[[image:/storage/reader-images/edd6ac0af6a5219e8b58cea4418cb30bdce02438.jpg]]

Харума-1

[[image:/storage/reader-images/b27c98409a6691c91fac4990151ab0c57f37347c.jpg]]

Единственная мысль, приходящая мне на ум всякий раз как я читаю ранобэ: «Иллюстрации решают всё».

Когда диалоги нудные и клишированные, весь супер-фэнтезийный сеттинг создан для онанистов, герои содраны с работ других бездарных писак, а проза настолько примитивная, что даже ученик средней школы ­— нет, даже младшеклассник — смог бы написать не хуже, иллюстрации быстро становятся единственной спасительной соломинкой. Читать ранобэ — одно мучение, но благодаря им эти книги вполне сносные.

Путь к удовольствию лежит через глаза смотрящего. Иными словами, что видишь, то и получаешь.

Некоторые говорят, что внешний вид составляет лишь 90 процентов впечатления. Наглая ложь. Уверяю вас, внешность — это всё. Даже 110 процентов.

Думаю, я не одинок в своём суждении, и многие со мной согласятся.

«Гадкий утёнок», история из школьной программы, входящая в большой цикл «Мир сказок Ханса Кристиана Андерсена», вполне может служить наглядным примером. В двух словах смысл таков: «Жизнь налаживается, когда твоя внешность меняется в лучшую сторону. По крайней мере, тебя не зарежут на ужин прожорливому китайцу. Конченые любители дешёвого фуа-гра ведь знают своё дело!».

Вот что Ханс Кристиан Андерсен хочет донести до нас через эту историю: уродство — грех.

Ну, не то чтобы я точно могу сказать, что он имел в виду. Это лишь посыл, послуживший отправной точкой в моих рассуждениях. Пафос, коим полнилась эта история, был будто моим собственным. И тогда я задумался: а не Андерсен ли я часом. Что ж, целиком и полностью. Настолько, что мог бы ухватиться за свои штыки с криком «Аминь».

Наверное, чисто гипотетически можно предположить, что «Гадкий утёнок» — история, которая даёт надежду тем, кому не свезло родиться со смазливым личиком.

Однако истина в другом. Лишь мерзкие фанатики Братьев Гримм могут высосать из пальца такой бредовый вывод.

Здесь нет и намёка на надежду. Ничего, кроме мстительной фантазии, выступающей против всепоглощающей силы красоты, что, в свою очередь, отрицает само существование уродства. Гадкий утёнок берёт реванш и становится куда привлекательнее своих обидчиков. И никакая дружба или усердный труд к этому не причастны; победа приходит только благодаря родословной. Сейчас таких протагонистов редко встретишь даже в «Shonen Jump».

В угоду логике давайте предположим, что сказки — фундамент людской философии. Ужасающая истина в том, что Андерсен написал этот рассказ, подсознательно опасаясь, что некрасивых никогда не примут такими, какие они есть.

Вот что я написал после урока в сочинении по прочитанной книге.

Само собой, сейчас я сожалею об этом. Почему я не накатал что-нибудь побезопаснее? Почему, подобно остальным, не родил какую-нибудь бестолковую банальщину, которая осчастливила бы учителя? Я и так знал: чудаков, безумцев и особенных толпа запросто отвергает, Андерсену не стоило мне об этом напоминать.

— Эй, Харума, — консультант по здоровью Кусаока Амане окликнула меня по имени, чуть слышно вздохнув. В обеденный перерыв мы вдвоём находились в медпункте. Вонь от антисептика просто изничтожала мой нос.

Усадив меня на кровать, она вместе с тем придвинула стул и села напротив. Учительница робко скрестила свои длинные стройные ноги, отчего её белый халат и юбка тихо зашуршали. Когда она, обняв колени, наклонилась вперёд, чтобы взглянуть мне в лицо, моему взору открылась её грудь, оттягивающая блузку. Амане ещё раз тихо вздохнула, будто говоря: «И чего же ты ждёшь?».

Тонкие шторы отрезали мою кровать от внешнего мира, и мы оба сидели необычайно близко друг к другу. Так происходило всякий раз, когда она меня отчитывала.

Чуть было перевалило за полдень, а я уже сидел на краю кровати в медпункте наедине с шикарной учительницей. Не говоря уже о том, что вздыхала она весьма соблазнительно. Держу пари, это вмиг бы разожгло интерес пубертатных самцов.

Но реальность неумолима.

Этот кабинет не был ни декорациями к порнофильму, ни плодом безумных мальчишеских фантазий. Речь шла о простой исповедальне или, можно сказать, о комнате для проповедей.

Амане отбросила рукой свои волосы, отчего нежный аромат её духов впился в мои ноздри. «Она опять сменила свой парфюм? Предыдущий был лучше». Только эта бесполезная мысль промелькнула у меня в голове, Амане тут же уколола меня пронзительным взглядом.

— Эй, Харума? Когда-нибудь задумывался о моём положении здесь?

— Ваше положение.… Ну, думаю, Вы — учительница.

— Вот именно, — охотно кивнула Амане, — я молодая и симпатичная учительница, — повторила она мои слова с некоторыми, явно излишними, дополнениями.

Затем её утвердительные кивки прекратились.

— Ох, а ещё я твоя старшая сестрёнка, — с торжеством указала она на меня.

— Мм, да, наверное.

Само собой разумеется, что Амане Кусаока и Харума Кусаока, связанные кровными узами, — брат и сестра, которые по какой-то причине посещают одну и ту же школу, причём один из них — учитель, а другой — ученик. Именно поэтому я не мог дать разыграться своим низменным фантазиям даже в комнате, походящей на декорации к сцене из порнухи. На деле же я мог лишь изумляться тому, что моя сестра-идиотка талдычит мне уже в сотый раз.

Зная её, я всеми способами старался держаться как можно дальше от медпункта. К сожалению, находилась куча исключений, к примеру, когда ей нужен слуга или груша для снятия стресса. Сегодня у нас, скорее всего, последнее.

Амане достала из нагрудного кармана своего халата курительную трубку без табака и сунула её в зубы.

— Раз понял, так не будь бельмом в глазу школы, недоумок. Я ведь за это выговоры в учительской получаю.

— А это не потому, что они тебя недолюбливают? По-моему, я не сделал ничего плохого.

— Сделал! Взять, к примеру, тот отчёт, который ты сегодня состряпал. Что это вообще было? Ты там какую-то чушь написал..

Она уставилась на меня, побуждая порыться в воспоминаниях. Поиск выдал лишь один результат.

— Ты ведь о том, где я написал… что у некрасивых нет человеческих прав?

— Именно! Не уверена, но это скорее всего он! Ты ведь столько бреда написал! Не будь столь самоуверен и лучше взгляни в зеркало! У тебя такой взгляд, будто ты и за копейку удавишься!

— Не переживай, — сказал я. — Парни могут купить себе эти права.

Глядя на Амане, нельзя было сказать, что она не согласна со мной.

— Ну, так и есть. Ты можешь делать всё, что душе угодно, пока твои активы и доходы достаточно высоки.

Хе, так она согласна? Вот видишь, если у парней есть денежка, они всегда смогут выжить. Давным-давно, до того как лопнул финансовый пузырь[Японский финансовый пузырь (яп. バブル景気 бабуру кэйки?, досл. «экономика пузыря») — экономический пузырь в Японии с 1986 по 1991 год, характеризовавшийся многократным ростом цен на рынке недвижимости и фондовом рынке. Сдувание пузыря продолжалось более десяти лет, фондовый рынок достиг дна в 2003 году, но впоследствии опустился до нового минимума в 2009 году в результате мирового финансового кризиса. Следствием сдувания пузыря стал продолжительный период экономической стагнации, называемый потерянным десятилетием], популярность человека определяли так называемые Три «В»: Высшее образование, Высокий статус и Высокий доход. Любые недостатки относительно личика не входили в данный список, поэтому такого понятия, как лукизм[Лукизм или face fascism (дискриминация по внешности) — это обозначение положительных стереотипов, предрассудков, выбора поведения по отношению к физически привлекательным людям, а также к тем, чья внешность отвечает культурно-социальным представлениям и нормам того или иного общества], вероятно, вовсе не было. Но бли-ин, женщины тех времён и правда нечто. Они что, различали людей лишь по этим трём параметрам? Равноценный обмен ведь всегда был основой алхимии, значит, для создания идеального парня им нужно отдать одну из конечностей: руку или ногу, к примеру.

Что ж, моя сестра одна из таких. У неё красивое лицо и хорошо сложенная фигура, но характер, по её же собственному заверению, отстойный.

Во взгляде Амане промелькнула мрачная тень, но спустя секунду она неловко прокашлялась.

— Как бы то ни было, даже если технически ты прав, как педагоги, мы не можем закрыть на такое глаза. Им очень не понравился твой ответ. Они даже мне нажаловались. Старая ведьма, что ведёт этот предмет, сама не красотка, а потому написанное тобой сильно задело её за живое. Господи, думай перед тем как что-то делать.

— Разве ты только что не прошлась по её внешности? Я уже молчу о возрасте.

— В лицо я ей это говорить не собираюсь, значит, всё в норме, — усмехнулась Амане, гордо выпятив грудь.

Угу, в мире сейчас всё спокойно благодаря такой вот «молчаливой доброте». Я и сам добрая душа, поэтому практикую особый навык — никогда не разговариваю с одноклассниками. И тем не менее, хотя все и привыкли к моему поведению, искры конфликтов всё ещё вспыхивают то тут, то там. Как странно.

— Пусть ты не высказываешь ей это в лицо, но всё равно по щам огребаешь. Так может проблема в тебе, Амане?

Как только эти слова соскользнули с моих губ, сестра яростно замахала рукой в знак протеста, а её лицо напряглось.

— Нетушки. Мой характер здесь не при чём. Усёк? Поразительно, сколь несправедливо оценивается положение молодого и красивого учителя в преподавательском составе! — трещала она без остановки. — Мои коллеги в открытую домогаются и унижают меня! А в придачу у меня целый вагон пацанов, что строят из себя смертельно больных в медпункте, и куча шлюх, которые пялятся на меня, как на врага! Хочу уже поскорее выйти замуж и свалить из этой дыры!

Под конец её голос стал слегка подавленным.

«Учителем быть нелегко». Стоило мне об этом подумать, как шторы вокруг кровати затрепетали.

— Прошу прощения, учитель?

Крошечная робкая ручка отодвинула занавеску. Большие дрожащие глаза неуверенно уставились на нас через просвет. Судя по яркому румянцу на её щеках и припухшим глазам, у девушки, окликнувшей нас, был жар.

Едва мы встретились взглядами, она укрылась в тени занавески, словно маленький зверёк. Затем, дрожа от волнения, снова покосилась в мою сторону. Чертовски очаровательный, но бесполезный реверанс. Судя по униформе, училась она в средней школе.

Слова девушки кое-как привели наконец Амане в чувства. Скрипнув стулом, она повернулась к обладательнице голоса.

— П-прости, Миса. Ты же знаешь, какой у меня младший брат, — хихикая, сказала она.

— Нет-нет, что Вы, это мне следует извиниться! Не знаю, стоит ли, но, умм.. я хотела спросить, где лежат лекарства от температуры. Я не вовремя, да?

Девушка по имени Миса встревоженно потрепала свои косички и перевела взгляд с меня на Амане. Наверное, она беспокоилась о том, что прервала наш разговор. Поняв, что к чему, моя сестра встала и нежно погладила Мису по плечу.

— Совсем нет. Если тебя что-то беспокоит, лучше сообщить об этом сразу. Знаешь ведь, как говорят: «Выскажись сейчас или вечно опекай своего доставучего младшего братца».

— Так никто не говорит, — ответил я. — Моя семья меня до мозга костей ненавидит, что ли?

Э, Амане возненавидела меня? А я ведь любил свою старшую сестрёнку. Что ж, не в курсе насчёт родителей и сестры, но мой дед точно меня любит. Он даёт мне «Вертер’с Ориджиналс», а бабуля частенько кормит «Элисами». Меня, конечно, уже тошнит от них, поэтому, как только она достаёт сладости, я впадаю в меланхолию. Меланхолию Элис… [«Вертер’с Ориджиналс» и «Элис» — популярные сладости, а по совместительству ещё и секс-игрушки. Японский даб оригинальной рекламы конфет стал интернет-мемом, ибо нелепый перевод предал ей такое значение, будто дедушка испытывает сексуальное влечение к своему внуку. «Меланхолия Элис» — отсылка к одной из секс-техник из культового аниме конца 90-х Sexy Commando Gaiden: Sugoi yo!! Masaru-san. «Меланхолия Элис» выполняется путём снятия флаера с чьих-либо брюк со звуком оргазма ╰(*´︶`*)╯♡]

Амане лишь усмехнулась, никак не ответив на моё яростное заявление. Миса, брошенная наблюдать за нашим обменом любезностями со стороны, выдавила неловкую улыбку. Сложно понять, как поступить, когда малознакомые тебе люди бранятся почём зря. В таком случае лучше всего улыбаться и кивать.

— Ладно. Пойду я.

Ну что ж, я заставлю эту девчонку улыбаться так же фальшиво, как это выходит у меня. Я небрежно помахал Амане и прошёл мимо Мисы.

Она слегка поклонилась мне вдогонку, и резинка, повязанная вокруг её пепельно-серых волос, чуть подскочила. Миниатюрная в хорошем смысле фигура гармонировала с хрупкими плечами и плоской грудью, лицо украшали румяные щёчки и влажные глаза. То, как она, приглушённо кашляя, прикрывает тоненькими пальчиками крохотные губки, делало её ещё обаятельнее. Эта девушка обладала странной сексуальной привлекательностью.

