Эта девушка, с которой я рос с детства, — она же и моя возлюбленная. Казалось бы, мечта осуществилась, так ведь? Как бы не так. Каждый день она осыпает меня оскорблениями. Моя самооценка растоптана в пух и прах, и это разрушает меня изнутри. Терпеть это дальше я не в силах. Поэтому решение одно — я должен расстаться с ней. Только так я смогу не сойти с ума. С этого и начинается моя история о том, как я порвал с ней отношения.
- Сума-сэмпай, ты действительно бесполезен. Иногда я не могу поверить, что мы с тобой вместе, ха-ха.
- Ну тогда, давай расстанемся.
- Что….?
До этого момента Ханаби насмешливо смотрела на меня, уверенно скрестив руки на груди. После этого я заметил, как ее губы дернулись.
Я думаю, что она действительно верила каждой унцией своей души, что я никогда не сопротивляюсь ей.
Видеть ее такой потрясенной было очень мило. Приятная смена темпа.
С точки зрения девочек в нашей школе, нет никого, кто мог бы конкурировать с ней в плане элегантности. Она-номер один.
Ее зрачки широко раскрыты и сверкают, губы действительно четко очерчены, тонкие и изящные брови покоятся на лице, а фарфоровая кожа лишена каких-либо прыщей. Ее красивые волосы лежат на плечах, у нее стройные пропорции и, самое главное, у нее большие сиськи.
Она-то как раз и есть тот самый ловец внимания, способный привлечь к себе столько глаз. Она действительно излучает такую ослепительную красоту…
Парни всегда поворачивают головы, чтобы посмотреть на нее, когда проходят мимо нее по коридору. Для каждого парня Ханаби - это определение совершенства, их личная Афродита. По крайней мере, с точки зрения внешнего вида…
Для меня Ханаби Кисараги - моя младшая подруга детства, и я слишком хорошо знаю, что скрывается за ее внешностью.
- Какого черта? Ты хоть понимаешь, блядь, что несешь? Расстаться? Не смеши меня, ты думаешь, что у тебя хватит смелости сделать это?
Смотри, как она отвратительна под маской. Жестокая стерва до самого конца.
- Это правда, какого хрена мне врать?
Как долго я терпел эти словесные оскорбления? Я больше не буду с этим мириться.
Если я извинюсь и позволю этому стать водой под мостом, Ханаби будет в плохом настроении, но вскоре все успокоится.
Я всегда рыдал после ее приставаний. И все же я терпел. Сколько я себя помню, я всегда был грушей для битья в ответ на оскорбления Ханаби в средней школе, когда мы начали больше общаться, все изменилось.
Все изменилось к худшему.
И все же, почему я продолжаю позволять себе быть грушей для битья? Каждый проклятый день она терзала мое достоинство и загоняла меня в ловушку под тяжестью моей никчемности. У меня практически не было свободы воли.
Жертвы жестокого обращения могут развить Стокгольмский синдром, будучи не в состоянии вырваться из своих рамок, будь то физические или психические. Но на самом деле Ханаби меня не ограничивает. Но даже в этом случае ее постоянный шквал оскорбительных слов сковывает меня и сковывает мое сердце. Ну вот, наконец-то я начал сопротивляться этим цепям. А в чем причина?
Накопление стресса привело к тому, что меня госпитализировали из-за проблем с желудочно-кишечным трактом. И вот тогда я наконец понял:
Пребывание с Ханаби еще дольше буквально убьет меня.
Когда я ездил в больницу, она сказала мне с лукавой улыбкой на лице:
- А кто тебе разрешил ехать в больницу? А у тебя желудочно-кишечные проблемы? Ну ты и долбаный неудачник. Ты действительно жалкое подобие мужчины.
С этого момента ее словесная атака только началась. Бесполезный, неудачник, недопарень, разве это не мило с моей стороны, что я расстаюсь с тобой?
Каждый день я тону в потоке оскорблений, и это заставляет меня цепенеть от беспокойства. Эти слова повергают меня в состояние странной тишины. И все же я сопротивляюсь.
- Ты хоть сейчас понимаешь свое положение? Неужели ты думал, что, встречаясь со мной, твое общественное положение повысится? Какая жалость! Открой глаза, сэмпай, ты даже близко не так популярен, как я.
- Знаешь, что, ты права. У меня действительно нет никаких причин встречаться с тобой, Ханаби.
- Что….
- Ну, тогда это хорошо. Теперь ты свободна от своего бесполезного бойфренда. Теперь ты можешь делать все, что хочешь, эти отношения закончились.
Я машу руками, как будто отгоняю муху, но Ханаби все еще не двигается со своего места у больничной койки. Черт возьми!…
Вздохнув, я хватаю ее за руку и выталкиваю за дверь.
- Эй, какого хрена ты тут делаешь? Отпусти меня, я еще не закончила.
- О, но я уже это сделал. Если я еще хоть раз посмотрю на твое лицо, то меня стошнит.
- Хех, так что теперь ты можешь меня оскорблять.
- Заблудись. Ты для меня всего лишь незнакомка.
- Подожди, Сен…
Несмотря на ее вопли, я отталкиваю ее и ухитряюсь вытащить в коридор. С этими словами я быстро захлопываю дверь лазарета.
Теперь я чувствую себя таким умиротворенным. Наконец-то я могу вздохнуть с облегчением, наконец-то я обрел свободу, больше не обремененный этой сукой. Мои отношения с ней закончились. И вот, таким образом, я дошел до конца.
- Сэмпай! Открывай, черт возьми! Знаешь, ты должен попросить прощения!
После того как Ханаби была изгнана из лазарета, хлопнувшая дверь и последовавший за этим крик Ханаби привлекли внимание медсестер, которые бросились к ней.
- Что ты здесь делаешь, это же больница!
- Я… мне очень жаль. Просто мы немного поссорились… Это моя вина. Сэмпай чувствовал себя немного плохо, и после этого все стало как в тумане.
Из коридора я слышу, как они разговаривают. Сдвиг в ее тоне голоса очень ощутим, теперь она надевает свой милый голос почетной студентки. Абсолютно отвратительно. Она говорит таким извиняющимся тоном. Я тоже чувствую в этом намек на лесть.
Только со мной Ханаби ведет себя как настоящая стерва. Всякий раз, когда рядом находятся другие люди, она выставляет перед собой эту фальшивку. Я уверен, что есть и другие люди, такие же, как она. Внешне она кажется такой нормальной и милой. Но только если все остальные узнают ее истинную природу. Она действительно психопатка.
- Сейчас я вернусь домой. Извините, что встала у вас на пути.
У меня остался плохой мысленный образ ее фальши. Ее отвращение - это, конечно, зрелище, на которое стоит посмотреть.
Потом она уходит, и я замечаю, что мой телефон гудит. Отвали, а почему бы и нет. Я могу себе представить, что мое игнорирование ее действительно выводит Ханаби из себя. Ну что ж, эта пизда этого заслуживает.
Ханаби: Эй, мы оба действовали немного не по правилам. Как насчет того, чтобы помириться и покончить с этим? Прочитано в 18:20
Ханаби: Ты прочитал мое сообщение и не ответил? Неужели сейчас ты чувствуешь себя таким высоким и могущественным? Ты действительно тупица. Прочитано в 18:55
Ханаби: Ты считаешь, что имеешь право так себя вести!? Даже атом имеет большую ценность, чем ты. Если бы я не присматривала за тобой, ты бы покончил с собой. Ты так чертовски неблагодарен за все, что я для тебя сделала. Помни, что ты просто куча мусора. Без меня ты, наверное, уже давно превратился бы в гниющий труп. Прочитано в 18:57
Ханаби: Прекрасно, веди себя именно так. Развлекайся в аду, мне все равно. Прочитано в 19:00
Ханаби: Черт возьми. Уже прочитал?!? И ты сказал, что хочешь порвать наши отношения, но все еще читаешь мои сообщения? Ты все еще привязан ко мне или как? Что же ты за желто-мокрая пизда такая? Прочитано в 19:55
- Затянувшиеся эмоции, да…
После ее горячих сообщений я некоторое время смотрю на них. Я так устал от всего этого. Каждый божий день Ханаби только и делает, что злится и орет на меня. Я просто настолько оцепенел в этот момент, что даже не могу сказать, что я чувствую.
- Это должно было бы позаботиться об этом…
Я уже принял решение.
Я заблокировал "Ханаби Кисараги".
Она больше не может связаться со мной.
- Это так приятно чувствовать. Я думаю, что мой желудок уже чувствует себя лучше.
Я должен был бросить ее раньше. Что ж, лучше поздно, чем никогда. Мой адский кошмар наконец-то закончился.
- Оглядываясь назад, я понимаю, что мне действительно промыли мозги.
––– Сэмпай действительно жалок. Ты-пустая трата времени, и я - единственная причина, почему ты все еще здесь.
––– Как долго ты будешь продолжать быть позором для общества? Наверное, никогда, хотя я думаю, что ты уже знаешь это.
Ханаби всегда делегитимизировала каждую унцию моего существования, осуждая и насмехаясь над всем, что я делаю.
- А пока я должен избегать Ханаби любой ценой.
Впервые в жизни я испытываю чувство освобождения. Это так вдохновляет меня.
И вот наступает следующий день. Выйдя из больницы, я направляюсь прямиком к парикмахеру. Я наконец-то могу обрезать эти длинные челки, свисающие мне на глаза. Это все Ханаби виновата, что мне пришлось отрастить волосы таким нелепым способом.
- Эй, сома-кун, ты не смотрел на себя в зеркало?
- Д-да…
- И ты можешь смотреть, как ты вздрагиваешь?
- Что ты имеешь в виду?
- Я думаю, тебе действительно нужно как-то спрятать свое лицо. С таким лицом, как у тебя, тебя, наверное, будут так часто дразнить.
- … Чт…
- Ты даже не осознаешь собственной жалости, как это печально. Если бы ты действительно посмотрел на свое лицо, ты бы отрастил челку, чтобы скрыть это чудовище.
- Н-но я же не смогу…
- Ты что-то сказал?
- Н-нет, к сожалению.
- Знаешь, если ты ничего не видишь, значит, и все остальные тоже не смогут тебя увидеть. и это очень хорошо. Ты понимаешь, идиот?
Это случилось задолго до старшей школы, еще в третьем классе. С тех пор у меня всегда была эта отвратительная челка, закрывающая мое лицо. Мне всегда хотелось их срезать. Они покалывают мою кожу, и это чертовски больно. Он также блокирует мое зрение, так что я почти ничего не вижу.
Кроме того, с тех пор, как я начал их выращивать, люди стали называть меня такими именами, как "швабра сверху" и "мальчик-занавеска", благодаря этому грубому стилю. Ну, я всегда считал, что заслуживаю того, чтобы надо мной издевались даже без моих ужасных волос. По крайней мере, волосы позволили мне спрятаться от других.
Но теперь все изменилось. Я наконец-то постригся, и мне кажется, что мир вокруг меня открылся. Все кажется таким ярким и чудесным. Все это так свежо. Мне кажется, я отчасти понимаю название "Мальчик-занавес". С моими волосами я прятался от мира, закрываясь в темноте, которая есть Ханаби.
Я не думал, что это будет иметь большое значение, но я ошибался. Войдя на следующий день в школу, я открыл дверь в класс и услышал какую-то напряженную болтовню. Я слышу, как некоторые девушки яростно перешептываются, когда я прохожу мимо них к своему столу.
- Погоди, а кто этот жеребец? Я не помню, чтобы он был в нашем классе.
- О-о, он что, перевелся из другой школы? О боже мой!
- Ах, он такой классный, я больше не могу этого выносить!!!
А? Эти девушки явно смотрели в мою сторону. И больше никого поблизости нет.
… Черт возьми, неужели они действительно говорят обо мне??
И вот, вокруг поплыл слух: «Эй, я слышал, что швабра сверху очень сексуален под всеми его волосами». - Я не принимал никакого участия в распространении или создании этого слуха, но он распространялся по всей школе, как лесной пожар. В конце концов, кажется, он достиг ушей студентки по имени Ханаби Кисараги.
Интересно, что она обо всем этом думает?…
С тех пор как я начала встречаться с Ханаби в средней школе, мне не разрешалось разговаривать ни с кем другим. Она - причина этого дурацкого запрета?
- Я скажу это ясно, чтобы кто-то вроде тебя мог понять. Конечно, я самая красивая девушка в округе. Так что, если я пойду с тобой на свидание, это все уравновесит. Там не будет никакого шума, и никто ничего не заподозрит. О да, только никому не говори, что мы встречаемся, понял?
Я отчетливо помню эти ее слова. Все, что я сделал тогда, это кивнул в ответ, не смея ответить, несмотря на ее ужасную логику. Я действительно был несчастен.
После того, как мы начали встречаться, наши отношения были тайной для всех, и она игнорировала меня в школе. Например, если мы проходили мимо друг друга в коридорах, она продолжала смотреть прямо, не жалея ни одного взгляда в мою сторону. Отводя взгляд, она всегда выглядела раздраженной по какой-то причине. И как все, кто поклонялся Ханаби, ее спина, когда она уходила, была всем, что можно было увидеть.
Но теперь я свободен от ее мучений. Эта реальность осенила меня, когда я случайно проходил мимо нее в холле во время обеденного перерыва. Обычно я гуляю один, но сегодня со мной куча моих одноклассников. С тех пор как я подстригся, многие из них хотели поговорить со мной. И поэтому сегодня за мной повсюду ходило много людей.
Это очень странное чувство.
- Ха-ха, это странно, я никогда не думал, что когда-нибудь заговорю с Ичиносе.
Один из самых популярных студентов, Айхара, сказал это, и все вокруг нас начали кивать. Я был очень тронут их словами, так как Ичиносе, о котором они говорили, на самом деле был я.
- Да ничего особенного. Раньше вы, ребята, вообще меня не видели.
Теперь, когда я думаю об этом, это первый раз, когда я действительно разговаривал с ними. Похоже, что изменение моей внешности действительно изменило их взгляды на меня. Разве это странно?
Но все уже извинились и сказали, что раньше ко мне было трудно подойти. То есть я не могу этого отрицать. Я ничего не смогу сделать, если меня все время будут называть шваброй и все такое. В любом случае, это была вина Ханаби.
Я глубоко задумываюсь, когда замечаю в коридоре вашего покорного слугу. Она неподвижно стоит у окна и смотрит прямо на меня. Если бы взгляды могли убивать, я бы точно был мертв. После разрыва с ней в больнице я проигнорировал ее сообщения, заблокировал и подстриг волосы. Я, наверное, догадываюсь, почему она здесь. Я просто не буду обращать на нее внимания.
Когда я иду со своими одноклассниками, мы проходим мимо Ханаби…
- Он…
Краем глаза я вижу, как Ханаби колеблется, направляясь к нам. Это всегда было ее правилом - игнорировать меня в школе, и все же…
- Ты ее знаешь?
Я поворачиваюсь к Айхаре, который спросил меня об этом. Я отрицательно качаю головой.
- Нет, понятия не имею, кто она такая.
Я слышу, как Ханаби сглатывает слюну. Я снова поворачиваюсь к ней и вижу, как она надувает губы. Ее руки крепко вцепились в юбку.
Как бы то ни было, это ничто по сравнению с годами пыток, которые она мне устроила. Эта сука уже понемногу пробует свое собственное лекарство.
- Может быть, тебе стоит пойти и поговорить с ней, она выглядит немного отчаявшейся.
- Да, да, может быть, она влюбилась в тебя и хочет признаться!
Минагути продолжает подзадоривать меня, независимо от того, какой ответ я даю.
Это Минагути назвала меня жеребцом чуть раньше. Ходят слухи, что она модель-любительница. Она симпатичная, но от нее исходят странные флюиды, и я не уверен, справлюсь ли я с ней или нет.
- Эй, ты ведь та самая первокурсница, Ханаби Кисараги, верно? Я слышал, что ты очень сексуальна, так что же ты здесь делаешь? Хочешь признаться Ичиносе-куну?
- Н-ну, я просто хочу…
- Что ты хотела?
- Ну же, Минагути, пошли.
- А-а, погоди, подожди Ичиносе-кун. Извини, Кисараги-тян, а пока прощай!
- …
И вот, мы продолжаем идти по коридору и проходим мимо Ханаби полностью. Я ничего не вижу позади себя, но догадываюсь, что Ханаби все еще смотрит на меня.
Внезапно меня осенило.
Вот каково это-для разнообразия оказаться в положении Ханаби.
Последний урок этого дня-математика-закончился самостоятельной работой. Каждый получил лист бумаги для работы, но, конечно же, по всему классу шла болтовня. Ну, все четыре человека, которые сидят вокруг меня, в любом случае старательные работники, поэтому мы работали, чтобы закончить рабочий лист как можно быстрее.
А до конца урока оставалось еще пятнадцать минут. У нас еще много свободного времени. Теперь мне больше нечего делать, и я оглядываюсь вокруг. Девушка, сидящая рядом со мной, похоже, достает из сумки книгу.
Ее зовут Фуми Юкиширо. Ее каштановые волосы заплетены в простые косы, и она всегда носит очки в большой оправе. Из всех девочек в нашем классе ее юбка меньше всего обнажает кожу, и она, наверное, даже не закатывает ее. По сравнению со всеми остальными, она дает уникальную прилежную атмосферу книжного червя. Ее типаж действительно сейчас большая редкость.
Пока я оплакиваю свои собственные мысли, в окно врывается свежий летний воздух. Закладка выскользнула из ее пальцев и приземлилась у моих ног.
- ААА…
Я слышу ее тихий шепот, когда она робко пытается дотянуться до своей закладки. Я беру закладку и возвращаю ей.
- Спасибо…
- Да, не беспокойся.
После моего ответа я слышу шокированный вздох с ее губ.
- Что-то случилось?
- … Это первый раз, когда я слышу, как ты говоришь.
- Да…
- Никогда не разговаривай ни с кем, кроме меня, понял? Если возникнут какие-то неприятности, обязательно извинись и избегай их любой ценой. Я вобью это в твою тупую башку или мне придется повторяться?
В моем сознании возникает образ Ханаби, которая ведет себя как обычно. Конечно, речь идет о ее приказе, чтобы я не разговаривал ни с одной женщиной. И поэтому я избегал любых разговоров с другими девушками. Ха, ну эта сука может гореть в аду, мне все равно.
- Наверное, ты права, прошло уже два месяца, а я с тобой так и не поговорил.
- Да, меня зовут Фуми Юкиширо. Приятно наконец-то иметь возможность поговорить с тобой.
- Все в порядке, я уже знаю твое имя.
- О-О, неужели?
Юкиширо-cан смущенно улыбается. Фуми Юкиширо, да? За этими большими очками и прилежной фигурой она определенно излучает милое очарование. По сравнению с кем-то вроде Ханаби, которая всегда выставляет свою красоту напоказ всем вокруг, красота Юкиширо-cан может быть сравнима с тихой безмятежностью, наполненной мягкостью и простым очарованием. За завесой моих волос я никогда бы не смог увидеть такого спокойствия.
- После того как ты подстригся, ты действительно стал в центре внимания.
- Я уверен, что они довольно скоро потеряют интерес. Это происходит с большинством новых вещей, как только они теряют свое очарование, они снова исчезают в неизвестности.
- Ха-ха, у тебя такой интересный взгляд на жизнь, Итиносэ-кун.
Юкиширо-cан хихикает от удовольствия, когда я отвечаю ей.
Разговор с Юкиширо-cан кажется таким успокаивающим и расслабляющим. Мне нечего бояться, и я могу говорить то, что думаю. Это так сильно отличается от разговоров с Ханаби. Хех, кого я обманываю, это были не разговоры. Это был односторонний лай. Я никак не мог вести полноценный диалог с существом, чья единственная функция-отдавать приказы, как собаке.
- Я всегда хотел поговорить с тобой, понимаешь?
- Хм, что?
- После школы я постоянно видела, как ты поливаешь растения, убираешь балкон и занимаешься другими делами. Только по-настоящему добрый человек приложил бы усилия к таким вещам.
- Ну, так оно и было… больше для убийства времени, чем все остальное. Честно говоря, я бы не считал себя добрым человеком…
Ханаби всегда заставляла меня ждать после школы, так что ничего лучшего я сделать не мог. Подождите, еще до того, как я стал центром внимания, Юкиширо-cан наблюдал за мной. Признаюсь, я весьма шокирован, придя к такому выводу. Ее желание поговорить со мной совсем не похоже на ложь. Подожди, а есть ли шанс, что это может быть один из них? У меня нет никаких доказательств, но это всего лишь догадка.
- Но сегодня ты разговаривал с таким количеством девушек, что действительно был похож на того крутого парня в центре внимания. Мне было даже приятно видеть тебя в таком состоянии…
Сказав это, я заметил, что Юкиширо-cан слегка покраснела.
Она тоже отвернулась от меня.
