Тьма. Она всегда была прекрасной для неё. Как соль. В ней никого нет, как и её самой — словно не существует. Мир порой бывает ею поглощён, но светило каждый день возвращает краски обратно. Мечтания той, кто желает увидеть лишь одно, терзающее её мысли сутки напролёт: истину мира.

И ведь кто-то действительно скрывается там, где глаза людей бесполезны.

⛤⛤⛤

— Эй, Санёк, ты давненько не захаживал, пить бросил? — вопрос прозвучал из уст сутулого, усталого мужчины, чьи морщины свидетельствовали о многолетнем опыте, а шрамы на шее, словно оставленные колотыми ранениями, намекали на не менее пугающее прошлое.

— Как дела, старина? Не бросал, просто дел невпроворот, — ответил парень, которому по первому взгляду едва ли можно было дать тридцать лет, хотя многие именно столько ему и приписывали. Однако он сам прекрасно понимал, что за душой уже хранятся воспоминания сотен лет.

В помещении, казалось бы, достаточно тесном, чтобы стать душным, гулял сквозняк, приносящий свежий воздух из приоткрытых окон и двери. Столы и стулья из ясеня, дубовые панели на стенах, старинные картины, будто сошедшие из музейных залов, и несколько посетителей разных возрастов создавали ощущение смешения эпох.

Мужчина, выглядевший старше и прежде бросивший взгляд на юношу — а может, предка многих, — повернулся обратно к стойке и спокойно вздохнул, глядя на бармена. Тот без лишних слов налил гостю, уже раскинувшемуся на стуле и облокотившемуся на столешницу, после чего сразу предложил другие напитки.

Юноша отказался, слегка махнув рукой, а затем, взглянув на стоявшее перед ним пойло, без колебаний осушил его до последней капли.

Тяжестью внутренних переживаний делиться ему не хотелось, но старина Жекич читал парня насквозь, понимая, что тому нужен совет. Потому он похлопал друга по плечу и тихо прошептал:

— Ну, братиш, давай, рассказывай, чевойть на этот раз у тебя стряслось?

— Знаешь, Жекич, на днях я выбирался на охоту... и, кажется, облажался по полной. — Несмотря на ноты разочарования и удручения, ответ прозвучал спокойно, без малейшей дрожи в голосе.

— Так ты снова у дел, значит... Знаешь, вернись я к нашему ремеслу, так и вовсе сгинул бы, не успев ничего разнюхать. Но ты ведь не такой, я-то знаю. Значит, не задалась?

— Не задалась... Да не то слово, что, блять, не задалась, ха-ха-ха. Я почти был мёртв, пришлось бежать что есть сил.

Погладив бороду, мужчина склонился к столу и, подхватив рюмку, протянул её бармену с просьбой налить самого крепкого пойла, какое только у них найдётся.

— Тяжёлый случай. Не иначе. Кто хоть был? — не оборачиваясь, вдумчиво произнёс он.

— Ха. Ха-ха-ха. Не хочешь выйти покурить после?

— А ты разве не бросил?

— Ну, как видишь, сижу да выпиваю. Мне ли чего бросать? Всё равно годы никуда не денутся.

В ответ последовал лишь молчаливый кивок.

— Выпью только, как нальют.

— Базар.

⛤⛤⛤

Тёмная ночь. Юноша стоял возле старого чёрного "Газ-24 Волга", облокотившись спиной о дверь. Одетый в джинсовую куртку, футболку и джинсы, он медленно потягивал сигарету, выпуская дым в ожидании своего собеседника.

Вышедший из бара пожилой мужчина неспешно направился к нему. Тишину ночи нарушали самые разные звуки: шум из бара, отдалённый гул автомобилей, шелест листвы лесного массива неподалёку. Но только не шаги.

— Ну так? — сократив дистанцию до пары метров, спросил он.

— Лихо.

Всего одного слова оказалось достаточно, чтобы Жекич побледнел и лишился дара речи. Его словно парализовало. Едва дыша, он тяжело привалился к двери автомобиля рядом со своим другом.

