждал Камилле путь.

Его спина была выпрямлена. Не сводя с нее глаз, он стоял с достоинством.

Его серебристые волосы, развевающиеся на ветру, напомнили ей волосы принца Джулиана.

И хотя их глаза были одного и того же алого цвета, они совсем не были похожи.

- В следующем году... Когда наступит весна... Ты официально станешь моей невестой?

У Камиллы перехватило дыхание, и она растерянно моргнула.

Как бы лихорадочно она ни думала, она не могла найти ответа.

[[image:/storage/reader-images/d8f305792b4f53f0a82cf562ea7ffaba5baef81a.jpg]]

Карета, в которой находилась Камилла, ехала по заснеженной дороге в сторону Блюма.

Пока она смотрела в окно, снежные поля уходили далеко за горизонт. Над холмами, мертвыми деревьями и даже на замерзших реках скапливался снег.

Но даже эти белоснежные просторы покрыты снегом меньше, чем могло бы быть. Говорят, что к западу от Монтона, где расположен Блюм, климат был одним из самых мягких на территории. Зимы не были слишком морозными, а лето не слишком жарким, не говоря уже о том, что с миазмами было здесь намного меньше проблем. Болот здесь не так много, зато преобладают леса. Это была одна из немногих земель в Монтоне, где можно было заняться сельским хозяйством.

Однако в это время года поля, конечно, были мертвы. Пройдет еще немало времени, прежде чем наступит весна.

Глядя на бесконечные поля за окном, Камилла вздохнула.

- Вы плохо выглядите, вы в порядке?- спросила Николь, сидевшая напротив нее в карете.

Она не стала дожидаться ответа Камиллы и попыталась вытащить одеяло из лежащего рядом багажа.

- Ах, нет, я в порядке. Поездка просто немного утомила меня, вот и все.

Поездка из столицы Монтона в Блюм обычно занимала полдня. Однако в данный момент дороги были почти непроходимы из-за снега. Поскольку путь занял больше времени, чем обычно, он был бы еще более утомительным для людей, которые не привыкли путешествовать на такие большие расстояния без отдыха.

Они уехали накануне. Провели два дня в карете, и Блюм наконец оказался поблизости. Вполне логично, что она чувствовала усталость после столь долгого путешествия.

Но Николь все равно продолжала излишне опекать Камиллу...

- Это действительно все? Когда мы провели предыдущую ночь в гостинице, вы не хотели покидать свой номер, и вообще вы не выглядели хорошо…

- ...Вот как?

Камилла попыталась уклониться от разговора, ее взгляд вернулся к окну. Она не хотела встречаться с болезненно серьезным взглядом Николь прямо сейчас.

- Это так. Потому что когда мы обычно едем в новое место, вы всегда первая, кто хочет осмотреться, госпожа...

- Не называй меня так!

И Николь, и Камилла были удивлены этим внезапным криком. Когда глаза Николь расширились от шока, Камилла быстро зажала рот рукой.

До сих пор Николь имела привычку называть Камиллу "госпожой". Сначала Камилла изо всех сил упрекала ее за это, но в конце концов это стало бесполезной рутиной, поэтому она все меньше и меньше поправляла ее.

В последнее время она привыкла к этому и позволяла Николь называть себя как ей заблагорассудится.

Хотя прошло довольно много времени с тех пор, как она огрызалась на нее за использование этого слова, возглас почему-то получился удивительно резким. Николь несколько раз удивленно моргнула, но когда заговорила снова, ее лицо было еще серьезнее, чем раньше.

- Но на самом деле это было странно... Когда я узнала, что я поеду с вами в Блюм... "Ты едешь со мной, и не отходи от меня ни на минуту", - сказали вы мне. Хотя я думала, что вы должны ехать в карете лорда Алоиса.

Вот именно. Камилла должна была ехать в карете герцога рядом с Алоисом. Отказавшись от этого, Камилла взяла второй экипаж с Николь, в то время как Алоис теперь должен был ехать в экипаже герцога, тесном из-за всех его слуг мужского пола. Она чувствовала себя плохо, просто думая об этом.

Кстати, шеф-повар Гюнтер на этот раз был среди слуг Алоиса. Очевидно, его взяли с собой, потому что он был непосредственным боссом Клауса. После того как слова Клауса спровоцировали Камиллу, и она выпалила, что "любит принца Джулиана", Камилла невольно избегала встречи с ним.

- В конце концов, это потому, что ты моя единственная горничная.

Камилла слегка нахмурилась, пытаясь скрыть смущение.

- Более того, как бы это сказать, было бы неудобно... Ехать в незнакомый город одной. Я хотела, чтобы кто-нибудь отправился со мной.

Голос Камиллы перешел в шепот. Последнюю фразу едва можно было расслышать из-за тряски экипажа. Отнюдь не убежденная, Николь выглядела все более и более встревоженной.

- Вы действительно сегодня не такая, как обычно, госпожа.

Камилла закусила губу и отвела взгляд. Они провели вместе несколько месяцев. Николь была тем человеком, который видел Камиллу чаще всего.

Если бы Николь была такой же дерзкой и напористой, как раньше, обычная Камилла не выдержала бы этого и определенно огрызнулась бы. Но сейчас она чувствовала, что не может ничего сказать, так как слова горничной были правдой.

- Но все равно, что мне делать?

"Ты станешь моей невестой?" - когда Алоис спросил ее об этом, Камилла не смогла ответить. После этого, видя, как Камилла растерялась, Алоис сказал ей, что "не нужно принимать решение сразу".

Но если не сейчас, то когда она должна ответить? Как она могла говорить о таких вещах с Алоисом, не ответив ему?

И прежде всего... Как ей реагировать?

Это был самый неопределенный вопрос.

Тем не менее, она не могла позволить себе тянуть время вечно. Скоро ей придется принять решение. Этот темный туман, ползущий сквозь нее, станет только разрушительнее, если она заставит Алоиса ждать слишком долго без ответа.

В прошлом Камилла однажды назвала Алоиса "неискренним". Теперь Камилла чувствовала, что эти слова больше подходят ей.

Потому что... Камилла чувствовала себя ужасно нечестной с Алоисом прямо сейчас.

Камилла знала это лучше, чем кто бы то ни было.

Но ее разум как будто намеренно делал все, чтобы избежать встречи с ним, в то время как ее сердце продолжало кружиться в непонятном тумане.

Чувство вины перед Алоисом. Любовь к Джулиану. Собственные страсти Камиллы... И ее сожаления. Месть. Зависть. Другие чувства таились глубоко в ее сердце. Бесчисленные эмоции, которые она не могла контролировать, затуманивали и путали ее мысли.

У нее закружилась голова.

Колеса кареты сошли с мокрого снега, покрывавшего дорогу, и выехали на каменную мостовую.

Камилла посмотрела в окно.

Покатые серые крыши лежали на побеленных стенах. Дома, выстроившиеся вдоль улицы, напоминали слой снега под слоем пепла.

Хотя дома, казалось, имели простой дизайн, при ближайшем рассмотрении они были на самом деле довольно элегантно сделаны. Белый и серый только подчеркивали красивый дизайн витражей. Некоторые кирпичи в строительстве дома остались неокрашенными, обеспечивая определенную игривую эстетику. Несмотря на то, что все дома были похожи, взятые в целом, они были отличным проявлением хорошего вкуса.

Возможно, даже снег и лед на крыше считались частью перспективы? Сосульки, которые капали с крыши, прекрасно вписывались в атмосферу.

Это было что-то среднее между серьезным Эйнстом и энергичным Гренце. Город, который выглядел чопорным и правильным с тонким чувством понимания окружающего.

Это был город, известный своими редкими цветами и роскошными духами, город, которым управляла семья Леррих – Блюм.

Особняк Леррих находится на холме в центре Блюме. С верхних этажей особняка открывался вид на улицы и здания Блюма, а также на деревья, растущие вдоль многих улиц. Вдалеке, можно было разглядеть большие сады, в которых располагались редкие цветы, которыми славился Блюм.

Однако сейчас была зима. На деревьях не было листьев, а сады были покрыты снегом. То же самое можно было сказать и оранжереях в поместье семьи Леррих, где земля была холодной и засохшей.

Некогда цветущий город Блюм уступил холоду. Город погрузился в тихую спячку, ожидая первых дней весны.

Камилла мрачно посмотрела в окно гостевой комнаты на втором этаже. Небо было пасмурным с сильным мрачным оттенком серого, а угнетающий снегопад, кажется, никогда не прекратиться.

Глядя на снег, Николь суетилась, распаковывая багаж. Краем глаза Камилла заметила это и поняла, что та, как всегда, неуклюжа. Обычно Камилла просто останавливала ее, говоря: "Просто позволь мне это сделать самой!" - но сейчас девушка чувствовала себя обессиленной.

Причиной этого могло быть знакомство с семьей Леррих, которое состоялось сразу после их приезда.

Воспоминание об этой встрече заставило Камиллу слегка потереть виски, и вздох сорвался с ее губ.

Дом Леррих, к которому принадлежали и Герда, и Клаус, был сложной семьей.

Едва она приехала, как ее представили барону и близким членам его семьи.

Там были Рудольф и его жена. У них было два сына, старший Клаус и второй сын Франц. У главы семьи были старшая сестра, Герда, и старший брат - Лукас.

Несмотря на то, что ей предстояло встретиться всего с шестью людьми и обменяться любезностями, Камилла чувствовала себя измученной.

"Возможно, именно из-за Герды настроение было таким…"

Когда вопрос о наследии титула обострился, Герда взяла отпуск и вернулась в дом Леррих в Блюме. Хотя сам Алоис отправился в Блюм, чтобы в корне пресечь потенциальную опасность, казалось, что она была полна решимости участвовать в этом лично. Объем работы, оставшийся после отсутствия Герды, и который должны были взять на себя Вилмер и другие старшие слуги, должен был достичь головокружительных высот.

Однако сейчас Герда сосредоточилась на том, чтобы обеспечить преемственность блудного сына Клауса.

Камилла нахмурилась. Просто вспоминать об этом было неприятно.

"Я знаю, что это только все усложнит."

Клаус был слишком кокетлив и болтлив. Даже когда она приветствовала других членов его семьи, этот человек пытался поболтать с ней.

Когда Лукас пришел в ярость, Клаусу, казалось, было все равно. Франц смотрел на брата с отвращением, Герда, в свою очередь, грозно взглянула на него, а Рудольф выглядел совершенно беспомощным. Все, что Алоис мог сделать, это неловко поморщиться.

"Глава семьи тоже не играет свою роль должным образом."

Вместо этого казалось, что истинная власть принадлежит Лукасу и Герде. Проще говоря, Франц и Клаус являются пешками в войне за доминирование между ними. Рудольф, который, казалось, не мог противостоять своим брату и сестре, не имел влияния, чтобы уладить дела должным образом.

"Интересно, как долго все было так плохо?"

В то же время как обычно открытая враждебность Камиллы была главным источником дискомфорта в Монтоне, но здесь ее беспокоило что-то еще.

Не важно, насколько она повысила голос, это не казалось чем-то, что она могла самостоятельно решить. С такой сложной ситуацией, когда грань между добром и злом размыта и трудно уловима, Камилле придется бороться.

Когда Николь наконец закончила распаковывать вещи, Алоис вошел в комнату Камиллы.

- Камилла, почему бы тебе не осмотреть город?

Он, казалось, намекал, что у него нет никакого желания сидеть и болтать. Может быть, он хотел уйти прямо сейчас? Похоже, он уже переоделся.

- Блюм действительно имеет особую атмосферу по сравнению с другими городами. Это может оказаться занимательным, не так ли?

- Ах…

Камилла избегала его взгляда, подыскивая слова для ответа. Мысль о прогулке по городу показалась ей приятной. Осмотреть место, в котором она никогда не была прежде, это действительно звучало как хороший способ поднять ее настроение, поскольку особняк был для нее неуютен в данный момент.

Но она не могла ответить ему сразу. В конце концов, если она пойдет с Алоисом одна, то никак не сможет отвлечься.

Предложение Алоиса мучает мысли Камиллы в течение уже нескольких дней.

Алоис, словно почувствовав, о чем думает Камилла, сочувственно произнес:

- Не волнуйся, я попросил Клауса быть проводником. Он, наверное, тоже хочет подышать свежим воздухом.

- Клаус?

Камилла наконец заговорила, хотя и неумышленно. Не будет ли из-за этого всяких проблем? В конце концов, он находится в центре всех этих событий.

Если бы Алоис проявил особую благосклонность к той или иной стороне, разве это не повредило бы его положению? Более того, у Камиллы вообще не было желания куда-либо идти с Клаусом.

Камилла поняла, что ей трудно даже находиться в одной комнате с Клаусом.

Она не могла вынести его флирта и неуважения, но дело было не только в этом. В его походке и манере говорить было что-то зловеще напоминающее принца Джулиана. Даже если они на самом деле не были похожи и вели себя по-разному, были мимолетные моменты, когда в его глазах появлялся блеск или просто легкий жест, который возвращал ее в те дни в столице.

"Я хочу выйти на улицу. Нет никаких причин отказывать ему..."

Пока Камилла размышляла, а ее лицо нахмурилось от беспокойства, спасающий ее голос внезапно раздался позади.

- Госпожа, вы уходите? В таком случае, пожалуйста, возьмите шаль, на улице очень холодно.

Николь.

Словно повинуясь рефлексу, Камилла резко повернулась и схватила Николь за плечи, когда горничная протянула ей шаль. Она была спасена.

- Николь! Мы можем взять Николь с собой!?

- Ээээ?

Николь казалась совершенно сбитой с толку от удивления, но прямо сейчас Камилла нуждалась в ней.

- Ты уже распаковала вещи, не так ли? Лорд Алоис, надеюсь, все в порядке?

- Не возражаю. В конце концов, чем больше людей, тем веселее.

Когда Алоис согласился, Камилла вздохнула с облегчением. Она поблагодарила его с кривой улыбкой, пытаясь скрыть свои противоречивые чувства.

Улыбка, которую Алоис показал в ответ Камилле, тоже была далеко не приятной. Но даже если они оба понимали, насколько неловко друг другу, ни Алоис, ни Камилла не знали, что с этим делать.

Николь, тем временем, все это сбивало с толку, и она растерянно смотрела на Камиллу и Алоиса.

Чтобы понять, почему Камилла и ее спутники, которые просто отправились на прогулку по улицам, но теперь искали путь в подземелье города, есть некоторые объяснения.

В тот день с пасмурного неба беззвучно падал снег, и где-то вдалеке по городу разносилось эхо поющих голосов.

На узких мощеных улочках на окраинах города было мало прохожих по сравнению с главными бульварами. Стены домов выглядели старыми, в то время как вывески магазинов и навесы выцвели со временем. Лампа мерцала, так как стекло, защищавшее ее разбито.

Перед маленькой захудалой закусочной в этом бедном пригороде стояли Алоис, Камилла, Николь и Клаус, а также четверо мужчин, сопровождавших последнего.

- Как ты мог привести мою госпожу в такое место!?

Николь громко кричала снаружи магазина, не сдерживая своих жалоб.

- Ну-ну, успокойся, девочка. Не стоит так расстраиваться.

- Не называй меня маленькой девочкой!

Николь сердито повернулась к Клаусу, но он не обратил на нее никакого внимания, продолжая смотреть на закусочную с невозмутимым лицом.

Двойные двери, ведущие внутрь, были открыты, петли с обеих сторон были грубо обломаны. Внутри магазина не было ни единого огонька, только слабое освещение снаружи рассеивало кромешную тьму.

Стойка напротив входа была покрыта толстым слоем пыли, а обветшалые и облупившиеся столы и стулья были беспорядочно отодвинуты в угол, обнажив потертые половицы, которые часто уступали место опасным на вид промежуткам. За стойкой была дверь, которая вела на кухню. Прямо рядом со входом располагалась вторая дверь, которая, вероятно, вела в резиденцию владельца.

Клаус, оставив остальных стоять у входа, вошел внутрь с таким видом, будто это его дом. Когда он с любопытством огляделся, Камилла уставилась на Клауса, который, казалось, наслаждался происходящим.

- У тебя такой вид, будто тебе весело?

- Такое приключение - мечта каждого мальчика, понимаешь?

- Приключение, хм?.. Ты действительно сын дворянина?

Был ли он беззаботен или просто беспечен? Сыну настоящего дворянина едва ли подобало входить в такое опасное место без сопровождения.

- Более того, когда дело доходит до жителей этого города... Ты кажешься ужасно недалеким.

Сказав это, Камилла задумалась о том, что произошло, когда Клаус повел их через город.

Поначалу это была просто экскурсия, Клаус с серьезным видом показывал Камилле и остальным достопримечательности: главные бульвары Блюма, ряды аккуратных магазинчиков и деревья вдоль улиц, которые будут украшены всевозможными цветами, как только наступит весна.

Но, конечно, в городе была еще глубокая зима. Единственное, что украшало эти увядшие деревья, были снежные покрывала, а те улицы, которые будут заполнены людьми в более приятные месяцы, были почти пустынны.

И все же, когда они кого-нибудь встречали, казалось, все без исключения знали Клауса, по крайней мере, как знакомого.

От эксцентрично одетого и говорящего ученого с книгами под мышкой до страстной женщины, которая говорила с громким весельем. От группы детей до нищего старика. Они все окликнули Клауса, и он приветствовал их, как старых друзей.

Однако, если бы они были просто знакомы, Камилла не стала бы поднимать эту тему. В конце концов, несмотря на разницу в социальном статусе, Алоис был знаком и с сиротами Гренце. Даже сама Камилла познакомилась с сиротами и простыми жителями столицы, когда выскользнула из поместья со своей служанкой, переодетой простолюдинкой.

Но было что-то другое в том, как Клаус говорил с ними, по сравнению с Камиллой и Алоисом.

Конечно, отчасти это было связано с тем, как много людей он знал, но также и с тем, что…

- Те люди в городе, ты называл их "учителями". Кто ты для этих людей?

Встречая людей в городе, он всегда называл их "мой учитель" или "моя наставница". Не имело значения, были ли они взрослыми, детьми или бездомными на тротуаре. Камилла не могла не найти странным, что он обращается к людям из всех слоев общества с одним и тем же названием.

- Хм... Студент?

Глядя поверх прилавка, Клаус небрежно ответил Камилле. Он, не колеблясь, сказал это, и, похоже, не возражал, когда дело дошло до обыска заброшенной собственности. Он, казалось, не беспокоился о том, что он может попасть в неприятности или что-нибудь в этом роде.

- Что ты имеешь в виду, говоря "студент"?”

- Первый парень, которого мы увидели, драматург, и он научил меня писать драмы. Тетушка, которую мы встретили после этого, научила меня кое-чему о танцах. Эти озорные маленькие дети научили меня нескольким уличным трюкам. О, и старик - мой учитель поэзии, он потрясающий, если дело касается стихосложения.

- Разве все это не запретно??

Камилла была поражена тем, что сказал Клаус. В конце концов, все, о чем он только что говорил, в Монтоне осуждалось. Театральные постановки здесь были неслыханны, и балы для знати, само собой разумеется, тоже не проводились. От детей требовалось, чтобы они вели себя должным образом, а за шалости полагалось суровое наказание. И единственными песнями и стихами, которые были приемлемы в Монтоне, были колыбельные и гимны, которые восхваляли королевскую семью.

Единственным мирским удовольствием, которое, казалось, не вызывало неодобрения, была лучшая еда, которую можно было достать. Обычаи и традиции этой земли все еще были глубоко зависимы от чувства меры и показателя скромности, а также раскаяния в преступлениях своих предков.

Конечно, Камилла не думала, что такая суровая окружающая среда была хороша для подрастающего поколения, да и всех людей вообще. Однако Камилла могла так думать только потому, что была чужой в этих краях. Для людей, которые родились и выросли здесь, это естественно, как она предполагала.

- Как бы ты ни пыталась запретить людям что-то делать, ты не можешь контролировать их сердца.

Сказав это, Клаус поднес палец к губам и подмигнул ей, словно дразня.

- Тем не менее, это наш маленький секрет. Если это выяснится, мои учителя могут попасть в беду, понимаешь?

- Во-первых, я никогда не собиралась разглашать подобное... Потому, что у меня тоже были такие учителя.

Камилла, которая много раз тайком убегала из дома, чтобы готовить еду в сиротском приюте, не имела причин сообщать во всеуслышание об учителях Клауса.

Камилла не думала, что они делают что-то особенно плохое. В отличие от тайных кулинарных курсов Камиллы, в столице о таких вещах, как танцы, поэзия и пение, хорошо думали. Настоящий дворянин должен был обладать обширными знаниями в области искусства, в том числе театрального, музыкальной композиции, а также литературной классики.

Камилла знала, что Алоис не настолько узколоб, чтобы злиться из-за чего-то подобного. Он не станет спорить с ним и не будет пытаться наказать его.

Хотя, это не касается одного человека…

- Ты же не смеешься над моей госпожой и лордом Алоисом??

Николь не была удовлетворена. Леди, которой она служила, казалось, что Николь и Клаус были несовместимы. Николь была серьезной девушкой, а Клаус - беззаботным мужчиной. Они были как огонь и лед.

- Из-за того, что сказала твой "учитель", моя госпожа оказалась в таком ужасном месте!

Когда Николь расправила плечи и сердито закричала на него, Клаус только улыбнулся, прищурив глаза. Это злило горничную еще больше.

- Зачем моей госпоже связываться с какими-то подземными звуками?? Разве не тебя попросили решить эту проблему??”\

Итак, мы, наконец, пришли к причине.

Причиной всего этого был слух, который рассказал им бродячий старик, о странных звуках, исходящих из-под земли.

В северной части Блюма люди, живущие в бедных трущобах и переулках, слышали странные звуки под ногами.

Это был слух, который в последнее время распространялся среди горожан, как лесной пожар.

Звуки были приглушенными и трудно различимыми, как будто они шли из самых глубин земли. Иногда это было что-то вроде удара молотком по стене или невыносимого скрежета металлического гвоздя по листу железа. Иногда, что еще более тревожно, это был визг, который звучал почти как крик человека. Никто не мог понять причину или природу этих звуков. Все, люди знали, это то, что они хотели, чтобы эти ужасные отголоски из бездны прекратились.

Слухи, ходившие вокруг, начали становиться диковинными, как будто все это было вызвано отвратительным монстром. Может быть, это даже логово воров, скрывающихся под улицами?

Старик, которому явно надоело изо дня в день слышать эти неприятные звуки, спросил Клауса, не может ли он что-нибудь с ними сделать.

- Не думаю, что за этим стоит какая-то серьезная причина. Так что, есть что-то плохое в том, чтобы вы, ребята, поможете мне это проверить?

Клаус, всегда преданный ученик, казалось, подпрыгнул от просьбы старика найти решение проблемы. После этого он пытался догнать людей по всему городу, собирая слухи и сплетни.

Поскольку он был их проводником, Камилла и остальные последовали за ним…

В конце концов они добрались до заброшенной закусочной.

- Госпожа,нам действительно нужно остановиться. Мы не знаем, что это за место, оно может быть опасным. Просто оставьте этого человека здесь и давайте вернемся с лордом Алоисом.

Николь робко посмотрела на Камиллу, вцепившись в ее рукав. Волновалась ли она за Камиллу или злилась на Клауса? Может быть, она просто хотела вернуться сама из-за страха перед неизвестностью?

Но как бы отчаянно не смотрели умоляющие глаза Николь, Камилла не могла уступить ее желаниям.

Потому что возвращение в особняк наедине с лордом Алоисом прямо сейчас…

Если она пойдет назад с Алоисом, Николь придется держаться в нескольких шагах позади них, на почтительном расстоянии для слуги. Клаус, похоже, не собирался бросать свои поиски в закусочной, и она осталась бы наедине с Алоисом. Она понятия не имела, о чем с ним говорить, но неловкое молчание, которое неизбежно заполнит окружающую атмосферу, будет еще более невыносимым.

Если это так, то было бы предпочтительнее участвовать в злоключениях Клауса. Она действительно наслаждалась поездками по городу. В конце концов, она могла разговаривать с самыми разными людьми и заходить в интересные магазины, которые ей и в голову не пришло бы посетить одной.

Камилла вспомнила времена в королевской столице, когда ее горничная, нарушавшая правила, водила ее гулять по городу. Тогда, по сравнению с сегодняшним днем, ходить по улицам, как обычный простолюдин, было гораздо выгоднее. Оглядываться назад для человека в ее положении было безрассудством.

Но, несмотря на это, Камилла все еще не решалась пройти через это заброшенное место. Если Камилла пойдет одна, все будет хорошо... Ну, не совсем хорошо, но она может взять на себя личную ответственность, если что-то случится. Но сейчас с ней были Алоис и Николь. Она будет чувствовать себя виноватой, если втянет Николь во что-то, чего она явно не хотела делать, и будут серьезные последствия, если с Алоисом что-то случится. Должна ли она просто терпеть неловкость и вернуться с Алоисом?

"Я действительно не понимаю…"

- Лорд Алоис... Что бы вы хотели сделать?

"Я не хочу возвращаться." - когда Камилла тихо заговорила с Алоизом, она сделала все возможное, чтобы передать эти чувства своим голосом. Алоис посмотрел на Камиллу и кивнул, как будто это было естественно.

- Давай сделаем это.

- Да... Простите?

- Давайте исследуем подземный ход.

Камилла удивленно моргнула. Она была уверена, что Алоис скажет что-то вроде: "Давайте вернемся". В конце концов, Алоис был хозяином этой земли. Ему было неуместно даже находиться рядом с этим странным магазином, не говоря уже о том, что без надлежащего сопровождения...

- Разве это не опасно? Мы не знаем, что там...

- Что ж, придется как-то справляться. В конце концов, я также беспокоюсь об источнике шума.

- Как ты справишься, если там действительно что-то странное??

Клаус был слишком изящен, а Алоиз - непригоден. Сколько бы она ни думала об этом, она не могла представить, что кто-то из них способен справиться с чрезвычайной ситуацией. Конечно, у Камиллы не было сил, она, вероятно, даже проиграла бы Николь в любом состязании.

- ...Он не вернется.

Пока Камилла стояла в замешательстве, голос Клауса эхом разнесся по заброшенной закусочной.

- В конце концов, это потому, что он следит за мной.

- ...Что ты имеешь в виду?

Клаус обернулся и взглянул на Камиллу, которая не могла понять его. Со своего места он сначала посмотрел на Камиллу, которая озадаченно нахмурилась, потом на Алоиса, который неловко почесывал щеку.

Алоис поморщился, когда Клаус уставился на него. Это было выражение лица человека, пойманного с поличным.

Клаус вздохнул, его обычное непринужденное выражение лица стало немного жестче.

- Он с самого начала не хотел смотреть город. Он даже отказался от эскорта, чтобы успокоить меня. Кроме того, у него чудовищное количество магии, так что проблем быть не должно.

Клаус выглядел все более и более раздраженным, продолжая говорить.

- Это отец тебя подговорил? Поскольку я уверен, что он хотел бы, чтобы ты увидел, насколько я ужасен для роли наследника. Он не смог убедить тетю, так что я думаю, он пытается привлечь тебя на свою сторону.

Камилла медленно отвернулась от Клауса и посмотрела на Алоиса. Заметив пристальный взгляд Камиллы, он смутился.

- Прости, Камилла, но это правда, что я хотел прогуляться с тобой. Если дела пойдут плохо, у меня может не быть такой возможности.

- Блин, господин умеет правильно вести себя даже в такой ситуации. Он обманул меня и тебя тоже. Вот почему я его ненавижу!

Когда Клаус выдавил из себя эти слова, Алоис слегка нахмурился. Выражение его лица было неоднозначным... В равной степени одиноким и печальным... Сожаление мучает его?

- ...В конце концов, ты действительно хороший человек.

- Знаешь, то, что я слышу это от тебя, совсем меня не радует.

Клаус пренебрежительно щелкнул языком и пошел в глубь закусочной один.

Алоис шагнул вперед, словно собираясь последовать за ним, затем повернулся к Камилле.

Пока Алоис смотрел на Камиллу, никто из них не произнес ни слова.

Снова неловкое молчание.

Она не хотела оставаться с ним наедине и не хотела разговаривать с ним.

Но от одной этой мысли Камиллу охватило странное чувство подавленности.

И снова Камилла не могла понять своих эгоистичных чувств.

Если бы это был принц Джулиан…

Если бы здесь был принц Джулиан, он не стал бы так извиняться перед Камиллой.

Он не стал бы выяснять, не пострадала ли Камилла. Его не волновало, что происходит в сердце Камиллы. Даже если он говорил с ней мягко, было ли что-то за этими словами?

Принц Джулиан относился к людям по принципу эффективности. За этой своей открытой демонстрацией он холодно сортировал людей по тому, полезны они ему или нет, тратя свое тепло на тех, кого он действительно хотел бы иметь на своей стороне.

Он не делал странных вещей, как Алоис. Он использовал свое лицо должным образом. И, не зная его настоящего выражения, она влюбилась в маску.

- Камилла?

Когда Алоис окликнул ее, Камилла посмотрела вниз. Она хотела встретиться с ним взглядом, гордо выпятить грудь, как обычно, но ее тело не двигалось так, как она хотела.

Она снова услышала этот странный гимн вдалеке. Музыка, которую она не хотела слышать, музыка, исполненная для свадьбы. Песня о двух несчастных влюбленных, преодолевающих трудности и живущих долго и счастливо. Почему эта песня, казалось, достигала ее ушей, когда она меньше всего хотела ее слышать?

- Камилла, может, вернемся?

Будь он принцем Джулианом, он не сказал бы таких добрых слов.

Алоис пошевелился рядом с ней. Казалось, он перестал следить за Клаусом, а все свое внимание сосредоточил на Камилле. Посмотрев вниз, она увидела, что руки Николь дрожат от беспокойства.

"Я должна поднять голову."

Сжав руки в кулаки, Камилла глубоко вздохнула.

Затем…

С резким грохотом земля задрожала.

Она услышала женский крик. После этого последовал зловещий стук, похожий на удары молотка по стене, и невыносимый визг, похожий на скрежет железного гвоздя по листу металла. Удары эхом отдавались один за другим. Эти ужасные звуки доносились из глубины земли... И в направлении задней части закусочной, перед которой они стояли.

- Ч-ч-что происходит??

Николь в ужасе вскрикнула.

Конечно, звуки доносились из-под земли и, конечно же, земля слегка грохотала под их ногами. Но инстинктивно Камилла сразу поняла, что это не землетрясение. В конце концов, землетрясение звучит не так уж неприятно.

- На самом деле, этот подземный шум, может быть...?

Камилла внезапно забыла все свои колебания и, подняв лицо, вошла в разрушенную закусочную. Алоис и Николь были ошеломлены ее внезапным движением, отставая от нее.

- Что случилось, Камилла??

Только догнав Камиллу своими широкими шагами, Алоис окликнул ее в замешательстве. Но Камилла не остановилась, чтобы ответить ему, вместо этого она расправила плечи и продолжала идти прямо вперед.

- Лорд Алоис, источник этого адского шума очевиден!

Даже когда она сказала это, пронзительный визг из-под земли задел ее уши. Он смешивался с другими неприятными звуками, создавая ужасно диссонирующий шум. Конечно, если бы это происходило постоянно, местные жители никогда бы не смогли хорошо выспаться.

Ближе от потайного хода, в направлении задней части закусочной, ужасный звук стал еще сильнее. Клаус поморщился, глядя на них, и его лицо ясно говорило, что он согласен с оценкой Камиллы, когда он зажал уши руками.

Подойдя ближе, они увидели, что он стоит рядом с каменной лестницей за открытой железной дверью, которая, казалось, вела в подвал. Клаус, должно быть, был тем, кто открыл ее.

Камилла стояла на верхней ступеньке лестницы, ведущей в подвал, потом закричала во всю глотку.

- Я требую, чтобы вы немедленно прекратили это ужасное представление!!

В королевской столице музыка всегда была в моде.

Прослушивание превосходных выступлений было одной из лучших привилегий аристократии, поэтому считалось признаком хорошего воспитания быть в состоянии отличить действительно хорошего музыканта от дилетанта.

Таким образом, Камилла была лично заинтересована в музыке. Услышав спектакль, который придаст новый смысл слову "ужасный", ей будет нелегко простить тех, кто подвергал ее уши такому музыкальному насилию.

Единственными музыкальными инструментами, которые общество считало подходящими для использования в Монтоне, были рот человека, чтобы петь гимны, а также церковные органы, чтобы установить мелодию.

Более того, только специально обученные монахини считались приемлемыми певицами. Музыкальные партитуры строго контролировались и поддерживались церковью, чтобы никогда не быть замеченными публикой.

Поскольку никто не делал и не продавал музыкальных инструментов, достать их было практически невозможно.

Однако все изменилось, когда рынок в Гренце открылся для внешней торговли. Как бы "запретно" это ни было, теперь любой достаточно решительный человек мог, вероятно, раздобыть инструмент.

Как она ворвалась в подвал, первым, кого она заметила, был молодой человек со скрипкой. Затем девушка, которая в шоке уронила флейту. Потом два мальчика, тот, что поменьше, все еще держал губы на гобое ,а тот, что покрупнее, бил в барабан. Наконец, была одна девушка, у которой вообще не было инструмента.

Это должно быть место, где столовая хранила свои запасы продовольствия. В подвале, вдоль стен которого тянулись полки, пятеро мальчишек и девчонок стояли в центре, все еще потрясенно молча. Их возраст разный: от от подростков до вполне взрослых молодых людей двадцати лет. И хотя они находились в подвале разрушенного ресторана в бедной части города, одеты они были не так просто, как ожидалось.

На некоторых пустых полках, лежали другие старинные музыкальные инструменты. Музыкальные листы и партитуры, которых она никогда раньше не видела, были расклеены по всем полкам, на полях были нацарапаны всевозможные мелкие ноты. Не только на полках, они были разбросаны по всему полу.

Камилла, которая ворвалась в комнату раньше остальных, едва не потеряла равновесие, пытаясь не наступить на листы бумаги под ногами.

- Что все это значит, ты испортишь ноты! А ты, какой музыкант держит свой инструмент таким образом!?

Когда Камилла повысила голос, все молодые музыканты уставились на нее широко раскрытыми глазами, а флейтистка вскрикнула от удивления, когда Камилла закричала на нее. Казалось, они внезапно испугались появления призрака.

- Ты, скрипач! Когда ты в последний раз настраивал свой инструмент?? Барабанщик, никто не говорил тебе никогда так не играть на своем инструменте!? Это испортит звук! А что касается тебя...

- Ну-ну, не стоит так злиться.

Следуя за Камиллой, Клаус неторопливо спустился по лестнице. Похоже, он все еще не пришел в себя после представления, неловко почесывая ухо.

- Хм, понятно. Значит, виновником всего этого было насилие над музыкой?

- ...Мистер Клаус!?

Когда они повернулись, чтобы посмотреть на Клауса, один из молодых музыкантов закричал в шоке. Выражение их лиц также полностью изменилось. От удивления к страху. Кровь отхлынула от их лиц, и они побледнели как полотно.

Алоис и Николь спустились по лестнице вслед за Клаусом, но молодые люди даже не посмотрели в их сторону. Хотя Камилла первой спустилась по лестнице и сердито закричала на них, они больше не смотрели на нее.

Все глаза были устремлены на Клауса.

- М-Мистер Клаус... Мы никому об этом не говорили...

- Хм?

Клаус выглядел немного озадаченным словами молодого скрипача, чей голос ужасно дрожал. Это был красивый молодой человек с аккуратными каштановыми волосами, но сейчас его бледное лицо было искажено страхом.

- Мы больше никогда этого не сделаем! Так что, пожалуйста, никому не говорите! Умоляю!!

Упав на колени, четверо других отбросили свои инструменты в сторону. Клаус выглядел по-настоящему смущенным, внезапно став причиной такого страха.

- О... Нет, нет, я бы никогда не сделал ничего подобного. Даже если бы ты не был так напуган.

- Я.. Это правда? Можно ли ожидать, что член семьи Леррих будет хранить молчание??

- Да?..

Клаус скрестил руки на груди. Глядя на людей, стоявших перед ним на коленях, он застонал.

Правда, по традиции музыка в Монтоне была практически запрещена.

Но даже если их обнаружат, это не будет стоить им жизни. Конечно, инструменты и ноты, которые можно было бы найти, были бы уничтожены, но они определенно смогли бы спрятать хотя бы часть. Более того, если они получили их один раз, они, безусловно, могли бы найти или купить еще.

Неужели эти инструменты настолько ценны, что они будут умолять пощадить их, как если бы они молили о собственной жизни?

Что могло привести их к такому страху?

Имя молодого скрипача - Виктор, а девушку-флейтистку - Финн.

.

Барабанщика звали Дитер, гобоиста - Отто.

Что касается молодой леди, у которой не было инструмента, певицы группы, ее звали Веррат.

Все пятеро были уроженцами Блюма и друзьями детства. Они родились в относительно благополучных семьях, поэтому имели некоторое представление об искусстве и развлечениях, которые были популярны в королевской столице.

И это привело к такому выбору.

Как только любопытный ум получает знания, имеет смысл только захотеть применить теорию на практике. Они сами решили стать музыкантами, несмотря на то, что это запретно в Монтоне.

Все пятеро приобрели интересующие их инструменты, изучая их применение методом проб и ошибок в этом грязном подвале.

У них не было ни учителя, ни музыкальных представлений, чтобы смотреть и копировать, поэтому их выступления, которые опирались исключительно на их собственные чтения нот, которые они приобрели самостоятельно, в конечном итоге стали источником ужасных шумов в течение последних нескольких месяцев.

- Это я нашел данное место. Это место раньше было закусочной, которой владели мои родители, но после того, как бизнес был заброшен в течение нескольких лет, мы…

Все еще низко склонив голову и опустившись на колени, Виктор заговорил. Слушая его, Клаус бросил взгляд на ноты, лежащие у его ног.

- Вон там мой первый инструмент, скрипка. Мы оставили ее на полке. Струны порвались, и мы больше не можем ею пользоваться. Были и другие инструменты, которые я не очень понимал, поэтому я обратился ко всем остальным, чтобы они присоединились ко мне.

Вначале у них не было никаких грандиозных планов по-настоящему играть музыку. Они просто интересовались этими инструментами, которых никогда раньше не видели, издавая всевозможные странные звуки.

Но три месяца назад все изменилось.

Виктор сделал предложение девушке, которую любил, молодой леди в городе. По-видимому, она была дочерью ремесленника, труд которого его семья очень ценила. Несмотря на разницу в социальном положении между этими двумя семьями, ему все же каким-то образом удалось получить разрешение родителей, и все, что ему оставалось, - это дождаться дня, когда они поженятся.

- Все говорили, что хотят сыграть брачный гимн ради меня. В конце концов, в этом городе гимны разрешены только после свадьбы.

- ...Это единственный раз, когда разрешен гимн?

Камилла не могла не вмешаться, когда Виктор уныло заговорил. В словах Виктора было что-то странное.

Странно... Потому что Камилла только что слышала такой гимн над землей.

- Теперь в церкви можно петь гимны? На самом деле, я слышал его всего несколько минут назад.

- Ах, этот гимн немного отличается... Он посвящен королевскому браку. Между принцем Джулианом и леди Лизелоттой.

Плечи Камиллы напряглись, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Алоиса, который избегал ее взгляда. В конце концов, она это знала. Может быть, он думал, что был добр в своем молчании, но она могла только видеть, что его снова балуют.

Виктор не заметил, как Камилла хмуро посмотрела на Алоиса. Не зная, что эта девушка на самом деле Камилла Сторм, он продолжал, как ни в чем не бывало.

- Поскольку их свадьба скоро состоится, они уже некоторое время практикуются в церкви, чтобы поднять дух города и благословить королевскую чету.

Хотя говорили, что это благословение, это ни в коем случае не была живая песня. Это была скорее тихая молитва о процветании королевской семьи, а также о здоровье города и церкви.

То же самое можно сказать и о свадьбах в Монтоне. Это не должно было быть каким-то грандиозным и ликующим праздником, вместо этого все были сосредоточены на самой церемонии. С центральным элементом, являющимся парой, приносящей свои клятвы публично перед Богом. Не было ни пения, ни танцев, ни торжественных или веселых речей, только приглушенный повод, чтобы спокойно наслаждаться нахождением среди семьи. Такова была брачная традиция Монтона.

- Все хотят сыграть свадебную песню ради меня, просто так получилось, что одна из партитур, которую мы нашли, является гимном.

- Хм…

Клаус сказал, что он понял суть их истории, продолжая просматривать музыкальные партитуры, разбросанные у его ног, затем слегка выдохнул в изумлении, когда закончил.

- Они старые, но очень похожи на работу Тича. Может, когда-то он был здесь?

- Это может быть... Ах, да, когда мы закрываем дверь наверху, она в основном останавливает звук. Мы обычно стараемся, чтобы она всегда оставалась закрытой, но... Может быть, звук смог просочиться наружу?

Виктор вздохнул, и в его голосе послышалась нотка подавленности.

- Кажется, нам лучше уйти. Это беспокоит всех, и это опасно…

- Это опасно?

Клаус спросил его об этом. Судя по все еще бледному лицу Виктора, эта опасность не ограничивалась только сожжением их инструментов и партитур.

- ...Мистер Клаус, вы давно не были в Блюме, так что вполне логично, что вы не слышали о том, что происходит в городе в последнее время.

Когда Виктор поднял голову, ему показалось, что он кого-то ищет. Он посмотрел на лица Клауса, Алоиса, Камиллы и Николь, затем убедился, что больше никто не прячется. Казалось, он даже не решался заговорить.

- Знаешь, если ты так боишься, можешь не говорить. Я имею в виду, это должно быть что-то серьезное, если вы пришли сюда, чтобы играть в подвале.

- …Да. Вы правы насчет этого.

Виктор робко кивнул, когда Клаус попытался успокоить его, но, хотя страх еще не исчез из его голоса, он заговорил:

- В последнее время... Наблюдается патруль, действующий в городе. Первоначально в городе существовала группа бдительности, созданная молодыми людьми, но эта группа - нечто совершенно другое. Никто этого не скажет, но ни для кого не секрет, что ими руководит семья Леррих.

- Хм…

- Они гораздо жестче, чем прежняя группа. Не только музыка, танцы и тому подобное... Если вас поймают на том, что вы критикуете действия семьи Леррих или даже открыто говорите о вас хорошо, мистер Клаус, они накажут нарушителя.

Его тихий голос эхом разнесся по безмолвному подвалу. Окруженные холодными каменными стенами, Алоис и Клаус скрестили руки почти одновременно. Должно быть, им обоим есть о чем подумать.

- Это случается не так часто, но я видел такое... Иногда, когда людей ловят, их жестоко избивают прямо на месте. Обычно они делают это публично, как на площади. Они оправдываются, что пытались подавить сопротивление, но на самом деле я думаю, что это просто пример для других людей.

Руки Виктора сжались в кулаки на коленях. Несмотря на страх, на лице молодого человека ясно читались гнев и отвращение.

- Если нас разоблачат, то наверняка утащат и нас. Не только мы, но и семья Мии... Моя невеста будет в беде, как и моя семья. Поскольку все это началось из-за меня, и мы приложили столько усилий, я хочу продолжить, но…

Но…

Голос Виктора оборвался прежде, чем он смог продолжить. Его бледное лицо казалось серым. Четверо его друзей были такими же. Их испуганные глаза все как один уставились на лестницу, ведущую наверх.

С верхней площадки лестницы донесся скрип. Дверь в подвал, которую оставили открытой, с грохотом захлопнулась.

Затем на лестнице послышались шаги.

(П/П: Партиту́ра в музыке — нотная запись многоголосного музыкального произведения, предназначенного для исполнения ансамблем, хором или оркестром.)

-О? Виктор, твоя практика уже закончилась?

По лестнице спустилась веселая молодая женщина. Она была примерно того же возраста, что и Камилла, или, возможно, на год моложе. У нее были рыжевато-каштановые волосы и густые брови. Она никогда не вошла бы в число самых красивых женщин королевского двора, но все равно была бы хорошенькой девушкой.

Как только они услышали ее голос на лестнице, пятеро молодых музыкантов мгновенно расслабились. Краска залила лицо Виктора, и это было удивительно.

- Мия!

- Угу. Я пришла за тобой, потому что хозяин звал тебя, но... У нас гости? Это необычно, не так ли?

Девушка, которую звали Мия, с любопытством посмотрела на Камиллу и остальных. Она внимательно рассмотрела каждого из четырех посетителей, одетых гораздо лучше, чем группа Виктора, затем ее глаза расширились от удивления, когда она что-то поняла.

- ...Погодите, это же лорд Клаус!? Зачем вы пришли в такое место??

- Хм... Я исследовал причину странных звуков?

- Так вот почему дверь на лестницу была открыта? Боже, это опасно... Я рада, что на этот раз это были только вы, Лорд Клаус, но что, если это был бы кто-то другой?

Вздохнув, Мия сердито посмотрела на Виктора. Затем, ни на секунду не отводя от него взгляда, она подошла к нему.

- Ты действительно понимаешь, насколько это опасно? Если тебя обнаружат, у хозяина будут неприятности, и у меня тоже.

- Понимаю. Мия, поверь мне.

Виктор поспешно покачал головой. Но Миа все еще смотрела на него с сомнением. Виктор старался не смотреть ей в глаза, чтобы сменить тему.

- В любом случае, Мия, ты сказала, что отец искал меня?

- ...Мм. Вот именно. Виктор, ты забыл, что у тебя сегодня деловая встреча? Мастер был в панике, потому что клиент должен был прибыть с минуты на минуту.

- Ну и ну.

Нахмурившись, Виктор в панике встал. Затем он побежал вверх по лестнице... Но не раньше, чем повернулся и низко поклонился группе перед ним.

- Лорд Клаус, прошу прощения. Несмотря на то, что мы были в середине нашей дискуссии, есть некоторые срочные дела, которыми я должен заняться...

- Аааа... Ну ладно.

- Прошу прощения, но мне пора!

Как только скрипка вернулась на полку, Виктор взлетел по лестнице, словно ветер.

- Мне очень жаль, что он доставил вам столько хлопот.

Мия с извиняющимся видом поклонилась посетителям. Потом со вздохом подняла голову.

- Мне тоже пора возвращаться. Пожалуйста, простите меня.

С этими словами Мия последовала за Виктором вверх по лестнице.

После этого восемь человек, оставшихся в подвале, были немного ошарашены.

- Так это Мия, его невеста?

Когда буря, сотрясавшая подвал, утихла, Камилла что-то пробормотала себе под нос.

У нее была резкая манера говорить, как и следовало ожидать от кого-то из семьи ремесленника, но она была красива и казалась хорошим человеком. Камилле нравилось, что она была вежлива, и не робела перед группой дворян. Она казалась хорошей парой для Виктора.

- Мия, хм? Если я правильно помню, она была дочерью портного, мистера Трост. В прошлом я взял у него несколько уроков.

Камилла навострила уши. Повернувшись к Клаусу, который задумчиво смотрел в пространство, положив руку на подбородок, Камилла немного удивилась.

- Ты действительно брал уроки?

- Нет ничего плохого в том, чтобы быть любопытным, верно?

Это то, что он говорит себе?

Удивление сменилось отвращением, когда Камилла вздохнула.

- ...Возможно, будет лучше прекратить это, в конце концов.

После того как Виктор и Мия ушли и дверь в подвал снова закрылась, Финн нарушила молчание обеспокоенным голосом.

- Сколько бы мы ни играли, мы не становимся лучше... Ну, во-первых, мы даже не знаем, как улучшить игру на неизвестных нам инструментах. И мы же не можем вечно заниматься чем-то опасным?

- ...Наверное, ты права.

Дитер застонал, соглашаясь с ней. Он повернулся к стоявшему рядом Отто за помощью.

- Мы должны думать о своем будущем, верно?

- Я не уйду.

Хотя лица остальных троих были опущены, Веррат заговорила решительно. Когда остальные повернулись, чтобы посмотреть на нее... Не только они, но и вся группа Камиллы, дух Веррат не дрогнул.

- Это ради Виктора. Мы не можем просто сдаться на полпути.

Когда Веррат огляделась, Камилла кое-что заметила. В глазах девушки горел огонь.

Ее темно-каштановые волосы были слишком коротко подстрижены для женщины, хотя и были аккуратно уложены. Ее высокие брови в сочетании с алыми губами создавали поразительный образ. Это было выражение, которое источало уверенность. Когда она выпрямилась, Камилле показалось, что она воплощает в себе и женское обаяние, и мужскую галантность. Достойная и красивая молодая женщина.

- Мы должны отдать все за нашего друга. Потому что все здесь хотят устроить ему лучшую свадьбу, верно?

- Меньшего я от тебя и не ожидал, а?..

Дитер был поражен.

- В свое время ты тоже любила Виктора. Ты действительно хороший человек.

- Это все в прошлом. На самом деле, я забыла об этом, пока ты не заговорил об этом только что. Но я хочу благословить его брак не только потому, что когда-то любила его.

Эти слова, которые шли прямо из сердца Веррат, не вызывали у нее никаких сомнений. Когда она мягко улыбнулась, Финн с восхищением посмотрел на нее.

- Поскольку он важный человек для меня, я пожелаю им обоим счастья. Несмотря ни на что, я не могу держать никакой обиды на них или завидовать. В конце концов, быть раздражительным и ревнивым к подобным вещам - это ребячество. Это тоже нельзя назвать любовью.

- Ты удивительная, Веррат. Есть такая разница между кем-то вроде тебя и этой Камиллой из слухов.

- ...Что?

Брови Камиллы угрожающе дернулись. Но никто из них даже не взглянул на нее. Казалось, они понятия не имели, что девушка, которую они порицали, стояла прямо перед ними.

- Камилла была так полна горькой ревности, что проклинала свою соперницу Лизелотту и делала с ней всякие ужасные вещи. Полагаю, такие люди есть.

- Да брось, я никогда не была такой.

Веррат притворилась обиженной и рассмеялась. "Не сравнивай меня с кем-то настолько ужасным", - казалось, говорила она. На ее лице был лишь легкий намек на отвращение.

- Я никогда не хотела быть такой некрасивой девушкой. Ты действительно не должен думать, что все женщины должны быть такими, понимаешь? Я хочу оставаться красивой. Большинство женщин не хотят раскрывать перед любимыми свою отвратительную, уродливую сторону.

- ...Довольно.

Николь шагнула к ним.

Камилла чуть не упала, когда протянула руку, чтобы остановить ее. Но Николь сердито двигалась вперед, а Камилла с трудом удерживала ее за плечо.

- Госпожа, не останавливайте меня.

Но когда она снова посмотрела на Камиллу, то внезапно замолчала.

Алоис и Клаус, которые всего на секунду отстали от Николь, желая накричать на Веррат, не осмеливались произнести ни слова.

Потому что они оба видели лицо Камиллы.

Камилла молчала, но лицо ее горело от ярости.

Ей потребовалась вся решимость, чтобы не утратить контроль над собой.

Но, как бы она ни старалась успокоить себя...

В следующее мгновение Камилла потеряла всякое самообладание.

- Простите, что я такая некрасивая!

Отодвинув в сторону Николь, Камилла стояла лицом к лицу с Феррат.

Девушки, казалось, были озадачены, почему Камилла вдруг вмешалась в их разговор. Но это замешательство вскоре сменилось страхом перед ее неприкрытой враждебностью к ним.

- Ч-что ты...?

- Что именно не так в том, что хочешь быть любимой человеком, которого тоже любишь? Ну и что, что я ревную? Ну и что с того, что я затаила обиду? Что в этом плохого?

- А?..

Феррат начала ужасно дрожать. Это, конечно, имело смысл. Кто бы не испугался, если бы кто-то, кто был явно выше по социальной лестнице, повернул свою безошибочно ядовитую ненависть к вам по причине, которую вы даже не можете понять?

Но Камилла не замечала их испуганные лица. И она не слышала, чей-то голос, безнадежно пытающийся ее успокоить.

Единственное, что она могла чувствовать, так это безудержный гнев. Но нарастающий жар уступил место холодным словам, слетевшим с губ Камиллы.

- Даже если тот, кого я любила, выберет другую, я должна отбросить свои чувства и смиренно поздравить их? Когда я вижу его бок о бок с другой, должна ли я просто счастливо улыбаться?

Глядя испуганной девушке прямо в глаза, она не заметила, как по ее лицу струится холодный пот.

- Когда твоя истинная любовь выбрала другого, ты все равно решила улыбнуться ради него, не так ли? Но я не могу этого сделать!

Она больше не могла видеть лицо Феррат, и все, что она видела перед глазами, было насмешливое выражение одной из благородных девиц в королевском дворце. Глаза, насмехавшиеся над ее любовью, которой никогда не было. Хотя они так же любили принца Джулиана, все они давно от него отказались.

Камилла, однако, была единственной, кто никогда не сдавался.

Феррат стояла как вкопанная, не переставая дрожать. Она была просто простолюдинкой, напуганной стоящей перед ней дворянкой, против которой у нее не было ничего. Она понимала, что по какой-то причине эта аристократка ей мстит. Ну, вообще-то, это было не совсем так. Прямо сейчас Камилла едва помнила, на кого она кричала, или даже где она была на самом деле. Слова, слетевшие с ее губ, были вызваны лишь эмоциями.

Она действительно любила его. И поэтому Камилла стала такой.

- Даже если бы я была некрасива, даже если бы я была уродлива, я просто хотела, чтобы меня любили!

- Принц Джули...

Спина мужчины, за которым она всегда гонялась, всплыла в мыслях Камиллы. Как бы сильно Камилла ни тосковала по нему, он никогда не обернется и не посмотрит на нее.

- Я хотела увидеть себя в его глазах! Я хотела поддержать Его Высочество! Я хотела, всегда находиться на его стороне! Это были мои чувства; я не могла просто отказаться от них, как ты...!?

- Немедленно прекратите!

Сильная рука отделила Камиллу от Веррат, которая стоял почти лицом к лицу с ней. Гулкий голос, который заглушил даже крики Камиллы.

Алоис взял Камиллу за руку. Оттащив ее от Веррат, он попытался привести Камиллу в чувство.

Обернувшись, она увидела свое отражение в суровых глазах Алоиса. Лицо Камиллы исказилось. Она плакала? Смеялась? Или это была маска безудержного гнева?

- Лорд Алоис, Я...

- Давай выйдем наружу. Тебе нужен свежий воздух.

- Но!

- Ты сейчас сама не своя. Итак, давайте выйдем наружу.

Такой грубый тон был редкостью для Алоиса. И хотя Камилла пылала от ярости, ее горячая рука контрастировала с холодной рукой Алоиса..

- Лорд Алоис!

Его не интересовало, что она сейчас скажет. Алоис не сказал ни слова в ответ Камилле, когда он почти вытащил ее из подвала за руку.

- Лорд ... Алоис? Это был он?

- Значит, эта леди... Не может быть.…

Сзади она слышала нарастающий ужас в голосах двух молодых женщин, которые действительно ничего не знали. Они просто поняли, что совершили поступок, который может привести к гораздо более ужасным последствиям, чем просто воспроизведение музыки.

Но сейчас Камилла была не в том настроении, чтобы понять их невежество, не говоря уже о том, чтобы простить их.

Она злилась на все. Ее гнев вскипел так сильно, что она не думала ни о чем другом.

Отодвинув в сторону железную дверь, Алоис провел ее через заброшенную и разрушенную закусочную на улицу, где солнце уже начало клониться к горизонту.

Ветер, свистевший в переулке, принес с собой несколько отрывочных нот свадебного гимна принца Джулиана и Лизелотты. Николь в панике бросилась за ними, но Алоис не останавливался, оставив ее далеко позади.

- Лорд Алоис! Пожалуйста, отпустите меня! У меня еще есть вещи, которые я должна сказать!

- Не буду. Ты видела их лица?

Они были смущены гневом Камиллы и действительно боялись возможного последствий оскорбления.

- Тем больше причин высказать все им!

- Для тебя вполне естественно злиться. Но они не хотели причинить тебе боль. Это моя вина, в конце концов, я должен был вмешаться раньше.

- Ты намекаешь, что только потому, что они не хотели ничего плохого, я не должна ничего говорить!?

Камилла попыталась высвободиться из объятий Алоиса. Даже если он был толстым, он все равно оставался сильным. Не важно, как она извивалась, он не сдвинулся ни на дюйм.

- Ну, раз они не хотели ничего плохого, тогда все в порядке!? Я должна была просто сидеть тихо и слушать, не так ли??

- Я не это имел в виду.

Алоис наконец остановился, хотя все еще держал Камиллу за руку.

Узкий переулок был покрыт тонким слоем снега. Вокруг никого не было. Позади них на снегу остались только следы Алоиса и Камиллы.

Камилла все еще отчаянно пыталась вырваться, и Алоис оглянулся на нее. Его обычная спокойная улыбка исчезла. Его лицо... Оно было похоже на лицо Камиллы, когда она пыталась сдержать свои эмоции.

- Вот почему я остановил тебя. И не только ради них, но и ради меня.

- Что ты...

Под взглядом Алоиза Камилла притихла. Она не собиралась пугаться его, но слова не шли с языка. Даже ее рука, которую она так отчаянно пыталась вырвать из хватки Алоиса, потеряла свою силу.

- Камилла, я знаю, что ты тоже не хотела ничего плохого. Я знаю, что ты думала о ком-то другом. Но хотя я знал, что тебе больно, я не успел их остановить, так что у меня нет никакого права критиковать тебя.

Но даже при том, что он сказал это, Алоис все еще тяжело дышал. Это твердое выражение его лица, казалось, сдерживало волну нарастающего гнева.

Но, может быть, это не совсем так?

Вместо гнева, эти мигающие красные глаза выдавали чувство печали, одиночества.

"Если бы он был принцем Джулианом, он бы показал мне такое лицо?"