___________________
После школы я решил заглянуть в аркаду и ближайший Макдональдс. Мне больше не нужно беспокоиться о сообщениях от Ханаби. Раньше, если я делал что-то не так или даже опаздывал на секунду, она настойчиво посылала мне гневные сообщения. Из-за этого у меня развился страх перед моим рингтоном.
Но я больше ничего не боюсь, потому что эта пизда больше никогда меня не побеспокоит. Я оглядываюсь по сторонам и вижу, что уже темнеет. Я почти уверен, что моя мама сейчас готовит ужин. Поэтому я решаю добраться до ближайшей станции и отправиться домой.
Сегодня я чувствовал себя таким счастливым. Так вот что значит быть студентом. Сегодня мне даже удалось поговорить с Юкиширо-cан. В конце концов, школа может быть действительно захватывающим местом. Может быть, я переосмыслю свое отношение к школе в целом.
Когда я напеваю мелодию, идя домой, я прохожу мимо парка рядом с моим домом и вижу одинокого человека, стоящего там.
Это Ханаби.
- Сен! Пай!
Прислонившись к стене, освещенная сверху уличным фонарем, она слезает со стены и идет ко мне преувеличенной походкой. На ее лице мерзкая улыбка.
- Ты опоздал, надеюсь, ты это знаешь. Только не говори, что тебя только что забросили, ты, наверное, забыл, не так ли? Не игнорируй меня, вернись сюда.
Она бежит передо мной и протягивает руки, не давая мне убежать. Черт возьми!…
- Ну и что?
- Ну и что?!? Ты заставил меня ждать здесь несколько часов!
У Ханаби всегда требовательный тон, она всегда хочет, чтобы все служили ей. Точно так же я всегда играл роль слуги, приковывая себя к этому единственному образу мыслей.
Сегодня все это закончится. В любом случае, она сама виновата, что ждала меня здесь, я устал от Ханаби. Она продолжает преследовать меня даже после всего этого. А в чем ее причина? - «Я люблю тебя, поэтому хочу снова быть вместе». - Полная чушь.
Я до сих пор помню ее слова: «Ты совершенно безнадежен сам по себе, поэтому тебе все время нужен кто-то вроде меня, чтобы помогать тебе». - Какая ирония, ведь она всегда обращалась со мной как с боксерской грушей, заставляя меня терять чувство собственного достоинства. Почему я позволяю себе оставаться слугой для всех ее нужд? В этот момент единственное, что мы можем сделать, - это пойти разными путями. Я вздохнул, потому что вся эта ситуация так утомляет меня.
- Убирайся подальше от ушей, чтобы на этот раз услышать меня: мы просто незнакомцы, друг для другу, и ты мне чертовски мешаешь!
- Тсс… Реально? Значит, ты действительно так думаешь.
Хотя ее рот все еще расплывается в улыбке, глаза смотрят на меня с величайшим презрением.
- Я рад, что ты хоть раз услышала об этом.
- Если я оставлю тебя, ты больше не сможешь жить!
- Ха, скорее наоборот, не так ли?.
- Ты действительно жалок, потому что весь день почивал на лаврах. Ты не понимаешь своего положения, не так ли? Ты думаешь, что только потому, что кучка подонков начинает подлизываться к тебе, ты становитесь мистером популярным? Ну да, конечно. Подумай, как ты вообще выживешь без меня? Больше никто тебе не поможет. Разве ты не понимаешь, сэмпай?
Сегодня многие мои одноклассники разговаривали со мной. Большинство из них через некоторое время остановятся. Я их не виню, потому что вроде бы вижу, откуда идет Ханаби. Но с тех пор, как я был ребенком, Ханаби всегда вбивала в меня чувство собственной никчемности. Иногда приятно получать похвалу хотя бы изредка. Сегодня я впервые испытал это на себе.
Мало-помалу, вполне возможно, что это может со временем вырасти, и я смогу сформировать правильные отношения. Я хочу построить их сам, а не с кем-то вроде Ханаби, который наблюдает за мной, как ястреб, и выбирает, что я могу, а что нет.
- Ты же дисфункциональный семпай. Тебе нужен кто-то, кто будет вести тебя круглосуточно. Ты вообще не можешь читать в комнате, но я не против. Если ты сейчас извинишься, я тебя прощу. Я уже привыкла ко всему, что касается тебя. Так что, если ты искренне извинишься, все будет хорошо.
- Ни за что на свете. Ни одна частица моего тела не захочет от тебя прощения.
- Так вот как ты хочешь играть…
- Послушай себя. Неужели ты не понимаешь, как ты хочешь все контролировать? Я вовсе не твоя дочь.
Ханаби открывает глаза, почти напрягая их. Затем ее рот исказился в неловкой улыбке, а на губах появился собственный спазм.
- Ахахахаха!!!! Ты действительно раздражаешь меня… такой кусок дерьма, иди выпендривайся, мне все равно.
- В конце концов, это все решает. Наконец-то мы можем позволить этим дурацким отношениям умереть.
- ……….
Ханаби играет с ее волосами, путаясь в них и хмуро глядя на меня.
- И на этом все закончилось.
- Ты смеешься надо мной, да? Я позабочусь, чтобы ты заплатил. Никогда не забывай этого сэмпая.
Прохождение мимо нее в холле во время обеда действительно было для нее унижением. И вот я снова покидаю ее, вся атмосфера жутко напряжена. Я не осмеливаюсь оглянуться назад.
В моей голове вспыхивают слова Ханаби: «никогда не забывай». - Она мгновенно исчезает из моего сознания. Ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться. Как бы то ни было сейчас, отсутствие Ханаби, постоянно висящего надо мной, будет здорово.
Прошло уже несколько дней с моей последней встречи с Ханаби.
Все кажется таким мирным, и мне очень весело. Честно говоря, это очень волнующе. Ну, после школы я встречался с Ханаби то тут, то там. Не то чтобы я смотрел ей в глаза, но я чувствую ее присутствие. Ее способность порхать туда-сюда действительно заставляет ее чувствовать себя второстепенным персонажем. Ну, сказав это, я чувствую себя немного странно. Ее действия кажутся мне такими загадочными, и я не могу понять, в чем тут дело.
Прежде чем я порвал с ней отношения, она всегда ждала у моего дома по 30 минут каждое утро. Я всегда извинялся, когда Ханаби спрашивала, почему я опоздал, как будто я был слишком занят укладкой волос или меня отвлекли новости.
С тех пор как я освободился от цепей Ханаби, у меня теперь есть дополнительные 30 минут в моем расписании. Теперь я прихожу в класс на полчаса раньше. И все же я прихожу на занятия раньше Ханаби. Возможно ли, что она встала рано из-за меня и больше ни из-за чего? Неужели ей доставляет удовольствие ждать меня, как собака? Это Ханаби, о которой мы здесь говорим. Ну ладно, это уже не моя проблема.
В последнее время Ханаби ходит в школу с другим парнем, асом легкоатлетической команды. Теперь, когда у нее есть кто-то еще, чтобы отвлечься, кажется, что я ушел в прошлое. Я чертовски рад этому.
Хотя она всегда делает вид, что флиртует с ним, по-видимому, не обращая внимания на людей, наблюдающих за ней. Это то, чего она никогда раньше не делала, так что странно всегда видеть, как она делает это изо всех сил. На следующий день я вышел из дома на 45 минут раньше и вообще не видел их в поезде.
Однако на следующий день я все равно увидел ее на раннем поезде. - Какого хрена? Почему она так настойчиво следует за мной… Она словно издевается надо мной: «я уже завела себе другого парня, неудачник». - Похоже, она думает, что попытка заставить меня ревновать сработает, у нее в голове все перепуталось. Я поворачиваюсь к ней спиной. Я больше не хочу иметь дело с ее дерьмом.
___________________
Физкультура. Ха, первое, что приходит утром, - это хорошая смена темпа, давайте я отдохну от всего, что у меня на уме.
- Хорошо, сегодня мы будем решать, кто войдет в состав участников эстафеты на спортивном фестивале. Сначала мы определимся с якорем, а потом уже с вершиной. А потом вы сможете ухаживать за дамами, если соберете хорошую команду!
Своими словами, учитель физкультуры, похоже, вызвал у ребят энтузиазм, что же касается меня, то я вполне доволен тем, что нахожусь в средней команде. В любом случае, я не очень хороший бегун.
В детском саду я завоевал первое место на спортивном празднике. Конечно же, молодая девушка по имени Ханаби сорвала с меня наклейку. Я отчетливо помню слова. - «Я ненавижу, когда ты бегаешь. Ты выглядишь как лошадь, и это выглядит уродливо. Лучше беги медленнее». - Тогда я был в полном шоке и разрыдался. С тех пор я всегда держал это в уме, и этот обычай я хранил очень долго. Каждый год перед началом спортивного праздника Ханаби напоминала мне об этом, и я по глупости подчинялся ее приказу и заставлял себя бежать еще медленнее.
Оглядываясь назад, она, вероятно, не хотела привлекать ко мне никакого внимания, так что она может держать меня в полном одиночестве. «Я никогда не прощу тебя, если ты не будешь любить меня больше всех», - всегда говорила она. Какая злая ведьма!
Я не хочу быть в центре внимания, но было бы здорово вырваться из своей темнице, выйти на солнечный свет и дать себя узнать. Я просто хочу жить нормальной жизнью для разнообразия. Я отбросил оковы Ханаби и сам выберу, как хочу жить. Так что на этот раз я пойду в нормальном темпе сегодня.
- Хорошо, следующая группа встанет на позиции.
Мы направляемся к стартовой линии, и я присаживаюсь на корточки.
- Товсь, Внимание, ГОООО!!!!
Мои ноги начинают действовать, как только я слышу оглушительный звук стартового пистолета. Я проверяю скорость людей, бегущих со мной, кажется, что я почти вровень. Приятно, что хоть раз я могу быть самим собой. Позволить себе освободиться вот так - это волнующе. Я вижу впереди линию ворот и продолжаю мчаться навстречу. Интересно, как мне это удалось?…
Я все еще пытаюсь отдышаться, когда вижу свой результат. Учитель смотрит на меня в шоке, разинув рот. Даже другие студенты пребывают в шоке. - Какого черта?
- Ичиносе-кун, когда ты успел так быстро добраться? Ты даже побил рекорд префектуры!
- Срань господня, рекорд префектуры? Он просто потрясающий!
- Если ты побежишь с нами, я уверен, что мы выиграем эстафету!
- Да, пусть Ичиносе будет якорем.
Мой учитель и одноклассники поднимают шум. Ну ладно, я не хотел устраивать скандал. Я просто хотел быть нормальным для разнообразия. Наверное, когда я всегда был незначительным, любая положительная перемена выпячивалась наружу.
После принятия решения о порядке проведения эстафеты, класс позже в тот же день был в смятении.
- Ух ты, Ичиносе-кун просто невероятно быстр.
- Он даже спортом раньше не занимался!
- В первый год он не был таким, и я удивляюсь, почему он такой замечательный в этом году…
- А еще он привлекателен! Спортивный и привлекательный? Запишите меня!
Все девчонки болтают без умолку и пялятся на меня. Черт возьми, как же это неловко…
Только потому, что я умею быстро бегать, они все вдруг начинают вожделеть меня. Это что, начальная школа, что ли?
- Итиносэ-кун, я вижу, ты снова в центре внимания.
Уже собираясь домой, я слышу голос Юкиширо-cан.
- Ну, это внимание, вероятно, тоже будет непостоянным. Кроме того, я не состою ни в одном спортивном клубе, так что моя скорость бега вряд ли будет полезна или что-то еще.
- Может быть, это и так, но в школе ты настоящий герой! Никто другой не имеет лучших навыков бега, чем ты.
Я слышу, как она тяжело вздыхает.
- Ты плохо разбираешься в спорте или что-то в этом роде.
- Да… особенно в беге. Я каждый год впадаю в настоящую депрессию, когда начинается легкоатлетический фестиваль. Я надеялась получить от тебя помощь…
- Э-э-э, я мог бы помочь, но не уверен, что буду настолько хорош.
- Не волнуйся, все в порядке. Я просто надеялась, что кто-то, кто хорошо бегает, сможет тренировать меня. По крайней мере, я надеялась, что мои навыки немного улучшатся.
Я вижу, куда она клонит.
- Но на самом деле я не тот человек, который может хорошо все объяснить, особенно бег.
Юкиширо-cан плюхается на стол, положив голову на руки. Ветерок из окна развевает ее волосы во все стороны. Похоже, что она просто спит.
- Я так хочу пропустить легкоатлетический фестиваль…
- Ты так сильно его ненавидишь?
- Честно говоря, да…
Она нацепляет игривую улыбку и смотрит на меня в ответ. Я бы хотел помочь, но у меня здесь ничего нет.
- Эй, Ичиносе, я хочу попросить тебя об одолжении.
Из ниоткуда появляется еще один голос. Мы с Юкиширо-cан быстро оборачиваемся, чтобы посмотреть, откуда доносится новый голос. Это наш одноклассник Сеншу Хасуике. Он около 180 см и имеет резкое и угрожающее лицо. Он также входит в легкоатлетическую команду, и раньше, когда мы выбирали эстафетную команду, он занял второе место и был выбран в качестве ведущего. Интересно, какое у него ко мне дело? Я продолжаю ждать, когда он заговорит.
- Слушай, а ты не собираешься всерьез заняться эстафетой?
- Серьезно… ?
- Ты готов пожертвовать своим благополучием ради победы?
- Я бы не стал рисковать своим благополучием ради этого, я имею в виду, что это просто эстафета.
Мой ответ последовал мгновенно и Хасуике нахмурил брови.
- Ну что ж, теперь я вижу, что мы стоим перед дилеммой.
У меня плохое предчувствие насчет того, чем закончится этот разговор…
- И это все?
- Для этой эстафеты я планировал тренироваться как можно больше, чтобы стать якорем, и все же ты просто вальсируешь по эстафете и бьешь рекорд префектуры.
- Ну, если ты хочешь поменяться местами, то я согла…
- Ты меня неправильно понял. Я знаю, что проиграл тебе, и это прекрасно. Однако я хочу убедиться, что ты ставишь свою жизнь на кон, чтобы сокрушить якорь из класса 2.
Мы с Юкиширо-cан смотрим друг на друга. Святое дерьмо, этот парень чертовски напряжен. А что у него за дела?
- Ты что-то имеешь против второго класса?
- Не против класса 2, а просто якорь в классе 2. Это Тайчи Киригая. Я хочу, черт возьми, уничтожить его.
- Какого хрена? Подожди, подожди…
- Ты говоришь о Тайчи Киригае из легкоатлетической команды, да?
- Да.
- Тот самый, перед которым все девушки лебезят?
- Он настоящий бабник. Настоящий мужчина-шлюха.
Интересный способ выразить это…
Несмотря на это, похоже, что мы с Хасуике думаем об одном и том же парне. Это он был с Ханаби сегодня утром в поезде.
- Почему ты решил отомстить Киригае? Конечно, он в том же клубе, что и вы, но это похоже на нечто, выходящее за рамки простых соперников…
- Этот ублюдок украл мою девушку!
- Украл?
Я не совсем уверен, как ответить, поэтому смотрю на Юкиширо-cан, которая слегка краснеет и опускает глаза. Я думаю, вы можете сказать, что она не находит слов, хотя это имеет смысл, учитывая, что это действительно не та тема, которая подходит для обсуждения в классе.
Теряя себя от гнева, Хасуике игнорирует нашу реакцию и продолжает скрежетать зубами. Но это странно, потому что Ханаби флиртовал с Киригайей в течение последних нескольких дней. Просто кто была подружка Хасуике это? Я решаю прощупать его в поисках ответов.
- Я не виню его за то, что он украл ее. Я здесь самый слабый человек. Я имею в виду, что ему действительно удалось украсть ее у меня. Больше я ничего не мог сделать. Но что я ненавижу, что подпитывает мою ненависть, так это то, что он так быстро бросил ее ради какой-то первокурсницы. Ну и засранец же он.
Ах, так вот оно как.
- Я понимаю, как это тебя расстраивает.
После моей слабой попытки подбодрить его, он кладет руки на мой стол и кланяется. Он слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.
- Ичиносе-кун, пожалуйста, помоги мне, я уверен, что с твоими способностями мы сможем преподать этому куску дерьма хороший урок.
- Д-да…
Здесь я могу посочувствовать Хасуике. Киригая все-таки связался с Ханаби. Она наверняка доставит нам неприятности, куда бы ни пошла.
- Так чего же ты от меня хочешь?
- Я расскажу тебе больше по ходу дела. А пока оставайтесь здоровыми до начала эстафеты.
Погоди, он же член легкоатлетического клуба, верно? Это означает, что он, вероятно, довольно хорош в плане коучинга.
- Хорошо, я согласен, но у меня есть одно условие.
- Да, что бы это ни было, я сделаю все, что в моих силах.
- А ты можешь научить ее лучше бегать? Я тоже могу помочь, если тебе это понадобится.
Я показываю на Юкиширо-сан, и она смотрит на меня так, словно у меня две головы.
- Некоторое время назад она попросила меня помочь ей с бегом, так что я подумал, что это слишком хорошая возможность, чтобы упустить ее.
- Н-но, похоже, ты помогаешь ему, ради меня…
- Все в порядке. Кроме того, я сочувствую Хасуике за то, что у него отбили девушку.
- Да, ее отбили, правильно…
Сказав это, я вижу, как плечи Хасуике поникли.
- Ну, ты же сам это говорил раньше.
- Совсем другое дело, когда это говорит кто-то другой, и от этого еще больнее.
В самом деле?
- Ну, вы двое?
И Юкиширо-сан, и Хасуике кивают в ответ.
- Я была бы вам очень признательна, если бы вы помогли мне лучше бегать.
- У меня тоже нет возражений. Давай перейдем к этому.
- Звучит неплохо.
Похоже мне удалось найти тренера для Юкиширо-сан, и я поставил себе новую цель: уничтожить нового бойфренда Ханаби во время эстафеты.
И вот на следующий день мы втроем собираемся, чтобы начать практиковаться. Поскольку занятия начинаются в 8:35, мы встречаемся в 7:30, чтобы немного потренироваться.
Теперь, когда я думаю об этом, я впервые встречаюсь с такими людьми в школе. Неудивительно, что из-за того, что Ханаби наблюдала за мной как ястреб, у меня никогда не было возможности пообщаться с другими одноклассниками.
Я уже вижу Юкиширо-сан и Хасуике на спортивной площадке и машу им рукой. Вот каково это быть настоящим популярным студентом?
Оглядываясь назад, я понимаю, что сегодняшняя поездка на поезде была немного странной, но в хорошем смысле. Я ни разу не видел, чтобы Ханаби и Киригая флиртовали. Мне будет полезно не находиться рядом с ними, это уж точно.
- Доброе утро, Ичиносе-кун.
- Приветик Ичиносе.
- Эй, вы двое.
Дома я уже надел спортивную одежду, поэтому бросаю сумку и начинаю разминаться. С другой стороны, Юкиширо-сан, которая, по ее словам, явно не была атлетом, двигался очень неуклюже.
- О-хорошо… ААА… Ммм…. ААА?!
Юкиширо-cан падает на спину, пытаясь удержать равновесие. Несмотря на то, что она старается изо всех сил, я не могу удержаться от улыбки. Ее движения выглядят почти как движения щенка.
- Эй, ты смеешься надо мной!
- К сожалению, к сожалению. Ты была просто слишком милой.
- Хнннг…
Я просто говорил то, что было у меня на уме, но моя прямота, казалось, смутила Юкиширо-cан.
- Эй, Ичиносе-кун, ты что, какой-то секретный жеребец или как?
- А, жеребец?
На самом деле я не общаюсь с людьми, поэтому не могу подобрать слов…
- Эй, у вас, ребята, точно есть яйца, чтобы говорить о шпильках передо мной…
Со слезами на глазах я слышу страдальческий голос Хасуйке. Его лицо выглядит еще более угрожающим, чем раньше, оно действительно леденит кровь…
Блин, извини, чувак.
- Гуах… А-ладно, давайте начнем с нашей мести!
- Я думал, вы, ребята, поможете мне с бегом?
И поэтому мы добавили это и в наш полк.
____________________
Благодаря наставничеству Хасуйке нам с Юкиширо-cан удалось улучшить свое время.
Однако никакие тренировки не могли стереть милую манеру бега Юкиширо, поэтому всякий раз, когда я дразнил ее, она всегда говорила что-то вроде: «Пожалуйста, перестань флиртовать со мной» и «ах, перестань так сильно стараться быть жеребцом!». Хасуике всегда потом заливался слезами.
Мы продолжали работать в течение следующих нескольких дней, и мы продолжали видеть улучшения по всем направлениям. Поскольку до начала легкоатлетического фестиваля осталось всего десять дней, мы тренируемся утром и вечером каждый день. Хасуике решил пропустить тренировку для своей легкоатлетической команды и вместо этого сосредоточиться на тренировках с нами. Что касается меня, то я рад, что хоть раз получаю удовольствие. Я не рискую всем этим ради эстафеты, но сделаю все, что в моих силах, даже если это в основном из-за настойчивости Хасуике.