Слово «ангел» подходило Мисе как нельзя лучше. Можно сказать, что она была слишком хороша для этой грешной земли.

— О, точно, Харума, — голос настиг меня сзади, только я коснулся двери медпункта.

— Да?

— На крыше в эти дни стало совсем грязно. Знаешь, меня долго утюжили сегодня в учительской и поручили убрать там после уроков, а ещё намекнули, что мой младший братик должен отвечать за свои поступки, — подмигнув, сказала Амане. Хотя это наверняка поручили сделать именно ей. Должно быть, поймали за курением на крыше или чем-нибудь подобным.

К сожалению, младшие братья существуют, чтобы служить своим сёстрам в качестве рабов. С другой стороны, старшая сестра существует для того, чтобы высечь неприязнь к женщинам на сердце братишки. И не преувеличением будет назвать их земным бедствием. По велению левой пятки они, будучи настоящими милашками, вмиг обращаются огнедышащими драконами, а временами плачутся тебе крокодильими слезами. Я воспитал в себе снисходительность к женщинам (в плохом смысле) и знаю об их биологических циклах куда больше, чем хотелось бы.

— Хорошо, сделаю, — ответил я и толкнул рукой дверь, намереваясь наконец-то уйти, отчего она со скрипом открылась. В тот же миг я застыл на месте.

Предо мной стояла девушка.

Искрящийся солнечный свет струился через окно в коридоре, и едва уловимый ветерок принёс утончённый сладкий аромат духов «Anna Sui».

У неё были чёрные, длинные и блестящие, волосы, бледная кожа, что, казалось, сияет изнутри, а изящные, стройные и длинные, ноги вызывали искреннее восхищение. Её большие глаза и соблазнительные губы раскрылись от удивления.

Назвать эту девушку «божественной» было бы нисколько не преувеличением. Иначе говоря, эта красота могла по прихоти уничтожить сей бренный мир.

Я знал её имя. Само собой, она могла сказать обо мне то же самое. Но имейте в виду, мне не пришлось изворачиваться, чтобы выведать его. Просто так сложилось. Её имя известно каждому в школе.

Юу Чигуса. Впервые я увидел эту девушку, что на год младше меня, так близко.

Эта знаменательная встреча чуть было не увенчалась в буквальном смысле столкновением лбами, и мы синхронно отступили назад.

Она лишь удивлённо вздохнула, но я был уверен, что выгляжу совершенно нелепо. Я застыл на месте, а она, в свою очередь, мгновенно выдала застенчивую улыбку и склонила голову в приветствии, обходя меня стороной. Мой взгляд инстинктивно последовал за ней.

— Сестрёнка! Мне очень жаль! — выкрикнула Миса, увидев, что девушка перед ней — Чигуса. — Ты пришла, хоть у тебя и так много дел…

— Для меня нет ничего важнее тебя, Миса. Ты в порядке?

Образ Чигусы, нежно прижимавшей свою руку ко лбу Мисы, будто сошёл с иконы. Понятно, значит, эта маленькая девочка — её сестра, хах? Этим вполне можно объяснить миловидность последней.

Украдкой взглянув на пару сестёр — ангела и богиню, я захлопнул за собой дверь так, что она врезалась мне в затылок.

Будь я чуть больше похож на Амане, обзавёлся бы вполне симпатичным личиком. Как же меня угораздило родиться с такой скупердяйской рожей? Если же смотреть на это под другим углом, будь у меня лишь один недостаток, или два, или три, или четыре… Что ж, однако куча недостатков, которыми я обладаю, лишь доказывают, что я человек. А это значит — та девушка явно что-то другое.

Мир несправедлив и, как следствие, утопает в дискриминации.

Не важно, особенный ты или нет — это истина, понятная любому, кто имеет хотя бы картинку с половиной мозга.

Но даже зная об этом, я не мог не подумать: «Чигуса Юу… милашка. Самая настоящая!».

Харума-2

[[image:/storage/reader-images/2aa9c0578b0eebfd6250e1819896278108ba0214.jpg]]

Как только я вышел из медпункта, меня окружил шум громких голосов. Обеденный перерыв почти закончился, и гул шагов отдавался эхом в коридоре и классных комнатах.

Ненавижу японское слово для обозначения «толпы» — хитогоми. На дух не переношу людей (хито) и терпеть не могу мусор (гоми), поэтому не вижу причин любить сочетание, которое они образуют. Однако я обожаю слово, обозначающее «простуду»: казе (風邪). Оно состоит из кандзи «ветер» (風) и «зло» (邪). До безобразия вычурно, и это здорово!

Если честно, я что есть сил пытался полюбить толпу.

Ещё ребёнком я брался за всё подряд: младшая бейсбольная лига, плавание, счёт в уме, каллиграфия, уроки пианино. На большинство из этих занятий меня, так и быть, тащила Амане. Так или иначе, это шло ей на пользу. Мне же они никогда особо не нравились. В итоге толку из этого вышло на удивление мало. Я требую компенсацию!

Единственный урок, что я усвоил навсегда: «Думай о людишках как о тыквах!»

Это сказала мне мой учитель музыки, когда я разнервничался перед выступлением. Весьма заезженная фраза, но раз уж та старуха так говорила, стоило разок попробовать. Нужно уважать старших, верно?

С возрастом я нашёл зерно истины в словах той ведьмы. Безусловно, если брать процент содержания воды, люди и овощи не слишком-то отличаются. Задумайтесь: и те и другие — просто мешки с жидкостью, они по определению равны. Славная старушка. Чем старше, тем мудрее, или как там говорится. Правильную мысль высказала. Спасибо, бабуля.

Благодаря ей с тех пор я всегда видел в людях лишь овощи. Хотя унять волнение перед выступлением слова учителя мне так и не помогли, и в итоге я с треском провалился. С опозданием прошу. Прости меня, бабуля.

Тотчас мой взгляд устремился в небо за окном. Я смог разглядеть весьма причудливые облака в форме полуночных колоколов. Обитатели интернетов сейчас бы встрепенулись: «Ого! Это что, сейсмические облака?»[Сейсмические облака — неметеорологические системы облаков, что по заверениям некоторых учёных образуются в результате сейсмических процессов в земной коре. Существует 5 и более типов таких облаков: от линейных и перьевидных до глазовидных и куполовидных. Теория весьма сомнительная и не подкреплена достаточным количеством доказательств, но считается, что такие облака помогают предсказать эпицентр и амплитуду подземных толчков за 30 дней до самого землетрясения. Пример:

[[image:/storage/reader-images/d9446bd69bc3f67f8e7928b691cbb06e03bf9eae.jpg]]

Что за идиоты. Слова настоящих олухов, ей-богу. Всякий раз когда приближается землетрясение, даже облака становятся приметой. И плевать, что большинство из них самые обычные тучки. Люди лишь произвольно связывают их с землетрясениями и дурят других, пользуясь их невежеством.

Есть что-то хорошее в манипулировании логикой в усладу самому себе. Раз занимаешься этим, можешь дурить себя и считать, что люди и овощи одинаковы, коль и те, и другие содержат воду. Любой, кто так говорит, — полный идиот.

Что ж, а сейчас, как насчёт других сходств людей с овощами?

Я уже говорил, что терпеть их не могу, за исключением разве что клубники и дынек. Вычеркну их из списка ненавистных.

Юу-1

[[image:/storage/reader-images/adc980b46a5e3e8f0b0f0b00e6340651ac02aa8c.jpg]]

Женская раздевалка после занятий в тренажёрном зале ожила, будто рисовое поле после дождя. Даже продохнуть в тягость, и не только от запаха духов и порошка, пропитавшего всю комнату, но и от разбросанных повсюду бутылок из-под безалкогольных напитков и потных полотенец. Между тем, болтовня и не думала стихать — кваканье здесь, кваканье там, почти как лягушачий хор.

Не то чтобы мы и вправду отождествляли себя с лягушками. В наше время многие старшеклассники, живущие в городах, скорее всего, никогда не видели их во плоти.

Поэтому я взяла на себя смелость использовать это сравнение. Скрываясь за дверью шкафчика, я упивалась своим тихим развлечением.

Лягушки снимают одежду.

Жабы опрыскивают себя дезодорантом.

Бородавчатые треплются с себе подобными о делах сердечных.

[[image:/storage/reader-images/91c61bf6b040f30558684f511d775b251fc4a2bc.png]]

Как только я мысленно заменяю своих одноклассниц на лягушек, раздевалка превращается в достаточно забавное местечко. Ква-ква, ква-ква, ква-ква. Всегда смешит.

Вне всякого сомнения, в мире рисовых полей лягушка, стремящаяся избежать встречи с тобой, не станет поводом для беспокойства. Жабы глупы. Жабы сильны. Жабы свободны. Всем людишкам стоит превратиться в жаб.

Будь Земля деревней из ста лягушек, никто бы слепо не восхищался лебедями. Естественно, не замечая собственных недостатков, они бы вечно жили в мире.

Я сжала в ладони незнакомый мне крошечный белый цветок. Не верю, что он когда-нибудь думал, что может стать чем-то, кроме цветка. Безусловно, это и должно быть определением счастья.

Вздох непроизвольно сорвался с губ.

Облака за окном, за которыми я рассеянно наблюдала, закручивались в тугие спирали, будто знамение, предвещавшее надвигающуюся катастрофу. Застыв, я с трудом подавила тяжёлый вздох, готовый вот-вот вырваться из моего горла.

Есть люди, коих можно назвать плодами такой извращённой логики. Когда они во всём видят знамения, ничего уже не имеет значения. Сброд, что верит в подобную чепуху, — лишь тыквоголовые, или же, к примеру, просто овощи.

Да, вот, кто они.

Но такова уж логика волевого человека. Вкусные тыковки безгрешны.

Людишки в этом мире почему-то слегка пугливы. Пока кто-то не подтолкнёт их, они с места не сдвинутся.

Кто-то вроде меня, к примеру.

Приметы и гадания могут стать катализаторами для людей, не имеющих мужества. Письменные пророчества и провидения передаются из поколения в поколение лишь чтобы служить путеводителем тем, кто погряз в сомнениях. Интересно, правда ли так плохо цепляться за иллюзорную предопределённость?

— Да, нет, да, нет, да, нет, да… — бубнила я, один за другим обрывая с цветка лепестки.

Само собой, я пряталась в тени шкафчика, потому как вполне отдаю себе отчёт в том, что гадание по цветам для особы моего возраста уж совсем неподобающее занятие. Несложно представить, что обо мне подумают, если застукают в таком деликатном положении.

— Да…

Последний лепесток смялся в моей ладони. Перед взором почему-то предстала Миса с улыбкой на лице. Моя ангелоподобная младшая сестрёнка. Всякий раз как подумаю о ней, чувствую, что готова ради неё на всё.

Воодушевившись тем лепестком, я достала смартфон и открыла мессенджер.

Мария, у меня к тебе просьба…

Теперь мне придётся общаться с весьма пугающей личностью.

Ради возвращения того, что так несправедливо украли у меня — кое-чего невероятно ценного.

Короткий классный час больше схож со стартовыми вратами на скачках. В конце занятий все гонщики в классе готовятся к забегу.

Однако не каждый находящийся здесь — породистый скакун, коего скрещивали и отбирали для определённой цели. Разброс велик: от стремительных скакунов до молодых кобылиц, от вьючных лошадей до ослов, от поросят до енотовидных собак. Здесь были лисы, коты, Горы Фудзи, ястребы, баклажаны — в общем, вы поняли ситуацию. Классная комната — это среда обитания разных племён, грызущих друг другу глотки в беспощадной игре престолов. Среди гула и болтовни, расходящихся по классу, словно рябь по воде, можно было различить и лошадиное ржание, и вой волков, и даже кваканье лягушек. Находясь в такой обстановке, я сам время от времени ревел подобно зверю.

Будь то члены школьных кружков, завсегдатаи кино и караоке или же вольные ленивые задницы — глядя на учителя, каждый уже знал, чем займётся после школы.

— В последнее время появились сообщения о пропаже нескольких подростков. Все слышали об этом? — спросила классный руководитель Курию-сенсей тоном, точнее всего описать который можно было словом «пресный». — Будьте особенно осторожны по дороге домой, когда поздно возвращаетесь из клубов или откуда-нибудь ещё. Не ходите незнакомыми дорогами и не выходите на улицу поздно ночью.

Инструктируя, она строго подняла палец вверх и медленно, с головы до пят, оглядела каждого ученика в классе так, будто каждый из них уже совершил преступление. Отовсюду обрушивались потоки жалоб, походящих на визг стада свиней.

— Э-э-эй!

— Отстой!

Жалобные вопли парней и девушек раздавались со всех сторон, становясь всё громче. Единственным, кого не снесло волной общей истерии, оказался ученик, который попросту игнорировал происходящее вокруг безобразие в пользу интернет-новостей — то есть я.

Госпожа Курию аккуратно хлопнула в ладоши, пытаясь заглушить голоса протестующих.

— Понимаю, вам хочется повеселиться, но если с кем-нибудь из вас случится неприятность, я очень расстроюсь… поэтому прошу вас, дайте мне увидеть ваши счастливые лица и завтра. На этом и закончим. До свидания.

Сразу после того, как она произнесла эти прощальные слова, настал сущий ад.

Кто-то уже полным ходом двинулся к выходу из класса, другие ошивались неподалёку и болтали с друзьями, а остальные просто плыли по течению. Все и каждый из присутствующих были затянуты во временной разлом, известный также как «внеклассное время».

Эти люди делятся на три категории.

В первой — «адепты клубной жизни». Некоторые, совсем отчаянные, днюют и ночуют в школе, пока другие просто расслабляются и хорошо проводят время. Так или иначе, все они тратят большую часть своей школьной жизни занятые в клубной деятельности.