- Камилла... Я просто не хотел больше этого слышать.

Встретившись взглядом с Камиллой, Алоис вновь заговорил, голосом мягким, почти шепотом.

- Потому что твои слова ранили и меня.

Его тихие слова растворились в воздухе этого снежного города вместе с паром от его дыхания.

Алоис не сказал больше ни слова, а Камилла молча смотрела на него. Ее тело, окутанное пламенным гневом, замерзло на холодном ветру.

"Если бы он был принцем Джулианом…"

Сердце Камиллы все еще бешено колотилось, когда она смотрела на Алоиса. Даже если у них были одинаковые серебристые волосы и красные глаза, Алоис и принц Джулиан были так не похожи друг на друга.

"Если бы он был принцем Джулианом, он бы так не сказал. Если бы он был принцем Джулианом, я была бы рада его утешению, даже если бы это была ложь. Если бы он был принцем Джулианом, он бы не страдал. Если бы он был принцем Джулианом…"

Это пустое сравнение тлело в сердце Камиллы.

Камилла понимала, что сравнение несправедливо. Но в этом неловком молчании, когда Камилла смотрела на него, ее мысли крутились вокруг всех различий между Алоисом и Джулианом.

Она все еще слышала этот слабый гимн откуда-то издалека.

Это была песня, которую она снова и снова мечтала услышать однажды, стоя с принцем Джулианом перед алтарем и держась за руки.

[[image:/storage/reader-images/e6ad6b569e9c3ab00fb0208497e06f9c3a4a61c4.jpg]]

В конце концов Камилла вернулась с Алоисом в фамильный особняк семьи Леррих.

Несмотря на то, что ужин с семейством Леррих был, по-видимому, продолжением их гостеприимства, он оказался весьма неуютным. Не говоря уже о том, что Камилле было неудобно сидеть за одним столом с Гердой, и едва скрываемая враждебность между членами семьи делала атмосферу еще более напряженной для посторонних.

Но больше всего ей было неловко находиться рядом с Алоисом. На обеде они почти не разговаривали друг с другом, только обменивались словами, когда это было необходимо. Она не знала, поддерживала ли вообще разговор. Отвечала ли Камилла на вопросы? Какое выражение лица она сделала, сидя рядом с Алоисом? Что все они думают о ее внешности прямо сейчас?

"Почему это должно было случиться именно сейчас?"

Когда обед наконец закончился, все разошлись по своим комнатам. Камилла же осталась в гордом одиночестве.

Она стояла на балконе второго этажа особняка. Белая балюстрада, окаймлявшая его, была почти погребена под снегом. Несмотря на то, что на девушке была шаль, она почти не защищала от пронизывающего холода.

Выходить на улицу такой ветреной зимней ночью было нелепой идеей... Если она хотела погрузиться в собственные мрачные мысли, почему она не могла сделать это перед камином? Даже когда она так думала, холодный воздух помогал Камилле остыть. К ней вернулось спокойствие, которое она потеряла днем.

"Я, возможно, действительно зашла слишком далеко."

Эти две девушки были просто невежественными простолюдинками. Все, что они знали о Камилле, - это то, о чем повествовали нелестные слухи.

Они не знали ни ее лица, ни ее истинной сущности. Для них Камилла была просто злодейкой, вышедшей из сказок в реальный мир.

Они не знали, что Камилла, над которой они хихикали, стояла прямо перед ними. Возможно, из-за того, что теперь он больше похож на человека, чем на жабу, они не понимали, что лорд Алоис тоже здесь. У них не было намерения оскорблять людей, которые стояли перед ними.

Более того, тот факт, что Камилла боролась против Лизелотты, не был выдумкой. Правда, если считать любовь между Лизелоттой и принцем Джулианом фактом, то Камилла, выступавшая против этого, играла роль злодейки. Камилла, должно быть, тоже выглядела некрасиво, когда гналась за принцем, отчаянно отводя глаза от поражения, смотревшего ей прямо в лицо. Что касается лица, которое она делала, когда проклинала и презирала Лизелотту в ненависти, что еще можно было назвать безобразным?

И все же…

"Даже если так, я не сделала ничего плохого."

Но эти молодые музыканты не были виноваты. Если бы это не была Камилла, она, вероятно, тоже посмеялась бы и посплетничала со своими друзьями.

Впрочем, Камилла тоже не ошибалась. Поэтому вполне естественно, что она рассердилась.

По его словам, слова Камиллы ранили и Алоиса, но, сказав это, Алоис не сделал ничего плохого.

Тогда кто же виноват?

“Ах, аааааааааа, что я еще должна перенести!?”

Подойдя к краю балкона, она ухватилась за перила. Когда ее пальцы погрузились в ледяной снег, то так онемели, что она едва могла их чувствовать. Все, что девушка могла видеть перед собой, был темный двор и слабые огни города внизу. На краю горизонта остатки алого заката сливались с оттенками темного неба. Она посмотрела на юг, в сторону королевской столицы, но отсюда ее не было видно.

В столице... В столице принц Джулиан и Лизелотта, должно быть, с нетерпением ждут красивой свадьбы.

Место рядом с принцем Джулианом, о котором всегда мечтала Камилла, будет занято Лизелоттой.

Каждый дал бы им свои искренние благословения. Принц Джулиан и Лизелотта будут счастливо обниматься, никогда больше не вспоминая Камиллу, которая стояла онемевшая и замерзшая в объятиях суровой зимы.

"Досадно!..”

Камилла гадала, где же все пошло вопреки ее ожиданиям. Неужели с ней действительно что-то не так? Должна ли она отказаться от этой безнадежной любви? Должна ли она отбросить чувства, которые хранила в своем сердце больше десяти лет?

"Какое разочарование!”

Камилла в гневе закусила губу. Она уже вновь потеряла спокойствие, которое так долго к ней возвращалось. Она вцепилась в перила изо всех сил, ее дыхание было прерывистым.

"Но когда-нибудь именно я буду смотреть на вас свысока!!”

Они уже думают, что она сдалась? Как расстраивает. Неприятно. Расстраивает. Как же все это неприятно расстраивает!!

Она никогда не будет довольна, пока не сможет господствовать над всеми ними. Камилла заставит их пожалеть о своем презрении от всего сердца.

Так что она не будет плакать.

Если она проявит слабость, не закончится ли это раньше, чем начнется?

- ...О? Редко кого здесь увидишь, и особенно сейчас.

Стоя на балконе, Камилла услышала за спиной шутливый голос. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Клаус.

Камилла сделала глубокий вдох, и закрыла глаза. Позволив всем своим эмоциям просочиться обратно в эту желтоватую темноту зимней ночи, она повернулась на каблуках, чтобы посмотреть на него.

-Что ты здесь делаешь? Если ты будешь стоять на улице в такой холод, ты заболеешь.

- Во-первых, что ты здесь делаешь?

- Я просто решил насладиться сумерками.

Улыбка Клауса была странной, она совсем не подходила к его обычной шутливой позе. Затем, не давая Камилле шанса упрекнуть его, он встал рядом с ней, прислонившись спиной к перилам.

- Так что насчет тебя? Ты в порядке...?

- А ты как думаешь?

Камилла фыркнула и отвернулась, когда Клаус искоса взглянул на нее. Клаус был последним человеком, которого она хотела бы сейчас увидеть.

Клаус слегка покачал головой в ответ на поведение Камиллы. Когда он открыл рот, чтобы заговорить снова, его голос звучал как обычно легкомысленно, словно он пытался сменить тему.

- Значит... Правда о звуках, доносящихся из-под земли, не так уж и важна, да? Я надеялся, что это монстр или какая-то тайная организация.

- Совершенно верно. В королевском дворце всегда ходили слухи о привидениях, но я уверена, что они были чем-то похожим.

Камилла вспомнила слухи о бледном призраке, который бродил по залам королевского дворца по ночам, что когда-то было самой популярной темой среди дам высшего общества. Многие утверждали, что видели его, и ходили всевозможные нелепые истории о том, что это был дух дворянина, который восстал против королевской семьи или призрака члена королевской семьи, казненного давным-давно.

Чтобы произвести впечатление на благородных девушек, за которыми они ухаживали, сыновья многих безответственных молодых аристократов пытались превзойти друг друга в глупости, пытаясь каким-то образом поймать или увидеть призрака, но из этого ничего не вышло. Для молодых леди, которые в конце концов устали от этого, это была просто еще одна забавная сплетня.

"Когда я в последний раз думала об этом?"

В то время у Камиллы еще были люди, которые хотя бы притворялись ее друзьями. Хотя это сильно изменилось после того, как она начала выступать против Лизелотты.

Рассмеявшись, Клаус посмотрел на Камиллу.

- Кстати... Ты умеешь играть на музыкальных инструментах?

- Хаа?

Камилла невольно недоверчиво посмотрела на него в ответ на этот неожиданный вопрос.

Клаус только пожал плечами с очередным беззаботным смехом, когда Камилла подозрительно посмотрела на него.

- Там, в подвале, ты устроила им взбучку из-за того или иного инструмента. Из-за того, как обстоят дела здесь, на самом деле нет никого, кто знает все, когда дело доходит до музыки, не так ли? Так что я подумал, что если бы ты сыграла на инструменте…

- Не могу.

- А?..

- Я никогда этого не делала, ни разу.

Камилла произнесла это так, словно это было самым естественным, и оборвала Клауса на полуслове. Трудно было описать выражение лица Клауса - нечто среднее между раздражением и разочарованием.

Но вряд ли она станет утверждать, что сможет сделать то, чего не может.

- Не знаю, насколько ты образован, но в королевской столице музыкант должен играть музыку, в то время как аристократии доверено ее слушать. Я могла бы петь, если бы на меня надавили, но я никогда не брала в руки инструмент.

- Хааааааааааааа!?

На этот раз Клаус повысил голос на редкость громко. Камилле показалось, что она сказала нечто совершенно невероятное. Даже его потрясенное лицо каким-то образом оставляло хорошее впечатление, как и ожидалось от красивого мужчины.

- Даже если ты никогда раньше не прикасалась к инструментам, ты все равно сделала им столько замечаний!?

- Может, я и не в состоянии сделать все сама, но это не мешает мне критиковать.

- Более того, у меня есть уши. Даже если я не умею играть на инструменте, я все равно их слышу.- продолжила Камилла.

- Это... Ну, это правда.

Клаус некоторое время обдумывал слова Камиллы, но потом сдался. Рассмеявшись, он снова посмотрел в ночное небо. В этой улыбке действительно было что-то загадочное по сравнению с его обычной кокетливой улыбкой.

- Мне действительно нравится эта часть тебя, понимаешь?

- Ты опять пытаешься выставить меня дурой?

- Нет, это похвала!

Со слезами на глазах Клаус сказал это. Камилла ничего не поняла. Когда он посмотрел на нее с сомнением, это только заставило ее снова улыбнуться.

- Эти ребята, ты можешь навестить их еще раз? Я хочу, чтобы ты послушала их. Может быть, если это ты, ты могла бы проинструктировать их, когда дело доходит до музыки?

- Почему ты просишь меня об этом?

- Ну-ну, разве это не подпадает под определение обязательство благородства? Это твой шанс показать им, какой спокойной ты можешь быть, верно? Веррат и Дитер также хотели извиниться.

Камилла промолчала.

Откровенно говоря, казалось, что преподавание музыки было лишь предлогом, и на самом деле он хотел, чтобы Камилла снова вернулась в подвал. Он хотел показать этим простолюдинам, что они не навлекли на себя пожизненный гнев дворянина и что прошлое остается в прошлом.

Веррат и остальные, должно быть, боятся того, что может случиться с их жизнями. Есть аристократы, которые превосходно используют свою власть для наказания тех, кто посмел их оскорбить. Это впечатление о дворянах только усилилось из-за произвола семьи Леррих в городе прямо сейчас. Вероятно, они боялись даже больше, чем обычно.

Камилла не могла притвориться, что не сердится на них. И все же она не собиралась злоупотреблять своим положением, чтобы отомстить. В любом случае, Камилле придется полагаться на силу Алоиса, чтобы сделать что-то подобное. Алоис же был далек от того, чтобы мучить простолюдинов таким образом, и более того, Камилла не могла сказать, что они были абсолютно неправы во всем.

Она знала, что вела себя недостойно. Позволив эмоциям взять верх, она не сделала ничего, чтобы развеять слухи о "злодейке Камилле".

Камилле было все равно, что о ней думают. Ненавидели ее или боялись, Камилла никогда не уклонялась от того, во что верила. По крайней мере, так она думала до приезда в Монтон.

Но сейчас она чувствовала странное чувство, которое сдерживало ее.

Если бы люди действительно думали о Камилле как об ужасном человеке... Разве это не стало бы проблемой для Алоиса?

- ...Я понимаю.

Камилла с горечью посмотрела на молодого человека.

- Однако я не хочу больше слышать этот шум. Я буду улучшать звук, пока он не будет соответствовать моим предпочтениям!

- Спасибо, ты действительно хороший человек!

- Твое отношение…

Когда Клаус так небрежно выпалил эти слова, Камилла уставилась на него. Но независимо от того, сколько она хмуро смотрела на мужчину, он только, казалось, и в дальнейшем решил не утрачивать своего легкомыслия.

Клаус облокотился на перила, глядя в ночное небо. Его руки погрузились в снег, а щеки покраснели от холода. Зимние звезды сияли в ясном небе, их синее и красное мерцание выделялось на фоне бесконечной тьмы.

- ...Что случилось?

- Хм?

- Ты не такой, как обычно.

Казалось, что она смотрит на него сверху вниз, когда стояла, положив руки на талию. Пока она надменно смотрела на него, Клаус ответил ей кокетливой ухмылкой.

- О, ты беспокоишься обо мне? Хотя секунду назад ты выглядела такой подавленной. Ты такая милая, что у меня сердце стало биться быстрее.

- Я вовсе не в депрессии. Я уже привыкла к твоей беззаботности, так что перестань выглядеть таким несчастным. Это неприятно.

- Жалко, да?

Клаус вздохнул. Затем он улыбнулся ей, словно смеясь над Камиллой.

- Несмотря на то, что ты все это время стонала и страдала?

- Кто здесь стонет!? Как ты можешь быть таким грубым!?

- Я просто говорю о том, что увидел сегодня вечером.

Клаус отвернулся и рассмеялся, а Камилла сердито сжала кулаки. Ей показалось, что сегодня в нем что-то не так, но в конце концов он просто выставил ее дурой, как всегда.

- Я вижу, у тебя все хорошо. Тогда мне не нужно было беспокоиться о тебе!?

- Нет-нет, это все благодаря тебе.

Клаус откинул рукой волосы с лица, которое стало чуть светлее, чем казалось раньше. Затем, вздохнув, он отошел от перил.

Он уже сделал несколько шагов, чтобы вернуться в особняк. Но прежде чем переступить порог и выйти с балкона, Клаус остановился.

Повернувшись к Камилле, Клаус медленно открыл рот, словно не решаясь заговорить.

- ...Вообще-то, у тебя есть минутка? Я хочу показать тебе одно место.

С фальшивой улыбкой на лице Клаус произнес эти слова.

Камилла последовала за Клаусом по короткой тропинке в заднюю часть сада особняка Леррих. Они продолжали идти, пока не достигли небольшого здания.

Стены его были белыми и невыразительными. Он не подходил для кладовой и едва ли был пригоден для проживания. Было несколько окон, но все они располагались на наклонной крыше, так что она не могла заглянуть внутрь. Дымохода не наблюдалось, так что камина внутри быть не могло.

Когда ее ввели в это странное здание, там было на удивление тепло, как будто он был предназначена для защиты от холода.

Источником тепла оказался манастон, который также освещал помещение. Во всех четырех углах комнаты находились магические инструменты, предназначенные для сохранения и поддержания нужной температуры. Сколько же манастонов употреблялось, чтобы сохранить это здание в тепле в течение всей зимы?

Камилла с трудом могла поверить в то, насколько уютно было внутри, ни один камин не мог повторить это.

Но больше всего ее удивила сцена, которую она увидела.

Она словно смотрела на снежное поле, от которого в воздухе веяло чудесным сладким ароматом.

Перед ее глазами находились цветы, поражавшие своей белизной.

- Что это?..

Оранжерея. Она вспомнила, что слышала об этом однажды. Это было небольшое здание, которое обогревалось и освещалось магическими инструментами, чтобы поддерживать необходимые условия для выращивания определенных растений круглый год. Естественно, содержать ее стоило целое состояние, поэтому редко можно было увидеть ее вне пределов богатого цветочного бизнеса или сада какого-нибудь аристократического любителя.

- Ты действительно беззаботна, да? Несмотря на то, что я мужчина, ты последовала за мной в этот уголок где никого, кроме нас, нет. Если бы я был плохим парнем, разве у тебя не было бы проблем?

Камилла удивленно моргала, глядя на цветы, и тут за ее спиной раздался шутливый голос Клауса. Это была ужасная шутка, но Камилла не обернулась.

- Я не ошиблась, сопровождая тебя. Ты все-таки довольно безобиден, в конце концов.

- Сурова, как всегда, да?

Клаус с улыбкой догнал Камиллу и направился дальше в оранжерею. Дойдя до центра, он остановился как вкопанный.

- Видишь ли, это место - мое маленькое тайное убежище.”

- ...Хаа?

- Голос Клауса прозвучал немного по-другому, когда он сказал это, стоя спиной к Камилле.

- Когда я был еще ребенком, отец сказал, что купит мне все, что я захочу, поэтому я попросил оранжерею. Разве это не здорово?

- Необычно.

Конечно, верно, что белоснежные цветы в таком количестве являли собой довольно захватывающее зрелище. Если она смотрела себе под ноги, то легко забывала, что на самом деле находится в оранжерее.

Присмотревшись повнимательнее к нежным лепесткам этих цветов, она заметила легкий красный оттенок у основания. Цвет лепестка менялся от красноватого к светло-розовому и, наконец, к чистому белому, и венчал это великолепие слегка закругленный кончик.

- Я где-то видела эти цветы.

Камилла нахмурилась и наклонилась, внимательно разглядывая цветы, которые она никогда не видела в королевской столице…

- Цветы, растущие здесь, мои любимые. Они хорошо пахнут, верно? Они - один из самых важных компонентов в духах, сделанных здесь, в Блюме. Они называются Зензухт. На языке цветов они означают "желание".

- Верно... Они были на печенье, которое ты мне дал.

Камилла вспомнила, как впервые встретила Клауса, а также цветы, которыми он украсил свою выпечку.

- Но на самом деле ты его не приняла.

- Да, в самом деле.

Когда Камилла сказала это, Клаус рассмеялся.

Его смех сегодня действительно отличался от смеха, присущего ему. Несмотря на то, что Камилле не нравилось его обычное поведение, что-то в нем все еще беспокоило ее.

- Цветок начинает распускаться зимой, а когда наступает весна, они распускаются все и одновременно. Знаешь, весной этот город просто потрясающий. Улицы просто утопают в цветах. Это не просто Зензухт, есть все виды красочных цветов.

Деревья, которые были посажены вдоль тротуаров города, цветочные клумбы вдоль площади, которые теперь были похоронены в снегу, цветочные сады во всех общественных местах и растения в садах всех общих домов.

Когда наступит весна, все они расцветут как одно, огромное и волшебное растение. Жители этого города сажали весенние семена и ждали оттепели, словно молясь о ранней смене времен года.

Как бы город ни был покрыт снегом сейчас, наступит весна, он будет так же украшен цветами. Насколько это было бы красиво?

- Мне нравится этот город весной. Даже из окон здесь, наверху, можно увидеть цветы, растущие повсюду. Белые стены домов тоже покрыты цветами. Когда снег тает, улицы оживают вместе с людьми. Весь город становиться оживленнее. Мне всегда нравилось видеть Блюм таким.

Камилла не могла понять, какое выражение лица принял Клаус, повернувшись к ней спиной. Она даже не была уверена, что он вообще с ней разговаривает.

Возможно, Клаус не ожидал, что Камилла скажет что-нибудь в ответ. На самом деле, он может вообще ее не слушать. Может быть, он взял с собой Камиллу только потому, что не хотел чувствовать себя так, будто разговаривает со стеной.

- Если это место станет еще одним шахтерским городком, цветы больше не будут цвести. Дядя и Франц одержимы добычей манастонов. Цветы слабы, неприличны в их понимании и, по-видимому, не подходят для представления гордости семьи Леррих. Мой дядя всегда стремился сделать это место более похожим на Эйнст.

Скромный и молчаливый город Эйнст. Город, напоминающий казарму, одержимо упорядоченный, где люди жили и работали как полк. Они будут следовать приказам своего лидера до последней буквы.

Камилла узнала, что все жители Эйнста до сих пор сохранили свои убеждения, мысли и чувства. Но у других все еще оставалось впечатление, что город представляет собой монолит, где люди в равной степени сделаны из камня.

- Люди в этом городе просто не пойдут на что-то подобное, понимаешь? Ты видела это в молодых музыкантах, которых мы повстречали, верно? Как они все прячутся и играют, несмотря ни на что? Когда люди пытаются запретить им делать что-то, это только заставляет их хотеть делать это больше. Даже если будут проблемы, если правда выйдет наружу, я не думаю, что это так уж плохо - идти против этих запретов.

- …Довольно.”

Камилла заговорила, хотя и не была уверена, что он услышал ее.

Те люди, которых они встретили в городе, "учителя" Клауса из разных возрастов и слоев общества, воплощали этот мятежный дух. Это не могло быть совпадением, что они столкнулись только с учителями Клауса. Возможно, большинство людей в этом городе научили Клауса чему-то за эти годы.

Более того, эти молодые музыканты... Даже несмотря на то, что они боялись последствий, с которыми они могут столкнуться, если их поймают, насколько помнила Камилла, у них, казалось, не было никакого чувства вины или раскаяния за то, что они нарушили традиции.

- Сделать это место похожим на Эйнст, должно быть, легко, если сидишь в четырех стенах, не желая ничего замечать. Когда вы позволяете людям в этом городе жить так, как им нравится, могут произойти великие вещи. Вся парфюмерная индустрия здесь начиналась как чье-то хобби и в конце концов…

Когда Клаус замолчал, он уставился на крышу. Мерцающие магические камни освещали коричневые завитки его волос.

- Этот город... Я не хочу, чтобы он менялся.

- Если ты так считаешь, то должен претендовать на титул.

Камилла положила руку на бедро и посмотрела Клаусу в спину. Он просто продолжал молча смотреть на крышу, не давая ей никакого ответа.

Но Камилла чувствовала себя разочарованной, просто слушая его жалобы, не предлагая никакого решения.

- Ты ведь старший сын, не так ли? И Герда тебя поддерживает, да? Если барон Леррих еще не определился со своим наследником, то у тебя более чем хорошие шансы.

- Отец хочет, чтобы Франц унаследовал его титул. Фактически, он воспитывал Франца как своего наследника с самого детства.

- С какой стати ему воспитывать второго сына как наследника с самого начала?

В Соннелихте, наследование титула, как правило, заключено в том, что все права на него получает старший сын. Хотя это не было законом, считалось здравым смыслом воспитывать старшего ребенка с намерением, чтобы он унаследовал титул и землю своего отца. Все младшие братья, родившиеся позже, были, грубо говоря, запасными. Только в тех случаях, когда старший брат бесполезен или негодяй, а младший брат - своего рода гений, или по какой-то другой причине, где было бы нелогично, чтобы старший был в положении преемника, младший брат выходил на первый план.

Когда Камилла задала вполне естественный вопрос, Клаус просто пожал плечами.

Через некоторое время он, наконец, повернулся и посмотрел на Камиллу. На его бледном худом лице застыла горькая улыбка.

- В детстве я был очень болезненным. У меня едва хватало сил держаться на ногах, и я никогда не покидал поместья из-за того, что это было бы опасно для моего здоровья. Вот почему мой отец дал мне это место, потому что у меня не было достаточно сил, чтобы пройти весь путь, чтобы увидеть цветы, украшающие мой родной город.

В детстве Клаус был так слаб, что врачи предполагали, что он не доживет до своего десятого дня рождения.

Вот почему семья баловала Клауса, в то время как Франц получил строгое образование как наследник дворянского рода.

Чтобы воспитать Франца как идеального лорда, превосходящего остальных, для него ввели суровый режим занятий и учебы каждый день. Обучение было настолько строгим, насколько можно было ожидать, учитывая должность, которую он должен был занять. Но как чувствовал себя молодой и измученный Франц, когда увидел своего старшего брата, которого баловали только за то, что он существовал, точнее влачил жалкое существование?

Тем не менее, он будет наследником. Утешая себя тем, что его старший брат Клаус когда-нибудь умрет и закрепит его в этом положении, он продолжал идти вперед.

Но Клаус, мальчик, который должен был умереть, продолжал жить.

Когда Клаусу исполнилось десять лет, к нему постепенно вернулись жизненные силы.

Когда он в конце концов стал таким же сильным, как и любой другой мальчик его возраста, из деревянных мастерских начали раздаваться голоса, рекомендующие Клаусу снова стать наследником.

- Потому что я гений, я могу делать некоторые вещи лучше, чем большинство людей. Несмотря на то, что Франц увлечен учебой, я обычно могу узнать что-то в два раза быстрее, чем он. Когда я был маленьким мальчиком, люди часто говорили, что я слишком талантлив для своего возраста. Я мог сразу понять, о чем думают люди, увидеть их настоящие мысли и отношение. Так что... Я понимаю, почему есть люди, которые поддерживают меня в становлении наследником. Я был бы неплохой ставкой.

Камилла молча слушала, а Клаус закончил со вздохом свою речь.

Ей это не нравилось. Как личность, Камилла испытывала гораздо больше сочувствия к положению Франца, чем Клауса.

Видеть, как его брата балуют с раннего возраста, а потом угрожают лишить его самого цели, которую ему навязали, но к которой он честно стремился... Лишить его смысла жизни... Камилла видела параллель между проблемами Франца и Клауса и ее собственной историей с Лизелоттой.

Камилла просто не могла понять, о чем думает Клаус. Она знала, что у Клауса были свои проблемы, которые его глубоко беспокоили, но Камилла не могла сочувствовать ему и не собиралась предлагать неискренние слова утешения.

- Но если мне это удастся, что будет с Францем? Что он будет делать, если у него вдруг отнимут единственное, что он взрастил для себя за всю свою жизнь?

Он будет горько разочарован. И конечно, он будет презирать Клауса. Это было бы неприятно. Он почувствует, что задыхается. Камилла слишком хорошо знала эти чувства.

- Он видит себя только в том, как он сравнивается с другими, и не знает ничего, кроме наследования баронства. Он не из тех, кто захочет работать под моим началом, но я не вижу, чтобы он преуспевал в этом мире. Но поскольку я гений, у меня не будет никаких проблем в жизни. Мне не нужно становиться наследником дома.

Сказав это, Клаус вдруг хлопнул в ладоши. Потом со смехом посмотрел на Камиллу.

- Хорошо, вот как заканчивается история! Алоис может просто пойти вперед и одобрить Франца в качестве преемника. Спасибо, что выслушала меня.

Сказав это с легкомысленным смешком, Клаус направился к Камилле, которая все еще стояла у входа. Он говорил так, словно с его плеч свалилась тяжесть, но улыбка все еще оставалась странной.

- Ты уходишь?

Клаус действительно собрался уходить, но Камилла сердито посмотрела на него.

Камилла сочувствовала Францу. Она не могла понять точку зрения Клауса, и в каком-то смысле она ему завидовала.

- Нет, но именно по этой причине я не могу этого вынести.

- Хм, - сердито фыркнула Камилла, раздраженно скривив рот. Уперев руки в бока, она выпятила грудь и обратилась к Клаусу, который попытался пройти мимо нее.

- Эта история еще не закончена. Есть кое-что, что я хочу сказать.

Несмотря на глубокую тоску по чему-то, к нему относились легкомысленно. Его пожалели, а потом просто отдали.

Другими словами, обращались как с дураком.

(П/П: Sehnsucht (с немец.) - тоска, томление, страстное желание)

Франц и Клаус, Камилла и Лизелотта.

Камилла не просто была влюблена в принца Джулиана, она старалась изо всех сил в отчаянной попытке привлечь его внимание.

Чтобы привлечь внимание принца, она отталкивала от себя других и использовала все имеющиеся в ее распоряжении средства, чтобы приблизиться к нему: влияние ее родителей, ее собственные связи, а также немного хорошо продуманной лжи. В своем стремлении стать образом идеальной женщины принца она выбирала самые красивые платья, носила всевозможные наряды и проводила бесчисленные часы, нанося пудру и другую косметику. Она даже следила за тем, какие темы приходили в голову принцу, чтобы изучить их также, в надежде поймать его в разговоре.

И все же, желание Камиллы никогда не сбывалось. Как бы она ни тосковала по нему, сердце принца принадлежало только Лизелотте. Сколько бы она ни одевалась и ни училась в соответствии с его вкусами, принц искал именно Лизелотту.

...Это было невыносимо.

"Почему он никогда не смотрел в мою сторону?"

- Твое положение - это то, чего Франц хочет больше всего на свете, не так ли?

Надменно подняв голову, Камилла посмотрела на Клауса.

- Он сделал невероятное усилие, и все же он до сих пор не получил его. Но ты просто отдашь его, толькопотому что тебе "жаль" своего брата.

Его брат был готов стать неприглядным, как и Камилла, в своей отчаянной борьбе за то, чего он желал, но Клаус был доволен просто отбросить это в сторону. То, что было сокровищем в глазах Франца, Клаусу казалось мусором.

- Все, что ты делаешь, это выставляешь Франца дураком и разрушаешь все, ради чего он работал. Не только быть желание главой семьи Леррих, но и его планы на будущее этого города и его жителей. Это все равно что сказать, что все, над чем он работал всю свою жизнь, ничего не стоит!

Камилла остановилась, чтобы перевести дыхание.

Если для вас что-то было очень важно, то видеть, как это отбрасывается в сторону, словно мусор, было бы больно. И все же быть вынужденным поднимать его вслед за кем-то другим, как голодный нищий, было не менее болезненно. Она всегда хотела выиграть все сама. Ее надежды, ее желания... Камилла всегда боролась за то, чтобы они осуществились сама.

- Никто не был бы счастлив получить такое из жалости!

- ...Правда?

Клаус медленно скрестил руки на груди и посмотрел на Камиллу.

Трудно было сказать, о чем он думал, так как выражение его лица оставалось неподвижным. Клаус и Алоис. Ну почему их так трудно понять время от времени?

- Разве он все еще не был бы счастлив? Даже если это принадлежало другому, он все равно будет его.

- Именно потому, что это принадлежало другому он не будет счастлив!

- Если бы Лизелотта отошла в сторону, принц тоже мог бы стать твоим.

Когда он произнес это так спокойно, слова Камиллы застряли у нее в горле.

Если бы только там не было Лизелотты... Она часто думала об этом.

- Ты все еще любишь этого принца, да? Даже если бы это была неприглядная победа, ты все равно хотела бы быть рядом с ним, не так ли?

Улыбка Клауса внезапно превратилась в его обычную дразнящую ухмылку.

Камилла чувствовала, что это выражение его лица пытается заставить ее сдаться.

- Если ты действительно чего-то хочешь, ты возьмешь это, как бы тебе это ни досталось. Если бы ты не приняла его, могла бы ты сказать, что действительно хотела этого?

Она не знала, что ответить ему.

Камилла невольно опустила глаза на пол.

Что, если бы Лизелотта сжалилась над Камиллой и уступила ей место королевы?

Принц будет оплакивать потерю, но Камилла сможет утешить его. В один прекрасный день он станет думать только о ней, даже если она унаследовала эту должность из вторых рук. Это исполнит ее желание и даст ей надежду на будущее.

- И все же...

Если бы Лизелотта просто исчезла, могла бы Камилла действительно стать счастливой?

- Поначалу ты можешь ненавидеть его, но со временем ты будешь счастлива, что он перешел к тебе.

Клаус произнес это так, словно смотрел прямо в мысли Камиллы.

Как ни досадно это было, Камилла не могла ответить ему. Ее молчание неосознанно подтверждало, что в его словах был намек на правду.

Несмотря ни на что, его чувства не остались бы прежними навсегда. Как только принц наконец избавится от воспоминаний о Лизелотте, Камилла сможет жить вместе с ним в блаженстве.

- Знаешь, я гений, так что нетрудно понять, что чувствуют люди.

Клаус рассмеялся и пожал плечами, как будто все это было просто игрой.

Она ненавидела этот смех.

- Таким образом, из-за этого легко оправдать ожидания всех. Вот почему я валяю дурака. Чтобы оправдать все ожидания,я нанесу себе удар. Этот парень, Алоис, он такой же, понимаешь?

- Не сравнивай лорда Алоиса с собой!

Камилла в гневе закричала и даже была удивлена этим.

Она подняла голову. Лизелотта не собиралась просто исчезнуть. Здесь не было никаких "если" или "но".

Во-первых, дело было не в Камилле.

- Лорд Алоис не дурак. Даже если он был таким в прошлом, сейчас он другой.

Используя слово "дурак", он, должно быть, намекал на то, как выглядел Алоис.

Среди столичной знати Алоиса высмеивали как "Болотную жабу", чем увлекалась даже Камилла. Несмотря на то, что он был родственником королевской семьи, он был замкнутым и уродливым, человеком, которого лучше оставить в тени.

Но, Алоис пытался изменить себя. Он не был похож на Клауса, который застрял в своей роли дурака.

В отличие от Клауса, он больше не собирался отрицать то, кто он на самом деле, чтобы удовлетворить насмешливые ожидания других.

- ...Единственный дурак здесь - это ты. Все, что касается твоего младшего брата и ожиданий семьи - это просто оправдания и не более того.

Камилла шагнула вперед и снова подняла голову.

- Так чего же ты добиваешься? Разве ты не говорил, что не хочешь, чтобы этот город изменился??

- ...Ни Францу, ни моим собственным желаниям не суждено сбыться.

- Дело не в твоем брате!

Оборвав Клауса на полуслове, Камилла снова повысила голос. Несмотря на то, что именно Камилла утратила контроль над эмоциями, Клаус, казалось, потерял слова, чтобы возразить. Клаус стиснул зубы, и Камилла снова шагнула вперед.

- Что ты хочешь сделать?? Город действительно важен для тебя!? Или ты просто собираешься сдаться!? Если ты не можешь принять решение, то не беги жаловаться мне!!

Еще один шаг вперед. И вот Камилла встала прямо перед ним...

- У тебя есть то, что ты хочешь сделать! Так что просто иди и сделай это!!

Щеки Камиллы вспыхнули от гнева. Бросая эти слова Клаусу, она, по сути, убеждала и себя тоже.

Лизелотта никогда не колебалась, как Клаус. Мысль передать свой приз кому-то другому никогда не приходила ей в голову. Лизелотта тоже была серьезна. Как и Камилла, она возьмет то, что хочет, любыми способами.

Лизелотта не отступала ни на шаг. Даже если бы Камилла умоляла, она никогда бы не уступила свое место рядом с принцем.

- Знаешь... Ты совсем нелогична.

Клаус вздохнул, глядя на палец Камиллы, уткнувшийся ему в грудь.

- Ты первый человек, с которым я говорю о Франце в таком тоне. Но каким-то образом тебе удалось превратить этот разговор в разговор о моих собственных желаниях.…

- Ну и что?? У тебя есть на что жаловаться!?

- Нет. Спасибо...

Когда Клаус поблагодарил ее легким голосом, Камилла удивленно моргнула. На мгновение ей показалось, что она что-то неправильно поняла и нахмурилась в замешательстве, но не было никакой ошибки.

Она встретилась взглядом с Клаусом, который вновь обрел свою обычную беззаботность.

- Думаю, упрямая девушка тоже иногда не так уж плоха.

- Ха?

- Эй, я гораздо лучший парень, чем этот твой принц. Во-первых, я гений, и, по крайней мере, на данный момент, я все еще дворянин. Я лучшая добыча, чем этот слепой идиот принц, так что просто выходи за меня.

Когда Клаус вернулся к своему обычному состоянию, Камилла глубоко вздохнула. Она не могла отличить его шутки от тех слов, произнесенных им, когда он был серьезен. Если он снова выставит ее на посмешище, Камилла ничего не сможет ему сказать.

- Я отказываюсь.

- Незамедлительный ответ, да?

Клаус не выглядел обиженным, просто слегка покачал головой. Вот почему она смогла отвергнуть его так быстро.

- Конечно, это вполне естественно. Такое предложение руки и сердца... О таком даже думать не стоит.

- А? Я думал, что это было довольно хорошо и серьезно, хотя?

Трудно было понять, какие истинные мысли скрывались за улыбкой Клауса.

Типичная кокетливая улыбка... В ней не могло быть ничего серьезного. Что-то в этом беспокоило Камиллу, но когда она нахмурилась, между ее бровями образовалась складка. Она ответила ему, как будто это была шутка, но если он действительно предложил это серьезно, то она должна дать ему ответ.

- В таком случае, я категорически отказываюсь.

Твердо сказала Камилла.

- Если ты действительно так думаешь, то с моей стороны было бы жестоко давать тебе ложную надежду.

- ...Даже не задумываясь, да?

Клаус вздохнул и пробормотал это, желая, чтобы она хотя бы выглядела немного взволнованной.

[[image:/storage/reader-images/874ce68b34f1ab22a98311f51f01cdcb8e6f5068.jpg]]

Звук был коротким, но отчетливым.

Когда эта короткая нота прозвенела по холодному подвалу, все подняли головы, чтобы посмотреть на ее источник.

- Ух ты!.. Звук! Звук вышел правильно!!

Это Финн, девушка с флейтой в руках, вскрикнула от счастья.

На ее лице была смесь шока и чистой, необузданной радости. Как будто она действительно не могла поверить, что сама воссоздала этот звук.

- Это потрясающе, красиво! Я всегда знал, что ты можешь это сделать!

Отто был первым, кто похвалил Финн, когда та взволнованно закричала. Отто, как и Финн, упражнялся с духовым инструментом. Звук, который издала Финн, был для него маяком надежды, так как он все еще боролся со своим гобоем.

- Хорошая работа. Эта флейта действительно звучала хорошо, да?

Дитер хлопнул своими барабанными палочками вместо рук. Звук, который они только что услышали из флейты Финн, был совсем не похож на то, что они слышали до сих пор.

- Поздравляю, Финн.

Веррат хлопнула в ладоши, подражая палочкам Дитера. Когда она закончила, уголки ее губ изогнулись в тонкой улыбке, которая идеально ей подходила.

- Финн, это было потрясающе! Может быть, ты на самом деле музыкальный гений!?

Но даже аплодисменты Веррат и Дитера потонули в восторженном крике Виктора. Почему-то он казался даже счастливее, чем Финн.

Эти молодые музыканты продолжали взволнованно хвалить Финн, даже приветствовали ее имя. Финн же крепко обняла флейту и застенчиво улыбнулась, ее щеки порозовели. И все же аплодисменты продолжались. Радостные возгласы эхом разнеслись по подвалу.

И все же…

- Она всего лишь сыграла одну ноту!

Камилла закричала на радостных молодых музыкантов, которые были близки к бунту из-за одного маленького звука.

Все, что Финн сделала, это правильно сыграла на флейте один раз. Более того, это был всего лишь короткий писк.

Хотя это правда, что до сих пор они не могли издать ни звука, и все, что выходило из их инструментов, было сродни музыкальной пытке, но они собрались, чтобы вместе играть музыку, исполнять песни. Несмотря на это, они сходили с ума от радости только из-за одной жалкой ноты.

Отто едва мог издать звук, в то время как Виктор не знал, как настроить свою скрипку. Дитер не понимал, как играть на барабанах, не используя всю силу, а Веррат понятия не имела, как правильно петь. На самом деле, Финн была единственной, кто добился хоть какого-то прогресса, даже если это был всего лишь один звук. Это может быть и так, но…

“Впереди еще долгий путь…"

Оставшись одна, Камилла потерла виски.

С тех пор как она встретила Клауса на заснеженном балконе ночью, Камилла часто ходила в этот подвал.

У нее были разные причины посещать его, но в первую очередь среди них была та же самая причина, что и у Клауса. Она хотела научить этих пятерых музыкальных бунтарей правильно играть.

“Я более или менее различаю звук каждого инструмента.”

Как и утверждал сам Клаус, он быстро учился всему. Она бы не сказала, что он может играть в группе прямо сейчас, но он определенно уже был приличным музыкантом. С его навыками, он определенно сможет научить любителя парочке приемов.

По его словам, еще один из его учителей в городе, показал ему это. Похоже, группа Виктора была не единственным сборищем музыкальных бунтарей в этом месте. Что за сумасшедший город.

Клаус постоянно будет в городе, так что Алоис последует за ним... Вероятно, чтобы снова следить. Поскольку Камилле была ненавистна сама мысль о том, что ее оставят одну в особняке, она решила принять предложение Клауса.

Поэтому молодые музыканты уже привыкли к присутствию Камиллы.

- Пусть у них будет хоть один момент счастья, они действительно стараются в конце концов.

Клаус сохранял свою обычную беззаботность, пытаясь успокоить Камиллу.

- Им будет весело, если они увидят, что понемногу улучшаются. А если им весело, то они только захотят стать лучше, не так ли, Камилла?

У Камиллы не было ничего, чтобы опровергнуть его слова, и она могла только стонать.

Лица Алоиса и Николь, стоявших рядом, застыли от удивления.

Клаус только что назвал ее Камиллой, как будто это была самая естественная вещь в мире. Это был первый раз, когда они вдвоем услышали, как он так с ней разговаривает.

Недавно Клаус стал называть Камиллу по имени.

Что касается причины этого, Камилла, вероятно, могла догадаться. Возможно, потому, что она услышала историю Клауса в тот вечер, когда встретила его на балконе. С тех пор он, казалось, по-своему подружился с Камиллой.

В результате она была повышена с ‘ты " до "Камилла".

С точки зрения благородства, Камилла все еще превосходила Клауса. Его поведение все еще было грубым, если она думала об этом, но, по крайней мере, это было лучше, чем называться "ты". Кроме того, Камилла не могла себе представить, чтобы Клаус когда-нибудь называл ее "леди". Даже если бы он назвал ее "леди Камилла", она бы заподозрила его в какой-то хитрости или едком сарказме.

Вот почему, хотя она была немного недовольна этим, Камилла решила оставить все как есть…

Эти двое, однако, понятия не имели.

- Почему ты называешь мою госпожу по имени!?

Николь закричала первой.

Выйдя из-за спины Камиллы, она сердито посмотрела на Клауса.

- Даже лорд Алоис не обращается к моей госпоже так небрежно! Ты такой грубиян!!

Крик Николь эхом разнесся по подвалу. Хотя голос Николь обычно не был громким, ее крик был очень хорошо слышен.

- Хм, - Клаус скрестил руки на груди и посмотрел на нее. Не похоже, чтобы гнев Николь сильно повлиял на него. Он просто смотрел на Николь, его лицо было таким же холодным, как всегда.

- Да что с тобой такое!? Пожалуйста, исправься, пока можешь!

Услышав, как этот громкий голос снова эхом отозвался в ее маленьком теле, Клаус почесал подбородок, словно о чем-то задумавшись.

- Маленькая девочка.

- Не называй меня маленькой девочкой!

- Твой голос не так уж плох, правда? Не похоже на то, что ты напрягаешь горло... У тебя также хорошая речь...

- ...Прошу прощения?

Пока Клаус говорил совершенно неожиданным образом, Николь стояла ошарашенная. Ее гнев исчез, когда она моргнула в замешательстве.

Клаус, казалось, не обращал никакого внимания на ошеломленную горничную. Подойдя к Николь, он взял ее за руку.

- Ты когда-нибудь пела раньше? Ну, ты должна стать примером для Феррат.

- Эээ, п-погоди, мне... Нужно петь!? П-пожалуйста, послушай, что я тебе говорю!

Не обращая внимания на смущенные крики Николь, Клаус притянул ее к Веррат. Когда Клаус потащил ее прочь, Николь оглянулась на Камиллу, единственную, кто мог ее спасти.

- Госпожа…

- Разве это не прекрасно? Желаю хорошо провести время.

- Госпожаааа!...

Камилла с улыбкой проводила горничную. Ей было немного жаль Николь, учитывая ее серьезность, но она надеялась, что она научится получать удовольствие от пения.

- Камилла. Похоже, ты довольно близка с Клаусом, не так ли?

Когда Камилла помахала своей бедной служанке, она услышала спокойный голос позади себя. Этот всегда мягкий голос мог принадлежать только Алоису.

Как только она услышала это, улыбка Камиллы словно застыла на ее лице. Даже если она была в порядке, когда Николь или Клаус были рядом, ей все равно было трудно оставаться спокойной рядом с Алоисом, когда их было только двое.

- Лорд Алоис, я никогда не давала Клаусу разрешения так со мной разговаривать…

- О нет, я не пытаюсь винить тебя. Я просто немного удивился, вот и все.

Когда Камилла попыталась объясниться, как будто она сделала что-то не так, Алоис быстро покачал головой.

- Я думаю, что это хорошо, когда есть люди, которых ты можешь считать близкими, Камилла. Особенно если ты можешь говорить с ними как с равными.

Слова, которые он говорил ей, были даже мягче, чем его голос. Камилла все больше и больше расстраивалась.

Слова Алоиса тяжело давили на нее. Доброта Алоиса причиняла боль. Несмотря на то, что это говорил Алоис, в голове Камиллы остались мысли о принце Джулиане.

Поскольку Камилла не могла встретиться с ним взглядом, Алоис поморщился. Хотя выражение лица Алоиса выглядело мягким, в нем было что-то еще кроме простой доброты.

- Тем не менее, я немного ревную.

Камилла не подняла головы, чтобы посмотреть на него. Потому что... Она сама не знала, какое выражение лица у нее прямо сейчас.

Она простила Веррат и всех остальных.

Рядом с Николь или Клаусом она могла сохранять спокойствие.

Она даже смогла прогуляться по городу, где на улицах звучали гимны, посвященные предстоящему браку принца.

Но всякий раз, когда она оказывалась наедине с Алоисом, чувство вины переполняло ее.

"Почему?"

Почему она влюбилась в принца Джулиана?

Камилла мысленно задала себе этот вопрос.

Почему она впала в безнадежную любовь? Почему она не может ответить на чувства Алоиса? Почему она не может ответить ему тем же?

Но почему она не встретила его первым?

Вопросы, на которые она не могла ответить, еще больше опечалили ее.

В данный момент Камилле было трудно улыбаться перед Алоисом.

Камилла немного улучшила свои отношения с Алоисом, а у Виктора и его группы был некоторый успех.

Отто и Финн перестали просто издавать отдельные звуки и теперь могли играть всю музыкальную гамму по порядку на своих гобое и флейте. Дитер сумел настроить силу, с которой он выбивал ноты, и Веррат перестала напрягать горло, когда пела. Тем временем Виктор научился играть на скрипке простые мелодии.

Всякий раз, когда кто-либо из них добивался прогресса, вся группа собиралась вокруг и поздравляла человека. Всякий раз, когда кто-то выражал проблемы с определенной частью, они все поощряли человека продолжать пытаться и делать все возможное. Камилла поняла, насколько крепкой была дружба между ними на самом деле. Более того, она понимала, почему Клаус так стремился учить их.

Однако те мирные дни были мимолетны, поскольку реальность, которой они избегали, внезапно нарушила их покой.

Это был прекрасный день без единого облачка на небе, хотя еще было довольно холодно. Когда она, как обычно, вышла из особняка с Клаусом и остальными, Камилла заметила, что на центральном бульваре гораздо шумнее, чем обычно.

Из-за пронизывающего зимнего холода редко можно было увидеть такое количество людей на улицах. В этом шуме было что-то зловещее, эти голоса, эхом отдававшиеся по улице, тревожили их.

Когда Клаус решил отправиться на разведку, никто не стал с ним спорить, и все бросились к месту происшествия.

В центре всего этого шума была группа вооруженных и хорошо одетых мужчин.

Рядом с сильными на вид мужчинами кто-то закричал. Они узнали молодого человека, который упал на землю.

- ...Виктор!!

Крик Камиллы был заглушен окружающим их шумом: "Бедняжка", "Какой идиот, а?", "Они пожинают то, что посеяли", "Нет, это заходит слишком далеко...".

Когда ее окружил водоворот бесчисленных голосов, Камилла была ошеломлена.

Почему же Виктора, Дитера и Отто так швырнули на землю? Отто и Дитер стонали в агонии, когда их снова и снова били кулаками эти люди. Только Виктора никто не удерживал, он с трудом заставил себя выпрямиться. Из-за этого она могла видеть синяки и порезы по всему его лицу.

Спотыкаясь, Виктор упал на колени рядом с Финн и Веррат, чьи руки держали за спиной еще двое мужчин. Казалось, их не били, как мальчиков. Когда Финн закричала от ужаса, Веррат, которую удерживали силой, уныло опустила голову. У их ног лежали клочки разорванной бумаги... Это могли быть только их листы с нотами.

- Отряд Франца!.. - Сердито пробормотал Клаус.

Пресловутая толпа линчевателей находилась под контролем Франца, это была группа, которую Виктор и его друзья так сильно боялись. Они были невероятно строги, когда дело доходило до соблюдения запретов Монтона, и были хорошо известны тем, что делали публичные примеры из тех, кто нарушал правила.

Они, должно быть, узнали о том, что молодые музыканты делали в подвале. Что они играли музыку, которая была запрещена в этом городе.

"Как же они были обнаружены!?"

Неужели кто-то их предал? Сначала Камилла так и подумала, но потом покачала головой.

Во-первых, ходило много слухов о том, что происходит под землей. Они, должно быть, забыли закрыть дверь в подземный подвал, и любопытный мститель исследовал шум.

Если кто-то и рассказал линчевателям о том, что происходит, то это могли быть только сами музыканты, Камилла, Николь, Алоис или Клаус. Она не думала, что кто-то из этих пятерых друзей предаст друг друга. Значит, это был кто-то из группы Камиллы?

В конце концов, отец Клауса Рудольф попросил Алоиса присматривать за сыном. И поскольку он следил за ним, он тоже давал отчеты? Принимая это во внимание, Алоис был наиболее вероятным предателем среди девяти из них.

"Нет."

Камилла отрицала возможность наличия среди них информатора семьи Леррих.

"Лорд Алоис никогда бы так не поступил."

Даже если ей было неловко разговаривать с ним наедине, она знала, что он не изменился. Камилла верила в Алоиса.

- Перестаньте! Прекратите, пожалуйста!!

Посреди всего этого шума раздался крик Виктора.

Камилла снова быстро подняла голову, чтобы посмотреть. Краем глаза она видела Виктора, стоящего на коленях и умоляющего линчевателей. В одной из мужских рук была скрипка Виктора. Схватив его за шею, он с силой опустил его вниз.

Скрипка была вдавлена в тротуар, глухой звук треска дерева был мучительным.

Еще до того, как она услышала крик Виктора, Камилла бросилась вперед.

- Камилла!?

Голос Алоиса прогремел у нее за спиной. Но Камилла не остановилась.

- ...Что ты себе позволяешь!?

Один из Мстителей обернулся, чтобы посмотреть на Камиллу, которая внезапно прыгнула через окружающую толпу.

- Кто, черт возьми... Подождите…

Мужчина обернулся и подозрительно посмотрел на Камиллу, затем его глаза медленно расширились от удивления.

- Вы... Леди Камилла?

- О, мы уже встречались?

- А, нет, просто вы все-таки знаменитость.

Мужчина быстро попытался скрыть свою оговорку.

Даже если бы люди слышали ее имя, простой народ Монтона не смог бы сразу узнать Камиллу. Самое большее, что они должны были знать о ее внешности, это то, что она была молодой женщиной с резкими чертами лица и черными как вороново крыло волосами. В конце концов, Виктор и остальные понятия не имели, кто такая Камилла, пока она не взорвалась от гнева.

- В любом случае, что именно вы собираетесь сделать? Я бы не рекомендовал ввязываться в такое грязное дело, как это.

- Отпусти их.

- Боюсь, что не смогу этого сделать. В конце концов, эти люди нарушили правила этого города.

Какими бы решительными ни были слова Камиллы, лицо мужчины оставалось решительным. Даже если он точно знал, кто такая Камилла, он, казалось, не боялся ее. Была ли причина, по которой он был таким дерзким из-за поддержки того, кто дергал за ниточки?

- Вы обращаетесь с ними, как с преступниками! Что дает вам право так поступать!?

- Отвратительные проявления порока в конечном итоге приведут к большей катастрофе, чем маньяк, размахивающий ножом.

- Разве это не просто музыка!? Что в этом плохого!? Ты ведешь себя так, будто они нарушили какой-то закон!

Губы мужчины скривились, когда Камила закричала на него.

- Похоже, леди Камилла имеет некоторое представление об этих пороках?

- Что ты сказал?

- Как и следовало ожидать от благородной леди, одержимой собственными страстями. Из-за этого вы хотите защитить людей, которые ступают на тот же путь, что и вы.

Мужчина говорил так, словно хвалил ее, но презрение в его голосе было очевидным.

- Однако, если вы слишком много предаетесь подобным порокам, вы не сможете прийти ни к какому здравому суждению. Так что, хотя у меня нет ничего, кроме глубочайшего восхищения добротой леди Камиллы; этот город именно так и должен решать свои собственные проблемы. В противном случае мы можем столкнуться с ненужным конфликтом.

- И то, что ты делаешь, должно остановить это?!

- Да.

Выражение лица мужчины не изменилось, когда он посмотрел на нее, все еще держа в руке осколки скрипки.

- Это вполне естественно. Потому что в этом мире есть женщины, которые, утопая в своих маниакальных желаниях любви, будут пытаться втянуть в это невинных молодых мужчин и женщин.

- ...Что?

- Несмотря на то, что все ее бесчисленные преступления были раскрыты, одна леди все еще не могла забыть человека, которого она так отчаянно желала. Чтобы еще раз попытаться украсть любовь, которая, как она настаивает, принадлежит ей, она зайдет так далеко, что будет дергать за ниточки человека, за которого она должна выйти замуж... Такие ходят слухи.

Имя Камиллы, которое этот человек нечаянно произнес в тихом изумлении в начале их разговора, внезапно разнеслось по толпе зевак.

Камилла Сторм.

Отвратительно злая женщина, которая пыталась заманить в ловушку принца Джулиана и мучила чистую и невинную Лизелотту.

Ужасный человек, которого сослали в Монтон в наказание за ее преступления.

Как рябь волн, шепот пронесся по всей собравшейся толпе.

- ...Ты говоришь обо мне?

- О, нет. Я просто вспоминал старую историю, которую слышал во время обхода. Или, может быть, вы знаете больше меня?

Когда шепот возобновился у нее за спиной, она почувствовала, как кровь приливает к голове. Она испытывала глубокое чувство гнева и унижения.

Конечно, мужчина не сказал прямо, что человек, о котором он говорил, была сама Камилла, женщина, которая стояла перед ним. Все, что он упомянул, - это неясные моменты, которые можно было бы связать с любым количеством драм о любви.

Если она будет спорить с ним, то лишь подтвердит это в глазах толпы. Если она будет молчать, то сыграет на руку этому человеку.

- Прежде чем эта женщина погибла, она должна была отказаться от своих постыдных попыток любить. Это то же самое. Для большего блага мы должны пресечь в корне эти запретные пороки.

Толпа зрителей становилась все больше. Алоис тоже был где-то среди них. Когда Камилла вспомнила, как в последний раз говорила о том, что не может отказаться от принца Джулиана, как это ранило Алоиза... Слова, которыми она хотела упрекнуть линчевателя, застряли у нее в горле.

Несмотря на то, что стыд и ярость, бушующие в ней, были почти невыносимы, странное чувство сдерживало Камиллу.

- Отказаться и от навязчивой любви, и от отталкивающего порока - самое подходящее для мудрого человека. Вы согласны, леди Камилла?

"Как будто я могу сдаться…"

Камилла сжала кулаки. Она сердито посмотрела на мужчину, закусив губу, но не сказала ни слова.

Если бы здесь не было Алоиса, Камилла не стала бы сдерживаться. Не было бы никакой необходимости терпеть позор, и она не чувствовала бы никакого раскаяния за то, что все еще цеплялась за любовь, которую она чувствовала к принцу Джулиану. Она бы выпятила грудь и сказала ему все, что думает.

Но, вспоминая об Алоисе... Она оглянулась на толпу позади нее.

Она искала его... Но его там не было. Оглянувшись на то место, где она оставила Алоиса, она увидела только обеспокоенные лица Клауса и Николь.

"Лорд Алоис?"

Вопрос, который пришел ей в голову, исчез, как только он появился.

Но где же Алоис? Камилле вовсе не нужно было его искать.

- Не смей говорить ей больше ни слова.

Камилла почувствовала руку на своем плече.

Когда она почувствовала, что ее тянут назад, перед ней возникла знакомая фигура.

- Пусть они все тоже уйдут. Я не прощу никого, кто совершает насилие в этом городе.

- На этот раз... Лорд Алоис, не так ли? Я не видел вас среди толпы.

При этих словах лицо линчевателя напряглось. Казалось, что он прекрасно справлялся с Камиллой в одиночку, но идти против владыки этой земли было выше его сил. Другие линчеватели, казалось, тоже были напуганы, ослабляя хватку на молодых музыкантах. Дитер и Отто робко подняли головы, с тревогой наблюдая за разворачивающейся перед ними сценой.

- Во-первых, мы не совершаем насилия, мы просто назначаем надлежащее наказание тем, кто нарушил запреты. Вам не нужно вмешиваться. Дела Блюма должны решаться самим Блюмом.

- Я не могу с этим согласиться. Блюм является частью герцогства Монтон. Кроме всего прочего, я не могу простить тебе то, что ты оскорбил ее.

Как только Алоис сказал это, он шагнул вперед, чтобы защитить Камиллу. Словно теряя самообладание, мужчина покачал головой. Он, должно быть, не ожидал, что Алоис встанет на защиту Камиллы.