Кстати, на следующее утро я случайно увидел Ханаби в поезде. Тем не менее, она, казалось, была в более плохом настроении, чем обычно, вероятно, из-за того, как рано ей пришлось проснуться. Ее волосы были в полном беспорядке. Она всегда суетилась вокруг своих волос, так что странно видеть их такими. Я думаю, что она тоже беспокоится об этом, так как она все время пытается это исправить. Она тоже выставляет это напоказ. До самого горького конца Ханаби останется Ханаби. По крайней мере, расставание с ней было лучшим решением в моей жизни.
__________________
И так проходят дни, и это день перед праздником легкой атлетики. Мы закончили нашу последнюю тренировку.
- Ладно, на этом все и закончится. Вы двое хорошо поработали!
- ХАА… Мы это сделали…
Юкиширо-cан бросается на землю после того, как Хасуике закончил говорить. Хотя она на самом деле не заботится о внешности, она всегда была прилежной и послушной, так что довольно интересно видеть ее такой свободной.
Я тоже совсем выдохся, поэтому сажусь рядом с ней. Хасуике тоже присоединяется к нам, когда мы смотрим на багровые лучи заходящего солнца и расслабляем ноги после всех тренировок.
- Завтра будет большой день.
Бормоча что-то себе под нос, Юкиширо-cан продолжает смотреть в оранжевое небо. Хасуике решает ответить.
- Вы оба отлично поработали, и я гарантирую, что время у вас обоих значительно улучшилось. И я просто хочу сказать тебе спасибо. Вы, ребята, действительно выслушали мою эгоистичную просьбу и даже согласились помочь мне. Правда в том, что после того, как моя старая подруга ушла от меня в Киригаю, у меня всегда были бессонные ночи. Боль не давала мне уснуть все это время. Но после того, как я начал тренироваться с вами двумя, медленно, но верно, я почувствовал, что моя боль уходит. Это было здорово - снова получить возможность повеселиться хоть раз. Мне даже удалось снова заснуть. Это может показаться глупым, но я действительно благодарен вам обоим.
- Ну Что ж, я… если бы не Ичиносе-кун, Хасуике-кун никогда бы не научил меня лучше бегать. Я так рада, что вы оба можете мне помочь!
- И я тоже. Веселиться с одноклассниками, тусоваться и все такое прочее - это было очень весело, даже больше, чем я ожидал. Так что спасибо.
После того как каждый из нас выразил свою благодарность друг другу, смущение начало нарастать, и мы все расхохотались.
- Тусоваться с вами, ребята, было потрясающе. но это не значит, что моя жгучая ненависть к Киригае утихла.
- Кстати говоря, похоже, что Киригая полностью изменил свою прическу. Это было довольно неожиданно.
Юкиширо-cан никогда не упускает случая сменить тему разговора на что-нибудь более легкое. Тем не менее, волосы Киригая, несмотря на то, что он был частью легкоатлетической команды, были длинными, как у хозяина ночного клуба. Сегодня утром на вокзале у него были волосы нормальной длины, если я правильно помню.
- Это определенно новый взгляд. Хм, это похоже на твои волосы Ичиносе-кун.
- Серьезно? Как мои волосы?
- АА! Только волосы, все остальное совершенно другое.
- А…, тогда ладно.
Мы оба неловко улыбаемся. Похоже, что этот парень и я излучаем одну и ту же атмосферу, да?…
- С тех пор как он начал встречаться с тем первым годом, его волосы стали другими.
Из-за того, как сильно он ненавидит Киригаю, Хасуике, похоже, испытывает к нему странную одержимость. Я не думаю, что это нормально, что он продолжает винить себя в том, что произошло.
- Моя старая подружка обожала его старую прическу. Интересно, может быть, он отрезал ее назло ей? Этот ублюдок… Я никогда его не прощу.
- Хасуике…
- Я такой идиот.
- А?
- Меня бросили ради кого-то другого, и я до сих пор не могу двигаться дальше. У меня все еще есть крошечная надежда, что все еще может сработать. Я такой жалкий. Держу пари, я стану посмешищем.
- Не обращай внимания на этих проклятых идиотов, которые обращаются с тобой как с посмешищем. Ну и что, если у тебя есть надежда? Эта любовь то, чему ты полностью предан, да? Ни над кем нельзя смеяться только потому, что они искренне влюблен.
- Гуах… Ичиносе… ты серьезно?… ты же знаешь, что он отличный парень.
Хасуике рукавом утирает слезы, но я все равно слышу сопли из его носа. Похоже, он действительно плакса, несмотря на свою суровую внешность. Но эти слезы кажутся совсем другими, чем те, что он проливал раньше.
Я смотрю на Юкиширо-сан, и мне кажется, что мы оба молча приходим к соглашению. Подобно ангелам - хранителям, мы молча утешаем Хасуике, когда он постепенно успокаивается.
И вот в этот день узы между нами троими стали крепче. Именно в этот момент началась настоящая история нашей дружбы.
Так я обрел своих первых настоящих друзей.
Так кончилась ночь, и к нам приблизился рассвет.
Судный день настал, пора доказать нашу храбрость!
Настал день легкоатлетического фестиваля. Погода прекрасная, и все накачаны.
По мере развития событий все остальные могут делать на спортивных площадках все, что им заблагорассудится. Что же касается нас троих, то мы с удовольствием наблюдаем за всеми происходящими событиями.
Подбрасывание яиц, охота на падальщиков, гонка сороконожек, перетягивание каната, танцевальные соревнования и многое другое. Это было довольно впечатляюще видеть так много событий подряд. Юкиширо-cан сделал бросок яйца, а Хасуике-перетягивание каната. Что касается меня, то я решил сделать большую скакалку. Все вторые классы участвовали в танце содан Буши, и охота на падаль была для всей школы.
Спустя много времени, наконец, прибыла долгожданная эстафета 2-го года.
- Вы двое, сделаете все, что в ваших силах!
Мы с Хасуике оба показываем Юкиширо-cан большие пальцы.
- Я сделаю все, что в моих силах, как первый, а потом все будет зависеть от тебя.
И после слов Хасуйке я делаю то же самое.
- Первые участники эстафеты, пожалуйста, постройтесь!
Хасуике уходит, чтобы выстроиться в очередь, когда мы слышим громкий призыв президента студенческого совета к собранию. Мы с Юкиширо-cан стоим и смотрим, как Хасуике готовится. Из динамиков доносится классическая эстафетная песня "Адский Орфей".
- По своим меткам, готовься, ГООООООО!!!!!!!
БАХ.
Пистолет выстреливает холостым, и четверо бегунов начинают свой бег.
- Ты можешь это сделать, Хасуике-кун!
Юкиширо-сан и все наши одноклассники выкрикивают слова ободрения так громко, как только могут. Наши крики долетают до него, и мы видим, как светлеет его лицо. И с этими словами вершины передают эстафету следующим бегунам.
В нашем классе 31 ученик, и с каждым проходом эстафеты эстафета продолжает идти, постепенно приближаясь к финалу.
- А что я буду делать?… Я думаю, что скоро настанет моя очередь…
Юкиширо-cан бледнеет, когда ее очередь медленно приближается.
- Эй, успокойся, Юкиширо-сан, это то, ради чего ты тренировалась. С тобой все будет в порядке.
- Спасибо. Эй, Ичиносе-кун, ты можешь протянуть мне руку?
- Моя рука? Конечно.
Я не совсем понимаю, чего она хочет от моей руки, но все равно ее протягиваю. Она берет ее обеими руками и крепко сжимает.
- Да…
- Я думаю, это подойдет. Спасибо Ичиносе-кун, теперь я чувствую себя более уверенно.
- Д-да…
Ее обычно белое лицо теперь приобрело оттенок розового, сияющего энергией. Я улыбаюсь и машу ей рукой, когда она уходит, но все, о чем я могу думать-это мое бешено бьющееся сердце.
Когда она берет эстафету, ее мягкие волосы развеваются на ветру, и она бежит так быстро, как только может. Я ловлю себя на том, что пристально смотрю на нее. Когда она достигает следующего бегуна, ей удается успешно передать эстафету. Выполнив свой долг, наши глаза встречаются, и мы оба улыбаемся друг другу.
И все, что осталось - это моя, самая важная, работа.
Прямо сейчас класс 2 лидирует в соревновании со значительным отрывом, в то время как наш класс занимает второе место, а третий класс гонится за нашими хвостами. Якоря занимают свои позиции. Киригая, якорь для четвертого класса, я и якорь для третьего класса выстраиваемся в таком порядке.
Все, кроме меня, растягивают мышцы и вращают запястьями. Я стою совершенно неподвижно. Парень из четвертого класса поворачивается к Киригае.
- Этот парень из первого класса - любитель или как?
Я почти уверен, что якоря из 3-го и 4-го классов тоже являются членами легкоатлетической команды.
- Якорь из первого класса тоже входит в легкоатлетическую команду. Но его девушка бросила его, так что его разум сейчас в смятении. Хахаха!
- ……… '
Совершенно очевидно, что Киригая принимает меня за Хасуике.
- Ну, вряд ли он когда-нибудь сможет победить меня в чем-то. Не в беге и уж точно не в беге…
- Жезл приближается.
- А-а, тогда я пойду.
С дерзкой улыбкой Киригая готовится принять эстафету, но не раньше, чем он проводит рукой по волосам. И разрыв между первым и вторым становится еще более резким. Люди из моего класса встревожены. Особенно Юкиширо-сан и Хасуике, которые с тревогой смотрят на приближающегося бегуна.
Бегунья из 2-го класса подбегает и передает эстафету Кириргайе.
Когда звезды шоу наконец появляются на сцене, все внимание снова сосредотачивается на беговой дорожке. Под сияющим майским небом стук барабанов, восторженные возгласы девушек и ободряющие крики парней-все это едино.
Когда последние бегуны готовятся, последняя песня заканчивается. Все, что осталось-это прямой рывок к финишу.
Ну и ладно.
Парень из 4-го класса уходит, и я сам готовлюсь. Уничтожение Киригаи - моя единственная цель, ничего не изменилось. Я зашел так далеко, что теперь уже не отступлю. Я готовлюсь так же, как Хасуике много раз наставляла меня раньше.
Якорь 4-го класса получает свою эстафетную палочку.
А потом, несколько секунд спустя.
В моей руке мой одноклассник передает мне эстафетную палочку.
Я пошел.
Я чувствую, как ветер сопротивляется мне, когда я начинаю прыгать вперед. Шум аплодисментов стихает, и все, что я слышу, - это мое собственное дыхание.
Передо мной якорь класса 4, кажется, застыл во времени, поэтому я легко прохожу мимо него.
А второе место - мое.
Но этого недостаточно.
В поле моего зрения лежит спина Киригая.
Я его, блядь, в порошок сотру.
Как раз в этот момент попутный и встречный ветер меняются местами.
С каждым шагом я продвигаюсь все дальше, мои ноги брыкаются на мягкой земле.
С каждым шагом спина Киригая становится все больше.
Точно так же, как надменный заяц, он думает, что совсем один бежит так далеко впереди всех остальных. Его застывшие глаза, когда он видит, что я приближаюсь, доставляют мне такое удовлетворение.
С каждым шагом линия ворот становится все более четкой, как будто мы с Киригайей стоим плечом к плечу.
Он действительно является асом легкоатлетической команды. Его скорость бега очень высока.
Но я на целый уровень выше его.
- Фуу… Куу…
Разрывая ленту ворот, я слышу позади себя болезненные стоны Кириргайи.
Все студенты, кажется, потрясенно молчат, но в следующую секунду по всей спортивной площадке раздаются громовые аплодисменты. Все мои одноклассники подбегают ко мне, поднимают и подбрасывают в воздух.
- Э-Эй все, успокойтесь, опус….
Так как я нахожусь высоко в воздухе, никто из моих одноклассников меня не слышит. Ну что ж, с таким же успехом можно жить настоящим моментом.
Когда я смотрю вниз, то вижу слезы, бегущие по лицу Юкиширо-сан, а рядом с ней громко плачет Хасуике, закрыв лицо руками. Эти двое, похоже, в приподнятом настроении.
- Итиносе, ты чертовски хорошо бегаешь!
- Ты был так быстр!
- Я знаю, что это правда! Если бы не ты, мы бы не были на первом месте!
- Ты такой горячий!!!
- Якорем для второго класса был туз легкоатлетической команды Киригая-кун! Ты оставил его глотать пыль!
- Этот кусок дерьма заслужил то, что случилось с ним, учитывая его дерзкое лицо раньше.
Похоже, Киригая изо всех сил старается оставаться хладнокровным, но девочки в его классе видят его хлипкий поступок. Когда реальность обрушивается на него, Киригая плюхается на землю и ошеломленно смотрит в пространство. Мне удается уловить это краем глаза.
Атмосфера для класса 2 определенно похожа на похороны, с чувством стыда, идущим вокруг всех. Когда все покидают его, Киригая обращает свое внимание на область первого года.
Как будто это было просто волшебство, мои глаза находят девочку первокурсницу, которая хмурит брови и кусает губу. Мои глаза встречаются с этой девушкой, Ханаби Кисараги.
О нет, ее собственный парень был избит ее бывшим, как это досадно. Черт возьми! Ну, я на самом деле не сержусь или что-то в этом роде, просто слегка раздражен. Из-за Хасуике я смог победить Киригаю, и с этим у меня есть еще больше причин не обращать внимания на Ханаби.
Легкоатлетический фестиваль закончился без дальнейших происшествий.
После этого мы с Юкиширо-cан решили устроить благодарственную вечеринку для Хасуике в караоке баре рядом со станцией.
Все собрались на спортивной площадке, и Юкиширо-сан решила, что все должны идти вместе. Наши одноклассники волновались, что герой сегодняшней эстафеты не придет, но я постарался показать свое лицо, чтобы они не волновались.
Похоже, мы с Юкиширо-cан будем вместе петь караоке. Я думаю, что это первый раз, когда я буду делать что-то подобное с девушкой, кроме Ханаби.
- Ичиносе-кун, я пойду в раздевалку переодеться, а ты не мог бы сначала пойти в класс?
- Я могу подождать в коридоре, но если тебе нужно забрать свою сумку, я могу пойти в класс.
Расставив стулья, мы пошли по дорожке от спортивной площадки обратно к кампусу, и я услышал знакомый голос.
- Из всех мест ты хотел поговорить именно здесь?
- Извини, Ханаби, но сегодня обстоятельства несколько иные. Я хотел сначала все убрать с с дороги.
Ханаби и Киригая идут вместе, хотя атмосфера кажется напряженной. Будет лучше, если я буду избегать ее. К сожалению, все мои одноклассники ушли, так что я не могу спрятаться вместе с толпой. Это всего лишь Юкиширо-сан и я.
- Юкиширо-cан, сюда.
Я беру ее за руку и прячусь за деревом.
- Аааа, Ичиносе-кун?
- Извини, я не хочу иметь с ними дело.
- Э-это прекрасно. Мне как-то неловко видеть Киригаю после всего этого.
Похоже, Юкиширо-сан считает, что Киригая - это тот, кого я не хочу видеть, а не девушка рядом с ним. Ну, не похоже, чтобы Юкиширо-cан знала мое прошлое.
- В следующий раз, Ханаби-тян, я обещаю, что буду лучше всех. На следующем мероприятии я буду…
- Черт побери, думаешь следующий раз обязательно будет?
- А?
Ханаби останавливается перед деревом, за которым я прячусь. Дерьмо. Сможем ли мы вообще спрятаться от них в этот момент?
- Почему ты думаешь, что я дам тебе еще один шанс? Ну и насколько же ты глуп?
- Ха-Ханаби-тян?!
- Ух ты, ты ведешь себя так фамильярно со мной, какая гадость. Ну вот и все, ты больше не годишься на роль моего притворного бойфренда.
- Притворного?!? Но я же твой парень!
- Ха? Когда, черт возьми, я это говорила?
- Н-ну, каждое утро мы вместе ходили в школу. Ты даже прильнула ко мне!
- Ахахаха, что за идиот. Похоже, что все твое развитие шло прямо к мышцам, а не к мозгу. Ты такой позор, как сейчас себя ведешь. Вы действительно пустая трата пространства. Ты определенно никогда не будешь достаточно хорош, чтобы быть моим парнем, только один человек во всем мире достоин быть со мной.
- Ч-что ты имеешь в виду?
- Не суй свой нос куда не следует, кусок дерьма.
- Я исправлю свои слабые места! Пожалуйста, передумай! Ты моя потрясающая подружка, которой я могу похвастаться перед всеми. Я даже изменил свою прическу для тебя, потому что тебе так понравилось!
- Ты думаешь, что можешь выслужиться, подлизываясь ко мне? Так что ты чертовски снисходителен, и от одного твоего вида меня просто тошнит.
- П-подожди…
- Ты действительно не годишься для того, чтобы иметь подружку, в конце концов, ты просто мешок дерьма. Пока.
- ААА…
Ханаби покидает Киригаю и идет по тропинке одна. Он падает на голую землю и сидит там некоторое время, но после того, что казалось вечностью, нерешительно встает. Его лицо выглядит лишенным всякого смысла и цели.
- Похоже, у них много любовных проблем…
Пытаясь найти нужные слова, Юкишрио-cан наконец что-то говорит. Любовные проблемы - это, конечно, странная формулировка. Подумав об этом, я натянуто улыбаюсь.
- Конечно, любовная жизнь старшеклассников может быть грязной.
- По сравнению с ними мне хотелось бы думать, что я вполне нормален.
- Будем надеяться, что так оно и останется для тебя.
- Вот уж не знаю… Я думаю, что жить здоровой и счастливой жизнью - это ключ к здоровым отношениям.
- Быть счастливым - это определенно ключ к здоровым отношениям. Очень важно, если я сам так говорю.
- Это уж точно.
Мы оба смеемся в унисон, продолжая наш веселый разговор, чтобы отогнать мрачную атмосферу, оставленную Киригайей и Ханаби.
Почти все мои одноклассники пришли на "спасибо" вечеринку.
По настоянию Хасуйке президент класса обошел всех и поприветствовал. Я не привык к таким типам общественных собраний, так что довольно странно видеть, как президент класса ходит вокруг и разговаривает со всеми. Даже если он на самом деле не знает всех своих одноклассников, он все равно делает усилие, чтобы поговорить с ними и не оставлять их одних. Я уверен, что здесь есть некоторые люди, которые довольно антисоциальны, но я доверю нашим классным руководителям сделать так, чтобы они чувствовали себя желанными гостями.
Даже если я здесь, я действительно не хочу петь, потому что не хочу выделяться. Благодаря этому я сижу в углу рядом с Юкиширо-сан, которая тоже не хочет петь. Это не значит, что мы не знаем никаких песен, так как иногда мы могли бы поговорить о некоторых песнях, которые появляются, и о том, как они нам нравятся.
- Моя следующая песня - за Ичиносе и за нашу чудесную дружбу!
- Ха!?
Услышав свое имя, я вдруг вздрогнул. Я слышу болтовню вокруг меня типа: "Что это?" и "неужели Хасуике выходит, черт возьми?!".
- Я думаю, все знают, что моя девушка бросила меня ради другого парня.
Все ребята начинают выкрикивать оскобления, топя Хасуике в шквале слов. Несмотря на то, что Хасуике сам навлек это на себя, в его глазах все еще стоят слезы.
- Сегодня Ичиносе отомстил мне за этого вора! Большое тебе спасибо, мой друг!!!!
После эмоциональной речи Хасуйке его слова, кажется, задевают наших одноклассников, когда они начинают поднимать свои голоса и хлопать.
- Ичиносе-кун, ты такой классный! Не только за то, что ты выложился во время эстафеты, но и за то, что ты заступился за своего друга!
- Срань господня, даже парни влезают в это дело.
Каким-то образом стало известно, что я тренировался с Юкиширо-сан, и все мои одноклассники хотели услышать об этом.
- Такие настойчивые…
Я плюхаюсь на диван, и Юкиширо-cан ободряюще улыбается мне.
- Ичиносэ-кун, ты почти герой для своих одноклассников, я думаю, что это имеет смысл, что ты звезда шоу.
- Ну да, герой…
После этого все собрались вместе и пели песни о дружбе. Мы каким-то образом закончили соревноваться, чтобы найти лучшие песни. И вот, для последней песни, действительно накачанные тексты заставили всех смеяться. В караоке зале все были в приподнятом настроении, и пение не прекращалось. Их кажущийся вечным хор заставляет их казаться в некотором смысле сверхчеловеческими.
Когда я встал, чтобы пойти в туалет, то услышала в коридоре двух девочек из моего класса.
- Минигути-сан и все, кто с ней, действительно шлюхи. Каждый раз, когда они находятся рядом с Ичиносе-куном, они ведут себя очень слабо и свободно. Это отвратительно, эти шлюхи.
- Да, это очень странно.
- Кто бы ни был самым популярным парнем в классе, они просто окружают его. Они действительно собираются вокруг, как суки в жару.