Во второй — «весельчаки». Они плюют с высокой колокольни на внеклассную деятельность и в основном прожигают свои жизни в погоне за плотскими утехами: караоке, боулинг, дартс, бильярд и последнее, но не по значимости, — дела сердечные. Их типичная школьная жизнь преисполнена сиянием молодости, а в словарь имеет набор таких выражений, как «торчать всю ночь», «уйти в отрыв» и «квасить».

И, напоследок, в третьей у нас «дети четырёх ветров», без остатка отдающие себя хобби. Их увлечение аниме, мангой и играми веками подвергалось жестоким гонениям. Хотя и в наши дни их по-прежнему считают изгоями, в этой школе они относительно свободны. И парни, и девушки одинаково увлечены текущим аниме-сезоном и любимыми сейю. В нашем классе влияние этих отаку достаточно велико.

Данные три группы сейчас смешались, только изредка проявляя черты, присущие их сообществу. Даже самые отвязные «клубовщики» влюбляются, популярные ребята читают «Shonen Jump», а компании парней и девушек отаку не прочь зайти в караоке после школы. Что естественно, любовно-морковные неприятности стали относительно распространённым делом среди них.

Дети в наши дни следуют лишь зову гормонов. Их жизнь полна недозволенных связей. Чёрт, они так много тусуются с чужеродными видами, что я нисколько бы не удивился, будь их мечтой работа в NASA. Им требуется совсем немного времени, чтобы по праву заявить: «Я здесь свой».

Касты и группы могут различаться, но всех их объединяет что-то общее: дружба, любовь, увлечения или же собственный путь на поприще юности. Однако в противовес этому все связаны по рукам и ногам временем, призванием и общественными обязательствами.

Их дела совсем плохи…

Обычно лишь богу подвластны время и судьба, но даже так… А-ха-ха! Какой позор! Отстой быть ими! Без лишних слов ясно, кто из нас заслуживает жалости!

Харума-2

Раз уж всё в самом деле так обернулось, я поспешил покинуть класс, чтобы позаниматься в библиотеке. На дворе май месяц, и большая часть моего свободного времени проходит именно таким образом. У меня нет ни денег, ни знакомых, да даже занятий в клубе, и тех нет. Единственная причина, по которой я ни с кем не общаюсь, — не хочу водиться с идиотами и неудачниками. Но то, что я не в ладах с умными и красивыми ребятами, вызывает лишь негодование! Как я докатился до такого?!

Единственное, с чем я считаюсь, — это время. Его я привык использовать по существу, так, как и должно быть.

Кроме чтения и учёбы, я время от времени залипаю в телефоне. Мой девиз — «ни копейки на игры», и когда у меня заканчиваются игровые очки, я просто сажусь за учёбу, пока они снова не наберутся.

Ага, я хорош. Я властелин своего времени. Учёба определённо пойдёт мне на пользу в будущем, а значит, я не трачу ни минуты своей школьной жизни впустую. Всё нормально. Н-нет проблем, народ…

Я бросил взгляд на окно в попытке спасти свои усталые, потяжелевшие глаза. Уже наступил вечер.

Должно быть, в школе уже никого не осталось. Шикарно. Время приступить к заданию, которое в обед повесила на меня Амане. Сами понимаете, такое видное занятие в джунглях означало бы верную смерть. То же касается и данного случая.

Я вышел из библиотеки и двинулся вниз по лестнице. Когда я поднимался по ступенькам — первый этаж, второй, третий — голоса людей становились всё глуше. Человеческого присутствия тоже не чувствовалось. Говорят, что воздух на возвышенностях разреженнее, но разве это не потому, что внизу он слишком душный?

Пришёл, прочёл и убежал. Разреженный воздух ещё хуже обычного. Из-за него в голову лезут идиотские мысли наподобие моих отличий в ходе эволюции и так далее. Знаете, что говорят о дураках и избранных? Только идиоты получают знания, как-то так.

Кроме того, кому в голову пришла идея принижать людей, стремящихся стать лучше?

Очевидно тем, кто был не в силах сам сорвать фрукт успеха. Они лишь могут презирать смельчаков, карабкающихся вверх, туда, куда им самим никогда не добраться.

Поэтому я не возненавидел идею стремления стать лучше, шаг за шагом, и, стало быть, могу оставаться верным своему убеждению, что отстранение от мира — верное решение.

В конце концов стеклянная лестница, залитая лучами закатного солнца, оборвалась у входа на крышу. Дверь, ведущая наружу, всегда запиралась, поэтому ученики не могли свободно подниматься сюда.

Должно быть, это то место, о котором говорила Амане.

Оглянувшись по сторонам, я убедился в том, что здесь и вправду не убрано. Пыль сбилась в углах, а вёдра были брошены где попало. О, ещё и дверной замок украшала глубокая вмятина, будто кто-то в неё вломился.

Когда я попробовал открыть её, дверь не поддалась, поэтому я решил применить силу.

Как вдруг…

— А-а-а-а-аргх!

Раздался чудовищный рёв. С неизмеримым рокотом, что, казалось, встряхнул всю крышу, дверная ручка дрогнула, и дверь распахнулась.

Оттуда, будто чёрт из табакерки, выскочила девушка. Я уж подумал, что мы столкнёмся, но каким-то чудом смог увернуться, и она рванула вниз по лестнице, не обратив на меня никакого внимания.

— …Что это сейчас было?

Я думал, столкновение с другим человеком предвещает прекрасные романтические отношения. Но этот крик только что достиг совсем иного уровня странности, невиданного в повседневной жизни… «Святые покемоны! За входом вообще никто не следит?» — думал я, с опаской осматривая крышу.

Дверь всё так же была распахнута, а за ней простиралась немного загрязнённая бетонная кладка, гордая и одинокая. Взору предстала невиданная картина, и мои ноги зашагали сами собой.

Красное, кроваво-красное небо.

Сияние заката подавляло великолепием, отчего волосы невольно стали дыбом. Город предо мной будто пылал, а шестидесятиэтажные здания напоминали могильные плиты, окроплённые кровью.

Весь дрожа, я зашагал вдоль ограждения. Там, в углу, что до этого момента был вне поля моего зрения, стояла девушка.

Её румяные щёки окрасились в цвет закатной зари, а чернильно-чёрные волосы походили на перья ворона, тающие во тьме. Девушка стояла над пропастью меж двух миров, купаясь в лучах солнца спереди и утопая в ночи за её спиной одновременно.

Чигуса Юу глядела на закат затуманенным взглядом, а одинокая слеза стекала по её бледной щеке.

Подсознание подсказывало мне, что говорить с ней не стоит. Во-первых, я понятия не имею, что сказать плачущей девчонке. Да и потом, я в принципе не знаю, как с ними разговаривать, и точка.

Что бы ни случилось, я не мог себе позволить испортить эту завораживающую сцену: одинокая девушка, чьи слёзы тонули в лучах заката.

Только я отступил назад в попытке убраться с крыши, Чигуса резко обернулась и, конечно же, заметила меня.

Тишина.

Она озадаченно уставилась на меня так, будто только что обнаружила гималайского цивета* в центре города. При этом в уголках её глаз всё так же стояли слёзы.

— Э-эй…

Устанавливать зрительный контакт с кем-либо в таком состоянии, как правило, плохая идея. А говорить, фонтанируя вежливыми формальностями по отношению к младшему, ещё хуже. Хотя косить под француза («Что Вас беспокоит, мадмуазель? Сердце, проливающее слёзы, не украсит этот восхитительный закат».) столь же глупо. Постойте, так ведь итальянцы говорят. Как бы то ни было, единственное, что вырвалось у меня изо рта, — это лишённый смысла хрип, от которого захотелось забиться в норку и умереть.

Лицо Чигусы не дрогнуло. Никакой реакции. Она просто смотрела на меня так, будто я какой-то заморский зверёк.

Между нами повисло молчание.

Я узнаю… Узнаю эти флюиды! В точности как тогда, когда Амане плачет дома!

Что бы вы ни сказали рыдающим девушкам, они отвечают: «Всё хорошо, просто оставь меня одну». Но как только вы выполняете их просьбу, они изумляются, мол: «Почему ты ничего не спрашиваешь?». Ну а если вы начинаете расспрашивать о том, что же их гложет, рассказ девушки в итоге — полнейший, никому не интересный бред.

Всё начинается с плача, а заканчивается бессмысленной болтовнёй — не поддавайтесь девичьим слезам.

В попытке ускользнуть до того, как всё полетит в тартарары, я наградил её своей лучшей кротко-вычурной улыбкой, вежливо поклонился и развернулся.

В тот же миг я ощутил, как кто-то ухватился за рукав моего пиджака.

Бросив взгляд в сторону, я обнаружил, что Чигуса крепко держится за него своей крошечной ручкой.

— …

В крепкой хватке девушки чувствовалась стальная решимость, что источали её пальчики.

— Ум… — выдавил я, осторожно разжимая руку девушки. Меня изумило то, насколько длинные, тонкие и ухоженные у неё пальцы, но я подавил «толчок» *, прокатившийся по всему телу.

В такие моменты не стоит распускать язык.

Женщины ведь нежные создания. Они нуждаются в предельной заботе, потому как буквально сделаны из стекла. Даже если они поступают неправильно, не стоит относиться к ним как к надоедливой занозе. Женщины очень деликатны в обращении, а потому не прочь закатить истерику на ровном месте — они словно мраморные скульптуры.

Тем не менее, Чигуса, не желая сдаваться, вцепилась в меня пальцами ещё сильнее. Её полные слёз глаза, обращённые на меня, почти лишили меня дыхания.

Хрупкие плечи девушки мелко дрожали от беспокойства, и еле различимый вздох скользнул по её живописным устам. Мы стояли так близко, что ей не потребовалось бы и шага, чтобы утонуть в моих объятиях.

…Хоть я и не собирался прибегать к такому приёму. Я прошёл семнадцатилетний обучающий курс моей сестры под названием «Ужасы Реальной Жизни: Вся правда о девушках». Не то чтобы он чего-то стоил, но…

— Эм… можешь отпустить, — как можно спокойнее произнёс я, готовясь уже уносить отсюда ноги.

Но в тот же миг по щекам Чигусы опять заструились слёзы.

— Э, эм… — выдавила она. — Моя подруга уже целую вечность не отвечает на звонки… Я не знаю, что делать…

— Слушай, это не…

Какого чёрта она несёт? Это правда нормально — говорить такое? Несмотря ни на что, Чигуса продолжила, будто мой голос и вовсе её не достиг:

— Прошло три дня, а она всё не отвечает на звонки…

Вау, это мало. Эй, девушка, прошёл месяц с момента моего последнего разговора с одноклассником. А мы ведь в одном классе, чёрт подери…

— Может, она простудилась, гриппом заболела, или у неё семейные обстоятельства какие…

— Если дело в этом, она бы брала трубку… Она всегда так делала… так почему сейчас? — Чигуса, похоже, сдерживалась, но всё ещё приглушённо всхлипывала.

— Ясно. Понимаю, каково это. М-да. Безусловно, тебя это гложет.

Судя по словам Чигусы, надежда на разрешение проблемы была весьма призрачной, поэтому я вспомнил науськивания сестры и решил выслушать девушку. Если руководствоваться уроками Амане, Чигуса уже закончила первую половину своего душеизлияния. Вне всякого сомнения, дальше у нас по программе сплетни за спинами друзей, ага! Чёрт подери, девушки ужасны!

Вот что происходит, когда речь заходит о знакомых и закадычных друзьях. Как только связь с ними теряется, это начинает тяготить тебя, и вы ссоритесь.

Честно говоря, мне сложно это понять.

Сначала вы поддерживаете близкие отношения с друзьями, а потом страдаете от разлуки, или и того хуже — рыдаете в три ручья — всё это очень напоминает захват личной жизни другого человека, превращение «лучших друзей» в чуть более, чем формальность. Я склонен расценивать такие действия как сухой расчёт, или даже условность. Откровенно говоря, это мерзко.

И всё же...

Эти слёзы прекрасны.

Неважно, каковы мотивы, эти слёзы, утопающие в вечерней заре, были пленительно красивы.

— Но я, кажется, знаю, что нужно делать.

То, к чему я пришёл, неуклюже обратившись к ней; то, что заставило Чигусу, склонив голову на бок, взглянуть на меня.

— И что же?

Что именно? Не спрашивай о чём-то подобном с таким милым личиком, чёрт тебя подери. Знаешь, это ведь не вопрос по современной литературе, где нужно лишь указать правильный ответ.

Всё же я собрал в кулак весь свой опыт.

— Подожди денёк и, если она всё же не позвонит, приходи поговорить со мной снова.

Дыа, детка, это была стратегия с лаконичным названием «Хах? Хочешь обменяться номерами? О-ох, у-у, у меня батарейка на телефоне села. Я напишу тебе позже, окей?», которую я освоил с первого дня учёбы. Как эта девка собиралась мне написать, если не знала моего номера?..

Однако даже такой уклончивый ответ не смутил Чигусу. Её глаза загорелись.

— Здорово… а так можно?

— Конечно. Увидимся, — я улыбнулся, как красно солнышко, и помахал, побуждая её яро закивать. Что за милая девушка.

«Мог бы я говорить, ты бы понял». Какие правильные слова. Премьер-министра, сказавшего их, убили потому, что разговаривать было бесполезно. Наверное, тот, кто совершил это, был из кошачьей фракции. Он бы точно не поладил с господином Инукаи. *

Девушка напротив меня опустила голову, и я быстренько смотался.

Так или иначе, мы больше никогда не увидимся. Непорочная и очаровательная красотка вроде Юу Чигусы не имеет ничего общего с одиночкой Харумой Кусаока.

Я зашёл в школьное здание, мягко закрыв за собой дверь.