- Мне и в голову не придет оскорблять леди Камиллу. Я просто рассказывал о тех историях, которые все слышали... Оли лорд Алоис, Вы тоже верите, что леди Камилла, которая в конечном итоге может стать вашей женой, все еще испытывает чувства только к принцу Джулиану?

Мужчина попытался заговорить с Алоисом. Если бы Алоис признался в этом здесь, для публики это было бы то же самое, что признаться, что он был жалким рогоносцем, женившимся на женщине, которая любила другого. Конечно, браки без любви не были редкостью в этой стране, но для дворянина было бы верхом стыда признаться в этом.

Алоис обернулся и посмотрел на Камиллу позади него. Видя, что Камилла все еще сердится и смотрит на мужчину из-за его спины, Алоис вздохнул.

- Вот именно, - сказал он.

- Несмотря на изгнание из королевской столицы, она все еще не забыла Его Высочество, потому что она человек, который увлечен только одной страстью раз и навсегда. Осуждать ее за это было бы то же самое, что отрицать свое сердце.

- Вы серьезно это говорите, лорд Алоис!?

Мужчина пробормотал в ужасе. Глаза, которыми он смотрел на Алоиса, были полны крайнего недоверия.

Судя по слухам, Камилла была злой женщиной. Даже будучи сосланной в Монтон, она была эгоистичной и мелочной, откладывая брак с лордом Алоисом из-за того, как сильно она невзлюбила его внешность. У нее также была ужасная репутация среди слуг.

Этот человек просто не мог понять, почему Алоис встал на защиту такой презренной женщины, как она.

- Что же касается того, что я не могу отбросить безответную любовь, то я такой же. Судя по вашим словам, я тоже виновен в том, что предался тому же пороку, верно? Тогда, если есть наказание, значит, я должен быть наказан.

- Это невозможно, наказать лорда Алоиса невозможно.…

- В таком случае, отпустите их всех.

- Угх, - простонал мужчина, но, несмотря на отвращение, он кивнул. Остальные дружинники повернулись к человеку, чья голова была низко опущена. Казалось, что он был лидером их группы.

Мужчина нахмурился и закрыл глаза. Затем, сделав глубокий вдох, он выдавил из себя довольно жалкий голос.

- ...Как и сказал лорд, отпустите их!

Когда этот человек произнес это, линчеватели отпустили всех своих пленников.

После того, как отряд семьи Леррих ушел, толпа постепенно рассеялась.

- ...Умм, большое спасибо…

Измученный Виктор поклонился Алоису и Камилле.

На щеке этого красивого молодого человека виднелись многочисленные порезы и огромный синяк. Однако был избит не только Виктор: Дитер и Отто также пострадали.

- Нет, это я виноват, что не помог раньше.

- Нисколько…

Виктор слабо покачал головой, когда Алоис попытался извиниться.

Он перевел взгляд на разбитую скрипку, обломки которой все еще валялись на улице. Струны были содраны и порваны, обломки дерева потерялись в снегу.

- Рано или поздно это должно было случиться. Все, что мы делали, это доставляли неприятности всем, особенно нашим семьям... Мы вообще не должны были начинать играть музыку…

Никто не пытался спорить с Виктором.

Пятеро молодых людей, смотрели в землю пустыми и холодными глазами.

(П/П: Суд Ли́нча (линчева́ние, англ. lynching, the Lynch law) — убийство человека, подозреваемого в преступлении или нарушении общественных обычаев, без суда и следствия, обычно уличной толпой, путём повешения. Однако здесь это не совсем подходит.)

[[image:/storage/reader-images/ecb839b04200639e3a5271c4e66e04665f7e6d00.jpg]]

Камилла не сказала Алоису ни слова.

Даже после того, как пятеро молодых музыкантов были отпущены и разошлись в разные стороны, она все еще не могла вспомнить, что наговорила одному из линчевателей. Николь волновалась, но Камилла не могла собраться с силами, чтобы заверить ее, что с ней все в порядке.

Она просто хотела побыть одна.

Как только они добрались до особняка Леррих, Камилла стала искать место, где можно было бы побыть одной.

Николь будет в своей комнате для прислуги. Кто знает, кого она встретит, если снова выйдет на балкон. Куда она могла пойти в особняке, чтобы никто не догадался, где ее искать?

Чувства, казалось, переполняли ее все больше и больше с каждым шагом, который она делала.

Камилла прекрасно понимала, как мир видит ее.

Камилла знала, что люди видят в ней глупую женщину, которая одержимо идет по пути столь же глупой любви.

Любовь, которая никогда не получит ответа.

И все же Камилла гордо выпятила грудь, уверенная в том, что ее любовь - настоящая.

Но сейчас она находилась в Монтоне.

"Почему?"

Ее поглотили сомнения.

"Почему лорд Алоис так добр ко мне?"

Камилла знала, что Алоис относится к ней мягко.

Когда она впервые приехала в Монтон, она представляла его чудовищно уродливой жабой, кем-то, кто будет оскорблять и терроризировать ее. Однако, поговорив с ним и узнав его получше, она поняла, что он не был ужасным человеком.

Алоис заботится о Камилле. Она будет гораздо счастливее с ним, чем безрезультатно гоняться за принцем Джулианом.

Она это знала.

"Почему я не полюбила лорда Алоиса вместо него?"

Но она не могла изменить своих чувств. Любовь, которую Камилла питала к принцу Джулиану больше десяти лет, не так легко было разрушить.

"Если это так…"

Она выдохнула. Камилла поняла, что ее сердце разбито вдребезги, как остатки скрипки Виктора в снегу.

"Если это так, то лучше бы я вообще никогда не влюблялась."

"Жаль, что я всегда была одна."

Когда Алоис вышел из комнаты Камиллы, Клаус стоял в коридоре, как будто ждал его.

- Эй. Камиллы там не было, да?

- Я не знаю, где она находится…

Николь сказала ему, что Камиллы нет в ее комнате.

Более того, Николь казалась обеспокоенной тем, что обычно оживленная Камилла была такой тихой и мрачной на обратном пути. Но несмотря на беспокойство Николь, Камилла, очевидно, ушла куда-то одна.

- Значит, ты хочешь с ней встретиться?

Когда Клаус спросил его об этом, Алоис опустил глаза.

Он беспокоился о Камилле и хотел убедиться, что с ней все в порядке. Но сейчас было очевидно, что Камилла избегает его. Она может оказаться в еще худшем состоянии, если он вдруг столкнется с ней.

Более того, Алоис чувствовал, что он опозорил Камиллу на публике. Ее обвинили в том, что она влюблена в принца Джулиана, и пока она воздерживалась от ответа, он вскочил и подтвердил это.

Алоис хотел видеть Камиллу. Но Камилла, вероятно, не хотела видеть Алоиса.

- Жаль, что ты не видишь своего лица прямо сейчас.

Пока Алоис смотрел в пол, Клаус подшучивал над ним.

- Я никогда не мог понять, что происходит за твоей маской, и не могу сказать, как сильно я ненавидел это в тебе. Честно говоря, как будто тебе вообще на все наплевать. Ты никогда ни на кого по-настоящему не полагался, как будто тебе было все равно, что случилось. Ты бы никогда не сделал ничего подобного раньше.

- ...Вот как?

- Ты ввязался в политику Блюма, защищая развлечение, которое они называют пороком. Независимо от того, что ты думаешь, это прямо идет против Франца и моего дяди. Как будто ты намеренно пытаешься раздуть пламя или что-то в этом роде.

Если Алоис думал об этом, он определенно не ошибался. Как бы то ни было, до сих пор не было ясно, унаследует ли Клаус (или же это будет Франц) семейный титул. Это было безрассудной идеей пойти против Франца, ведь он был потенциальной опорой территории Монтон в будущем. Даже если это не было преднамеренным, использование своего собственного имени, как он это сделал, только создало бы больше врагов для себя.

Но так же, как он получает врагов, он может получить и союзников. Может быть, этому он научился у Камиллы за последние месяцы.

- ...В таком случае, Клаус, возможно, будет лучше, если ты все-таки станешь наследником.

Сказав это, Алоис поднял голову.

- Я не собираюсь позволять такого рода незаконному "правосудию" продолжаться, и я не позволю толпам линчевателей бегать по улицам, как сейчас. Если Франц станет главой семьи, я продолжу ссору с Блюмом. Блюм станет гораздо более нестабильным, чем когда-либо можно себе представить. Поэтому здесь ты должен стать следующим главой.

- Я так и думал, что ты скажешь что-нибудь в этом роде, - хмуро бросил молодой человек, выслушав Алоиса.

- Все уверены, что хотят свалить это на меня, а? Их не волнует, чего я хочу, только то, что я могу для них сделать. - продолжил Клаус.

- Не говори так. Я полагаюсь на тебя только потому, что знаю, что ты хороший человек.

- То, что я слышу это от тебя, не делает меня счастливым.

Алоис говорил честно, но это только заставило Клауса нахмуриться еще сильнее. Глубоко вздохнув, он опустил плечи и покачал головой.

Затем он пробормотал что-то Алоису, и в его голосе послышался гнев.

- ...Ничего такого, я думаю. Ну, я должен был ожидать, что люди захотят положиться на гения, в конце концов.

Почесывая волосы рукой, Клаус взглянул на Алоиса. Его глаза, далекие от обычного игривого взгляда, смотрели злобно, но в их глубине было что-то серьезное.

- Я скажу тебе, где Камилла.

- Ты знаешь, где она!?

Алоис чуть не поперхнулся, когда в шоке спросил об этом Клауса. Слегка кашляя, он был смущен тем, как громко он закричал.

Как герцог, Алоис был уверен в том, что сможет контролировать свои эмоции. Но по какой-то причине, когда дело касалось Камиллы, он все чаще и чаще терял контроль над собой в последнее время. Алоис почувствовал, что потерял немного своего достоинства, выставляя напоказ те эмоции, которые он обычно старался держать в секрете.

Клаус равнодушно посмотрел на застенчивого Алоиса.

- Ты ведь не так уж плох, правда?

- ...Что ты имеешь в виду?

- Ничего. Так ты хочешь знать, где она, да? Не так уж много мест, где можно побыть одному в таком особняке.

Серьезное выражение лица Клауса, появившееся несколько мгновений назад, исчезло, когда игривая мрачность появилась на его лице.

Это выглядело так, как будто он собирался издеваться над Алоисом, но в следующий момент он сказал беззаботно:

- Даже если я пойду, я не смогу ее утешить. Камилла находится в зимнем саду с цветами, что могут бросить вызов даже самому ослепительно сияющему снегу.

Солнце опустилось за горизонт, но в оранжерее было по-прежнему светло.

В центре оранжереи, Камилла сидела одна, сгорбившись среди цветов, окружающих ее.

Клаус сказал, что это его "тайное убежище". Поэтому она надеялась, что кроме Клауса никто не догадается прийти сюда. Этот человек, каким бы грубым он ни был, обладал странной чувствительностью. Он, вероятно, не будет настолько легкомысленным, чтобы беспокоить Камиллу прямо сейчас.

У ее ног цвели нетронутые пучки прекрасных белых цветов. Глядя на их прекрасную форму, Камилла вздохнула. Может быть, если бы она была похожа на эти цветы, все могло бы сложиться иначе. Возможно, принц Джулиан и ее родители тоже смотрели бы на нее по-другому.

Даже если сейчас она им завидует, это ничего не изменит. Камилла хотела верить в свою гордость. И все же она почувствовала укол ревности. Расстраивающий укол. Расстраивающий. Расстраивающий. Она ненавидела все это. Протянув руку к цветку у своих ног, она провела пальцем по его лепесткам. Она не решалась сжать его в ладони; если бы только могла быть такой... Какая жалкая мысль. Расстраивающая и жалкая одновременно. Она больше не могла думать здраво.

Почему принц Джулиан никогда не смотрел в сторону Камиллы?

Внезапно порыв холодного ветра зашелестел над цветами оранжереи.

Ей не нужно было оборачиваться, было очевидно, что кто-то вошел.

- Камилла?..

Камилла, наполовину зарывшись в цветы спиной ко входу, услышала неуверенный голос. Затем тревожные шаги медленно приближались к ней: один осторожный шаг за другим.

Вдруг шаги остановились прямо за спиной Камиллы. Что они могли сказать друг другу? После минутного молчания, человек позади нее открыл рот.

- Камилла...

- Если ты здесь, чтобы утешить меня, то, пожалуйста, не надо.

Прервав слова, которые она не хотела слышать, Камилла сказала это прямо. Если бы ей пришлось терпеть утешение от кого-то еще, ее чаша страданий была бы переполнена.

- Я уже знаю, что моя любовь была разрушена давным-давно. Я должна была двигаться дальше. Цепляясь за него вот так, я только показывала свою глупую наивность.

Утешение было мучительно, но продолжать поиски невозможной любви было все равно душераздирающе. Неудивительно, что Камиллу высмеивали за это. Она была девушкой, которая погрязла в печальном заблуждении, возлагая все свои надежды на то, что ее заметит принц, который не хотел иметь с ней ничего общего.

- Но...

Камилла мрачно посмотрела на цветы, покрывающие землю, словно снежное одеяло.

- Если бы я могла двигаться дальше и забыть об этом так легко, я бы никогда не полюбила его.

Она почувствовала, как что-то шевельнулось. Человек позади Камиллы, должно быть, присел рядом с ней. Камилла даже не взглянула на него, она просто смотрела на цветок между пальцами.

Она погладила лепестки, один за другим, так нежно, словно гладила ребенка по голове. Даже если она смотрела на цветы, единственное, что Камилла могла видеть, было горькое прошлое.

- Мне было всего семь лет, когда я впервые встретила принца Джулиана. Я посетила королевский дворец с отцом и матерью, и в то же время была в ужасном настроении.

Кроме того, Камилла впервые оказалась в королевском дворце. Причина, по которой они отправились в королевский дворец... Это была заупокойная служба второй королевы. Случай, когда дворяне со всей страны соберутся, чтобы отдать последние почести. Конечно, была и другая причина. Когда столько знати собралось в одном месте, можно было заключить множество сделок, как добродетельных, так и незаконных.

Причиной плохого настроения Камиллы было то, что она заслужила гнев своих родителей. Но сколько бы ее ни ругали, она все равно закатывала истерику. Она вспомнила причину, по которой в тот день ее отчитали. Это было из-за печенья, которое она тайно спрятала в рукаве своего платья.

- Накануне, Диана... Моя горничная, Диана, впервые помогла мне испечь сладости. Это был первый раз, когда я сделал что-то сама. Я была очень рада этому, поэтому я хотел, чтобы отец и мать попробовали мое печенье... Но…

В большей части королевства Зонненлихт приготовление пищи не считалось подходящим времяпрепровождением для дворян. Отец свирепо смотрел на уродливые бисквиты, которые она ему предлагала, в то время как мать отбросила то, что предложила ей Камилла, упрекнув ее словами "как вульгарно". Значит, она злилась.

Причина, по которой она сделала их, ни к чему не привела, но она все еще не теряла надежду. Она носила этот мусор (по мнению родителей) в своем платье, как будто прятала какое-то сокровище. Она не помнила точно, почему она так сделала. Возможно, она собиралась выбросить его куда-нибудь, где родители не смогли бы это увидеть.

- Тогда я и познакомилась с принцем Джулианом. Я убежала от отца и матери, потому что был расстроена, и во время прогулки я увидела мальчика, который сидел в тенистой части двора, совсем один.

Во дворе свистел ветер. Она все еще помнила ощущение холода зимы, который витал в воздухе. В отличие от Монтона, в столице снега не было, но листья и цветы на деревьях все равно засохли от холода.

- Когда я встретила его в первый раз, то не сразу поняла, что он принц Джулиан. Это было потому, что его глаза не были красными, а волосы каштановыми, он выглядел как обычный мальчик. На нем был только траурный наряд...

Принц Джулиан родился с огромной магической силой. Только с его глазами, он мог очаровать людей вокруг него.

Поэтому его мать, вторая королева, использовала магию, чтобы изменить и подделать его внешность. Используя магию, она меняла цвет его глаз, черты лица и даже форму тела. Окутав принца Джулиана своей магической силой, она предотвратила утечку его собственной магической силы. Эта история прославилась на весь Зонненлихт.

- Если бы я знала, что это Его Высочество, я бы никогда не смогла окликнуть его так, как я это сделала. Но так как он выглядел как обычный мальчик, я позвала его. Что случилось?- Спросила я, поскольку он выглядел не очень хорошо.

- Хочешь попробовать печенье?- Я добавила после этого. Вспоминая об этом сейчас, я думаю, что была довольно настойчива.

Камилла слегка хихикнула, вспомнив тот день. Мальчик посмотрел на Камиллу с полным удивлением. Как будто он не мог поверить, что она так окликнула его, а уж тем более предложила печенье.

"Но…"

- Принц Джулиан все же взял печенье и спокойно съел его. Что касается меня, то я просто наблюдала за ним со стороны. Я хотела приготовить что-нибудь вкусненькое, но ничего не вышло. На самом деле, слезы начали подниматься в глазах Его Высочества.

В то время она не знала, почему он был на грани слез. Но теперь она знала.

Он оплакивал смерть своей матери.

- Я была немного удивлена, поэтому спросила его: "Оно было плохим на вкус?". Но Его Высочество, хотя и плакал, сказал мне, что они были "восхитительны". Странно это говорить, но его плачущее лицо было так прекрасно…

Рука, которая была занята поглаживанием белых лепестков цветка, остановилась. Плечи Камиллы задрожали.

Человек, сидевший рядом с ней, молча слушал.

- Я просто смотрела на Джулиана, а он все плакал и ел мое печенье одновременно. И пока я смотрела, как Джулиан плачет, я тоже... Я удивляюсь, почему я тогда плакала? Отец и мать учили меня никогда не плакать. Сколько себя помню, я никогда не плакала.

Родители Камиллы запретили ей плакать. "Всегда есть кто-то еще, кому еще хуже, чем тебе " или "Тебе повезло, что у тебя есть и мать, и отец, ведь бывают менее удачливые дети", - они говорили ей такие вещи.

По правде говоря, Камилла ни в чем не нуждалась. Она привыкла вести себя эгоистично, живя в роскоши. Несмотря на это, слезы были единственной вещью, запрещенной для нее. Ее с детства учили быть сильной.

- Какое-то время я просто сидела рядом с Джулианом и плакала. Мы почти не разговаривали друг с другом, но по-своему это было прекрасно.

Пытаясь скрыть дрожь в голосе, она решительно покачала головой.

Затем она подняла голову, глядя в лицо доброго человека, сидевшего рядом с ней.

- Прошу прощения, лорд Алоис. Даже сейчас я говорю только о принце Джулиане.

- Все в порядке.

Алоис с легкой улыбкой отмахнулся от извинений Камиллы. В его взгляде было что-то настолько искреннее, что она почувствовала себя униженной.

- Я совсем не возражаю. Пожалуйста, продолжай... Нет...

Алоис сказал это, затем слегка покачал головой, честное выражение никогда не покидало его лица. Он не сводил глаз с Камиллы. Его серебряные волосы, отличительная черта королевской семьи, сияли даже среди белых цветов... Это завораживало девушку.

- Пожалуйста, расскажи мне все о своей любви.

Камилла почувствовала глубокую боль, когда эти добрые глаза посмотрели на нее.

- Я хочу знать о тебе все.

У Камиллы перехватило дыхание. Это было удушающе. Ей пришлось отвернуться от пристального взгляда Алоиза, ее глаза опустились к земле.

Слезы появились на ее глазах и стали беззвучно падать на белые лепестки чудесных цветов Зензухта. Белые цветы все еще были так прекрасны. Чувства, с которыми она не была честна, яростно хотели быть услышанными.

- Я... Я все еще люблю готовить.

- Я понимаю.

Когда Камилла выдавила эти слова, Алоис мягко ответил ей. Ее слова были едва громче шепота цветов.

- Единственная причина, по которой я все еще могла любить готовку тогда, была из-за Джулиана. Если бы не Джулиан, я бы выбросила это печенье и больше никогда ничего не делала.

[[image:/storage/reader-images/fa084bb1f08431a6e280695c0dd46600bf129f6d.jpg]]

На следующий день на небе не было ни облачка.

Ничто не мешало зимнему солнцу освещать заснеженный город. Камилла чувствовала тепло через окно своей комнаты, казалось, что конец зимы был близок.

До весны оставался всего месяц. Клаус сказал, что когда она настанет, Блюм будет купаться в ярких цветах.

"Надеюсь, я скоро увижу это."

На втором этаже поместья Леррих Камилла думала о пейзаже за окном, понимая, что время близится к полудню. Конечно, это было бы так красиво, что у нее перехватило бы дыхание.

- Госпожа... Вам лучше?

Это было первое, о чем Николь спросила ее, когда утром вошла в комнату, чтобы разбудить Камиллу. Но поскольку Камилла уже проснулась и сидела у подоконника, Николь с тревогой посмотрела на нее.

Камилла была немного удивлена тем, как взволнованно прозвучал голос Николь. Затем, для единственной горничной, которая всегда заботилась о ней, девушка слегка улыбнулась. Николь всегда присматривала за Камиллой.

- Мне очень жаль, Николь. Я заставила тебя волноваться, не так ли?

Оглянувшись на Николь, Камилла расслабилась. Она была счастлива от того, как Николь заботилась о ней, а также испытывала смущение из-за того, что она так беспокоилась. Сколько же Камилла предавалась печали, что даже сама не могла этого понять?

Когда Камилла почувствовала, что ее полный раскаяния взгляд снова опустился, она быстро подняла голову.

Прямо сейчас она должна была стоять прямо и смотреть вперед. Даже если бы те темные эмоции, что кружились в ее груди, не утихли полностью... Она была бы в порядке.

- Разве все не так, как ты сказала, Николь? В течение некоторого времени, я, конечно, была сама не своя. Не волнуйся, я никогда не буду снова так поступать.

- Нет, вовсе нет!

Сложив руки вместе, Николь прижала их к груди, глядя на Камиллу с выражением на полпути между облегчением и чистым счастьем.

- Пока вы в порядке, госпожа, я счастлива!

Слова Николь, оказались немного громче, чем она хотела, нарушая тишину комнаты. Ее веснушчатые щеки внезапно покраснели, вероятно, от смущения от того, насколько громким был ее радостный крик.

Пока Николь искала извинения, Камилла мягко рассмеялась.

- Спасибо, Николь.

Она была искренне рада услышать такие слова от Николь.

Рекомендация Алоиса Клаусу занять место преемника дома Леррих вызвала в поместье настоящий переполох.

Окруженный мольбами и уговорами из лагеря, который считал Франца лучшим наследником баронства, Алоис был так занят, что едва успевал отвечать. С другой стороны, многие из тех, кто лишь номинально был на стороне Франца, вдруг стали на словах поддерживать Клауса. Рудольф, нынешний глава семьи, тоже устал от постоянных разбирательств Франца и его брата Лукаса.

Сейчас Герда была, пожалуй, единственным человеком, сохранявшим невозмутимость, во всем поместье Леррих.

Вот почему в последние несколько дней Камилла вообще не могла выходить из дома.

Была только одна возможность съездить в город. Именно тогда она попросила Клауса отвести ее обратно в подвал.

Подвал, где когда-то практиковались пятеро молодых музыкантов, полностью изменился.

Все музыкальные инструменты, стоявшие вдоль полок, и музыкальные листы, покрывавшие пол, были убраны, оставив подвал опустошенным.

Конечно, никого из этих пятерых тоже не было видно. В подвале было еще холоднее, чем обычно, когда он был пуст.

Конечно, эти пятеро больше сюда не вернутся...

Их избили, унизили на публике, и даже некоторые из их инструментов были уничтожены прямо перед ними. Неудивительно, что они сдались. Но это не так, если у них оставалась особенно сильная страсть к музыке. Они действительно просто хотели повеселиться, играя свадебную песню, как друзья жениха и невесты. Для таких людей продолжать после этого было бы слишком тяжело.

И даже если бы они захотели, у их родителей наверняка были бы другие идеи.

Все пятеро были довольно хорошо одеты, учитывая, что они не были аристократами. Более того, они были достаточно образованы, чтобы читать и быстро понимать ноты. Казалось, что все они принадлежали к довольно зажиточным семьям среди простых людей.

Для семей с определенным социальным статусом подобный инцидент может рассматриваться только как уродливое пятно на их репутации. Даже если жители не казались одинаково счастливыми по этому поводу, развлечения, подобные этому, были практически запрещены в этом городе. Нарушение этого табу можно было бы прямо возложить на этих пятерых молодых людей, было бы разумно, чтобы их семьи гарантировали, что они никогда не смогут сделать это снова.

И все же Камилла хотела поговорить с ними хотя бы еще раз. Если она никогда больше не встретится с ними, то у нее останутся довольно неприятные воспоминания.

Но Камилла не знала, как ей удастся выяснить, где живут все эти люди в Блюме. Алоис и Клаус были заняты.

Камилла мало что могла сделать, поэтому просто скучала в своей комнате.

- Привет.

Во время редкого визита в комнату Камиллы Клаус, войдя внутрь, коротко поздоровался с ней.

Хотя Клаус, должно быть, все еще был занят, он выглядел так же, как и всегда. Войдя внутрь, он шел с непринужденной уверенностью, его каштановые волосы свободно лежали на голове. Николь старалась выглядеть как можно более устрашающе, когда он прогуливался рядом, но Клаус, казалось, не замечал этого.

- Камилла, ты сейчас свободна? Я хочу съездить с тобой в город.

- Хааа?

Камилла нахмурилась, когда он внезапно сказал это.

- Что это вдруг? Ты хочешь, чтобы я снова выслушивала твои жалобы?

Камилла вспомнила, как несколько ночей назад они с Клаусом провели время в оранжерее. В последующие дни его жизнь, казалось, полностью изменилась. Может быть, он снова собирается жаловаться Камилле?

Ну, у Камиллы уже был подобный опыт. Она бы не обиделась, если бы он немного посетовал на свою судьбу.

- Нет-нет. Все совсем не так.

Но когда Камилла подумала, что он снова чем-то расстроен, Клаус покачал головой. Он выглядел немного смущенным из-за того, что Камилла вдруг заговорила о том вечере, но, похоже, он имел в виду вовсе не это.

- Давай просто прогуляемся по городу. Я пригласил и Алоиса. Что касается меня, то я не возражаю, если мы пойдем только вдвоем, Камилла.

- А я возражаю!

- В город? Почему именно сейчас?- Игнорируя сердитый крик Николь, Камилла спросила его об этом.

Это должно быть время, когда они вдвоем заняты больше всего. У Клауса не должно было быть времени вести себя как плейбой рядом с Камиллой прямо сейчас, так как было такое огромное количество людей, которые хотели поговорить с ним.

Камилла обрадовалась возможности поехать в город, но в то же время немного опасалась его намерений.

Но Клаус, как обычно, просто пожал плечами, когда она подозрительно посмотрела на него.

- Все в порядке, у меня есть время. Я получил запрос от одного из моих учителей, понимаешь?

- А, точно.…

Когда Клаус сказал это, как будто это было самой естественной вещью в мире, Камилла вздохнула. В конце концов, он действительно был воплощением блудного сына.

Несмотря на то, что он был втянут в кипящую проблему преемственности в семье Леррих, которая может взорваться в любую секунду, он все еще хочет улизнуть. Может быть, Клаус страдал от всего этого даже больше, чем Камилла... Подождите, может быть, он уже выскользнул, чтобы сделать то или иное для своих "учителей" больше, чем несколько раз за последнее время?

Камилла подозрительно посмотрела на него, и Клаус подмигнул.

В образе легкомысленного плейбоя он приложил палец к губам с дразнящей усмешкой на лице.

- Недавно я услышал кое-что от моего учителя, который раньше немного сочинял стихи... Видимо, люди сплетничают о звуках, которые снова раздаются из-под земли.

Звонкая, высокая мелодия эхом отдавалась в этом пустом подвале.

Она должна была иметь яркий и веселый тон, но вместо этого она вышла довольно печальной. Несмотря на то, что девушка была удивлена, что ей удалось сыграть мелодию до конца, даже если это было немного скудно, не было никого, чтобы поздравить ее или играть вместе с ней.

Сидя в одиночестве в подвале, Финн оторвала губы от флейты. Она удивлялась, почему она находится здесь, безрезультатно практикуясь в одиночку.

Никто больше не услышит ее игру.

- Эй, тебе точно стало лучше, а?

И вдруг за спиной у нее раздались неожиданные аплодисменты.

- И когда же тебе удалось сыграть эту мелодию до конца? Отличная работа!

- Все равно этого недостаточно. Она не настроена, ее ритм нестабильный, и она никогда не попадает в самые высокие ноты должным образом!

- Эй, давай по одному препятствию за раз, хорошо?

Когда счастливый голос, полный похвалы, и чуть более резкий, критикующий ее, смешались вместе, Финн оглянулась на источник этих знакомых звуков.

- Давно не виделись, да? Итак, я предполагаю, что истинным виновником подземного шума на этот раз была только Финн?”

Первым, кого она увидела, был Клаус, пожимая плечами. Рядом с ним стояла Камилла, ее глаза были такими же блестящими, как всегда. Чуть позади них появилась Николь, горничная Алоиса и Камиллы, все еще спускавшаяся по лестнице.

Финн молча моргнула, внезапно столкнувшись с появлением людей, которых она никогда не думала увидеть снова. Но вместо удивления или облегчения, чувство, которое поселилось в ее сердце, было волнением.

Внезапно этот холодный и одинокий подвал ожил.

Последние несколько дней Финн сбегала из дома своей семьи, чтобы снова поиграть.

- Я вообще не видела остальных четырех. Моя семья тоже не хочет, чтобы я их видела, они говорят, что это "плохое влияние"…

Когда Клаус спросил ее о том, что происходит, Финн угрюмо ответила ему.

- Все возможно в подобной ситуации. Виктор может быть особенно в беде, так как дом его невесты Мии не очень богат. Я слышала, как мои родители обсуждали, что, может быть, это Мия сказала линчевателям, где мы играли, все остальные родители думают то же самое…

- Что за фарс!

Камилла нахмурилась, а Финн печально кивнул.

- Мы начали делать это, потому что так хотели, верно? Но поскольку это было ради свадьбы Мии и Виктора, наши родители подозревают ее. По-видимому, они даже говорят о расторжении помолвки. Или, по крайней мере, так говорили мои родители…

Услышав эту неприятную историю, Камилла нахмурилась еще больше. Она не находила иронию в том, что брак был поставлен под угрозу из-за того, что группа репетировала песню, чтобы отпраздновать свадьбу, вообще забавной.

- Мы действительно должны были остановиться, когда мистер Клаус все-таки обнаружил нас... Мы должны были понять всю опасность этого предприятия.

При этих словах Финн буквально кипела от злости на себя, глядя в пол. Когда Камилла впервые пришла в подвал, Финн была одной из молодых музыкантов, которые предположили, что рано или поздно их раскроют.

Если бы они действительно остановились тогда, когда это предположила Финн, они, возможно, никогда не были бы обнаружены линчевателями. Пятеро молодых людей не были бы осуждены, в то время как помолвка Виктора и Мии также не была бы под угрозой.

Она понимала свое глубокое чувство сожаления.

Но у Камиллы был один вопрос.

- Если это так, то почему ты снова пришла сюда практиковаться?

- ...А?

- Наверное, нелегко было найти другую флейту. Более того, если тебя снова обнаружат, то просто так не отпустят.

Даже если ее "преступление" было списано на "легкомысленность", присущую молодым, в первый раз, во второй раз такой снисходительности не будет. Хуже того, Финн обманывала свою семью, вновь и вновь наведываясь сюда. Если ее снова обнаружат, у нее могут навсегда отнять свободу, выдав замуж или заперев в доме.

- Это... Это верно, не так ли?..

Судя по тому, как Финн выглядела, когда Камилла это сказала, она поняла, насколько странными были ее действия после того, как Камилла упомянула об этом. Финн слегка моргнула, ошеломленная, затем крепко прижала к себе флейту.

- Просто... Я чувствую, что не могу оставить это. Как я была счастлива, когда мне впервые удалось издать звук... Как все были счастливы, когда хвалили меня…

В первый раз, когда Финн удалось сыграть на флейте один единственный жалкий звук, ее друзья аплодировали, собираясь вокруг нее с большими улыбками на лицах. Камилла отвергла это как "всего лишь один звук", но для Финн это значило гораздо больше.

Камилла почувствовала дискомфорт, вспомнив, что она сказала это, спокойно наблюдая за Финн. Здесь больше не было никого, кто бы так ее хвалил. Камилла даже возражала против слов похвалы, которые Клаус только что произнес.

- ...Эй, еще разок, пожалуйста, сыграй нам эту мелодию.

- Это нехорошо.

Финн была немного удивлена этими словами, но пробормотала ответ. Увидев ужасное выражение отвращения к себе на лице этой тихой девушки, Камилла невольно почувствовала себя неловко.

Но затем она вздохнула с характерным тоном нетерпения.

- Хорошо это или плохо, не имеет значения. Я просто думаю, что это грустно, что есть мелодия, которая останется в этих стенах, так что сыграй ее для меня, если хочешь.

Когда Камилла вернулась к своему высокомерному виду, на лице Финн появилась легкая улыбка. “Большое спасибо", - сказала она, прежде чем поднять флейту, которую прижимала к груди.

Закрыв глаза, Финн поднесла ее к губам.

Печальная и одинокая мелодия, снова эхом разнеслась по подвалу.

Этот честный звук, исходящий прямо из сердца Финн, Камилла вовсе не считала плохим.

Одинокая мелодия Финн была прервана голосом человека, который вообще не мог читать настроение.

- ...Ого, Финн!? Мне показалось, что я что-то слышал, но это действительно была ты!?

Услышав этот внезапный голос, Финн перестала играть и от удивления отняла рот от флейты.

Подняв глаза, она увидела знакомого молодого человека, спускающегося по лестнице.

Слегка смущенный, стройный юноша оглянулся на нее. Сняв кожаную сумку, висевшую у него на плече, он спустился вниз по ступенькам.

- Отто!

Финн подала голос, не веря своим ушам. Отто выглядел смущенно поздоровался с ней.

- Мистер Клаус и все остальные тоже здесь? Что за... Я думал, что буду играть в одиночестве.

Отто улыбнулся, направляясь к углу подвала, который когда-то всегда принадлежал ему во время их тренировок,. Без всяких церемоний он занял то место, которое давно не видел, достал свой инструмент и стал ждать.

Но Финн не начала вступление, как обычно. Последние несколько дней она играла в подвале совсем одна.

- Отто, почему? Я думала, что никто больше не придет...

- Ха? Не все ли равно, если нас еще раз поймают!?

Его глаза с вызовом смотрели на Финн. Но после этих слов Финн выглядела жалко, и Отто почесал в затылке.

- Ты была первой, кто сыграл правильный звук, первой, кто сыграл всю гамму, ты всегда впереди нас. Вот почему я хотел вернуться сюда как можно скорее. Но даже несмотря на это, ты и здесь меня опередила…

Финн удивленно моргнула, когда Отто надул губы. Она поднесла руку ко рту и слегка задрожала. Похоже, она изо всех сил пыталась сдержать смех.

Однако прежде чем Финн разразилась хихиканьем, ее прервал другой голос.

- Давай, Веррат, иди домой.

- Дитер, подожди, я не…

Веррат нахмурилась, когда Дитер потянул ее за руку.

Заметив, что Финн смотрит на него, зажав рот ладонями, Отто почесал щеку, как будто вдруг немного разволновался.

- Ах... Как бы это сказать, я видел, как все остальные вошли раньше. Я много раз хотел отправиться сюда, но немного боялся идти одному, так что…

Большое тело Дитера, казалось, слегка сжалось, а щеки покраснели. Но даже при том, что его рот изо всех сил пытался произнести эти слова, его нога слегка отбивала нетерпеливый ритм.

- Я не беспокоюсь о линчевателях, но по какой-то причине я чувствовал себя слишком подавленным. Прежде чем я понял это, я разрушил кучу вещей в моем доме, чтобы попытаться воспроизвести это чувство.

- Вы, ребята... Вы все полные дураки!

Отбросив руку Дитера, Веррат сказала это, скрестив руки на груди. Глядя на нее сбоку, Дитер усмехнулся.

- Да, ты так говоришь, Веррат, но разве ты не околачивалась здесь все это время? Я видел тебя постоянно. Я ведь тоже наблюдал за этим местом, верно?

- Хм! - Не отрицая слов Дитера, Веррат задрала нос. Финн и остальные знали, что даже если ее голос звучал раздраженно, она просто не была честна со своими чувствами.

Щеки Финн зарделись от радости. Как же так внезапно этот холодный и одинокий подвал снова наполнился жизнью?

- О, я все-таки была права, все здесь!

Последний голос, прервавший их с верхней площадки лестницы, был самым громким.

- Виктор, все именно так, как я сказала!

- Мия, Подожди секунду... Серьезно?

- Теперь ты называешь меня лгуньей?

Этот взволнованный голос принадлежал не кому иному, как Мии, невесте Виктора. Посмотрев вниз на людей в подвале, она радостно позвала Виктора.

- Ты увидишь, если спустишься сюда. По крайней мере, будь немного уверенней перед своими друзьями!

Словно не в силах сопротивляться просьбе Мии, Виктор медленно и нервно начал спускаться по лестнице. Мия была сыта по горло тем, как робко он шел с большим футляром для скрипки под мышкой, и шлепнула его по спине.

- Быстрее!

- Д-Да... Ммм…

Подбирая слова, Виктор оглядел всех людей в подвале. Финн, Веррат, Отто и Дитер, а также Клаус и группа, которая пришла с ним. На его встревоженном лице все еще виднелись многочисленные мелкие порезы, которые не зажили, и выцветшие остатки синяка под глазом.

- Все в сборе... Честно говоря, я не думал, что увижу вас здесь снова.

Виктор склонил голову, горестно вздыхая. Его плечи опустились, словно под никому невидимой тяжестью, он продолжал смотреть вниз.

- Все это было только для моей свадьбы, так что я не могу не сказать вам, что чувствую свою вину. Мой отец ругал меня, но... Я должен извиниться за то, что причинил вам всем неприятности.

Увидев, как серьезно выглядит Виктор, Финн и остальные удивленно переглянулись.

- Неприятности? Но...

- Вот почему я пришел сюда. - Продолжал Виктор, обрывая Финн на полуслове. Положив футляр на пол, он опустился на колени.

Естественно, все внимание было приковано к этому предмету. Этот кожаный футляр, окрашенный в превосходный оттенок черного цвета, отполированный настолько, что можно было увидеть свое отражение на его поверхности, безошибочно был высшего качества. Две пряжки, которые удерживали его с обеих сторон, блестели, когда на них попадали лучи света.

- "Если тебя снова разоблачат, то ты не единственный, кто будет страдать от потери инструмента", - так сказал мне отец.

Виктор осторожно расстегнул пряжки. Затем с почти благоговейным видом он медленно открыл футляр.

- Так что в следующий раз постараемся не попасться.

Когда он поднял крышку, все задались вопросом, какое сокровище может быть внутри такого восхитительного футляра... Но то, что предстало перед зрителями, было всего лишь ухоженной скрипкой.

Виктор поднял голову, вынув скрипку.

- На этот раз я буду стараться еще больше. Я позабочусь, чтобы у вас не было никаких проблем. Так... Вы будете играть со мной снова?

Выражение его лица было безошибочно унаследовано от коренного жителя Блюма; бесстрашное, но с намеком на озорство.

"Честно говоря... Этот город действительно смешон и полон неожиданностей."

Камилла криво улыбнулась, наблюдая, как все шестеро, включая Мию, возбужденно переговариваются между собой.

Во-первых, разрушенная закусочная над этим подвалом принадлежала родителям Виктора. Ей показалось странным, когда она услышала, что здесь находились какие-то старые инструменты еще до того, как Виктор и другие решили использовать их. Интересно, откуда взялись эти инструменты? Кто раньше пользовался этим подвалом? Если бы она подумала об этом, ответ был бы очевиден.

Хотя, каким бы нелепым ни был этот город... Она также считала его интересным местом. Не только Виктор и его друзья, все люди в этом городе, казалось, скрывали какую-то тайну.

"Я начинаю понимать Клауса.".

К лучшему или к худшему. Думая об этом, Камилла посмотрела на Клауса, не говоря ни слова.…

Но, она была немного поражена, когда увидела выражение его лица.

Клаус выглядел совершенно очарованным, когда смотрел на этих шестерых.

Его обычно легкомысленные и беззаботные глаза вдруг заискрились какой-то новообретенной страстью. Его щеки были окрашены оттенком красного. По какой-то причине Камилле показалось, что явный восторг на его лице смешан с легкой завистью.

- Я немного тронут.

Клаус сказал это, не обращаясь ни к кому конкретно.

Затем, словно пытаясь успокоиться, он закрыл глаза. Но толку от этого было мало, потому что он никак не мог подавить улыбку на своем лице.

- В конце концов, прятаться вот так было бы пустой тратой времени.

- Клаус?

Когда Камилла с сомнением окликнула его, Клаус глубоко вздохнул. Затем, он обратился к шестерым музыкантам:

- Раз уж вы наконец все вместе, не стоит так увлекаться тем, чтобы избежать наказания!

Голос Клауса звучал так, словно он действительно наслаждался собой. Но все же... За этими словами скрывалось что-то опасное. Как и раньше на лице Виктора, выражение Клауса было совершенной смесью бесстрашия и полного озорства.

- Так что я подумал, почему бы нам не устроить концерт! Таким образом, каждый может услышать вас! На самом деле, давайте сделаем это в память о том, что я стал преемником семьи Леррих! У нас будет огромный фестиваль!!

По существу, каждое слово, которое он произносил, шло вразрез с традициями Монтона. Даже обычно кроткий Алоис посмотрел на Клауса нехарактерно острым взглядом.

Честно говоря, если Блюм был смешон, то этот человек воплощал в себе самые вершины нелепости.

-Клаус, о чем ты только думаешь!?

После возвращения в особняк Леррих, Алоис столкнулся с Клаусом в его комнате.

- Ты действительно понимаешь, в какой опасной ситуации ты сейчас находишься? Тем не менее, ты все еще тайком навещаешь людей в городе в одиночку, а теперь это!?

Алоис потер лоб. Он чувствовал себя так, словно у него не осталось сил из-за стресса прошлой недели.

- Ах, так вот почему ты согласился прийти сегодня, верно?

Но Клаус держал себя в руках. С расслабленным выражением лица, которое не дрогнуло ни на дюйм, он устроился в своем любимом кресле и скрестил ноги.

Нетрудно было бы истолковать его непочтительное отношение как чистую насмешку.

- Ты чувствуешь себя ответственным за то, что втянул меня в это сейчас, так что если я умру, то это будет на твоей совести. Ты, конечно, добрый и заботливый лорд, не так ли?

- Уххх, - Алоис не мог вымолвить ни слова.

Алоис не жалел, что подтолкнул Клауса к конкуренции с Францем. Даже если отбросить его личность и талант, для него было естественно оказаться в таком положении в первую очередь.

Однако решение Алоиса поставило под угрозу положение Франца, которое он, должно быть, считал почти упрочнившимся.

Алоис, лорд Монтчат, поддержал Клауса. Более того, барон Леррих, Рудольф, у которого было мало сил, чтобы пойти против него, также должен был бы подчиниться. В довольно ошеломляющем повороте, казалось, что это только вопрос времени, пока Клаус не станет очевидным наследником.

Эта перемена судьбы была особенно болезненной для надежд Франца стать следующим главой семьи, а также для тех, кто его поддерживал. Для некоторых было слишком поздно даже переходить на сторону Клауса. Более того, Клаус приобрел репутацию человека, которому трудно угодить, когда бывшие сторонники его брата приходили к нему, чтобы выслужиться.

Они предпочли бы, чтобы Франц был главным, чем трудно контролируемый Клаус. Итак, с этой целью они приходили к Алоису в надежде изменить его мнение почти каждый день.

Однако есть не только дипломатические типы, которые поддерживают или подчиняются фракции Франца. Есть и те, кто не преминул бы прибегнуть к гораздо более прямым и простым методам.

В частности, таким был Лукас, дядя Франца и Клауса, который был одержим своей целью воссоздать второй Эйнст на месте Блюма. Он был из тех людей, которые прибегнут к любому способу для достижения желанного результата.

И если это так…

- Тогда почему ты заходишь так далеко? И этот "Фестиваль в честь выбора преемника" - звучит как огромная провокация для меня.

- Ну и что? В конце концов, это должно было произойти.

Когда он сказал это, как будто это было просто само собой разумеющимся, Алоис почувствовал, что у него прибавилось преждевременных морщин.

- Если все пойдет так, как ты мне предлагаешь, мне придется весь год прикрывать свою спину. Так почему бы нам не решить это одним большим взрывом?

- Ты действительно... Самый безрассудный человек, которого я когда-либо встречал.

- Эй, это неправда. В отличие от тебя, я действительно ценю свою жизнь. Знаешь, я как раз об этом думаю.

- Но…

"Правильная мысль" не защитит его от ножа в спину. Его враги были в этом доме. Независимо от того, что он сделал или куда пошел, есть вероятность, что за ним следили.

Более того, линчеватели все еще оставались серьезной проблемой. Было бы невозможно победить в прямом сражении против Франца и Лукаса, которые все еще контролировали ополчение линчевателей.

Но, несмотря на беспокойство Алоиса, Клаус рассмеялся. "Все будет хорошо, - сказал он с бесстрашной улыбкой. - Не волнуйся слишком сильно. Я умнее тебя, так что я разберусь."

Слова Клауса действительно были слишком высокомерными и неуважительными.

Но, по какой-то причине, они были также странно убедительны.

После минутного молчания Алоис вздохнул, как будто сдался.

- …Да. Все так, как ты сказал.

При этих словах Алоис слегка поморщился.

Потирая виски от безумия всего этого предприятия, он покачал головой. Однако Алоис больше не чувствовал тяжести на своих плечах.

- Я верю в тебя, Клаус. Просто скажи мне, что я могу сделать, чтобы помочь.

- Ты в этом уверен? Я могу просто использовать тебя на свое усмотрение?

Хотя Клаус дразнил его, Алоис серьезно кивнул.

- Это не проблема, но…

Впервые за время их разговора Алоис отвел взгляд от Клауса. Он не смотрел ни на что конкретно.

- Если ты действительно собираешься устроить фестиваль... Это обескуражило бы Виктора и остальных... Кроме того, похоже, что она тоже с нетерпением ждет этого.

- Ради других, ты?..

Клаус выдохнул, выражение его лица было смесью замешательства и удивления.

Камилла тем временем, ничего не зная о разговоре между двумя мужчинами, была в приподнятом настроении.

Прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз видела фестиваль. Поскольку в Монтоне было строгое табу на такие вещи, как ярмарки и фестивали, она не видела их с тех пор, как покинула королевскую столицу большую часть года назад.

Она не была полностью увлечена идеей фестиваля, организованного и посвященного Клаусу, но пока она игнорировала эту часть, она чувствовала, что все равно сможет повеселиться.

События, которые отмечались в королевской столице, были приурочены к началу весеннего равноденствия, а также к праздникам урожая. Не говоря уже о праздновании королевской семьи в день рождения правящего монарха.

Празднование Дня рождения монарха было немного скучным и формальным. Оно обычно сосредоточен вокруг военных достижений как нынешнего короля, так и его предков, поэтому все присутствующие должны следовать строгому этикету. На открытой площади проводили турнир, а также различные соревнования. Однако оба вида развлечений устраивались только для мужчин.

Были и другие небольшие праздники, которые проводились на дни рождения других членов королевской семьи, однако, и они были строго официальными. Камилле особенно нравились торжества, которые обычно проводились для женщин королевской семьи, таких как королева. В день рождения женщины-члена королевской семьи столица будет наполнена всем, что она любит. Если бы она любила петь, теноры были бы слышны на каждом углу. Если она предпочитала танцевать, весь город превратился бы в огромный бал. Столица была бы красиво украшена и купалась бы в ярких цветах и струящейся ткани, создавая чудесную атмосферу.

Конечно, молодым аристократкам вроде Камиллы не разрешалось выходить на улицу и присоединяться к простым людям в их шумных празднествах по всему городу. Она всегда будет наблюдать за их празднествами из окна кареты, испытывая глубокое чувство зависти, когда они катили к королевскому дворцу, смех и приветствия эхом отдавались в ее ушах.

Разумеется, в королевском дворце также будет проходить празднество. Поскольку особа, чей день рождения отмечался, находилась именно там, можно было бы поприветствовать ее и передать искренние наилучшие пожелания лично. Это была особая привилегия, предоставляемая только дворянам,быть в присутствии именинника.

Но, несмотря на пышность это все еще была строго соблюдаемая церемония. Леди должна была помнить каждый свой шаг и каждое сказанное слово, так как другие дворяне всегда наблюдают и радуются, словно дети,.малейшей ошибки других.

Но на этот раз Камилла могла просто пойти и насладиться фестивалем, проходящим в городе.

Она не могла дождаться, чтобы увидеть, как весело на другой стороне праздника.

На территории Монтона существовали строгие табу на развлечения. Когда Клаус предложил ей устроить праздник, она заметила, что Алоис нахмурился при этом слове, но он не запретил этого.

Казалось, он был готов "смотреть сквозь пальцы" на происходящее. Как владыка земли, он не собирался вмешиваться. Другими словами, им дали свободу делать то, что им нравится... Или, по крайней мере, так считала Камилла.

- Неужели фестиваль - это такая забавная вещь?

Когда они вернулись в особняк, Николь спросила об этом Камиллу, которая все это время ходила по комнате с улыбкой на лице.

Николь родилась и выросла в Монтоне и никогда раньше не слышала о празднике. Город Фальш, откуда была родом Николь, располагался глубоко в горах. Здесь не было таких развлечений, как в Блюме, поэтому у нее никогда не было возможности увидеть что-либо подобное, прежде чем прийти сюда.

Тем не менее, это не было так, как если бы Николь не понимала идею "веселья". Ей было "весело" разговаривать с братьями. Ей было "весело" расчесывать и заплетать волосы Камиллы. Но, она действительно не понимала разницы между этим и погружением в настоящее развлечение.

Камилла, которая перестала напевать веселую мелодию, была озадачила Николь и растерянно посмотрела в ее сторону.

Увидев смущенное выражение лица Николь, Камилла объяснила:

- Это невероятно весело. Просто смотреть на празднование - действительно захватывающе. Вдоль улиц выстраиваются оркестры, шуты и всевозможные ларьки, торгующие лакомствами и различными безделушками.

На празднествах в королевском дворце также были официальные группы и артисты, такие как жонглеры, но не было никаких продуктовых киосков, так как дворец гордился тем, что предоставлял более причудливую кухню.

Тем не менее, праздничная атмосфера этого города была бы более веселой, если бы оставалась свободной от оков семьи Леррих.

- Все наслаждаются простой возможностью отдохнуть от своих обязанностей. Конечно, было бы забавно принять участие в этом всем нам, а также...

Ей было весело, когда она всего лишь представляла фестиваль... Такой город, как Блюм, был полон тайных артистов и скрытых радостей. Если бы каждый мог наслаждаться праздником, не беспокоясь о нарушении традиций, то, разумеется, фестиваль удался бы на славу.

- Интересно, а что нам нужно для подготовки к фестивалю?

Она подумала о том, чтобы обратиться за помощью в городские рестораны, чтобы обеспечить людей разнообразной едой. Для украшения города потребуется много цветов и рулонов ткани. Она также не могла забыть о музыкантах, тем более что они были неотъемлемой частью всего этого. Как насчет того, чтобы сшить подходящую униформу для Виктора и других музыкантов?

Чем больше она думала об этом, тем больше нужно было подготовить.

Наконец заметив широкую улыбку, расплывшуюся на ее лице, Камилла покачала головой и слегка хлопнула себя по щекам.

Но улыбка не исчезла.

Что же нужно для того, чтобы провести фестиваль?

Цветы, музыка и еда. Не говоря уже о множестве ларьков и стендов.

- Полагаю, мне придется положиться на кучу людей?

Клаус стонал про себя, пока шел по улицам Блюма.

Было ясное зимнее утро. Как и каждый день, Камилла вместе с Алоисом, Клаусом и Николь совершала экскурсию по главной площади города.

Причина, по которой они это делали, заключалась в том, чтобы составить план области, в которой будет проходить фестиваль.

Самая большая городская площадь в Блюме была асимметрично спроектирована, выложена в странной форме с ее восточной и западной границами, разделенными цветочными клумбами. Поскольку большая часть Блюма не была построена на идеально ровной территории, была серия ступеней, которые вели вниз в квадратную часть, которая находилась в конце города.

По внешней стороне ступеней текла вода. Медленно стекая вниз, она в конце концов собиралась в фонтане у основания всех ступеней. Даже несмотря на то, что вода была покрыта снегом, а фонтан замерз, Камилла все еще была ошеломлена красотой площади.

В Монтоне, где развлечения являлись табу, а скромность считалась высшей добродетелью, люди склонны избегать показной архитектуры или одежды. Это было отчетливо видно в Эйнсте. Даже в Блюме все здания и стены были равномерно окрашены в белый цвет. Там не было много привлекательных достопримечательностей, таких как фонтан.

Однако по-своему Блюм был красивым городом. Даже при том, что здания казались однородными, без блеска или очарования, все они обладали некоей элегантностью.

- Можно ли открыть ларьки у основания площади? Она соединен прямо с главной улицей, и было бы просто аккуратно расположить их.

Пока Камилла оглядывала все вокруг сверкающими глазами, Клаус спокойно оценивал площадь.

- А куда мы поместим оркестр? А в каком порядке должны быть расставлены ларьки?- вместе с Алоисом они обсуждали такие серьезные темы.

- После сортировки еды для фестиваля, у нас остается еще много работы, которую нужно будет сделать. Нам необходимо много людей...

- Нам также нужен кто-то для обеспечения безопасности. Клаус, люди из твоего дома бесполезны?

- Ты видела там хоть кого-то, кто поддерживает меня? Ну, может, я попробую поговорить об этом с тетей.

- Хм…

Алоис скрестил руки на груди и задумался. Хотя Клаус стал довольно конкурентоспособным кандидатом в возникающем кризисе преемственности, все еще было довольно много людей, бросающих ему вызов, находясь позади Франца и Лукаса.

Особенно те, кто причисляет себя к отряду, созданному семьей Леррих. Поскольку Лукас придавал такое большое значение военным делам, то было вполне логично, что любой, кто знает как обращаться с оружием находится под его знаменем. Но, как признался сам Клаус, он не был совместим с военными делами. Возможно, наличие таких людей на его стороне не было бы таким огромным преимуществом.

Когда Алоис погрузился в свои мысли, Клаус покачал головой.

- А-а, перестань все время слишком много думать! Это раздражает!

Клаус отвернулся от Алоиса, намеренно говоря это довольно громко. Затем, забыв о том, о чем они говорили, он помахал рукой Камилле и Николь, которые бродили по площади.

- Пойдем в другое место! Нам нужно организовать еду и костюмы, верно?! И цветы тоже!

- Если речь идет о костюмах, то я могу их сшить.

Не получив ответа, который они ожидали от ресторанов города, все в конце концов вернулись в подвал. Камилле, которая потеряла немного своего энтузиазма после разговора со всеми владельцами ресторанов, Мия сказала это.

- Ну, я не сделаю все в одиночку, но я уверена, что мы сможем организовать что-нибудь, если я попрошу моего отца. В конце концов, наша семья зарабатывает на жизнь пошивом одежды.

Как обычно в последнее время в этом подвале, пятеро молодых музыкантов репетировали друг с другом.

Теперь, когда они находились под защитой Клауса, не было никого, кто мог бы помешать их тренировкам. Даже если были люди, которые глубоко это не одобряли, они не могли открыто выступить против них.

Даже ополчение линчевателей не могло вмешаться напрямую. Поскольку группа Виктора больше не чувствовала давления от необходимости прятаться, они могли расслабиться и играть.

Было бы все еще трудно описать их выступления как "удовлетворительно". По крайней мере, теперь беспорядочные звуки напоминали музыку, в отличие от прежнего грохота. Если они будут продолжать в том же духе, когда наступит день праздника, горожане, возможно, действительно смогут принять это.

Тем временем невеста Виктора, Мия, составляла им компанию.

Она играла роль зрителя, приносила им еду и поддерживала их всеми возможными способами, но, казалось, она была немного одинока, не будучи в состоянии участвовать во всем этом. Когда разговор зашел о костюмах, она предожила свою помощь так страстно, что Камилла и остальные были ошеломлены.

- Я не просто хочу смотреть, я хочу быть полезной. Если это одежда, и даже если я не умею читать ноты, я могу помочь Виктору и остальным, верно?

- Мия!.. Ты уже помогаешь нам, просто находясь здесь, поддерживая нас! Но если Мия сделает нам костюмы, это определенно заставит меня постараться сильнее.

Услышав слова Мии, Виктор, который сидел рядом с ней, выглядел так, как будто он нашел второе дыхание вдохновения. Это выражение, пойманное на полпути между радостью и гордостью, было трогательно видеть.

- Если у тебя есть время говорить такие неловкие вещи, то у тебя есть и время попрактиковаться.

Похлопав Виктора по спине, Мия оборвала его. Но улыбка не исчезла с лица Виктора.

Камилла вздохнула, наблюдая за этими двумя влюбленными пташками.

- Было бы замечательно, если бы мы могли решить и продовольственную проблему…

Она с горечью вспомнила приглушенные ответы владельцев ресторанов, которые они посещали. Это не было похоже на то, что они категорически отвергали любое участие, но это было больше, чем то, что ни один из ресторанов не хотел быть первым, кто пойдет против Леррих. Это был первый раз, когда такой фестиваль будет проходить в Блюме, поэтому они не могли предвидеть количество клиентов, которые будут участвовать. Более того, они были обеспокоены тем, что они могут вызвать гнев ополченцев-линчевателей, просто участвуя. И любой из ресторанов, которые выразили поддержку Клаусу, может пойти против них, если Клаус резко проиграет в борьбе за преемственность.