- Да-да, это просто полный пиздец.
- Это не только Ичиносе-кун, они еще и других парней обхватывают. Они ведут себя так распутно с парнями, что это так отворачивает. Они действительно хотят отдаться этим животным? От одной мысли об этом у меня мурашки бегут по коже.
- Ну да! Я просто хочу хорошего 2D-бойфренда.
- Черт возьми, да, девочка! Двумерные люди - это так здорово!
На самом деле я не собиралась подслушивать, но услышала свое имя и инстинктивно остановилась. Ну, Минагути - любительская модель, так что неудивительно, что она такая. Хотя я действительно не помню, кто эти девушки, которые сейчас разговаривают.
Тот, кто делает большую часть разговора, немного полноват и имеет грязные черные волосы. Тот, кто ведет себя как женщина "да", с другой стороны, довольно худая. Обе они на самом деле не заботятся о внешнем виде, что является полной противоположностью группе Минагчи. Я понимаю, что эти группы в некотором роде расходятся.
Ну, это всего лишь небольшая безобидная сплетня. Может быть, к этому тоже примешивается немного ревности. Они могут ненавидеть тот факт, что их подвергают остракизму, и именно поэтому они так ожесточены. Я решаю больше не слушать и продолжаю двигаться по коридору.
Вернувшись в караоке зал, я увидел, что обе девушки тихо вернулись. Через некоторое время партия естественным образом распадается.
После того, как кассир закончила принимать оплату, мы все покинули караоке клуб. Прежде чем уйти, мы все стоим перед зданием и немного болтаем.
- Я думаю, что это первый раз, когда мы собрались всем классом, это было очень весело!
- Поддерживаю. Мы должны как-нибудь повторить это снова.
- Эй, Ичиносе-кун, ты ведь тоже придешь в следующий раз?
- Девчонки тебя сегодня отлупили, в следующий раз больше с нами тусоваться!
- Эй! Заткнитесь вы, ребята!
Я даю уклончивый ответ в надежде, что они перестанут меня окружать. После этого я чувствую, как по спине у меня пробегают мурашки.
Че… ?
Покалывание очень сильное, и я вроде как чувствую что-то позади себя, поэтому оборачиваюсь. Я вижу мрачный переулок позади себя и на долю секунды замечаю какую-то тень. Прежде чем я успеваю понять, что это такое, оно исчезает.
Должно быть, это был мой ум, я все-таки устал…
- Что случилось, Ичиносе-кун?
- А, ничего особенного.
Скорее всего, это была бродячая кошка.
- Может, пройдем вместе часть пути, прежде чем разделимся?
- Да, конечно.
Я забываю о бродячей кошке и улыбаюсь Юкиширо-Сану, когда мы идем вместе.
В следующие несколько дней после легкоатлетического фестиваля Наш класс, 2-1, окутан дружеской атмосферой.
Перед началом фестиваля все должны были поприветствовать друг друга, а затем сразу же отправиться в свои устоявшиеся дружеские группы. Но сейчас все разговаривают друг с другом очень интимно. Если бы не фестиваль, первые искры не зажглись бы, но эти искры помогли нам сформировать эти бутоны дружбы.
Но даже в этом случае эта гармония не могла длиться вечно.
Однажды утром наша учительница, бледная как привидение, держала в руках письмо. Прежде чем наша учительница вошла, мы все, как обычно, болтали друг с другом, однако в тот момент, когда она вошла, мы поняли, что что-то случилось. Весь класс погрузился в молчание. Юкиширо-cан читала книгу и рассказывала мне об этом, когда ее глаза резко уставились в переднюю часть комнаты. Я тоже повернулся, чтобы посмотреть на туда, и мое замешательство рассеялось. Прежде чем заговорить, наш классный руководитель посмотрел на всех нас.
- Сегодня я получила отчет об издевательствах в школе. Я действительно разочарована, когда вижу, что это происходит здесь. Жертва Эрика Дайдудзи. Так кто же из вас над ней издевался?
Напряжение в классе можно было резать ножом. Мы все начали подозревать друг друга, оглядывая класс и пытаясь угадать преступника. Даже когда мы начали поиски преступника, я понятия не имел, кто его жертва.
Так кто же, черт возьми, такая Эрика Дайдудзи?
Ее имя определенно уникально, но я даже не могу вспомнить, кто она такая. Я пытаюсь сканировать своих одноклассников, но ничего не получается. Я знаю, что Юкиширо-cан сидит рядом со мной, а места нескольких других студентов, места большинства женщин остаются для меня загадкой.
Подождите, так как ее сегодня здесь нет, то любое свободное место, вероятно, будет принадлежать ей, я оглядываюсь и вижу, что первое место в коридоре пусто. Кто там обычно сидит?
Ах да, это была та пухленькая девушка, которая жаловалась на Минагути в караоке клубе. Так вот кто Эрика Дайдудзи. Она действительно ругала всех в караоке клубе, может быть, это результат издевательств?
Но это как-то не складывается, что-то здесь не так. Я помню, что ее тон был действительно холодным, и обычно жертвы издевательств более слабы и пассивны, верно? Я не знаю…
- Что же нам теперь делать? Я знаю, что кто-то здесь должен быть виновен, но я не уверен, что преступник был бы настолько готов поднять свои руки.
Вся эта охота на человека очень сильно давит на наш класс. После того, как все отреагируют, будет трудно сделать шаг вперед. Наша учительница только что окончила университет, так что она, возможно, все делает неправильно из-за своей неопытности.
- Значит, никто не даст никаких ответов. Вот и хорошо. Но помните, что скрывать издевательства от учителей - это плохо. В этой школе мы относимся к вещам немного по-другому. Есть шанс, что мы могли бы приостановить открытый класс для всех.
Все были ошеломлены.
Открытый класс - одно из самых веселых событий года. И теперь эти планы полностью разрушаются. Из-за этого на следующий день атмосфера в классе была тяжелой. Это действительно было похоже на то, как будто кто-то пинал нас, пока мы лежали.
- Сегодня мы получили еще одно сообщение, в котором называлось имя человека, который издевался над Эрикой. Вместо того чтобы призывать их, мы хотели бы, чтобы они выступили вперед.
Как и прежде, наш учитель оглядывается по сторонам, но результат все тот же. После самых долгих десяти минут моей жизни учительница качает головой.
- ХАА… Я хотела избежать этого, но это было необходимо сделать. Юкиширо-cан, пойдемте со мной.
- Что…
- А?!?
Мы с Юкиширо-cан говорим одновременно.
- Это ты над ней издевалась. У нас есть к вам несколько вопросов.
- Нет, че-то никак не…
- Передай это наставнику, мы поговорим с ним вместе.
- …
Учитель подходит к столу Юкиширо-сан и помогает ей подняться. Я вижу заплаканное лицо Юкиширо-cан. Наши взгляды встречаются. Ни за что на свете она не станет никого запугивать.
- Эй, погоди, это, должно быть, какая-то ошибка.
Я повышаю голос, но меня перебивает учитель.
- Мы позволим Юкиширо-cан защищаться.
- Ага…
Кто бы, черт возьми, ни написал этот отчет, он долбаный лжец. О чем, черт возьми, думал этот человек?? Я не могу убедить учителя в обратном, и Юкиширо-cан ведут в комнату наставника.
Итак, Юкиширо-cан находится где-то в другом месте, неся на себе грехи преступления, которого она никогда не совершала.
__________________
Таким образом, наш класс начал сплетничать о ней.
- Эй, а Юкиширо-сан и Дайдудзи-cан когда-нибудь разговаривали друг с другом?
- Я никогда не видела их вместе.
- Юкиширо-cан всегда занимается своими делами, читает книги и тому подобное. Дайдудзи-cан, кажется… отаку? Она всегда говорит об аниме с другими людьми.
- Но в отчете сказано, что это Юкиширо-cан издевался над ней, да?
Именно такие вещи я слышал по всему классу.
- Эй, Итиносе, а ты как думаешь? - Я вздыхаю, когда слышу, как Хасуике спрашивает меня об этом.
- Все это очень странно. Учитель ни черта не знает о том, как справиться с ситуацией, и ученики это понимают.
Вот что происходит, когда вы пытаетесь сделать частное дело публичным.
- Все определенно шокированы этой новостью…
- В любом случае, ни за что на свете Юкиширо-сан не станет никого запугивать.
- Да, она и мухи не обидит.
- Ну, возможно, сообщение, которое они получили, было ложным.
Хасуике смотрит на меня широко раскрытыми глазами
- Человек, который дал отчет, лгал? Но почему?… ?
- Хорошо…
Когда я открываю рот, чтобы заговорить, в классе наступает тишина, и все уже стоят у входа.
Там стоит красноглазая фигура Юкиширо-cан. Она возвращается к своему столу, опустив голову. Ее голова опущена вниз, она никогда ни на кого не смотрит. Она тоже ничего не говорит. Я ничего не могла сделать, чтобы помочь, когда прозвенел звонок в класс.
Хотя всем интересно услышать версию Юкиширо-cан, все они возвращаются к своим рабочим местам. Учитель для следующего класса еще не прибыл, так что все по-прежнему шепчутся друг с другом. Я вижу, как руки Юкиширо-cан сжимаются в кулак, но она вдруг достает ручку и начинает писать на листке своего блокнота, а потом передает его мне.
[Я не запугивала Дайдудзи-сан, пожалуйста, поверь мне, Ичиносе-кун]
Когда я читаю ее крик о помощи, я не могу удержаться от мысли, что ее стиль письма прекрасен.
- Не волнуйся, я никогда не буду сомневаться в тебе.
Я тихонько шепчу ей это на ухо, и на глаза наворачиваются крупные слезы. Ее слезы именно тогда, глядя на них, я все понял.
Кто бы ни дал учителям этот отчет, у них наверняка были какие-то злые намерения. И эти слезы Юкиширо-cан были их наградой. На самом деле есть только один человек, достаточно злой, чтобы руководить чем-то подобным за кулисами. Мне просто нужно подтвердить свои подозрения.
Может быть, я и не знаю, где они находятся и как действуют, но я раскрою главного вдохновителя, только подождите.
После школы Хасуйке, Юкиширо-сан и я встречаемся на клумбе позади школы с одной целью.
Нам нужно спрятаться где-нибудь, где нас никто случайно не найдет. На самом деле, я не думаю, что наши одноклассники больше на нашей стороне после всего, что произошло.
В классной комнате наш учитель вручил всем по листку бумаги и сказал следующие слова:
- После разговора с Юкиширо-cан она призналась, что была хулиганкой. Но это еще не все. Поскольку все вы знаете об этом докладе, мы все нуждаемся в вашем сотрудничестве. Как вы можете видеть, я вручила всем вам бланк, в котором есть вопросы о хулиганстве. Пожалуйста, заполните его в меру своих возможностей. Как я уже говорила в утреннем классе, если дело не будет решено, то открытый класс будет отменен. Сказав это, было бы лучше для всех вас, чтобы помочь нам, чтобы мы могли решить все чисто.
В принципе, если мы не признаем тот факт, что Юкиширо-сан была преступником, то открытый класс, скорее всего, будет отменен. Я знаю, что все шепчутся, почему они вовлечены в этот инцидент, когда он их не касается. Похоже, что действия учителя вызвали огромный раскол в классе.
Учительница действительно бесполезна, и мы, вероятно, не можем попросить ее о помощи. Мы должны полагаться на самих себя, чтобы пройти через это. Я делюсь своим мнением с Хасуике, и он соглашается.
- Я не думаю, что наш учитель действительно заботится. Она действительно повторяет этот цикл, так как в некотором смысле она также издевается над Юкиширо-cан. - Отвечает Хасуике.
- Извините меня, я не хотела, чтобы вы оба оказались втянуты в эту историю…
- Не волнуйся, мы знаем, что Юкиширо-сан не сделала ничего плохого. Нам просто нужно собрать доказательства и развеять эти ложные обвинения.
- Да, спасибо…
Юкиширо-cан На самом деле не кажется намного лучше, но она слабо улыбается. Клянусь, я снова сделаю Юкиширо-cан счастливой, ее улыбка вернется.
- Ладно, во-первых, было бы идеально спросить учительницу, от кого она получила письмо, но наша учительница, вероятно, не поможет нам. Нам нужно знать отправителя.
- Да… в то время как Дайдудзи-cан могла написать первое письмо, кто-то другой, вероятно, доставил его из ее дома в школу.
- Да. Они могли бы поменять имя на Юкиширо-cан. Это было бы довольно хлопотно.
Я поглаживаю свой подбородок, когда слышу разговор Хасуике. Но у нас нет доказательств третьей стороны, так что здесь все будет не так просто. Возможно, Эрика Дайдудзи приняла Юкиширо-cан за своего хулигана. Если имена не были изменены, то должна быть причина, по которой Дайдудзи решила, что это Юкиширо-cан.
В любом случае, лучше всего было бы услышать это от самой Эрики Дайдудзи.
- Давайте посетим Дайдудзи. Я почти уверен, что ее адрес есть в реестре классов.
Я вижу, как Юкиширо-cан слегка вздрагивает, когда я это говорю.
- Ты же знаешь… Я сказала, что никогда не издевалась над ней, но мне немного не по себе от этих слов. Вполне возможно, что я причинила ей боль без моего ведома. Я никогда с ней не разговаривала, но есть шанс, что это действительно так. Так… Я хотела бы поговорить с ней напрямую, если это возможно.
Если они никогда не разговаривали, то можно ли вообще возбудить дело против Юкишрио-cан? Но даже в этом случае мы должны принимать во внимание и слова Юкиширо-cан.
____________________
Так или иначе, мы оказались в доме Эрики Дайдудзи…
Я боялась, что кто-то другой ответит и нас выгонят, но оказалось, что Дайдудзи ответила на звонок по внутренней связи.
- Пожалуйста, уходи. Я слышала, что ты сказала, что не запугиваешь меня перед классом. Однако каждый день ты мучила меня мучительными словами.
- А?
- Я не приму твоих извинений, пока ты не извинишься перед всем классом.
И с ее внушительным тоном Дайдудзи отключает интерком. Мы с Хасуике смотрим друг на друга, и на лице Юкиширо-cан появляется выражение шока.
Что-то определенно происходит. Почему она хочет, чтобы мы извинились перед всем классом? Она не хочет, чтобы Юкиширо-cан извинился перед ней, а вместо этого весь класс? Какого черта? Вся эта ситуация, она действительно путается у меня в голове.
Затем я снова чувствую странный озноб по спине. Это то же самое чувство, которое было у меня до того, как я покинул караоке клуб. Я оборачиваюсь и вижу тот же силуэт, что и раньше в переулке.
- Извините, но мне нужно кое-что быстро проверить.
Я говорю это Хасуике и Юкиширо-cан перед тем, как убежать. Мне удается догнать его и увидеть удаляющуюся фигуру. Я ускоряюсь и хватаю ее рукой.
- Хргх…
Эта фигура издает болезненный вздох, когда я сдерживаю их. Фигура смотрит на меня.
Эта отвратительная улыбка никогда не менялась. Мои подозрения были верны.
За всем этим стоит Ханаби.
- Какого хрена ты здесь делаешь, Ханаби!?
- Ой, как страшно. Ты хочешь, чтобы я ответила, Сэмпай?
Несколькими секундами ранее, когда я увидел фигуру Ханаби, я почувствовал, что мое сердце бешено колотится, но я действительно не был готов к этому. Как-то, Ханаби заворачивают в эту кашу с Дайдудзи. Тем не менее, это вовсе не совпадение, и все же у Ханаби есть наглость вести себя так дерзко.
- Ты действительно так энергично за мной гнался. Как будто ты намекаешь, что твоя жизнь так одинока без меня. Ты больше ни дня без меня не выдержишь? Ты действительно такой беспомощный семпай. Но не волнуйся, я действительно очень добра. Я прощу тебя, если ты извинишься…
- Черт возьми, нет.
- Чтоооо…
- Я не об этом спрашиваю. В нашем классе поднялся шум из-за инцидента с издевательствами. Ты как-то замешана в этом деле?
Ханаби смотрит мне прямо в глаза и растягивает губы в искаженной улыбке.
- Ахахахахаха!! Что же это за вопрос такой?
Она снова отводит взгляд. Похоже, это все, что она хочет сказать. Ну что ж, именно этого я и ожидал.
Похоже, Ханаби действительно дергает за ниточки каким-то образом. И что же мне теперь делать?
Ханаби, кажется, оставила попытки сбежать, когда я догнал её у забора, окружающего пустырь. Она загнана в угол, и я держу ее обеими руками. Надежды на побег испарились.
- С-семпай…
У нее такие красные щеки от того, что она бежала? Впрочем, не важно. Сперва…
- Хватить нести чушь.
- Я не вру, я думала, что то, что я делаю, очевидно.
Ханаби уже с детства была патологической лгуньей. Она всегда обманывала взрослых, чтобы добиться своего. Даже сейчас она играет роль прилежной ученицы. Но я всегда был рядом с ней, поэтому меня так легко не проведешь.
Со вздохом Ханаби натягивает широкую милую улыбку с клыком. Ханаби только мне так улыбается.
- В конце концов, ты мой друг детства. Ты знаешь всё обо мне.
Повсюду витают намеки на твою истинную природу, и это не так уж и трудно разгадать.
- Во-первых, ты пыталась меня обмануть.
- Ну, я не думала, что меня раскроют. И раз уж я раскрыта, больше нет причин скрываться.
- Какого черта ты пытаешься добиться? Ты заставила Дайдодзи-сан солгать о том, кто над ней издевался?
- Заставила? Вовсе нет, я лишь дала ей несколько советов по поводу её проблем. Она всегда думала, что одноклассники смотрят на неё свысока. Это было словно она долго смотрела на солнце, и это начало раздражать. Всё, что я сделала – это дала финальный толчок, хи-хи.
Я вспоминаю слова Эрики Дайдодзи, сказанные в тот день в караоке-баре.
- Похоже, это имело большой успех. Дайдодзи-сан действительно радуется тому, что занятия на открытом воздухе отменены.
- Ты вообще её знаешь?
- Нет-нет, я просто искала идеальную возможность разрушить твой класс. Я соблазнила её своими ласковыми речами.
Откровенно Ханаби манипулировала Эрикой, когда последняя была наиболее уязвима. Я действительно устал от её улыбки и слов. Ханаби – психопатка до мозга костей.
- Как я справилась, семпай? Я оправдала твои ожидания?
Это и было то, чего я ожидал от нее. Я нахмурил брови, поняв, что устал от её чуши.
- Помнишь, что я сказала тебе, семпай? «Никогда не забывай». Потому что я не забуду. Ты окружил себя этими скучными парнями из твоего класса, а затем сблизился с той девушкой в очках, которая сидит рядом с тобой, и постоянно её балуешь. Я не помню, чтобы ты когда-нибудь делал это со мной!
Она действительно слетела с катушек. Значит, той фигурой в караоке всё-таки была она. Ханаби – настоящий сталкер.
Её бросили на дно, и теперь это безумие от того, что она хочет отомстить мне. Но от осознания того, что Ханаби в этом замешана, план не изменился. Нет смысла заставлять Ханаби признаться, но, если попробовать убедить Эрику, у нас, возможно, есть шанс. Всё-таки, она заварила эту кашу.
Я убираю руки с забора, и Ханаби дуется на меня.
- А? Ты уже закончил, семпай? По крайней мере, мы можем пойти домой вместе. Мы можем еще больше разговаривать. Я буду более послушной.
- Ты думаешь, я хочу говорить с тобой? Я преследовал тебя только для того, чтобы получить ответы, а не для светской беседы. Мне нужно уладить всё с моим классом.
- Ты не хочешь возвращаться ко мне?
Взгляд Ханаби дрогнул. Что это за игра, черт возьми? Только одну вещь я знаю точно. Ханаби спровоцировала это и причинила боль Юкиширо-сан. Как я могу её простить?!
Но моя злость только сделает её счастливей, она все это проглотит. Поэтому я могу сказать только одно.
- Ты больше не нужна мне в моей жизни.
Я холодно смотрю на нее и вижу, как она вздрагивает и отступает назад.
- С-семпай…
- Заведи новых друзей. Эй, может быть, они будут похожи на меня?
- Ты действительно хочешь вот так перечеркнуть нашу совместную историю?
Я вижу, как на её глаза наворачиваются слезы. Но её слезы отличаются от слёз Юкиширо-сан. Я не испытываю никаких чувств, глядя на ревущую Ханаби. Потому что, в любом случае, это крокодиловы слезы.
После разговора с Ханаби я вернулся к Хасуике и Юкиширо-сан. Как только извиняюсь, я начинаю рассказывать о своем мучительном прошлом.
- Эта девушка… Мы поссорились, и я решил разорвать с ней все связи. Теперь она жаждет мести, заставить страдать всех вокруг меня. Мне действительно жаль.
- Ичиносе-кун, подними голову, все будет в порядке! Ты не сделал ничего плохого.