Юу-1

Если бы понадобилось назвать то, что я терпеть не могу в массовой культуре, мой выбор пал бы на истории о конфликтах.

Эта мысль часто посещает меня, когда я смотрю сериалы, слушаю оперу или читаю романы. Неважно, насколько хороша задумка, меня тошнит каждый раз, когда герои нелепейшим образом теряют взаимопонимание.

Наше время ограничено. Никто не вечен. Неважно, насколько велик человек — даже если он безупречное, всезнающее божество или высшая форма благодетели, благословенная удачей или обладающая несравненным умом особа — век людской предопределён.

Пред нами лишь сладостное забвение.

Неизбежная гибель сознания. Ночной кошмар длиною в вечность. Петля, простирающаяся в пустоту.

Каждый прожитый день — ещё один шаг к костлявой. Кто знает, проснёшься ли ты завтра.

Всякий раз, когда у меня в руках оказываются истории, что тратят время впустую на недоразумения, мне хочется кричать. У них что, правда так много свободного времени? У них нет ничего общего? Почему они так поступают? Они могут сотворить чувства и состряпать судьбоносные встречи, но под конец все становятся себе на уме. Вместо того чтобы беспокоиться о том, кого не смогли правильно понять, они всецело сосредотачиваются на себе любимом.

Есть ли в этом мире учесть ужаснее, чем смерть от подобной чепухи?

Юу-2

— …Итак, может, прекратишь угрожать?.. — со всем пафосом, на который была способна, выразила я своё недовольство.

Две длинные тени рассекали крышу. Сумеречный майский воздух был чист, и даже так высоко над землёй лёгкий мираж окутал всё вокруг. Более того, собственный голос для меня был будто заглушён ветром — слабый и хрупкий. Я подумала, что причиной тому может быть то, что земля внизу сотрясалась, однако затем осознала, что мои ноги дрожат, как желе.

— Смерть, убийство. Прошу, не произноси столь унизительные слова так небрежно... — Какого чёрта ты несёшь?!

Девушка предо мной — Мария — зло повысила голос, пронзая меня сердитым взором.

Чудовищный взгляд.

Она прижала меня к ограде и широко раскрыла рот, словно намереваясь сожрать здесь и сейчас. Напоминает гипертрофированную бычью лягушку.

Я пожалела, что не захватила с собой что-нибудь вроде диктофона. Будь у меня в распоряжении часть ужасающих цитат из её речи, которая лишь несколько мгновений назад пестрела цветастыми выражениями, вероятно, я могла бы вдохнуть новую жизнь в понятие «нецензурная брань».

Само собой, я бы так не поступила. Даже после этого я считала её своей подругой. У меня вовсе не было желания обесценивать эти отношения.

— Прошу, возьми себя в руки… — отшатнувшись, сказала я.

К сожалению, это лишь подлило масла в огонь.

— Чигуса, думаешь, ты вправе просить о таком!?

Мария стукнула кулаком по ограде, прерывисто дыша. Её жабий удар отозвался таким сильным импульсом, что я непроизвольно прикрыла уши. От этого звука я чуть не свернулась клубочком, словно броненосец.

А она права: если сравнивать положение наших семей, у меня нет права жаловаться. Неважно, как сильно меняются общественные устои, слабый может лишь слепо подчиняться сильному.

И всё же, даже так…

— Я лишь хочу узнать где Сиа…

Я провалила переговоры.

«Мог бы я говорить, ты бы понял». Эти слова известны. Их вполне можно назвать основополагающим человеческим принципом. Это касается всех без исключения: премьер-министров и убийц, редакторов и писателей, садящихся за перо лишь после окончания дедлайна, коллекторов и должников на грани банкротства.

Ведь у нас нет причин для недоразумений после разговора по душам.

— Если она не позвонит, я попаду в неприятности… Ведь мои деньги…

— Это всё, о чём ты печёшься, — деньги, деньги, деньги! У тебя разве нет чего-то более важного?! — крикнула она так, что я снова отшатнулась. Не похоже это на человека, что столь радостно взял взаймы чужие активы.

Я ошиблась? Что это ещё за «более важное», о котором она говорит.

Осознавая, что мне нужно лучше оценить ситуацию, я оглянулась. Вдали, за скоплением городских зданий, возвышающихся над окрестностями, словно бамбуковая роща, огромное закатное солнце тонуло в океане горизонта.

Сегодня мир окрасился в оттенок красного, багровей даже, чем свежая кровь. Хотя некоторые могли испугаться такого насыщенного кровавого зияния, для меня оно сияло величественно, словно огранённый рубин. Хвастаться здесь нечем, но вид с крыши моей школы — это, без сомнений, нечто такое, что не купишь за деньги.

Пристально глядя на завораживающий взгляд закат, я подумала про себя: «В этом мимолётном людском бытии, что же важнее всего?».

— Деньги, конечно.

Нет ничего, что нельзя купить за деньги. В том маловероятном случае, когда вещь важнее всё же существует, она не стоит ровным счётом ничего в этом прогнившем капиталистическом обществе. И здесь нечем хвастаться.

Огранённый алмаз? Наше общество больше верит в наличные, чем в самоцветы, а потому такие ценности весьма сомнительны.

Да, я совершенно уверена, что не ошиблась.

Почувствовав облегчение, я повернулась к Марии.

— Если не скажешь, у меня и вправду будут неприятности. Я буду по шею в дерьме. В нашем деловом мире, сбежать вместе с займом — всё равно что копать могилу себе же.

Молодёжь сейчас всё чаще исчезает в ночи. Люди, чьи мысли полны грёз, или, попросту говоря, те, кто серьёзно настроен чего-то достичь — главная мишень кредиторов, хотя в последнее время многие задерживаются с выплатами непомерных процентов. Могу лишь представить, как в один прекрасный день они тайком улизнут с моими деньжатами.

Я тоже проявила небрежность. Впервые такая деликатная и очаровательная девушка, как я, испытала подобный позор.

— К-как я и сказала, это всё «Заблудший Перекрёсток»!

— Ну да, конечно...

— Она точно исчезла из-за этой городской легенды!

— Я услышала достаточно, — вздохнула я, устало махнув рукой.

Мария крепко дружит с этой злополучной девчонкой и сейчас хочет прибрать к рукам мои финансы.

Рождённая лягушкой, она без определённой на то причины и цели мечтает стать лебедем, а потому будет полагаться на чужие деньги. Лягушки и в Африке лягушки. Ква-ква, ква-ква, ква-ква — поют они свою привычную песенку, свидетельство того простого и безгорестного существования, к которому они должны стремиться.

Все вокруг, кроме меня, обязаны превратиться в лягушек. А значит, если мир вдруг станет деревней из ста жаб, я немедленно переселюсь в людское селение.

Судят по себе: лягушка судит по лягушке, а человек, погрязший в долгах, — по другому такому же.

Вот почему всё, что я услышала, позвав её, — пустые отговорки о городской легенде.

Так называемом «Заблудшем Перекрёстке»'.

Это дорожный поворот в жилой зоне, освещаемый отражённым от выгнутых обзорных зеркал цитрусово-оранжевым светом. Если в полночь прогуливаться этим путём, держась за руки со своей второй половинкой, в конце перекрёстка появится четвёртая дорога. Выберешь неправильный путь — и тебе уже никогда не вернуться домой.

Что за чепуха…

Не знаю насчёт заблудших и влюблённых, но я предпочла бы не выходить за рамки, даже если речь идёт о моём оскорблении. Вполне нормально бояться неизвестного и мистического, когда ты в младших классах. Естественно размышлять о свиданиях и любовных неурядицах, пока ты в средней школе. Это всё славно и прелестно, но я бы предпочла вернуть свои денежки обратно.

— Мария, в зависимости от твоего желания сотрудничать, я могу повысить или же оставить прежней процентную ставку твоего займа.

— Поверить не могу!.. Сдохни! Убейся!

Опять она использует эти дрянные словечки. У меня колени дрожат.

Я просто не могу умереть и оставить всё как есть. Не тогда, когда моя цель — собрать двести процентов одолженных денег — не воплотилась в жизнь.

— Кроме того, я ведь заняла лишь тридцать тысяч. Почему долг подскочил до пятидесяти, нет, до ста тысяч?

— Он возрос с сорока до пятисот тысяч, если быть точной.

— Да это же обдираловка!

— Я ведь объяснила тебе систему процентов, когда давала взаймы. И ты не колебалась, скрепляя печатью долговую расписку.

— Да нет же… Я имею в виду.. они так сильно возросли…

Всегда так. Все заёмщики как один. Занимают с улыбкой на лице, а когда приходит время платить по счетам — ворчат почём зря. Честно говоря, я вот думаю, может, это бизнес такой: предавать достойных людей, что по доброте душевной заняли тебе свои кровные?

— Можешь посоветоваться с родителями. Со своей стороны я приготовлю объяснительную о целях использования этих средств.

Мария заняла деньги, чтобы отправиться на ночное свидание со своим тайным бойфрендом. Я смогла сберечь несколько фотографий этой счастливой пары в папке изображений: фотографии, что, по-моему, несут красноречивый смысл. Переслать любовный архив этих голубков — дело двух секунд.

— Ук…

Растерянная, Мария ухватилась за поручень и встала истуканом.

Ясно как день, где вы, пташки, гнездились — даже обезьяна бы догадалась. Будь это бой броненосца против жабы, броненосец бы просто перекатился на спину, и бац — вот и сказочке конец. Такая лёгкая победа не заняла бы и трёх секунд. Поэтому, даже если слабый может лишь подчиняться сильному, я несмотря ни на что хотела прийти к компромиссу. Поддержка Марии меня бы очень порадовала.

— Тебе лишь нужно сказать, где она. Уверена, это не создаст тебе проблем, Мария. С остальным я разберусь.

— Почему ты так зациклена на Сие?.. Ты уже достаточно заработала, так почему бы тебе просто не оставить её в покое?..

— Почему, спрашиваешь? Разве мы не подруги? — улыбнувшись, сказала я.

Порядочные должники — мои хорошие друзья. В крайнем случае я вношу их во френд-лист.

Принцип «Не дай им жить, но не позволь умереть» — обычная практика в профессии ростовщика. Только глупец отказывается от друзей, приносящих доход. Дружба прекрасна, когда она закалена холодной, суровой действительностью, свободной от мимолётных иллюзий.

— Ты…

Интересно, Мария так же растрогана? Её щёки покраснели как помидоры.

Она с прищуром уставилась на меня глазами, переполненными насильственным намерением, и выдала...

— Ты… сука!

Внезапно раздался хлопок, приятный и мелодичный.

Она дала мне пощёчину. Она ударила Меня.

Вдогонку к осознанию произошедшего моя щека застонала от боли.

— Э, я… извини.

Мария, кажется, пришла в чувства, сжав ладонь, которой только что меня оприходовала.

Она всегда была мирной девушкой. Я прекрасно понимаю — ей не хотелось начинать драку. Очевидно, что девушка лишилась всех путей к отступлению в переговорах, поэтому я несомненно готова принять это за смягчающее обстоятельство.

Раз я всё понимаю, компенсация — дело нехитрое. Любой, кто злится на мелкую пощёчину — недостойный человек, в этом-то я уверена.

— Больно.

— …А-ах!

В то время как я поглаживала свою щёку, наши взгляды встретились, и её лицо побледнело, словно полотно.

Будто она смотрела на злобного демона из геенны. Дрожа от страха, словно осиновый лист, девушка пошевелила ногой, как бы собираясь удирать.

Она оступилась разок, затем ещё.

— Давай всё как следует обсудим, хорошо?

— А-а-а-а-а-а-а-аргх!

Только я протянула свои руки вперёд, она издала пронзительный крик и ударилась в бегство.

И что это сейчас было?

На меня не только накричали, но ещё и избили. Об меня вытерли ноги. Без сомнений, жертва здесь — я. Разве я похожа на злодея? Испугавшись до чёртиков, я взглянула на кроваво-красное вечернее небо, что было словно не от мира сего.

Юу-3

Когда я ещё посещала младшую школу, мой учитель сказал мне кое-что.

«Чигуса, ты и вправду само совершенство. Ты хороша в учёбе и спорте. Ты — объект обожания всех и каждого. У тебя достойные родители, и я уверен, однажды ты станешь кем-то значимым».

«Да, обязательно стану. А как вы узнали?».

Учитель улыбнулся на мой самодовольный ответ.

«Однако, если тебя ничто не будет заботить, придёт время, когда ты начнёшь смотреть на других свысока, убеждённая в своём превосходстве. Однажды может произойти что-то непредвиденное, и ты вмиг станешь никем. Надеюсь, ты запомнишь это. Чигуса Юу, ты не одна на целом свете. Ты, я, он, она — все мы разные, каждый из нас неповторим…».

В голосе учителя не было укора, похоже было больше на то, что он будто хотел вежливо меня урезонить.

Глубокий позор пал на меня за высокомерные мысли, коими полнилось моё молодое сердце. Даже закрыв глаза, я всё ещё слышала тёплые слова учителя.

«Все мы разные, каждый из нас неповторим».

Ясно. Так и есть.

Жизни людей полны различий.

Я считаю, что те, кто переживает о своём положении в школе, несут ужасное бремя. Они ранят себя и других, сравнивая небо и землю, и живут в бесконечном конфликте внутри аквариума под названием класс.

Однако рассуждать о жизни в обществе с такой точки зрения — напрасная трата сил. Дело не в кастовой принадлежности или влиянии в классе.

Я отличаюсь от них. Справедливость не терпит плюрализма. Все одинаково ничтожны в моих глазах. Мои исключительные качества столь высоки лишь потому, что вокруг меня одни немощи, безнадёжно уступающие мне в красоте, гибкости и уме. Я обязана относиться к другим с равной заботой и вниманием, которых они заслуживают.

Я прекрасно понимаю слова учителя.