— Да не, бред какой-то. Лихо? Одноглазое?

— Именно, — последовал хладнокровный ответ.

— Как ты вообще... умудрился сбежать? И разве его не убили ещё в прошлом веке?

Юноша не мог ответить ни на один из его вопросов и лишь молчал, меланхолично созерцая полную луну.

— Только не говори, что ты... — бросив взгляд ему в глаза, мужчина резко выпалил, но так и не закончил фразу.

На сей раз юноша оттолкнулся от двери автомобиля и, махнув другу рукой, чтобы тот тоже отошёл, произнёс:

— Можешь взглянуть сам.

Открыв дверь, он продемонстрировал то, чему и сам до сих пор отказывался до конца верить.

— Матерь божья... — единственная реакция, которую смог выдать мужчина, всматриваясь в то, что находилось на заднем сиденье автомобиля.

Длинные шелковистые волосы сиреневого цвета обрамляли нежное молодое лицо. Стройную талию и пышную грудь подчёркивала обтягивающая футболка, а джинсы того же фасона очерчивали бёдра и длинные стройные ноги.

— Кто эта девушка?..

— Ха-ха-ха. Меня эта ситуация поражает не меньше, чем то, что я вообще это сделал. — Ответ юноши едва ли можно было назвать адекватным; скорее, это была попытка разрядить обстановку. Однако спустя пару секунд молчания он всё же ответил и на вопрос: — Лихо.

Почесав затылок, мужчина смущённо усмехнулся. По выражению его лица можно было прочитать лишь одно: "Да ты ёбаный псих". И ничего более. Повисшее молчание вынудило юношу первым продолжить разговор.

— Я не готовился. Попросту не успел. — На секунду юноша замолчал, потушил сигарету и небрежно отбросил её в сторону. — И даже не представлял, чем это может оказаться. А теперь... кто-нибудь вообще мог знать, что это проклятие?

— Мне нужно закурить и всё это обдумать.

— Да, конечно, — ответил Санёк, бросив ему сигарету.

⛤⛤⛤

Тьма. Столь привычная ей, что едва ли существует что-то иное. Есть ли для неё звуки? Запахи? Она не знает их, словно никогда не была знакома с жизнью. Вечность пустоты, подобная полотну, некогда брошенному за первой попыткой расчертить границы, придать форму — всего одним мазком.

Воспоминание не являлось ей, но взирало на себя со всех сторон. Шаги небытия — как сквозь него, так и в него самого — бесцельно и нежеланно лишь бережно молчали, храня пустоту немых уст.

Сиреневые волосы покачивались там, где ветру оставалось лишь наблюдать. В безграничном мраке.

И возникали очертания лесов, что вскоре расплывались и исчезали. Людские фигуры являлись, растекаясь бесформенными силуэтами. Обращались в прах, который становился звёздами на небе.

Но иногда ей казалось, что истина вернётся. И сквозь все уснувшие чувства она шептала:

"Александр Макрозен".

Раз за разом повторяя имя того, кого считала своим... спасителем.

⛤⛤⛤

— А можно ли сказать, что под воздействием проклятия она была человеком? — тишину нарушил Жекич.

— Не знаю, едва ли. Скорее нет, чем да. Но до него она определённо была человеком.

Созерцающий звёзды мужчина негромко усмехнулся.

— Не так уж скверно. — Он произнёс это после лёгкого кашля. — Всё же курить мне не стоит, иначе откинусь ненароком.

— Взгляни на её губы. — Санёк привлёк внимание друга фразой, произнесённой слегка дрожащим голосом. — После того, как я поглотил проклятие...

Среди них едва заметно проступали два острых зуба, похожих на клыки.

— Так значит, она теперь, как и ты...

— Блять, да. Евпатий Коловрат. Я не представляю, что мне теперь с ней делать. Не бросать же её на обочине?

— Всё ещё боишься девушек после того случая? — с лёгкой ехидцей спросил Жекич.

— Да если бы только это, — юноша усмехнулся.