Не то чтобы Камилла не понимала причину отказов. Нелегко было стать первым, кто сделал прыжок в пустоту. Она сочувствовала им.

Но это не помешает ей высказать свои жалобы по этому поводу.

- Даже если это такая хорошая возможность для бизнеса, они все такие трусливые и глупые!

- Ну, если ты так говоришь…

Пытаясь успокоить явно раздраженную Камиллу, Клаус продолжал идти.

- Может быть, если мы возьмем с собой старого шеф-повара, все пойдет по-другому.

- Ууу, - губы Камиллы скривились. "Старик", о котором говорил Клаус, мог быть только старшим поваром семьи Монтчат. Он сопровождал их до Блюма, но Камилла не видела его и не слышала за все время их пребывания здесь, как будто они оба совершенно избегали друг друга.

По правде говоря, его пригласили присоединиться к ним на сегодняшнюю прогулку. Но после того, как он сказал: "Я не пойду, если Камилла тоже будет там", он остался в особняке Леррих.

- Ты хочешь сказать, что это моя вина?

Даже не пытаясь скрыть свое недовольство, Камилла надулась.

Причина, по которой Гюнтер избегал Камиллу, была полностью из-за ее заявления: "Я люблю только принца Джулиана и никого другого."- после того как она сказала это, Гюнтер, который питал глубокое уважение к Алоису, избегал всяких разговоров с Камиллой.

Гюнтер был тем, кто больше других учил Камиллу готовить. В поместье Монтчат он был одним из немногих людей, с которыми Камилла могла спокойно разговаривать. Но в этой ситуации, когда ни один из них не говорил друг с другом, Камилла осталась одна со своими мыслями.

"Я же не пыталась причинить ему боль."

Однако сердца других людей всегда остаются загадкой. То, что она любит принца Джулиана, не было ложью. Даже если она приехала в Монтон как потенциальная невеста Алоиса, было бы неразумно ожидать, что она вдруг влюбится в него.

Но, возможно, она не должна была так говорить. Камилла понимала, что она не безупречна. Думая таким образом, она действительно чувствовала ответственность за это. Из-за этого затянувшегося конфликта подготовка к фестивалю была отложена.

- О, ты смотришь вниз?

Глядя на Камиллу, которая избегала его взгляда, Клаус рассмеялся. Затем, хотя было трудно сказать, пытается ли он ее подбодрить или нет, Клаус подошел к Камилле.

- Все в порядке, все в порядке, не беспокойся об этом слишком сильно. Этот старый шеф-повар просто дуется, вот и все.

- Хаа?

Камилла подняла глаза и посмотрела на Клауса, который приблизил свое лицо. Пораженная тем, как близко он находится, она попыталась отстраниться, но Клаус рванулся вперед. Подойдя еще ближе, он прикрыл ладонью рот и тихо прошептал на ухо Камилле:

- Как будто он дуется вместо Алоиса. Этот парень, ты же знаешь, что он не просто так не сдастся.

Когда он сказал "тот парень", Клаус перевел взгляд на Алоиса. Невольно Камилла тоже посмотрела на него.

- Он не сердится и почти не жалуется. Даже когда сталкивается с чем-то неприятным, он часто просто сидит с улыбкой и принимает это? Даже когда женщина, которая ему нравится, так близка с другим?

Алоис, казалось, наконец заметил, что Камилла и Клаус смотрят на него. Увидев, что они достаточно близко, что Клаус мог шептать ей на ухо, Алоис удивленно моргнул. Но затем выражение его лица изменилось на горькую улыбку, когда он заговорил с ними.

- У меня что-то на лице?

- Вот видишь?

Когда Алоис мягко окликнул их, Клаус насмешливо рассмеялся. Грациозно избегая руки Камиллы, когда она попыталась оттолкнуть его, он оставил ее, чтобы пойти и помочь Виктору и другим с их практикой.

Когда Клаус ушел, Алоис подошел к Камилле. Он чуть заметно нахмурился..

- Он тебя беспокоил?

- …Нет.

Ответ Камиллы был довольно тихим, когда она посмотрела на Алоиса. Она злилась на Клауса, который слишком много болтал... Но она не могла отрицать его слов.

Алоис очень редко выходил из себя. Иногда он повышал голос. В других случаях он мог использовать свою силу убеждать. Но вместо того, чтобы по-настоящему разозлиться, это было ближе к тому, чтобы ругать кого-то из-за беспокойства.

Временами она видела его полным радости. Иногда - глубоко огорченным. Она точно знала, что он не был холодным и бесчувственным.

- Лорд Алоис, а... Вас это совсем не беспокоит? Видеть Клауса рядом со мной?

Другими словами, то, что некоторые наблюдатели могли бы назвать "интимным".

Клаус явно делал это нарочно, чтобы доказать свою точку зрения касательно Алоиса, но он зашел слишком далеко. Камилла и Алоис никогда не были близки настолько, чтобы шептать друг другу на ухо. Конечно, она вообще не давала Клаусу разрешения на это и все еще сердилась на него, но ей придется наказать его позже.

- Ах…

Улыбка Алоиса, казалось, немного расширилась от слов Камиллы.

Это была не улыбка радости или счастья, это была улыбка, которая не выдавала никаких чувств.

- Я думаю, что хорошо иметь таких близких друзей, Камилла.

Алоис продолжал улыбаться, говоря это, его голос был мягким и спокойным.

Он всегда старался быть нежным ко всем, никогда не стремясь задеть их чувства. Избегая ставить того, с кем он говорит, в трудное положение. Держа то, что он действительно хочет сказать в узде, он выдает лишь любезность, никогда не показывая обиду.

Это было похвально, но…

Камилла наконец нашла слова, чтобы описать отчетливое впечатление от Алоиса, которое она испытывала в течение некоторого времени.

"Как будто он пытается быть создать хорошее впечатление о себе."

Выйдя из подвала закусочной, Камилла в сопровождении Алоиса направилась к цветочному магазину.

Клаус и Николь, тем временем, все еще оставались в погребе. Клаус был занят тем, что лично инструктировал Виктора и остальных, в то время как Николь оставалась с ним, так как Клаус хотел использовать ее в качестве примера для Веррат.

Очевидно, Клаус был полон решимости заставить Николь петь. Николь была типичной жительницей Монтона и поначалу сомневалась, стоит ли связываться с этим внезапным новым пороком, но в последнее время она, кажется, была заразилась энтузиазмом Клауса, и они даже, казалось, ладили немного лучше.

Вот почему впервые за долгое время она осталась наедине с Алоисом.

Как всегда, она слышала слабое эхо отвратительного свадебного гимна в воздухе.

По заснеженным дорогам проходило не так уж много людей. Идя рядом с Алоисом, Камилла чувствовала себя неловко.

Блюм был городом, известным своими цветами и духами. Однако, поскольку цветы действительно рассматривались только как ингредиент, его основным товаром для экспорта был парфюм. Было не так уж много магазинов, которые были специально посвящены флористике, и среди них было только несколько, которые Клаус указал в качестве потенциальных сотрудников для фестиваля.

Во-первых, здесь не было редкостью мнение, что цветы, будучи столь ярко окрашенными и привлекательными, сами по себе являются формой "порока". Хотя люди терпели цветы, которые росли на клумбах и на деревьях, как часть природы, были те, кто хмуро смотрел на флористов, выставляющих букеты и венки в своих витринах.

Конечно, само собой разумеется, что духи считаются роскошным предметом, но духи, произведенные в Блюме, обычно не продаются там. Подавляющее большинство его экспортируется за пределы территории, при этом ни для кого не секрет, что в самом Монтоне продукция используется только высокопоставленными дворянами и богатыми торговцами.

До цветочного магазина еще оставалось немного пройти пешком.

Когда они шли бок о бок, казалось, что Алоис ничего не скажет в ответ, если Камилле вздумается начать разговор, поэтому между ними сохранялась тишина.

Думая об этом, она, вероятно, впервые осталась наедине с Алоисом с тех пор, как побывала в оранжерее. Она остро сознавала, что та жалкая сторона ее, которую она показала Алоису, должно быть, еще свежа в его памяти.

В конце концов, Алоис сделал предложение Камилле. Как он мог просто забыть, что женщина, о помолвке с которой он думал, плакала из-за другого мужчины? На самом деле, Алоис часто составлял Камилле компанию, когда ей было чем поделиться.

Итак, Камилла подумала, что должна искренне откликнуться на доброту Алоиса.

- ...Лорд Алоис.

- Да?

Алоис ответил сразу же, когда Камилла неловко позвала его. Хотя, видя, каким горьким было лицо Камиллы, когда она смотрела на него, Алоис казался немного смущенным.

- Что-то случилось?

- А, ну вот... Я подумала, что должна поблагодарить тебя за тот день. Я показала тебе кое-что неприглядное в конце концов…

- Ах, не стоит благодарности.

С этим ответом взгляд Алоиса переместился. Казалось, он оглядывает заснеженный город в поисках вдохновения, что бы сказать дальше.

- Я любила принца Джулиана.

- Да. Я знаю.

- А когда дело дошло до замужества с вами, лорд Алоис, я с самого начала была против. Почему я должна жить так далеко от Его Высочества? Именно об этом я и думала.

- ...Я понимаю.

Голос Алоиса, который ответил Камилле, звучал неестественно, не выдавая никаких эмоций.

Это всегда было ясно видно по ее поведению. Вначале Камилла отказалась выйти замуж за Алоиса. Хотя его внешность играла большую роль, было также опасение выйти замуж за нелюбимого человека.

- Все, что я хотела сделать, это заставить их пожалеть. Не только Его Высочество, но и всех тех, кто изгнал меня. С этой целью я намеревалась использовать вас, Лорд Алоис. Так что... Я должна извиниться за это.

- ...Я так и думал.

Голос Алоиса был тихим, он вздохнул. Затем, снова посмотрев на Камиллу, Алоис улыбнулся, как бы успокаивая ее.

- Так вот почему ты хотела, чтобы я похудел? Так или иначе, у меня было подозрение.

- Ты не ненавидишь меня за это?

Когда Камилла спросила это с ноткой трепета в голосе, Алоис спокойно покачал головой.

- Неудивительно, что ты так думаешь после всего, что случилось, Камилла. Кроме того, теперь, когда мы узнали друг друга, это совсем другая история, не так ли?

При этих добрых словах губы Камиллы скривились. Алоис не сердился, в его глазах была лишь легкая печаль.

А теперь... Камилла подумала про себя.

Даже сейчас желание Камиллы, чтобы Алоис похудел, не изменилось.

Несмотря на то, что он был намного худее, чем раньше, он все еще был полноват. Его кожда значительно улучшилась с тех пор, как Камилла нанесла крем, полученный в Эйнсте. Она беспокоилась, что у него будут проблемы из-за изменений в образе жизни, но на удивление все шло гладко. Еда, которую ему подавали, все еще была ужасна, но, по крайней мере, Алоис употреблял ее только в разумном количестве.

Она хотела покончить с избытком сахара, жира и специй, которые превращали в пытку каждый прием пищи, чтобы он снова мог наслаждаться действительно вкусной едой. Она решила заставить его тренироваться и изменить его гардероб...

... Но для кого были все эти усилия?

- Лорд Алоис, я... Мне нужно извиниться еще за одну вещь.

Голос Камиллы прозвучал гораздо тише, чем она хотела.

- Этот разговор о нашей помолвке. Я была бы признательна, если бы вы согласились еще немного подождать моего ответа.

Когда она сказала это, чувство вины кольнуло ее сердце, и едва она посмотрела на Алоиса, он заметил, что ее лицо снова выглядело жалким. Его взгляд, выглядел обеспокоенным, а брови слегка нахмурились.

- Весной... Его Высочество женится. А до тех пор я хорошенько подумаю над этим. О себе и о том, что я хочу делать в будущем.

- Да.

Намек на разочарование не покинул лица Алоиса, но он не хотел, чтобы его чувства отразились на лице.

- Я буду ждать столько, сколько потребуется. Если тебя это устраивает, Камилла, то, пожалуйста, удели этому столько времени, сколько тебе нужно. Это сделало бы меня счастливым.

Эти слова прозвучали глухо в ушах Камиллы.

В его голосе не было ни малейшего намека на негодование. Но почему он так хорошо относится к Камилле, эгоистично откладывающей свой ответ, учитывая, какой она была до сих пор?

Она хотела быть благодарной... Но вместо этого ей было душно. Когда Камилла почувствовала себя подавленной словами Алоиса, ее охватило чувство дежавю.

В последнее время, глядя на Клауса, она думала, что он похож на Алоиса. Вот в чем была причина.

"Они заходят слишком далеко ради других."

Клаус намеревался поставить Франца выше себя. Что касается Алоиса, то, возможно, он ставил выше себя всех, кто окружал его. Как будто он вообще не считал себя важным.

Ради других, он терпел. Ради других он жертвовал собой. Вот почему, когда он чувствовал, что его эгоистичные мысли или чувство неудовлетворенности могут обременять других, он не высказывал их вслух.

Вот такое у нее сложилось впечатление.

- Умм, - Камилла прикусила губу. Ее руки сжались в кулаки.

Затем она впилась взглядом в лицо Алоиса, которое скрывало его чувства, словно маска.

- Тогда понятно!

Алоис выглядел озадаченным внезапным криком Камиллы. "Что случилось?"- хотел спросить он.

- На этом мои извинения заканчиваются. Теперь давайте поговорим о других вещах!

Воскликнула Камилла, хлопая в ладоши рядом с растерянным Алоисом.

- Лорд Алоис, праздники - это очень весело.

- ...Да?

- Итак, давайте добьемся успеха! Лорд Алоис, я заставлю вас наслаждаться этим в полной мере!

Алоис зажмурился. Он понятия не имел, почему Камилла внезапно заговорила об этом .

- ...Так что вы можете сделать что-то для себя на этот раз!

Встав перед Алоисом, она указала на него пальцем. Когда она это сделала, Алоис ошеломленно уставился на нее.

Камилла была эгоистичным человеком. Из-за того, что она пыталась использовать Алоиса в своих целях, она чувствовала себя виноватой теперь, когда они были близки. Но все, что она должна была сделать, это извиниться за свои ошибки и легко принять то, что он простит ее. Тем не менее...

Ее легко было вывести из себя. Она делала одно и то же снова и снова, не выучив своего урока. Даже если она ввяжется в драку и впадет в депрессию, она не сможет так легко измениться.

Камилла была эгоисткой.

И поэтому она могла прямо сказать Алоису, чего от него хочет.

- Камилла…

Алоис улыбнулся, как будто она поставила его в трудное положение. Камилла не знала истинного намерения этой улыбки, и от этого ей стало только хуже.

Но по какой-то причине она не могла отвести от него взгляд.

- Ты действительно как первый весенний лучик солнца, что растопит холодный снег.

- ...А?

Когда Алоис произнес слова, которые она никогда не ожидала услышать из его уст, Камилла выглядела озадаченной.

- Ты умная и сильная. Для меня ты - та, ради которой я готов на все.

Камилла почувствовала, как у нее сжалось сердце.

- Умм... - Камилла не могла смотреть в лицо Алоису. Она невольно поспешила вперед.

- Где ты только выучил такие слова?

Это было похоже на заранее заученную роль. Хотя Клаус часто говорил такие вещи, он обычно произносил все как удачную шутку, так что было несправедливо, что Алоис сказал это с таким серьезным лицом.

- Тебе не понравилось?

Пока Камилла торопливо шла вперед, Алоис следовал за ней.

Камилла упрямо не отвечала ему, глядя прямо перед собой.

В цветочном магазине уже разворачивалась такая сцена:

- Мы здесь по поручению мастера Франца! Мы предупреждаем вас прямо сейчас, не связывайтесь с любыми неприглядными показами, такими как фестиваль! Вам разрешается продавать цветы только с разрешения лорда Франца!

- Я не понимаю, о чем ты говоришь! Как можно запустить свой бизнес!?

- Ты преступница! Разве ты не слышала, что я сказал?! Я здесь по поручению мастера Франца!

- Я тебя слышала! Но мастер Франц ни разу не приезжал сюда, чтобы купить цветы! Вы пытаетесь отобрать мои средства к существованию!?

- Имеет смысл только то, что твой бизнес будет уничтожен, если у тебя не будет покупателей. Такие вещи, как цветы, не имеют места в Блюме!

Группа мужчин окружила женщину, которая была владелицей лавки, торгующей цветами, их голоса были настолько громкими, что можно было услышать снаружи. Никто из них, казалось, не заметил, что Алоис и Камилла тоже вошли. Они не оглядывались, чтобы увидеть их, все еще продолжая спор.

Отложив ссору в сторону, можно было заметить, что в лавке было довольно уютно.

Было ли это связано с отсутствием цветов? Среди массы пустых цветочных горшков было несколько драгоценных растений, которые не увядали в течение зимних месяцев. Учитывая, насколько пустым казался магазин, было удивительно, что он был открыт зимой.

Даже мужчины, которые сейчас спорили с ней, явно пришли не за цветами. Казалось, что они вообще не из Блюма, их официальная одежда и мечи, висевшие на поясе, делали их больше похожими на солдат, чем на кого-либо из мирного населения. Более того, Камилла узнала тяжелый тон их лидера.

"Линчеватели."

Это была группа молодых людей, которые были родом из Блюма. Это вездесущий патруль, организованный фракцией Франца, те, кто оскорблял группу Виктора и пытался публично унизить Камиллу. Камилла почувствовала, как ее брови нахмурились, когда она вспомнила это.

А если приглядеться, то можно вспомнить их лица. Но больше всего запомнился человек, стоявший впереди и в центре, когда он обращался к лавочнице с речью. В конце концов, он был тем самым человеком, который прямо оскорбил Камиллу.

- Прекрати немедленно!

Как только она узнала этого человека, Камилла закричала, не заботясь о последствиях. “Кто, черт возьми!?" - мужчины закричали и обернулись.

Но когда они увидели Камиллу, а также Алоиса, стоящего рядом с ней, они нахмурились в замешательстве и удивлении.

- Л-Лорд Алоис!? Ч-что вы делаете в таком месте?

Именно тот человек, который раньше оскорблял Камиллу, теперь казался самым испуганным. Может быть, потому, что он уже вступал в конфликт с Алоисом? Может быть, он думал, что он здесь, чтобы убедиться, что никогда не будет повторного нападения на мирных жителей?

- Я пришла купить цветы... Однако, если только Францу разрешено покупать цветы в Блюме, то, полагаю, я не исключение?

Алоис говорил спокойным и размеренным тоном. Поскольку он говорил так спокойно, Камилла не могла понять, был ли он искренним или саркастичным.

- Н-нет, вовсе нет, как мы можем помешать вам купить то, что вам нравится, лорд Алоис?..

Но, мужчина явно воспринял это как едкий сарказм. Его бравада, исчезла, когда он, казалось, съежился перед лордом. Другие линчеватели выглядели смущенными тем, как внезапно испугался их лидер. Что бы там ни говорили, Алоис был хозяином этой земли. Его влияние на территории Монтона было абсолютным.

Отступив назад, он посмотрел на своих подчиненных. Затем быстро поднял руку и жестом приказал им уйти как можно быстрее.

- Ребята, убирайтесь отсюда сейчас же! Господин Алоис, пожалуйста, простите нас…

Склонив голову так низко, как только мог, мужчина повернулся, чтобы уйти от цветочницы вместе со своими головорезами.

Глядя им вслед, Алоис спокойно проводил их взглядом и скрестил руки на груди.

- Неужели эти люди так слабы и трусливы?..

Когда Алоис прошептал это, глядя прямо перед собой, Камилла в замешательстве взглянула на него.

"Похоже, он что-то замышляет."

Даже если он слишком заботился о других, Алоис все еще был лордом, в конце концов.

Возможно, потому, что они избавились от линчевателей, но после всего этого было довольно легко заручиться сотрудничеством цветочницы.

Что же касается самой цветочницы, то она сказала:

- Так как цветы растут по всему городу, люди не слишком высокого мнения о флористах. Но букеты и венки могут усилить естественную красоту цветов, которые люди выбирают... Или, по крайней мере, это то, что я думаю.

Вернувшись в подвал, где они всегда встречались, Камилла обсудила с остальными результаты работы за последние несколько дней. Они ходили по городу и разговаривали с цветочными лавками, и почти все они, казалось, были за фестиваль.

Одной из причин могло быть нежелательное внимание, которое они получали от фракции Франца. В таком случае, даже если они не пойдут на это и откажутся поддерживать фестиваль, они не смогут получить ничего полезного от подчинения Францу. А вот если они согласятся с планами Клауса, то это уже совсем другая история.

С другой стороны, убеждение владельцев ресторанов оказалось весьма хлопотным делом. Единственным развлечением (если это можно было считать таковым), которое разрешено в Монтоне, было потребление роскошных блюд. Даже члены фракции Франца были для них важными клиентами.

- Об этом я говорил со старым шеф-поваром. Он сказал, что если это ради Алоиса, то он будет сотрудничать.

Работа по общению с Гюнтером была полностью возложена на Алоиса и Клауса. Это было потому, что Гюнтер и Камилла все еще не разговаривали с тех пор.

Хотя Камилла и чувствовала угрызения совести, больше всего сейчас ее раздражало бесконечное презрение Гюнтера.

- Теперь нам просто нужно заставить его поговорить с городскими поварами. В конце концов, имя Брандт все еще имеет некоторый вес, понимаешь? Они так известны в кулинарном мире, что немного страшно.

Отодвинув в сторону Камиллу, которая молча кипела от злости, Клаус продолжал говорить.

Не похоже, чтобы слова Гюнтера о том, что он может "приказать любому из владельцев ресторанов Монтона", были пустым хвастовством. Семья Брандт, некогда благородный дом, рассеялась по всему Монтону, многие из них стали известными поварами.

Блюм не был исключением. Ресторан с членом семьи Брандт в качестве шеф-повара имел особую популярность.

Даже после падения семья Брандт все еще имела влияние... Или, скорее, она имела новый вид влияния. Поскольку за ними всегда с подозрением наблюдали оставшиеся благородные дома, им было трудно жить после падения, поэтому они должны были поддерживать друг друга, чтобы выжить. В частности, Гюнтер, который в настоящее время был "главой" семьи, имел сильное влияние. Просто держа Гюнтера на службе, Алоис пользовался хорошей репутацией в ресторанах и закусочных герцогства.

- А как насчет охраны?

Клаус повернулся к Виктору. Поскольку музыканты отдыхали от занятий, он отложил скрипку в сторону.

- Все идет отлично. Я разговаривал с линчевателями... С первыми линчевателями, и они были рады помочь мне. Люди сыты по горло бесчинством Франца, причиняющим неприятности всем горожанам в последнее время.

- Все будет хорошо. У меня есть некоторые планы, когда дело доходит до безопасности, так что у нас должно быть достаточно людей.

Сказав это, Клаус удовлетворенно кивнул. После этого они говорили об основных вещах, таких как, где они собираются разместить киоски и когда они должны начать работу.

"Все наладилось."

Они не наткнулись ни на один крупный блокпост, и все шло гладко. Несмотря на его отношение, было ли это результатом лидерства Клауса? Даже нынешний глава семьи Рудольф, который поначалу, казалось, был против этой идеи, каким-то образом был уговорен дать свое молчаливое одобрение.

Большинство людей в городе также были рады сотрудничать с Клаусом. Не является ли это простым отражением природы города? Или у них были какие-то надежды на Клауса... Настолько серьезные, что они были готовы довериться ему? Они не встретили большого сопротивления, хотя то, что они пытались донести до Блюма, было явно неприятно фракции брата Клауса.

Возможно, в глубине души все ждали чего-то подобного.

Камилла почувствовала, как Монтон неуклонно меняется.

Оставалось всего полмесяца до начала весны. Первоначально они приехали в Блюм якобы для того, чтобы поздравить семью Леррих с Новым годом. После празднования Алоис и Камилла вернутся в столицу территории.

Фестиваль, который ознаменует конец их долгого визита, будет невероятно веселым.

Камилла верила в это.

Гюнтер сказал, что он будет управлять ларьком с мясными блюдами, во время фестиваля.

По-видимому, он выбрал это, потому что аромат его блюд наверняка привлечет прохожих. Также будут предлагать такие вещи, как хлеб, жареный картофель, выпечка, сладости и фрукты

Камилла хотела бы помочь ему с готовкой, но сейчас это казалось невозможным. Она не хотела рисковать всем, вступая в конфликт с Гюнтером, который работал над тем, чтобы привлечь рестораны к их делу, используя имя семьи Брандт.

Камилла не могла играть на инструменте, и от нее не будет много пользы, когда дело доходит до ручного труда. До дня и даже во время самого фестиваля, Камилла чувствовала себя сторонним наблюдателем.

"Я не могу этого вынести."

В конце концов, в этот день Клаус и Алоис будут заняты. В последнее время они постоянно о чем-то разговаривали, и Камилла не могла отделаться от ощущения, что они скрывают от нее свои дела. Эти двое, должно быть, снова все переосмыслили... Вот что подумала Камилла.

Отложив в сторону этих двух назойливых людей, было бы неплохо прогуляться с Николь... Этим и ограничивался досуг Камиллы.

Так что же ей оставалось делать?

"Может, я сделаю гирлянды?"

Возможно, потому, что в последнее время она была так увлечена поиском флористов, это первое, что пришло Камилле в голову. Делать венки и гирлянды из цветов, чтобы подарить их всем посетителям фестиваля, казалось совсем не плохой идеей. Работа не будет слишком обременительной, она сделает фестиваль еще красивее, и прежде всего…

"Более интересно принимать непосредственное участие в приготовлениях, а не просто смотреть на все со стороны!"

Камилла с нетерпением ждала Нового года.

Несмотря на то, что зима еще не подошла к концу, начали проявляться первые признаки наступающей весны. Поскольку снегопад постепенно уменьшался, они встретились с молодыми линчевателями из первоначальной группы, которые предложили свою помощь в организации фестиваля.

Когда первые почки начали появляться на заснеженных деревьях, начали закупать доски, чтобы построить ларьки.

Несмотря на то, что все было покрыто снегом, первые ростки начали появляться в цветниках вокруг города.

Снег начал таять.

- Не двигайся.

Голос Мии был серьезен, когда она потянула подол одежды Виктора. Едва Миа снова взялась за иглу, Виктор напрягся.

На Викторе была униформа, сшитая на заказ Мией. Белая рубашка с броским пиджаком ярко-красного цвета. Рукава и воротник вышиты золотыми нитями. Такие же красные, как и пиджак, брюки доходили до колен. Ниже колен сияли начищенные до блеска черные сапоги.

- Я думаю, красота птицы действительно зависит от ее оперения.

Друзья подшучивали над Виктором.

- А ты не можешь просто сказать, что это мне подходит? В конце концов, Мия сшила эту одежду.

Виктор сказал это так, будто был расстроен. Конечно, на самом деле он ни капли не злился и уж тем более не был расстроен. Несмотря на то, что они шутили друг над другом, правда заключалась в том, что они действительно думали, что униформа выглядит хорошо.

- День уже почти наступил, да?

Сказала с ноткой беспокойства Финн, оглядывая свое платье алого цвета, несомненно являющееся вершиной портняжного искусства. В отличие от юношей, девушки были одеты в платья соответствующего цвета. Они были созданы, чтобы по мере возможности не сковывать и не ограничивать движения девушек. Они не были тесными на талии, что, конечно же, являлось плюсом такого кроя.

- С нами все будет в порядке? Я все еще немного нервничаю.

- Все будет хорошо, ведь мы так много тренировались.

Виктор успокоил встревоженную Финн, несмотря на то, что его лицо оставалось напряженным, пока Мия работала со своей иглой. Но все же он оглянулся на друзей.

- Больше того, что вы хотите предпринять, когда все это закончится? Я хочу попробовать воспроизвести новые ноты.

- Уже строишь планы на будущее!?

Воскликнула Мия, пытаясь сосредоточиться на своем рукоделии. Они даже не выступали, но было похоже, что он уже определился с тем, что будет делать дальше.

Но Виктор продолжал:

- Я не хочу, чтобы все закончилось после этого. Мы репетировали для моей свадьбы, но в следующий раз я хотел бы сделать что-то другое. Я хочу играть намного больше. А вы, ребята, тоже так думаете?

Сказав это, Виктор посмотрел на своих друзей одного за другим.

Лица у всех были такие же яркие, как и костюмы.

Но...

- Веррат? Что случилось?

Там был один. Только Веррат опустила глаза, сжимая подол платья. Когда Виктор встревоженно окликнул ее, она вдруг подняла голову, как будто он напугал ее.

- Э-это верно? Если можно... В следующий раз…

Было странно видеть ее такой робкой, поэтому Виктор слегка встревожился. Но прежде чем он успел спросить что-то еще, ее лицо снова стало серьезным и непроницаемым.

До фестиваля и их публичного выступления оставалось всего несколько дней.

Сомнение, витавшее в воздухе, только усилилось.

- Вы не видели лорда Алоиса?

Кого бы ни спрашивала Камилла, казалось, что никто не сможет ответить на этот вопрос.

На главной площади Блюма в это утро все были заняты подготовкой к фестивалю.

Поскольку у группы Виктора была заключительная практика на сцене, на которой они собирались выступать, у них были свои последние дебаты об этой ноте или другой.

В более тихом углу площади была установлена палатка, служившая одновременно и гримерной, и кладовой. Внутри Мия делала последние изменения в костюмах группы. Николь была также занята, так что и она не была рядом с Камиллой.

Клаус инструктировал людей на площади. Поскольку к полудню трибуны нужно было возвести, молодые люди бегали туда-сюда с строительными материалами.

Вдоль главного бульвара Гюнтер управлял ларьками, которые поднимались один за другим.

Среди всех этих занятых людей она не могла найти Алоиса.

Думая, что он, возможно, занят своей частью работы где-то, Камилла расспрашивала самых разных людей, но никто из них не видел Алоиса. Он определенно был с ними, когда они собирались начать подготовку к фестивалю этим утром, но как только все стало оживленно, он словно растворился в толпе.

"Я думаю, что было бы неплохо, если бы он сделал несколько гирлянд со мной."

Даже после использования многих из них в качестве украшений для фестиваля, все еще оставалось большое количество цветов, предоставленных цветочными лавками. Ей было скучно делать гирлянды в одиночку в палатке, поэтому она надеялась, что, возможно, Алоис сможет помочь ей.

"Интересно, что он делает?"

Пока Камилла тревожно думала о местонахождении Алоиса, она удрученно вернулась в палатку. Если он просто выполнял какое-либо поручение, то почему его вообще никто не видел?

Тем не менее, Алоис был не тем человеком, который может исчезнуть просто так. Если он куда-то собрался, то непременно должен был сказать об этом, не говоря уже о том, чтобы взять с собой одного или двух человек в качестве эскорта.

Это было не в его характере - вот так просто ускользнуть. С ним что-то случилось? Или, может быть, он…

"Что-то здесь явно не так."

Может, попросить Клауса помочь в поисках? Нет... Вместо этого, должна ли она еще раз осмотреть окрестности? Возможно, он был рядом все это время и они просто не замечали друг друга? Но…

Внутри палатки Мия и Николь усердно работали, чтобы подготовить костюмы.

Беспокойство Камиллы, заставившее ее нахмурить брови, было заглушено внезапным взрывом, раздавшимся со стороны главной улицы.

Как только она услышала этот гулкий звук, Камилла выбежала из палатки в спешке. Мия и Николь тоже вышли, совершенно сбитые с толку внезапным шумом.

У людей, которые работали на площади, была аналогичная реакция. Как только Камилла выпрыгнула из палатки, Виктор и остальные положили свои инструменты и сошли со сцены, чтобы посмотреть, что происходит одновременно. "Что происходит? Что это было?"- голоса начали гудеть на площади.

Посмотрев дальше, Камилла увидела, что другие также выглядели потрясенными. К счастью, не было похоже, что были какие-либо травмы или повреждения в уже достроенных ларьках, находящихся рядом. Но у всех, кто слонялся вокруг, на лицах было ясно видно замешательство, все недоумевали, что же все-таки послужило источником этого грохота.

- П-помогите! Это срочно!

Над притихшей толпой людей раздался один резкий крик.

Камилла знала этот голос, тот, который эхом отдавался в толпе. Услышав его, Камилла была потрясена, когда увидела, что какой-то человек бежит к площади со стороны главной улицы.

- Веррат!?

Внезапно вспомнив об этом, она оглянулась на оркестр, стоявший рядом со сценой, и увидела, что Веррат среди них точно нет. Неужели она ничего не заметила, потому что так беспокоилась об Алоисе?

Но почему она покинула площадь? Это был очевидный вопрос, но его заглушил крик Веррат.

- В переулке произошел взрыв! Много материалов сгорело и некоторые люди пострадали! Все, пожалуйста, мы должны им помочь!

Сразу за главной улицей был переулок, который вел на пустырь. Поскольку он не использовался, а также находился недалеко от главной улицы, они применили его для хранения всевозможных вещей, необходимых для фестиваля, для которых не было места в палатке, такие как дерево для киосков, различные рулоны ткани, связки цветов и множество кухонных принадлежностей.

- Мы должны остановить еще кого-нибудь, кто пострадает! Быстро, нам нужно убедиться, что все убираются с главной улицы!

Камилла не теряла самообладания, слушая отчаянную мольбу Веррат. Будучи первой, кто выбежал с площади, она со всех ног помчалась по главной улице.

Виктор, Клаус и остальные последовали за ней.

"Я не позволю им все испортить!"

Что стало причиной взрыва? Несчастный случай?.. Сейчас это не имело значения для Камиллы.

"Я собираюсь это исправить!"

Ради самой Камиллы... А также ради Алоиса.

Охваченная этим убеждением, Камилла побежала по улице.

В конце концов, все прибыли на пустырь вместе с половиной рабочей силы фестиваля... Чтобы ничего не обнаружить.

Действительно, произошел взрыв. Некоторые из более тонких досок были расколоты пополам. Почти все цветы и кухонные принадлежности были разбросаны вокруг.

На земле, в центре видимого взрыва, виднелась почерневшая земля. Посмотрев туда некоторое время, Николь сказала Камилле, что это похоже на случайный разряд магической силы.

- Возможно, у них есть... Но это не может быть правдой. Это не то, что может произойти, если это было сделано намеренно.

- Намеренно?

- Да. Магия в манастонах гораздо более стабильна, чем в людях, но если энергия вливается в нее из внешнего источника, она не сможет поддерживать свою форму... Ммм... Я не знаю, зачем это нужно было кому-либо, но я полагаю, что это было бы возможно для любого человека.

Любой обладал хотя бы каплей магической силы. Даже если бы у некоторых людей была более сильная или более слабая магия, чем у других, каждый человек мог бы использовать ее.

Более того, магическая сила может быть компенсирована за счет использования камня... Но человек может вызвать случайный взрыв таким образом.

Конечно, это был ужасно неэффективный способ - использовать магические камни, которые являются дорогим ресурсом. Было намного проще оставить работу, требующую применения магии, людям, которые естественно обладали большим количеством магической силы, вместо того, чтобы использовать ценные манастоны с риском вызвать несчастный случай.

Слушая объяснения Николь, Камилла нахмурилась. Проще говоря... Если это был преднамеренный "случайный разряд", то это означает, что был виновник.

"Только кто?"

Как и думала Камилла, Клаус уже пришел к какому-то выводу. Его глаза сузились, как будто он собирался рассмеяться, но на его губах не было и намека на улыбку, когда он повернулся к людям, собравшимся позади них.

- А где Веррат?

Все были поражены его внезапными резкими словами. Но когда они в спешке огляделись, то совсем не увидели девушку.

- А, понятно. Так она была ответственна за то, чтобы привести нас сюда, да?

Клаус нахмурился, оглядываясь на почерневшее пятно на земле. Виктор и другие почувствовали, что побледнели. Их лица были полны беспокойства, они смотрели на главную улицу.

"Мы должны вернуться."

Как только Камилла подумала об этом, снова раздался громкий шум. На этот раз, это было со стороны площади... Вспышка яростных криков и воплей.

Как и ожидалось, это была ловушка.

Нетрудно было предположить, что их предали один или два человека. С тех пор как ополченцы-линчеватели предвидели их поездку в цветочную лавку, это ни для кого не оставалось тайной.

Судя по времени утечки информации, это должен был быть кто-то из музыкантов или Мия. Даже если это был кто-то из шести, они действовали от чьего-то имени.

Клаус все еще не был уверен, были ли они преданы несколькими людьми или только одним человеком. А может быть, руки Франца уже добрались до всех?

Ему нравилось проводить время в этом подвале, но он никогда не терял бдительности. Он не притворялся, что интересуется мечтами молодых музыкантов или восхищается их страстью. Но все же он всегда держался за свои подозрения. Может быть, такова природа человека, рожденного в доме Леррих?

Но пока он подозревал остальных, он доверял Алоису и Камилле, а также ее горничной Николь.

Вот почему он всегда был абсолютно уверен, что когда он выйдет, один из этих троих будет рядом с ним.

Клаус уже некоторое время действовал осторожно.

Он старался никогда не оставаться совсем один. Избегая брать на себя какую-либо работу или обязанности, которые могли бы оставить его в одиночестве, он предпочитал посещать места с как можно большим количеством людей. Более того, он никогда не принимал приглашений своего дяди. Даже если его прямо приглашали в кабинет, он всегда находил повод отказаться.

Он разговаривал с Францем. Однако он категорически отверг предложение "поговорить наедине", всегда приводя с собой охранника или двух.

В конце концов, он знал, что его дядя будет раздражен тем, как упрямо он защищается. Но они никак не могли позволить фестивалю пройти без сучка и задоринки. В конце концов, он проводился во имя "назначения Клауса преемником". Их гордость и честь не позволили бы Клаусу сделать такое убедительное заявление в такой публичной манере.

Причина, по которой Клаус предложил устроить фестиваль, заключалась в том, что он знал, что что-то "яркое" и "веселое" легче раздразнит вспыльчивый характер его дяди.

Он ненавидел это. Он должен как можно скорее избавиться от Клауса, который так упорно сопротивлялся ему.

В конце концов, он достиг бы предела своего терпения.

Это время, казалось, пришло.

Звуки, которые раздавались с площади, были сердитыми криками наряду со грохотом вещей, опрокидывающихся и падающих на землю. Виктор и другие молодые люди в панике выбежали из переулка.

Клаус повернулся, чтобы тоже последовать за ними на площадь. Будучи одним из первых, кто вошел в переулок, он был одним из последних, кто покинул его..

- Клаус!

Когда Камилла увидела Клауса позади себя, она позвала его с явным беспокойством.

- Ты знаешь, где лорд Алоис?? Я не видела его все это время! Он не был с этой группой, возможно, что он попал в...!?

Лицо Камиллы побледнело, когда она замолчала. Мысль о том, что Алоис мог пострадать, лишила ее дара речи.

Оглядываясь назад, он видел, как Камилла искала Алоиса по всей площади раньше. Не то чтобы они всегда были вместе. Более того, сегодня у них была разная работа. Все было бы хорошо, если бы они на некоторое время держались порознь... Но он не ожидал увидеть такое выражение на лице Камиллы.

- Камилла, он...

Несмотря на свою ревность к Алоису за то, что ему так повезло, что Камилла беспокоится о нем, он почувствовал себя виноватым, когда услышал слова девушки, поэтому он повернулся, чтобы что-то сказать ей.

Повернувшись, он ни на что особенно не смотрел. Его глаза просто блуждали.

Но слова, которые хотел сказать Клаус, застряли у него в горле. Он глубоко вздохнул и сделал вид, что не заметил этого.

- Камилла.

Клаус не смотрел на Камиллу, пока говорил. Его взгляд был устремлен назад, в тень пустыря.

- Ты должна идти вперед.

- Что?..

- Есть что-то еще я хочу осмотреть здесь.

Он попытался скрыть это, но Камилла заметила, насколько серьезным был тон Клауса. Она не пошла обратно по переулку, а с сомнением посмотрела на Клауса.

- В чем дело?

- Ничего страшного. Просто иди вперед и посмотри, что творится на площади. Похоже, там происходит что-то неприятное.

На этот раз серьезный взгляд Клауса снова сосредоточился на Камилле, когда он спросил ее.

- Реши проблему на площади, Камилла. Ты единственная, на кого я могу положиться.

Клаус понимал, что так говорить несправедливо. Если он так сказал, это было похоже на то, что он заставлял Камиллу взять на себя ответственность за то, что произошло.

Но, несмотря на грозное выражение ее лица, Камилла прикусила губу и кивнула.

- Я не знаю, о чем ты думаешь, но... Я понимаю.

- Благодарю.

Клаус поблагодарил ее так искренне, но так поспешно, что Камилла снова нахмурилась. Но, решив больше не давить на него, она пробежала мимо него обратно к площади, ни разу не обернувшись.

Клаус сделал все возможное, чтобы подавить ухмылку, когда она пронеслась мимо него. Когда она гордо поддерживала свою длинную юбку, чтобы двигаться как можно быстрее, ее бегущая фигура выглядела довольно забавно.

Клаус тихо улыбнулся про себя.

Затем он глубоко вздохнул.

- Эй, Франц, этот твой план был не так уж плох.

Клаус пожал плечами, когда его голос вернулся к своему обычному легкомысленному тону. Один за другим ополченцы-линчеватели Франца выходили из тени этого захламленного участка.

Проще говоря, Клаус был тем, кого они хотели заманить сюда. Им нужно было утащить Клауса с самой площади куда-нибудь, где меньше нежеланных наблюдателей. Они хотели, чтобы он остался один в этом пустынном месте. Поэтому, чтобы сделать это, они должны были отвлечь толпу.

Конечно, была и другая причина для шума, происходящего на площади. Франц ни в коем случае не мог позволить фестивалю продолжаться.

Но окончание этого фестиваля было не единственной целью. С достаточным шумом и демонстрацией силы можно было бы внушить чувство страха горожанам. Это стало бы горькой пилюлей для всех, кто участвовал, увидеть, что вся эта подготовка сошла на нет. После этого никто не будет пытаться организовать еще один фестиваль.

Он был зол. Но, учитывая сложившуюся ситуацию, он ничего не мог с этим поделать. Или, может быть, он просто был доволен тем, что Камилла сбежала?

- Обычно ты честен до мозга костей. Я не могу сказать, что мне ненавистна мысль о том, что ты замышляешь что-то нестандартное.

А пока что он будет притворяться.

Со злобной усмешкой на лице Клаус оглядел людей, которые медленно окружали его.

Только пять человек находились подле него.

Было ли это потому, что большая часть их рабочей силы была использована, чтобы помешать фестивалю? Или, может быть, еще кто-то из них где-то прячется? Трудно было сказать, что именно было верным.

Но Клаусу все равно. Он не был физически подготовлен, поэтому сражаться против пяти человек было совершенно безнадежно. Для него было невозможно победить в любой честной схватке, и, столкнувшись с этим, было бы невероятно трудно осуществить какой-либо разумный трюк. Не потребовалось много времени, чтобы единственный выход с пустыря оказался отрезанным позади него. Казалось, что даже бегство теперь невозможно.

Клаус оглядел лица пятерых мужчин вокруг него. Одним из тех, кто привлек его внимание, был человек, которого он знал много лет.

Мужчина с вьющимися светло-каштановыми волосами, похожий на Клауса. Но он был выше Клауса и шире в плечах. То выражение нервозности, которое он упрямо пытался скрыть хмурым взглядом, возможно, выдавало его противоречивую натуру.

- Брат, твой рот никогда не меняется, не так ли?

Франц сказал это, и на его лице появилась улыбка. Затем он медленно подошел к Клаусу.

- Этот рот…

Клаус стоял на месте. Может быть, из-за своей веры в их кровное родство он считал, что его не убьют немедленно? Клаус нисколько не отпрянул, даже когда Франц очутился с ним лицом к лицу, хотя ему было интересно, что он собирается делать.

В этом не было ничего хорошего.

- Я уже давно хотел надолго закрыть его.

Выдохнув воздух, который он так долго сдерживал, Франц ударил Клауса кулаком в щеку.

Клаус не мог удержаться на ногах из-за силы внезапного удара. Когда он упал, Франц последовал за ним и оседлал его, схватив за затылок.

Затем, перевернув его, он заставил его посмотреть на себя, в эти глаза, которые были наполнены ненавистью.

- Почему ты тогда не мог просто умереть?

- А кто еще будет преследовать тебя, если я уйду?

Когда Франц произнес эти холодные слова, Клаус насмешливо рассмеялся ему в лицо.

Прошло девятнадцать лет с тех пор, как родился Франц, и десять лет с тех пор, как Клаус не смог умереть.

Первый раз, когда эти два брата открыто подрались, был поистине ужасным зрелищем.

Главный бульвар был уже в ужасном состоянии.

- Хватит валять дурака!? Снимите свои проклятые маски!!

- Мы действуем под руководством семьи Леррих! Живо расходитесь по домам!

- Вы, ребята, разрушаете этот город!

- Мы не успокоимся, пока не соберем всех тех, кто предался пороку! Мы - истинные защитники этого города!

Молодежь, которая помогала с физическим трудом, и молодежь, которая быстро прибегала к насилию. Когда эти две противоборствующие группы столкнулись друг с другом, стало понятно, что это могло быть неизбежно.

Когда Камилла выбежала обратно на главную улицу, хаос был уже настолько безудержным, что она больше не могла различить группы. Линчеватели роились и смешивались друг с другом, выкрикивая оскорбления и нанося удары. Соседние ларьки были захвачены, их опоры выбиты, а люди набрасывались на них, заставляя рухнуть. Многие повара уже сбежали, но самые безрассудные уже бросились в драку, чтобы защитить свою работу.

- Прекратите это! Прекратите немедленно!!

Но хотя Камилла повысила голос, никто на улице не обратил на нее внимания. Могли ли они вообще услышать ее голос сквозь весь этот хаос? Никто даже не взглянул в сторону Камиллы.

Оглядываясь по сторонам и отчаянно крича, она увидела ларьки, которые, казалось, были разбиты нарочно. Возможно, в начале драки дружинники Франца напали, а бывшие линчеватели, которые помогали фестивалю, должны были попытаться остановить их.

Но теперь обе группы сражались вслепую, и в результате разрушенные ларьки падали вокруг них. Вывески, которые собирались повесить над ними, были разбиты, металлическая посуда погнута, а тарелки разбиты. Когда она увидела, что даже цветы были растоптаны их ногами, ее охватила ярость.

"Он это называет "забота о безопасности"!?"

После этого она поклялась никогда больше не доверять Клаусу.

Когда эта обида на Клауса закипела в ее голове, Камилла сердито выдохнула. Затем она закрыла глаза и покачала головой.

Пытаться перекричать этот шум было бы бесполезно. И не было ничего, что она могла бы сделать сама. Если она попытается вступить в драку, чтобы попытаться вмешаться лично, Камилла только напрасно пострадает.

"Хотя он и сказал, что доверит это мне... Хотя он попросил меня уладить это…"

Казалось, Камилла ничего не могла здесь сделать. Камилла, совсем одна и без посторонней помощи, чувствовала себя еще более беспомощной, чем когда-либо прежде.

"Лорд Алоис…"

Даже несмотря на то, что она сказала ему, что заставит его работать, что он получит удовольствие от праздника...

Все уже превратилось в полный беспорядок. Сожаление нахлынуло на нее, когда она посмотрела вниз. Закусив губу и сжав руки в кулаки, Камилла уставилась на свои ноги.

- Уххх...

Она словно пыталась подавить слезы.

- Уууу...

Она напряглась. Если она этого не сделает, то может упасть на колени.

Она с нетерпением ждала этого. Она хотела, чтобы фестиваль был веселым для всех. Она так долго готовилась... Но даже если приготовления были сами по себе забавными, кульминация была слишком разочаровывающей.

Ее сердце было разбито.

Глядя в землю, она сердито вдохнула, глубоко выдохнула.

Затем, вместо слез, она изо всех сил крикнула:

- ...Как же я ненавижу все это!!

Никто не слышал громкого крика Камиллы. Это было прекрасно. Камилла не для того старалась, чтобы кто-то еще услышал.

- Я не сдамся! Есть ли свободные люди!? Лорд Алоис!? Где Виктор и остальные!?

Их там не было. Куда бы она ни посмотрела, она не видела никого из этих двоих.

Если бы Алоис или Виктор были рядом, они бы услышали слова Камиллы. Прямо сейчас ей нужно было собрать всех, кто мог помочь ей справиться со всем этим безобразием. Алоис и остальные, наверное, тоже попали в переполох и, возможно, нуждаются в помощи, как и Камилла.

Она также беспокоилась о Клаусе, который был совсем один на пустыре, но сейчас ей нужно было сосредоточиться на проблемах, стоящих перед ней.

Хлопнув себя по щекам, Камилла побежала по главному бульвару, ища знакомые лица.

Она любила Виктора.

Она только желала счастья Виктору. Это не было ложью.

Даже если Виктор не выберет ее, она будет в порядке, пока он счастлив. И скоро настанет день, когда она скажет "поздравляю" с этим холодным лицом, она будет гордиться тем, как хорошо она выглядела в этот момент.

Но если Миа была его партнером, то Виктор мог не найти счастья, которого она желала ему.

Миа была дочерью бедного портного. Она не была хорошо образована, имела ужасное воспитание, и даже ее манера говорить была грубой. Как и утверждала их репутация, ремесленники были низки и грубы.

Для кого-то из такой богатой семьи, как семья Виктора, девушка из более состоятельного дома была бы более подходящей. Таким образом, обе семьи оказались счастливы. Если бы обе семьи были богаты, то было бы легко развивать деловые отношения... Тем более что семья Виктора промышляла торговлей. Отношения с любой другой семьей его положения принесут только ценность.

Она только желала счастья Виктору.

Поэтому все это было ради Виктора.

Она не сделала ничего плохого.

...И поэтому она предала всех.

На площади была устроена небольшая сцена для оркестра.

Разорванное красное платье, висевшее спереди, было более ярким украшением, чем любой венок из цветов.

Барабана был проколот - в него воткнута сломанная палка. Флейту и гобой сломать было труднее. Разбив их о ступеньки, она не смогла сломать их, но, по крайней мере, они были немного согнуты. Но, поскольку некоторые из ключей отлетели, они больше не будут издавать приличный звук.

Все, что осталось - это скрипка.

Сломать деревянную скрипку было нетрудно. Даже если разрушала все молодая женщина, вдавливая инструмент в землю, она легко его сломает.

Она подняла скрипку высоко, высоко в воздух... Но тут появились Виктор и другие.

- Веррат! Прекрати!

Когда она услышала крик Виктора, ее рука перестала дрожать. Но потом она увидела Мию, стоящую рядом с ним.

- Зачем ты это сделала?

Лицо Веррат исказилось в гримасе. Зачем? Слишком простой вопрос... Все это ради Виктора.

Когда она вздохнула с улыбкой, она, наконец, снова обрела решимость. Но как раз в тот момент, когда Веррат собиралась спокойно разбить скрипку о землю…

- ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО!

Прежде чем она успела опустить руку, она услышала пронзительный и сердитый женский голос.

Она вдруг почувствовала, как кто-то врезался в ее тело.

Когда та женщина покатилась вместе с ней по земле, она не поняла, кто это был. И только после того, как она села на нее сверху, Веррат вспомнила.

Когда Веррат уставилась на нее в ответ на сердитый взгляд женщины, она поняла, что человек, который схватил ее, был печально известной злодейкой, которую все знали... Камилла.

Она выбежала на площадь в поисках Виктора и остальных. Первое, что заметила Камилла, это как Веррат подняла скрипку высоко над своей головой.

Увидев эту сцену и потрясение на лицах Виктора и его друзей, она инстинктивно поняла, что Веррат собирается сделать.

Поэтому она нырнула в толпу, пробираясь к ним, не думая о том, что будет дальше.

- Что ты делаешь!?

Закричала Камилла, хватая девушку за воротник.

Не было даже тени ее обычного холодного лица. Выражение, с которым она смотрела на Камиллу, было неустойчивым и растерянным.

Когда Камилла схватила ее, ей показалось, что Веррат уронила скрипку Виктора. Она упала немного в стороне, но никто не поднял ее. Виктор, Миа и их друзья просто смотрели на Камиллу и Веррат в ошеломленном молчании.

- ...Отпусти меня.

Несмотря на выражение лица, голос Веррат был спокоен. Она схватила руку Камиллы, которая удерживала ее.

- Это ради Виктора.

- Что ты хочешь этим сказать?

Когда Камилла пристально посмотрела на нее, Веррат бросила на нее быстрый взгляд. Затем она снова отвернулась, ее взгляд переместился на скрипку Виктора.

- Мия недостойна быть с Виктором. Она была причиной того, что Виктор научился играть на скрипке.

- Ясно.

Несмотря на шум, негромкий ответ Камиллы все же был слышен.

Камилла чувствовала, что что-то действительно не так.

- ...Разве ты не говорила, что хочешь научиться петь, чтобы выступить на их свадьбе?

- Вот именно. Но, Мия плохая. Итак, я собираюсь закончить это.

Веррат издала короткий смешок.

Увидев ее кривую улыбку, Камилла наконец все поняла.

Ранее, когда Виктор и другие были пойманы линчевателями, у Камиллы были подозрения, что кто-то, должно быть, предал их. Но когда Камилла поняла, что Алоис единственный был наиболее вероятным подозреваемым, она исключила возможность предательства.

Но подозрения Камиллы были почти верны.

- ... Так это ты рассказала им о подвале.

Веррат не ответила ей. Камилле он был и не нужен.

После того как Виктора освободили от линчевателей, она услышала, что его помолвка с Мией может оказаться под угрозой. Поскольку для сына богатого торговца быть втянутым в нечто подобное - позор, кто-то должен был взять на себя ответственность. Поскольку Мия была дочерью бедного портного, Веррат решила, что из нее можно было бы сделать козла отпущения.

Реакция семьи Виктора, должно быть, вообще не учитывалась в плане Веррат. Вместо того чтобы расторгнуть помолвку с Мией, они словно поощряли его снова заняться музыкой.

- Для счастья Виктора Мия не подходит. Все говорили, что будет лучше, если бы они разошлись.

- ...Кто такие "все"?

Веррат презрительно улыбнулась. В ее улыбке было что-то тревожное.

- Тебя занимает только это?

Смотреть на это искаженное ненавистью и презрением лицо было невыносимо раздражающе. Слова, слетевшие с губ Веррат, были столь же неприятны для слуха.

- Что-то вроде этого...

С этими словами Камилла огляделась.

Та сцена, о которой начинающие музыканты говорили как о сне. Костюмы, что идеально подходят им всем. Инструменты, которыми они наконец-то научились пользоваться. Она помнила, как ребята постоянно тренировались, с нетерпением ожидая этого дня.

Все было разрушено, сцена, о которой они мечтали, исчезла. Друзья Веррат с горечью смотрели вниз, не повышая голоса. Им было грустно, но и больно тоже.

Веррат, с которой они дружили, тренировались, делили все горести и радости, своими руками все испортила.

- И ты говоришь, что все это ради Виктора!? Конечно, ты должна знать, сколько боли ты ему причиняешь, делая это!?

Она нечаянно вложила всю свою силу в руки, которые сжимали Веррат. Даже Веррат, казалось, была поражена внезапной переменой в Камилле. Что-то человеческое проявилось в этом искаженном выражении лица девушки.

- Как ты можешь говорить, что это для кого-то!? Это так низко!

- Я не…

В ответ на крик Камиллы Веррат пробормотала:

- Я тоже не хотела, чтобы Виктору причинили боль. Но, это была не только я, все говорили, что это правильно…

- Вот я и говорю, Кто это "все"!?

- Люди из линчевателей говорили, что это ради Виктора! Я не хотела этого! Но, я должен была так поступить, для Виктора!

Веррат схватила Камиллу за платье и притянула к себе. Когда она дернула ее вперед, они оказались лицом к лицу.

- Я хочу, чтобы Виктор был счастлив! Так что даже если бы я не хотела этого делать, я должна!! У меня не было выбора!

Когда растрепанные волосы рассыпались по ее плечам, Веррат закричала с отчаянным выражением лица.

Она совсем не походила на холодную и достойную Веррат из прошлого, вместо этого она была ужасно... Некрасива... Неприглядна.

- Я не хотела, чтобы это случилось! Но, я должна была сделать это для человека, которого я люблю! Ты лучше всех понимаешь меня, не так ли??

- Я вообще ничего не понимаю!

Когда Веррат притянула ее к себе, Камилла не отвела глаз.

- Все, что я сделала, было свершено по своей воле и ради себя. Что-то вроде "у меня не было выбора" никогда не приходило мне в голову!

В результате этого она была изгнана из столицы и стала печально известна как злодейка. Конечно, ей это не понравилось. Она часто злилась по пустякам. У нее были сожаления, обиды и кипящий гнев, но она никогда не использовала других людей в качестве оправдания. Ее действия никогда не были результатом принуждения или уговоров к чему-то, они являлись в конечном счете собственным выбором Камиллы.

Она желала счастья принцу Джулиану. Но Камилла никогда не действовала от чьего-либо имени.

- Потому что тебе кто-то сказал? Потому что ты делала это от чьего-то имени? Если только тебе не угрожали, это не оправдание. Ты действительно думаешь, что права?!

- Но все же...

- Действуй сама, никем не прикрываясь!

Камилла схватила запястья Веррат, цеплявшиеся за ее платье, и оттолкнула их назад. Даже она была удивлена тем, насколько сильна она в гневе.