Зная это, я могу простить даже произошедшее сегодня. Не держать зла со всей преисполняющей моё сердце добротой. Вот как я поступлю: увеличу десятидневный (ежедекадный) прирост кредитной ставки с десяти до тридцати процентов и продам книги из шкафчика госпожи Марии знакомому букинисту.

Ах, но вот в том-то и загвоздка.

Этого и близко не хватит, чтобы заполнить дыру, оставленную той сбежавшей должницей. Могу лишь представить свои убытки за прошедшие три дня. Время — деньги. Следовательно, деньги и есть сама жизнь. При мысли о том, сколько жизни я потеряла на этих аферистов, слёзы ручьём покатились по моему лицу.

Юу-4

Можете представить, что случилось дальше

Шестерёнки эгоизма в моём разуме повернулись, отчего поток слёз хлынул наземь, будто бы прорвав дамбу.

Двери на крышу внезапно распахнулись.

Странно, визитов на сегодня больше не запланировано. Мой финансовый трейдинг уже окончен. Возможно, Мария вернулась со свитой учителей? Это ведь не совсем законно.

В дискуссии двусторонние переговоры играют немаловажную роль. Вне зависимости от того, как прискорбно твоё положение, безосновательное прибегание к абсолюту власти нарушает все правила. Это так называемый «принцип Гианового Южно-Китайского моря». *

Хотя я всегда готова к применению запрещённых приёмов и закулисных тактик, большинство учителей в этом случае невосприимчивы к словам, что, естественно, доставляет неприятности.

Моё сердце забилось в бешеном ритме. Я по-настоящему разволновалась. Пальцы дрожали так, что я даже не смогла утереть слёзы.

Не спеша, я обернулась и увидела там…

— Э…эй.

… парня с неловким выражением лица.

Между нами повисла тишина.

Никогда прежде не встречала этого человека. Несомненно, вижу его впервые.

Не было похоже, что он пришёл занять деньги. Это место служит мне офисом, но здешние завсегдатаи не шибко-то разные.

Тип «А»: Беспечные. Тип «Б»: Неисправимые оптимисты. Тип «В»: Нигилисты.

Но этот человек рвал в клочья все шаблоны.

Что касается внешности, он… что ж, не будем сразу о плохом. Впредь я не буду обращать на это внимание.

Что действительно важно, он казался прилежным и простоватым.

Хоть разверзнись небо и земля, он бы мил-сердечно за этим наблюдал. Вот каким человеком он казался.

Среди моих многочисленных достоинств, зоркий глаз на людей по праву занимает первое место. Я могу запросто отличить злостного надоеду от того, кто таковым не является. Для очаровательной, совершенной девушки вроде меня такой навык вполне естественен.

Вот что подсказывало мне уникальное Юу-чутьё. Я не сомневалась: сердце этого человека преисполнено добродетелью.

Ну вы только гляньте на него.

Он из тех людей, кто, увидев девушку в слезах, смягчит тон со словами «Боже правый».

— …

Инстинктивно я ухватилась за его рукав.

На мгновенье мне показалось, что он просто сбежит, но иллюзия — это не более, чем иллюзия. Ни у кого в этом мире нет оснований считать плачущую девушку простой досадой.

— Эм-м…

Как и ожидалось, его пальцы обхватили мои в попытке направить их к месту, за которое я смогла бы проще держаться. Благодаря этому я смогла ещё прочнее вцепиться в его униформу.

— Эм… можешь отпустить.

Его голос разрывается от ласки.

Прямо как голос моего учителя младших классов. Добряк, одаривший меня целью в жизни.

— Э, эм… В-видишь ли…

От внезапно нахлынувших тёплых воспоминаний непрошенные слёзы крупными каплями стали скатываться по щекам. Начни я карьеру ростовщика уже тогда, сейчас смогла бы позволить себе лучший голливудский особняк с бассейном, кинотеатром и тренажёрным залом. Время — деньги. Я тщательно размышляла о своих упущениях.

— Моя подруга уже целую вечность не отвечает на звонки… Я не знаю, что делать… — движимая его добротой, я решила довериться этому парню.

— Слушай, это не…

Хладнокровный, он безмолвно избегал моего взгляда.

Я шмыгнула носом. Теперь ясно. Мне требуется время. Время выяснить, что случилось с моими украденными деньгами.

— Прошло три дня, а она всё не отвечает на звонки…

— Может, она простудилась, гриппом заболела, или у неё семейные обстоятельства какие…

— Если дело в этом, она бы брала трубку… Она всегда так делала…

Я уже сталкивалась с несвоевременной уплатой. В подобных случаях такие действия, как непрерывные звонки, разговоры тет-а-тет, анонимные письма или сырые яйца, дают необходимый эффект.

— Так почему сейчас?

Совершенно неожиданно притвориться пропавшей — это измена нашим обязательствам. Такие люди хуже подзаборных дворняг. Их некомпетентность — признак поведенческой регрессии до уровня митохондрии.

Люди, что не платят по счетам, не заслуживают человеческих прав.

— Ясно. Понимаю, каково это. М-да. Безусловно, тебя это гложет… Но я, кажется, знаю, что нужно делать.

— И что же?

— Подожди денёк и, если она всё же не позвонит, приходи поговорить со мной снова.

Слова, что он произнёс, в то время как я застыла в праведном гневе, превысили все ожидания.

— Здорово… А так можно?

— Конечно. Увидимся.

Хотя видок у него был... эм, не будем о плохом. Он улыбнулся во все тридцать два и ушёл.

Как и ожидалось, Всевидящее Око Правосудия прекрасной девы не ошиблось. Многие в таком положении лишь избегали бы ответа, но этот человек был другим.

«Приходи поговорить со мной снова.»

Он даже сказал мне это.

Слова «Приходи поговорить» кажутся вполне обыденными, но на самом деле они представляют собой чрезвычайно веское понятие. Эгоистично жаловаться другому человеку и затягивать его в собственные неурядицы. Воистину дьявольский проступок. Пусть проблема, что неподвластна одному человеку, не может быть решена другими, как столь хрупкая особа может столь небрежно довериться другому? Тот, кто так честно полагается на незнакомца, с которым они лишь вчера встретились, вряд ли заслуживает доверия.

Но он всё же вызвал меня на разговор, даже зная об этом. «Я на всё ради тебя пойду». Божечки, как лихо.

Я решила. Сделаю этого человека своей шестёркой… нет, воспользуюсь его силой… то есть приму его помощь и найду девку, улизнувшую от меня.

Страшнее случайно возникающих городских легенд могут быть только люди. В этом мире нет таких понятий, как надежды и мечты. В бетонных джунглях этого города не существует перекрёстка, за которым можно скрыться от преследователя. Что касается нас — наши блуждания лишь начались.

Юу-5

Совершив несколько звонков, я наконец обзавелась его личными данными.

— Харума Кусаока, второй класс старшей школы. Он на год старше меня.

Потому как у меня много друзей (разве может быть иначе?), узнать имя, адрес и номер телефона ученика этой школы — сущий пустяк. Если бы удалось распространить свою сеть до друзей друзей, было бы не преувеличением сказать, что я имею контакты с каждым учеником. Связи — это деньги. Список личных данных — тоже деньги. Хочу стать инженером и получить работу в индустрии массовых продаж USB-накопителей.

Буду так говорить — должно быть, проблем не оберусь. Между тем, на вопрос о нём все без исключения переспрашивали: «Кусаока-кун?..». Как-то раз кто-то даже сказал: «Кусаи Вота-кун…»*?, прозвучавшее загадочно, будто ругательство какое. Эй, в этой школе хулиганов не жалуют.

У него так мало друзей? Я, конечно, могла выдвинуть столь свищеватое и неправдоподобное предположение, но таких старшеклассников ведь не существует. Вне всякого сомнения, он преуспел в сокрытии своих личных данных при помощи неких техник и не стал бы мимоходом распространять свои контакты. Такое усердие вдохновляет. Не ожидала найти столь скрытного человека.

Во что бы то ни стало, я попрошу его о помощи.

— Дело нескольких ударов по клавишам!

Написание подобных просьб — моя сильная сторона. Я начала с вежливого приветствия и добавила броскую тему, чтобы облегчить ответ получателю. Мало того, я использую «Заблудший Перекрёсток» в качестве наживки, потому как мне известно, насколько популярен и загадочен этот феномен. Также не забуду упомянуть, как мне на самом деле страшно, дабы расшевелить его желание защитить меня. Ну и напоследок, приправим всё это несколькими сердечками, как доказательством моего очарования.

Превосходное сообщение.

Романтическое, до краёв преисполненное любовью и юностью, как и подобает прекрасной и безупречной девушке вроде меня.

— Хм.

Одолевало меня, однако, подозрение, что что-то здесь не так.

Стандартные методы могут не сработать с кем-то вроде Кусаоки, что столь умело сокрыл свои персональные данные. Я поняла, что должна использовать иные рычаги влияния.

— …Ладушки.

Взглянув на бесконечно красный затухающий закат, я подняла кулак.

↑ Дикий зверёк: http://en.rocketnews24.com/2014/11/16/police-called-in-for-civet-disturbance-in-tokyo/

↑ Весьма интересное слово “jott” — рус.“толчок” на наркоманском сленге означает реакцию организма на инъекцию наркотика. Тут Ваш покорный слуга просто решил пояснить, почему именно так. Надеюсь, вы оценили.(◕‿◕✿)

↑ Шутка состоит из двух частей: Первая часть — отсылка к инциденту 15 мая 1932 года, когда премьер-министра Инуаки Цукоси застрелил офицер военно-морского флота Японской Империи. Перед смертью чиновник сказал достаточно грубые слова: «Мог бы я говорить, ты бы понял», на что его убийца ответил: «Разговаривать бесполезно». Это событие стало одним из решающих для крепчающего милитаризма в японском государстве. Вторая часть заключается в том, что «ину» в «Инуаки» в яп. означает «собака». В Японии любителей кошек и собак разделяют на фракции, и эти фракции, образно говоря, воюют между собой.

↑ Это очень политизированная шутка. Китай и его соседи боролись за контроль над некоторыми областями в Южно-Китайском море в течение нескольких лет. Япония обвинила Китай, назвав страну несовершеннолетним хулиганом, подобно Гиану, персонажу из серии аниме «Doraemon». До сих пор Соединенные Штаты не приняли определённой стороны в этом вопросе.

↑ Кусаи Вота на яп. примерно означает вонючий фанат айдолов(╬￣皿￣)=○＃(￣#)３￣)

Кастрюля на кухне издавала булькающий звук. Я безучастно наблюдал за тем, как содержимое внутри понемногу нагревалось. Вот оно и закипело, а значит, настало время слить горячую воду. Осталось только переложить то, что осталось, в тарелку, и вуаля — рагу готово. Поднеся ложку ко рту, я ощутил настоящий «домашний» вкус.

Удивительное чувство комфорта в чём-то совершенно обыденном. Вкус домашней еды любят засыпать наилучшими комплиментами, наподобие «единственный в своём роде» или «незаменимый», но, как по мне, универсальные полуфабрикаты — величайшая вещь на свете. Как корпоративные рабы и субподрядчики!

В то время как я уминал свой ужин, обгладывая эти мысли, дверь громко распахнулась. Видать, сестра пришла. Из её комнаты до меня донеслись тяжёлые, усталые шаги.

— Я до-о-о-о-ома.

— Привет.

Взглянув через плечо, я увидел Амане, что уже стояла в своей домашней одежде: короткие шорты и футболка, подчёркивающая весьма складную грудь. Да, лето уже не за горами, но не слишком ли она разоделась.

— О, уже рагу ешь. У меня тоже есть, так-с…

Амане пошла на кухню, перетащила кухонный телевизор на сервант, распечатала содержимое упаковки и сунула в микроволновку. Похоже, ей не хотелось ждать, пока закипит вода.

— Ти-хи-и-и, вот и моя награда за сегодняшний тяжкий труд… Малюсенькая такая…

Подозрительно жестокая улыбка проступила на её лице, когда она, держа горячую тарелку, садилась напротив меня. О, у неё в руке ещё и банка пива с пакетом чипсов. Моя сестрёнка подсела на калорийную диету.

— Разве нормально питаться этой дрянью, будучи консультантом по здоровью?

— А в чём проблема? Неважно, что я ем, оно в любом случае вредит моему организму.

— Н-ну да.

Её диета — дело десятое, но говорить такое вслух совсем не подобает, уж при её-то должности.

Словно проделывая это уже тысячный раз, она обмакивала чипсы в рагу и запивала их пивом. Некоторые из вас могли бы назвать её «непринуждённой», но на самом деле она просто идиотка… Будто её личность диаметрально противоположна моей милой, девственно-невинной и в то же время мудрой натуре. Мать у нас одна, так почему мы такие разные? Прошу, просветите меня, господин Мендель.

— Твои вкусы в еде не шибко-то отличаются. Ты даже не знаешь, что на самом деле в твоём ужине.

И это я слышу от любительницы пива. Хотя в её словах определённо есть доля истины.

Общество построено на вере. Вере, имя которой — холодное принятие. Только принятие, основанное на лжи и самообмане, может успокоить человеческое сердце.

Люди сомневаются буквально во всём: в новостях из газет, этикетке изготовителя на своём обеде или возрасте девушки в борделе, а значит, отыскать истину просто нереально.

Вот почему все затыкают рты и беспрекословно принимают данное им. Когда всё уже сказано и решено, вступает в права вера — людям лишь необходимо отказаться от поиска истины.

Еда, производство, информация, образование, финансы. Общество взращено на вере в то, что каждый из этих элементов создан им во благо. Вот честно, этот мир — просто очаровательное местечко. Сдаётся мне, единственное, что не накрыто колпаком «веры», — это кровные узы.