— Ну ты, как ни посмотри, всё же кого-то спас. Или думаешь, что Лихо намеренно подвергло... или подвергла?.. себя проклятию?

— Ха-ха-ха. Я не знаю. Меня пугает не это.

— А что тогда?

— Она знает меня. Или, точнее, того, кем я был более двух тысяч лет назад.

С этого момента юноша уже не мог вымолвить ни слова.

Оставшийся в раздумьях Жекич затянулся и, запрокинув голову, выпустил сигарный дым с ароматом ментола. Ему хотелось чем-то помочь своему другу, но, будучи ошарашенным, он не находил ничего, кроме глупых слов, которые не решался произнести.

Всё же докурив сигарету, хотя и колебался между желанием затушить её раньше времени или довести начатое до конца, он отбросил окурок в сторону и негромко прокашлялся. Немного отойдя от автомобиля, мужчина принялся чертить что-то на песке, которым была засыпана дорога, поскольку проложить здесь асфальт попросту не представлялось возможным.

Да и в округе, казалось, цивилизации вовсе не существовало. Одинокий бар на десятки километров вокруг, из окон которого лился не тусклый, но и едва ли яркий свет, рассекая ночную темноту.

Юноша наблюдал за своим другом, но решимости задать вопрос: "Что ты делаешь?" — ему не хватало. Казалось, что многолетний опыт должен был сделать из него безжалостного или бесстрашного охотника, однако сам он никогда так не считал.

На каждой охоте.

На каждой вылазке.

Он боялся потерять себя.

Закончив, мужчина окликнул Санька и жестом подозвал его ближе. Указывая на символы неизвестного происхождения, вычерченные на песке, он тихо произнёс:

— Если Лихо и правда когда-то было человеком, а ты, как я понял, испил её крови... — он сделал паузу, присел на корточки и указал рукой в центр рисунка. — То теперь её проклятие снято, а она сама стала твоей... Да как это у вас называлось?.. Потомком? Нет. Наследницей? Тоже не то... Короче говоря, она...

— Ты же знаешь, я отличаюсь от своих. — Санёк перебил его резким ответом, напомнив об особенно важном для себя обстоятельстве.

— Я знаю, я помню. Дружище, не списывай меня со счетов так рано.

— Тогда к чему ты всё это?

— К тому, что даже если снять проклятие с человека, прожившего больше сотни лет, он не вернётся к столь безупречному облику.

Юношу внезапно осенило.

Мысли, пришедшие ему в голову, заставили резко выпрямиться и, ощутив нарастающую тревогу, обернуться, бросив на девушку неосторожный, но цепкий взгляд.

— Ты хочешь сказать...

— Она первородная. — Жекич медленно поднялся на ноги и отвёл взгляд в сторону.

Повисло молчание.

Несколько секунд никто из них не произнёс ни слова. Даже шум, доносящийся из бара, будто отдалился, уступая место тяжести осознания.

— Да ты хоть знаешь, что это может значить?! — выпалил парень, резко повернувшись к другу.

— Знаю. Но деваться некуда. — Жекич ответил почти сразу, хотя в голосе впервые за весь разговор проскользнула неуверенность.

Услышанное вызвало в юноше первобытный трепет и тревогу. Сердце бешено колотилось в груди, а дыхание стало прерывистым. Глаза, цвет которых почти всегда оставался голубым, внезапно окрасились в бордовый, а зрачки сузились, вытянувшись в вертикальные линии.

Его состояние пугало как мужчину, стоявшего рядом, так и его самого. Казалось, ещё мгновение — и случится нечто непоправимое.

Но произошло совсем другое.

То, что оказалось способно успокоить юношу.

Девушка пробудилась.

Её веки дрогнули, а затем медленно открылись. Нежный взгляд скользнул по салону автомобиля и остановился на его лице. Несколько секунд она словно не могла поверить собственным глазам.

После чего тихо промолвила:

— Господин Макрозен?

[[image:/storage/reader-images/4f81e41e72a2c479b0d65c9f867b86090725c170.jpg]]