- Ты хоть понимаешь, что делаешь прямо сейчас!? Оправдываться и перекладывать вину на других... Разве ты не говорила, что не хочешь быть настолько некрасивой женщиной!?

Я никогда не стану некрасивой девушкой. Я не хочу раскрывать отвратительную сторону себя. Я хочу такой, какая я есть.

Это сама Веррат сказала те слова, которые заставили Камиллу вскипеть во время их первого знакомства.

Но, когда-то холодная, полная достоинства Веррат теперь точно отражала слова, которые она когда-то произнесла. Любовь, которой Камилла никогда не могла подражать, любовь, которая милостиво приняла свой конец. Когда она думала о том, что сказала тогда, Камилла только больше злилась.

- Никто не заставлял тебя делать это! Так возьми же на себя ответственность за свои действия!

Если ты осознаешь свои собственные ошибки, то сможешь искупить их. И если кто-то не примет этого, то так тому и быть. Даже если мир презирает тебя, ты все равно не должен забывать о своем достоинстве.

Но сейчас Веррат не могла сделать ни того, ни другого, и она тихо всхлипнула.

- Но... Но я была не одна. Все говорили, что это к лучшему... Вот что они мне сказали... Если бы меня не поддержали, я бы никогда...

- Хватит уже.

Камилла коротко сказала это, глядя на Веррат, который продолжала оправдываться сквозь слезы.

- Прямо сейчас ты действительно некрасива. Посмотри вокруг себя. Посмотри на лица своих друзей.

Камилла резко вздохнула и огляделась. Словно проследив за ее взглядом, Веррат тоже посмотрела в ту сторону.

Виктор, Отто, Финн и Дитер. Они не набросились на Веррат и не попытались остановить Камиллу, они просто смотрели мрачно.

В сердцах тех молодых музыкантов, которые больше всего на свете ждали сегодняшнего дня, всепоглощающим чувством было разочарование. И все это благодаря Веррат.

Веррат, по-прежнему удерживаемая Камиллой, застонала.

Она моргнула, чтобы прогнать слезы, глядя на каждого человека по очереди. Для Веррат они были друзьями, которых она знала дольше, чем кого-либо другого. Все то время, что они смеялись вместе, все то веселье, которое они делили вместе, все ободрения и похвалы, которые они дарили друг другу, только Веррат разрушила все это.

Веррат знала, что так и будет. Она представляла себе, какие лица будут у ее друзей, когда они узнают об этом.

Но, это было ради Виктора. Все говорили, что это к лучшему.

Так что это была не ее вина... Но она не могла гордиться этим.

Потому что разочарование на их лицах было подобно кинжалам в ее и без того истекающем кровью сердце.

Удары, сыпавшиеся на него, были почти наивны в своей монотонности.

Как будто каждый удар был нанесен под тяжестью другой обиды, заполнявшей всю память. Но даже если каждый удар считался таковым, учитывая разницу в весе между ними, все равно было больно.

- Ты...

Когда Клаус поднял руки, чтобы защитить лицо, Франц ударил их. Когда удары обрушились на них, Клаус подумал, что его руки могут сломаться.

- Ты всегда забираешь то, что я хочу!

Любовь, которую он должен был получить в детстве. Ожидания его родителей. Доверие народа. Он даже отнял его первую любовь.

У него было красивое лицо, он был образован и умен. Что же скрывалось за глазами младшего брата, который завидовал своему талантливому старшему? Клаус знал.

- Чего же ты еще хочешь?? Сколько еще ты должен отнять у меня, прежде чем будешь удовлетворен!?

Франц отнюдь не являлся бесполезным человеком. У него было сильное тело, и он усердно учился. Он был обычным человеком, который компенсировал свои недостатки упорным трудом. Его характер может быть слегка искажен, но он никогда не становился искажен до серьезной степени. Он всегда старался мыслить логически и казался образцом совершенства, никогда не позволяя ни одной из своих слабостей проявиться.

- А разве этого уже недостаточно?? У тебя есть все, что ты хочешь, не так ли?? Этот титул - единственное, что у меня есть!..

Единственное, чем Франц мог гордиться - это железное здоровье, чем не мог похвастаться Клаус с самого детства. Люди часто шептались о них в раннем возрасте, "если бы все было наоборот". Если бы только у Франца вместо этого была эта болезненная слабость, которая, как предполагалось, забрала бы жизнь Клауса до того, как ему исполнилось десять. Количество людей, которые думали так, превосходило все ожидания.

Но Франц не ненавидел своего старшего брата и мог выносить все эти холодные взгляды только потому, что думал, что Клаус скоро умрет. В конце концов, все эти люди, которые осыпали Клауса любовью, должны были однажды повернуться к нему.

И все же…

- Почему ты жив?? Зачем ты вернулся!? Зачем??

Франц продолжал бить Клауса. Когда он позволил эмоциям взять верх, его голос превратился в крик.

- Как ты думаешь, сколько я для этого работал!? Как отчаянно долго!? И ты просто заберешь все это снова... Брат!

Франц всегда отчаянно трудился, чтобы не выглядеть жалкой заменой Клаусу как наследнику. Но, как он ни старался, Франц никогда не мог догнать Клауса. Его родители, родственники, даже слуги - все они только смотрели в сторону Клауса. Они даже не заметили, как усердно работал Франц. Он всегда был лишь тенью, мимо которой все проходили, обращая взор к сияющему солнцу.

Но Франц не мог отказаться от надежды однажды стать главой семьи. Потому что в детстве только по этой причине его родители мельком смотрели в его сторону, это был его единственный источник гордости.

Франц испытывал глубокую неуверенность, когда дело касалось Клауса. Он завидовал брату, завидовал его талантам, восхищался тем, кем он был, а также ненавидел его за это.

Клаус точно знал, что происходит в голове его бедного младшего брата.

Потому что, в некотором смысле, Клаус был таким же.

- Я тоже никогда не хотел быть гением.

Клаус выплюнул это вместе с кровью. Через промежутки между ударами, он мог видеть, тяжело дыша, лицо Франца. Клаус не знал, сколько раз Франц, который сидел на нем верхом после того, как он упал на спину, бил его кулаком.

Клаус схватился за руку Франца, которая держала его за шею. Руки Клауса выглядели тонкими, и хотя некоторые могли бы назвать их очаровательно женственными, сейчас он видел в них только бесполезность.

- Я не хотел родиться "талантливым". Если бы я мог, я бы передал все это тебе...

Он почувствовал, как кровь приливает к его губам. Это первый раз, когда Клаус втянут в драку. В конце концов, он провел половину своей жизни в уединении в одной из комнат особняка.

- Ты думаешь, что был единственным, кто завидовал... Как ты думаешь, что я чувствовал каждый раз, когда видел тебя!?

Тело, которое долго не могло ходить. Жалкая жизнь, которая не должна была пережить и десятого года. Несмотря на то, что Франц был моложе, он вскоре возвышался над ним. Даже после преодоления этой предсказанной смерти тело Клауса всегда оставалось слабым, даже сейчас. Сколько бы он ни ел, он не мог набрать ни веса, он подвержен практически всем болезням - настолько слаб его организм.

- Ты мог побегать и поиграть снаружи! Тебе не нужно было тратить в бесконечных размышлениях каждый день, задаваясь вопросом, был ли он последним! Тебе никогда не приходилось задаваться вопросом: "Проснусь ли я завтра?'! Ты даже не представлял, как я тебе завидую!!

- Так ты знал!?

Франц поднял кулак. Было легко предсказать, куда именно он упадет, потому что даже если удары были тяжелыми, его движения оставались последовательными, а также монотонными. Особенно учитывая, сколько ударов Клаус уже получил.

- Даже если бы мне пришлось отказаться от своего "таланта", я хотел иметь здоровое тело! Я хотел прогуляться снаружи. Я хотел увидеть, как цветы распускаются по-настоящему. Я хотел ходить по городским улицам на своих собственных ногах, а не просто видеть их из окна!

Кулак Франца устремился к нему. Воспользовавшись шансом, поскольку удар Франца только качнулся в пустом воздухе, когда он увернулся, Клаус переместился, чтобы оттолкнуть Франца от себя. Франц, сидевший верхом на Клаусе, упал навзничь,и их положение изменилось. Когда затылок Франца ударился о землю, он был ошеломлен на мгновение.

- Я всегда наблюдал за тобой из моего окна.

Несмотря на то, что они братья... Почему они были такими разными? Он ненавидел его. Он ему завидовал. Как Франц ненавидел Клауса, так и Клаус ненавидел Франца. Хотя он, к счастью, выжил, в течение этого десятилетия отношения Клауса и Франца только ухудшились.

- Я завидовал и не мог не чувствовать этого. Я завидовал тебе, особенно потому, что ты даже не замечал, как тебе повезло. Я тосковал по тому, что у тебя было, наблюдая за тобой из окна.

Из окна. Как солнце светило через его отверстие. Лежа в постели, болезненный и хилый мальчик даже не чувствовал дуновения ветра снаружи. Снова и снова из этого окна он наблюдал за происходящим вокруг...

Часто времена, город представал пред ним во всей своей красе, полный прекрасных весенних цветов... Но красивые белые лепестки выделялись больше всего... Белый цветок, который символизировал желание Клауса.

"Для меня Зензухт всегда символизировал желание недосягаемого..."

- ...Тогда почему?

Франц ошеломленно произнес эти слова. Он слишком сильно ударился головой? Или то, что все повернулось к нему спиной, было для него шоком? Казалось, он немного успокоился, но по-прежнему не смотрел Клаусу в глаза.

-Ты хотел, чтобы тебя хвалили наши родители, не так ли? Чтобы тебя признали за то, что ты сделал, верно?

- Тогда почему??

- Я признаю тебя.

Не испугавшись гневного крика Франца, Клаус сказал это.

- Я завидовал тебе и все время наблюдал за тобой. Я знаю, как тяжело ты работал. Я знаю твои сильные и слабые стороны. Я дам тебе место, где ты сможешь по-настоящему показать свою ценность.

Франц посмотрел на Клауса, открыв рот. Но он снова закрыл его, не сказав ни слова. Он не мог выразить свои чувства словами, так как продолжал тяжело дышать.

- Оставь дядю и работай под моим началом. В любом случае, ты слишком хорош, чтобы влачить жалкое существование его пешки.

Их дядя был безрассудно честолюбив. Не было никаких сомнений в том, что он сделает Франца своей марионеткой. Если Франц не сможет стать преемником, он отшвырнет его в сторону.

Но все же именно он дал Францу цель. Вот почему он работал над проектами своего дяди. Даже если временами эти методы заставляли его колебаться.

- Тебе ведь тоже нравится этот город, верно? Если наш дядя возьмет верх, он просто превратит его в свой инструмент. Даже ты не можешь допустить это, не так ли?

- Брат…

- Будь моей правой рукой, Франц. Мне нужно, чтобы ты помогал мне с тем, чего я никогда не смогу сделать .

Глубоко вздохнув, Клаус сказал это, глядя на Франца.

Франц прикусил губу, оглядываясь на Клауса, пытаясь понять, действительно ли он имел в виду то, что сказал... Но именно тогда это и произошло.

Франц широко раскрыл глаза от удивления. В то же время Клаус почувствовал, как что-то холодное уверенно прижалось к его шее.

- Этого достаточно, Клаус.

Горький и старческий голос эхом отозвался на пустыре.

- Ты всегда был таким.

Этот огромный человек, чья грубость, казалось, совсем не подходила к дому Леррих, тоже оказался на этом пустыре.

Но Клаус не мог видеть фигуру своего ненавистного дяди Лукаса, чье лицо было искажено необузданным честолюбием. На самом деле Клаусу было трудно даже обернуться прямо сейчас.

Причина этого была проста.

Один из линчевателей держал меч у шеи Клауса

Лезвие коснулось беззащитной шеи Клауса.

Если бы его владелец захотел, он мог бы в одно мгновение убить молодого человека.

Линчеватель, приставивший клинок к шее Клауса, был не один. В дополнение к тем, кто уже был там, Лукас привел еще несколько человек.

В отличие от Франца, Лукас, похоже, не был заинтересован в личном общении с Клаусом. Он окружил себя линчевателями и держался на таком расстоянии от Клауса, что тот не мог надеяться добраться до него, чем его изрубят на кусочки.

Нет, на самом деле не стоит больше употреблять слово "линчеватель", это были частные солдаты Лукаса. Люди, которые, казалось, совсем не вписывались в этот город, были не из Блюма и подчинялись только Лукасу.

- ...Ты наконец-то показал себя, дядя. Мне было интересно, будешь ли ты прятаться в своей комнате, пока шоу не закончится.

- Если бы я не вмешался, ты бы, наверное, надул Франца. Этот мальчик честен, так что он может попасться на твои уловки. Ты в чем-то похож на Герду.

- Я бы предпочел, чтобы вы списали это на мое природное обаяние.

Клаус улыбнулся. Тем не менее, казалось, что Лукас ждал за кулисами, на случай, если Франц потерпит неудачу. Если Франц убил бы Клауса без каких-либо осложнений, то Лукас вообще не показался бы на сцене.

Благоразумие Лукаса было одним из немногих его достоинств. Контроль над ополчением линчевателей и гибель Клауса, он хотел, чтобы все это отразилось на Франце, а не на нем самом. Даже если это не был секрет, что он дергал за ниточки, Лукас не оставил никаких доказательств этому факту.

Но, поскольку он, казалось, наслаждался таким подавляющим преимуществом сейчас, он выглядел немного довольным собой. Жизнь Клауса была полностью в руках Лукаса. С помощью одного слова он мог положить всему конец.

- Тебе даже удалось привлечь на свою сторону герцога Монтчат, не так ли? Господи, ты притворяешься таким бескорыстным, но на самом деле ты совсем не такой, правильно? Ты так сильно хочешь стать преемником?

- Ты говоришь не о себе, дядя? Ты так сильно хочешь контролировать дом Леррих, что собираешься убить меня?

Хотя семья Леррих имела большое влияние на Блюм, они все еще были подчинены герцогам Монтчат. По сути, они были не более чем низшим дворянством в отдаленном регионе, без каких-либо реальных территориальных претензий.

Хотя желание Франца не простиралось дальше того, чтобы стать преемником семьи Леррих, для амбициозного Лукаса этого было далеко не достаточно, чтобы удовлетворить его.

- Кроме того, ты ведь знаешь, что у меня есть туз в рукаве, не так ли? Если ты убьешь меня, ты объявишь открытое восстание против дома Монтчат.

Когда Клаус сказал это, Лукас только усмехнулся. Клаус не мог видеть выражение лица Лукаса, когда тот стоял к нему спиной, но это было нетрудно представить. Конечно же, он высокомерно ухмылялся Клаусу, чего ему уже давно хотелось.

- Дом Монтчат для меня - ничто.

- ...Даже если твоим противником будет герцог?

- И что с того? Герцог или нет, я проглочу его целиком. Этого тупицу, которого все называют "болотной жабой", было бы легко контролировать. Если даже Герда может это сделать, то почему я не могу?

Меч, коснувшийся шеи Клауса, дернулся. Это потому, что Клаус слегка пошевелился, или из-за дрожащей руки владельца меча?

Чтобы увидеть Лукаса, Клаус слегка повернул голову.

- Ты сегодня очень разговорчив, дядя? Ты хоть понимаешь, какую чушь несешь?

Лукас свирепо уставился на Клауса, а тот сердито взглянул на него. Но вскоре на Лукаса лице снова появилась дерзкая усмешка. В конце концов, его племянник ничего не мог поделать с ситуацией, в которой оказался.

С главной улицы все еще доносилось много шума. Во-первых, шум на бульваре должен был помешать кому бы то ни было вернуться сюда. Не было никого, кто пришел бы спасти Клауса и, разумеется, снаружи находились люди Лукаса со строгим приказом остановить любого достаточно глупого, чтобы попытаться проникнуть сюда.

- Почему бы мне не быть разговорчивым? В конце концов, сегодня памятный день. Мой бедный племянник Клаус погиб в трагическом несчастном случае, и Франц был утвержден следующим главой дома Леррих.

- Итак, что ты собираешься делать с герцогом, который все еще в городе? Все будет не так просто, как ты думаешь. Алоис не настолько глуп, чтобы попасться на эту удочку.

- Не беспокойся, я прекрасно осознаю, что зарюсь на кусок, который мне по зубам. Вот почему я собрал этих солдат. И если мне нужно, чтобы они убили лягушку... Проблем не возникнет

Лукас снова рассмеялся над словами Клауса.

- Монтчат является лишь очередной ступенькой к трону для меня, во всяком случае. Я не буду ограничиваться таким унылым герцогством, как это.

- ...Ну, я полагаю, что это замечательно - мечтать.

Клаус нахмурился, увидев высокомерие дяди.

Затем... Этот хмурый взгляд превратился в усмешку.

- Но ведь сны - это всего лишь иллюзия, верно? Кроме того, судя по всему, дядя... Ты предатель.

Лукас скрестил руки на груди, глядя на улыбающегося Клауса. Глаза, смотревшие на Клауса, выглядели так, словно в них мелькнула жалость.,

- Итак, у тебя есть еще что сказать? Ты действительно считаешь, что переживешь это? Ну, я полагаю, что знаю, почему ты так думаешь. Люди в этом городе действительно против того насилия, и тем более - убийств.

При этих словах Лукас поднял руку. Солдаты наблюдали за его движением. Это было похоже на то, как дирижер поднимает свою палочку. Как только эта рука упадет, солдаты начнут двигаться.

- Но я не так наивен, как тебе кажется. Я не могу допустить, чтобы кто-то раскрыл мои секреты, так что ты умрешь здесь, Клаус.

Лукас пристально посмотрел на Клауса, стараясь пресечь малейшее движение.

Убедившись, что он точно ничего не скрывает... Что у него нет возможности сопротивляться... Что ничто не помешает ему пронзить тонкую шею Клауса насквозь...

- Не трудись умолять о пощаде. Я и так сделал тебе одолжение, раскрыв некоторые детали моего плана.

И с этими безжалостными словами Лукас опустил руку.

- Убить его.

Лукас указал на Клауса.

В ответ на это меч, прижатый к шее Клауса, шевельнулся. Солдат положил вторую руку на рукоять.

Он ожидал, что этот праздник все уладит.

Предатель действовал согласно заранее намеченному плану. Оставалось только устранить самое большое препятствие на пути честолюбия Лукаса. Он бы точно убил Клауса.

Он не мог дать ему ни малейшего шанса сбежать. У Клауса был бойкий язык. Если Лукас полностью доверит эту задачу некомпетентному человеку, то его ждет провал.

Чтобы этого не случилось, Лукас решил лично проследить за этим.

Значит, Лукас должен быть здесь. Хотя бы для того, чтобы убедиться в смерти Клауса.

После того как Клаус будет убит, все остальное встанет на свои места.

Декорации для этого финала были придуманы самим Клаусом.

Все шло по плану.

Но, внезапно, солдат вложил свой клинок в ножны, как будто это была самая естественная вещь в мире.

Клаус наконец встал, глядя на Лукаса, который удивленно моргнул.

- ...Что это значит?

Пробормотал Лукас, едва веря в происходящее перед его глазами. Клаус с ехидной ухмылкой пожал плечами и хлопнул по плечу солдата, который всего минуту назад держал меч у его шеи.

- Сейчас узнаешь.

Солдат выдохнул, словно по сигналу Клауса. В то же время, огромное количество магической энергии словно появилось из пустоты. Даже Лукас, который не обладал особенно сильной магией, мог почувствовать это. Он знал только одного человека, который обладал такой силой.

- ...Как и ожидалось, потребовалось довольно много времени.

- Нет-нет, ты неплохо справился. Ты сделать так, что тебя никто не узнал, и даже не позволил энергии просочиться наружу, ты действительно хорош, когда дело доходит до магии, не так ли?”

- Благодаря этому у меня почти не осталось магической силы. Было бы опасно, если бы это продолжалось дольше, Клаус.

Человек, стоявший позади Клауса с измученным лицом, не был одним из солдат Лукаса. Но это определенно был человек, которого Лукас знал.

Серебряные волосы. Алые глаза. Лукас был ошеломлен внезапным появлением человека с королевскими чертами лица.

- Господин... Алоис…

- Лукас, мне очень жаль, но я не могу игнорировать то, что только что услышал.

Алоис глубоко вздохнул, когда посмотрел на Лукаса. Алоис не был злопамятным, но даже он не был достаточно снисходителен для тех, кто стремился нанести вред Монтону.

- Почему... Нет, я... Нет... Нет…

Лукас, казалось, потерял дар речи. Каждый раз, когда он пытался придумать оправдание, то просто не мог сказать ни слова. Но и это продолжалось недолго. Как только к нему вернулось самообладание, он быстро оглядел своих людей.

- Нет... Мне все равно. В любом случае, рано или поздно мне пришлось бы это сделать. Убейте их обоих!

Но никто из его людей не двинулся с места. Они просто молча смотрели на Лукаса.

- Ну как же!? Вы что, не слышали, что я сказал?? Я отдал вам приказ! Убейте их немедленно!

Голос Лукаса просто эхом разнесся по пустырю.

Солдаты по-прежнему не двигались.

- Ты дурак, дядя. Ты слишком веришь в преданность тех, кого нанял с помощью золота.

Наемники, которыми окружил себя Лукас, не были людьми, которые стекались под его знамена из-за одинаковых с ним взглядов.

Именно после встречи с линчевателями в цветочной лавке Алоис заметил это. Когда против них выступил Алоис, эти люди отказались от выполнения приказов, якобы данных им Францем, и бежали. Они не верили в идеалы того, что они делали, достаточно, чтобы противостоять Алоису, вместо этого предпочитая позорное бегство.

Они не боролись ни за какие идеалы. Они последовали за Лукасом из-за золота, но не собирались упускать возможность переметнуться к более щедрому покровителю.

Итак, какова была ценность в борьбе?

Нетрудно было догадаться, что те, кого нанимали вне пределов Блюма, работали исключительно за деньги.

Зная это, ответ был прост.

- Ты действительно ставишь себя выше других? Вынужден разочаровать: герцог всегда будет выше барона.

- …Клаус. Почему ты так этим гордишься?

Когда Алоис с сомнением посмотрел на него, Клаус только пожал плечами.

Только Лукас, казалось, был ошеломлен. Солдаты, окружавшие его, больше не принадлежали ему. Взгляды мужчин не ждали его приказов, а просто следили за ним.

Это Лукас был загнан в угол с самого начала. Когда меч был приставлен к шее Клауса, когда появился Лукас, когда он признался в своих амбициях... Все это время Клаус продолжал улыбаться.

- Черт возьми!..

Лицо Лукаса покраснело от гнева. Его трясло от неконтролируемой ярости. Но больше, чем гнев, он был разъярен ситуацией, в которой оказался.

- Черт побери! Да будет так, я заплачу в два раза больше, чем он вам предлагает!

Яростно завопил Лукас. Он сказал это, даже не подумав. Указывая на Алоиса и Клауса, он продолжал кричать:

- Убейте их! Если вы хотите денег, то заслужите! Что случилось?? Убейте этих людей прямо сейчас!!

Никто из солдат не пошевелился. Клаус вздохнул, глядя на дядю, который терял самообладание от гнева.

- Дядя, ты слишком медленно соображаешь для члена семьи Леррих, не так ли?

Клаус вздернул подбородок, словно провоцируя его еще больше.

- Ты же знаешь, что у тебя недостаточно золота для этого. Все, что у тебя есть сейчас - это долгий отдых, который ждет тебя. Отдохни немного, дядя, у тебя будет достаточно времени, чтобы мечтать.

- Хааа...

Лукас застонал.

- Аааааагрх! - Закусив губу, он закричал и упал на колени.

Солдаты забрали Лукаса и Франца, их бывших работодателей, с пустыря.

До поры до времени они должны были находиться в особняке, а потом можно было решить, что с ними делать.

Прежде чем он ушел, Франц тихо позвал Клауса.

- Слова, которые ты сказал мне, были частью твоего плана, не так ли, брат?

Он не мог прочесть выражение лица Франца. Казалось, он не сожалел о том, что произошло, но в нем все еще чувствовался гнев. Тот взгляд, которым он смотрел на Клауса раньше, теперь казался немного печальнее.

- Это правда, не так ли? Тебе просто нужно было, чтобы я заткнулся, и ты сказал что-то вроде этого?

- Я никогда тебе не лгал.

Встретив пристальный взгляд Франца, Клаус честно ответил ему:

- Я знаю, сколько усилий ты приложил, и знаю твои сильные и слабые стороны. Я очень надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь последовать за мной.

Франц молча взглянул на Клауса.

Когда Клаус не носил эту легкомысленную усмешку, его черты были жутко похожи на лицо Франца. даже если у него была немного искаженная личность, даже если у них было беспокойное прошлое, эти двое определенно были братьями.

- Ты выполняешь приказы дяди уже лет двадцать? Сколько ты еще будешь продолжать подчиняться ему? Даже если ты мне не веришь, хотя бы попробуй.

- ...Я подумаю об этом.

Сказав это тихим голосом, Франц был выведен солдатами из переулка.

Когда Лукас и Франц ушли, на пустыре остались только Алоис, Клаус и несколько солдат.

Шум на главном бульваре уже улегся.

После того, как шум утих, осталась только безмятежная тишина.

- Мне жаль, что я втянул тебя во все это. Как и ожидалось, я не был бы в порядке, если бы доверил кому-то другому держать меч у моей шеи. - с виноватым видом произнес Клаус.

- Нет, это тоже было ради Монтона.

Сказав это, Алоис обернулся, как будто он тревожился о том, что происходит на главной улице.

Нет, скорее всего, его волновало не состояние улицы. Он беспокоился о том, была ли Камилла в безопасности среди этого беспорядка.

Ну, не так уж много было людей достаточно смелых или глупых, чтобы причинить вред потенциальной невесте лорда этой земли. Сама Камилла была не настолько наивна, чтобы попытаться разобраться со всем в одиночку, и если бы она присоединилась к Виктору и остальным, то была бы в полной безопасности.

Но даже если он знал это, Алоис все равно был глубоко обеспокоен.

- ...Ты изменился, ха.

Тихо бормоча, Клаус искоса взглянул на Алоиса. За этим взглядом, полным недовольства и непочтительности, скрывался легкий намек на дружбу.

Как только Клаус осознал это, он с отвращением нахмурился. Затем он снова обратился к Алоису.

- Эй, протяни мне руку.

Алоис озадаченно моргнул. Но он подчинился просьбе Клауса. Это было похоже на то, как ребенок слушается своего родителя.

"Думаю, у него никогда раньше не было друзей."

Клаус сохранил это грубое замечание при себе, когда заметил все еще смущенный взгляд Алоиса. Он ненавидел этого холодного человека, который пожертвовал собой ради территории...

...Но теперь, возможно, не так сильно.

Клаус насмешливо усмехнулся, а затем хлопнул ладонью по руке Алоиса.

Этот звук эхом разнесся по пустырю.

Все закончилось.

Конечно, Камилла ничего не знала о приключениях Алоиса и Клауса, поскольку она была занята устранением последствий.

После того, как Веррат сдалась, Камилла оставила ее с Финн, прежде чем попытаться успокоить людей, что разрешали возникший спор дракой. К счастью, на площади располагался фонтан. После нескольких ведер, наполненных водой, многие из них немного пришли в себя.

Само собой разумеется, что некоторые из них отнеслись к этому не очень хорошо. Виктор, Дитер и Отто были гораздо надежнее, когда дело касалось мускулов, по сравнению с одним изящным аристократом, которого она знала.

Было также немало тех, кто был нокаутирован в бою. После того, как они побрызгали немного воды на их лица, пострадавшим удалось прийти в сознание.

Вот почему, когда преступники, Алоис и Клаус наконец покинули переулок, который оканчивался пустырем, шум на главной улице несколько утих.

Когда он увидел, в каком состоянии находится бульвар, Алоис потерял дар речи. Клаус, тем временем, не выказывал ни малейшего удивления, словно ожидал что-то в этом роде.

Измученная Камилла сидела посреди площади. То же самое можно было сказать о Викторе и его друзьях, которые помогали ей, пытаясь успокоить всех. Как только шум стих, и когда появилось хоть какое-то подобие покоя, они решили отдохнуть некоторое время

На бульваре уже почти не было ни души. Чтобы позаботиться о некоторых раненых, несколько молодых линчевателей остались позади. В результате хаоса, все вокруг было разрушено. Единственным музыкальным инструментом, который уцелел, была скрипка Виктора.

Участники группы, казалось, полны горя, а молодые линчеватели смотрели на них с глубоким чувством вины. Веррат тихо сидела в углу площади, обхватив голову руками, и даже обычно энергичная Камилла ничего не могла сказать.

Алоис затаил дыхание, глядя на унылую сцену, представшую пред ним.

- Камилла...

Приблизившись к Камилле, Алоис попытался найти слова, чтобы объяснить ей причину своего отсутствия в такой важный момент.

Но, как бы он ни старался, он не мог придумать оправдания. Чтобы решить вопрос о выборе преемника в семье Леррих, он решил пожертвовать всем этим.

- Хаа…

Алоис мог только вздохнуть.

Он знал, что на главной улице будут беспорядки.

Конечно, это не было целью Алоиса, чтобы этот шум вышел из-под контроля. Он знал, как много Виктор и другие готовились к фестивалю, и как сильно Камилла ждала его. Вот почему он вопреки всему надеялся, что хотя бы физический ущерб будет минимальным.

Но, в конце концов, все пошло по наихудшему сценарию.

Или, скорее, это было на самом деле хуже, чем Алоис мог себе представить.

- ...Это все моя ответственность.

Алоис решил сказать ей правду, пусть и неприятную.

- Я знал, что нечто подобное произойдет с самого начала. Несмотря на то, что я знал, я намеренно игнорировал такой расклад дел. Камилла... Это я все испортил.

- Полагаю, все обстоит так.

Камилла спокойно ответила ему. Не совсем понимая слова Камиллы, Алоис попытался уловить выражение ее лица.

Камилла посмотрела вниз. Ее кулаки были крепко сжаты, а плечи содрогались.

- Эм... Это все моя вина. Ты же знаешь о проблеме с преемственностью дома Леррих? Чтобы решить эту проблему, я использовал фестиваль.

- Я полагаю, что это примерно так...

Камилла подняла голову; ее голос дрожал от гнева. Увидев сильный взгляд Камиллы, Алоис слегка подпрыгнул от удивления.

- Я так и думала, что там что-то происходит! Потому что ты постоянно совещался в стороне с Клаусом! ПОСТОЯННО!

- ...Так ты заметила?

Глаза Алоиса слегка расширились, когда он посмотрел на Камиллу. Она задрожала от гнева, а ее щеки стали ярко красными. Она прикусила губу и нахмурилась, но едва сдерживаемые эмоции, которые Алоис ошибочно принял за отражение гнева и сожаления Камиллы, также опровергали глубокую печаль.

- Я просто не знала, что ты замышляешь! Я только думала, что это опять будет что-то странное! Кроме того, я знала, что будут люди, которые просто не могут позволить другим наслаждаться фестивалем в этот день! Вот почему...

Говоря это, Камилла смотрела прямо в глаза Алоису. Голос, полный страсти, казалось, был обращен почти так же к ней самой, как и к Алоису.

- Вот почему я хочу, чтобы ты присоединился к подготовке!

Чтобы все не винили Алоиса... Чтобы Алоис не винил себя... Все, кто так усердно трудился, будут вознаграждены, и люди смогут хорошо провести время. Она хотела защитить то, ради чего столько старалась...

Но Камилла не могла.

Все это закончилось несчастьем.

Возможно, если бы это был Клаус, он мог бы сделать лучше.

Возможно, если бы это был Алоис, у него был бы план.

- Но в конце концов я ничего не смогла сделать. Вот почему я ненавижу это, ненавижу так сильно, что хочу умереть...

Камилла чувствовала себя беспомощной. Несмотря на то, что она знала, что на фестивале будут неприятности, она ничего не могла сделать в одиночку.

У нее были некоторые обиды на Алоиса и Клауса, которые приложили руку к организации всего этого. Но, что еще более важно, она злилась на себя за то, что даже не смогла выполнить свое желание "сделать фестиваль успешным".

Алоис был удивлен, когда он посмотрел вниз на дрожащее тело Камиллы. Он не сразу понял смысл слов Камиллы. Но потерял дар речи, лихорадочно ища причину.

- Я…

На его глазах Камилле было больно. Взяв себя в руки, чтобы не разрыдаться, она впилась взглядом в Алоиса. Но ее взгляд только заставил Алоиса отпрянуть еще больше.

Резко выдохнув, Алоис сумел удержаться на ногах. Некоторое время он смотрел на Камиллу сверху вниз.

Наконец, он понял.

- Я... Сделал что-то ужасное, не так ли?

Его лицо слегка расслабилось, Алоис потер голову. Камилла снова смотрела вниз.

На земле под собой она увидела остатки цветов, которые были растоптаны во время паники и драки. Не видя лица Камиллы, Алоис покачал головой.

- Чтобы компенсировать... Нет, в будущем…

"Нет."

Даже если они проведут еще один фестиваль в этом же самом месте, это не удовлетворит ее. Камилла хотела лелеять и защищать именно то, что должно было состояться в этот день.

Алоис оглядел площадь, отчаянно надеясь увидеть хоть какую-то зацепку. Пустынная площадь. Усталые и измученные люди. Участники группы, потерявшие все, к чему они стремились, ради чего столько выстрадали. Камилла, а также Николь, которая с тревогой стояла рядом с ней.

Затем…

- …Клаус.

- В чем дело?

Когда Алоис окликнул его, Клаус ответил с такой же непочтительной ухмылкой, как и всегда. Однако, увидев, какими умоляющими были глаза Алоиса, она вскоре превратилась в кривую гримасу.

- Господи, ты точно лорд? В качестве платы за то, что я увидел твое печальное лицо, думаю, мне придется протянуть тебе руку помощи. Доверьте все этому очаровательному мужчине, хорошо?

Клаус, казалось, был рад видеть сторону Алоиса, которую тот всегда скрывал. Несмотря на ситуацию, Клаус по-прежнему оставался беспечным.

- Во-первых, этот фестиваль устраивался ради меня, не так ли?

Затем Клаус медленно направился к сцене. Пройдя мимо Камиллы и остальных, он поднялся по ступенькам, глядя на сломанные музыкальные инструменты.

Флейта, гобой и барабаны. Но скрипки он не видел. Клаус этого не знал, но поскольку она была единственным инструментом, который не был поврежден, ее положили обратно в футляр.

Не особенно обеспокоенный отсутствием скрипки, Клаус поднял одну из упавших барабанных палочек. Сидя на разбитом барабане, он постучал по краю, чтобы привлечь всеобщее внимание, а затем повысил голос.

- Девочка, иди сюда!

- ...Я?

Когда Клаус поманил ее к себе, глаза Николь внезапно расширились. Она повернулась к Камилле, смущенная, но не нашла никакой помощи. Хотя Николь была смущена и озадачена, она поднялась на сцену, подозрительно глядя на Клауса.

- Что ты собираешься делать?

Николь спросила об этом Клауса. Николь понятия не имела, о чем думает этот человек, хотя для нее в этом не было ничего нового. Даже если этот человек сказал "предоставь это мне", что именно он планировал?

- Тебе нужна музыка для вечеринки, да?

Сказав это, Клаус принялся колотить по всему хламу, который собрал рядом со сценой и на ней, своей барабанной палочкой. Он усмехнулся и посмотрел на Николь.

- Хорошо, малышка. Петь.

- Прошу прощения?

- Ты ведь тренировалась в подвале. Ты же можешь спеть свадебный гимн, правда?

Николь моргнула. Какое-то мгновение она прокручивала в голове непонятные слова Клауса, потом покраснела и яростно замотала головой.

- Я... Я не могу! Я не умею петь! Тем более не перед всеми и не в таком виде!

- Все в порядке, все в порядке. Если ты так нервничаешь, я спою с тобой.

- Дело не в этом! Почему это должна быть я!? Разве мисс Верра…

Нет. Веррат, все еще сидевшая в углу, никому не отвечала.

- Ммм... Все-таки, может быть мистер Виктор или мистер Дитер...

- Кто хочет слышать мужской голос?

- Но есть и другие женщины ...

Камилла, Финн, Мия... Клаус пожал плечами, когда Николь робко посмотрела на других женщин на площади.

- Больше никого нет, кроме тебя. Помнишь, что я сказал? У тебя хороший голос.

Николь прикусила губу от его слишком небрежных слов. Не наблюдая за реакцией Николь, он снова ударил по мусору перед собой. С каждым ударом неровный, но безошибочный ритм эхом отдавался на площади.

- Ну, если ты не хочешь, ничего не поделаешь. Но если нет, то дай мне услышать твой голос, Николь.

Клаус действительно был самым эгоистичным человеком в мире.

Он начал петь, одновременно отбивая палочкой ритм. Его голос был немного высоким для мужчины... Но, когда он пел один, в почему-то нем чувствовалось одиночество. Наверное это из-за самой песни, исполнять которую надлежало хору.

- Угх, - Николь сжала руки в кулаки. Этот гимн она пела так много раз, сам по себе был приглашением присоединиться. Она вспомнила те дни, что она провела в подвале, упражняясь вместе с Веррат. Яркое и веселое пение Клауса почти заглушало собственный голос Николь.

- Ууу... Госпожа! Это только ради моей госпожи!

Алоис доверил все Клаусу. Даже эта песня, которую она не очень хорошо понимала, должна была иметь какой-то смысл. Что-то, что взбодрит Камиллу. Так что если она и протянула руку Клаусу, то только ради Камиллы.

И не потому, что ей нравилось петь, и не потому, что ей нравилось повышать голос. Честно.

- Ради моей госпожи, я буду петь!

Ее щеки вспыхнули румянцем, голос Николь, о котором Клаус так хорошо отзывался, эхом разнесся по площади.

Клаус, наблюдавший, как эта улыбка медленно расползается по ее лицу, думал только об одном... Это была улыбка, похожая на цветок, цветения которого все ждали, и вот... Ожидания сбылись

Голоса Николь и Клауса эхом отдавались со сцены.

"Исполнять именно этот гимн прямо сейчас это..."

Камилла, закусила губу. Она не знала, каковы были намерения Клауса, но как могла одна песня спасти все сейчас?

Скорее, единственное, что делали эти два жизнерадостных голоса, это подчеркивали, насколько унылым было окружение по сравнению с ними.

"Перестань так думать! Николь прилагает так много усилий в пении!"

Камилла покачала головой, чтобы развеять те темные чувства, которые закрались в нее. Эти двое пели, чтобы попытаться хоть что-то сделать. Камилла понимала, что сидеть здесь в одиночестве и унынии бесполезно.

Она подняла голову, надеясь изобразить улыбку.

Но именно тогда она увидела ее.

Неужели ее привлекли поющие голоса?

Камилла заметила одинокую девочку, смотрящую на площадь с разрушенной главной улицы.

Девочка удивленно смотрела на сцену

Ей было десять лет? Кроме нее, поблизости никого не было. Была ли она разлучена с родителями или друзьями? Или она просто заблудилась одна в этом хаосе?

Собравшись с мыслями, Камилла подошла к маленькой девочке на главной улице.

- В чем дело? Ты заблудилась?

Когда Камилла позвала ее, плечи ребенка вздрогнули, казалось, она была настолько поглощена происходящим на сцене, что не заметила приближения Камиллы. Круглые глаза, которыми она смотрела на Камиллу, казались смущенными.

- Э-э-э, мне очень жаль. Я смотрела без разрешения.

- Ничего страшного. Если хочешь, можешь подойти поближе и посмотреть. Если, конечно, ты не заблудилась?

- Я не заблудилась!

Щеки девочки надулись.

- Я жду своих друзей. Я знаю, как вернуться в свой дом самостоятельно!

- Я понимаю, моя ошибка. Тогда не торопись и слушай... А, нет... Подожди минутку.

Как будто внезапно вспомнив что-то, Камилла оглядела главную улицу. Разрушенные ларьки выстроились вдоль тротуаров. Пока она смотрела, она пыталась найти Гюнтера, который должен был быть где-то здесь.

Ларек Гюнтер находился в хорошем месте, недалеко от главной площади. К счастью, он не был сильно поврежден. Гюнтер, наверное, хорошо охранял его, так как кухня все еще была в приличном состоянии. Как только она увидела это, Камилла бросилась к ларьку.

Гюнтер сидел здесь же в полном одиночестве. Он измученно сгорбился, как и все остальные. Бросив мрачный взгляд в сторону площади, он вздохнул.

Но Камилла внезапно появилась перед ним. Гюнтер отвернулся от площади и нахмурился, увидев незваного гостя.

- Эй, что ты делаешь? Что случилось?

- Мне нужно на минутку занять твой ларек.

- Ха?

Не обращая никакого внимания на ошарашенного Гюнтера, Камилла проскользнула за стойку.

Помещение было опрятным и аккуратно организованным, оборудованным простой в использовании печью. Чтобы деревянное строение не сгорело, огонь полностью заглушен. На углях была расстелена сеть, рядом с ней - вертел и бутылка соуса.

Мясо нашлось в стоящем неподалеку каменном ящике, хорошо охлажденном магическими инструментами.

Кремень был... Рядом с углем. Как только она увидела его, Камилла разожгла огонь. Насадив мясо на один из вертелов, она положила его поперек сетки, подождав, пока огонь начнет гореть всерьез.

- Что ты делаешь?

Заглянув внутрь, Гюнтер недоуменно уставился на нее. В этом не было ничего удивительного. Он согласился принять участие в празднике и уже готовился наконец-то повеселиться, как вдруг на его ларек напала группа мужчин. После того, как ему наконец удалось отбиться от них всем, что попадалось ему под руку в тот момент, он сделал перерыв, а его кухня было узурпирована всего одним захватчиком.

- Это кажется простым, если смотреть со стороны.

Ответ Камиллы был холодным. Не оборачиваясь, чтобы взглянуть на него, она продолжала жарить мясо на огне.

Сок из мяса капал через сетку, падая в огонь с клубами дыма. Это было признаком того, что оно все еще не было приготовлено до совершенства.

- Это должно быть просто... Эй, ты слишком разожгла огонь! Ты сожжешь этот чертов ларек дотла! Хватит прижимать мясо к чертовой сетке! Ты уверена, что все делаешь правильно!?

- Откуда мне знать!?

- Ах, черт возьми! Ты ужасная женщина!

Гюнтер раздраженно почесал в затылке. Не обращая внимания на мужчину, Камилла продолжала жарить мясо на огне.

Маслянистый дым змеился из палатки и разносил по улице аромат. Девочка, которая неподалеку, внезапно повернулась в сторону ларька, где находилась Камилла. Посмотрев на него немного растерянно, она подбежала к ларьку.

- Что вы делаете?

Девочка потянулась, чтобы заглянуть за стойку. Хотя мясо оказалось немного пережаренным, оно все равно выглядело нежным и сочным. Камилла сняла вертел с огня.

- Выглядит восхитительно, не так ли?

- Да…

Глаза девушки были прикованы к вертелу, который держала Камилла.

Не обделенная восторженным вниманием девочки Камилла начала заливала мясо соусом, просто чтобы показать свои навыки. Соус был слегка сладковатым, что наряду с уже приятным запахом мяса дает непреодолимый аромат.

Как и ожидалось, это являлось идеальным способом привлечь клиентов. Девочка не могла отвести глаз.

- Это будет стоить пять лихт.

Камилла говорила только о самой низкой валюте, которая была в обращении в Зоннелихте. Пять этих монет не были бы огромной тратой даже для простолюдина. Это было то, что даже дети могли себе позволить.

Однако при этих словах плечи девушки поникли.

- ...Я... У меня нет денег…

- ...Ну, обычно это стоит пять монет. Но сегодня, дети едят бесплатно.

Девочка посмотрела на Камиллу. Глядя в ее большие мерцающие глаза, Камилла улыбнулась.

Она надеялась, что хозяин ларька не будет слишком волноваться из-за того, что она использует свои полномочия для чего-то подобного. Главное, если бы все так и продолжалось, у него вообще не было бы ни одного клиента.

- Большое спасибо, мисс первый клиент.

С этими словами Камилла протянула ей готовую порцию.

Девочка приняла ее и убежала, по-видимому, довольная тем, что все-таки пошла на площадь.

- ...Первый и последний клиент, я полагаю?

С исчезновением ребенка больше не было никаких других потенциальных клиентов ни на площади, ни на главной улице.

Ну, во всяком случае, один клиент лучше, чем ни одного. Просто увидеть, что у одной девочки загорелись глаза, было наградой.

Ароматный запах продолжал подниматься вверх по улице. Не обращая внимания на Гюнтера, который продолжал читать ей лекции о том, как правильно готовить мясо на вертеле, Камилла слегка улыбнулась.

Но после наступления темноты... Дети действительно коварны, в конце концов.

В конце концов, эта девчушка вернулась, и не одна

- Мы слышали, что здесь дети едят бесплатно.

Большая группа детей, все около десяти лет. Среди них дерзко заговорил мальчик, который, вероятно, был лидером их маленькой группы.

- Предложение в силе даже с таким количеством, верно? Пожалуйста, приготовьте всем понемногу.

В их группе было больше одиннадцати-двенадцати человек. Она собрала всех детей ее возраста в Блюме? Раздача такого количества мяса бесплатно легко уничтожит любую надежду на прибыль, как правило.

- Разве ты не отважен?

- Хм, - Камилла скрестила руки за стойкой.

Камилла вспомнила лицо дерзкого мальчишки перед ней. Он был одним из "учителей" Клауса, с которыми они столкнулись, вскоре после того, как пришли в Блюм изначально.

- Ты, Ты же "учитель озорства" Клауса, не так ли? Ты действительно такой, как я себе представляла... Клаус сказал тебе прийти сюда?

Камилла подозрительно посмотрела на мальчика, и он ответил ей упрямым взглядом. Несмотря на то, что он был молод, казалось, что у него было такое же отношение к Блюму, как и у взрослых в этом городе.

- Что за отношение к вашим клиентам? Когда вы сказали, что дети едят бесплатно, это была ложь?

- Это была вовсе не ложь. Очень хорошо, я заставлю вас всех поесть бесплатно. Однако! В свою очередь, вы должны съесть свою порцию, слушая пение на площади!

Услышав слова Камиллы, дети вдруг зааплодировали.

Они хлопнули друг друга по рукам так, как Камилла никогда раньше не видела.

По всем истоптанным развалинам разрушенного фестиваля разносился детский смех. Возможно, все приняло другую форму, но по-своему это то, о чем мечтала Камилла.

C этого момента все были заняты.

Это была тяжелая работа - готовить мясо для всех этих детей.

- Ах, я не могу смотреть на это! - Сказал тем временем Гюнтер и начал жарить мясо вместе с Камиллой.

- Ты грубая девчонка! Ты хоть знаешь, что значит достоинство повара!?

- Вы говорите, я грубая!?

- Как ты можешь готовить мясо, просто бросая его вот так!? Аргх, черт побери! Я буду тренировать тебя с нуля, девочка!!

- Ты хочешь сказать, что все, приготовленное мной никуда не годится?? Мне не нужно никаких инструкций, чтобы сделать это!!

- Прибереги свою речь до того момента, когда ты действительно сможешь меня превзойти! Когда мы вернемся на кухню, ты будешь это исправлять, слышишь!?

Поскольку они продолжали спорить во время готовки, что уже давно стало привычным делом, они не обращали внимание на происходящее вокруг.

Через некоторое время пришли мамы всех этих ребят.

Должно быть, они искали своих детей, которые ушли играть.

- Они действительно что-то устроили после событий дня.

Когда она сказала это, одна из матерей оглядела главную улицу со всеми ее сломанными ларьками. Глядя на улицу, Камилла видела в ней только следы вандализма, но, возможно, люди, которые никогда раньше не видели фестиваля, увидят ее по-другому.

- ...Они действительно любят очень вкусно поесть, не так ли? У моего ребенка тоже...

- Взрослые должны заплатить пять монет. Только дети получают бесплатную еду, верно?

Мальчик, который вел свою мать за руку, сказал это с гордой усмешкой. Мать, казалось, на мгновение растерялась, но в конце концов уступила своему любопытству и купила одну порцию.

К прилавку подошел еще один человек. План Гюнтера по привлечению клиентов через запах, возможно, окупился в конце концов.

Некоторые из людей подошли к ларьку из чистого любопытства. И через некоторое время это любопытство превратится в обычай. В конце концов, поток любопытных искателей и клиентов стал одним потоком, которому нет конца.

- Одну порцию, пожалуйста.

Услышав звонок, Камилла повторила цену. По правде говоря, она потеряла счет тому, сколько раз она это сказала.

- Стоимость - пять лихт

- А? Это стоит денег?

Когда она подняла голову на звук этого голоса, то увидела знакомое лицо. Седые волосы были растрепаны, а одежда на нем была почти лохмотьями. Глядя на обездоленного старика, Камилла почувствовала, что слова слетели с ее губ прежде, чем она успела подумать.

- Вы, вы же учитель поэзии Клауса, не так ли?

Корень всех зол. Он был тем, кто первоначально просил Клауса решить проблему подземного шума, который беспокоил его.

- Я тебя помню. Ты была с Клаусом, не так ли? Тогда я возьму три. Если ты не возражаешь.

- У вас есть деньги? Покупка трех не будет дешевым для вас, не так ли? Вы можете получить все бесплатно.

Было легко сказать, что старик был беден, просто взглянув на него. Людям, которые живут ради своей мечты, обычно трудно зарабатывать на жизнь. Тем более что в Монтоне, территории, которая презирает подобные вещи, у него никогда не было денег.

- Не делай из себя благотворительную организацию. Я уже заплатил за три заранее. Я возьму еще две и придумаю что-нибудь, чтобы заплатить и за них тоже.

А еще он был невероятно упрям.

- А вам нравится быть независимым, не так ли?? Ну, в таком случае... Пусть будет так. Тогда одна из ваших песен. Взамен я приготовлю столько мяса, сколько ввы пожелаете.

- Одна из моих песен? Тогда ладно.

Сказав это, старик оглянулся на площадь.

Шум немного утих. Похоже, теперь пел Клаус. Затем, махнув напоследок рукой, он покинул свое место на сцене.

И тот, кто пришел ему на смену, был... Виктор. Он глубоко вздохнул, положил руку на грудь и взял скрипку.

- Он приложил немало усилий, верно?

Когда старик получил свою порцию от Камиллы, улыбка расплылась по его упрямому лицу, и он направился к площади.

Виктор поднялся на сцену.

Дитер, Финн и Отто тоже ушли.

В палатке, остались только Веррат и Миа.

- Сейчас я выступаю. - сказал Виктор перед тем как уйти.

Его пригласил Клаус, который все это время пел на сцене. Но когда он сказал это, Веррат, даже не подняла головы.

- Моя скрипка, спасибо, что не разбила ее... Твои чувства, мне жаль, что я не могу на них ответить. Но все равно спасибо.

Даже когда Виктор сказал это, Веррат все еще не могла поднять голову. Виктор ушел, остальные последовали за ним, а она все еще оставалась в том же положении.

- Веррат, мы тоже идем.

Перед уходом Дитер окликнул Веррат.

- Ты тоже должна прийти, если сможешь. Потому что, знаешь, мисс Николь скоро устанет... И нам всем нравится твое пение.

Никто не обрушивал на Веррат свое разочарование. Они ничего не говорили о том, что она испортила фестиваль или сломала их инструменты.

Но даже несмотря на то, что они пытались утешить ее, Веррат не могла смотреть им в глаза.

Рядом она услышала вздох.

Не поднимая лица, она знала, что это Мия. В палатке больше никого не было. Как же смотрела Мия на Веррат? Она не хотела этого знать.

Вдалеке она услышала скрипку Виктора. Шум площади казался таким далеким.

- ...Мне тебя совсем не жалко.

В палатке, которая казалась отрезанной от внешнего мира, Мия говорила как бы сама с собой.

- Я знала, что ты любишь Виктора. Я знала, что ты всегда любила его\. Но я не отдам его тебе. Потому что я тоже люблю Виктора.

Хотя она не могла видеть этого, она чувствовала взгляд Мии. В тех жестких словах, которые она послала Веррат, не было ни капли сочувствия, как у ее друзей.

- То, что ты сделала, отвратительно. Устроив что-то подобное, как ты вообще смогла бы завладеть сердцем Виктора? Набрасываешься на людей, чтобы причинить им боль, а потом делаешь вид, что ты пострадала больше всех, я не могу этого видеть.

Веррат еще крепче сжала колени. Ей нечего сказать. Эти слова больно слышать.

- Даже несмотря на то, что люди, которым ты причинила боль, пытаются дотянуться до тебя, ты все еще ведешь себя как жертва, это неприглядно... Честно говоря, просто неприглядно. Ты заставляешь людей, которые беспокоятся о тебе, выглядеть самыми большими дураками.

Мия сердито выдохнула Неприглядно. Веррат почувствовала, как вздрогнула при этом слове. Это было похоже на прямое нападение на ее гордость.

Она всегда ставила свои чувства на второй план, как ей казалось, и гордилась этим. Она всегда считала, что держится с достоинством. Когда она узнала, что Виктор и Мия обручились, она пожелала им счастья, не позволяя своим чувствам проявиться.

Ревность была отвратительна. Цепляться за него было бы ужасно. Она не хотела быть похожей на Камиллу из слухов. Она хотела быть холодной, недосягаемой.

Но эта "снежная королева" была бы ненастоящей Веррат.

- Ты тренировалась вместе с Виктором, ты была его драгоценным другом. Когда я думала о том, что ты делаешь с ним что-то, чего я никогда не смогу, мне было противно от того, как я ревновала. Я был несчастна.

- ...Мне тоже было больно.

Она жива. У нее есть чувства. Так что вполне естественно, что она уязвлена. Веррат с трудом выдавила из себя голос.

- Я это знаю. Иначе ты не была бы человеком.

Мия вздохнула. Она по-прежнему смотрела прямо на Веррат.

Но Веррат не заметила зависти в этом взгляде.

- Ты всегда была такой восхитительной. Даже если тебе было больно, ты все равно оставался спокойной. Когда я увидела, как сильно Виктор восхищается тобой, я завидовала.

Любовь, боль, горе, ненависть, зависть... Все эти эмоции были естественными. Их было невозможно просто так взять и прогнать. Каждый должен прийти к соглашению с ними, либо лицом к лицу, либо внутри себя.

Люди могут стать неприглядными и цепкими, или тревожными и неуверенными, они могут потерять себя из-за ревности или ненависти.

Но Веррат предпочла не запечатать свои чувства где-то в глубине сердца. Она не принимала ничьего сочувствия и никогда не показывала свою боль.

Это была Веррат, которой Мия всегда завидовала.

- Так ты собираешься оставаться такой вечно? - Спросила Мия.

Обхватив руками колени, Веррат закусила губу. На ее глазах выступили слезы.

Плакать так совсем неприглядно.

Но, убегая от своих друзей, чтобы скрыть слезы, было еще хуже.

Вслед за детьми на площади стало собираться все больше и больше людей, и даже повара и торговцы, чьи ларьки были разрушены, начали возвращаться обратно.

Когда младшие линчеватели начали с извиняющимся видом восстанавливать разбитые ларьки, торговля наладилась. После этого стало собираться еще больше людей.

Благодаря этому, ларек Камиллы также оставался занятым.

Прежде чем кто-либо успел это осознать, улица была полна людей.

Дети кричали громче всех. После того, как Николь через некоторое время сошла со сцены, молодые музыканты начали играть на своих сломанных инструментах, пусть немного фальшиво, но играть.

Среди музыки раздался ровный, но сильный певучий голос. При звуке песни, которую никто в толпе раньше не слышал, раздались аплодисменты.

В одном углу площади группа людей, подхваченных настроением, начала танцевать. Кто-то, кому понравилась песня, попытался подпевать. Эти счастливые голоса поднимались в небо, словно предвещая начало весны.

Но Камилла, которая была занята больше, чем когда-либо, готовя с Гюнтером в ларьке, даже ни о чем не догадывалась.

В конце концов Гюнтер не выдержал и отослал Камиллу прочь.

- Обязательно запомни это!

И, прокричав это обратно в ларек, она пошла по главной улице. После этого она попала в толпу, откуда было весьма сложно выбраться.

В конце концов, после того, как она оказалась в относительно спокойной части городской площади, Камилле наконец удалось перевести дух.

Многие внимательно наблюдали за выступлением. У входа на площадь группа молодых девушек делала гирлянды из цветов. Дети веселились вовсю.

Из-за всей этой суматохи некому было побеспокоить тех, кто решил отдохнуть в тенистом уголке площади.

Камилла села на одну из клумб, которые обозначали границу площади. Клумба была полна тех прекрасных белых "цветов желания", которые также были ключевым ингредиентом в духах Блюма.

Подняв глаза, она увидела такие же клумбы с белыми цветами, усеявшими главную улицу. Ветер шелестел на площади, белые лепестки мерцали и раскачивались, словно в танце.

Это действительно был город, полный цветов.

Глядя, как лепестки колышутся на ветру, Камилла вздохнула и повернулась к человеку рядом с ней. Это был человек, который, казалось, был здесь задолго до прихода Камиллы.

- ...Лорд Алоис, вы тоже решили сделать перерыв?

Камилла окликнула Алоиса, который смотрел куда-то вдаль.

Алоис, который обычно одевался как чопорный аристократ без чувства меры и вкуса, был одет в повседневную свободную одежду, которую она никогда не видела на нем. Конечно, Камилла понятия не имела, что на самом деле это была форма солдат Лукаса. Он снял пиджак, который был главным отличительным признаком униформы, но под ним была лишь слегка плохо сидящая рубашка.

- Меня отослали отовсюду. Все такие эгоисты! Избавились от меня, когда моя помощь больше не нужна.

Алоис молча повернулся, чтобы посмотреть на Камиллу, когда она надулась. Камилла, казалось, не замечала, каким холодным он казался.