Только что моя сестра, открывая уже вторую банку пива, спокойно произнесла весьма вероломную фразочку:

— Ты разрушишь собственное тело, если будешь слишком печься о здоровье. Питайся, чем хочешь, и делай, что пожелаешь, и твой организм сам о себе позаботится.

— Только в школе так не говори… это очень важно для взрослеющих парней, знаешь ли.

— Да-а, да-а, ясно-понятно. Но даже если ты и вправду следишь за своим питанием, это не обязательно делает тебя здоровым…

— Ну, да. Но это же не повод пить как сапожник…

Это всё ради вечного потворствования себе под видом так называемых «вознаграждений», да?

— Я не о себе говорю, а о Мисе. Помнишь ту девочку, что была с нами в медпункте сегодня? Питается она хорошо, но вот тело у неё, как бы сказать, слабенькое. Да и привычек вредных тоже нет, поэтому другое объяснение её состоянию мне найти не удалось. Кроме того, я наблюдала за ней, пока она отдыхала у меня, но...

— Наверное, это напряжно.

— Ага, — Амане опёрлась локтем о стол, прижимая пивную банку к румяной щеке. — Но знаешь, — пробормотала она с отсутствующим взглядом, — я отчасти восхищаюсь ею.

— Ха?

Что эта цыпочка говорит такое?.. Вот идиотка.

Она уже почти наклюкалась пред моим апатичным взором. Амане смачно поставила пивную банку, будто намереваясь проломить ею стол. Глаза её засверкали, и она возбуждённо продолжила:

— Знаешь же этих несчастных красоток? Слабы здоровьем, но трудятся не покладая рук, вдохновляя других. Парням сложно устоять перед такими, знаешь? Я вроде, как бы... их полная противоположность, вот на меня никто и не западает…

Сказав это, она откинулась на диван, уставившись на свои ноги. Длинные соблазнительные ножки, выступающие из-под сексуальных шортиков, что она носила дома, вряд ли можно было назвать хилыми даже с натяжкой. Может, моя сестра и не выглядит несчастной, но едва ли это единственная привлекательная черта в женщинах.

— …ну, это не совсем так. Ты — словно сочная, спелая слива, — сказал я.

Амане резко встала и почему-то раскраснелась, светясь от счастья. Её волосы взъерошились за время, проведённое на диване, и она на всякий случай их расчесала.

— П-правда? — сестра взглянула на меня широко раскрытыми глазами.

— Но если переспеешь, начнёшь бродить.

— В смысле? К чему это вообще... Ох. Так ты об этой зрелости! Ну-ка рот на ноль, ты… ты!..

Как только до неё дошло, сестра начала колотить меня своими длинными ножками. Было совсем не больно, да и к тому же я давно научился не обращать внимания на её вспыльчивость при малейшей провокации. Никто не любит буйных героинь.

Потоптавшись вокруг, словно раздражённая кошка, и пнув меня ещё пару раз, она, кажется, успокоилась и села, протяжно вздохнув.

— Чувак, какой же у тебя отстойный характер.

— Я лишь продукт своего окружения…

Парень с жизнерадостной старшей сестрой со стопроцентной гарантией вырастет испорченным. Такая вот у меня теория. Если старшая сестра хочет заниматься карате, то её брат оказывается избитым до синяков в целях практики; если она говорит, что хочет научиться готовить, он станет её морской свинкой. Сестра превратит всё, купленное братом, в их общее имущество, не удосужив даже фразой «с твоего позволения». В довершение, если он прямо расскажет обо всём своей матери, опосля его ждёт страшная кара. Только человек с искажённой личностью в таких условиях вырасти и может.

Что ж, не всё так плохо. Благодаря ей я лишён иллюзий о противоположном поле. Неважно, насколько красива девушка на вид, под обёрткой она точь-в-точь моя сестра, Амане Кусаока. Эта страшная истина отпечаталась в моём сознании с раннего детства.

Амане, скрестив ноги, сидела перед телевизором с пивом в одной руке и вяленым кальмаром — в другой, и гоготала, уставившись в экран. Двадцатичетырёхлетняя одинокая женщина в своей естественной среде обитания. Как после такого могут остаться какие-то иллюзии?

Суть вы уловили.

В то время как мы яростно спорили о том, как я вырос таким какой есть, мой телефон внезапно завибрировал. Очередное уведомление об очередном ивенте в одной из моих игр, да? Или, может, обновление? Бонусные кристаллы в честь извинения за глюк в «Puzzle & Dragons»? Поднимая своё тело с ковра, я дотянулся рукой до телефона. Когда я взглянул на экран, там высветилось что-то из мессенджера, которым я не пользовался уже целую вечность. Судя по уведомлению, имя отправителя читалось как «ИОАННА ♡».

…Иоанна? Понятия не имею, кто это. Может, спамер какой? В наши дни не только спамят, но ещё и присылают кино-анонсы, рекламу и даже текстовые оповещения о конце света. В окрестностях постоянно можно услышать что-то вроде: «ГОСПОДЬ ГРЯДЁТ! РАСКАЙТЕСЬ!». Как же бесит.

Правда, спам — единственное, что мне присылают в это приложение. Я никогда никому не говорил о своём аккаунте. Дело в том, что… ну... «Если у меня его не будет, то я не смогу связаться с друзьями», — сказал я, радостно устанавливая приложение в первый день средней школы только для того, чтобы никогда им не воспользоваться. За исключением разве что чата с публичным аккаунтом «Pretty Cure» и покупки анимешных стикеров, коими я опять же не пользовался.

Незнакомцы не могли за мной следить. Должен поблагодарить за это своих родителей. Благодаря их наставлениям я всегда отказывал в общении тем, кого плохо знал, поэтому прежде, чем успел осознать это, у меня не осталось знакомых, что относились бы ко мне хоть сколько-нибудь дружелюбно.

Не посчитав нужным проверять сообщение от какого-то незнакомого мне мерзавца, я сразу же заблокировал номер и сунул телефон в карман.

Однако лишь мгновение спустя мой аппарат разразился очередным уведомлением. Как я ни старался его игнорировать, звук вибрации даже в тихом режиме щекотал мне нервишки.

Амане бросила в мою сторону недовольный взгляд и произнесла в своей обычной нетерпеливой манере:

— Эй, это жужжание уже начинает выбешивать.

— …Понял я.

«Будь ты проклят, я же заблокировал тебя, надоедливый ты ублюдок». Я ещё раз достал свой телефон и, хорошенько вникнув в содержимое сообщения, вздрогнул.

Харума-2

Дорогой Кусаока Харума-сан,

Здравствуйте, это Чигуса Юу! Я учусь в десятом классе. Мне хотелось бы от всей души поблагодарить Вас за то, что выслушали меня сегодня на крыше ♡

Кусаока, я знаю, что Вы учитесь в одиннадцатом классе. У вас тот же номер места, что и у меня, представляете! Хотя мы и живём поодаль, по крайней мере, наши дни рождения практически сбегаются. О, точно, я уже сказала, что у нас одна и та же группа крови? ♡ Это точно судьба, Вы так не считаете? (хихикает)

О, а ещё я слышала, что Вы часто на переменах играете в мобильные игры. Мне тоже о-о-очень интересны спортивные(?) игрушки, поэтому Вы просто обязаны научить меня играть в следующий раз, если Вы, конечно, не против ♡

Э, ум, помните, как сказали, что я могу поговорить с Вами в любое время? Правда в том, что есть кое-что, о чём бы мне хотелось с Вами поговорить. (краснеет) Кусаока, Вы знаете о «Заблудшем Перекрёстке»?? Кажется, моя подруга угодила в эту городскую легенду…. Что же мне делать? Стра-а-а-ашно. (плачет)

Не хотели бы Вы оказать мне содействие и помочь найти мою драгоценную подругу, чтобы уберечь её от верной гибели?!

С нетерпением ожидаю Вашего ответа. (кланяется) ♡

Харума-3

Что же мне делать? Стра-а-а-ашно. (плачет)

Мой телефон продолжил содрогаться даже во время прочтения этого сообщения, а на половине пути я уже и сам задрожал.

В общем, я получил свыше двадцати писем, и все от одного человека. После того, как я вначале заблокировал «ИОАННУ ♡», она сменила свой аккаунт на «ИОАННА ♪», «ИОАННА ☆» и «ИОАННА 2», проскальзывая сквозь мои манёвры своими уловками. Сейчас эта писательская эпопея подходила к завершению. Продолжи я в том же духе, и всё могло бы закончиться такими именами, как «ИОАННОлюция» или «конец генезиса ИОАННОлюции турбо-тип D».

И даже не спрашивайте меня о содержании этих посланий.

Сердечки и смайлики переполняли всё и вся. От текста тоже веяло чем-то приятным, девичьим. Но, видите ли, я не слишком-то уверен, что стучать человеку по голове его адресом, датой рождения и группой крови в такой небрежной форме — хорошая идея. Когда это в закон «О защите персональных данных» успели внести поправки? Или, может, она упражняется в знании права?

Немного крепче сжав свой телефон, я поймал на себе загадочный взгляд сестры: «Что-то не так?»

«С этим отправителем всё не так. Сестрёнка, дела плохи!» Это единственное, что пришло мне в голову.

Я прокашлялся.

— Амане-тян.

— Что?

— Когда девушка говорит: «У нас одна и та же группа крови», что это значит?

Амане резким движением откусила кусок кальмара и ненадолго задумалась.

— …значит, что ей нужен донор крови.

Вау, правда? Что ни день, то новые открытия. Как и ожидалось от консультанта по здоровью. Я и не знал, что был приглашён пожертвовать кровь. Стоп, подождите секундочку. Амане, может, и ответила аки сама невозмутимость, но вряд ли она это серьёзно…

Ну, я всегда знал, что моя сестрёнка малёк отбитая, но эта «Иоанна» тоже не промах. Если рассуждать логически, никто не станет рассылать такие мозговыносящие сообщения, покуда у него всё в порядке с головой. Моё впечатление о Юу Чигусе чуток не состыковывалось с этими «записками самасшедшего», но, увидев упоминание о происшедшем на крыше, мне не осталось ничего, кроме как поверить, что это и вправду её рук дело.

Если задуматься, эта девушка действительно обладает красотой сокровища, в прямом смысле. Она как бриллиант среди красоток. Но знаете, я вынужден сказать «нет» этому безумному блестящему камню. В то время как я раз за разом неустанно отправлял её в чёрный список, раздался звонок в дверь. Дин-Дон.

Амане полностью проигнорировала его и продолжила с диким гоготом смотреть телевизор. Тем временем звонки продолжались. Дин-Дон. Дин-Дон. Очешуеть, что за дела? Прекращай уже с этим. Ты что, Смайл*, скотина?

— …Харума, — позвала меня Амане, недовольно цокнув языком. Вполне предсказуемо. Сдаётся мне, у неё больше не осталось сил терпеть этот звон.

Что ж, такова судьба. Коли дело заходит о старшей сестре и младшем братишке, не составит особого труда догадаться, кто из них правит бал. Братья сродни рабам. Сами посудите: разве «брат» и «раб» не схоже звучат? Звучат же, правда?

Я неохотно поднялся и глянул на экран домофона, что до сих пор разрывался от звонков. Но там не было абсолютно никого. Кто-то обязательно должен стоять за дверью, однако эта особа по каким-то причинам просто не показывается на камеру. Это очень модно среди попрошаек. Берегитесь, детишки!

В таком положении мне не оставалось ничего, кроме как подойти к входной двери. Я попробовал на всякий случай высмотреть что-то в глазок, но поскольку гость, как и ожидалось, не спешил показываться, сдался и повернул дверную ручку.

Когда я осторожно открыл дверь, достаточно широко, чтобы просунуть голову наружу, эта странная личность (предположительно посетитель) подошла и поклонилась.

— Добрый вечер.

— Э, н-ну да. Вечера… — всё, что я смог ответить.

Её манеры были столь утончённые, что звучало бы вполне естественно, продолжи она фразой «Какой удивительный вечер». Только Юу Чигуса смахнула свои блестящие чёрные волосы, утопающие в зареве уличных огней, неземная улыбка тут же проступила на её лице, словно зимний серп луны. Как я ни старался, у меня в голове не укладывалось, что человек предо мной — маньяк, который всё это время штурмовал домофон.

— Эм, это мой дом, — произнёс я охрипшим голосом. — Так почему?..

— Вы сказали, что я могу прийти поговорить с Вами в любое время. Вот я и здесь, — застенчиво пояснила Чигуса.

То, как она смущалась и время от времени поглядывала на меня, поднимая кверху глазки, вызывало дикое умиление. Но вот аргументация оставляла желать много лучшего… Причина визита была тайной, это уж точно, однако то, о чём я хотел спросить — это не почему она пришла, а как она узнала мой домашний адрес. Эта девушка использовала «Hello Pages»* 90-х годов? Разве они раскрывают место проживания так просто?

— Это не то, о чём я хотел спросить…

— А, может, Вы ещё не прочитали сообщение? — она изобразила испуг. — Я сейчас отправлю, хорошо?

Чигуса начала барабанить пальчиками по своему смартфону. Мгновение спустя мой телефон завибрировал. Там, на экране, высветилось точно такое же письмо, какое я видел ранее. Мой взгляд застыл на слове «разговор».

А ведь точно, я так и сказал: «Приходи поговорить со мной снова».

Но в японском, когда вы говорите: «До скорого!» или «Давайте как-нибудь ещё потусим!», — это значит, что вы больше не увидитесь. «Как только, так сразу!» на японском означает то же, что и «Никогда». Если вы спокойно лукавите так с каждым человеком, то сможете жить в светском обществе и стать всеобщим любимчиком.