- И этот человек, за которым ты гнался, была она?
- Да. Видимо, она спровоцировала Эрику Дайдодзи. Я посмотрю, что можно сделать с ней, хотя у меня всего около дня, чтобы все уладить.
- Что ты планируешь делать? Я могу помочь.
- Нет, я справлюсь с этим сам.
Пока я говорил с Ханаби, я думал о решении всего этого. Мою голову посетила идея, но она могла быстро стать проблемной в зависимости от обстоятельств. Поэтому я не хочу, чтобы эти двое были в этом замешаны. Это только мой план, и я не позволю, чтобы кто-то ещё был наказан из-за меня.
- Мне жаль, Юкиширо-сан. Я уверен, что ты беспокоишься и всё такое…
- Спасибо, но я в порядке. Но с тем человеком, с которым ты ссорился, все будет хорошо…?
Рассказать им о времени, проведённом с Ханаби и о её жестком обращении было бы неплохо, но я просто пока не могу найти слов, чтобы донести это. Должен ли я просто проигнорировать это и забыть об этом разговоре? Или, если я расскажу об этом Юкиширо-сан, она может посочувствовать мне? Я не знаю.
Но из всех людей именно она должна знать о том, что произошло. Это Ханаби виновата в том, что Юкиширо-сан оказалась втянутой в это. Однако пока я оставлю это в секрете. У меня будет еще возможность все рассказать.
Тогда тайна моего сердца, возможно, наконец-то вырвется наружу.
На следующий день после школы я жду у входа в класс, пока не найду того, кого искал. К счастью, она одна, что облегчит мне задачу.
Я отклоняюсь от стены и подхожу к ней. Увидев меня, она ахает от удивления.
- Агава-сан.
Я не совсем был уверен в её имени, но все же позвал.
- Я бы хотел поговорить с тобой о Дайдодзи-сан.
Она настораживается, когда я завожу разговор об этом. Её глаза пристально смотрят на меня, как кинжалы, прямо как той ночью в караоке. Да, это она сплетничала с Эрикой тогда. В любом случае, я планирую получить контакты Эрики у Мираи Агавы.
- Ты знаешь контактные данные Дайдодзи-сан? Мне нужно связаться с ней, так что не могла бы ты дать их мне?
- А? Не могу. Она будет в ярости, если я сделаю это.
- Эй, я знаю, что это нарушение доверия и так далее, но мне действительно нужно связаться с ней, несмотря ни на что. Давай просто выберем лёгкий путь. Я не скажу ей, что ты вовлечена в это, окей?
- Н-но…
- К тому же, ты ключевой свидетель. Ты была рядом с Дайдодзи-сан всё это время, так что ты должна знать, правдивы ли её обвинения против Юкиширо-сан, верно?
- Н-ну…
- Юкиширо-сан теперь имеет дело с кучей дерьма из-за твоей подруги. Было бы здорово, если бы ты поступила правильно и помогла.
Я склоняю голову, и Мираи Агава делает пару шагов назад.
- Мне жаль, но я не стану помогать тебе. Мы с Юкиширо-сан не друзья, так что я не хочу быть замешана в чём-то с ней, даже если у нее проблемы. Кроме того, даже если это проблемы Эрики, я и ей не буду помогать.
- Но разве вы с ней не друзья?
- Ну, не друзья, скорее приятели-отаку. Это немного другое, и мне трудно объяснить.
Черт, она действительно смотрит на эту ситуацию как на простую неприятность. Я ловлю себя на том, что хихикаю от изумления. Она хоть и отличается от Ханаби, но то, как Агава относится к людям, напоминает мне о ней.
Несмотря на это, её нежелание сотрудничать не оставляет мне выбора.
- Я надеялся, что мы сможем уладить это без разногласий, но, полагаю, ты вынуждаешь меня. Помнишь ту ночь после фестиваля легкой атлетики в караоке? Вы тогда стояли у уборной в коридоре вместе с Дайдодзи-сан.
- А?
Её лицо тут же напряглось, именно этого я ожидал.
- О-откуда ты знаешь это?
- Мне нужно было в туалет, поэтому я проходил мимо. В любом случае, я слышал, как вы нелестно отзывались о некоторых наших одноклассниках. Я помню, что вы и меня называли. Довольно интересный был диалог, раз уж на то пошло.
- Хм…
В мгновение ока её лицо стало мрачным и раздраженным.
- Знаешь, парни, которых вы оскорбили, довольно популярны. Если они каким-то образом узнают, тебя впереди ждет адский год.
Могу только представить её реакцию, если Минагучи узнает об этом. Но после инцидента с травлей, они, скорее всего, начнут просто игнорировать её. Что ж, это нормально, когда кто-то оскорбляет тебя.
- Уверена, им понадобятся доказательства.
- Будет просто достаточно, если я скажу им.
- Тогда я просто буду отрицать это! Никто тебе не поверит.
- Ты действительно думаешь, что произойдет именно это?
- Что ты имеешь в виду?
- Мы оба знаем, что Юкиширо-сан не запугивала Дайдодзи-сан. Но как отреагировал класс? Они все подозревают и точат на неё зуб. Ты видела, какими взглядами они одарили её?
- …….
Один маленький слух действительно может контролировать умы масс. Правда скрыта ото всех, а воздействие слуха всегда немедленно. Культура отмены в действии.
Её заплаканное лицо обращено на меня.
- Если я дам тебе её контакт, ты ведь не скажешь ей это, да? Ты можешь сказать, что Эрика плохо отзывается о них, но не впутывай в это меня!
Этой ночью, наконец, начнется вторая часть моего плана.
Я сижу, скрестив ноги, на своей кровати с запиской от Агавы в левой руке и телефоном в правой.
Я не уверен, как общались Ханаби и Эрика, но наверняка это был LINE.
Ханаби была из тех, кто закрывают свои аккаунты в социальных сетях, не впустив никого, кроме меня. В своих личных аккаунтах она позволила бы раскрыться своей истинной личности, поэтому, конечно, она хотела бы, чтобы никто, кроме меня, этого не видел.
Можно использовать это в своих интересах. Я легко могу подражать ей.
Но мне придется использовать что-то другое, чтобы связаться с Эрикой. Она, вероятно, разгадает мои намерения, если я воспользуюсь LINE. Я знаю всё о Ханаби, поэтому я легко мог бы использовать её тонкие манеры через чат.
- Хорошо, я думаю, все решено…
Я загружаю Скайп на свой телефон и создаю учетную запись, используя имя Ханаби. Затем, используя записку Агавы, я подписываюсь на учётную запись Эрики. Через 5 минут мой телефон жжужит.
erikachi@RiverMineDeath: как дела, детка? (п. п. – орфография оригинала сохранена).
· Сяп за подписку ╰ (*´︶`*) ╯♡
· Я тоже подпишусь на тебя
· К слову, фуми юкиширо и ее друзья пришли ко мне домой сегодня
· Lmao, что за лузеры (п. п. - lmao – слэнговое слово, обозначающее «смеяться до слез, когда на самом деле сидишь с каменным лицом перед экраном»).
Отлично, маховик пришел в движение. Время пожинать плоды.
Не похоже, чтобы Эрика заподозрила что-либо. Я убедился, что использовал правильный дескриптор учетной записи, который всегда использует Ханаби. Как только я вижу сообщения Эрики, я тут же отвечаю ей, стараясь изо всех подражать Ханаби.
Манеры её речи, образ мышления, её ненависть к эмоциям – все это отпечаталось в моем сознании. Я представляю её скучающее лицо и жуткую улыбку, чтобы говорить, как она.
(п.п. – далее диалог из чата, Х – ханаби, Э – Эрика, орфография сохранена.)
Х: спасибо, я только создала аккаунт.
Х: раз уж ты сказала, я бы хотела поговорить о том, что Юкиширо-семпай пришла к тебе домой.
Э: о чём конкретно?
Х: кто с ней еще был?
Э: да, с ней были два парня. я была в шоке лол.
Э: это так важно?
Э: ты знаешь одного из них или что?
Х: Ичиносе-семпай. Он мой друг детства.
Э: аааааа
Х: после того, как ты прогнала их, я увидела его и поговорила с ним.
Э: понялааа
Х: я сказала, что он мог причинить тебе боль ненамеренно, поэтому для них было бы лучше извиниться перед всеми.
Э: да ты гонишь!
Х: так что завтра они извинятся перед всем классом
Э: СРАНЬ ГОСПОДНЯ! ТЫ БОГИНЯ
Э: уверена, извинения за то, чего она не делала заставили бы юкиширо сойти с ума
Э: представь девушку-книжного червя травящую другую девушку-книжного червя кек. Этот типо более лучше для травли лол.
Э: после извинений я все равно их не прощу
Э: интересно, какое развитие будет после всего этого?
Х: помнишь, что делать потом?
Э: я отправлю им 2 фотографии где я режу себе вены после чего совет по образованию точно отменит занятия на открытом воздухе хорошая идея или что?
Прочитав план Эрики, я чувствую мурашки, пробегающие по спине. С какой огромной радостью она говорит, что сделает столько людей несчастными. Я должен перестать ходить вокруг и перейти к главной мысли.
Э: разрушить занятия доставит мне удовольствие и смотреть как популярные ребята ссорятся так забавно не слышать их воплей тоже хорошо
Э: не волнуйся резать вены – моя специальность
Х: в любом случае, ты придешь в школу ради этих извинений?
Э: а? а должна?
Х: наблюдать за этим будет весело.
Э: конечно!!!!
Э: тогда я приду
Х: извинись перед учителем за причиненные проблемы и приходи завтра в школу
Э: поняла
Следующим утром я зову Юкиширо-сан.
- Мне нужно поговорить с тобой.
Юкиширо-сан откладывает книгу и кивает. Чтобы избежать любопытных ушей, мы выходим на балкон.
- Эрика сегодня придет в школу.
- Тебе удалось убедить её?
- Можно и так сказать…
Рассказать ей, что произошло, будет правильно.
- Учитывая всё это, я думаю, что скоро всё закончится.
В тот момент, когда я объясняю план, я чувствую, как напряжение покидает плечи Юкиширо-сан. Хотя внешне все в порядке, я уверен, она собирается с силами. И хотя я сожалею о некоторых вещах, это был самый оптимальный путь для наилучшего результата.
Все закончится, как только закончится классный час.
- Как только ложь Эрики вскроется, есть шанс, что она снова захочет причинить тебе боль.
Я не хочу рисковать тем, что Юкиширо-сан снова пострадает. Это то, что беспокоит меня больше всего. Я кладу ей руку на плечо, успокаивая её.
- Чтобы она ни сказала, я буду в порядке. Я имею в виду, учитель и так уже сомневается во мне, а одноклассники распускают неприятные слухи обо мне. Но это нормально. Пока Ичиносе-кун верит мне, мне не о чем беспокоиться.
- А?
- Мне все равно, что подумают другие. Я просто не хочу, чтобы ты ненавидел меня, Ичиносе-кун.
Юкиширо-сан смотрит на меня, покраснев. Пока я думаю о её словах, звучит звонок.
- Давай возвращаться.
- Конечно.
Я открываю балконную дверь, становится шумно. Внимание обращено на входную дверь класса.
Там появляется финальный босс: Эрика Дайдодзи.
Эрика прибыла в класс как раз перед началом урока, поэтому прежде, чем кто-то успел заговорить с ней, пришла учитель, и все были вынуждены вернуться на свои места. После отчёта о посещаемости она устало посмотрела на Юкиширо-сан.
- Юкиширо-сан, Дайдодзи-сан сегодня здесь, поэтому я думаю, что сейчас самое подходящее время, чтобы извиниться перед ней.
- А?
Юкиширо-сан кажется шокированной, учитель бросает на нее растерянный взгляд.
- Разве ты не говорила, что собираешься извиниться перед Дайдодзи-сан сегодня на уроке?
- Я…
- Подождите минутку!
Я прерываю её, и весь класс смотрит на меня; однако внимание Эрики – единственное, что меня заботит.
- Дайдодзи-сан, я хочу услышать от тебя это в последний раз. Издевательства Юкиширо-сан — это не ложь, верно?
- Что?
Прежде чем Эрика смогла добиться признания вины от Юкиширо-сан, мои слова, похоже, положили конец её планам, поскольку выражение её лица стало мертвенно-бледным.
- О чем ты, черт возьми, говоришь?! Конечно, Юкиширо-сан была тем, кто издевался надо мной, пускай она извиняется!
Эрика кривит губами, когда она изо всех сил произносит это. Похоже, заставить её признаться таким образом не выйдет. Ну что ж, тогда я перехожу к следующему шагу.
- Тогда ладно. После того, как вы все взглянете на это, сможете ли вы по-прежнему стоять на своем?
- Чт-что?
Я встаю из-за стола и раздаю скриншоты вчерашних сообщений по скайпу с Эрикой. Я обязательно даю и ей один. Её глаза в шоке распахиваются при виде этого.
- Ааа… аааааа…
Я слышу пронзительные вопли Эрики, но уже слишком поздно. В классе поднялся шум.
- Вы что … шутите надо мной?
- Этот чат … с Дайдодзи-сан?
- Черт возьми, если то, что здесь написано, правда…
- Дайдодзи-сан всё это время лгала о Юкиширо-сан!
- Подождите, что это всё значит?
- Этого быть не может…
Я слышу глухой стук, когда Эрика медленно встает. Она никак не сможет избежать осуждающих взглядов одноклассников.
- Что именно происходит, Дайдодзи-сан, объясни сама!
Учитель обращает внимание на Эрику, которая сильно вспотела и дрожала. Всё, что она может сделать, это рявкнуть в ответ.
- Это какая-то ошибка! Это не я, кто-то использовал мой ник, чтобы притвориться мной!
- У меня есть еще кое-что, что я бы хотел раздать.
- ЧТО?!?!
На следующем листе бумаги, который я раздаю, увеличен значок учетной записи Эрики.
- В другом аккаунте, daidouji_erika_0228, который носит твое настоящее имя, используется та же аватарка.
- ТЦ… откуда у тебя доказательства?!
- Оставь свои оправдания, думаешь, что учитель послушает тебя? По крайней мере, мои доказательства довольно убедительны. У меня есть серьёзные факты, что это именно аккаунт Дайдодзи-сан. Не стесняйтесь дальше продолжать расследования.
- …
- Учитель, рассмотрев все доказательства, вы действительно думаете, что Юкиширо-сан издевалась над ней?
- Ну…
Учитель, которая изначально не дала Юкиширо-сан и шанса, а также пригрозила убрать занятия на открытом воздухе, отступила на шаг, её лицо было красное.
- Я никогда не говорила окончательно, что Юкиширо-сан виновна. Я просто хотела все тщательно проверить...
Она делает еще один шаг назад, как будто эта оглушительная тишина отталкивает её.
- Не смотрите на меня так! Я пыталась сделать всё возможное для класса?
Я смотрю на Юкиширо-сан, которая кивает мне головой. Похоже, с нее хватит порочного круга ненависти. Учитель никогда не признает своих ошибок. Она полностью утратила доверие класса, и её присутствие здесь сейчас только негативно воздействует на нас.
- Я хочу убедиться еще в одной вещи.
- К-какой именно?
В ее глазах появляется нервозность, и она неловко смеется.
- Занятия на открытом воздухе будут продолжаться, как запланировано?
- Н-ну конечно! После всего, что произошло, я поговорю с заместителем директора и директрисой, чтобы все уладить. Я ухожу прямо сейчас! Дайдодзи-сан идёт со мной!
После их ухода атмосфера в классе резко расслабляется. Все кричат от радости.
- Круто! Мы получили обратно занятия на улице!
- Чувствую себя лучше после всего этого!
- Это всё благодаря Ичиносе-куну, который раскопал ложь.
- Черт возьми, так и есть! Мы все в большом долгу перед Ичиносе-куном.
В одно мгновенье мрачный класс наполнился весельем. Первоначальное настроение вернулось.
- Но, черт возьми, сообщения Дайдозди были худшими.
- Она действительно злая садистка.
- В любом случае, извини, Юкиширо-сан. Мы наговорили тебе всех этих гадостей, хотя у нас не было доказательств.
- Я тоже сожалею. Не могу поверить, что сказала, что это Юкиширо-сан виновата в том, что нас отстранили от занятий на открытом воздухе. Я действительно хуже всех…
Все извиняются перед Юкиширо-сан. Она действительно даже немного разволновалась, принимая все эти извинения. Что ж, всё хорошо, что хорошо кончается. Теперь никто не посмеет думать плохо о Юкиширо-сан.
Я погружен в свои мысли, когда Юкиширо-сан подходит ко мне.
- Ичиносе-кун, спасибо тебе. Ты действительно мой спаситель, мой луч света.
Юкиширо-сан краснеет, когда говорит это, ее волосы качаются взад-вперед. Ее улыбка действительно самая милая.
Родителям Эрики Дайдодзи позвонили, и её жёстко отчитали в школе. Однако человек, с которым она разговаривала по скайпу, не пострадал. Я слышал от учительницы, что Дайдодзи отказалась назвать сообщницу, что меня удивило.
Что же такого есть у Ханаби, чтобы держать Дайдодзи в такой узде? Уверен, это какой-то шантаж. Ханаби всегда была из тех, кто продумывает всё на три хода вперёд. Ещё с детства она придумывала хитроумные планы, чтобы избежать неприятностей. Вполне вероятно, что она предвидела такой исход и заранее всё спланировала.
Поскольку Дайдодзи ничего не раскрыла, учительница попросила рассказать меня. Я, конечно же, отказался. Раскрывать весь мой план, причины моего вмешательства, отношения Ханаби с Дайдодзи и со мной — это было бы слишком сильной головной болью.
В любом случае, уверен, учительница понимает, что Дайдодзи лжёт. Даже если она учитель и взрослый человек, я не верю, что она сможет разобраться с Ханаби как следует. Ну, худшее, что может случиться, если они начнут расследовать переписку в скайпе — это то, что всё выйдет на меня. Вероятно, Ханаби так и останется в тени. К тому же, у неё была роскошь тянуть время и продумывать все свои ходы без малейшей заботы. У меня же такой роскоши не было, потому что пострадавшей была Юкиширо-сан, и время было критически важным.
После всего случившегося, по окончанию занятий я заметил Юкиширо-сан и окликнул её. Она открыла глаза и помахала. Уверен, она почувствовала серьёзность в моём тоне. Все наши одноклассники хотели пригласить её куда-нибудь в знак извинений, но она всем отказала. Вместо этого она пошла со мной в ближайший парк.
Обшарпанное оборудование для уличного спорта не представляло собой ничего особенного, но вид его, окрашенного в оранжевый цвет заходящим солнцем, был довольно живописным. Рядом с горкой была скамейка, но из-за того, что она была довольно маленькой, сидеть впритирку было бы неловко. Вместо этого Юкиширо-сан подошла к качелям и села на одну из них, погрузившись в ностальгию. Похоже, эта расслабленная атмосфера её успокаивает.
Именно тогда я впервые осознал какое-то беспокойство внутри себя. Я должен рассказать Юкиширо-сан о своём прошлом с Ханаби. Я всё время уходил от этого разговора, но теперь пришло время взглянуть правде в глаза. Юкиширо-сан теперь впутана во всё это, и было бы несправедливо по отношению к ней не рассказать. Моё сопротивление последних дней всё ещё давало о себе знать, пока я подбирал слова.
— Юкиширо-сан, помнишь, я говорил о человеке, с которым порвал все связи?
— Да...
— Думаю, тебе лучше услышать о ней.
— Тебе не обязательно говорить, если не хочешь...
Юкиширо-сан взглянула на меня с беспокойством. Я встретился с ней взглядом, молча давая понять, что решил говорить. Юкиширо-сан попыталась что-то сказать, но не стала, потому что понимала — этого хочу я. Её молчание дало мне силы начать свой рассказ.
— Я действительно был жалок, но она каким-то образом втянула меня...
Я объяснил всё: мои отношения с Ханаби, издевательства, которые я терпел, как мне удалось порвать с ней, нынешнее эмоциональное состояние Ханаби и её жажду мести.
— Вот почему с тобой случилось всё это, это целиком моя вина. Прости меня, Юкиширо-сан. Я никогда не смогу загладить свою вину перед тобой.
— Н-нет, это совсем не твоя вина, Ичиносе-кун.
В её голосе звучала печаль, пока она качала головой. Вид её страдающего лица вернул меня в реальность. Она всё это время плакала.
— Ты столько выстрадал, Ичиносе-кун. Я так долго за тобой наблюдала и ни разу не заметила твоей боли, я так жалка. Если бы у меня хватило смелости подойти и заговорить с тобой тогда, возможно, тебе не пришлось бы страдать в одиночку.
Юкиширо-сан встала с качелей и бросилась ко мне.
— Прости, что не смогла тебя спасти, прости меня...
Её щёки были мокрыми от слёз — она так сильно плакала.
— Юкиширо-сан, почему ты плачешь?