- Гюнтер забрал свой ларек, так что я подумала, что смогу хотя бы помочь с цветами, как хотела вначале. Гирлянды... Видите, дети сейчас их делают. Но этим мне уже не заняться из-за цветочницы! Вот видите!?

Камилла указала на владелицу лавки цветов, занятую своей работой в другом конце площади. Она собирала вокруг себя детей, учила их делать гирлянды и венки. Первоначально это была работа Камиллы, но поскольку у флориста было гораздо больше преимуществ, когда дело доходило до преподавания, Камилле пришлось отступить.

Вместо этого на голове Камиллы теперь красовалась великолепная корона из цветов, изготовленная тем же флористом. Как бы сильно Камилла ни кипела от злости, это было сделано гораздо искуснее, чем все, что она могла изготовить сама.

- После этого я попыталась помочь Мии заново пошить костюмы для группы. Но она сказала, что не позволит мне заниматься такой работой, не подобающей моему статусу, поэтому вместо этого она заставила меня играть роль манекена! Затем я встретилась с линчевателями, которые также отвергли мое предложение о помощи, а потом настала очередь всех владельцев ларьков...

В качестве извинения за отказ они давали ей что-нибудь из своего ларька. В результате руки Камиллы были полны сладостей и фруктов всех видов. Когда она едва могла удержать все, что ей дали, она попыталась найти Николь, чтобы предложить свою помощь ей, но в конце концов сдалась, так как не смогла отыскать свою горничную.

Камилла кипела от отчаяния, а Алоис все еще молча смотрел на нее. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, передумав.

- Более того, я повстречала "учителей" Клауса. Ребенок, который учил его шалостям, и старик, который был его учителем поэзии, а также тот, кто наставлял танцующих детей у сцены, должно быть, его учитель танцев? Я также встретила его учителя драмы на главной улице! Я решила допросить его, ведь я все равно осталась без дела, в конце концов!

Как только шум на главной улице улегся, он замаскировался под обычного посетителя фестиваля, чтобы прийти и посмотреть... Камилла вспомнила слова драматурга, который рассказал ей все после того, как его случайно взгляд упал на нее. Клаус никогда не хотел, чтобы фестиваль закончился полным провалом.

Он намеревался справиться с последствиями. Конечно, это звучало обнадеживающе, но это было небольшим утешением для тех, кто должен был пережить эти последствия.

При этом, если бы не Клаус, фестиваля бы вообще не было. Но это только заставило Камиллу невзлюбить все это грязное дело еще больше.

- Как досадно! Эта лиса! Все то время, пока я пыталась успокоить Виктора и остальных, я думала... Я действительно должна преподать ему хороший урок!

После того, как утихли разборки на главной улице и Алоис с Клаусом вернулись, это было невыносимо.

Веррат сгорбилась в углу и никому не отвечала, в то время как Виктор и остальные были измучены и подавлены. Молодые линчеватели были глубоко раскаиваются в том, что они сыграли свою роль в уничтожении того, что они пытались защитить, в то время как владельцы ларьков были в шоке от всего, что они потеряли.

После этого они должны были очистить разрушенные остатки фестиваля. Инструменты Виктора и его друзей были искорежены, и пока она размышляла, что делать с Веррат, казалось, что не оставалось никакой надежды на продолжение фестиваля. Именно так она и думала.

Но теперь Виктор и остальные играли на своих сломанных инструментах так хорошо, как только могли. Они одеты в куртки и платья, которые были сшиты в спешке. Веррат пела рядом с ними, но слезы все еще текли по ее лицу. Владельцы ларьков возвращались, зрители начали собираться у сцены, и теперь главная улица была наполнена людьми.

Она была разочарована тем, как все прошло... Но, в некотором смысле, это то, что Камилла всегда хотела.

- Хм, - фыркнула Камилла, вздернув подбородок. И когда Алоис посмотрел на ее кажущуюся высокомерной позу, она искоса взглянула на него.

- ...Но, может быть, сейчас не время для этого?

Она сказала, что хочет пожаловаться, но в конце концов решила этого не делать.

Это правда, что фестиваль, над которым она усердно работала, был разрушен.

Правда и то, что Веррат глубоко ранила людей вокруг нее. Пока есть люди, задетые ее действиями, она никогда не сможет легко простить себя. Позже с ней придется что-то делать.

Камилла не испытывала к ней жалости. Она действовала ради себя самой, так что она также должна смириться с последствиями. Она должна посмотреть правде в лицо и взять на себя ответственность за свои действия должным образом, чтобы ни очем не жалеть.

Алоис думал так же.

- …Камилла.

- Да?

Камилла ответила сразу же, как только Алоис тихо позвал ее.

У Алоиса, который смотрел в сторону Камиллы, не было той обычной нежной улыбки, как будто приклеенной к его лицу. Его лицо ничего не выражало, словно маска.

Однако где-то в глубине этой маски скрывалось что-то тревожное.

- Лорд Алоис, я... Я действительно с нетерпением ждала сегодняшнего дня.

Услышав осторожные слова Камиллы, Алоис кротко кивнул.

- Я понимаю.

- Я хотела, чтобы вы хорошо провели время, лорд Алоис. Я ведь так и говорила вам, не так ли?

- ... Да.

- Но, похоже, я была единственной, кто действительно так думал, верно?

Даже если результат был положительный, Камилла не была настолько святой, чтобы простить и забыть все, что произошло. Если уж на то пошло, Камилла была из тех, кто затаил обиду. Если бы она не была таким человеком, ей бы никогда не пришла в голову идея унизить Алоиса, выставив в королевской столице как доказательство своего благополучия.

- Лорд Алоис, я... Я злюсь.

Возможно, она чувствует себя еще ужаснее, чем представлялось Алоису. Алоис и Клаус знали, как сильно Камилла ждала чего-то подобного, возможно, еще до того, как Клаус предложил идею фестиваля, и мысль о том, что они просто использовали это в своих интересах, не была надуманной.

Даже если они потом все исправят, это не изменит того факта, что это произошло.

- Вам нечего сказать?

- ...Знаю.

Алоис кивнул, глядя на Камиллу.

Он выглядел как ребенок, ожидающий наказания за свой проступок.

Алоис на мгновение запнулся, словно подыскивая нужные слова.

- Я...

Он оторвал взгляд от Камиллы и уставился в землю. Камилла не могла понять, о чем он думает, глядя на него.

- Камилла, я не очень хорошо понимаю чувства людей.

- С этим я не могу спорить.

- Я немного знаю, как люди думают. Какие шаги они могут предпринять... Или каковы их цели...

Он был довольно проницательным человеком для своего возраста. Алоис всегда умел распознавать истинную натуру людей по любой мелочи, с виду кажущейся незначительной. Что другие говорят, и то, что они оставили невысказанным. Он понимал радость и горе - две стороны одной медали. Он знал, чего ждут люди и чего он может ожидать от них.

- Но я никогда не колебался, когда дело доходило до того, чтобы пожертвовать чужими интересами. Я знал это и на этот раз. О тебе, Камилла, и участниках группы. Возможно, в какой-то степени я даже понимал, о чем думает Веррат.

Алоис сжал руки в кулаки и положил их на колени. Музыка и смех в отдалении только сильнее выделяли его мрачный тон.

- Но даже в этом случае я все равно решил пожертвовать ими. Потому что я думал, что идти по этой дороге будет лучше для Монтона. Что было бы лучше пожертвовать нуждами немногих ради блага многих.

Образ мыслей Алоиса был не совсем неправильным. Даже если Камилла не знала, что Алоис скрывал от нее и делал в тени, она знала, что Алоис не из тех людей, которые действуют бессердечно. Он взвесил представленные ему варианты и выбрал наиболее очевидный путь действий. Она понимала, что он был именно таким человеком.

- Если это на благо территории или ее народа, я не буду колебаться. Если бы это была ты, или Клаус, или даже я, жертва всегда стоила бы того... Даже если бы эта жертва означала смерть. Что для меня важнее всего - это территория, оставленная мне отцом и матерью... Я уверен, что причина, по которой Клаус ненавидит меня кроется в том, что он отдает себе отчет в том, каков я на самом деле.

- ...Но, лорд Алоис, вы все равно выбрали Клауса, потому что он вам нравится, не так ли?

- Это потому, что он хороший человек - он умен и знает, как завоевать доверие людей. Причина, по которой он мне нравится, заключается в том, что он был бы полезен для Монтона.

"Даже так?.."

Когда Алоис сказал это, Камилла потеряла дар речи.

Казалось, он судит о вещах только по тому, полезны они ему или нет. Это было похоже на то, как ремесленник выбирает свои инструменты. Даже если отброшенные им в сторону могут плакать, в конце концов, они только поврежденные, а значит бесполезные, инструменты. Даже если он и понимал, ему как будто не хватало истинного сочувствия. Это было слишком далеко, слишком безлично... Как будто он вообще не был человеком?

- Камилла... Пока я не встретил тебя, я никогда по-настоящему не злился.

- ...Да?

- И я никогда по-настоящему никого не любил.

- Ах... - выдохнула Камилла. Он произнес эти слова так тихо, что она почувствовала беспокойство. Именно так поступал Алоис, используя свою добрую волю. Возможно, это было отражением того, насколько невежественным он был, когда дело касалось чувств других?

- До сих пор у меня никогда не было сильных чувств ни к кому. Я не хотел никому навредить, но я убедил себя, что это необходимо для блага страны, поэтому я говорил себе, что у меня нет выбора... Но…

Слова Алоиса затихли. Затем он поднял голову и снова посмотрел на Камиллу.

- Я сожалею об этом.

Он посмотрел прямо в глаза Камиллы. Алоис, казалось, был переполнен чувством вины.

- Не только сегодня, но и все до сих пор. Я уверен, что причинил тебе больше боли, чем могу себе представить, правильно?

- Лорд Алоис…

- Если бы я мог все исправить, я бы это сделал. В прошлом я относился к тебе как к какой-то жалкой вещи и держал рядом с собой только из сочувствия, всегда думая об этом как о рутине. И сегодня, несмотря на то, что я знал, как сильно ты ждала этого, я решил позволить твоим ожиданиям быть растоптанными. Если бы не Клаус, я не уверен, что когда-нибудь снова смог бы увидеть твою улыбку. Я сожалею обо всем этом.

- Умм, - Камилла прикусила губу. Алоис твердо встретил ее взгляд. Камилла, тем временем, едва могла выдержать это.

"Как неприятно."

Сделав глубокий вдох, она решилась...

- Лорд Алоис.

- Да?

- Вы собираетесь извиниться?

- Да. Прости меня за все, через что я заставил тебя пройти.

- В будущем, не могли бы вы не пытаться мучить себя и других ради Монтона? Не только меня, но Клауса и всех остальных.

- ...Я сделаю все, что в моих силах.

Не похоже, чтобы он был готов к этому прямо сейчас. В конце концов, Алоис все еще лорд этой земли. Делать все возможное, чтобы защитить герцогство, было частью его долга.

По крайней мере, было бы лучше, если бы он больше беспокоился об этом в будущем. Если бы он хотя бы колебался, прежде чем навредить кому либо, выполняя свои обязанности. Это, безусловно, повлияет на решения, которые Алоис будет принимать с этого момента.

- Хорошо, я понимаю!

С сильным кивком Камилла внезапно вскочила на ноги.

- Я приму ваши извинения за сегодняшний день! Так как я принял их, то на этом все заканчивается!

Когда он посмотрел на Камиллу, Алоис разрывался между удивлением и облегчением. Затем Камилла взяла Алоиза за руку.

- А сейчас давайте повеселимся! В конце концов, именно об этом и шла речь!

- Ммм, Камилла?..

Алоис тоже встал. По какой-то причине он не мог устоять перед странной силой, которой обладала Камилла.

- ...Я уверена, что вам понравится!

И таким образом... Вместо того, чтобы думать о людях просто как об инструментах или жертвах для блага других, он сначала подумает об их спасении.

Не лучше ли подумать о защите территории для всех людей в пределах ее границ?

- Давайте танцевать, лорд Алоис. В конце концов, мы через многое прошли, чтобы попасть сюда.

- Но я никогда раньше не танцевал...

- Даже ребенок, который только что научился ходить, может танцевать. Все, что вам нужно сделать, это двигаться в ритме!

Маленькую руку Камиллы, которая держала Алоиса, казалось, почти невозможно было сбросить.

Когда она вывела его из этого одинокого уголка площади, они оба оказались в центре толпы.

- Это та самая мясная леди!- Как только дети увидели Камиллу, то закричали это. Но даже Алоис, который не был хорош, когда дело касалось чувств других, знал, что за этим прозвищем стояли только добрые намерения.

- Сейчас же прекратите меня так называть!

...Но Камилла этого не понимала.

Сломанные инструменты продолжали играть. Трудно было бы назвать это прекрасным, но гимн, предназначенный для свадебной церемонии, был неплох. Камилла взяла Алоиса за обе руки, кружась в такт мелодии.

Для Алоиса это было непривычно. Поскольку он едва поспевал за Камиллой, дети поблизости подшучивали над ним. Счастливый смех смешался со звуками радости, которые эхом разнеслись по всей главной улице.

Дул весенний ветер, раскачивая цветы вдоль дороги. Когда лепестки заплясали на ветру вокруг них, Камилла засмеялась, наблюдая, как Алоис пытается подстроиться под ее движения.

Венок из белых цветов, казалось, сиял, уютно устроившись в ее иссиня-черных волосах. Ее длинные, расплетенные локоны, которые качались в такт музыке, были прекрасны.

Даже когда слезы текли по ее лицу, она улыбалась.

Алоис не мог понять, почему эта улыбка была такой яркой, даже без намека на печаль.

Пока они танцевали, ясное весеннее небо бесконечно простиралось над ними.

[[image:/storage/reader-images/2a76396d0e624fed7b2c1fe1620e89672ca3566f.jpg]]

Было ли это действительно хорошо?

Пуританский Монтон избегал показных и вульгарных проявлений, порицал праздность, вознаграждал усердие и трудолюбие.

То, что сделал Клаус, было восстанием против самой истории. Нет необходимости в таких вещах, как фестиваль. Просто потому, что он проводился якобы для того, чтобы "отпраздновать назначение Клауса наследником", вряд ли было бы достаточно уважительной причиной для получения разрешения.

По крайней мере, ни один из лидеров дома Леррих, начиная с самого его основания, никогда не проводил такого фестиваля. Хотя культура Блюма действительно была несколько менее строгой, чем в других городах, он все еще был частью Монтона.

И только одним безрассудным представлением Клаус разрушил истинные традиции этого города.

Из всех людей это был Клаус. Из всех людей…

Это был его сын.

- Выбор Клауса может оказаться ошибкой в конце концов.

Рудольф схватился за голову, дрожа при мысли о том, что он сделал.

Подумать только, что традиции, которые его предки дома Леррих считали священными, полностью уничтожены, и он ничего не может с этим поделать... Он никогда не думал, что решение о том, кто будет держать власть после его ухода, будет иметь такие последствия.

И более того... Он сам решил не вмешиваться в планы Клауса.

- Он умный мальчик, но я слишком его избаловал. Он слишком эгоистичен, и более того, я не думаю, что могу пойти против него сейчас…

Рудольф беспокойно заерзал на стуле.

Что теперь подумают о нем другие семьи? Падет ли Леррих, как это случилось с семьей Брандт? Рудольф подумал, что его тоже лишат звания пэра, заставят бродить по Монтону, скрываясь в тени.

Ни Мейерхейм, ни Энде не хотят никаких перемен в Монтоне. Выставят ли они Рудольфа предателем?

- Может, мне следовало выбрать Франца? Ах, но тогда, брат…

Отношения Рудольфа с Лукасом давно испортились. Лукас презирал своего младшего брата, а Рудольф боялся старшего. Причина столь горьких отношений была очевидна: Рудольф стал главой семьи, титул, который, по убеждению Лукаса, принадлежал ему самому.

Только почему Рудольф, явно более слабый из них двоих, унаследовал все вместо него? После того, как Лукас издевался над ним с юных лет, возможно, Рудольф хотел показать, каким ужасным человеком был его брат, разоблачая его? Или, может быть, он действительно просто хотел быть главой семьи?

Или, возможно…

- Сестра…

Позвал ее Рудольф.

- Сестра, что же мне делать? Пожалуйста, скажи мне…

- Ты принял правильное решение, Рудольф. Не волнуйся.

В кабинете Рудольфа они сидели у камина. Солнце уже опускалось за горизонт. Герда взяла младшего брата за руку.

- Если ты сделаешь Франца своим преемником, то в этом доме будет править этот злобный дурак, наш брат Лукас.

Ее руки покрыты тонкой паутиной морщин, но полны определенной силы. Пока Рудольф колебался, ее слова указали ему путь.

- Не волнуйся.

Их отношения не изменились с тех пор, как они были детьми. Она выбрала Рудольфа, а не старшего брата, и помогла ему стать главой семьи.

- Разве я когда-нибудь сбивала тебя с пути истинного?

Встретившись взглядом с Гердой, Рудольф покачал головой. Наконец-то он почувствовал поддержку от ее слов. Чувство облегчения. Она всегда была на стороне Рудольфа.

Этот взгляд, которым она смотрела на брата... Никто, кроме Рудольфа, никогда не видел его.

Это был не тот холодный взгляд, которым она удостаивала лорда Монтчат.

И это были не те острые глаза, которыми она смотрела на таких, как Клаус.

Только он видел этот по-настоящему добрый взгляд Герды, вот во что верил Рудольф.

- ...Ты права, сестра. Все так, как ты говоришь. Я не принял неверного решения.

Он улыбнулся.

- Все будет хорошо. Пока моя старшая сестра со мной.

Бояться было нечего. Беспокоиться было не о чем. Ему не придется терять себя из-за своих тревог.

Он никогда не усомнится в том, что сказала его сестра. С тех пор как они были детьми, так было всегда.

- Я видел что-то действительно мучительное.

Завтра - последний день ее пребывания в Блюме перед возвращением в столицу герцогства. Она уже попрощалась с Виктором и остальными, собрала свои вещи, так что оставалось только ждать восхода солнца. Ей почему-то было не по себе в своей комнате, поэтому она решила еще раз посетить тот самый балкон, чтобы почувствовать дуновение прохладного ночного ветра.

Проходя по коридорам особняка, Камилла наткнулась на нечто невероятное.

В конце коридора она обнаружила комнату нынешнего главы семьи Рудольфа, которая находилась на том же этаже, что и ее собственная. Она видела, как Рудольф и Герда о чем-то разговаривают.

Когда завтра Камилла, Алоис, Николь вернутся в поместье Монтчат, Герда отправится с ними. На первый взгляд казалось, что брат и сестра просто прощаются друг с другом.

Это само по себе не было поводом для тревоги. Камилла видела бесчисленное количество раз во время своего пребывания здесь как Герда и Рудольф разговаривали друг с другом.

Но, увидев улыбку на лице Герды, тепло в ее глазах... Камилла замерла в изумлении.

Герда и Рудольф продолжали свою беседу еще некоторое время.

Возможно, потому, что она пряталась в тени коридора, они не замечали Камиллу. Тем временем Камилла плохо слышала разговор.

Но что-то в этих двоих, остановило ее.

Эта своенравная женщина, которая как будто была сделана из стали, вдруг оказалась такой же, как и другие люди. Всякий раз, когда Рудольф говорил что-нибудь, сияла улыбка Герды. Она больше походила на заботливую мать, чем на его старшую сестру.

"Значит, она добра к своей семье?"

Кому-то это могло показаться нормальным, но когда дело дошло до Герды, Камилла подумала, что огонь Преисподней превратится в лед прежде, чем она увидит, что эта женщина смотрит на кого-то так, не говоря уже о ее семье.

Пока они были в Блюме, Камилла ни разу не замечала, чтобы она так смотрела на членов своей семьи. Ни Клаусу, ни Францу не было дано никакого тепла, а со слугами она обращалась точно так же, как и в поместье Монтчат. Когда рядом присутствовали посторонние, она обменивалась с Рудольфом лишь короткими фразами. Единственное, в чем нельзя было усомниться, ее неприкрытая враждебность к Лукасу.

Но теперь ясно видно, что Герда действительно очень любит своего младшего брата: так осторожно и мягко она держала его руку, а иногда даже тихо смеялась над его словами. Она всегда казалась такой холодной, но, возможно, это просто маска?

Может быть, это то, кем она является на самом деле? Какой бы бесстрастной она ни казалась, ни один человек не живет без каких-либо эмоций. Камилла это знала. Она знала это слишком хорошо, но…

- ...Удивительно, не правда ли?”

Камилла была ошарашена голосом, прозвучавшим позади. Она чуть не вскрикнула от неожиданности.

Едва сдержав гнев, Камилла обернулась,. Конечно, она уже знала, что это был...

- Клаус!? Прекращай свои глупые игры!

Хотя ее шепот был явно сердитым, Клаус только пожал плечами.

У него все еще видны синяки на лице от ударов Франца. Но все же он не слишком беспокоился о себе, так как улыбался Камилле так же легкомысленно, как и всегда.

- Сейчас, сейчас. Ты интересуешься моей тетей, не так ли?

- Хм, - Камилла не ответила, а просто повернула к нему голову. Хотя Герда являлась естественным врагом Камиллы, она также была тетей Клауса. И действительно, она полностью ошеломлена тем, что происходило перед ее глазами.

Не обращая внимания на реакцию Камиллы, Клаус продолжил:

- Должно быть, это повергает тебя в шок - видеть ее такой, а? Ну, подумай об этом как о чем-то вроде черты присущей семье Леррих. Предполагаю, что мой старик полностью находится под ее чарами.

Если вы знаете истинную сущность человека, то управлять им становится легче. Достаточно найти слабое место. Члены семьи Леррих издавна хорошо разбираются в таких вещах. Однако было бы странной иронией использовать это на своих же родственниках.

- Честно говоря, она внушает страх.

Клаус поморщился и посмотрел в сторону Герды. Клаус пробормотал так тихо, что даже Камилла не расслышала:

- Я думал, что она нацелилась на семью Монтчат... Но тогда зачем вступать в конфликт с моим дядей?..

Лицо Камиллы выглядело еще более несчастным, чем когда-либо.

Несмотря на то, что именно он окликнул ее, Клаус встревожился. Так что Камилла не могла не чувствовать себя неловко. Когда Герда и Рудольф ушли, Камилла неловко переминалась с ноги на ногу.

- Что ты здесь делаешь? - раздраженно прошептала Камилла.

Клаус снова улыбнулся. Он, должно быть, понял, что показывать свои чувства так явно было ошибкой. В необычной для него манере он почесал затылок, словно в смущении.

- Ах... Ну, я пришел повидаться с тобой... И попрощаться.

- ...Попрощаться?

- Ты ведь завтра возвращаешься домой, правильно?

Камилла кивнула.

Они уезжают на рассвете и, если не будет никаких задержек, через два дня вернутся в столицу. Это не то расстояние, которое можно быстро пройти, поэтому она должна была предположить, что пройдет довольно много времени, прежде чем она в следующий раз увидит Блюм.

- Ты не вернешься с нами?

- Этот город - мой дом. Кроме того, в последнее время он стал еще больше мне дорог, поэтому я не смогу собрать вещи и уйти сейчас.

Клаус сказал это с веселой усмешкой. Камилла моргнула и наконец поняла, что он имел в виду. Вполне естественно, если подумать. В конце концов, Клаус никогда по-настоящему не принадлежал столице.

- ...Наверное, я буду скучать по тебе?

- Это делает меня счастливым. Ну, честно говоря, было странно, что он вообще заставил меня готовить. Если бы этот парень утомил меня, я мог бы просто пойти и сделать себе имя в королевской столице, понимаешь?

Возможно, это была шутка, но Клаус действительно понимал, почему Алоис намеревался держать его в столице герцогства.

Пока Клаус жив, найдутся люди, которым заплатят за то, чтобы покончить с ним. Только в столице, в своей собственной резиденции, Алоис мог защитить его. Лукасу было бы нелегко нанести удар по самому средоточию власти семьи Монтчат. Он дал ему роль шеф-повара в качестве прикрытия, но Клаус был свободен делать все, что ему угодно.

- Ты нечестный человек. Тем не менее, ты был на удивление хорошим поваром.

Он был потрясающе талантливым шеф-поваром, даже если его считали "прыгающим дьяволом" (П/П: Как уже было сказано, это прозвище, данное ему Гюнтером за легкомыслие и ветренность). Возможно, он не испытывал ненависти к жизни в столице.

- Ну, я все еще родом из Монтона, так что трудно сказать, что я ненавижу готовить.

Когда Камилла указала на это, Клаус слегка покраснел.

- ...Но я все еще немного боюсь диеты этого парня. (П/П: Ничего не понимаю, поэтому просто пройду мимо. Хотя это может означать то, что он сочувствует Алоису или не принимает перемены в нем.)

- Боишься?

- Ничего страшного. Я просто слишком много думаю. Еще одна плохая привычка дома Леррих.

Клаус покачал головой, когда Камилла подозрительно посмотрела на него. Затем на его лице вновь появилась улыбка.

- Кроме того, не так уж плохо быть великим поваром? В конце концов, единственное развлечение в Монтоне - это кулинария. Гораздо легче ухаживать за девушкой... Вот так.

С этими словами Клаус вдруг вытащил маленький белый футляр, словно из воздуха. Затем он протянул его Камилле.

- ...Что это?

- Небольшой подарок. Открой.

Камилла немного смутилась, но все же взяла белый футляр из рук Клауса. Красиво оформленный, он напоминал небольшую шкатулку для драгоценностей. Он легок, как будто внутри него пустота. Но когда она наконец открыла его, то поняла почему.

Внутри находились белые цветы. Точнее, засахаренные лепестки белых цветов. Было что-то знакомое в слегка сладковатом запахе, который доносился из футляра.

- Они такие красивые, как необычно!.. Это... Это же Зензухт!

Те цветы, которые можно было найти только в оранжерее Клауса в течение зимних месяцев, но теперь они цвели по всему городу. Должно быть, потребовалось много усилий, чтобы сделать это.

- Ты действительно искусен в этом, не так ли? Они такие красивые и нежные, что я даже не уверена, что смогу заставить себя съесть их. Могу ли я принять их?

- Да. В конце концов, я сделал их для тебя.

Клаус выглядел счастливым, когда улыбка появилась на лице Камиллы.

- Зензухт, цветок желания... По правде говоря, я желал тебя.

Но... Он не был настолько чудовищен, чтобы попытаться лишить своего друга женщины, которую он любит. Значит, его желание со временем утихнет, но не исчезнет. Как цветок, сохраненный в сахаре.

Поскольку Камилла не слышала слов, которые он прошептал в пустоту, Клаус снова улыбнулся ей.

- Позаботься об Алоисе вместо меня. Как только я все здесь улажу, мы снова увидимся.

- Такой же наглый, как и всегда.

Камилла пристально посмотрела на него. Он был легкомысленным и грубым. Его поведение всегда беспокоило Камиллу, с тех пор как они впервые встретились.

"Несмотря на это, Клаус хороший человек."

- Поскольку ты самопровозглашенный гений, я уверена, что ты не заставишь меня ждать.

Когда Камилла гордо заявила это с надменной усмешкой, Клаус больше не мог сдерживать смех. Насколько он грубым может быть?

Но даже когда Камилла укоризненно нахмурилась, Клаус продолжил счастливо смеяться, вытирая слезу из уголка глаза.

Дочь графа Сторм, Камилла Сторм, - это женщина, которая приносит разорение.

Она не только исказила сознание герцога Монтчат, но и заставила Эйнст отказаться от своих принципов, и теперь ее яд просочился даже в город Блюм.

Злые слова этой злодейки проникли в уши невинных людей Блюма, заставляя их бунтовать и участвовать во всех видах запретных действий. Из-за этой презренной женщины, Камиллы, традиция воздержания, приветствуемая Монтоном, была разрушена.

Те люди, которые когда-то были праведниками, отбросили свою историю, утонув в грязном море порока и наслаждений. Они настолько потерялись в нем, что даже не смогли увидеть зло перед своими глазами.

Иногда люди охотнее идут за морковкой, чем за палкой. Люди в Монтоне начали поддаваться порочному воздействию Камиллы.

Это больше нельзя просто игнорировать.

Во всяком случае, эта женщина вообще не должна была открывать рот.

В подготовительной зоне, соединяющей кухню со столовой, шкафы были выстроены один против другого без единого зазора. Дорогие блюда и бокалы выстроились вдоль всех полок и были слишком ослепительны, чтобы созерцать их красоту напрямую. Особенно для молодых служанок, которые не привыкли видеть такую роскошь.

Чистая белая соль и сахар, очищенные почти до совершенства, были сложены в мешках в углу комнаты. Там также находились контейнеры, ломившиеся от экзотических специй, и банки, наполненные различными видами меда и джемов. Блюда, принесенные из кухни, были должным образом приправляют здесь, прежде чем подать хозяину дома, герцогу Алоису.

Последние приготовления - дело более высокопоставленных слуг. Работа недавно нанятой молодой горничной в области подготовки состояла в том, чтобы просто суетиться и найти любое блюдо или столовый прибор, которые нужны старшей горничной.

Прямо сейчас она искала за простую глубокую тарелку, выкрашенную в синий цвет. Она, вероятно, переживет падение, но казалась довольно неподходящей вещью, чтобы украсить стол благородного лорда. Однако, поскольку недавно был найден опытный художник, было решено, что некоторые слишком скромные на вид блюда будут украшены его рукой.

Тарелка, которую искала девушка, была одной из тех, что предназначались для перекраски.

Работая медленно, отчаянно стараясь ничего не разбить, она наконец нашла блюдо.

Вероятно, из-за того, что им давно не пользовались, оно стояло на самой верхней полке. Блюдо было почти вне ее досягаемости, независимо от того, как сильно она вытягивала пальцы.

Стоя на цыпочках, она могла только дотронуться до края тарелки. Она тоже не могла найти поблизости ничего, на что можно было бы встать.

Поскольку она не знала, что делать, кто-то внезапно протянул руку из-за ее спины.

Когда этот кто-то взял тарелку с полки, он протянул ее девушке, которая с благодарностью приняла ее.

- Вот и все.

Когда девушка взяла тарелку в руки, она низко склонила голову.

- Э-э... Большое спасибо.

- Ничего особенного.

- Фуфу... - услышав тихий смех, девушка наконец подняла голову, чтобы посмотреть.

Ожидая увидеть лицо доброй женщины, в тот момент, когда она увидела человека, который помог ей, у девушки перехватило дыхание. Она чуть не уронила тарелку, которую ей только что дали.

- ...Леди Камилла!?

Перед ее глазами стояла молодая женщина с иссиня-черными волосами, что было исключительно редким зрелищем в Монтоне. Она была высокой и стройной, с пронзительным взглядом. Невозможно принять ее за кого-то другого. Она без сомнения являлась злодейкой из любовной истории, о которой все еще говорили, кандидаткой в невесты хозяина особняка, лорда Алоиса. Камилла Сторм, будущая хозяйка дома.

- Я взяла на себя труд достать его для вас, так что я была бы благодарна, если бы вы постарались его не уронить.

Произнеся это с гордостью в голосе, Камилла уставилась на девушку. Кивнув, удовлетворенная тем, что она все поняла, казалось, что ее дело сделано. Отвернувшись от горничной, она сама спустилась по ступенькам на кухню.

"Такая же, как и в слухах…"

Девушка прижала тарелку к себе и, уходя, тупо смотрела на удаляющуюся Камиллу.

У нее был резкий голос, колючая поза и такие сильные глаза... Она действительно пугала. Гордая и своенравная, она из тех, кто готов расстаться с любым чувством морали при необходимости. Просто глядя на нее, можно было подумать, что окружающие будут поражены ей без всякого предупреждения.

В Королевской столице, она считалась коварной мошенницей который пыталась убрать с пути невинную леди Лизелотту и заманить в ловушку самого принца. Когда стало известно, что ее собираются сослать в Монтон, все испугались того, что она может сделать дальше.

То же самое касается и тех, кто работает в поместье Монтчат. Каждый раз, когда Камилла делала или говорила что-нибудь, слухи распространялись между слугами дома в течение дня.

Хотя в последнее время о ней ходили новые слухи.…

"Но она не такая страшная, как говорили."

Оставив позади служанку, которую она раньше не видела, Камилла вернулась к своим делам на кухне.

- Я прошу тебя, научи меня готовить сладости.

- Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, как просить о помощи, правильно?

При обычном непочтительном отношении Камиллы к его владениям Гюнтер, хозяин кухни, вздохнул. Не прекращая приготовлений к ужину, он повернулся к Камилле.

Однако отношение Камиллы не изменилось. Положив руки на талию, она уверенно посмотрела на Гюнтера, который был выше ее ростом.

- Буду ли я умолять или попрошу тебя как следует, результат будет один и тот же. Во-первых, я не потеряю голову, если ты мне откажешь...

- Все так же упряма, как всегда, не так ли? Кроме того, разве ты не говорила, что не будешь делать сладости раньше?

- Это было раньше. Я просто передумала.

В конце концов, как человек, который хотел расширить свои кулинарные таланты, она не могла ограничить свои навыки, полностью игнорируя кондитерские изделия. И если она не станет думать об этом рационально, это не будет соответствовать ее гордости как повара. Не лучше ли было бы поднять ее навыки и удивить всех тем, насколько она улучшилась?

Ну, таковы были ее рассуждения.

- ...Если бы ты хотела делать сладости, Клаус подошел бы лучше.

- Я лучше уйду, чем буду учиться у него!

Камилла тут же покачала головой на предложение Гюнтера.

- Он слишком хорош. Если есть такая разница в способностях, ему будет трудно обучить меня. У тебя все должно получиться.

- Что ты?…

Слова Гюнтера оборвались, а его руки начали двигаться более энергично, чем раньше. Когда нож в его руке начал резать овощи с ужасающей скоростью, он укоризненно посмотрел на Камиллу. Он выглядел так, словно готовился к драке.

- Эй, ты. Ты забыла, что я здесь главный повар? Конечно, иногда я оставлял приготовление сладостей Клаусу, но не думай, что я полный неудачник или что-то в этом роде. Я заставлю тебя проглотить эти твои слова!

- Если кто-то здесь и забывает о статусе, так это ты! Кроме того, какие сладости ты можешь сделать своими грубыми руками!?

- Что ты сказала!? Хорошо, я покажу тебе! Иди сюда, девочка, мои сладости сведут тебя с ума!

Гюнтер поманил Камиллу к другой кухонной скамье, достал всевозможные инструменты для выпечки и приготовления сладостей.

Казалось, что кондитерское обучение будет таким же жестким, как и остальные его инструкции, но Камилла не уклонялась от вызова.

В конце концов, она не могла позволить Алоису есть что-то ужасное на вкус.

[[image:/storage/reader-images/e4c0a7f2d9d7391be10c4319f7dfa2f7abf39476.jpg]]

Было неожиданно решено, что они вдвоем устроят чаепитие.

День клонился к вечеру. Когда красное заходящее солнце осветило сад, Алоис и Камилла уже сидели друг напротив друга за круглым белым столом.

На столе располагалась настоящая гора из пирожных, приготовленных Гюнтером. Там были миниатюрные белые пирожные, покрытые свежими сливками, малиновые, с начинкой яркого красного оттенка. Пикантные вишневые пироги и идеально однородное печенье, с виду напоминающее булыжники.

Они отличались от спонтанных творений Клауса, кондитерские изделия, которые делал Гюнтер, были такими же, как в книге рецептов. Тот факт, что ни один из них не отличался друг от друга ни внешним видом, ни вкусом, был доказательством его мастерства.

Но, как это всегда бывает в этом доме, они не добрались до тарелки Алоиса, не будучи предварительно покрыты сахаром. Не говоря уже о том, что были добавлены дополнительные куколки сладких сливок, а также наметки сиропа, меда и джемов. Как будто первоначальный вкус был погребен под лавиной сахара.

"Эта их традиция совершенно абсурдна."

Она знала, как много усилий Гюнтер вложил в их изготовление на кухне, поэтому ей было больно видеть, как их убивают таким образом.

- Что-то случилось?

Алоис выглядел озадаченным, когда понял, как горько выглядела Камилла. Когда он окликнул ее, на его лице не отразилось никаких эмоций. Была ли работа, которая накапливалась за время их пребывания в Блюме, настолько подавляющей, что послужила причиной его жалкого состояния? В последнее время он часто проводил целый день в своем кабинете.

- ...Ничего особенного.

- Ясно... - Алоис ненадолго задумался над ответом Камиллы, а затем откусил кусочек одного из пирожных, которые были слишком сладкими для девушки.

- Такое чувство, что я уже давно так много не ел.

Алоис рассмеялся, как будто его немного беспокоила огромная гора сладостей перед ним, хотя сразу после этого он вновь принялся за них.

Было совершенно очевидно, что в последнее время диета Алоиса стала напоминать нормальный прием пищи для человека его возраста. Они также начали регулярно устраивать прогулки вместе вместо утреннего или послеобеденного чая, а количество сладкого заметно уменьшилось.

Более того, с момента возвращения из Блюма Алоис, по-видимому, снова начал практиковаться в верховой езде. “Что-то вроде фехтования все еще немного слишком для меня”, - сказал он, и поэтому решил вернуться к верховой езде. Несмотря на то, что в последнее время он был так занят работой, он все еще находил время, чтобы попрактиковаться в своих навыках. Вероятно, это было одной из причин, почему он выглядит таким усталым.

Он должен знать, как обращаться с лошадьми. Главная проблема в прошлом заключалась в том, что не было лошади, достаточно сильной, чтобы вынести вес Алоиса. Это, однако, изменилось.

"Так или иначе... Я чувствую, что это ему подходит."

Не в силах или не желая прикасаться к этим жестоким сладким ловушкам на столе, Камилла вместо этого смотрела на Алоиса, потягивая чай.

Алоис, верхом на лошади... Она подумала, что, возможно, когда-нибудь ей захочется это увидеть.

Камилла прибыла в герцогство Монтон в конце лета. Это было уже больше десяти месяцев назад.

Весна уже вступила в свои права. Двадцать четвертый день рождения Алоиса приближался с каждым днем.

Казалось, что одна годовщина ее изгнания в это место придет и исчезнет так же легко, словно порыв весеннего ветра. Сколько же килограммов потерял Алоис за большую часть года?

Количество пищи, которую он ел, резко сократилось, и он начал заниматься различными видами упражнений по своей собственной инициативе. Из-за мази и кремов, полученных в Эйнсте, состояние его кожи значительно улучшилось.

Тем не менее, Алоис все еще был довольно толстым человеком, и его кожа все еще была далека от идеала.

"Еще есть над чем поработать."

Камилла чувствовала себя немного разочарованной тем, что находится так близко, но все еще не пересекла финишную черту.

Больше не желая возвращаться в столицу, даже вместе с ним, она оставила прежнюю причину, по которой должна была превратить его в красивого мужчину, достойного зависти. Она просто хотела закончить это дело из принципа, чтобы увидеть результат. Несмотря на то, что сам Алоис теперь казался увлечен этим, Камилла не могла позволить себе почивать на лаврах.

А когда Алоис станет красивым мужчиной... Выйдет ли она за него замуж?

"...Я подумаю над этим, когда все закончится."

Прогоняя навязчивую мысль, уже давно укоренившуюся в ее разуме, Камилла просто наблюдала за Алоисом.

Он ел как настоящий джентльмен, а не жадно поглощал пищу, как раньше, хотя, похоже, не жаловался на ее вкус. Он стал гораздо аккуратней.

Только одна вещь не изменилась. Сколько бы тошнотворно сладких или отвратительно жирных блюд ни ставили перед ним, Алоис непременно съест все. Он ел эти блюда с таким аппетитом, как будто они были действительно восхитительны, хотя она знала, что у него был превосходное чувство вкуса.

Принимать такие блюда было традицией для семьи Монтчат. Это не то, что Камилла, чужая здесь, могла так легко изменить.

"Я знаю это, но..."

Соль и сахар были символами богатства. Она понимала причину этого: обильная еда была признаком власти и могущества.

"Но то, что должно измениться, действительно потерпит изменения!"

Независимо от того, какие оправдания задействованы в этом, подобное все еще было отчаянно нездорово для его тела. К устаревшим традициям не следует относиться как к непреложной догме.

Единственным выводом, который она могла сделать, было то, что эта традиция была последним препятствием на пути Алоиса.

- Я должна лично заняться этим!

Камилла внезапно стукнула кулаком по столу, когда она внезапно возродила внутри себя свой старый план. Алоис удивленно поднял голову.

- Что это значит?

- Даже если это "традиция", количество дополнительной приправы, добавляемой к вашей еде, абсурдно, лорд Алоис! Конечно, вы знаете об этом!?

Алоис молча моргнул, не отрицая и не соглашаясь с ее словами.

- Даже если вы сократите прием пищи, нет никакой возможности похудеть с такими блюдами! Более того, это вредно для вашего здоровья! Лорд Алоис, разве вам не кажется, что такая еда неприемлема?

- Камилла, прекрати!..

- Я уверена, что вы предпочли бы есть пищу, которая действительно хороша на вкус, не так ли? А также...

- Камилла.

Он произнес это тихо, но слова Камиллы все равно затихли. Даже если бы он не повысил на нее голос, в этих словах была странная сила, которая заставила Камиллу невольно замолчать.

Стоявший перед ней Алоис выглядел суровым. И, учитывая, каким кротким он обычно был, этот сердитый взгляд в его глазах был отталкивающим. Камилла откинулась на спинку стула, сама удивляясь тому, как она отпрянула от этого зрелища.

- ...Простите, я вышла из себя.

- Нет... Все так, как ты говоришь, Камилла.

Алоис глубоко вздохнул и откусил большой кусок одного из этих миниатюрных пирожных.

- Традиция... Традиция, да? Действительно, возможно, пришло время взглянуть правде в глаза…

- Лорд Алоис?

Камилла подняла брови, недоуменно смотря на Алоиса, который тихо говорил сам с собой. Услышав ее, Алоис обернулся и взглянул на Камиллу, мягко улыбаясь, словно пытаясь успокоить ее. Затем он внезапно посмотрел на небо.

Заходящее солнце опустилось за горизонт, и небо начало расплываться в наступающей темноте. Ветер пронесся между разрывами облаков, раскачивая ветви деревьев. Даже после "смерти" зимы, ее холодные ветры оставались непреклонны, как эхо предсмертного хрипа.

- Скоро здесь станет холодно, может вернемся внутрь?

- ...Да.

Хотя она послушно кивнула, она все еще смотрела на него с подозрением. Он все прекрасно понимает, но почему же он уклоняется от разговора?

"Что он скрывает?"

Несмотря на недоверчивый взгляд Камиллы, Алоис сохранил свою обычную улыбку. Казалось, что они с Камиллой стали ближе в последнее время, но, как всегда, он все еще держал некоторые карты нераскрытыми. Судя по тому, как он отреагировал, для него это было больным местом.

- Если вам нужно с кем-то поговорить об этом, почему не со мной?

Камилла изучала лицо Алоиса.

Он сказал, что она ему нравится, он предложил ей помолвку, но все же, казалось, он не хотел доверить Камилле свое сердце. То ли в Эйнсте, то ли в Блюме он всегда "забывал" рассказать Камилле о самых важных вещах. Если бы только он объяснил ей все, это бы прояснило недоразумения между ними. Камилла знала, что он ничего не скрывает от нее из злого умысла, но все равно не могла не беспокоиться об этом.

Не то чтобы она хотела, чтобы он рассказал ей все. В конце концов, у самой Камиллы были вещи, о которых она не хотела упоминать.

Но все же Камилла чувствовала глубокое разочарование в отношении Алоиса.

Инцидент в Блюме произошел явно по вине Алоиса.

Дело в том, что он спровоцировал бунт, в результате чего многие люди получили ранения. Также неоспоримо то, что Алоис был неразрывно связан с фестивалем. Конечным результатом его действий являлось раскрытие преступлений Лукаса, но это был просто результат. Цель не оправдывала средств.

Решение провести фестиваль в Блюме также было ошибкой Алоиса. Тот факт, что под руководством Алоиса заветные традиции Монтона были намеренно разрушены, был тяжким грехом. Это не первый раз, когда Алоис действовал таким образом, принимая во внимание Гренце. В результате его новой политики и развития в Гренце, особенно в продвижении торговли с иностранными странами, город стал полон жуликов и торговцев с дурной репутацией, неподобающих великой земле Монтон.

Не говоря уже о катастрофе, которая произошла в Эйнсте в прошлом году. Огромный ущерб, нанесенный городу, вызвал серьезный дисбаланс в экономике Монтона.

Это тоже ответственность Алоиса. Если бы только он отреагировал на кризис более целесообразно, можно было бы избежать большого ущерба. Расходы на реконструкцию тоже были неоправданно велики, можно было бы привести город в рабочее состояние на гораздо более скромные средства.

Это убеждения глав трех благородных домов, что властвуют на территории Монтона.

Что бы вы ни говорили об этих стариках, они были прекрасными софистами.

Вскоре после возвращения в столицу он провел встречи с благородными делегатами герцогства Монтон, возглавляемыми семьей Мейерхейм.

Из-за семья Леррих отсутствовала в следствие смягчающих обстоятельств, поэтому были представлены только две семьи - Мейерхайм и Энде. Хотя Алоис привык оставаться бесстрастным, когда получал неоправданные обвинения от других, либо прямо, либо вскользь, через ехидные замечания, на этот раз он не мог не чувствовать себя ошеломленным огромным количеством претензий к его деятельности.

Можно было бы ожидать, что представители семьи Леррих будут теми, кто отвергнет любые обвинения касательно дел в Блюме, но так как их не было, остальные с радостью набросились на герцога.

Скорее всего, это было хорошо, что семья Леррих не присутствовала. Возможно, они не смогли бы вести себя дипломатично, сталкиваясь с подобным.

Даже спустя месяц после окончания этих напряженных встреч, они все еще давили на него.

В этом тоже не было ничего нового для него. С тех пор как началось правление Алоиса как герцога, они всегда пытались подставить его таким образом.

"Такие вещи не случались при вашем предшественнике."

Они всегда говорили это ему.

Бывший герцог Монтчат, отец Алоиса, умер восемь лет назад. Но, несмотря на это, воспоминания о предыдущем герцоге все еще оставались свежими в их сердцах, и Алоис не мог избежать постоянных сравнений.

Если бы только предыдущий герцог не умер.

Призрак отца, казалось, все еще преследовал его, его тень жила в сердцах тех дворян, которые так ненавидели Алоиса.

"Отец…"

Перо Алоиса остановилось. Потирая виски, он вздохнул.

Он был обеспокоен тем, как они с Камиллой расстались после чаепития в тот вечер, но это было не то, что Камилле нужно было знать.

Нет, на самом деле ей лучше не знать.

На кончиках языков этих самодовольных дворян появилось новое имя - Камилла.

У Камиллы была плохая репутация в Монтоне, с тех пор как она впервые приехала. Не говоря уже о слухах, которые распространились о том, что она сделала в Эйнсте и Блюме. Говорят, что она нарушитель спокойствия. Но эти старики сомневаются, были ли ее истинные намерения действительно чем-то злым в конце концов.

“Разве нельзя сказать, что леди оказывает на вас дурное влияние?”

Одно воспоминание об этих словах заставляло его чувствовать себя подавленным. Как бы Алоис ни хотел призвать их к ответу, у него не было необходимой силы, чтобы пойти против них. Благородные семьи имели сильное влияние на Монтон, и при отсутствии могущественных союзников Алоис не мог победить их в одиночку.

Более того, Алоис был очень молод по сравнению с теми опытными дворянами. На самом деле, после того, что случилось в Гренце, он так же хорошо отбивался от волков, как и раньше.

Алоис приобрел свой собственный опыт, пройдя через все это, и научился принимать удары, а иногда даже полностью избегать их.

Но как насчет Камиллы?

Если Камилла примет предложение Алоиса, она неизбежно попадет под тот же огонь, что и он. Более того, у нее гораздо более вспыльчивый характер, чем у него. Возможно, она попытается взять их в лобовой атаке и неизбежно получит ответный удар.

В конце концов Алоис нашел ее страсть весьма привлекательной, но вряд ли ожидал, что все остальные будут думать так же. Конечно, ее пламенное отношение могло очень быстро оставить плохое впечатление у этих дворян, а также могло негативно сказаться на отношениях, которые он пытался наладить с руководителями различных городов. В результате этого, возможно, более амбициозные предатели, такие как Лукас, снова поднимут головы. Даже если бы этого не произошло, он определенно мог предвидеть, что количество жалоб, накопившихся против него, увеличится. Власть Алоиса будет открыто поставлена под сомнение, и даже мнение простых людей о нем как о "добром господине" изменится.

Единственной альтернативой было то, что Алоис мог бы заставить Камиллу быть кем-то, кем она не была, надеть такую же маску, какую носит он, и он чувствовал бы себя ужасно за то, что столкнул такой груз на ее хрупкие плечи.

"Может ли она быть по-настоящему счастлива, оставаясь здесь?"

Алоиз спросил себя об этом, глядя в пустоту.

У него не было ответа. Если ей больше некуда идти, то, возможно, у нее не будет другого выбора, кроме как преодолеть эти препятствия.

Но сейчас все было не так.

Алоис достал из ящика стола распечатанный конверт. Несмотря на простоту конверта, на нем была безукоризненная печать. Печать королевской семьи.

Внутри некогда запечатанного конверта лежало приглашение на свадьбу принца Джулиана и леди Лизелотты, которая должна была состояться в следующем месяце. Затем, простыми словами в нижней части приглашения, как будто почти запоздалая мысль:

"Настоящим мы также объявляем амнистию Камилле Сторм и отменяем изгнание вышеупомянутой леди из королевской столицы, как ранее было приказано Его Величеством.”

Письмо пришло два дня назад.

Но Алоис все еще не мог заставить себя рассказать Камилле.

Через час Алоис услышал стук в дверь своего кабинета.

- Кто там?

- Я принесла ваш ужин.

До того, как Камилла приехала в эту страну, такое случалось каждую ночь. Но за последние несколько месяцев это не происходило.

- Я не помню, чтобы просил об этом.

Алоис покачал головой, жестом прося горничную уйти. Но она этого не сделала. Смело продолжая катить столик, она остановила его рядом с Алоисом и поставила блюдо на его стол.

Алоис нахмурил брови в яростном взгляде.

- Я этого не хочу.

- ...В конце концов, это необходимо лорду Алоису. Поскольку лорд Алоис в последнее время выглядит нездорово худым, я взяла на себя обязанность подавать еду, которую господин счел необходимой.

"Господином", о котором говорила горничная, был предыдущий герцог Монтчат, отец Алоиса. Она была одной из старших горничных, которые служили этому дому с тех пор, как умер предыдущий глава семьи.

- Одно блюдо после пробуждения, два - на завтрак, еще одно блюдо на поздний завтрак, два во время обеда и порция закусок для послеобеденного чая. После этого три блюда на ужин, затем еще одно перед сном. Слова господина не оставляли места для сомнений. Чтобы должным образом исполнить его волю, я должна верно служить лорду Алоису как таковому.

Семь полных приемов пищи в день. Размышляя об этом в свете своей нынешней диеты, отец Алоиса установил смехотворное количество пищи, которую нужно съесть. В этом не было никаких сомнений. Тем не менее, слуги добросовестно выполняли приказы своего покойного хозяина, и Алоис тоже ел так, как будто это было естественно для него.

Но это было в прошлом.

- Почему сейчас, так объяснить внезапно всплывшие...

Когда глаза Алоиса уставились на блюдо перед ним, слова замерли на его языке.

Поздняя ночная трапеза, поблескивая жиром, была подана на светло-голубой тарелке, дополненной броским рисунком. Она была окружена переплетенными цветами темно-синего и золотого. Выражение лица Алоиса резко изменилось, как только он вспомнил, что это была за тарелка.

- Подумать только, я забыла один из приказов господина. К счастью, одно из высказываний главы семьи Мейерхейм помогло мне вспомнить.

Горничная, смотревшая на Алоиса сверху вниз с такой убийственной серьезностью, собрала свои каштановые волосы в пучок - цвет волос, характерный для дома Мейерхейм.

- ...Блюдо…

Однако Алоиз не слышал ее слов вообще. Он не мог оторвать глаз от тарелки перед собой.

- Где ты взяла эту... Это блюдо?..

Он был абсолютно уверен. Это должно было быть спрятано в комнате, куда Алоис категорически запретил кому-либо входить.

Из трех оставшихся у него тарелок одна уже была разбита. Уцелевшие две должны быть спрятаны от всех. Он планировал держать их взаперти...

- ...Отцовская тарелка.

- Я искренне надеюсь, что отныне вы будете следовать указаниям господина.

Старшая горничная приподняла подол юбки в небольшом реверансе и вышла из комнаты.

Все, что осталось в комнате, это непомерно приправленная пища, находившаяся на столь ценном блюде, и Алоис, который не мог оторвать от него взгляд.

"Отец…"

Алоис совсем один. Не было никого, кто мог бы давить на него своим взглядом. И все же дрожащая рука Алоиса потянулась к блюду.

"Мне нужно поесть."

Независимо от вкуса, независимо от того, насколько это противоречило диете, ему нельзя было позволить себе отказаться. Как хороший лорд, как хороший сын. Полузабытые учения, которые плавали в его запутанных воспоминаниях, все еще цеплялись за Алоиса, мучая его даже сейчас.

Смерть их не развеяла.

Если уж на то пошло, смерть только сделала их сильнее.

Подобно призраку.

(П/П: Софистика — духовно-воспитательное и философское учение в Греции V и IV вв. до н.э. — базировалась на субъективизме и отрицании объективной истины. Софист: 1) Учитель риторики и философии в античном мире. 2) Тот, кто сознательно применяет кажущиеся логичными, но неверные и ложные аргументы.)

Подарок, который дал ей Клаус, исчез.

На следующий день после чаепития, Камилла заметила, что белый футляр, который она получила перед отъездом из Блума, пропал из ее спальни.

Она хранила его как драгоценность, но ... Ну, поскольку технически это был подарок от мужчины, в конце концов, она спрятала его на полке, в тени некоторых других своих вещей.

- Леди Камилла, что-то случилось?

С любопытством спросила Николь, которая только что вошла в комнату со свежей водой. Поставив кувшин на прикроватный столик, она посмотрела на Камиллу.

- Николь, здесь был белый футляр, ты его видела? Он примерно такого размера.

Камилла повернулась и протянула большой и указательный пальцы Николь, сделав между ними промежуток, через который она могла видеть горничную. Тем не менее, Николь была здесь, когда Камилла положила его среди цветов, кукол и писем на полку, чтобы скрыть от посторонних глаз.

Однако Николь покачала головой.

- Разве он исчез? Хотя, когда я убиралась здесь раньше, я не помню, чтобы видела его на полке.

- Неужели? Интересно... Я его оставила в другом месте?

Обычно она держала его в своей комнате, но иногда приносила с собой на кухню. Она хотела использовать его содержимое в качестве примера для изготовления чего-то вроде тех засахаренных цветов. Проблема была в том, что, по правде говоря, они были настолько далеки от уровня кондитерского мастерства Камиллы, что она даже не могла использовать их в качестве ориентира.

- Ну и ладно. Во всяком случае, сегодня я собиралась пойти на кухню. Возможно, я найду их там.

Камилла стала ученицей Гюнтера, когда дело дошло до искусства изготовлять пирожные и другие сладости с тех пор, как она вернулась из Блюма. Сам Гюнтер был странно мотивирован, хотя трудно было сказать, было ли это из-за соперничества с Клаусом или потому, что он все еще был разочарован в Камилле. Но, по крайней мере, Камилла училась у него. И иногда, хотя они и ссорились, когда работа была в самом разгаре, они иногда становились удивительно хорошими партнерами на кухне.

Если она сможет сделать вкусные сладости, то в конечном итоге она сможет быть и достаточно уверенной в своих способностях, чтобы заставить Алоиса съесть немного "правильных" кондитерских изделий. Камилла никому не позволит испортить свое творение. Будь то сироп, мед или любое другое сладкое оружие, которое использовалось в этом особняке.

И, если Камилла сможет готовить большую часть еды, это поможет Алоису изменить свою диету. Но, прежде всего, она должна закончить обучение. Учитывая, насколько прямолинейной была Камилла, это был довольно долгосрочный план для нее.

- Я понятия не имею, о чем вы говорите.

Камилла невольно остановилась, услышав голос человека, с которым она действительно не хотела столкнуться сейчас.

Направляясь на кухню, она услышала чей-то голос, эхом разнесшийся по коридору особняка Монтчат. Прислонившись к стене и осторожно выглянув из-за угла, она увидела Алоиса и Герду, стоявших лицом друг к другу.

Это не было необычным зрелищем, чтобы увидеть этих двоих вместе. В конце концов, Герда была старшей горничной. Даже среди старших слуг семьи Монтчат она ветеран, и нет никого более осведомленного насчет внутреннего устройства особняка, чем она.

Но редко можно было увидеть, чтобы они так явно противостояли друг другу.

- Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь? Кто еще, кроме тебя, возьмет эту тарелку?

- Эта служанка, должно быть, сделала это без разрешения. Я поручила ей следить за уборкой дома, так что было бы неразумно ожидать, что она не найдет такую вещь во время работы.

- Неразумно, найдя блюдо, подавать мне на нем еду.

Хотя голос Алоиса был глубоким и сердитым, выражение лица Герды было таким же холодным, как всегда.

Но, несмотря на строгость в голосе, выражение лица Алоиса оставалось не только спокойным, но и твердым. Как будто они оба сдерживали себя, по крайней мере по сравнению с тем, как Камилла выражала свое недовольство. И все же электрическая атмосфера между ними казалась почти осязаемой в воздухе. Молодая горничная, которая убиралась поблизости, сбежала отсюда так быстро, как только могла, с окаменевшим выражением лица.