— Мм. Эм, когда я сказал «прийти поговорить», я не совсем это имел в виду. Я, как бы…

— Вы не желаете выкроить для меня чуточку времени? — притворно улыбнувшись, перебила меня Чигуса, просовывая руки в карманы.

Неожиданно я поймал себя на том, что улыбаюсь, словно японец, с которым иностранец говорит на другом языке. «Ох, извинитесь… моя не мочь говорить иностранный языки».

Юу-1

Кусаока довольно улыбался.

Черты его лица словно... хм, забудем о них... но даже так, его выражение отражало эмоции ярко и чётко.

«ОУ, ДЫА-ДА… Я не мочь отказать тибе, я твий, да, твий!».Может, он сын божий? Воистину, его высшее предназначение в том, чтобы своей безграничной, чистой и всеобъемлющей любовью даровать людям избавление.

— Вы не желаете выкроить для меня чуточку времени?

Когда я засмеялась, улыбка Кусаоки стала ещё выразительнее. Как я и надеялась, он ожидал моего прибытия. Прошептав «приходи поговорить снова» мне на ухо, он, вероятно, совершил соответствующие приготовления. «Как только, так сразу» — эти слова сродни контракту: «Даже если вероятность того, что я пойду — лишь один процент, я непременно сделаю это!». Если вы осведомлены о том, что словесное обещание имеет вес с юридической точки зрения, вы тоже можете достичь успеха в деловом мире и прожить свою жизнь припеваючи, мальчики и девочки.

— Раз и у Вас, и у меня есть свободное время, Кусаока, значит, между нами ведь нет затруднений, не так ли?

— Что, правда?

— Так Вы свободны?

— А по мне видно?

— Не против пройтись?

— А похоже?

Однако Кусаока оказался экспертом в перехвате инициативы. Я никак не могла склонить его к обещанию. Да и без физической силы мне не хватало мужества перейти к агрессивному наступлению.

Насколько бы очаровательной и безупречной я ни была, у меня совсем нет абсолютной уверенности в своих навыках общения. Не имеет значения то, насколько хорошо я себя преподношу, меня одолевают слабость и дрожь каждый раз, когда не нахожу положительного отклика; а если же я чувствую признаки неизбежного отказа, моё сердечко и вовсе щемит от боли.

— Я ведь не надоедаю Вам, правда?

Я такая плакса. Хотя мне и отвратительна эта черта, сдержать эмоции не в моих силах. Взор застлала пелена слёз. Какая же я неженка.

— Я подумала, если кто и выслушает меня, это будете Вы…

— Понял уже! Я выслушаю!

Кусаока и вправду реинкарнация Мессии. Его большие, как и должно парню, ладони распростёрлись ещё шире в попытке унять мои слёзы.

Он такой чудесный человек.

Харума-4

Чигуса говорила учтиво, как и всегда.

Она высунула из карманов ёрзавшие там руки и, грациозно вытянув их перед собой, поклонилась. Только она проделала этот реверанс, я поймал себя на мысли, что застенчивое лицо Чигусы на самом деле изображало неприкрытую лесть.

Скажу прямо: эта девушка восхитительна.

Подавляющее большинство парней не заподозрит ничего плохого, если милашка попросит их об одолжении. Заполучить доверие прекрасной девы — лучшее, что может произойти с мужчиной.

К примеру, если девушка смотрит на тебя щенячьими глазками и кланяется, сложив руки перед собой так, чтобы подчеркнуть свою грудь, или, в качестве альтернативы, властная цундере говорит фразу наподобие: «Н-ничего не попишешь, поэтому я позволю тебе помочь! Будь благодарен!», — парень зачастую охотно согласится. Что до самих просьб, есть несколько вариаций их преподнесения.

Тип «А»: Просьба

Тип «Б»: Мольба

Тип «В»: Деловое соглашение

Тип «Г»: Требование

Тип «Д»: Заказ

А теперь вопрос! Какую категорию наша обожаемая Юу Чигуса, несравненная, безупречная, самая непорочная и очаровательная девушка на планете, в конце концов выбрала?! Проще не бывает!

Правильный ответ — это… устрашение. Ничего из вышеперечисленного!

Как только улыбка озарила каждый сантиметр её лица, Юу Чигуса сжала ручную сирену своими крошечными ладошками. Шариковая цепочка смутно блеснула, когда она вытащила своё приспособление. Ситуация летящей походкой перешла от запугивания к акту варварства.

— …Я ведь не надоедаю тебе, правда?

Глазами, полными слёз, Чигуса уставилась на меня. Цепочка сирены уже тихо позванивала. Выдерни она её, раздался бы дикий рёв, и полицейские, наверное, сбежались бы сюда со всех углов.

Хоть это и было наше личное дело, выглядело всё как домогательство парня отвратной внешности к плачущей девушке. Неважно, как всё обстоит на самом деле, я бы оказался плохим парнем, главным злодеем. Даже найми я лучшего в мире адвоката, но он ничем не смог бы мне помочь!

Чигуса понуро опустила глазки и крепко себя обняла. Естественно, в одной из рук она всё ещё держала ту сирену.

— Я подумала, если кто и выслушает меня, это будете Вы, Кусаока…

— Понял уже! Я выслушаю! Правда, я весь во внимании! Говори всё, что пожелаешь!

Чигуса воссияла от моих слов и наконец спрятала свой адский девайс. Кто же знал, что защитная примочка старшеклассницы послужит той же цели, что и средство вымогательства якудзы?..

— Огромное Вам спасибо. А теперь… есть несколько вещей, о которых я предпочла бы не говорить в подобном месте, поэтому давайте отойдём, — бодро улыбнулась Чигуса, утерев слёзы, и указала на дорогу впереди. Не смей говорить подобное место… Это же мой дом, чёрт подери.

При всём при том у меня не было права на отказ. Она не только доняла меня личной инфой, но и завладела правом решать мою судьбу. Как только я заткнулся и смиренно кивнул, Чигуса улыбнулась от чистого сердца в манере просто невозможной для девушки, угрожавшей мне минуту назад.

Когда я узрел эту улыбку, моё сердце ёкнуло.

Стоит заметить, что пот начал ручьём стекать по мне, дыхание оборвалось, а губы посинели. Это же ранние симптомы шока, разве нет?.. Я лишь взглянул на неё, но уже не мог отделаться от мысли, что это могла быть… любовь!

Не было ни капли сходства между внешностью Юу Чигусы и её реальными действиями. В ДОВЕРШЕНИЕ ВСЕГО, она действовала так, будто её совершенно ничто не заботит. Было что-то глубоко тревожное в том, что лишь её лицо казалось удивительно изящным.Скажу прямо: эта девушка… странная.

↑ На японском для звука дверного звонка используется ономатопея пин-пон, что схоже со словом пинг-понг. Смайл — один из протагонистов аниме 2014 года «Ping Pong The Animation».

↑ Японский телефонный справочник, содержащий адреса и номера телефонов частных лиц.

Что движет обществом?

Если ставить вопрос под таким углом, ответ становится вполне очевиден.

Человеческое общество можно назвать квинтэссенцией стадного инстинкта.

Что бы то ни было — система страхования, инфраструктура или даже поддержка — во время стихийного бедствия всё в этом мире зиждется на взаимопомощи. Если бы люди просто брали и воровали то, что они желают, их развитие как вида стало бы неосуществимой задачей. Люди построили общество, опираясь на плечи друг друга.

Тогда кто же мы с Кусаокой такие? Ожидая смены сигнала светофора, я в смутном замешательстве задрала голову вверх.

Окрашенный закатом переход полнился пассажирами. В самом сердце города раскинулся гигантский терминал станции, пропускающий через себя все восемь городских железных дорог, включая частные линии, метро и междугородный экспресс. Зажатый между крупнейшим торговым центром с одной стороны и штаб-квартирой торговой сети домашней электроники с другой наш шумный деловой район славился на всю страну тем, что построен в согласии традиций Запада и Востока. Он представлял собой пчелиный улей, кишащий в любое время суток — с момента как на востоке заалеет заря и до глубоко-поздней ночи.

Мир, управляемый прожорливой капиталистической логикой, донельзя отречённой от концепции взаимопомощи.

Окружённая всем этим, я обратила взгляд на особу позади меня. Парень, что следует за мной, беспрекословно поддавшись моему крику о помощи.

— Кусаока, можете ли Вы сказать, что у нас кооперативные отношения?

— Я бы сказал, что, учитывая обстоятельства, единственное, что нас объединяет, — это дьявольский заговор.

— Хм?

— Забудь.

— …Ясно. Я немного встревожена. Не уверена, что это хорошая черта: продолжать делиться с другими, не ожидая ничего взамен.

— Не волнуйся. Не думаю, что можно чувствовать себя ещё хуже.

— Значит, Вы и вправду слегка обеспокоены, не так ли?

Ответа не последовало. С необычно натянутой улыбкой, Кусаока шёл, не проронив ни слова. Мой голос поглотил гул толпы? Нет, такое не могло произойти. Мы шли достаточно близко, чтобы он слышал меня чётко и ясно.

Может, я ему не нравлюсь? Если бы речь шла не обо мне, я бы всерьёз задумалась над этим. Тем не менее в нашем задушевном разговоре он лицемерно проигнорировал мой голос. Это могло значить лишь одно.

Без сомнений, моя красота сразила его наповал. Скорее всего, он просто не вынес бы боли от отказа. Божечки. Парней пруд пруди, но каждый из них особенно упрям.

С того самого момента как он впервые окликнул меня, я знала. Лицо Кусаоки походило на лик молодого мужчины, влюблённого по уши с первого взгляда. Нет более объяснений тому, как такая отвратительная гримаса может принадлежать человеку.

Как у женщины, благословенной исключительным интеллектом и красотой, в подобных делах у меня было больше опыта, чем у кого-либо. Мне предлагали встречаться столько раз, что и звёзд на небе не хватит, чтобы сосчитать. Однако, к несчастью, мне всё ещё предстоит дать кому-то своё согласие.

Жизнь привлекательной девушки иной раз имеет свои недостатки.

Продавая своё личико представителю противоположного пола, зарабатываю эквивалентный объём неприязни своих соплеменниц. Учитывая, что, по сути своей, это лишь рынок, данная бартерная сделка — вопрос чести в закрытом школьном обществе. Среди всех понятий, о которых я имею определённое представление, капиталистический мир любви по праву занимает первое место.

Я просто желаю иметь отношения с кем-то равным мне — робкой и слабой в душе девушке. Лишь мысль о заключении равноценной сделки с кем-то не настолько разумным и благородным, и меня охватывает необоримый озноб. Вместо того чтобы легкомысленно и бесчестно гнаться за тем, кто вне пределов досягаемости, я бы предпочла, чтобы окружающие достигли моего уровня собственными силами.

Однако.

— Понятия не имею, что Вы думаете обо мне, Кусаока, но я — обычный человек. Если причиняю боль кому-либо, то и сама чувствую себя неладно, — настойчиво произнесла я.

Он бросил взгляд в мою сторону, его уста всё ещё были сомкнуты.

Действительно. С первого взгляда Юу Чигуса может показаться самую капельку… хотя нет, невероятно восхитительной. Но сердце у неё простое, девичье. Даже если я решительно не могу позволить себе принять его чувства, мне всё равно придётся спросить, в чём же дело. Моя заинтересованность теми человеческими чувствами невероятно высока.

Долг платежом красен. Это правило нерушимо.

Если верить моей младшей сестрёнке, невероятно сильных парней влечёт к девушкам, которые просят их об услуге. В таком случае Кусаока должен испытывать в высшей степени истинное наслаждение от моей просьбы.

— Кусаока, почему бы Вам не согласиться, что я, грубо говоря, дала Вам больше, чем получила взамен?

— Хах?

— Однако не стоит об этом беспокоиться. Я не тот человек, что будет зацикливаться на сделках, в которые не вовлечена наличка.

— …Впечатляюще. Я вот о сделках всё время думаю. Значит, у нас нет ничего общего, — явно растроганный, Кусаока глубоко вздохнул, находясь на самой середине пешеходного перехода, где возбуждённая толпа уже понемногу продвигалась вперёд. — Так что я должен сделать, чтобы домой пойти?

— Когда наше совместное расследование завершится. Мы должны были встретиться в «MOL Burger» в конце этого-о-о!..

Один из прохожих, должно быть, зацепил меня своей сумкой. БАМ. Внезапно я ощутила давление за спиной, из-за чего мои колени невольно напряглись.

Медленно, мало-помалу боль растеклась по всему телу.

— Ауч…

В глазах поплыло. Неожиданно слёзы забили ключом. Я и вправду плакса. В такие моменты осознание собственной беспомощности становится остро как никогда.

Мне не оставалось ничего, кроме как взглянуть на того, кто наткнулся на меня…

Это случилось спустя мгновение после того, как я предприняла неудачную попытку украдкой обернуться.

— …всё хорошо, так что давай вставай уже.

— А?

— Шевелись и заканчивай с делами. Раньше встанем — раньше ляжем.

Вот это да!

Кто-то тянул меня за руку, помогая встать на ноги. По спине пробежали мурашки — он оказался даже сильнее того, кто толкнул меня.

Парень, что обладает такой силой, несомненно, представал мечтой всех женщин. Само собой, я, будучи вселенским апофеозом слабого пола, мало чем отличаюсь, когда дело заходит о подобных фантазиях.

В преисполненном благодарности порыве я вытерла уголки глаз ладонями и преклонила голову.

— …Ну, эм… Премного вас благодарю.

— Нет нужды любезничать. Я просто хочу домой.

Когда я подняла глаза, Кусаока смотрел в сторону, будто ничего и не произошло. Весьма необычным образом его грубый профиль озарился для меня сверкающей неоновой подсветкой.

— Вы только что набрали пару очков, Харума.

— Каких ещё очков?