Это были единственные слова, которые я смог выговорить, настолько я был ошеломлён. Юкиширо-сан посмотрела мне прямо в глаза своими заплаканными глазами.
— Я не могу простить себя за то, что не заметила твоих страданий. Знаешь, с тех пор, как я впервые тебя увидела, я всегда любила тебя, Ичиносе-кун.
— Ты... меня... любишь...
— Я и сама не думала, что эти слова вырвутся сегодня. Сказать это так внезапно — я тоже шокирована.
Я молча кивнул в ответ.
— Ичиносе-кун, помнишь день, когда мы впервые заговорили?
Её слова заставили меня вспомнить тот день, день после моей размолвки с Ханаби. После того, как я подстригся, я поклялся начать всё заново. Я помню её книжную закладку, унесённую ветром; мою руку, протянутую, чтобы поднять её для неё. Это был наш первый разговор.
Что она сказала? Ах, помню...
— Я всегда хотела с тобой поговорить, знаешь?
— Хм? Почему?
— После уроков я всегда видела, как ты поливаешь растения, убираешься на балконе и выполняешь другие обязанности. Только по-настоящему добрый человек стал бы делать всё это.
Неужели в её словах тогда был скрыт какой-то двойной смысл? Она всегда хотела со мной говорить, потому что я ей нравился? Конечно, я дрожал, пока эти мысли крутились у меня в голове. Это должно быть ложью...
Тот, кто я есть сейчас, совершенно не похож на того угрюмого парня с чёлкой, моего прошлого «я». Кто вообще мог полюбить такого? Юкиширо-сан продолжала смотреть на меня, её щёки краснели. Я уставился в ответ.
— Ты смотришь на меня так, будто не веришь.
— А? Ой, прости. Но неужели тебе действительно нравился мой прошлый облик, с этой... отвратительной чёлкой?
— Разве это проблема? Ну и что, что у него была длинная чёлка? Это не помешало бы мне влюбиться.
— Н-ну... просто это выглядело отвратительно, лица почти не было видно, я походил на призрака.
— Уверена, внешне в тебе было не так уж много особенного, но я знала, что, если заглянуть внутрь, ты насквозь добрый человек. То, как ты выполнял все эти незначительные обязанности... Я всегда смотрела на тебя и думала, что ты замечательный. Сама не заметила, как моё сердце начало биться чаще каждый раз, когда я на тебя смотрела.
— ...
— И, кроме того, каждый раз, когда мне удавалось поговорить с тобой больше, я понимала, что влюбляюсь в тебя всё сильнее и безвозвратнее.
— П-правда?
— У тебя есть возражения?
— Нет, нет, конечно, нет!
Она совсем не обуза. Юкиширо-сан такой хороший человек. Её характер и манера держаться невероятно милы, и мне не неприятно, что она меня любит. Но причина моего сопротивления — в моём собственном душевном состоянии.
Более десяти лет Ханаби постоянно унижала меня, вбивая в голову мысль, что я ничего не стою. Из-за этого я не могу воспринять тот факт, что кто-то может в меня влюбиться. Конечно, теперь, когда я удалил Ханаби из своей жизни, я хочу жить полноценно. Однако трудно так быстро избавиться от тех психических блоков, что поставила во мне Ханаби.
— Ты точно не обуза или что-то в этом роде, дело во мне. Просто... с Ханаби, кажется, я утратил способность любить. Я не сомневаюсь в твоих чувствах, просто не уверен, что моё сердце готово к любви.
— Тогда я заставлю тебя поверить.
— А?
— Сколько бы раз это ни потребовалось, я буду говорить тебе, что люблю тебя. Ничто не изменит этого. Так что пока... ты не против, если я побуду с тобой ещё немного?
— Юкиширо-сан...
Рядом с Юкиширо-сан я почувствовал, как цепи Ханаби на моём сердце понемногу начинают ослабевать.
— Если тебе так комфортно..., то ладно.
Когда я это сказал, её щёки залились румянцем, а на лице появилась нежная улыбка.
Погоди, я так увлёкся её признанием, что забыл, зачем вообще хотел поговорить с Юкиширо-сан. Конечно, речь о Ханаби...
— Юкиширо-сан, возвращаясь к делам, связанным с Ханаби...
Я знал, что снова поднимать тему Ханаби — табу, но мне нужно было обсудить это с Юкиширо-сан, удобно ей или нет.
— Есть шанс, что мы могли бы сообщить школе о Ханаби. Это она подстрекала весь инцидент с Дайдодзи. Она могла бы получить предупреждение, но, если честно, я не доверяю школе.
Юкиширо-сан внимательно меня слушала.
— Принимая всё во внимание, я не думаю, что Ханаби когда-нибудь изменится. Однако я добьюсь, чтобы в её тупой башке наконец уложилось — никогда больше не причинять тебе вреда.
— Погоди, тебе не нужно этого делать? Пожалуйста, оставь всё как есть, всё в порядке.
— Ты хочешь, чтобы я не говорил с Ханаби о тебе?
— Да... Даже если ты поговоришь с ней, я уверена, она всё равно не остановится. Всё, наверное, только усугубится.
Её месть против меня? Что ж, я понимаю, откуда у Юкиширо-сан такие мысли. Ненависть Ханаби ко мне с тех пор только росла. Однако оставить Ханаби в покое — значит позволить её злобе накапливаться. Я уверен, Юкиширо-сан снова окажется втянута в это.
— Юкиширо-сан, Ханаби опасна. Не уверен, что ты понимаешь степень её влияния.
— Даже так, меня это устраивает. Пока ты рядом со мной, всё будет в порядке.
Юкиширо-сан обняла меня, словно желая доказать свои слова. Разумеется, я был совершенно ошеломлён.
Чувствуя тепло её тела, я укрепился в решимости. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить её.
Пока мы продолжали наш долгий разговор, мы заметили, как багряный свет заходящего солнца озарил нас. В последнее время дни становились длиннее. Должно быть, сейчас уже очень поздно.
— Пойдём домой.
Юкиширо-сан неохотно согласилась с моим предложением, её глаза казались как никогда одинокими. Её выражение лица сейчас...
— Эй, Ичиносе-кун... Прежде чем мы уйдём... Мы можем сначала обменяться контактами в соцсетях?
Эти слова Юкиширо-сан удивили меня. Помимо того, что я притворялся Ханаби, чтобы поговорить с Дайдодзи, единственный человек у меня здесь — сама Ханаби, которую я заблокировал. С тех пор мой телефон не звонил ни разу.
— Ичиносе-кун, что-то не так?
— Ах, прости. Я не очень разбираюсь в соцсетях, так что у меня там никого нет.
— О, если ты не хочешь обмениваться, ничего страшного...
— Н-нет, я не это имел в виду! Было бы здорово, если бы мы могли связаться друг с другом в любое время.
Ситуация, честно говоря, немного неловкая. Даже Юкиширо-сан смущённо улыбнулась...
— Ты не против, если я напишу тебе, даже если не о чем будет говорить?
— Д-да, конечно.
— Отлично!
Она радостно воскликнула. В такие моменты она действительно похожа на невинного ребёнка. У меня просто сердце ёкнуло. Хотя я всегда считал её милой, сейчас внутри меня что-то другое.
Потом я проводил Юкиширо-сан до дома и направился к себе. В ближайшем парке я снова увидел Ханаби, поджидавшую меня, словно готовя засаду. Да что, чёрт возьми, с ней не так? Почему она вечно меня преследует? Настоящий сталкер. Я намеренно проигнорировал её и пошёл дальше.
— Соума-сэмпай, похоже, ты и вправду мой ангел-хранитель, так сказать.
Какого чёрта?
— Ты не рассказал обо мне во время всего этого расследования с Дайдодзи. Я так благодарна! Это, должно быть, доказательство твоей вечной любви ко мне. Хотя, думаю, это было немного чересчур.
Моя вечная любовь...!?
— Ты и вправду цундере, сэмпай. Говорил, что хочешь расстаться, но вот мы где. Ты не знаешь своего места и ввязался в заведомо проигрышную борьбу. Ничего, я прощаю тебя.
Я мог только сверлить её взглядом. Я люблю её? Да ты издеваешься? Ни за что на свете. Я больше не могу её игнорировать – она станет только наглее и навязчивее.
— Давай, сэмпай, давай прекратим этот глупый спор. Помиримся и поцелуемс—
— Знаешь что? Я тебя чертовски ненавижу. — вырвалось у меня вслух.
— ...Х-ха?
— Защищать тебя? Не смеши меня. Я не упомянул тебя потому, что не хотел снова о тебе вспоминать.
— С-сэмпай, что ты такое говоришь...
Ханаби уставилась на меня растерянными глазами, вцепившись в мою руку. Её пальцы вызывали отвращение, и я резко стряхнул их.
— Сэмпай... ненавидит... меня...?
Ханаби смотрела на свои отброшенные пальцы, медленно бормоча что-то себе под нос. Неужели она наконец поняла?
Я оставил её и пошёл дальше, домой. Сколько раз я уже отталкивал её? Я открыл дверь и сразу захлопнул её. Я наблюдал из окна, пока она не исчезла из виду. Только тогда я смог облегчённо вздохнуть.
— Какого чёрта, я люблю Ханаби...?
Понятия не имею, как эта мысль засела у неё в голове. Неужели Ханаби думает, что сделала хоть что-то, что могло бы изменить моё мнение?
Что ж, ничего такого нет. Её усилия тщетны. И даже тогда она не может принять сам факт, что мы расстались.
— Она и вправду не в себе, если думает, что я могу её любить после всего этого...
Видя её лицом к лицу, она полностью отрицает реальность, так что это не недопонимание. Но её лицо, когда я сказал, что ненавижу...
Может быть, теперь она поймёт...
— Надеюсь, она наконец усвоит урок и больше не покажется на глаза.
После всего этого я поднялся в свою комнату. И услышал, как звонит мой телефон.
Моё тело мгновенно напряглось. Так давно я не слышал этого звука. Но Ханаби никак не может связаться со мной по телефону, верно? Теперь это может сделать только один человек. Переодевшись из формы, я открываю сообщение от Юкиширо-сан.
Юкиширо-сан: Спасибо, что проводил меня! Ты добрался домой?
Её первое сообщение не наполнено злобой или ненавистью. Оно звучит совершенно обычно, что для меня в новинку. Увидев его, я отвечаю как можно быстрее.
Юкиширо-сан: Спасибо, что поговорил со мной сегодня.Знаю, говорить о таком больно.Но я рада, что мы смогли честно поговорить о Кисараги-сан.
Юкиширо-сан: Спасибо, что выслушал моё признание. Я не планировала тебе говорить,Но, видимо, получилось спонтанно, лол ^^
Манера Юкиширо-сан писать сообщения вполне обычная, но всё же сохраняет её особое обаяние. Я ловлю себя на улыбке, читая их. Не успел оглянуться, как мы обменялись уже кучей сообщений. Время и правда летит, когда занят делом. Вот оно какое — настоящее общение, а не односторонние приказы. Во мне нарастает странное, приятное волнение.
Юкиширо-сан: Вообще, это первый раз, когда я по-настоящему так переписываюсь с кем-то.
— У меня так же.
Юкиширо-сан: Ой, я не к тому, что мне нужно подбадривание! Просто поделилась мыслями.
— Но получить подбадривание было неплохо, да?
Юкиширо-сан: Я не это имела в виду, лол! >_
— Сорян, пошутил, лол.— Но я понимаю, что ты хотела сказать.
Юкиширо-сан: Тебе... так комфортно?
— Да, так нормально. У меня в голове хорошая картинка.
Юкиширо-сан: А? 0_0
— Как нам весело.
Мы переписывались довольно быстро, но тут Юкиширо-сан явно замешкалась. И вот я вижу, что она отправила стикер смущённого лица.
Юкиширо-сан: Не говори так! У меня сердце заколотилось! >///
— Почему? Я просто сказал, что думал.
Честно говоря, я сам немного растерян.
Юкиширо-сан: Ну... потому что я тебя люблю!И когда любимый человек говорит, что ему весело с тобой — это сводит с ума!Чувствовать себя для тебя особенной — как иллюзия...Ты ещё тот сердцеед! >:(
Следом летит стикер сердитого кролика.
Х-ха... она и правда меня любит.
Я не забыл, просто ещё не до конца осознал.
Юкиширо-сан: Кстати, хочешь как-нибудь куда-нибудь сходить?
— Сходить?
Юкиширо-сан: Ага! Если в эту субботу свободен, можем сходить на свидание? ^^
Свидание...
Я рефлекторно произношу это вслух от неожиданности. Меня впервые в жизни пригласили на свидание. Это правда случилось.
С Ханаби всё было иначе: она тащила меня куда хотела и называла это свиданием. Для меня это никогда таковым не было — я был лишь прислугой.
Не успеваю ответить, как приходит новое сообщение.
Юкиширо-сан: Подумала, что сначала стоит просто провести время вместе, прежде чем думать о чём-то серьёзном.Так будет спокойнее для нас обоих.
Чёрт, какая же она милашка...
Честно, я ещё не понял, влюбился ли в неё, но голова идёт кругом, и чувства нужно привести в порядок. Но отказаться от приглашения? Ни за что.
Чёрт, надо быстрее ответить.
— Да, я совершенно не против сходить.
Чёрт, звучит слишком официально. Но ничего другого в голову не пришло.
Юкиширо-сан: Ура! Рада, что ты согласился! \ (^o^) /
Я уже говорил, что Юкиширо-сан милашка? Мои эмоции сейчас на пределе.
Как вообще может существовать такой человек?
Из-за Ханаби моё представление о женщинах было искажено, но я благодарен судьбе, что встретил Юкиширо-сан и прозрел.
Итак, свидание... Интересно, как к нему готовиться?
Парень обычно выбирает место, да? Но, наверное, лучше обсудить вместе. Я многого не знаю, так что действовать надо командой.
Хоть это и покажет меня неудачником, лучше просто спросить у неё.
Да, выглядеть будет не круто, но выбора нет.
— Я не очень знаю хорошие места для свиданий. Ты сама куда-нибудь хочешь?
Юкиширо-сан: Это и моё первое свидание! Откуда мне знать? ^^;
...Вот чёрт. Значит, мне придётся взять инициативу. Хотя я не слишком уверен в своих силах.
Юкиширо-сан: Но мне будет весело где угодно, если ты рядом! (◕‿◕)
Чувствую, как заливается румянцем лицо. В итоге мы проговорили о предстоящем свидании до двух часов ночи.
И вот в субботу меня встретило безоблачное небо — редкость для июня. Мы договорились встретиться в 11 утра.
Несмотря на выходной, я проснулся в школьное время и перекусил тостом. Времени — хоть отбавляй. Выходя из дома, я всё думал: погода и правда потрясающая. Мы решили встретиться у станции, это недалеко от моего дома. Родители на работе, так что я запер дверь.
Внезапно почувствовал озноб. Уже в третий раз. Оборачиваюсь и... нет, Ханаби нигде не видно.
— Хм... Наверное, показалось.
Да, точно. Я отгоняю мысли прочь. Если это продолжится, придётся думать о сталкере. Ощущение, что за тобой постоянно следят — тревожное. Я вздохнул и направился к станции.
Прибыл к турникетам за 30 минут до встречи.
— Чего?!
Какого чёрта? Юкиширо-сан уже здесь!?
Она сидит у фонтана и, как всегда, читает книгу. Её волосы до плеч не заплетены в привычные школьные косы, а свободно развеваются. Светлая кожа и белое платье ей невероятно идут. Она такая очаровательная. От неё исходит простая прелесть — такая, что хочется быть рядом вечно.
— Эй, Юкиширо-сан.
Я подбежал к ней, окликнув, и она вздрогнула, подняв глаза.
— Ах, ты так рано, Ичиносе-кун!
— Кто бы говорил.
— Хе-хе... Я так нервничала, что пришла заранее.
Она смущённо поднялась. Убрала книгу в сумку и достала проездной. У неё всё всегда аккуратно — это придаёт ей очень взрослый вид. Контраст между её действиями и детским личиком просто поразителен.
— Знаешь, ты действительно ведёшь себя очень по-взрослому.
Мои прямые слова заставили её покраснеть, и она уставилась на меня, будто я совершил преступление. Похоже, комплименты ей не по душе.
— Хе-хе, ладно, тогда пойдём.
Я протянул руку, и Юкиширо-сан смущённо наклонила голову.
— Хм!? Ты уверен!?
Что её так смутило? Я вдруг осознал, что протягиваю руку Юкиширо-сан. И тут же заметил, что наши руки... сцеплены. Я нервно задрожал.
А-а! Теперь вскрикнул уже я от шока. Какого чёрта мы держимся за руки!? Не может быть, я и правда это сделал...
В полной растерянности я отпустил её руку. Мне было чертовски стыдно — хоть ложись и помирай. Да, я определённо облажался.
— П-прости...
— Н-нет, всё в порядке. Но зачем ты протянул руку?
— Я хотел предложить понести твою сумку.
— Сумку...?
Она смотрела на меня с недоверием. Чёрт, я действительно перегнул палку. Моя вина.
Когда я встречался с Ханаби, она всегда скидывала на меня свои сумки, и я думал, что на свиданиях так и положено.
— Ничего, если не хочешь, моя вина.
— Нет, это я виновата, что неправильно поняла.
Окутанные смущением, мы встретились взглядом. И не смогли сдержаться — расхохотались.
— А-ха-ха, это всё твоя вина, Ичиносе-кун, так глупо протягивать руку!
— А-ха-ха, точно. Пары обычно держатся за руки, а не парни таскают сумки. Но если захочешь — я могу понести твою!
— Брось, Ичиносе-кун. Баловать девушку, которая тебе не нравится — это же безумие.
— Разве?
— Да-да. К тому же, если я сама понесу сумку... мы сможем взяться за руки.
— Это правда...
— .....
— ......
Мы неловко смотрели по сторонам. Взгляд Юкиширо-сан упал на мою правую руку.
— Ты хочешь... взяться за руки?
Что ж, я рад, что на этом свидании — с Юкиширо-сан. Пока я думал об этом, она прикрыла рот ладонью и радостно рассмеялась.
— Ты действительно не против свидания в библиотеке?
Я киваю, отвечая на вопрос Юкиширо-сан. Несколько дней назад мы обсуждали, куда сходить в свидание. Когда я спросил, куда бы она хотела пойти, она просто сказала, что для неё подойдёт любое место, если я буду доволен.
Вдруг я понял: обычно Юкиширо любит проводить свободное время в библиотеке. Это отличная возможность лучше узнать её. Наблюдая за её повседневными занятиями и разделяя её интересы, я смогу понять её как человека.
Мы выходим на конечной станции и направляемся в городскую библиотеку, до которой десять минут пешком. Поскольку сегодня суббота, здесь довольно многолюдно: студенты, занимающиеся исследованиями, родители с детьми — всё как обычно.
— Эй, Юкиширо, а здесь запрещено шептать?
— За пределами учебных комнат — можно. Посмотри сюда.
Она указывает на доску с правилами, где написано: «Не мешайте другим посетителям, говорите шёпотом». Оглядываюсь: пара студентов-художников обсуждает иллюстрацию в раскрытой книге, а в углу молодая мама читает ребёнку.
— Какие книги ты предпочитаешь, Юкиширо-сан?
— Последнее время я увлекаюсь западной фантастикой. Ты тоже такое читаешь?
Я лишь качаю головой. Юкиширо обожает книги, поэтому мне немного стыдно, что я читаю мало. Но в моей ситуации выбор невелик.
— Я не читал фантастику, да и вообще почти ничего. Но, наверное, сейчас самое время начать.
Теперь, когда я больше не раб Ханаби, у меня полно свободного времени.
— Как здорово! Перед тобой откроется целый мир удивительных книг.
В её голосе нет насмешки. Скорее, сквозь каждое слово прорывается страсть. Чтение откроет для меня новый мир, и это совсем неплохо. Всё благодаря Юкиширо-сан. Замечаю, как постепенно меняюсь, общаясь с ней. Раньше я ненавидел своё прошлое, но теперь принял нынешнего себя. Я по гроб жизни обязан ей за это.
— Какая книга твоя любимая? Я обязательно прочту её.
Её глаза раскрываются широко, услышав это.
— Ты хочешь, чтобы я порекомендовала?
— Да. В общем, я готов прочесть всё, что ты предложишь.
— О-обязательно!
Юкиширо старается сдержать улыбку, приглушая голос.
— Честно, иногда мне хочется порекомендовать кому-то книги, но я стесняюсь.
— Правда?
— Ичиносе-кун, послушай меня. Фраза «расскажи о своей любимой книге» меня очень обрадовала. Сердце замерло. Я действительно люблю тебя.
Слыша её признание, моё сердце бьётся быстрее. Её слова застали меня врасплох.
Юкиширо берёт мою руку, пряча смущение в улыбке.
— Пойдём со мной.
Она ведёт меня глубже в библиотеку. Полка с западной фантастикой находится далеко от входа, и мы одни.
— Это книга, которую я очень люблю.