- Старшие горничные не настолько смелы, чтобы сделать что-то подобное самостоятельно. Это явно твоих рук дело, Герда.

- Как вы можете быть так уверены? Она тоже служит здесь в качестве старшей горничной. Учитывая нынешний кризис, нельзя не думать, что она может действовать по собственной инициативе.

- Нынешний кризис?

- Да.

Герда подтвердила свои подозрительные слова, не отклонившись от темы.

Как будто ей было все равно, что мужчина перед ней был хозяином дома и вообще герцогом. Она совсем не показывала страха в своих словах. Почему-то казалось, что даже если бы Алоис был вспыльчивым лордом и попытался поставить ее на место, она бы не изменила своего отношения ни на дюйм.

- Еще до того, как вы отказались соблюдать наставления господина, из-за шума в Блюме люди в Монтоне находятся в замешательстве. Я уверена, что эта горничная просто не смогла вынести боли, увидев вас в таком состоянии, лорд Алоис, когда вы разрушали одну за другой заветные традиции этой страны. И кто же на вас повлиял? Кто же вызвал недавнюю перемену, через которую вы прошли, лорд Алоис? Конечно же, вы сами знаете об этом?

Алоис молча смотрел на Герду. Они оба уже знали ответ. Очевидно, это была Камилла.

- Единственное, что я могу сказать, это то, что, возможно, в попытке заставить лорда Алоиза вспомнить, кто он на самом деле, она решила показать вам это блюдо. Лорд Алоис, будь то Монтон или вы сами, ни то, ни другое не нуждается в переменах. Самое главное - сохранить эту совершенную землю, чтобы исполнить желания как господина, так и предшествующих ему поколений. И прежде всего...

Сказав это, Герда опустила глаза в пол. На какое-то мгновение на ее лице отразилась печаль. Камилла никогда раньше не видела такого выражения на лице суровой горничной.

- Прежде всего, этим вы обязаны двум людям, которых вы убили.

- Герда...

Но как только Алоис попытался заговорить, его заглушил внезапный крик, донесшийся из конца коридора.

- Что?!

Камилла выскочила из-за угла, не в силах сдержаться.

Герда перевела взгляд на Камиллу, а Алоис широко раскрыл глаза от удивления.

- Что вы имели в виду? То, что вы только что сказали…

- Да, убил, - определенно сказала Герда. Судя по тому, как она это сказала, не было похоже на то, что Алоис пожертвовал кем-то ради территории или вынес смертный приговор как герцог земли.

Нет, она сказала, что Алоис кого-то убил. Камилла не могла поверить своим ушам.

Но в глазах Алоиса, смотревших на Камиллу, безошибочно угадывался испуг. Когда его лицо побледнело, Алоис попытался заговорить с ней первым.

- Ничего страшного. Камилла, сейчас...

- Нет, так не пойдет, лорд Алоис. В конце концов, она может однажды стать вашей женой. Было бы небрежно хранить от нее секреты. Вы не можете скрывать это вечно.

- Но, Герда...

- Этот человек хочет услышать правду. Вы должны быть искренни с ней.

Камилла перевела взгляд с Герды на Алоиса. Обычно она ненавидела сам вид Герды, но на этот раз они были согласны. Хотя она подслушивала, она слышала все, что привело к этим словам. Она не могла притворяться, что не слышала их сейчас, и она знала, что неизвестность будет давить на нее.

- Лорд Алоис, пожалуйста, скажите мне честно. Было ли то, что сказала Герда, правдой?

Алоис прикусил губу, уставившись в пустоту. На какое-то время воцарилась тишина. Несмотря на то, что настала весна, холодный ветер ворвался внутрь и пронесся по коридору, который был пуст, если не считать их троих.

- Если лорду Алоису будет трудно говорить об этом, я расскажу вам. Вы согласны?

Герда пристально смотрела на Камиллу. Что касается Камиллы, пока она слышала правду, это не имело значения.

Она повернулась, чтобы кивнуть Герде, но Алоис вдруг покачал головой.

- …Нет. Я все скажу сам. Камилла, можно мне немного твоего времени?

С этими словами Алоис указал на Камиллу.

Вопрос о пропавшем футляре исчез из ее головы. Кивнув ему, не задумываясь, Камилла последовала за Алоисом.

Родители Алоиса умерли, когда ему было пятнадцать лет.

Это случилось всего восемь лет назад.

Официально причиной смерти стал несчастный случай.

Несчастный случай, вызванный неконтролируемой магической энергией.

- Камилла, ты же знаешь, что моя магия сильнее, чем у большинства людей, не так ли?

Они находились в кабинете Алоиса, сидя лицом друг к другу перед потрескивающим камином. Камилла ответила Алоису:

- Я понимаю.

Хотя она и сказала это, Камилла никогда не видела истинной силы его магической энергии. Самое большее, что она видела, это как он развеял иллюзию Николь, а также укрепил свое тело с помощью магии, когда они сбежали из шахты в Эйнсте.

Однако, даже если она не знала этого, уровень его силы был очевиден. Эти ярко-красные глаза прежде всего говорили ей больше, чем ей нужно было знать о том, сколько магической энергии хранится в его теле.

- Раньше я не мог контролировать силу... Нет, даже сейчас мне все еще трудно держать себя в руках. Но в прошлом, я действительно не мог владеть ей вообще.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Больше половины моей магической силы запечатано. Теперь я могу использовать только часть.

Камилла подняла брови. Несмотря на то, что власть Алоиса была явно ограничена, он все еще мог следовать по жилам манастонов под землей, исключая любою возможность катастрофы. Чтобы сделать что-то подобное, потребуется мощная магическая энергия. Проще говоря, Алоис все еще обладал исключительной магической силой. И если он говорит, что это лишь "часть" его реальной власти, то на что же он способен?..

- Та неконтролируемая магическая энергия, с которой у Николь иногда возникают проблемы, я тоже зависим от нее. Хотя чаще всего это просто мелочи. Только однажды моя сила действительно вышла из-под контроля. Моя магия вступила в контакт с магической силой других людей и взбунтовалась.

Алоис откинулся на спинку стула, сжимая руки в кулаки на коленях. Его потупленные глаза, казалось, были полностью сосредоточены на этих сжатых руках. Хотя его лицо ничего не выражало, легкая дрожь в руках выдавала его чувства.

- Это было восемь лет назад. День, когда умерли мои родители, и день, когда я убил людей.

Глубокий вдох покинул легкие Алоиса. Сжав руки еще сильнее он бесстрастно посмотрел на Камиллу.

- У меня почти нет воспоминаний о детстве. Может быть, именно этот инцидент повлиял на это? Всякий раз, когда я пытаюсь вспомнить что-то, что произошло до этого, я натыкаюсь лишь на пустоту. Я уверен, что это потому, что часть меня отчаянно хотела забыть это. Честно говоря, я едва помню лица своих родителей.

Камилла слушала, затаив дыхание. Лицо Алоиса, тем временем, было похоже на каменную маску. Когда они сидели перед огнем, их фигуры отбрасывали за собой темные тени. Он говорил о произошедшем так безучастно, словно был посторонним зрителем.

- Но я помню кое-что. Очертания моей матери и отца, направляющие свою магическую силу на меня... Только потом мне сказали, что они использовали свою собственную силу, чтобы запечатать мою. Но, их магия была отбита моей собственной и отрикошетила... Они были разорваны на части... Мать и отец.

Именно тогда по лицу Алоиса пробежала тень недовольства. Затем это прошло, и его губы изогнулись в улыбке.

- Я убил своих родителей.

- ... Но это был просто несчастный случай? Ты ничего не мог сделать.

- Моя собственная сила вызвала это. Моя сила, которая забрала их жизни. Даже если я не хотел, это не меняет того факта, что я стал причиной их смерти.

Вот почему никто из старших слуг не называл Алоиса "господином". Для них отец Алоиса все еще был хозяином дома.

За то, что он убил любимого и уважаемого ими лорда, они никогда не простят Алоиса. Такое отношение только заставило Алоиса еще глубже погрузиться в чувство вины.

- Но...

- Последнее яркое воспоминание, которое у меня осталось, - это когда моя сила прорвалась сквозь них. Потому что это была моя сила. Я до сих пор помню ощущение в кончиках пальцев, как будто я разорвал их своими собственными руками.

Глаза Алоиса сузились, когда он снова посмотрел на свои сжатые руки. Эта улыбка все еще была на его лице, но в ней не было ни капли тепла. Он говорил о прошлом, но ему казалось, что это не так. Даже спустя восемь лет он все еще носил этот неимоверно тяжкий груз вины и сожаления с собой каждый день.

- С тех пор моя магическая сила оставалась запечатанной. Я уверен, что магия, из-за которой мои родители умерли, останется со мной навсегда. Даже сейчас я все еще чувствую их силу. Так что я никогда не смогу забыть.

Хотя Камилла пыталась вмешаться, сказать ему, что это не его вина, Алоис не хотел слушать. Это был всего лишь трагический несчастный случай, но Алоис нес на себе вину убийцы.

Даже когда они погрузились в молчание, выражение лица Алоиса не изменилось. Откинувшись на спинку стула, он все еще неподвижно смотрел на свои руки. Несмотря на то, что он, наконец, рассказал ей одну из своих многочисленных тайн, вместо того, чтобы впустить Камиллу в свое сердце, это было похоже на то, как если бы он возводил вокруг себя новые стены.

"Он сильный."

Камилла знала, как бы она отреагировала, окажись на месте Алоиса. Если бы Камилле пришлось пройти через что-то подобное, она либо утонула бы в этой вине, либо попыталась бы оправдаться, сказав, что "я не сделала ничего плохого".

Но этот серьезный человек не позволял себе таких побегов. Я ничего не мог поделать. Это был несчастный случай. Я не сделал ничего плохого. Он не убежит от того, что случилось, говоря такие вещи.

Он отказывался утешаться, отказывался быть прощенным и держал всех остальных на расстоянии вытянутой руки. Он сам понесет это бремя и будет страдать от него один.

"Ах...", - Камилла подумала про себя. - "Теперь я понимаю."

Он пытается искупить свою вину.

Эта его личность, которая так быстро приняла мученическую смерть ради других... Вот откуда она взялась. Все, чего он хотел, это быть "добрым господином", без собственных желаний и жадности.

Все это, несомненно, было частью какого-то искупления.

"Но так ли это на самом деле?"

Было что-то странное в том, как Алоис признался ей в убийстве родителей.

Несмотря на то, что он сказал ей это, почему-то казалось, что он только отталкивает Камиллу еще дальше. В его сердце все еще было что-то, что он скрывал от нее.

Что же еще более ужасное тяготело в его душе? Что-то, что он действительно не мог никому рассказать?

- Камилла.

Мысли Камиллы прервались, когда Алоис заговорил с ней. Наклонившись вперед в своем кресле, Алоис посмотрел на лицо Камиллы. Камилла была немного смущена его внезапной переменой в поведении.

- Камилла, ты хочешь вернуться в Королевскую столицу?

- ...Прошу прощения? О чем ты говоришь, так внезапно?

Хотя Камилла, очевидно, понятия не имела, что он имел в виду, Алоис не отступил. Он снова повторил тот же вопрос.

- Если бы ты могла вернуться домой, ты бы захотела это сделать?

- Что случилось? Кроме того, Королевская столица - это...

- Пожалуйста, ответь мне.

Несмотря на то, что Камилла пыталась выяснить причину его вопроса, Алоис принудительно настаивал на ответе. Камилла слегка отшатнулась, не привыкнув к тому, насколько напористым он был.

"Возвратиться в Королевскую столицу…"

- Это не значит, что я не хочу возвращаться...

У нее было много незавершенных дел в столице. Она больше не хотела использовать Алоиса как инструмент для насмешек над теми, кто презирал ее, но она все еще не могла забыть, что Лизелотта и другие дворяне сделали с ней. Она хотела лично ответить на письма Терезы, и у Камиллы также было несколько подходящих слов для своих родителей. Более того, ей нужно было узнать правду о том, действительно ли они удочерили Терезу. Она также хотела увидеть Диану, свою горничную, а также детей, для которых она когда-то готовила в городском приюте.

Что же касается принца Джулиана... Она хотела увидеть его в последний раз, тогда она смогла бы отказаться от него без каких-либо сожалений.

Но так оно и было.

- Но теперь все по-другому.

- Ясно. Итак, ты хочешь вернуться. Конечно, ты бы так и сделала, верно? Я понимаю.

Алоис не обратил внимания на нюанс в ее словах. Приняв слова Камиллы за чистую монету, он кивнул, как будто действительно все понял.

- Возвращайся домой, Камилла. Теперь ты можешь вернуться в Королевскую столицу.

- А?

- Я получил письмо от королевского двора. В связи с женитьбой принца Джулиана твое изгнание из столицы было отменено.

- Чт...

- К свадьбе Его Высочества я организую экипаж, который сможет отвезти тебя в Королевскую столицу. Там ты можешь делать все, что хочешь. Тебе не нужно возвращаться в Монтон. Тебе также не нужно отвечать на мое предложение.

"Что?!"

- ДЛЯ ТЕБЯ ЭТО ТАК ВАЖНО!?

Камилла вскочила со стула, крик сорвался с ее губ прежде, чем она успела подумать.

"Обратно в столицу? Мое изгнание закончилось? Он отзывает свое предложение? Нет, нет, сейчас это не важно!"

Она не могла собраться с мыслями, когда они так бушевали в ее голове. С чего бы ей начать? Хотя она и встала в ярости, она не могла найти слов.

Перед ней спокойное выражение лица Алоиса только вызывало образы бесстрастной стены. Несмотря на мысль о возвращении Камиллы в Королевскую столицу, несмотря на то, что он сказал ей, что отзовет свое предложение, несмотря на возмущенный взгляд Камиллы, выражение его лица оставалось каменным. Она вообще не могла понять, о чем он думает.

Камилла, с другой стороны, едва ли могла идти в ногу с тем, что происходит.

- Н-но как же наша помолвка? Ты просил меня ответить еще до того, как тебе исполнится двадцать четыре!

- Тебе не придется этого делать.

- И тебя это устраивает? Ты больше не хочешь на мне жениться? Хотя именно по этой причине ты начал заниматься тренировками!? Чтобы похудеть!?

- Меня это вполне устраивает.

Алоис ответил ей прямо. Камилла вообще ничего не понимала.

- Разве ты не любишь меня?? Ты просто отказываешься от этого!? Неужели это все, что ты думал обо мне??

- Я люблю тебя, мои чувства не изменились. Но, это все ради тебя.

- Ради меня!?

Пока Камилла кипела от гнева, Алоис оставался спокойным. Камилла не могла понять, как Алоис мог оставаться таким холодным, в то же время не зная, откуда берется вся эта жгучая ярость, которую она чувствовала.

Но, она не могла не злиться на Алоиса, выражение лица которого совсем не менялось.

- Я убийца. Быть женой преступника, в герцогстве, созданном для преступников, это не та жизнь, которую ты должна вести.

Пытаясь убедить ее, Алоис говорил медленно.

- Моя сила опасна, и я не всегда могу ее контролировать. Когда-нибудь, и ты можешь пострадать.

- Это что-то меняет??

- Я говорю, что не хочу причинять тебе боль. Я не хочу видеть, как ты страдаешь. Даже если я не причиню тебе вреда, здесь нет недостатка в людях, которые стремятся обидеть и задеть тебя.

- Как я уже сказала, это что-то меняет??

Ее не волновало ничего подобного. Было много людей, которые хотели причинить ей боль и в королевской столице. А в Монтоне все больше и больше людей начинали любить Камиллу. Если Алоис беспокоился о чем-то подобном, то он обращался с ней как с чем-то до безумия хрупким.

Во-первых, у Камиллы почти не было собственной магической силы. Столкновение с магией Алоиса невозможно при таких обстоятельствах, не так ли?

- Дело не только во мне! Лорд Алоис, чего ты действительно хочешь!? Это из-за того, что ты больше не желаешь меня видеть!?

- Если бы ты могла жить в безопасном месте, этого было бы достаточно для меня.

Вот почему он хотел, чтобы она вернулась в Королевскую столицу.

Грустная улыбка, наконец появившаяся на лице Алоиса, еще больше разозлила Камиллу. Ни с кем не разговаривая, никого не пропуская мимо своей защиты, он снова решил пожертвовать своими желаниями ради кого-то другого.

Она думала, что он изменился, но истинная сущность этого человека совсем не менялась. Она никогда не понимала его до конца. На первый взгляд он казался по-настоящему искренним. Но на самом деле это был просто безмолвный фасад, как маска из папье-маше.

Камилла сжала кулаки. Она никогда еще не чувствовала, чтобы в ней так бурлил гнев. Хотя кровь в ее теле кипела, все, что она чувствовала в груди, это холодная пустота.

Ее губы дрожали. Затем, сделав глубокий вдох, она попыталась успокоиться.

- Не играй со мной! Ты... Жалкий трус!!

Но крик Камиллы не достиг Алоиса, впрочем как и всегда.

Камилла была в ярости.

Это вполне естественно. В течение десяти дней Камилла и Алоис почти не разговаривали друг с другом.

Алоис все время проводил в своем кабинете, почти не выходя из него. Он не отвечал, когда она стучала в его дверь, и в тот редкий случай, когда они встречались в коридоре, он извинялся и добавлял: "Я занят". Нужно быть святым, чтобы не злиться из-за всего этого.

Неужели он закрылся там, чтобы обдумать дальнейший план действий? Как будто он постоянно работал. Вся еда доставлялась слугами прямо к нему в кабинет, это было похоже на то, что он не отрывал глаз от документов в течение нескольких дней.

"Он просто убегает от реальности!"

Не чувствуя конца своему раздражению, Камилла ударила кулаком по тесту. Но сколько бы она ни вымещала свой гнев на тесте, он, казалось, совсем не угасал. В последнее время Камилла так часто появлялась на кухне с ужасающим лицом, что даже эти обычно шумные повара не осмеливались заговорить с ней.

Благодаря этому Камилла сделала больше теста для печенья, чем требовалось. Сначала она делала это, чтобы попрактиковаться, но вскоре она поняла, что сам процесс замеса был гораздо более подходящим для ее настроения, поэтому количество теста просто продолжало увеличиваться.

"Хотя бы услышь, что говорят другие люди! Перестань избегать всех и вся! И это отклонение от диеты должно прекратиться!"

Поскольку она проводила так много времени на кухне, Камилла уловила суть нынешней ситуации с едой Алоиса. Очевидно, Алоис полностью восстановил свой прежний аппетит. Независимо от того, сколько раз в день ему подавали еду, он возвращал чистые тарелки. Если так пойдет и дальше, все усилия Камиллы будут напрасны.

Он, наконец, начал действительно терять вес и даже захотел тренироваться, более того, она чувствовала, что была на грани прорыва в отношении избавления от всей этой избыточной приправы в его еде.

Но теперь Алоис, похоже, решил даже не встречаться с Камиллой, пока она не вернется в Королевскую столицу. Как будто он действительно верит, что так будет лучше для нее.

"Трус! Он напуган, вот почему он убегает!"

Алоис редко выходил из своей комнаты и почти не покидал кабинета, она не могла найти тот футляр с цветами, и ее прогресс, когда дело дошло до приготовления конфет, тоже сходил с рельс. Николь снова начала царапать кожу, как в тот раз, когда в воздухе сгустились миазмы. Гюнтер все еще не признавал мастерства Камиллы, а Герда была так же ненавистна, как и всегда.

Ей казалось, что все выходит из-под ее контроля. И во всем, во всем виноват Алоис.

- ...Такая же дикая, как всегда.

Пройдя мимо поваров, которые в страхе попятились при виде Камиллы, превращающей тесто в кашицу, Гюнтер посмотрел на нее без тени страха на лице.

- А что еще я могу сделать??

Когда Камилла огрызнулась на него, Гюнтер нахмурился. Он не кричал на Камиллу, которая наводила беспорядок в его кухне, возможно, он даже сочувствовал ей.

Но, прежде всего, он все еще был близким другом Алоиса.

- Ну, я понимаю чувства молодого господина. Даже просто поговорить с тобой об этом, должно быть, стоило большого мужества.

- Хм, - сердито выдохнула Камилла. Этот всезнайка Гюнтер, Он всегда знал о темном прошлом Алоиса. - Ни для кого в поместье это не является секретом, - сказал он. Очевидно, все старые слуги в особняке об этом знали.

Конечно, никто не говорил об этом открыто. Вполне естественно, что Гюнтер тоже хранил молчание, но даже принимая это в глубине души, она все равно ненавидела его.

- Болтать о таких пустяках - низко! Особенно, если у тебя нет намерения когда-либо поговорить с этим человеком!

Легко говорить все, что угодно, если вы полностью игнорируете то, что другой человек должен сказать в ответ. С таким же успехом вы можете говорить с кирпичной стеной.

- Даже если ты так считаешь, он делает это ради тебя, не так ли? Я уверен, что у тебя есть незаконченные дела в столице? Например... С принцем Джулианом?

- Хватит! Неужели его совсем ничего не волнует? Неужели Алоис так легко оттолкнет меня??

Гюнтер нахмурился еще сильнее. Насколько ему было известно, Камилла не отказалась от принца Джулиана. Он все еще таил легкую обиду на Камиллу за то, что она сказала тогда, из глубокого уважения, которое он питал к Алоису.

- Не все думают так же, как ты. Подумай об этом с его точки зрения, он действительно делает это для тебя.

- Как ты можешь говорить, что он делает это для меня!?

Камилла снова ударила кулаком тесто для печенья.

- Я... Я не хочу, чтобы он сдавался! Алоис, который бежит в страхе от прошлого, который так легко может сдаться, я этого совсем не хочу!

Когда она была влюблена в принца Джулиана, Камилла всегда мечтала стать его опорой. Кем-то, кто мог бы разделить его бремя. Кем-то, кто мог бы поддержать его, оставаясь рядом.

Но Алоис как будто не желал поддержки Камиллы вообще. Он был напуган, поэтому отверг ее, отталкивая от себя. Действительно ли Камилла была человеком, которому он мог открыть свое сердце? Должно быть, он так и думал. Слабый человек, который скорее убежит, чем поверит в Камиллу.

Это было непростительно. Даже разочаровательно. Она почувствовала, как гнев вспыхнул еще ярче, когда она подумала об этом. И еще... Было больно.

- Лорд Алоис... Неужели это все, чем я была для него...

Камилла сердито вздохнула. Она не могла усидеть на месте. Когда Камилла беспокойно зашевелилась, Гюнтер посмотрел на нее, приподняв бровь.

- ...Эй, ты. Как ты можешь…

Его подозрительный взгляд привлек внимание Камиллы. Не чувствуя никакого давления от гнева Камиллы, он посмотрел ей прямо в глаза.

- Это... Нет, я знаю, что ты влюблена в принца Джулиана и все такое, но даже так... Может быть…

- В чем дело?

Камилла почувствовала раздражение, когда он запнулся. Для Гюнтера это редкость. Как будто Камилла и в самом деле испугала его, и поэтому он колебался.

Но, покачав головой, он вдруг заговорил, более решительно, чем прежде.

- А... Нет, я тебе скажу! Просто, ну, я не очень хорошо отношусь к женщинам, так что я могу ошибаться на этот счет.

Неловко почесав затылок, Гюнтер снова повернулся к Камилле.

На этот раз Камилла внезапно почувствовала себя немного ошеломленной странным давлением. С убийственно серьезным лицом и вновь обретенной уверенностью в голосе он наконец ясно сказал Камилле:

- Ты... То, как ты говоришь... Как будто ты действительно любишь Алоиса или что-то в этом роде!

Камилла потеряла дар речи.

Это были последние слова, которые она ожидала услышать из уст этого человека.

На некоторое время, все, что Камилла могла сделать, это растерянно мигать. Она полностью перестала терзать тесто, и казалось, что даже ее дыхание остановилось. Пока она смотрела на Гюнтера, ее лицо начало выглядеть все более смущенным.

После некоторого времени, она наконец осознала смысл его слов.

- ...Я никогда не думала об этом.

Она думала о том, что должна стать кем-то близким к Алоису. Были также разговоры о помолвке и браке. На что может быть похожа супружеская жизнь с Алоисом, она до сих пор не могла ясно себе представить, но она думала об этом.

Но, это... Как странно.

"Я люблю лорда Алоиса?"

Может быть, потому, что она так долго думала о принце Джулиане, она этого не заметила? Или это было из-за ужасного первого впечатления, которое она испытала, впервые увидев Алоиса, подсознательно блокирующего идею когда-либо влюбиться в него? Или, может быть, она боялась того, что сама могла измениться?

И все же Камилла поняла, что любит Алоиса.

Этот простой, но очень важный факт никогда не приходил Камилле в голову.

- Я... Я собираюсь еще раз поговорить с лордом Алоисом.

Камилла решила это. Он может снова попытаться убежать от нее. Он может отказаться от встречи с ней. Но, она не могла просто сидеть сложа руки, особенно сейчас.

- Я не позволю, чтобы все так закончилось!

Она и сама толком не понимала своих чувств. Что Алоис думает о ней, и что она думает об Алоисе... Камилла должна была во всем убедиться сама. Если Алоис снова попытается сбежать от нее, Камилле придется преследовать его еще сильнее, чем раньше.

- Потому что... Как я могу вернуться в столицу после такого!?

Ешь.

Когда перед ним поставили горное блюдо на синей тарелке, его отец сказал это.

Алоис не мог отказаться.

Потому что Алоис был послушным сыном. Он собирался стать хорошим лордом. Это необходимо, чтобы стать достойным человеком.

Если Алоис не сможет достичь этого, то какова же его ценность? Ешь все, что тебе дают, следуй всем приказам, которые тебе говорят. Не спорь, не возражай. Не обманывай его ожиданий... И в то же время не превышай их.

Прогресс был излишним. Но и отставание не поощрялось. Просто защищай эту землю и поддерживай ее. Стань еще одним однородным винтиком в машине, чье имя Монтон.

Даже после смерти родителей ничего не изменилось.

Воля его отца жила в людях вокруг него, не сводя глаз с Алоиса. Если бы он хотел изменить что-то, они бы его поправили. Они сделают все, чтобы все оставалось прежним. Убедись, что механизм никогда не выйдет из строя.

- Ешь.

Или, возможно, все это было иллюзией со стороны Алоиса.

О своих родителях, живущих в его сердце. Что он должен нести огромную вину. После встречи с Камиллой он почувствовал, что наконец-то движется вперед... Неужели он отказался от всего этого?

Преступники должны оставаться чуждыми радости. Земля Монтона, которая избегала порока в пользу добродетели... Алоис должен был сделать себя ее отражением.

- Ешь, Алоис. Тебе не позволят оставить даже крошку. Ты мой сын, это должно быть просто.

Он думал, что если Камилла будет рядом, он сможет измениться. Что с ее помощью он будет двигаться дальше.

Но эти мысли о том, чтобы шагнуть в новое неизвестное, были заглушены теми давними воспоминаниями о его родителях.

Всего лишь тарелка превратила его в камень, его душа словно руины, запутавшиеся в виноградных лозах прошлого. Что бы она подумала о таком преступнике, как он? О таком трусе, как он? Он действительно боялся, что Камилла будет разочарована.

- Это прекрасно.

Так говорила память его отца. Он был единственным сыном в семье Монтчат. Единственным, достойным быть правителем Монтона. Для преступника нет спасения. Барахтаться в этой темной и болотистой земле, выполняя ту же работу, которую его предки начали как искупление.

- Ешь, Алоис. Ради того, чтобы быть достойным сыном.

"Отец…"

Сумерки пришли и ушли, и его кабинет погрузился в темноту. Алоис сидел за столом в полном одиночестве.

Совсем недавно вошла та старшая горничная, которая однажды оставила ему еду на той же синей тарелке. Голоса, которые он слышал, эхом отдавались в его собственном сознании.

Но, тем не менее, Алоис не мог им отказать. На синей тарелке, которую использовал его отец, с темно-синими и золотыми украшениями, была большая порция мяса, пропитанного жиром. Его было так много, что еда, казалось, сияла на тарелке. Овощи, подаваемые на гарнир, и декоративные белые цветы, казалось, тонули в жирных маслах, стекающих с поверхности мяса.

"Мне нужно поесть."

Алоис потянулся к блюду. Вонзив вилку в мясо, он поднес ее к губам... И на мгновение заколебался, вспомнив, где раньше видел эти цветы.

В Блюме он наткнулся на Камиллу в окружении таких же прекрасных цветов. Венок из этих белых цветов носила Камилла, когда они танцевали вместе. Эти прелестные цветы Зензухта напоминали ему Камиллу.

Несмотря на то, что Алоис избегал ее, Камилла постоянно пыталась поговорить с ним. Алоис был уверен, что ей будет противно видеть насколько он робок и слаб, но, еще раз... Они могли бы поговорить еще раз, верно? Может быть, это действительно что-то изменит?

Но, его мысли исчезли, как только его язык коснулся жирного мяса.

- Угх...

Это было так сладко. Покрыто солью и медом. Но каким-то образом к нему примешивался и острый вкус, и горечь.

Это было непохоже ни на что другое. Потрясенный странным и отвратительным вкусом, который даже он не мог перенести, Алоис выплюнул это. Его рот онемел. Несмотря на то, что он выплюнул его сразу же, он почувствовал, как онемели и его пальцы.

"Кто…"

Он не мог говорить, так как его конечности быстро теряли силу. Его сознание начало угасать. Если бы никто не пришел ему на помощь сейчас…

Его зрение начало затуманиваться. Сильный... Яд был таким сильным.

Когда его зрение затуманилось еще больше, он увидел эти белые цветы, украшающие блюдо. Собрав всю свою силу воли и последние остатки сил, Алоис протянул руку и инстинктивно схватил эти цветы, когда блюдо упало на пол.

Глухой стук эхом отозвался в тишине ночи особняка.

Последнее, что Алоис помнил перед тем, как темнота накрыла его, был звук распахнувшейся двери и шаги человека, стремительно приближающегося к нему.

Она уже несколько дней преследовала Алоиса более настойчиво.

Однако, несмотря на то, что он продолжал пытаться избегать ее, они наконец встретились.

- Лорд Алоис! Вы в порядке!?

Несмотря на то, что была поздняя ночь, Камилла ворвалась в его спальню с громким восклицанием.

В комнате находились большая кровать и книжный шкаф, а также камин и два стула. Кроме этого, комната Алоиса казалась скудно обставленной, почти пустой. Несмотря на то, что она много раз посещала его комнату в прошлом, она никогда не могла понять, насколько скромной она была на самом деле.

И на этой кровати лежал Алоис. Придворный врач осматривал его с одной стороны, в то время как остальное место было занято слугами. Там, конечно же, присутствовали Вилмер, старый камергер и Герда, глава всех служанок. Кроме них, там были старший дворецкий и старшая горничная непосредственно подчиненная Герде. Эти четверо были самыми опытными слугами в доме и вполне естественно то, что они окружали постель своего молодого господина в данный момент, в то время как их подчиненные молча стояли позади них.

Когда Камилла ворвалась в комнату, они, как по команде, обернулись и взглянули на нее. Затем, больше не реагируя на ее появление, они вновь уставились на Алоиса. Она чувствовала себя немного неловко от их равномерного движения, как будто все они были частью механизма, но сейчас это было не важно.

Камилла буквально протолкалась сквозь ряды слуг, чтобы добраться до Алоиса. Через несколько мгновений Николь наконец догнала Камиллу и вошла в комнату, запыхавшись. Осознав тяжесть атмосферы, она почувствовала, как по ее спине пробежала дрожь, и попыталась спрятаться в дальнем углу комнаты, но никто не обратил на нее внимания.

- Яд... Это правда, что вас отравили!? Вы действительно в порядке!?

- Я в порядке. Камилла, прости, что заставил тебя так волноваться.

Алоис уже проснулся и полулежал, слегка приподнявшись на кровати. На нем была белая одежда, как будто его только что привезли из больницы, расположенной в королевской столице. Его голос не дрожал, но румянец сошел с лица, а взгляд казался измученным. Тяжелое зрелище.

- Не стоит беспокоиться. Я едва проглотил его. Доктор сказал мне отдохнуть на всякий случай.

- Как же тут не беспокоиться!?

- Это не имеет значения. Как видишь, я в порядке.

- Лорд Алоис!?

Она хотела сказать еще что-то, но Алоис покачал головой. Камилла с трудом верила своим ушам. Алоис был лордом этой земли. Более того, герцог с королевской кровью. А такого человека кто-то пытался отравить. Как можно успокоиться только потому, что он все еще жив?

Несомненно, кто-то пытался убить Алоиса. Это было абсолютно то, из-за чего стоило поднимать шум.

И не похоже, чтобы Камилла была одинока в этом образе мыслей.

- Так не пойдет, лорд Алоис.

Следующей заговорила Герда. Она стояла немного в стороне, но вышла из тени других слуг.

- Мы должны найти преступника. Необходимо провести расследование и как можно скорее установить личность отравителя.

- В этом нет необходимости. Я не считаю это серьезным делом. Я решил покончить с этим. Кроме того, никто не должен говорить об этом за пределами особняка. Убедитесь, что все остальные будут в точности исполнять мой приказ.

Когда Алоис упрямо возразил, глаза Герды слегка сузились. Пока они упрямо смотрели друг на друга, никто в комнате не произнес ни слова. Несмотря на то, что в здесь было так много людей, стояла абсолютная тишина.

- Мы только хотим найти человека, который угрожал вашей жизни, лорд Алоис. Почему вы так настаиваете на бездействии?

Игнорируя то, что вопрос Герды имел смысл, Алоис не ответил. Его бесстрастное лицо просто продолжало смотреть на нее.

- ...Вы думаете о том, чтобы прикрыть кого-то? Есть ли у вас представление о том, кто может быть виновником?

Алоис по-прежнему молчал. Только его дыхание было едва уловимо. Если бы не это, можно было бы подумать, что он действительно умер.

- Значит, вам действительно есть кого защищать? Так и быть... Сначала поговорите с горничными, которые готовили и подавали еду.

- Да.

После слов Герды вторая по рангу горничная кивнула с суровым выражением лица. Затем она вышла из комнаты, сопровождаемая несколькими другими слугами. Хотя Алоис категорически запретил ей это, она предпочла повиноваться словам Герды.

- Герда.

Алоис сердито посмотрел на нее. Но, несмотря на этот стальной тон, Герда не испугалась.

- Если мы оставим преступника безнаказанным, ваша жизнь все еще будет в опасности, лорд Алоис. Чтобы найти отравителя, мы будем использовать любые средства. Лорд Алоис, вы можете пока отдохнуть.

Сложив обе руки перед собой, Герда вытянула спину и сказала:

- Вам не нужно больше заниматься этим вопросом. Все, что вам нужно сделать, это следовать приказам господина. Ничего не нужно менять.

Затем она поклонилась. Несмотря на явное неповиновение, она соблюдала этикет хорошей служанки.

- "Ешь все, что тебе подают. Тебе не позволят оставить даже крошку." - Я прикажу принести вам в комнату поздний ужин, так что обязательно прислушайтесь к словам господина.

Камилла удивленно моргнула, услышав слова Герды. Тем временем Алоис, казалось, еще больше побледнел. То каменное выражение, которое было на его лице всего мгновение назад, исчезло, а его губы задрожали.

- ...С этими словами я удаляюсь.

Герда повернулась на каблуках и ушла, не обращая никакого внимания на состояние Алоиса. Остальные слуги последовали за ней.

В комнате остались только Алоис и доктор, а также ошеломленная Николь. Конечно, Камилла тоже присутствовала здесь.

В этой комнате, которая вдруг показалась ей еще более пустой, чем прежде, Камилла заговорила первой.

- ...Поздний ужин?

Хотя Алоис лежал там, все еще оправляясь от яда, это было первое, что она могла сказать. Камилла не была плохим человеком, но у нее часто была привычка быть бесчувственной.

Более того, она все еще была удивлена тем, что только что было сказано Алоису.

Несмотря на то, что Герда выглядела как чопорная и правильная служанка и никогда не вела себя так, будто воспринимала слова Алоиса как Евангелие, но это зашло гораздо дальше, чем когда-либо прежде.

- Ну, я тоже думаю, что важно найти того, кто виноват…

Несмотря на то, как она это говорила, Камилла в принципе согласилась с Гердой. На самом деле, человек, в котором она сомневалась сейчас, был Алоис, ведь он действовал так, как будто он пытался защитить кого-то, несмотря на то, что был отравлен. Если они не поймают преступника сейчас, то то же самое может произойти снова.

"Но почему он ничего не сказал..."

Камилла с горечью подумала про себя. Даже если они были самыми старшими слугами в особняке, даже если они были теми, кто контролировал всех других сотрудников, даже если они действительно имели пугающий вид... Было немыслимо, чтобы он был так напуган простыми словами.

- Лорд Алоис! Не ешьте перед сном!

- Мне нужно поесть.

- ...Прошу прощения!?

Когда Алоис слабо пробормотал это, Камилла подумала, что плохо слышит. Глядя на Алоиса в полном недоумении, она заметила, что он дрожит.

- Мне нельзя оставлять еду, так почему же я выплюнул ее обратно?.. Почему?..

- Лорд Алоис?..

Алоис обхватил себя руками, опустив глаза. Как будто он больше не слышал голоса Камиллы.

- Почему я не мог проглотить это?..

Странная сила начала исходить от Алоиса. Камилла инстинктивно отпрянула назад. Она чувствовала, как что-то касается ее. Позади себя она услышала испуганный вздох Николь.

Она помнила это чувство.

"Так было и в Эйнсте…"

Эта магическая сила продолжала расти, заставляя кожу Камиллы онеметь. По мере того, как эмоции Алоиса становились все более и более неустойчивыми, магическая энергия в его теле начала бесконтрольно расти.

- Я должен есть... Я должен есть больше, чтобы компенсировать все, отчего я отказывался…

Не видя, как Камилла вздрогнула от ужасного ощущения магической энергии, ползущей по ее коже, Алоис встал с кровати. Доктор дрожал так сильно, что даже не думал его останавливать. Ни Камилла, ни Николь тоже не могли вымолвить ни слова.

Пока Алоис шатался на нетвердых ногах, он начал пробираться к двери. Когда он открыл ее и вышел, только после того, как она закрылась за ним, Камилла снова смогла дышать. Она чувствовала, что необузданная магическая энергия в комнате начала медленно угасать.

- ...Ах ...Лорд Алоис! Он ушел!

Когда Камилла пришла в себя и попыталась броситься вслед за ним, кто-то потянул ее за руку. Обернувшись, она увидела окаменевшее лицо Николь. Держась за руку Камиллы изо всех сил, она посмотрела на нее со слезами на глазах.

- Вы не можете! Было бы плохо, если бы лорд Алоис расстроился еще больше! Может произойти взрыв!

Кроме него, Николь была человеком с самой огромной магической силой, после Алоиса, в особняке. У нее было гораздо лучшее представление об истинной опасности того, что магия Алоиса выйдет из-под контроля, чем у Камиллы.

- Сейчас мы ничего не можем сделать! Он должен успокоиться сам!!

- Николь…

Камилла стояла неподвижно, а Николь смотрела на нее более решительно, чем когда-либо.

Отчаяние в ее голосе было не просто предупреждением о какой-то смутной опасности. Она действительно беспокоилась о Камилле.

- Мне очень жаль. Но я не могу просто так оставить лорда Алоиса.

Алоис, которого знала Камилла, всегда был спокоен. Редко можно было увидеть его полностью охваченным какой-либо эмоцией, будь то радость, гнев или печаль. Но теперь этот человек неосознанно заставлял свою магическую энергию выходить из-под контроля.

Вероятно, теперь уже никто не мог приблизиться к Алоису. Возможно, к завтрашнему дню он успокоится. Возможно, он даже сможет надеть свою маску безразличия, как обычно.

Но, как насчет сегодняшнего Алоиса? Он будет страдать в одиночестве, и никто не рискнет побыть рядом с ним, пока не взойдет солнце. Об этом было слишком больно думать.

- Я просто хочу проверить, как он. Я скоро вернусь.

С гордым смехом и дерзкой улыбкой Камилла нежно провела рукой по волосам Николь, пытаясь успокоить ее.

Затем, несмотря на то, что Николь все еще выглядела встревоженной, Камилла открыла дверь и вышла из комнаты.

Так куда же делся Алоис?

Она нашла Алоиса в старой кладовой, рядом с его собственной спальней.

Это была комната, в которую он никого не хотел впускать, комната, куда Николь однажды пробралась и разбила важную тарелку. Только зачем он выбрал эту кладовую из всех мест? Перед семейным портретом, рама которого была покрыта пылью, Алоис сидел в одиночестве за столом и что-то ел, повернувшись спиной к Камилле.

Как только она вошла в комнату, то почувствовала, как по коже поползли мурашки. Комната была настолько полна необузданной магической энергии, что даже Камилла, которая сама почти не обладала магической силой, знала, насколько она сильна.

Несмотря на то, что она колебалась в течение короткого мгновения, Камилла в конце концов взяла себя в руки и вошла в комнату.

- Лорд Алоис!

- Прости, но, пожалуйста, оставь меня в покое.

Однако, словно желая охладить пыл Камиллы, набравшуюся храбрости, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, Алоис даже не повернулся к ней.

- Со мной все будет в порядке. Только на сегодня, пожалуйста, оставь меня в покое.

Камилла нахмурилась, когда он снова попытался оттолкнуть ее своими словами. Этот человек, он всегда будет так упорно строить стены вокруг себя?

- Ты ничего не можешь для меня сделать, Камилла. Пожалуйста, на сегодня, просто возвращайся в свою комнату.

- Как будто я могу покинуть вас!?

Не обращая внимания на слова Алоиса, Камилла смело вошла в комнату. Единственное, что можно было услышать, были шаги Камиллы, а также тихие и сдержанные звуки, которые издавал Алоис, поедая ужин. Он ест и ест, даже если не должен.

- Лорд Алоис, что же вы едите??

Спросила она, подходя к нему.

- ...Интересно, я, что же я ел все это время?

- Лорд Алоис?

- Еда, которую я ем, что она значит?

С того места, где она стояла, Камилла могла видеть только спину Алоиса. Портрет бывшего герцога и герцогини, висевший над Алоисом, казалось, отбрасывал тень на стол.

- Вкус не имеет значения. Я не могу думать о том, хорошо это или плохо. Единственное, что мне разрешено делать, это жевать и глотать. Возможно, яд подмешивали в мою еду в течение многих лет, и я не подозревал об этом. Или, может быть, я просто привык наслаждаться ядом?

- Лорд Алоис!

- Я знал, что рано или поздно что-то подобное случится. Ни отец, ни мать, ни кто-либо другой не позволили бы мне измениться. Такие вещи, как встреча с новыми людьми или попытка двигаться вперед, я знал, что они запрещены, единственное, что мне разрешено делать, это любыми способами защищать эту землю. Такой человек, как я, который вот так пренебрегает волей своего отца, не имеет никакой ценности в глазах своих слуг.

- Ты хоть слышишь, что говоришь!?

Она с трудом понимала слова, которые Алоис бормотал себе под нос. Но, несмотря на то, что Камилла повысила на него голос, он продолжал говорить.

- Это блюдо - мое покаяние, воля моих родителей, а также... Их страховка. Только почему я все еще жив? Я не понимаю…

Что-то в комнате зашевелилось... Это была пыль? Магическая энергия в комнате злобно потрескивала и потрескивала. Пока Алоис говорил, его голос тоже начал дрожать.

- Но почему я не могу это проглотить? Почему я это выплюнул? Отец и мать никогда бы не позволили мне сделать что-то подобное... Но, когда я увидел эти цветы, почему-то подумал, что не хочу умирать…

- Лорд Алоис!

Теперь слова были бессмысленны. Стоя позади Алоиса, Камилла схватила его за плечи так крепко, как только могла.

Алоис, который даже сейчас изящно ел ножом и вилкой, наконец положил их на стол. Она не слышала, как они звякнули перед тем как оказаться на положенном месте. Она сделала все возможное, чтобы игнорировать жгучую боль от магической энергии, которая пробежала по ее рукам, когда она коснулась Алоиса.

- Пожалуйста, возьмите себя в руки, Лорд Алоис!

- Я держу себя в руках, Камилла. Я всегда так делаю.

Алоис повернулся, чтобы посмотреть на нее, но поворот отбросил одну из ее рук, как будто сила, которую Камилла использовала, чтобы схватить его за плечи, была ничем.

- Я всегда старался быть хорошим сыном. Так и было, пока я не встретил тебя.

Он ел все блюда, которые ему подавали, как и хотели его родители, и он набрал вес, как и ожидали его родители. Он ел блюдо за блюдом, которые могли содержать любое количество яда, и был готов умереть в любое время.

Алоис никогда не жаловался и всегда стремился оправдать ожидания других. И не потому, что он не хотел умирать. Он просто хотел быть хорошим сыном для своих родителей.

И все же…

- Но теперь отец меня не простит. Мама тоже не смотрит в мою сторону. Человек, который отравил меня, действовал как рука моего отца. Это значит, что я не достоин быть их сыном, Камилла…

Алоис посмотрел на Камиллу. Его лицо совершенно отличалось от обычного подавленного выражения, которое он носил.

Он скорчил печальную гримасу, его глаза опухли и покраснели.

Он выглядел хрупким и уязвимым, как будто мог сломаться от одного толчка. Это его лицо... Это было лицо маленького мальчика.

- Отец и мать, они всегда наблюдают. Они знают, что я с ними сделал. Они знают, что я должен был умереть вместо них... Они знают, что я убил их сам, своими руками!

Внезапно Алоис схватил Камиллу за руку, которая все еще держала его за плечо. Он выглядел совершенно отчаявшимся, когда схватил ее тонкую руку и заключил в своих ладонях с невиданной силой.

- Я должен быть хорошим господином! Хорошим сыном! В противном случае, единственное, что я могу сделать, это умереть! Я все еще чувствую, как они проклинают меня, даже сейчас!

Его магическая сила начала заметно кружиться вокруг него. Одна из старых ваз в комнате разбилась вдребезги, расколотая на куски сильным ударом магической энергии. Но Камилла продолжала смотреть прямо на Алоиса, игнорируя отдаленный звук.

"Он действительно слишком хороший мальчик."

Камилла вспомнила то впечатление, которое у нее складывалось об Алоисе снова и снова по мере того, как она узнавала его.

Вместо того чтобы быть хорошим человеком, он напоминал ей "хорошего мальчика". И теперь она знала причину.

Алоис был еще ребенком. Он все еще был просто мальчиком, привязанным к воле своего родителя, ребенком, которому вообще не позволяли расправить крылья. Он все еще боялся отца и матери и делал все, чтобы сохранить их благосклонность, никогда не думая о себе, о своих желаниях. Как будто для этого ребенка, который не умел быть эгоистом, само время остановилось.

Это была истинная природа человека, известного как Алоис Монтчат. Истина, которая была похоронена в его сердце, за его кроткой внешностью. Хрупкий и ранимый, вот почему он держал всех на расстоянии вытянутой руки, боясь, что то немногое, что у него было, сломается от малейшего прикосновения.

Возможно, Алоис тоже понимал, насколько все запутано.

Должно быть, он всегда был умным ребенком, даже тогда, когда действительно был ребенком. Именно поэтому он и не потерпел неудачи. Этот ум тоже был причиной того, что он взял на себя это бремя. Он обманывал себя, думая, что он может и должен.

- Я хотел измениться.

Алоис все еще сжимал руку Камиллы, не отрывая глаз от ее лица.

- Я боялся перемен, но думал, что если бы ты была со мной, я бы действительно смог перенести... Но, это слишком много. Мне страшно. Я боюсь, я не хочу, чтобы меня снова предали!

- ...Предали?

- Я никогда не смогу освободиться от отца и матери. Я всегда чувствую их присутствие... Все, что я вижу - это кусочки воспоминаний, и большинство из них горькие, но иногда я вижу улыбку моей матери... Если бы единственные воспоминания, которые у меня были, были болезненными, тогда это было бы не так сложно, но те проблески, которые я вижу... Они могли бы любить меня!

Когда его родители умерли, Алоис невольно почувствовал облегчение. Но это чувство облегчения само по себе превратилось в бремя мучительной вины. Эти смутные и мимолетные воспоминания о нежной улыбке матери, чье лицо он уже не мог вспомнить, были для Алоиса ядом. Как он мог связать улыбку матери с человеком, после смерти которого, испытывал облегчение?

Каждый раз, когда Алоис надеялся, эти надежды были преданы. Но все же он продолжал надеяться. Как младенец, ждущий свою мать.

- Что это за воспоминания? Я уверен, что мои родители никогда не любили меня... Тогда почему они у меня есть? Откуда берутся эти воспоминания?

Алоис был в замешательстве от этих фрагментов воспоминаний. В этом смысле он тоже не мог двигаться вперед. Как потерянный ребенок, блуждающий в одиночестве по темному болоту, постепенно утопая в нем.

- ...Пожалуйста, помоги мне. - Пробормотал Алоис так тихо, словно это был почти шепот. Когда эмоции Алоиса начали теряться в бесконечном страхе, магия в воздухе замерцала и задвигалась. Он весь дрожал.

- Ты должна мне помочь, Камилла. Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне…

Как ребенок, цепляющийся за своего родителя, Алоис заплакал. Слезы наконец начали собираться в глазах того ребенка, который все это время сдерживал их.

- Я хочу измениться. Я больше не хочу бояться отца и матери...

Слезы текли по его подбородку. Затем, внезапно, он начал сильно сжимать руку Камиллы. Было больно.

- Мне нужно убираться отсюда. Я хочу оставить это позади. Это все, что я хочу, но... Я недостаточно силен...

Желание Алоиса измениться не было чем-то, что было разрешено его родителями или людьми этой земли. Даже если его отравят, он должен остаться прежним. Если он изменится, то умрет.

Но даже так он ничего не мог с собой поделать. Алоис действительно хотел измениться. Ему нужна была сила, чтобы преодолеть этот страх.

- Камилла, пожалуйста, забери меня отсюда. Я больше не могу оставаться здесь, так что...

"Пожалуйста" - это слово так и не слетело с его губ, поглощенное внезапным сухим звуком, эхом разнесшимся по комнате, когда что-то ударило его по щеке.

Алоис медленно убрал руки от Камиллы и схватился за щеку. Что это была за боль? Его кожа начала краснеть.

- Я не твоя мать.

Как сильно болела щека Алоиса, так жгло и руку Камиллы.

Это был первый раз, когда она ударила кого-то в гневе, и она не ожидала, что ее ладонь будет так сильно болеть.

Было ли это из-за боли? Или просто шок? В любом случае, вихрь магической энергии стал еще более сильным, чем раньше.

Блюдо на столе с грохотом разлетелось на куски. Даже несмотря на то, что зазубренные осколки врезались в ее кожу, Камилла не остановилась.

- Я не собираюсь нянчиться с тобой. И я не могу просто спасти тебя. Лорд Алоис, сколько вам сейчас лет?

Алоис молча смотрел на Камиллу. Он был похож на ребенка, которого ударила собственная мать.

- Скоро тебе исполнится двадцать четыре. Более того, прошло почти девять лет с тех пор, как умерли твои родители. Ты прекрасный взрослый человек. Кто вообще имеет право запугивать тебя?

Вместо его голоса магия, окружавшая Алоиса, выражала его эмоции. Выйдя из-под контроля, она сбила с полок украшения и книги и даже оставил порезы на коже Камиллы. Постоянно щелкая в воздухе, звук оставался постоянным.

Похоже, даже Алоис теперь был напуган водоворотом энергии. Возможно, это напомнило ему о том времени, когда умерли его родители.

- Никто не имеет права отчитывать тебя, если ты действительно хочешь измениться. Но я не могу просто хвалить или утешать тебя, только потому что ты просишь об этом. Нет смысла ожидать от меня чего-то подобного. Я не твоя мать, и я не хочу быть твоей матерью.

- …Камилла.

- Страдание - это то, с чем ты должен справиться сам, и ты должен спасти себя своими собственными руками. Ты также должен знать, что всему есть предел. Ты должен принять решение самостоятельно, если все зашло слишком далеко. Потому что это то, что делает взрослый!

- Но я...

- Если ты хочешь перемен, начните с себя. Ты собираешься похудеть!? Тогда сам ограничь количество пищи, которую ты принимаешь! Ты больше не ребенок!

С этими словами Камилла хлопнула Алоиса по щекам. Затем она поцеловала его и вытянула его лицо пальцами. Потому что она чувствовала, что если сейчас отпустит его, он не будет смотреть на нее.

- Я не собираюсь нянчиться с тобой и не собираюсь просто говорить тебе то, что ты хочешь услышать! Иногда, я могу даже сказать то, что ты предпочел бы не слышать вообще! Но, если ты когда-нибудь захочешь с кем-то поговорить, тогда я не против послушать! Не нужно просто держать все это в себе, как будто нет никого вокруг тебя!

Даже если это была не Камилла, Гюнтер или Клаус всегда выслушивали Алоиса, если ему нужно было с кем-то поговорить. Если возникала проблема, они могли собраться вместе, чтобы найти решение.

Несмотря на это, Алоис всегда отказывался, когда люди протягивали к нему руки. Его страх, его вина из прошлого и связывающие слова его родителей, Алоис использовал их, чтобы держать людей подальше.

Но если он действительно остановится, то поймет. Родителей Алоиса здесь больше не было. Вместо этого, были все люди, которые будут смотреть в его сторону. Люди, которые доверяли Алоису, потому что он заслужил это доверие.

- Камилла…

Внезапно Алоис снова протянул руку к Камилле. Как только он это сделал, слезы снова начали подниматься в его глазах. Он пытался удержать их, но они все равно катились по его щекам. Но, он сделал глубокий вдох, проглотив рыдания .

- Я хочу измениться.

Алоис прикусил губу, затем продолжил говорить, его голос был усталым и мягким.

- Я не могу позволить вещам оставаться такими, какие они есть. Я хочу измениться. Я хочу измениться, Камилла.

Рука Алоиса обвилась вокруг талии Камиллы, крепко держа ее. Она не понимала, что Алоис притянул ее в свои объятия, пока не стало слишком поздно.

-Ч-что ты такое…

Даже если ее глаза внезапно широко раскрылись от удивления, и она попыталась убежать от него, Алоис не отпустил ее. Заплаканное лицо Алоиса было так близко.

Девять лет... А может, и больше. Это были слезы, которые Алоис держал внутри все это время.

- Камилла…

Алоис крепко зажмурился. Она видела слезы, блестящие на этих серебряных ресницах. Камилла не могла вымолвить ни слова, так как была заворожена им.

Она продолжала смотреть на него. Она забыла о его внезапном объятии и просто замерла в его руках.

Слезы, превращавшие мальчика в мужчину, едва уловимо отражали свет единственного горящего в комнате подсвечника.

- Камилла, Пожалуйста, останься со мной. Пожалуйста, не возвращайся в столицу. Меня окружают всевозможные опасности. И эта земля сама по себе небезопасна. Есть вещи, которые могут причинить тебе боль. Но…

Голос Алоиса был слабым, но слова ясными.

- Я хочу, чтобы ты осталась здесь, рядом со мной. Я хочу измениться, когда ты рядом...

Магическая сила вернулась к своему хозяину прежде, чем Камилла осознала это.

Все, что она оставила после себя, было разрушенным антиквариатом, который хранился в комнате.

Она услышала, как что-то упало позади них.

Но, единственное, что Камилла чувствовала, была сила в руках, которые держали ее.

- Мне жаль, что тебе пришлось увидеть нечто подобное...

Немного успокоившись, смущенно сказал Алоис.

- Я показал тебе действительно постыдную сторону себя.

С этими словами Алоис наконец освободил Камиллу от своих объятий. Камилла глубоко вздохнула с облегчением, как будто она вообще не дышала, когда Алоис так крепко держал ее.

Вопреки всем слухам о том, что она распутная и мерзкая женщина, Камилла никогда прежде не прикасалась к мужчине, за исключением ее отца и дяди. Это было вполне естественно, поскольку долгое время Камилла смотрела только на принца Джулиана.

Благодаря этому, она никогда не испытывала ничего подобного раньше. Это было странное чувство.

- Нет, вовсе нет. Ну, во-первых, я была точно такой же некоторое время назад…

Девушка отступила на шаг. После возвращения из Блюма, Алоис и Камилла полностью поменялись местами.

В то время именно Алоис выслушивал бесконечные жалобы Камиллы. Поэтому правильно, что Камилла выслушивает его сейчас.

Заметив, что Камилла немного отодвинулась от него, Алоис криво улыбнулся. После того, как он вытер слезы, с его лица не сходило выражение облегчения, как будто с него действительно сняли тяжкий груз.

Затем Алоис что-то вспомнил. Отвернувшись от Камиллы, он с горечью оглянулся на семейный портрет, висевший над столом.

- ...Я уверен, что теперь мои родители будут считать меня негодяем.

Этот выцветший семейный портрет... Магическая сила Алоиса прошла сквозь него, оставив огромный шрам на холсте, хотя он все еще оставался целым. С такой зияющей дырой, проходящей прямо через картину, это определенно было бы трудно восстановить.

Или, скорее, то, как сейчас выглядел портрет, прекрасно отражало его истинные чувства.

- Может быть, я был незаконнорожденным? Или, может быть, я на самом деле не сын ни одного из них? Я всегда удивлялся этому.

Герцог Монтчат на картине был неестественно худ и почти невыносимо бледен. Из-за постоянной практики кровосмесительных браков в благородных домах Монтона его тело также было слабым. Единственным сходством Алоиса с этим изможденным человеком был цвет его волос.

Его жена выглядела хрупкой, но мягкой и доброй женщиной. У нее есть определенный шарм. Эта нежная атмосфера, окружающая ее, казалось, делало ее похожей на Алоиса, но атмосфера - это не то, что передается через кровь.