Она встаёт на цыпочки, чтобы достать томик. Вручает мне небольшую книгу в мягкой обложке. На обложке — девочка босиком с волосами цвета одуванчика в белом платье, подобном наряду Юкиширо, колышущемся на ветру. Обложка выглядит живо и притягательно. Я читаю аннотацию и открываю содержание. Похоже, это сборник коротких рассказов.
— Одна из моих любимых. Кстати...
Когда мы оба смотрим на книгу, её пальцы нежно скользят по названию.
— Да?
Она поднимает голову. Неожиданно наши взгляды пересекаются.
— Ах, извини.
Я делаю шаг назад, и книга, которую я держал, выходит из её пальцев. Она снова поднимает лицо. Что-то опять неладно.
— Хочешь меня поцеловать?
Её дыхание смешивается с голосом, щёки вспыхивают румянцем. Я потрясён и не могу вымолвить ни слова.
— Ты целовался раньше с Ханаби-тян?
Юкиширо продолжает приближаться, задавая вопрос. Её губы исчезают из моего поля зрения.
Ханаби...
Когда я собираюсь ответить, раздаётся громкий стук у окна. Я поворачиваю голову.
Через стекло я вижу Ханаби, растрёпанная, играющая своими волосами.
Нет, этого не может быть. Это ведь не фильм ужасов.
— Чувствуешь себя круто, будучи самым популярным в классе, когда все девушки в тебя влюблены? Жаль, что это счастье — лишь иллюзия, которую легко разрушить.
Сквозь стекло окна доносится приглушённый крик Ханаби. Я смотрю в её сторону и с раздражением вздыхаю.
— Опять за своё? Брось уже, может, прекратишь? Делай что хочешь, но всё равно это бессмысленно.
— Может, сейчас ты так говоришь, но я обязательно отберу у тебя самое ценное. Надеюсь, ты этого ждёшь.
С этими словами фигура Ханаби исчезает за окном.
Что за чертовщина? Возможно, Ханаби следила за мной всё это время. Когда она пряталась у дома Эрики Дайдодзи, мы легко нашли её, но как ей удалось скрываться от нас теперь? Или, может, она хотела быть замеченной тогда…
Если бы не мороз по коже, я бы не заметил её присутствия. Возможно, Ханаби нарочно выдала себя, чтобы подразнить меня, зная, что это усилит мою ненависть после инцидента с Дайдодзи.
Несколько библиотекарей собрались у окна после громкого стука Ханаби. Нам пришлось объяснять, что это не мы, и, хотя нам поверили, ситуация оставалась неловкой. После того как мы взяли книги, порекомендованные Юкиширо, мы покинули библиотеку.
Мы заходим в Макдоналдс перекусить, а затем оказываемся в парке. Время с Юкиширо мне приносит не только радость, но и успокаивает моё сердце. Однако каждая попытка отвлечься возвращает мысли к искажённому взгляду Ханаби за окном. Не хочу втягивать Юкиширо в свои проблемы с Ханаби. Теперь понимаю, что должен был держаться от неё подальше, пока не разберусь со всем этим.
Несмотря на мои тревоги, солнце начинает садиться, знаменуя конец первого свидания. Вдруг Юкиширо протягивает мне руку, словно возвращает потерянную вещь. Но в ладони ничего нет. Я недоумённо наклоняю голову, а она смеётся.
— Возьмёмся за руки перед расставанием?
— Ага, давай.
Я беру её руку.
— Хочешь, пойдём ещё на свидание, Ичиносе-кун?
Смущённо произносит она, не выпуская мою руку.
— К-конечно.
— Правда? Я так рада! Спасибо за сегодняшнее свидание, Ичиносе-кун! Мне было очень весело провести с тобой время.
Её глаза сияют, а улыбка светит ярче солнца. Я знаю, что Юкиширо не притворяется — её чувства искренни. Именно поэтому не могу скрыть дрожь. Учитывая постоянное вмешательство Ханаби, любая нормальная девушка давно бы от меня отказалась… Заметив мой взгляд, она снова улыбается.
— Почему ты такой удивлённый?
— Ну… Как ты можешь говорить, что тебе весело, учитывая… всё, что связано с Ханаби?
— О да… Вспомнила. Этот случай с Ханаби был, но он вылетел у меня из головы.
— Что?!
Как она могла забыть такое?
— Я с тем, кого люблю. Моё сердце бьётся быстрее, и мне невероятно радостно. Мои мысли заняты только тобой. В них нет места другому.
Рука сама закрывает рот — я краснею от её слов.
— Я ведь сказала, что буду в порядке, что бы ни случилось. Так что не переживай за меня, Ичиносе-кун.
Я гордо выпячиваю грудь, похлопывая по ней. Эти тёплые слова согревают моё сердце. Возможно, Юкиширо смелее, чем я думал. Стоит доверять ей больше.
— Всё равно спасибо за сегодня, Ичиносе-кун!
— Провожу тебя домой.
— Спасибо, но ещё светло — я доберусь сама.
— Тогда до завтра.
Юкиширо машет рукой, уходя. Она проходит через турникет, но внезапно оборачивается.
— Ичиносе-кун! Неважно, что случится, помни: я всегда буду тебя любить!
— …!
— Хи-хи! До встречи!
Она снова машет и скрывается за лестницей. Рядом прохожие с насмешкой смотрят на меня. Прокашлявшись, я направляюсь домой.
Утро понедельника. В школе происходит странное явление. По какой-то причине многие парни сменили причёски на простой чёрный стиль. Прохожу мимо капитана футбольной команды — раньше у него были пышные светлые волосы, а теперь они чёрные и аккуратно уложены.
— Что за мода такая нынче…?
Почему вдруг такие изменения?
Как только я захожу в класс, Хасуике замечает меня и бросается навстречу.
— Эй, Ичиносе, ты видел? Все парни в школе копируют твой стиль!
— Правда? Да что за фигня?!
Я громко восклицаю, потрясён словами Хасуике.
— Копируют мою причёску?— Все популярные ребята это делают, сомнений нет.Если честно, это меня шокирует.— Копирование стрижки? Но это же обычная стрижка.— Стрижка сама по себе незаметная, цвет — мой натуральный чёрный.— Не скажи… Скорее, она немного не модная.Но факт, что меня копируют, заставляет чувствовать себя неловко.— Ну, мода субъективна. Честно, не думаю, что такая скучная стрижка подойдёт всем, но многое зависит от лица. Поэтому популярные ребята выглядят круче — у них есть внешность, которая это тянет. Интересно, как бы они смотрелись с лысыми головами?— Понятно. Значит, из-за этого моя стрижка сейчас в тренде.— Ты знаешь, Ичиносе, странно видеть твою стрижку на других. Даже этот парень, который увёл у тебя девушку, Киригая, тоже её скопировал.Киригая изменил стрижку из-за Ханаби, это логично, но то, что остальные последовали за ним, сложно поверить.— Тогда они копируют не меня, а Киригаю?— Не думаю. После всего случившегося, никто больше не обращает на него внимания. Сейчас никто не хочет быть похож на него.После спортивного фестиваля тема его бывшей и Киригаи больше не волнует меня. Его прежняя самоуверенность исчезла, а после полного отказа Ханаби он впал в депрессию. Другие девушки тоже перестали замечать его. Киригая резко упал в школьной иерархии, поэтому Хасуике даже не против упоминать его.— В любом случае, мне кажется, эта стрижка тебе идёт, Ичиносе. Хотя ты и не в компании популярных ребят, ты излучаешь спокойную классическую ауру, чего сейчас почти не встретишь.Ичиносе невольно усмехается, понимая, что его внешность всё-таки имеет ценность.— Но я не могу понять, почему все копируют меня.— Да, я тебя понимаю. Ты не из тех, кто любит внимание, и, наверное, это раздражает.— Ещё бы.Он не понимает, почему популярные ребята вдруг начали копировать его стрижку.— Эй, Ичиносе. Там, смотри.— Что?Хасуике указывает на коридор.— Что происходит?Я оборачиваюсь. В класс входят около десяти ребят с такой же стрижкой, как у меня. Некоторых я узнаёт — это те, кто был рядом, когда у меня болел живот, а Ханаби насмехалась над ним. Они останавливаются и расступаются, освобождая проход посередине.Из толпы выходит Ханаби. Эти ребята окружают её, словно охраняя королеву. Естественно, весь класс шумит. Что они затеяли? Я наполовину поражён, но замечает, как вспыхивают глаза Ханаби.— Сэмпай, ты сказал, что хочешь бросить меня, но я этого не приму.Её голос дрожит, тело трясётся, будто она боится. Это совсем не похоже на обычную Ханаби. Это явно игра. Я не куплюсь на это. Но никто другой не знает её истинной натуры. Как и ожидалось, зрители сочувственно шепчутся.— «Бросить»? Они встречались?— Правда!? А я думал, что Ичиносе-кун стал крутым.— Я тоже!— И при этом встречался с самой красивой девушкой школы, Ханаби Кисараги…Девушки шепчутся, пока Ханаби оценивает толпу, прежде чем заплакать.— Почему ты ничего не сказал, сэмпай? Я знала, что когда мы встречались, ты просил меня молчать… Я молчала, а ты всё равно бросил меня… Мы встречались ещё со средней школы, а теперь ты стал популярным и просто выбросил меня… У-ааа!Ханаби прячет лицо в ладонях, рыдая, а толпа окружает её. Эти «герои» протягивают платки и шепчут утешения. Её плач не прекращается, что разжигает толпу.— Он говорил ей молчать. Как мерзко.— Это психологическое давление. По сути, издевательство.— Не верю. Я никогда не думал, что он такой…— Обычно абьюзеры притворяются хорошими.— А ведь как только он стал популярным, сразу бросил её…Все начинают высказывать свои мысли без сдержанности. Я в шоке от происходящего. Ханаби — мастер лжи и обмана.— Подождите! Вы услышали только одну сторону. Не осуждайте его, не узнав всей правды!Хасуике оборачивается к мне, защищая.— Ичиносе, честно, я ни капли не верю в это. К тому же, раньше не было слухов о ваших отношениях.— Хасуике, та часть правда.Когда я подтверждаю это, толпа снова взрывается. Хасуике смотрит на меня в ужасе. Естественно, я ожидал такой реакции. Но я не лгал. В уголке зрения Ханаби с её «крокодильими слезами» наблюдает за ситуацией.— Если это так, ты бросил её…?— Конечно.Шум становится громче.— Но я отрицаю все обвинения в издевательствах.Скорее, я был жертвой. Лицо Хасуике меняется, в то время как остальные ученики готовы осудить меня, как только он признался в отношениях с Ханаби. По правде, я ждал этого ещё до того, как открыл рот.— Но как девушка может издеваться над парнем…Кто-то шепчет это.О, конечно. В современном обществе идея, что мужчины — абьюзеры, а женщины — жертвы, глубоко укоренилась в сознании. Это ставит меня между молотом и наковальней.Я чувствую враждебные взгляды одноклассников. Как белая фишка в Отелло, окружённая чёрными. (п.п. – трагедия Шекспира)
Похоже, все, кроме Хасуике, стали моими врагами. Так вот что имела в виду Ханаби.
Из-за популярности Ханаби новости о её «подвиге» распространились по школе. К обеду я чувствую, как большинство учеников судачат за моей спиной, называя меня мерзким абьюзером. Если девушки ловят его взгляд, они в ужасе кричат из-за слухов. Он не получал такого отношения с тех пор, как подстриг челку.Естественно, я представляю, как Ханаби смеётся — всё идёт по плану. Все мои одноклассники, которые симпатизировали мне после спортивного фестиваля, теперь осуждают из-за ложных слухов? Будто я хотел быть популярным, но видеть это лицемерное поведение вызывает внутри что-то новое.К тому же, слухи не затихли к дню выездного урока. Для обычного ученика, кроме домашних дел и трёх уроков физкультуры в неделю, редко есть шанс общаться вне класса. Так я мог бы переждать шквал холодных взглядов и неприятных мыслей. Но выездной урок помешает.Когда мы приезжаем в парк Сесэраги и углубляемся в лес для рисования, травля уже началась.— Эй, Мистер Абьюзер пришёл!— А, он на меня посмотрел. Точно хочет меня изнасиловать!— Ха-ха, не бойся, он выбирает только слабых девчонок.— Это жесть. Ты слышал, абьюзер?Я отвожу взгляд, чтобы не выдать раздражения. Похоже, Киригая и его банда уже начали. Я оставил Хасуике и остальных, чтобы найти место для рисования. Они, наверное, заметили меня и пришли досаждать. Может, из-за чувств к Ханаби и злости за эстафету, Киригая не прекращает нападки.— Теперь, когда абьюзера узнали, ты больше не будешь купаться в похвалах. Теперь ты отменён, никто не будет о тебе помнить.Отвечать им лишь разожжёт огонь. С самого начала слухов я пытался высказать свою позицию, но никто не слушал. Все хотят присоединиться к толпе, а не узнать правду. Но сейчас, вне школы, они могут перегнуть палку. Окружённый Киригаей и его бандой, я не могу вернуться к группе.Поскольку автобус 3-го класса опоздал, учитель сказал ждать на парковке, поэтому ему придётся игнорировать это дольше.— Ты молчишь. Ты вообще слушаешь? Хоть ответь, абьюзер!Как раз, когда Киригая хватает меня за плечо…— Эй, что вы делаете!?Глубокий крик доносится снизу, и Хасуике бежит с мольбертом в руках.Не только Хасуике. Юкиширо-сан, Аихара и другие одноклассники спускаются один за другим. Один взгляд на их лица — и я вижу их ярость. Используя мольберты как щиты, они формируют защитную стену между мной и группой Киригаи.— Старшеклассник не должен заниматься бессмысленным запугиванием!— Очевидно, ты всё ещё злишься из-за проигрыша в эстафете!— Какой позор! Если у вас время на травлю Ичиносе-куна, используйте его, чтобы исправить свои извращённые характеры!— Что за хрень!?— Эй, что за шум!?Из-за криков учитель прибегает. Благодаря их усилиям, группа Киригаи отступает, и учитель делает выговор меня и моему классу.Никто в его классе не осудил меня. Когда я попытался признать себя источником проблемы, все помешали мне. Учитель, явно запутанный, сказал не шалить в выездном классе и ушёл.Потом одноклассники окружили меня с заботой, начав сыпать обеспокоенными сообщениями.— Ты в порядке, Ичиносе-кун? Киригая и его банда — худшие!— Неважно, что кто-то говорит, мы никогда не поверим этим глупым слухам!— Точно! После разговора с тобой, ты точно не тот, кто станет издеваться!— Спасибо, всем…Я оставался бесстрастным во время мучений Киригаи, но тёплые слова одноклассников трогают моё сердце. Даже если весь школьный корпус против него, мой класс не предал. Более того, они готовы заступиться за меня. Ханаби точно не учла это.Все, кто окружал меня, ушли, но друзья остаются, поддерживая. Это никогда не изменится.Но не всё так радужно. Из-за меня класс получил выговор. Каждый раз, когда они заступаются за меня, получают неприятности. Вина давит. Эти люди так добры, что видеть их страдающими из-за меня невыносимо.Но даже с чувством вины, класс не бросит меня. Если кто-то из другого класса решит напасть, они окружат меня. Я благодарю их каждый раз, но они говорят не беспокоиться.Я ожидал, что выездной урок станет адом, но благодаря классу, это не случилось. Без поддержки друзей я бы не выдержал это.
После обеда мы продолжали делать зарисовки, пока небо не начало окрашиваться в цвета заката. Постепенно все начали собираться вокруг лагеря, разделились на группы и приготовили кухонную утварь для приготовления карри. В нашей группе из пяти человек — Хасуике, Юкиширо-сан, я и ещё двое. Лидером группы назначен Хасуике, а Юкиширо-сан и я сейчас готовят овощи за столом. Оставшиеся двое следят за огнём и подготавливают посуду.
— Убедитесь, что вы счистите всю кожуру, а затем будем варить все овощи вместе, кроме лука. А потом всё сложим в одну миску.
— А-а, ладно! Звучит хорошо!
По какой-то причине Юкиширо-сан кажется немного растерянной, поэтому я решаю подойти к ней поближе.
— С тобой всё в порядке, Юкиширо-сан?
— Да... просто голова уже давно не в том месте.
— Ты имеешь в виду то, что было с Киригая?
— Да… Их запугивания — это самое худшее. И не только Киригая, я не прощу всех тех, кто присоединился к травле. Я обязательно зашью рты всем, кто будет говорить о тебе плохо. (п.п. – яндере просыпается о_о)
На её лице явственно отражается злость и решимость. Не могу сдержать смеха, глядя на её странности. Хотя, мне действительно приятно, что она так обо мне заботится, от этого внутри поднимается щекочущее чувство. Когда она и все остальные защищали меня и были рядом, слова Киригая потеряли свою силу.
— Прости, что рассмеялся. Мне очень приятно, что ты так думаешь, но правда, я совсем не против.
— Ты серьёзно, Ичиносе-кун?
Юкиширо-сан спросила меня, и в её глазах до сих пор читалась решимость.
— Не напрягайся. Просто оставайся с теми, кто тебя ценит, и игнорируй чужие слова. К тому же, это же учебная поездка на природу — давай получать удовольствие и не переживать по мелочам, верно?
Я улыбнулся, чтобы успокоить её, и вскоре она тоже начала улыбаться.
— Ах, ты прав. Точно. Тогда я забуду о Киригая и проведу всё время только с тобой, Ичиносе-кун.
— Хорошо. Это сделает меня счастливым.
— Тогда... возможно, это немного преждевременно, но...
— Что?
— После всего этого... у костра... было бы здорово, если бы... мы провели время вместе...
— У костра, значит...
В нашей школе есть легенда, что, если провести время с любимым человеком у костра во время выездного обучения, это может привести к прекрасным романтическим отношениям. Интересно, знает ли Юкиширо-сан об этом и какие у неё это вызывает ассоциации? Как раз когда я собираюсь спросить её об этом, вечернее солнце освещает её покрасневшее лицо.
— Ты ведь не подумаешь, что я глупенькая из-за того, что верю в такие легенды?
— Н-нет, ни в коем случае.
Мне даже стыдно от одного вида того, как сильно она меня любит.
— Правда не против провести время со мной?
Слова вырвались раньше, чем я успел их сдержать. Юкиширо-сан игриво нахмурилась на меня, словно я сказал что-то совершенно неправильное.
— Конечно. Ведь Ичиносе-кун — мой любимый.
— Ах, ладно... Тогда с радостью проведу с тобой время у костра.
— Спасибо тебе... Я так счастлива...
Мне так стыдно, что я готов умереть. Должно быть, я краснею так же сильно, как и Юкиширо-сан.
Мы оба смеёмся, но тут Хасуике замечает нас и говорит, чтобы мы прекратили флиртовать и продолжили готовить. Остальные одноклассники подхватывают его весёлый смех. Юкиширо-сан и я обмениваемся смущёнными улыбками и снова принимаемся за работу.
Как только мы закончили уборку после ужина, все ученики, кроме членов студенческого совета, вернулись в свои комнаты и начали готовиться ко сну. Возвращаясь из общественной бани в плавках, я заметил записку, торчащую из-под моего рюкзака.
— Хм? Когда она тут появилась...?
Интуитивно я беру записку и сразу узнаю почерк Юкиширо.
Дорогой Ичиносе-кун,Хочу поговорить с тобой наедине до костра. Жду тебя сзади возле комнат.Юкиширо Фуми
Она, должно быть, приходила сюда, пока я был в бане. Мы сидим за одной партой, так что я хорошо знаю её почерк — невозможно забыть эти аккуратные и изящные буквы. Нет никаких сомнений, что это действительно её рук дело.
Значит, она хочет встретиться прямо сейчас… Но зачем? Она написала, что хочет поговорить наедине, так что, наверное, это важно. Не стоит заставлять её ждать, поэтому я направляюсь сзади к каютам, даже не задумываясь особо. Хотя, если подумать, идея не самая лучшая.
— Ты заставил нас ждать, Ичиносе.
Когда я добираюсь туда, дыхание сбилось, но вместо Юкиширо-сан меня встречает Киригая и его компания.
— Попался на типичную уловку! Давайте, связывайте его!
— Ч-что...?
Связывать...?
Я не успеваю понять, что он имеет в виду, как его подручные окружают меня. Сбив с ног, они быстро обхватывают меня и затягивают верёвки вокруг запястий. Что за чертовщина происходит? Они действительно замышляют что-то серьёзное...?
— Почему вы так себя ведёте? И чего вообще хотите достичь? Если школа узнает, что вы преследуете ученика из другого класса, вас точно исключат!
— Заткнись уже! Я всё это делаю ради восстановления своего положения у принцессы! Ради этого я сделаю что угодно!
— Принцессы...? Ты имеешь в виду Ханаби?
Спросив это, я чувствую, как теряю самообладание. Лицо Киригая заливается краской гнева.
— Эй! Кто-нибудь заткните ему рот тоже!