- Наверное, отчасти поэтому я так отчаянно хотел, чтобы они меня признали. А после того, как они погибли, тем более. Это чувство вины, должно быть, тоже сыграло свою роль. Это действительно было по-детски, оглядываться назад. Это правда похоже на то, что я все еще оставался маленьким мальчиком, который просто хотел, чтобы родители хвалили его.

Камилла и раньше слышала о семье Алоиса. Когда он говорил о своих родителях, то немногое, что он мог вспомнить, не было нежными воспоминаниями, как он говорил. Но, все еще отчаянно нуждаясь в этой любви, он закрыл доступ в эту комнату, чтобы повесить их портрет и обставить ее всевозможными вещами, связанными с родителями.

И все же эта святыня прошлого была разрушена магической силой Алоиса.

- Но ведь отец и мать давно ушли. Единственный, кто связывает меня - это я сам. Моя магическая сила... Я полагаю, что это были мои собственные чувства, которые я держал запечатанными внутри себя? Как говорят, что посеешь, то и пожнешь? (П/П: В англ. версии было "you make the bed you lie in", но мне кажется, что русская пословица здесь будет как нельзя кстати.)

Алоис покачал головой. Затем он внезапно повернулся, чтобы взглянуть на Камиллу, его лицо стало выглядеть более серьезным, когда он нахмурился.

- Мне очень жаль, Камилла. Ты пострадала из-за меня.

- Что-то вроде этого совсем не больно.

С насмешливой фыркнув, Камилла начала отряхивать пыль с одежды. Но Алоис не выглядел успокоенным.

- ...Я все еще волнуюсь. Что, если я когда-нибудь снова причиню тебе такую боль? Будь то моя магическая сила, эта земля или даже этот особняк... Это все небезопасно. Я уверен, что это не последний раз, когда ты столкнешься с подобным, если останешься.

- Значит, после всего этого ты собираешься снова отправить меня домой?

Когда Камилла впилась в него острым взглядом, Алоис начал заикаться, его язык заплетался. По мере того как он продолжал пытаться что-то произнести, Камилла становилась все более нетерпеливой.

- ААА! Боже!

Алоиз не успел высказать свои слова внятно, как Камилла потеряла терпение. Стукнув каблуком, Камилла шагнула вперед. Затем, подойдя прямо к удивленно смотрящему на нее Алоису, она повысила голос:

- Тогда я тебе покажу! Мой волшебный амулет!

- ...Прошу прощения?

- Это магия, которая разрушает проклятия. Тайное заклинание, которое я могу использовать только один раз. Этим я разрушу твое проклятое прошлое, лорд Алоис, так что тебе больше не придется этим заниматься!

Сказав это, Камилла ткнула пальцем в грудь Алоиса.

И на этом кончике пальца Камилла сосредоточила всю свою скудную магическую силу. Магической энергии было так мало, что можно было даже усомниться в том, что это вообще магия. Если уж на то пошло, то это был не более чем детский талисман на удачу.

Но в этом было что-то особенное. Тот факт, что Камилла показала это кому-то, был особенным сам по себе.

Магия, которую творила Камилла, рассеивала проклятия и магическую силу. Это было похоже на заклинание, которое Алоис использовал на Николь, но только гораздо менее сложное и мощное.

В воздухе не чувствовалось ни волшебства, не слышалось мистических звуков, не вспыхивало фантастических огней, так как вся собранная ею магия тихо просачивалась в Алоиса, навсегда исчезая из ее тела.

- Только что... Это…

Алоис удивленно моргнул и прижал руку к груди.

Затем он посмотрел на все еще вытянутый кончик пальца Камиллы. Как и следовало ожидать от человека, столь сведущего в магии, ему не потребовалось много времени, чтобы заметить это.

- Это королевское заклинание, не так ли? Как ты это сделала, Камилла?

Вот именно. Есть несколько способов рассеять магию, но эти методы сильно различаются. Некоторые заклинания широко известны среди всех тех, кто изучает магию, в то время как другие передаются только по наследству. Такие секреты ревниво охраняются от посторонних.

Волшебство королевской семьи не было исключением. Метод направления магии, а также символы, которые должны быть изображены, чтобы вызвать ее, это были вещи, уникальные даже для членов королевской семьи, и не были чем-то, что можно было просто имитировать, наблюдая.

- Меня научили этому, когда я была еще девочкой.

Алоис даже не потрудился спросить: "Кто?"

- ...Это был принц Джулиан?

- Да. Сначала Его Высочество сам показал мне эту магию. Когда я впервые встретила его, он выглядел как обычный мальчик, но только после того, как Его Высочество применил магию, чтобы рассеять колдовство своей матери, я увидела его красные глаза и серебристые волосы. Тогда я впервые по-настоящему увидела Его Высочество.

Само рассеивание было не единственным сюрпризом. Хотя внешность, которого он создал с помощью магии, была, несомненно, очень красива, его истинная внешность далеко затмевала эту красоту. Хотя магия в его глазах определенно вызывала беспокойство, Камилла сама поняла, что одной из причин, по которой мать принца замаскировала сына, было то, что его захватывающая дух внешность была действительно завораживающей.

(П/П: Сорри. Ранее я упоминала, что внешность принца далеко противоположна, но это оказалось не так. Его мать использовала магию не для того, чтобы его преобразить, сделать его волосы серебристыми, а глаза - алыми. Она просто хотела скрыть его настоящую внешность. Так что это не фейк. Англ. коллега маня также запутал.)

Но для Камиллы, хотя его настоящая внешность была сюрпризом, она не сильно изменилась. Она была очарована им в тот момент, когда он сказал ей сквозь слезы, что ее печенье было восхитительным.

- "Не важно, как я выгляжу, я хочу, чтобы ты знала, что это я", - сказал Его Высочество, а затем научил меня этой магии. Но я сохранила это в тайне. Честно говоря, это действительно захватывающе.

- Даже если это так секретно, ты использовала его... на мне?

- Правильно. Я использовала его на вас, лорд Алоис. Теперь вы знаете все мои секреты. Я рассказала вам все, что мне было дорого, все о принце Джулиане. Так... Каково это было, моя магия?

Алоис улыбнулся словам Камиллы. Магия Камиллы была направлена не только на то, чтобы развеять его проклятие. Когда она сказала, что "покажет ему", она также имела в виду свое прошлое.

Эта магия была не только ради Алоиса. Камилла тоже пыталась освободиться от прошлого с помощью этого волшебного заклинания. Ее воспоминания о столице, а также сожаления, которые она оставила позади. Используя это заклинание, которое она могла использовать только один раз, Камилла отбросила полное горестей прошлое, которое так долго цеплялось за нее.

- Спасибо тебе. Я буду... Я буду делать все возможное, чтобы соответствовать этому, верно?

Поняв, что за этим кроется, Алоис улыбнулся ей.

- Это не "я хочу измениться", а "я изменюсь", не так ли? Это единственный способ убедиться, что ты больше не пострадаешь, а также защитить тебя.

То же самое непоколебимое спокойствие, что и раньше... Нет, теперь это что-то немного другое. Он выглядел как настоящий мужчина.

Камилла поймала себя на том, что некоторое время молча смотрела на него, потом, осознав, что делает, с дрожью смущения взглянула на Алоиса, чтобы скрыть это. Пытаясь мысленно привести себя в порядок, она отбросила волосы, положив руку на бедро, и выпятила грудь.

Подняв глаза на Алоиса, который смотрел на нее сверху вниз, она решительно произнесла:

- Это само собой разумеется! Как ты можешь говорить, что женишься на девушке, если даже не можешь защитить ее!

- Да. Я сделаю все, что в моих силах. Я докажу, что достоин жениться на тебе.

Перед лицом вызова Камиллы Алоис твердо кивнул, но не отступил.

Улыбка, которую он носил под прищуренными красными глазами, была теплой и нежной, одновременно воплощая в себе всю его искренность.

[[image:/storage/reader-images/17ebf5821b7132da274aee1fe85a2405814e3781.jpg]]

Пища, которую ел Алоис, а также блюдо, на котором она была подана, оказались уничтоженными в водовороте необузданной магической энергии.

Но к следующему утру, похоже, служанки убрали осколки, а также все остальное, что было сломано или разбито.

То же самое относилось и к кабинету, где он впервые проглотил яд. Треснувшая тарелка была убрана, как и еда, брошенная вместе с ней на пол.

Но, это действительно было довольно волнительно. Трудно как следует прибраться после такого. В тени комнаты или под полками все еще оставались какие-то беспорядочные куски бесчисленного количества мусора. Но Алоис не собирался никого за это наказывать.

Эта бурная ночь в конце концов перешла в новый день. В то утро, когда Алоис сидел в своем кабинете, освещенном солнечными лучами, он стал размышлять о случившемся.

Может быть, это из-за ужасов прошлой ночи? По какой-то причине его голова яснее, чем когда-либо. Даже несмотря на то, что последняя тарелка отца была подана ему этим утром, он ничего не чувствовал, когда смотрел на нее. Казалось, что тени отца и матери, спрятавшиеся в его сердце, действительно исчезли.

С другой стороны, Алоис почувствовал, как начинает пробуждаться магическая сила, которая давно дремала в нем. Магическая сила, которую он запечатал вместе со своим чувством вины и отчаяния, начала течь по его жилам. Но это было не то, что он не мог контролировать. Достаточно скоро он примет это.

Он все еще немного беспокоился о том, что на самом деле означает слово "перемены". Он не сомневался, что будет оказано ожесточенное сопротивление. Но теперь, когда его разум прояснился, он был полон решимости сделать шаг вперед, что бы ни стояло на его пути. И конечно, он должен был поблагодарить за это Камиллу.

Первое, что он должен был сделать, это сразу же обдумать самую насущную проблему, с которой столкнулся.

Это был яд, который должен был забрать жизнь Алоиса.

- Лорд Алоис! Я волновалась, когда не обнаружила вас в вашей комнате, а теперь я нахожу вас здесь!?

Когда Камилла увидела Алоиса, сидящего за столом, она тут же отчитала его. Камилла не стала стучать и ждать, пока Алоис впустит ее в свой кабинет, она просто шагнула прямо внутрь помещения и начала говорить, как только увидела его.

- Вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы ходить? Более того, работать в такое время!?

Почему он не отдыхает? Она пришла проведать его в его комнате, но в этот момент наткнулась на доктора, который сказал ей, что Алоис встал с постели рано утром, и вот он здесь. Она не могла поверить своим ушам и дважды проверила его комнату, чтобы найти пустую кровать. Во всяком случае, она чувствовала себя полной дурой из-за того, что так волновалась.

- Я даже слышала, что вы завтракали!? Как вы можете есть такое сейчас!?

Тип завтрака, который ежедневно подавали Алоису, был абсолютно не тем, что следует подавать человеку, выздоравливающему от отравления и нуждающемуся в отдыхе. Как обычно, это была настоящая гора сладкой и соленой пищи, омытая морем жира. Это действительно ненормально, что он даже смог откусить один кусочек в своем состоянии.

Но Алоис только улыбнулся. Вставая, он придумал хорошую отговорку и открыл рот.

Но, что бы он ни собирался сказать, слова так и не слетели с его губ.

- Лорд Алоис, пожалуйста, немедленно отойдите от этой женщины!

Потому что, прежде чем он успел что-то сказать, в комнату ворвалась старшая горничная с суровым и грозным лицом.

Позади этой старшей горничной ждали еще несколько служанок. Когда они вошли в кабинет, Алоис заметил, что это была смесь старших и новых служанок, и то же самое можно было сказать о слугах, которые шли позади них, словно стражники.

Но все эти служанки выглядели сердитыми. И вся холодная враждебность в их глазах была направлена прямо на Камиллу.

"Эта женщина"... У Алоиза не было сомнений насчет того, о ком они говорили. Даже слуги, стоявшие позади, настороженно смотрели на Камиллу.

- В чем дело?

Камилла резко проговорила это, обращаясь к горничной. Но она едва удостоила Камиллу взглядом. Снова повернувшись к Алоису, она отчаянно взывала к нему.

- Это та женщина, которая отравила вас! Она готовит для вас, чтобы вы умерли так, что она сможет взять на себя роль главы дома Монтчат! Она действительно такая, как говорят все слухи!

- ...Что все это значит?

Алоис нахмурился, глядя на нее в ответ. Горничная кивнула, не понимая его реакции.

- Мы обнаружили улики! Неопровержимое доказательство того, что именно эта женщина добавила яд в вашу еду!

С этими словами старшая горничная достала из нагрудного кармана маленькую белую коробочку. Увидев ее, Камилла вдруг повысила голос.

Это была крошечная и изящная на вид коробочка, которая идеально помещалась в ее ладони. Она ни за что не перепутала бы это с чем-то другим. Она искала этот футляр уже несколько дней.

- Это... это мое!

Подарок, который отдал ей Клаус. Маленькая коробочка, полная засахаренных белых цветов Зензухт. Она гадала, увидит ли ее когда-нибудь снова, но вот она здесь, в руках этой служанки.

- Совершенно верно. Видите, она даже признается в этом? Что эта коробка принадлежит ей!

- Это мое, но... что ты имеешь в виду, говоря, что я признаю что-то?

- Ты можешь сказать мне, что в этой коробке?

- Что там внутри?.. Это просто засахаренные цветы.

Когда Камилла так ответила, служанки вдруг переглянулись. Кажется, как будто это был ответ, который они ожидали. В их глазах не было удивления, только стальная серьезность.

- ...Вчера вечером я принесла еду господину Алоису.

Затем заговорила старшая горничная.

- Блюда, приготовленные на кухне, дополнительно приправляются группой слуг. Когда это было сделано, я принесла еду и питье в комнату господина с помощью двух других служанок. Разве не так?

Когда она оглянулась, две служанки кивнули.

Обе они были младшими горничными. Они были не из тех служанок, которые могли бы непосредственно обслуживать Алоиса. Подумав об этом, Камилла нахмурилась, отчего у обеих девушек по спине пробежал холодок.

- Расскажите всем, из чего состояло блюдо.

При словах старшей горничной две младшие горничные переглянулись. Хотя оба они были явно напуганы, чуть одна из них все же шагнула вперед.

- ...Это было мясное блюдо. Оно состояло из мяса, овощей и было украшено цветами. Цветы были погружены в... Я имею в виду, в суп. Они выглядели выцветшими... Они казались мне бледными и белыми.

- Совершенно верно. Цветы.

Выслушав показания горничной, старшая горничная кивнула. Затем она повернулась и посмотрела на одного из старших слуг.

- Когда цветы были добавлены в блюдо? Говорите.

На этот раз заговорил слуга средних лет. В отличие от служанки, он сказал все без единой дрожи в голосе.

- К тому времени, когда я пришел приправить его, блюдо уже было украшено этими цветами. Я в этом абсолютно уверен. Я переставил цветочный гарнир на тарелке и приправил блюдо по вкусу хозяина. После этого я отдал его служанкам.

- ...Почему вы говорите о цветах?

Камилла начала раздражаться. То, что старшая горничная говорила об этом, вместо того чтобы сразу перейти к делу, расстраивало ее. Просто скажи, зачем ты принесла эти цветы? И почему засахаренные цветы, подаренные Камилле, вообще добавлялись в еду Алоиса?

- Как ты еще можешь быть такой бесстыжей!?

Но в ответ на слова Камиллы старшая горничная ядовито произнесла эти слова. Должно было быть что-то, что придавало ей такую уверенность, чтобы говорить так даже в присутствии Алоиза.

- Посмотри на это!

Горничная повысила голос и открыла коробку, которую держала в руке. Затем она подвинула ее вперед, чтобы и Алоис, и Камилла могли видеть.

- Эти цветы являются токсичными! Когда они оказались пропитаны супом, они превратили это блюдо в ужасный яд!

Белых засахаренных цветов, которые Камилла знала, не было в этой коробочке.

Единственное, чем они напоминали Зензухт, была их форма. Но, они не были белыми, вместо этого выяснилось, что цветы были яркого малинового оттенка.

Ядовитые цветы, напоминающие капли крови.

На первый взгляд содержимое коробки было просто обычными цветами.

Однако правда заключалась в том, что цветы были испорчены. Поверхность покрывал темно-красный оттенок яда, который растворялся в любой жидкости, с которой он соприкасался.

Пока все молча смотрели на цветы, старшая горничная выглядела все увереннее. Они действительно казались ядовитыми, имели странный сладкий запах, и самое главное, Камилла признала, что они принадлежали ей.

Служитель, много знавший о ядах, мог спокойно осмотреть это позже, но истина была уже достаточно ясна.

- Как я и ожидала, ты действительно настолько мерзкая, как рассказывают.

Сказала одна из старших горничных, резко закрывая коробку в руке. Затем, сделав глубокий вдох, она повернулась к слугам позади себя и уверенно приказала им:

- Немедленно схватите ее. Арестуйте эту женщину и заприте ее!

- Подождите.

Алоис наконец поднялся со стула, чтобы остановить слуг, которые по команде служанки сделали шаг вперед. Но, конечно, Камилла достигла абсолютного предела своего терпения гораздо быстрее, чем Алоис.

- Прекрати нести полную чушь, как тебе заблагорассудится! Вы хотите сказать, что я отравила лорда Алоиса!?

Даже голос Алоиса был заглушен, поскольку Камилла продолжала кричать на старшую горничную.

- Я в этом не участвовала! Я ничего не знаю обо всем этом!

- Ты только что сказала, что это принадлежит тебе! Ты действительно веришь, что можешь вымещать на мне свою злобу сейчас!?

- Кто-то подменил содержимое! Во-первых, я потеряла эту коробку несколько дней назад!

Прошло некоторое время между тем, как Камилла впервые поняла, что коробочка исчезла из ее комнаты, и отравлением Алоиса. Более чем достаточно времени, чтобы кто-то переменил содержимое коробочки.

Так почему же ее содержимое изменилось? Это тоже было нетрудно понять. Когда она жила в Королевской столице, подобные ситуации не были чем-то необычным.

- Кто-то пытается выдать меня за преступника!

- Конечно же! Кто вообще захочет подставить тебя в первую очередь!?

Горничная начала повышать голос, чтобы соответствовать Камилле.

- ...Почему в такую рань поднялся такой переполох?

Холодный голос внезапно прорезал какофонию в кабинете. Все в комнате, включая Камиллу и старшую горничную, которые только что кричали друг на друга, повернулись, чтобы посмотреть на обладателя этого холодного голоса, который так легко успокоил всех.

- Это кабинет лорда Алоиса. Я бы хотела, чтобы вы воздержались от поднятия здесь шума.

Когда она посмотрела на слуг в комнате, выражение ее лица было твердым как сталь. Это была Герда, главная горничная.

От внезапного пугающего взгляда плечи старшей горничной, только что ссорившейся с Камиллой, слегка напряглись, но она сумела продолжить разговор.

- Мисс Герда! Пожалуйста, выслушайте! Эта женщина стоит за всем этим! Эта женщина... Она пыталась убить лорда Алоиса!

- Это ложь! Я не делала ничего подобного!

- Есть доказательства, а также свидетели! Эта женщина что-то сделала с этими цветами, а потом добавила их в блюдо! Она превратила покрыла цветы ядом!

- Я никогда не делала ничего подобного, ты меня слышишь?! Во-первых, какая у меня могла быть причина отравить лорда Алоиса!?

Герда переводила взгляд с одной женщины на другую. Но при этом на ее лице не отразилось удивление, она просто бесстрастно слушала произносимые слова.

- Хорошо, теперь я понимаю ситуацию. Вы нашли яд, не так ли? Цветы, украшавшие блюдо? Это, конечно, правда, что цветы были найдены после того, как лорд Алоис потерял сознание.

Герда посмотрела на старшую горничную. Словно почувствовав облегчение, горничная выглядела менее напряженной. По ее поведению было легко понять, на чью сторону перешла Герда.

- Я не могла допустить, чтобы этот кабинет так долго оставался загрязненным, поэтому приказала убраться здесь, но, по правде говоря, в то время мы должны были провести более тщательное расследование. Это была моя ошибка. Нет, скорее, было ошибкой позволить этой женщине находиться рядом с лордом Алоисом.

-П-подожди минутку! Я этого не делала! Не вздумай вдруг лично решать все это!!

Внезапно вмешалась Камилла, когда Герда начала строить окончательную версию событий. Из слов Герды было ясно, что она уже приперла Камиллу к стенке как преступницу. Это было вполне естественно, если подумать: они с Камиллой были врагами с момента их знакомства.

- И как я уже говорила, у меня нет никаких причин делать это!! Что-то вроде причинения вреда лорду Алоизу, скажи мне, почему я вообще хочу это сделать!?

- На то есть причина. В последнее время лорд Алоис избегает вас. Мне также сообщили, что ваша помолвка расторгнута и вы должны быть отправлены обратно в Королевскую столицу.

Каким бы яростным и надрывным ни казался гневный крик Камиллы, голос Герды, как всегда, был низким и холодным.

- Я уверена, что вы боялись потерять помолвку с герцогом, не так ли? Его Высочество, второй принц, презирает вас, и уже распространился слух, что семья Сторм бросила вас, удочерив вместо вас вашу кузину. Там, в столице, нигде нет места для вас. Вот почему вы продолжали преследовать лорда Алоиса, несмотря на то, как сильно он вас ненавидел.

- Герда, это недоразумение. Причина, по которой я избегал ее, заключалась в моей собственной депрессии. Я не собираюсь сейчас отправлять ее обратно в Королевскую столицу.

Несмотря на то, что Алоис вмешался, Герда покачала головой. Как будто возражения Алоиса ничего не значили против ее повествования.

- Лорд Алоис, каковы были ваши чувства не имеет значения. Действительно имеет значение то, что эта женщина думала о реальности подобного развития событий. Это ее правда. Она считала, что вы ее бросаете, лорд Алоис, и потому прибегла к яду.

- ...Если она убьет меня, то вряд ли сможет выйти за меня замуж.

- Да. Однако она считала, что даже если вы останетесь в живых, она не сможет выйти за вас замуж. Поэтому она, должно быть, решила, что лучше убить вас. И если возникнут обстоятельства, при которых вы переживете отравление, она сможет воспользоваться моментом вашей слабости в попытке изменить ваши чувства.

Алоис молчал. Он скрестил руки на груди, слушая, как Герда излагает свою версию событий, наблюдая за ней загадочным взглядом.

- На самом деле, даже сейчас эта женщина пытается изменить вас по своему вкусу. Она сама - настоящий яд. Эти ядовитые красные цветы, положенные в пищу, - вот истинное лицо Камиллы Сторм. Женщина, полная низкого коварства, чьи действия нарушили покой Королевской столицы.

С решительным голосом Герда направилась к Алоису. Ее спина была прямой, лицо высоко поднято, а голос ни разу не дрогнул. Эти ее слова обладали провокационной силой, и это умное и честное лицо делало ее слова трудными для опровержения. Если бы не она попала в ловушку, Камилла, возможно, даже бы поверила ей.

В доказательство этого все слуги, находившиеся в комнате, казалось, были совершенно убеждены в правоте Герды. Взгляды, которые они бросали на Камиллу, колебались между ненавистью, отвращением и жалким страхом.

- Лорд Алоис…

Пытаясь сказать ему, что это неправда, что она невиновна, Камилла посмотрела на Алоиса. Но, тот, бросив быстрый взгляд на Камиллу, тут же обернулся и посмотрел на Герду.

За его твердым выражением лица скрывалась печаль. Как будто он был разочарован... как будто его предали.

Слова, которыми Камилла собиралась обратиться к нему, замерли у нее на языке. Вместо того чтобы поговорить с притихшей теперь Камиллой, Алоис спросил Герду:

- Яд... я слышал, что его использовали, чтобы украсить блюдо, прежде чем оно покинуло кухню. На кухне работает много поваров. Конечно, они бы увидели, если бы что-то было не так?

- Нет. Эта женщина часто приходила и уходила из кухни в течение довольно долгого времени. Я слышала, что она познакомилась с главным поваром. Не было бы немыслимо, чтобы что-то столь незначительное, как украшение блюда цветами, было бы пропущено. На самом деле, вполне возможно, что причина, по которой она так регулярно посещала кухню, было именно это, с самого начала. В конце концов, она хитрая женщина.

- Понимаю.

Алоис закрыл глаза и глубоко вздохнул, не открывая глаз.

- Твоя история имеет смысл.

- Лорд Алоис!? Я не...

Она этого не делала. Алоис должен это понимать. Если бы Камилла и Алоис поменялись ролями, она бы никогда в это не поверила.

- Есть мотив, а также возможность отравить. Более того, были найдены улики. Конечно, все это слишком подозрительно.

- Я понимаю, о чем вы говорите.

Но, Алоис не был тем же, что некоторое время назад. Он кивнул Герде. Герда, в свою очередь, кивнула в ответ, покорно принимая его реакцию.

Может быть, несмотря ни на что, эти двое действительно были связаны как хозяин и слуга, которые жили в одном доме много лет? Перед Камиллой, которая все еще была ошеломлена таким исходом, Алоис глубоко вздохнул и заговорил:

- Но в твоей истории есть одна вещь, которая меня беспокоит, Герда.

Разочарование, печаль, чувство предательства, а также странная убежденность - все это смешалось в странное выражение, которое Камилла никогда раньше не видела на его лице. И этот взгляд был направлен прямо на Герду.

- ...Откуда ты знаешь, какого цвета были цветы?

Герда, конечно, сказала "ядовитые красные цветы".

...Но шкатулка в руках горничной была закрыта еще до того, как Герда вошла в комнату.

- Какого цвета цветы?

Единственной реакцией Герды была приподнятая бровь, на лице же ни тени паники или удивления.

- Я не понимаю, что вы пытаетесь сказать. Как я уже говорила, я обнаружила вас после того, как вы упали, я должна была взглянуть на них тогда.

Но, хотя Герда ответила четко, старшая горничная и один из сопровождавших ее слуг побледнели. Это был человек, который свидетельствовал о приправе блюда.

Оба они посмотрели в сторону, словно стараясь избежать взгляда Алоиса.

Единственной, кто смотрел на Алоиса прямо, не дрогнув, была Герда. Цветы красные. В этом не было никаких сомнений.

- После того, как я упал?..

Алоис тихонько вздохнул, вспомнив о цветах, украшавших блюдо.

- Я скрыл цветы. Я не думал, что это яд, но... Я хотел избежать недоразумений.

Алоис видел Камиллу в этих цветах. С посещением цветущего города Блюм, свежим в его памяти, было легко соединить Камиллу с ними. Он не помнил, думал ли он об этом сознательно в то время, но, оглядываясь назад, он должен был сделать это, чтобы попытаться прикрыть Камиллу.

Когда Алоис схватил их своими руками, цветы были раздавлены в его ладони. Процесс получения этих цветов сделал их хрупкими и нежными, и после того, как они были схвачены таким образом, их уже трудно было отличить как цветы, особенно если они удостоились только мимолетного взгляда.

Более того, Герда сказала, что приказала привести все в порядок сразу же после того как Алоиса перенесли в спальню.

- Ты действительно уверена, что видела здесь эти цветы?

- ...Возможно, вы не так хорошо их скрыли, как думали, лорд Алоис. Я абсолютно уверена, что видела эти цветы своими собственными глазами. Эти ядовитые цветы, которые причиняют вам боль.

- Значит, ты говоришь, что абсолютно уверена?

Сказав это, чтобы подтвердить показания Герды, он отвел от нее взгляд.

Вместо этого он посмотрел на младших служанок, которых привела с собой старшая.

- Вы можете повторить то, что сказали минуту назад?

Две служанки переглянулись. В то же время, не говоря ни слова, старшая горничная грозно посмотрела на двух девушек. Служанки испуганно вздрогнули, но, похоже, все равно уже приняли решение. Они четко кивнули друг другу, потом та, что повыше, заговорила.

- Когда мы принесли еду лорду Алоису, там определенно не было никаких красных цветов. На еде были только белые цветы. Я определенно в этом уверена!

- Понятно, значит, так оно и есть. Наиболее вероятная возможность различия в показаниях заключается в том, что ядовитые цветы потеряли свой цвет, когда их доставляли вместе с едой. Действительно, к тому времени, когда я их увидел, они были белыми.

Вот почему они напомнили ему Камиллу в Блюме. Оранжерея с белыми цветами. Венок из белых цветов. С тех пор Алоис всегда связывал ее и эти цветы вместе в своем сознании.

- Герда, позволь мне спросить тебя еще раз... Ты действительно видела эти цветы?

Герда ответила не сразу.

Она просто стояла прямо, глядя на Алоиса. Но выражение ее лица... стало еще более жестким.

- Если ты их не видела, то почему утверждаешь обратное? И даже если бы ты это сделала, зачем ты свидетельствовала, что видела их первоначальный цвет?

Даже если Алоис и не говорил этого, его намерение в словах, которые он произнес перед Гердой, было совершенно ясным. Герда видела цветы только тогда, когда они еще сохраняли свой ядовитый цвет. В этом смысле она уже не была той, кто добавлял ядовитые цветы в блюдо, так как она заметила бы, что их цвет меняется

Но, она могла быть соучастницей. Вместо того чтобы пачкать руки, приправляя еду ядом, Герда могла бы поручить это кому-нибудь другому.

- Мисс Герда…

Голос старшей горничной дрогнул, когда она окликнула Герду. Но Герда быстро открыла рот, чтобы заглушить ее.

- Цвет и тому подобное - сущие пустяки. Должно быть, я просто ошиблась. Поскольку цветы были корнем яда, преимущественно ассоциировавшегося с красным цветом, я, вероятно, сказала это непреднамеренно. Это не является чем-то необычным в таком случае.

Ее голос был спокойным и уверенным, в нем звучали сила и властность.

- Во-первых, есть достаточно доказательств, а также несколько свидетелей. Простая ошибка с моей стороны не изменит сути дела.

- Если ты признаешь, что твои собственные воспоминания о недавних событиях ошибочны, то вполне разумно предположить, что то же самое может быть верно и в отношении остального.

Остального. Алоис не упомянул никого конкретно, но его взгляд задержался на тех двоих, что свидетельствовали против Камиллы.

- Где вы нашли футляр?

Первой, к кому он обратился, была старшая горничная. Она колебалась, когда Алоис задал ей этот вопрос всего на мгновение, прежде чем опомниться и прочитать сценарий.

- Его нашли в комнате той женщины. Все служанки, назначенные на уборку, знают, что футляр долгое время находился там.

- ...Это не может быть правдой! Я не могла найти футляр больше недели! За несколько дней до того, как отравили лорда Алоиса!

Камилла тут же опровергла слова старшей горничной.

- Николь и я это знали! Если вы думаете, что я лгу, то все, что вам нужно сделать, это спросить Николь!

- Николь!? Бесполезная горничная, которая не работает здесь и года!? Более того, зачем кому-то верить этой девушке, когда она всего лишь твоя личная служанка!?

- Я не согласен.

Теперь вмешался Алоис.

- Даже самая знатная служанка в этом доме признавала, что неправильно вспоминает события. Поэтому мы не должны решать, верить или нет кому-то, основываясь на его позиции. Слова этой молодой служанки стоят столько же, сколько и ваши.

- Лорд Алоис...

Старшая горничная ошеломленно посмотрела на Алоиса, словно не веря своим ушам. После долгих лет верной службы сменявшим друг друга герцогам она заняла высокое положение в доме. Для кого-то сказать, что ее слово было так же важно, как слова этой незрелой девушки, было глубокой раной для ее гордости.

- Если шкатулки не было в ее комнате, то, возможно, ее нашли где-то совсем в другом месте. Возможно, ваше воспоминание о шкатулке, найденной в ее комнате, тоже было ошибкой.

- Но это же...

Алоис отвернулся от служанки, чье достоинство было разорвано в клочья. Следующим был слуга. Как только взгляд Алоиса остановился на нем, его спина напряглась.

- Блюдо уже было украшено цветами, прежде чем его принесли с кухни. Интересно, это тоже было ошибкой? Вместо того, чтобы полагаться на показания одного человека, я думаю, что важно услышать, что говорят люди, работающие на кухне.

- Как будто можно верить таким неотесанным головорезам!?

Слуга сердито повысил голос. Кроме Гюнтера, на кухне у Алоиса работали и другие члены или родственники семьи Брандт. Брандты были низвергнуты с пьедестала, и на них с презрением смотрели представители других благородных домов. Хотя их практические навыки, особенно кулинарные, не имели себе равных, другие аристократические семьи Монтона по-прежнему относились к ним как к прокаженным.

- Возможно, мы обнаружим, что их воспоминания могут быть более правильными.

Герда вздрогнула от этих слов. С тех пор как она сказала, что "абсолютно уверена", она по собственной ошибке бросила тень на свидетельства других людей. Убедительность их слов превратилась в пыль.

- Лорд Алоис. Я признаю, что, возможно, неправильно запомнила, но это не снимает с этой женщины подозрений.

Бросив взгляд на подавленную старшую горничную и ошеломленного слугу, она продолжала говорить.

- Мы верно служили этому дому много лет. Когда речь заходит о том, чьим словам стоит верить, а чьим - нет... я умоляю вас принять мудрое решение.

Герда сложила руки на груди и низко поклонилась Алоису. Если бы вы только услышали эти слова и увидели этот поклон, то у вас сложилось бы впечатление, что она послушная и верная служанка, которая совершенно права.

- Конечно... я не могу сказать, что ты предала семью Монтчат.

Ставя на первое место семью Монтчат, они круглосуточно трудились на благо дома. Когда речь заходила об управлении и содержании особняка, они уделяли особое внимание деталям, и Герда знала положение каждого предмета мебели и имя каждого слуги.

Молодой Алоис всегда полагался на Герду. Несмотря на то, что она была чрезмерно тверда и невероятно близка к цели, она никогда не ошибалась, когда дело касалось поддержания дома в приличном состоянии. Вот почему он никогда не думал о том, чтобы снять ее с должности.

- Но, по правде говоря, ты верна только "дому Монтчат".

И человек, который представлял дом, был ее хозяином. Ради семьи Монтчат, она бы не колеблясь убила Алоиса, если это необходимо.

- Я не могу просто отмахнуться от подозрений, которые ты вызвала. Действительно, твоя история имеет вес. Однако, если я рассматриваю те же события, но с тобой в роли отравителя, история внушает доверия все меньше и меньше.

Красные цветы теперь можно было использовать как улики против Камиллы и Герды. У него не было ни неопровержимых доказательств, ни неопровержимых свидетельских показаний, чтобы осудить кого-то из них, так что все, что у него осталось, - это его собственные сомнения.

Камилла? Или Герда? Или он отступит, делая вид, что еще не решил?

Герда доверила это решение Алоису. Проще говоря, собственные чувства Алоиса положили бы всему этому конец.

- Мы не так давно знакомы, но я видел, что она за человек.

Как сказала Герда, у Камиллы могли быть средства и мотив, чтобы отравить Алоиса.

Но это было не в характере Камиллы. Это было немыслимо. Но, единственная причина, по которой Алоис должен был поверить, что это действительно было из-за того, что он видел ее насквозь.

В Гренце, в Эйнсте и в Блюме. И в этом особняке тоже. Алоис видел в Камилле разные стороны.

Ее вспыльчивый нрав, ее безрассудная смелость, ее надменная гордость и ее цветочная чистота. Она отдалась бушующей страсти, сердито кричала на него, была задета окружающими и все еще находила в себе силы улыбаться, когда назад дороги не было. И хорошая, и плохая, она была более человечна, чем кто-либо из тех, кого Алоис когда-либо встречал.

В этом доме она была полной противоположностью Алоису, сдерживавшего свои эмоции и никогда не показывающего искреннюю сторону себя, всегда надевающего маску, чтобы скрыть свои чувства.

Алоис поднял голову. Прошлое, за которое он цеплялся, и те старые воспоминания, которые они несли. Страх и чувство вины вызвали мгновенное колебание.

Когда дело дошло до этого особняка, Герда вышла на первый план. Все старшие слуги, которые все еще называли его отца "хозяин", находились под ее влиянием. Когда Алоиса захлестнула боль прошлого, он обратился к ней за поддержкой.

Но, пришло время отбросить все это в сторону. Алоиса слишком долго удерживали призраки прошлого, что преследовали каждого в этом доме.

- Между тобой и ней... если мне придется выбирать, то я верю в нее.

Боль прошлого ушла в память.

...Остался только Алоис, герцог Монтчат и лорд Монтона.

Слуги-мужчины, которых старшая горничная привела с собой, чтобы задержать Камиллу, в конце концов взяли под стражу Герду и остальных.

Хотя старшая горничная и слуги были ошеломлены и разгневаны, отрицая правдивость всех возложенных на них обвинений, Герда оставалась спокойной.

Но пристальный взгляд, который она устремила на Алоиса, прояснил ее чувства. Точно так же она иногда смотрела на Камиллу, полная холодной ненависти и смертельного отвращения.

- Как глупо... Вы сделали поистине глупый выбор.

Герда тихо произнесла эти слова. То, что она не оказала никакого сопротивления, когда ее уводили, было странно само по себе.

- Насколько я предана семье Монтчат, вы скоро узнаете.

За дверью кабинета стояла группа слуг, которые услышали шум. Когда Герду и двух других старших слуг, самых влиятельных в доме, увели, их глаза широко раскрылись от изумления.

Под руку со слугой Герда покинула кабинет Алоиса, не сказав больше ни слова. Ее должны были поместить под домашний арест в другом месте, недалеко от столицы. Но это была лишь временная мера, пока ее вина не будет полностью доказана. После того как будут собраны доказательства и свидетельские показания, она предстанет перед судом в столице Монтона. С этого момента она была во власти суда.

Несмотря на то, что она не признавала за собой никакой вины, она не протестовала.

Выйдя в коридор, Герда также не обратила никакого внимания на глазеющих зрителей. Кроме одного из них, рядом с которым она остановилась на мгновение.

- Остальное я оставляю тебе.

Единственным человеком, чье пребывание в этом доме и служение этой семье могли соперничать с влиянием Герды, был Вилмер. Бросив на него короткий взгляд, она продолжала идти, не говоря ни слова, ни разу не остановившись и не обернувшись.

После этого в течение нескольких дней в особняке царил настоящий переполох.

Старшая горничная и ее помощники были арестованы. Поскольку именно эти двое управляли всеми служанками в доме, хаос, оставшийся после них, был огромен. Многие люди, не знавшие всей истории, судачили о том, не сошел ли вдруг Алоис с ума.

Но никто не будет жаловаться, если Алоис быстро заткнет дыры, которые он оставил при удалении этих двух. Похоже, что сейчас он оценивал прислугу, которая была у него на службе.

- Наверное, надо пересмотреть всех, кто работает в особняке.

На следующий день после переполоха в его кабинете Алоис сказал Камилле это во время их первой совместной трапезы, которая, как ему показалось, длилась довольно долго.

- ...Особенно тех людей, которые работали здесь, когда мой отец был герцогом. Это будет болезненно - извлечь этот осколок прошлого, но будет только хуже, если я буду мешкать.

Усталость в глазах Алоиса была очевидна. Он всегда был из тех, кто ставит работу выше отдыха, и учитывая недавние события, это было еще более верно, чем раньше.

Хотя она хотела сделать все, что в ее силах, чтобы помочь, статус Камиллы по-прежнему формально оставался всего лишь гостьей дома Монтчат. Для гостя было бы нарушением приличий вмешиваться во внутреннее управление домом.

Если это так, то что она может сделать?

Ответ на этот вопрос она знала уже довольно давно.

Единственная проблема в том, как она ему все преподнесет?

- Это совсем не годится.

Хотя остальная часть дома была в смятении после арестов, кухня не сильно изменилась. Гюнтер покачал головой на последнюю партию печенья Камиллы.

- Но мне они нравятся! У них какой-то домашний вкус.

Николь, которая стала чем-то вроде дегустатора печенья Камиллы, сказала это между укусами. И все же у нее не было самого большого аппетита в мире, так что Николь раздавала лакомство горничным в доме, с которыми успела подружиться за все время своей работы, и они хорошо приняли это.

"Но…"

- Нет смысла в их изготовлении, если они на вкус такие простые.

Несмотря на комплименты Николь, Камилла все еще выглядела раздраженной. Простой вкус. Другими словами, что-то дилетантское.

Алоис преодолел свое прошлое. Он оставил все тягостные воспоминания позади так, словно сбросил с себя неимоверную тяжесть. Казалось, он с каждым днем становится все тоньше и тоньше. То, как люди в особняке обращались к нему, тоже изменилось. Он больше не был "сыном хозяина", а стал "хозяином". Сначала было некоторое недовольство тем, что положение многих слуг было пересмотрено, но и этот замысел успешно достиг своей цели: укрепить новообретенный статус Алоиса.

В таком случае Камилла тоже должна была показать, что тоже может оставить прошлое в покое.

- Я уверена, что смогу приготовить это печенье для лорда Алоиса.

Она приготовит ему что-нибудь вкусненькое и покажет, что оставила позади и эту часть своего прошлого. После своего решения, Камилла почувствовала, что наконец-то может дать ему ответ, которого он ждал.

Она все еще чувствовала, что должна придерживаться своих принципов.

- Но я не могу позволить ему есть что-то настолько обычное!..

Камилла собрала в кулак всю свою волю и умение. Тот факт, что она все еще была практически непрофессионалом, когда дело доходило до приготовления сладостей, был как черное пятно на ее чести повара.

- Мне нужно испечь что-нибудь вкусненькое! Пожалуйста, обучи меня всему, начиная с этого момента!

- Знаешь, я действительно никогда не видел, чтобы кто-то просил об одолжении таким образом.

- Если это так, то ты должен быть польщен, увидев, как я делаю это в первый раз!

Камилла надменно рассмеялась, когда Гюнтер недоуменно почесал свою голову. Николь тихонько хихикнула, а затем широко улыбнулась. В отличие от кабинета вечно занятого Алоиса, на кухне было тихо.

Во-первых, кухня всегда была владением Гюнтера, и он всегда был тем, на кого Алоис мог положиться. Поэтому, когда пришло известие об аресте Герды, Гюнтер, и кухонный персонал приняли его без особого шума.

Благодаря этому Камилла проводила на кухне даже больше времени, чем когда-либо прежде, оставляя за собой неисчислимые груды теста для печенья и неудачные прототипы.

Но мирные дни никогда не длятся долго.

Прошло всего полмесяца с тех пор, как Герду арестовали. Новость разнеслась быстро, судя по стуку копыт лошадей гонцов.

Недовольные правлением Алоиса, люди наконец поднялись.

Семья Мейерхейм подняла знамя, к которому стекались остальные. Дома Леррих и Энде последовали ее примеру, и вскоре все крупные города, кроме столицы территории и Гренце, подняли восстание, объединившись на стороне Мейерхейм.

Это было полномасштабное восстание.

Моей дорогой сестре,

Старшая сестра Камилла, как ты себя чувствуешь? Это твоя единственная Тереза. Поскольку я никогда не получала ответа на все письма, которые я тебе посылала, я все еще беспокоюсь.

Здорова ли ты? Ты живешь комфортно? У тебя возникли какие-нибудь проблемы? Поскольку я не знаю, через что ты проходишь, моя сестра, я не могу не волноваться.

Может быть, это и немыслимо, но, возможно, ты слишком хорошо устроилась в глубине болота и больше не хочешь продолжать со мной общение? Стать женой жабы, не ответить ни на одно из моих писем и оставить свою семью... это слишком жестоко.

Ну что ж, возможно, это не выше твоих сил, дорогая сестра. В конце концов, это ведь не первый раз, когда моя сестра оставляет свою семью на произвол судьбы, не так ли?

Но, я отличаюсь от тебя, моя сестра.

Поэтому я должна тебя должным образом предупредить.

Скоро ты действительно столкнешься с серьезным кризисом. Имея в распоряжении только собственную силу, это не то, что ты можешь надеяться преодолеть. Как бы ты ни кричала эгоистично, как всегда, или не ругала других в гневе, никто не придет, чтобы защитить тебя. Отец и мать больше не на твоей стороне. Каждый станет твоим врагом.

Но я другая. Если ты тоже назовешь меня сестрой и возьмешь за руку, то я буду единственной, кто сможет тебе помочь.

Потому что для этого и существует семья, верно? Разве это не правда, что ты обнаруживаешь, кто твоя настоящая семья, когда наступают трудные времена?

Мы с мисс Лизелоттой очень близки, так что я в состоянии помочь тебе, дорогая сестра.

В прошлом ты однажды отказалась принять мою руку.

Но та же самая рука - это все, на что ты можешь сейчас положиться, сестра.

Пожалуйста, не забывай об этом в будущем.

От твоей милой сестренки,

Терезы.

Именно материнская любовь держала Джулиана взаперти в этой холодной и темной башне.

Здесь редко бывали гости. Время от времени его навещали отец и первая королева.

Находясь в этой башне, он словно все еще находился в утробе матери. Она держала внешний мир на расстоянии, не позволяя Джулиану познать его и не позволяя неизвестности причинить вред принцу. Он никогда не встречал ребенка своего возраста, не знал ни боли, ни трудностей. Должно быть, именно любовь привела его сюда. Но это была эгоистичная, душащая любовь.

В этом неизменном мире, который он делил со своей матерью, Джулиану ничего не оставалось делать, как наблюдать, как его мать становится все более хрупкой и болезненной. Когда его мать в конце концов скончалась от своей болезни, как бы сильно Джулиан ни горевал, в нем должна была вспыхнуть искра облегчения.

После смерти матери Джулиан наконец покинул эту башню.

Но в глазах, которые смотрели в его сторону, не хватало тепла. Эти бесчисленные любопытные глаза были слишком велики для Джулиана, который был похож на птенца, впервые покинувшего гнездо, так как чувствовал, что ему трудно дышать.

Но матери, которая могла бы спрятать Джулиана от этих глаз, от всего мира, больше не было.

У этого домашнего печенья был простой вкус.

Но когда он съел его, по какой-то причине, он вдруг почувствовал, как слезы потекли по его щеке.

Рядом с ним сидела девушка, которая разрыдалась так же, как и Джулиан. Ему показалось забавным, что он вдруг заплакал рядом с этой маленькой девочкой, которую никогда раньше не видел, и начал смеяться сквозь слезы.

Казалось, Джулиан впервые по-настоящему вдохнул воздух этого незнакомого внешнего мира.

Джулиан не знал имени девушки, которая дала ему это печенье.

Он был уверен, что девушка тоже не знает, кто такой Джулиан. Вернее, человек, на которого она смотрела, совсем не был похож на Джулиана.

Пока его магическая сила не будет взята под контроль, внешность Джулиана будет продолжать меняться. Когда его мать уйдет, кто-то должен будет ее заменить. Даже первая королева, его старший брат и отец видели Джулиана только под влиянием этой магии. Было очень мало людей, которые когда-либо видели настоящего Джулиана.

Но... в то время он чувствовал, что хочет, чтобы кто-то еще знал, как он выглядит.

- Мы можем когда-нибудь встретиться снова?

В ответ на эти слова девушки Джулиан научил ее одному заклинанию. Это была магия рассеивания, передаваемая из поколения в поколение королевской семьей.

Джулиан заставил девушку наложить на него магию.

Заклинание, которое наложила на него мать, исчезло.

Серебряные волосы. Алые глаза. Это отличительные черты королевской семьи.

Когда девушка удивленно посмотрела на него, Джулиан улыбнулся.

- Я уверен, что мы еще встретимся.

Затем Джулиан встал.

Вдалеке он слышал голоса людей, которые искали его. Он слишком долго ускользал с похорон матери. Легкая паника в голосах, зовущих его, делала это очевидным. Скоро ему придется вернуться.

- Итак, неважно, как я выгляжу... еще раз, я уверен, что ты найдешь меня.

Сказав это, Джулиан оставил девушку и побежал на звук голосов.

По какой-то причине воздух больше не был душным.

- Ой, папа... это просто безумие.

В особняке Леррих в самом сердце Блюма Клаус раздраженно выплюнул эти слова, стоя в комнате главы семьи.

Клаус почувствовал, как по спине пробежал незнакомый холодок, более подходящий для глухой зимы, чем для весеннего дня. Солнце уже начало опускаться за горизонт, свет сумерек струился сквозь окна, отбрасывая на стену большие тени.

Клаус столкнулся с нынешним главой семьи Леррих, а также со своим отцом - Рудольфом. Хотя лицо Клауса немного побледнело, лицо Рудольфа казалось почти пепельным, когда он смотрел вниз.

- Мне стало интересно, что происходит, когда ты вдруг начал готовиться к чему-то, но это? Амбиции дяди - ничто по сравнению со всем этим. Ты хоть сам-то хоть понимаешь, что сейчас происходит?

Когда Клаус повернулся к нему, Рудольф слегка покачал головой.

- Я знаю. Но, это то, о чем знают только три главы семей, которые служат Монтчат. Это секрет, который нужно хранить, чего бы это ни стоило. По крайней мере, так сказала сестра…

- Ну да, черт возьми. Ты хоть понимаешь, чем это может обернуться?..

Рудольф поднял глаза на Клауса, который со вздохом поднял голову. В его глазах мелькнуло легкое облегчение, как будто он наконец-то мог сбросить хотя бы часть этой тяжелой ноши, внезапно взвалившейся на его плечи, на плечи Клауса. Но тот, на кого внезапно надавили, не был так же кроток, чтобы принять это.

- И какого черта ты мне это сейчас рассказываешь? Ах, черт, теперь, когда я думаю об этом…

Клаус все понял. Он всегда задавался вопросом: в чем же был смысл антагонизма Лукаса и Герды все эти годы?

Лукас был страстным и честолюбивым человеком, но вряд ли его нельзя было контролировать. Кого-то, кто всегда работал так явно в своих интересах, было бы просто заманить в ловушку. Пока Герда правильно разыгрывала свои карты, она могла позволить Лукасу делать все, что ей заблагорассудится. Но, несмотря на то, что у нее была такая возможность, Герда всегда предпочитала противостоять ему напрямую.

Если бы это был просто вопрос о наследии титула, то Лукас был бы гораздо лучшим кандидатом в качестве следующего главы семьи, чем Клаус. Клаус не собирался даже слушать о намерениях Герды, не говоря уже о том, чтобы воплотить их в жизнь. Клаус сделает то, что будет лучше для города, в соответствии со своими принципами. Возможно, он действительно будет противостоять Герде по большинству вопросов.

Но все же Герда была полна решимости сделать Клауса наследником.

- Потому что дядя тоже имел виды на королевскую семью. Такого человека, как он, никак нельзя было сделать главой дома Леррих.

Причина, по которой Клаус был более подходящим, заключалась именно в том, что он не обладал такими высокими амбициями. Он не был слепо увлечен какой-либо целью. Он знал, что некоторые вещи важно выносить на свет с чувством справедливости, в то время как другие лучше оставить в темноте.

И этот секрет нужно было тщательно хранить в тени. Ради благополучия дома Леррих, ради Блюма... и ради самого себя.

- ...Клаус. И что мне теперь делать?

Клаус в отчаянии стиснул зубы, а Рудольф умоляюще посмотрел на него. Когда отец окликнул его такими детскими словами, выражение лица Клауса только еще больше потемнело.

Рудольф, его отец, окликнул сына, как ребенок, умоляющий о помощи.

- Сестра ушла, и я не знаю, что делать дальше. Ты ведь понимаешь это, не так ли? В конце концов, она выбрала именно тебя…

Сестра Рудольфа и тетя Клауса, Герда, была взята под стражу примерно за полмесяца до этого. Известие о том, что она якобы отравила герцога Алоиса, не заставило себя долго ждать.

Герда была истинной силой, стоящей за семьей Леррих. Но, несмотря на потерю лидера, дом не был погружен в хаос. Когда Рудольф услышал об аресте своей сестры, он не запаниковал, а вместо этого немедленно начал собирать войска. С наемниками Лукаса, которые искали нового работодателя наряду с набранными им из города рекрутами, он пообещал своим вновь сформированным войскам вместе с другими благородными семьями восстать против дома Монтчат.

Он не обращал внимания ни на возражения Клауса, ни на чьи-либо еще, и добился всего этого менее чем за две недели. Но внезапно он растерялся.

- Сестра давала мне инструкции только до этого момента. Но что мне теперь делать? Может, нам просто дать бой? Или ничего не делать? Мейерхейм говорят, что они собираются начать тотальную войну, но если я присоединюсь, сестра будет ругать меня?

Рудольф был из тех людей, которые выполняют приказы буквально. Несмотря на то, каким абсурдным и трудным должен был быть приказ Герды, ему все же удалось выполнить его в столь короткий срок. Он был искусен в перемещении рычагов локализованной власти, в этом не было никаких сомнений. С точки зрения стороннего наблюдателя, он был превосходным главой семьи.

Но сейчас он был лишь тенью этого. Даже Клаус не знал, каким жалким человеком может быть его отец. Он был полезной марионеткой, но как только кукольник ушел, он стал просто красивой игрушкой, бесполезно лежащей на полке.

Что-то в отце заставило его вспомнить об Алоисе.

Возможно, Рудольф был идеалом, к которому некоторые люди стремились для Алоиса. Если бы он никогда не встретил Камиллу, возможно, Клаус продолжал бы ненавидеть то, чем станет Алоис. Пустая оболочка, лишенная индивидуальности, которая танцевала под дудку других. Идеальный человек для кого-то вроде Герды.

- Клаус, пожалуйста, скажи мне. Конечно, ты знаешь, какой путь выбрать дальше? Вот почему сестра выбрала тебя, не так ли?

Рудольф взял Клауса за руку.

- Сестра всегда во всем права. Все, что мне нужно сделать, это последовать ее совету.

- ...Черт возьми, ты имеешь в виду, говоря "правильно"?

Клаус больше не мог сдерживаться, его низкий голос слегка дрожал. Он уже не мог понять даже собственного отца.

- Ты сделал что-то, что не уже не сможешь исправить, ты же знаешь!? Это откровенный бунт! Это измена, преступление против мира на этой земле!!

- Но, сестра сказала мне, что это был правильный поступок! Сестра никогда не ошибалась, она не может ошибиться!

- И из-за этого ты подверг риску весь наш дом! И не только наш дом! И Блюм, и даже весь Монтон, все может сгореть в огне!

- Это был не я!

Клаус чувствовал, как ногти Рудольфа впиваются ему в ладонь. Даже когда он почувствовал, как кровь стекает по его запястью, он был так взбешен, что не почувствовал боли.

- Это то, что сестра сказала мне сделать! Мейерхейм разослали свои инструкции, и семья Энде последовала их примеру! Все, что я делаю, это подчиняюсь традициям этой земли!!

- Но ты же глава семьи!

- Все что у меня есть - это статус главы!

Услышав, как напряженно звучит его голос, Рудольф прикрыл рот рукой. Он в панике огляделся, но в комнате больше никого не было. Только Клаус. И его тень становилась все больше по мере того, как солнце продолжало садиться.

- Ничего не поделаешь, разве ты не видишь?..

После выдоха голос Рудольфа совершенно изменился, словно он пытался убедить сына более елейными словами.

- Потому что, если мы не пойдем против таких вещей, то закончим как Брандт. Мы все потеряем свои позиции, нас выгонят из города, и нам придется жить в тени. Как я мог позволить этому случиться? Как глава семьи? Как отец?

- Папа.

Клаус начинал чувствовать боль от того, как сильно отец сжимал его руку.

- Эй, Клаус... ты теперь единственный, кто у меня есть.

По мере того как темнота все больше заполняла комнату, Голос Рудольфа становился все тише.

- Пожалуйста скажи мне. Я выслушаю все, что ты скажешь.

Лицо Клауса исказилось, словно он сдерживал смех. Этот человек сделает все, что захочет Клаус. Из-за этого он не заботится о правильном и неправильном, пока ему говорят, что делать.

Какое это должно быть блаженное существование.

- Клаус…

Глаза Рудольфа смотрели на него, полные надежды и ожидания.

Несмотря ни на что, Клауса выбрала Герда. Он не мог ошибиться.

Он прекрасно передаст намерения Герды, и Рудольф снова станет счастливой маленькой марионеткой. Это убережет семью Леррих, как и самого Рудольфа, от гибельного конца.

Вот во что он верил.

- ...Ты слишком много думаешь обо мне, папа.

Но он не понимал человека, стоящего перед ним. Возможно, Клаус и сам не совсем понимал себя.

Несмотря на то, что он всегда считал своего дядю Лукаса кем-то совершенно презренным, они были похожи, по крайней мере, в одном отношении.

- Я не могу позволить всему идти так, как хочет моя тетя.

Клаус был более страстным и опрометчивым, чем он сам знал.

Стряхнув руку Рудольфа, Клаус пнул ногой ближайший шкаф. Всевозможные вещи упали на пол с полок из темного дерева, а декоративная ваза разбилась вдребезги на полу. Взяв один из зазубренных краев вазы, Клаус полоснул себя по лицу.

На этот раз боль была мгновенной, а кровь быстро просочилась за воротник. Начиная от виска и заканчивая щекой... Он сам удивлялся, насколько это больно, ведь раньше у него никогда не было такого пореза.

Рудольф тем временем был совершенно ошеломлен. Затем Клаус внезапно швырнул окровавленный кусок вазы, которым порезался, в отца. Хотя он был совершенно сбит с толку, Рудольф поймал его почти рефлекторно.

- Клаус... что ты такое…

Слова Рудольфа были заглушены внезапным звуком шагов в коридоре снаружи. Слуги, испуганные внезапным необычным шумом, ворвались в комнату.

Первое, что они заметили, когда вошли внутрь, был Клаус, кровь текла по его лицу, а также Рудольф, который держал осколок. Прежде чем слуги успели сообразить, что происходит, Клаус крикнул им:

- Задержите его! Мы разговаривали, а он вдруг напал на меня! Он сошел с ума!

Поначалу Рудольф с трудом понимал, что говорит Клаус. В ответ на слова Клауса несколько слуг тут же схватили Рудольфа. В то же время, все, что он мог сделать, это смотреть по сторонам в чистом шоке, не оказывая никакого сопротивления.