Поскольку мои руки плотно связаны за спиной, я не могу сопротивляться, когда они засовывают мне в рот тряпку. Они явно приготовились к этому заранее. Если попытаюсь вырываться, только истощу силы. Меня явно перекрыли числом, лучше временно смириться и разобраться в ситуации.
Внутри кармана моей футболки лежит охотничий ножик, который я использовал во время готовки. Если действовать осторожно, можно им воспользоваться и свалить отсюда. Скорее всего, они не подумали, что у меня может быть нож после бани — это их ошибка, и промах довольно существенный.
— Ладно, ведём его к месту встречи.
Меня грубо толкают в лес за комнатами. За комнатами находится крутой склон, и поскольку я связан, полагаться только на лунный свет для передвижения — плохая идея. Даже с фонариками, которыми пользуются Киригая и его банда, я постоянно спотыкаюсь.
— Ха... ха... Здесь его крики никто не услышит. Эй, привяжите его к дереву.
Несмотря на то, что они сами еле дышат, они всё равно связывают меня у дерева.
— Ох, теперь ты не попадёшь к костру, как грустно!
Киригая и его компания смеются надо мной, вытаскивая тряпку из моего рта. Даже если я закричу, толку от этого немного.
— Такова ваша задумка? Не пустить меня к костру?
— Разумеется.
Ответил не Киригая и не один из его подручных. Услышав этот голос, я испытал не просто раздражение, а настоящий шок.
— Большое спасибо, Киригая-семпай, за то, что поймал его.
— Ханаби...
С фонариком в руке Ханаби спускается по склону. Заметив её, Киригая бросается помочь, но она отстраняет его. Сойдя вниз к дереву, Ханаби надменно улыбается.
— Что ты здесь делаешь...?
Конечно, каждый раз, когда я попадаю в неприятную ситуацию, в центре оказывается Ханаби. Я должен был догадаться, но меня всё же застают врасплох, ведь учебная поездка проходит в горном отдалённом районе, и я не ожидал увидеть здесь саму Ханаби.
— Отлично, молодцы. Вы справились. Теперь можете идти обратно.
Она машет им, будто отгоняя назойливую муху. Обычно такой раздражительный Киригая, кажется, боится хоть чем-то оскорбить Ханаби — наверное, потому, что раньше они были парой, а теперь нет. Он и его компания быстро убегают прочь.
— Ну вот, семпай, теперь мы наконец одни. Никто не помешает нам поговорить как следует.
Она улыбается, освещённая лунным светом. Из всех её выходок эта, пожалуй, самая безумная. Кто бы мог подумать, что кто-то опустится до того, чтобы вмешиваться в мероприятия других классов ради собственных интересов.
— Я уже сказал им, если школа узнает, они будут исключены.
— Ахаха, пусть так и будет.
Она безразлично пожимает плечами.
— Я прекрасно знаю школьную легенду. Вот почему я не позволю тебе пойти к костру.
— Что?
— Не пытайся выкрутиться. Ведь именно Юкиширо Фуми пригласила тебя, верно? Она хочет провести с тобой время у костра.
У меня начинает болеть голова.
— Неужели ты приехала сюда из-за этого?
— Конечно.
— Ты что, с ума сошла? Из-за такой ерунды...
— А почему бы и нет? Это всё, что ты хочешь сказать? Ты же знаешь, как ты мне дорог, невзирая на всю жестокость, с которой ты ко мне относишься.
Не понимаю, почему Ханаби так часто вмешивается в мою личную жизнь. Не могу и не хочу это понимать. Связанный по рукам и ногам, я наблюдаю, как Ханаби свободно расхаживает вокруг. Думаю, она считает себя победительницей, продолжая сыпать оскорблениями с высокомерным выражением лица.
— Всё это из-за тебя, семпай. Если бы ты просто послушал слухи и пропустил эту поездку, мне бы не пришлось этого делать.
— ...
— Подумай хорошенько, семпай. Я лишь напоминаю тебе, насколько глубоки твои грехи.
Лучше промолчать — Ханаби снова начинает обрушивать на меня поток оскорблений. Даже я не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Однако благодаря её длинной тираде, мне удаётся ослабить верёвки на запястьях.
— Прямо сейчас ты, семпай, наверное, самый нелюбимый человек в школе! И вот тебе — заслуженная расплата. Когда ты наконец поймёшь, что единственное место, где ты можешь быть — это рядом со мной? Ха-ха-ха! Что посеешь — то и пожнёшь, семпай!
Пока она злобно хохочет, мне удаётся полностью освободить руки. Дальше — проще. Я достаю охотничий нож из кармана и перерезаю все путы, получая полную свободу. Встав, я оттряхиваю руки и смотрю, как высокомерная улыбка Ханаби застывает на месте.
— Что...? Что происходит?! Как ты смог освободиться?!
— Киригая и его ребята слишком много времени потратили на тряпку для рта, вместо того чтобы сделать хороший, прочный узел.
Я подношу к её лицу обрезанные верёвки, и её губы начинают дрожать. Моя задача выполнена. Теперь пора держать обещание, данное Юкиширо-сан, и провести ночь у костра вместе. Я поворачиваюсь к Ханаби спиной и собираюсь уйти, как вдруг слышу отчаянный крик сзади.
— П-погоди! Н-не уходи! Ты не можешь идти к ней...!
Забыв обо всяком достоинстве, она бросается ко мне.
— Н-не делай этого...! Семпай, прошу... ААА!
Раздаётся пронзительный крик, затем — звуки беспорядочного падения и катания по склону.
Я тяжело вздыхаю от неожиданности. Совсем не испытываю к Ханаби сочувствия — она сама виновата, получила по заслугам. Но если я просто оставлю её здесь и с ней случится что-то ужасное, это отложится тяжёлым грузом на моей совести. Не имея другого выхода, я возвращаюсь обратно по склону к тому месту, где осталась Ханаби.
— Ух... А-а-а...
Свернувшись клубочком на земле, Ханаби стонет от боли. Её лицо бледно, и я вижу, как холодный пот катится по его поверхности. Причиной, скорее всего, является её правая нога, которая находится в совершенно неправильном положении — явно сломана. Даже не будучи врачом, понятно, что ей больно.
Поскольку я участник выездного обучения, моё отсутствие обязательно заметят при перекличке. А вот Ханаби быть здесь не должна, и, если я не сообщу о происшествии, никто даже не подумает искать её. Нет никакой гарантии, что Киригая и его компания вернутся сюда, а значит, если я уйду, Ханаби останется одна, и её могут так и не найти. А если с ней случится что-то серьёзное, меня могут обвинить в косвенном убийстве. Пока я размышлял над этим, собираясь подняться наверх и сообщить обо всём преподавателям, до меня донёсся голос.
— А...
Он отличается от того, который я слышал раньше. Её хрупкий голосок медленно перерастает в тихие всхлипы. Причину понять нетрудно. Остаться одной в темноте — это страшно. Её фонарик разбит, лунный свет почти исчез. Раньше она паниковала, запертая в шкафу даже днём. Для обычного человека быть брошенным в лесу среди ночи — уже тревожно. А для Ханаби, которая боится темноты и при этом получила травму, это должно быть настоящей пыткой. Я не хочу давать ей ложную надежду — мне нет дела до этого, и я мог бы просто оставить её здесь.
Но тут я решаю взглянуть на ситуацию с другой стороны. До сих пор я пытался держаться от Ханаби на расстоянии, но всё было напрасно — она не переставала одержимо преследовать меня. А что, если изменить подход? Темнота — её единственная слабость, и сейчас, когда она уязвима, такой возможности может больше не представиться. Если воспользоваться её беспомощным состоянием, возможно, за помощь я смогу добиться от неё обещания больше не мешать мне. Ну, попробовать стоит. Может сработать лучше, чем прямые слова. Ладно, начинаем.
— ...
Я вздыхаю и сажусь рядом. Ханаби, сморщенная от боли, смотрит на меня с недоумением.
— Зачем... семпай...?
— Ты боишься темноты, и ты одна. В таком состоянии тебе не подняться вверх по склону. После костра они проведут перекличку, и нас найдут примерно через полчаса. Обычно люди, получив травму, хотят получить помощь, не так ли?
Ханаби хмурится и качает головой.
— Почему... ты такой добрый...?
— ...
— Я думала… Ух… Что ты просто уйдёшь…
— Конечно, я хотел. Это же ты сама себя в такое втянула.
Мне даже немного удивительно, как Ханаби интерпретирует происходящее — её слова служат очередным подтверждением этому.
— То есть ты любишь меня потому, что не оставил меня здесь, да?
На мои прямолинейные слова Ханаби морщится, затем опускает голову, и вся решимость покидает её тело.
Даже если это сыграет ей на руку, Ханаби никогда не позволяла себе выглядеть слабой передо мной. Думаю, она скорее предпочла бы умереть, чем показывать свою уязвимость кому-то вроде меня, к кому явно испытывает неприязнь.
Именно поэтому то, что она сейчас не строит из себя сильную — странно. Скорее всего, боль слишком сильна, чтобы она могла нормально соображать.
Видеть её такой беззащитной — всё равно что наблюдать за редким животным.
И тут я замечаю одну одинокую слезинку, скатывающуюся по её бледной щеке.
Стоп… Почему она плачет?
— ...
Ханаби вытирает слёзы, будто сама в шоке от того, что плачет, но как только плотина прорвана, она уже не может сдерживаться.
— Я знала… хлюп… что семпай меня не любит… Но всё равно… ух…
Что она вообще говорит и что здесь происходит? В принципе, я собирался изменить тактику, чтобы мы могли разойтись мирно, но эта нелепая ситуация выбивает меня из колеи.
— Но я просто не хотела… принять это… ух… Ведь ты — мой единственный семпай…
— ...
— Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко… Но осознавать, что семпай меня не любит… ух… Ты же бросил меня так жестоко… Мне было так больно… А теперь, когда ты такой добрый… Я больше не могла… э-эх… ух…
Я смотрю на Ханаби в полном ошеломлении. Реальность, в которой она никогда не показывала свою слабость передо мной, будто перевернулась с ног на голову. Даже сейчас, глядя на её слова и поведение, я не могу воспринять их всерьёз. Конечно, если бы эти слова произнёс кто-то другой, я бы не был таким подозрительным. Но ведь именно Ханаби способна опуститься до невероятных глубин. Так что, если я решу ей поверить, всё вернётся к исходной точке.
— Какова твоя цель, разыгрывая всю эту сцену?
Слёзы по-прежнему катятся по её щекам, она делает вдох. Однако её плач делает дыхание прерывистым, а плечи вздрагивают. Просто чертовски талантливая актриса.
— Пожалуйста, поверь мне...
— Ни за что на свете.
— Наверное, ты мне всё равно, не поверишь. Учитывая, какой я была раньше… я должна была это предвидеть…
— ...
— Семпай, можно я задам тебе один вопрос?
— Что?
— Почему ты со мной порвал...?
Я почти сразу же смеюсь. Вот теперь ей вдруг стало интересно, да?
— Даже если я скажу тебе, это ничего не изменит.
— Но я не узнаю, пока ты мне не расскажешь… Поэтому я буду спрашивать снова и снова… Я так злилась, что ты меня бросил… Естественно, я хотела отомстить…
Моё раздражение к Ханаби достигает предела. То, что она даже не осознаёт боли, которую причинила мне, просто бесит.
— Если ты не понимаешь, то послушай, Ханаби. С тех пор, как мы встретились в детском саду, ты только и делала, что издевалась надо мной. Десять лет ада, которые мне пришлось пережить!
— Что…?
— Перестань притворяться! Каждый раз, когда я открывал рот, ты называла меня глупым или отбросом. Твои слова и действия ломали меня, но ты продолжала издеваться день за днём!
Ханаби распахивает глаза от шока.
— Это ты относилась ко мне как к рабу своим жестокими словами! Неужели ты забыла об этом?!
— Э-это было не так…
Ханаби морщится, пытаясь шевельнуть ногой, несмотря на травму. Забыв о том, чтобы быть добрым к ней, я холодно смотрю вниз.
После того как я вырвался из ада с Ханаби, я смог жить счастливо, но воспоминания о тех днях до сих пор живы. Как бы я ни старался, моя боль не утихнет. И не нужно искать пути, чтобы её остановить.
Будучи жертвой жестокого обращения, я естественно начать винить себя, погружаясь в болото. Теперь, когда я могу стоять на своих двоих, я перестал винить себя за всё. Вместо этого я направляю весь свой гнев на Ханаби, которая сейчас дрожит. Без разницы, притворяется она или нет.
— Я никогда… не видела тебя своим рабом, семпай. Для меня ты был парнем.
— Парень — это кодовое имя для раба? Понятия не имею, что ты имела в виду, говоря "парень", потому что по всем меркам ты относилась ко мне как к чёртовому дерьму.
— Почему… ты так говоришь…? Я так сильно тебя люблю… семпай…
— Какого черта?
Всё развивается в безумном направлении, и ситуация становится всё более запутанной. Никогда прежде Ханаби не говорила мне, что любит меня. Не понимаю, что у неё в этой жестокой голове.
— Что ты хочешь получить, рыдая как истеричка и вдруг заявляя такую очевидную ложь?
— Это не ложь! Я действительно тебя люблю, семпай!
— Да брось уже!
— ...
Я больше не могу терпеть эту чертову стерву.
— Если ты действительно любишь человека, ты не будешь его оскорблять или насмехаться над ним, правда? Если бы ты действительно любила, ты бы делала всё возможное, чтобы не причинять ему боль.
— ...
— Вместо этого ты желала ему страданий. А всё, что ты давала мне — это отчаяние и вечные муки.
— ……
— Каждый день, проведённый с тобой с момента нашей встречи, был адом. Ни разу я не был счастлив.
И снова крупные слёзы начинают катиться из её глаз. Какая глупая, раздражающая стерва. Я решаю отвернуться от неё, больше не желая видеть её лицо. Не могу больше находиться рядом. Только я встаю...
— Прости…
Тихим голосом она произносит извинение, и я оборачиваюсь, поражённый до глубины души. Даже с учётом её слов и слёз, я не думал, что она действительно извинится, даже если это игра. Она скорее предпочла бы умереть, чем просить прощения. Именно поэтому я чувствую, что она говорит искренне.
— Прости… Прости… Я не хотела, чтобы тебя кто-то ещё получил, семпай… Я так сильно тебя люблю… Прости… Я так боялась, что кто-то ещё будет тебя любить… Хотела, чтобы только я знала твои хорошие стороны… Поэтому я говорила о тебе плохо перед другими… Чтобы никто больше тебя не полюбил… Прости…
— ...
Да что за хрень вообще…?
Я не хочу путать её эгоизм с благими намерениями.
— Ханаби, ты не любишь меня.
— Нет… Я люблю тебя больше всего.
— Нет. Ты думаешь только о себе. Тебе было наплевать на то, чего хотел я.
— Это… потому что… я хотела семпая только для себя… Но из-за моей извращённой любви я лишь делала тебя несчастным… ух… ух…
Она сворачивается клубочком и начинает рыдать как ребёнок. Мои мысли хаотичны, единственное, что я могу — это смотреть на Ханаби, в то время как внутри меня бушует буря.
— Эй! — Где ты?! — Эй! — Ичиносе!
С дальнего расстояния доносится чей-то крик, зовущий меня. С каждой секундой он становится громче и громче. Я поднимаюсь по склону и отвечаю на голос. Ханаби продолжает тихо плакать. Похоже, нас всё равно найдут рано или поздно.
Таким образом, вскоре после того, как Ханаби разрыдалась, меня нашли одноклассники. Я узнал об этом позже, но именно Юкиширо-сан первой заметила, что что-то не так, когда меня не оказалось у костра. Похоже, она заговорила об этом с Хасуике. Когда после ужина никто не нашел меня, ребята вышли на поиски. Именно поэтому никто из моего класса так и не пришёл к костру. Никто меня не винил — все беспокоились за меня.
Как только учителя узнали о том, что Ханаби, Киригая и его банда затеяли, их тут же исключили. Ханаби доставили в больницу, где подтвердили перелом правой ноги со смещением — ей потребовалась операция. Таким образом, она осталась в стационаре. Через два дня я получил от неё короткое письмо с извинениями.
Честно говоря, всё это просто сводит меня с ума. Сначала ты испытываешь ко мне такое неприятие, а теперь вдруг извиняешься и признаешься в чувствах.
И вот, в день получения её письма, я позвонил Юкиширо-сан. Поскольку был выходной, мы сразу встретились в парке недалеко от моего дома. Письмо Ханаби лежало на скамейке, на которой мы сидели. Внутри было и извинение в адрес Юкиширо-сан, которое она уже успела прочесть.
— Даже если Ханаби отбросила всю свою гордость, интересно, не очередная ли это хитрость?
— Но Ханаби-тян не такая. Ты ведь знаешь. Я думаю, твой план мирного расставания удался, Ичиносе-кун.
— Я был к ней немного добрее, и не могу поверить, что это изменило её отношение.
— Ты был не просто немного добр. Ты помог ей в самый тяжёлый момент. А человеком, который протянул руку помощи, оказался её неразделённая любовь и тот, кого она сама ненавидела. Наверняка она смогла принять то, что ты сказал, до глубины души.
— Я всё равно считаю, что её любовь ко мне — явная ложь...
— Ну...
Юкиширо-сан задумчиво опустила брови.
— До этого момента Ханаби-тян подходила к тебе неправильно. Думаю, ты ей всё равно не простишь. Но послушай меня.
— Да, давай.
— Я думаю, что Ханаби-тян действительно любит тебя. Однако она выражала эту любовь неправильным способом. Она любила слишком сильно, и эмоции поглотили её целиком. Её желание быть с тобой всегда стало важнее, чем стремление сделать тебя счастливым. Она была одержима тем, чтобы никому другому ты не принадлежал.
— ...
— Её любовь была чрезмерной. Хотя это не оправдывает её поступков. Из-за того, что она не могла контролировать свои чувства, её разум исказился, и это причинило страдания как тебе, так и ей самой.
— Это имеет смысл.
Ханаби своими добрыми намерениями не произвела на меня особого впечатления, но слова Юкиширо-сан открыли для меня новую точку зрения.
— Но любить кого-то так безудержно… Ханаби действительно загадочная девушка.
— Знаешь, мне немного завидно. Я тоже не хочу, чтобы Ичиносе-кун общался ни с кем, кроме меня... Прости.
— Э-э, да ладно...
— После всего услышанного о тёмной стороне любви, ты решил больше не давать никому возможность полюбить тебя?
— Больше... никому?
— Если я полюблю тебя, это причинит тебе боль, Ичиносе-кун?
Я чувствовал, что Юкиширо-сан слегка ревнует. Хотя я был удивлён, сравнивая её чувства с чувствами Ханаби, я совсем не испытывал страха. Честно говоря, для меня было неожиданностью, что кто-то может любить меня так сильно. Я отвёл взгляд, а Юкиширо-сан опустила голову, смущённая собственными словами.
Я понимал, что Ханаби и Юкиширо-сан абсолютно разные люди. Поэтому не хотел допустить, чтобы прошлое с Ханаби повлияло на моё будущее с Юкиширо-сан. Я возьму своё жалкое прошлое в свои руки и буду дорожить мягкой и тёплой любовью Юкиширо-сан. Отныне я всегда буду рядом с Юкиширо-сан. Каждый раз, когда мы разговариваем, я чувствую внутри спокойствие.
— Я ещё не до конца осознал твою любовь. Но я точно знаю, что не испытываю к ней ненависти. Наоборот, ты для меня очень важна, Юкиширо-сан.
Я посмотрел на Юкиширо-сан и передал ей все свои чувства. Та, поражённая, покраснела до кончиков ушей.
— Это делает меня такой счастливой…
С этими словами она положила свою руку поверх моей, и тепло её ладони успокоило моё сердце.
— Если бы не ты, Юкиширо-сан, я бы до сих пор боялся любви. Думаю, я бы никогда не смог снова полюбить.
— Ичиносе-кун…
— Спасибо тебе, Юкиширо-сан. Ты показала мне истинную красоту любви. Ты действительно спасла меня.
Слёзы блеснули в её глазах, но она улыбалась.
Любовь может приносить невероятные страдания и боль, но также она способна исцелять и дарить доброту. Только сейчас я понял эту истину. Обещаю себе больше никогда не причинять боль любимому человеку. Крепко сжав руку Юкиширо-сан, я закалил свою решимость ради будущего, которое я выбрал.
КОНЕЦ
Итак, вот и подошел к концу мой первый перевод. Я прибегал к помощи переводчиков, но постарался отредактировать текст максимально хорошо. Спасибо за то, что читали! Увидимся в новых тайтлах!
Искренне ваш, Микаэль.
P.S. Если честно, я считаю, что и мангу нужно было закончить на этом моменте или хотя бы пару глав с признанием самого Ичиносе. Теперь нам пытаются раскрыть Ханаби, её сожаления и мысли. Как по мне, всё закончилось хорошо. Справедливость восторжествовала и на этом всё. Поучительная история.