— Ах, боже мой, не заставляйте девушку объяснять подобное, — сказала я, подняв вверх палец.

При всей-то его силушке он оказался весьма робким молодым человеком — лишь смущённо пожал плечами. Неизмеримая пропасть между внешним обликом и поступками Кусаоки заставляла его счёт подскочить ещё выше.

Когда мои очки Иоанны полны, я даю другому человеку шанс побороться за ужин со мной. Ему свезло продлить своё свидание с такой невероятной девушкой, мне же из всего этого полагался бесплатный обед, а потому я была очень довольна собой. Система очков убивает двух зайцев одним выстрелом!

Я постигла все эти методики, чтобы осчастливить каждого, а значит, мне, наверное, хорошо подойдёт политическое ремесло. Будь моей целью сохранение денег, погружение в мир политики оказалось бы едва ли не единственной стезёй для меня. Я сделала бы всё, чтобы превратить мою возлюбленную родину, Японию, в лучшее место.

Харума-1

Я не джентльмен и не феминист.

Просто, когда Чигуса упала, она сразу же попыталась с помощью телефона в своей руке сфотографировать человека, который в неё врезался. Поэтому я решил, что стоит вмешаться. Она даже не побеспокоилась всхлипнуть или вытереть слёзы, сразу же приступила к делу. Внутри неё адвокат поселился, или что?

Так как прохожие начали заинтересованно перешёптываться, я быстро схватил девушку за руку и мигом покинул то место.

…Её рука была худой как щепка.

Тем не менее особо костлявой она не казалась и была столь мягкой, что это ощущалось даже через одежду. Продолжи я держать Чигусу, моя потная рука нарисовала бы карту Японии на униформе девушки, поэтому, пройдя немного, я поспешно её отпустил. Теперь, когда определённая дистанция между нами установлена, непонятно было, что же делать дальше, и я раскрыл своё жерло.

— Кстати, а куда мы идём?

— В «MOL Burger», Харума.

Какого эта цыпочка меня по имени зовёт? Это потому, что я очки заработал? Интересно, стоит ли звать её по никнейму — «Иоанна»? Однако у меня нет никакого желания поднимать её «йоханные» очки… В таком случае звать её Чигусой, должно быть, наилучший вариант. Хотя «Чибуса» по-своему тоже ей подходит, как бы неловко это ни звучало! * Я твой ничем не примечательный застенчивый мальчуган-подросток.

Так что, да. Вот почему я продолжал разговор, не обращаясь к ней по имени.

— Если ты о еде, то я уже поужинал.

— Да нет же. Я собираюсь выслушать историю Анны, — произнесла Чигуса как нечто само собой разумеющееся, несмотря даже на то, что я понятия не имел, кто такая, чёрт подери, эта Анна. Новый хит группы «KAI»? *

В любом случае назначать встречу с этой Анной, не согласовавшись с моим графиком, было не самой лучшей идеей. Не говоря уже о том, что действовала она будучи убеждённой, что я непременно последую за ней…

Существует ли где-то девушка, способная мириться с привлекательной и эгоцентричной женщиной наподобие Чигусы? Цыпочку вроде неё в женском обществе сразу стали бы избегать да игнорировать, а по приходе в школу она бы обнаруживала свою парту полностью разрисованной. Я задумался над тем, соответствовала ли эта Анна, с которой мы должны встретиться, такому образу.

Отставая на несколько шагов от Чигусы, я пробирался чрез город, отягощённый тьмой ночи. Возможно, это из-за того, что мы были буквально нанизаны друг на друга беснующейся толпой зевак, направлявшихся домой, но, несмотря на физическую близость, не представлялось и шанса завязать разговор, из-за чего я испытывал некоего рода беспокойство.

Не имея варианта получше, я достал свой смартфон. После нескольких прикосновений к экрану мой взгляд во второй раз застыл на сообщении Чигусы.

Однако… Чем больше я на него смотрел, тем более жутким оно мне казалось. Вау. Лишь обычное прочтение вызывало страх, отвратительное и прямо-таки леденящее душу чувство ужаса, как от чего-то из жанра «хоррор». Трепет, шок, тревога. С каждым новым просмотром я лишался очередных нескольких месяцев жизни.

В этом жутком послании одна фраза особенно привлекла моё внимание: «Заблудший Перекрёсток». Походило на нечто из «Сумеречной Зоны» *

— Так она угодила в «Заблудший Перекрёсток» и затем исчезла, хах… — пробормотал я себе под нос, не в силах сдержать смешок, подмечая тем самым всю нелепость этой истории.

Я не был хорошо знаком с такого рода явлениями. «Заблудший Перекрёсток» имел что-то общее с городской легендой, но в моём окружении не было никого, кто мог бы распускать подобные слухи. Да что уж там, в моём окружении вообще никого нет, и точка. У меня точно врождённый талант к Нэн или чему-то подобному. Иначе как ещё я смог обучиться Зецу так внезапно?.. По правде говоря, автор этой манги тоже использует Зецу. Он слишком умело скрывает своё присутствие! *

Ну, как ни крути, не улажу злободневную проблему — не смогу вернуться домой. По возможности разрешу дилемму Чигусы, и, раз уж всё так сложно, нужно найти такой ответ, который непременно удовлетворит её.

Из горла вырвался кашель.

— Эй, Чигуса, — окликнул я девушку. — Можно спросить об особенностях твоей проблемы?

В ответ Чигуса сложила руки за спиной и обернулась. Подол её юбки слегка качнулся, позволив мне мельком уловить образ её кремово-белых бёдер.

— Особенностях, говорите? — склонив голову, задумчиво пробормотала она. — Я действительно хорошо ладила с Сией. Она держит карликового шнауцера * и живёт с родителями и старшим братом в квартире, что в двух станциях от школы. По принуждению матери занималась в школьном кружке художественной гимнастики, но притом не могла справиться с палочками для еды, не говоря уже о ручке гимнастической ленты. Она даже не смогла поймать ленту, которую ей дала мать. К слову, оценки у неё, мягко говоря, не самые лучшие — всего лишь чуть выше средних. Вдобавок ко всему она завела знакомство с сомнительной натуры одноклассниками, отчего её успеваемость упала ещё ниже. К тому же в последнее время эти прогулочки с друзьями и непрестанный флирт так усугубились, что её родители и даже старший брат сейчас обеспокоены тем, действительно ли она настроена сдавать вступительные экзамены. Как-то так.

— Л-ладно…

Я, конечно, безумно рад такому подробному рассказу, но кто, чёрт подери, такая эта Сиа? Масло какое-то? Что же? (Эй, будь она маслом, у неё была бы влажная кожа.)

Чёрт с ним. Не хотел я знать ничего особенного о Сие. Меня интересовал лишь «Заблудший Перекрёсток»… И серьёзно, это было слишком.

Я одарил Чигусу изумлённым взглядом, но она лишь вздохнула, продолжая рассказ, а её голос лишился былого запала.

— …Сиа — моя верная подруга, разделившая со мной нечто очень важное. Вот почему я во что бы то ни стало должна вернуть её, — сказала она со строгостью на лице. Её горящие глаза полнились неподдельной печалью.

— Ну да, будет весьма проблематично, если она никогда не вернётся…

— Истинно так. Мысль о подобном заставляет меня до смерти переживать… Её не было на месте, когда я пришла к ней домой, и вчера она не брала трубку даже при том, что я звонила всю ночь.

Чигуса шмыгнула носом и вытерла уголки глаз. Если взглянуть на её жест отстранённо, он восхищал настолько, что это стирало в пыль всю мою психологическую защиту, но содержание недавнего сообщения в совокупности с тем, что она говорила теперь, приносило муки несоразмерно бóльшие…

Однако даже особа вроде неё способна проявлять заботу.

— Если она никогда не вернётся, это станет для меня невосполнимой потерей, — произнесла Чигуса с ещё большим запалом. — Лишь мысль о том, что Сиа была втянута в инцидент, вызванный какой-то закулисной организацией, и моё сердце переполняет страдание.

Взглянув на то, как Чигуса сжимает ленту на своей груди так, будто грядёт судный день, я не смог удержаться от мысли, что, если закрыть глаза на её неестественное поведение, помочь ей решить эту проблему — не такая уж плохая идея.

— Ну, знаешь ли… — старательно подбирал я слова. — В любом случае я лишь хотел разузнать о «Заблудшем Перекрёстке».

Чигуса в замешательстве склонила голову и поморщилась так, будто у неё свидание с броненосцем.

— …«Заблудшем Перекрёстке»?

— Эм, ну, знаешь, из твоего сообщения.

Хах? Так это не он? Быть может, «Гандам Икс-роуд»? Название звучит вполне по-гандамовски.

— Ах, это? — произнесла Чигуса, издав странный смешок в той же манере, в которой она хихикала в предыдущем, наполненном охами да ахами, объяснении.

«Заблудший Перекрёсток».

Говорят, если идти ночью по жилому району, держась за руки со своей половинкой, то в конце перекрёстка появится четвёртая дорога. Нет никакого способа узнать, какой из поворотов верен. Выберешь неверный путь — и уже никогда не вернёшься, или что-то в этом роде.

…Она что, идиотка? Звучит как бред умалишённого восьмиклассника. «Выберешь неверный путь — и уже никогда не вернёшься…» Святые гандамы, вы серьёзно?

Это что, метафора такая? Разве это гложет юное девичье сердечко, терзаемое тяготами выбора верного пути? Да вокруг полно людей, которые облажались и осознали, что, как ни сожалей, пути назад уже нет.

Как и я, в двух словах. Мои ноги зудели от желания развернуться и уйти восвояси.

На мой взгляд, хорошо социализированные индивиды никогда не находят подходящего повода уйти домой. Умение навязываться другим, вероятно, — главная особенность общения, основы человеческих взаимоотношений. Если посмотреть на ситуацию в профиль, можно сказать, что тёмная сторона отношений между людьми, социабельности, общения и т.д. состоит в упразднении значимости других людей.

Так поступила и Чигуса.

— Пойдёмте этим путём, Харума.

Она по-прежнему властно шагала впереди меня, совершенно безразлична к моим мыслям. Прохожие время от времени оглядывались на неё, но казалось, что даже городская суета не тревожит её слух. Она проложила путь через поток людей, струившийся от станции, и в итоге достигла впереди стоящего здания. Забравшись после этого в лифт, Чигуса тяжело вздохнула. Нажав кнопку второго этажа, она сделала шаг назад, встала, плотно сомкнув ноги подобно истинной леди, и глядела на двери так, будто ожидала их открытия в любой момент.

Лишь я и эта девушка находились внутри коробки элеватора. Естественно, мы оказались физически ближе друг к другу, чем когда-либо.

…И почему-то это действовало на нервы.

Если задуматься, прошла уже целая вечность с того момента, как я разговаривал с девушкой из своей школы. Вот ещё, если мы встретились за пределами нашей альма-матер, не означает ли это, что у нас свидание? Если сейчас я делю с ней одну и ту же площадь, тогда, в широком смысле, это значит, что мы живём вместе…

Юу-2

Второй этаж «Burger MOL», столик в слабоосвещённом уголке.

В неприметном крошечном месте, сгорбив плечи, сидела миниатюрная девушка.

— Прошу прощения, я заставила вас ждать? — подошла я, широко маша рукой.

В ответ она резко мотнула головой два или три раза, во все очи уставившись на меня.

— Так, это Харума, что согласился оказать содействие в моём расследовании. А это моя подруга Анна.

— …М-м-м, — ответив так лениво, что заставил бы краснеть даже черепаху, Кусаока занял своё место со всей возможной для него вежливостью.

Теперь был черёд Анны.

Тоже первогодка, как и я, младшая среди своих трёх сестёр. Знак зодиака — Близнецы, группа крови — третья. Не самое обычное сочетание для человека, занятого рукоделием, но это правда.* Живёт с родителями, что пользуются взятым взаймы автомобилем, никогда не опаздывает с выплатой налоговых платежей. Её долговые обязательства незначительны: взято в долг лишь 36 400 иен моих активов. Ямочки на щеках — самая прелестная её черта.

Тем не менее сегодня они исчезли без следа, сменившись холодным потом.

— Ну, это, Юу… мне просто интересно, зачем ты меня сюда позвала…

— Есть то, о чём я хочу тебя спросить, если позволишь.

Анна без колебаний ответила на мой зов даже в такой неспокойный вечерний час. Не будет преувеличением назвать её моей родственной душой.

— Ты же знаешь, что многие мои друзья пропали без вести за последнее время, так? Анна, мне интересно, хорошо ли ты ладишь с Сией. Ничего не хочешь рассказать? Любая мелочь сгодится.

— …Знаешь, мы трое: Сиа, Мария и я, обычно... Ну-у, в прошлую субботу мы встречались… — сев возле меня, Анна то и дело напряжённо поглядывала на свои дрожащие пальцы. Казалось, будто эти вибрации могут генерировать электричество. Да уж, такое-то удобное тело можно сбагрить за неплохие деньги. — Вот почему я пыталась расспросить Марию о Сие по телефону.

— Продолжай.

— Но с Марией точно произошло что-то ужасное. Её голос так сильно дрожал…

— Ах, бедняжка. Кстати, а зачем ты сейчас это рассказываешь?

— Да так, просто! — неистово замотала она головой. Милашка неимоверная, точно маленький кролик.

В человеческих отношениях особую роль играет так называемый «ПУЛ-принцип»: Преследование, Устрашение и Лесть. Лишь в таком случае общение может быть продолжительным. Но донельзя слабовольные и робкие особы вроде меня могут прибегнуть только к последнему способу.

— Анна, ты такая хорошенькая. Ты сможешь!

Стоило мне её подбодрить, губы Анны задрожали с такой амплитудой, что челюсть под ними грозила тотчас оторваться.

Одной из причин, почему я попросила Кусаоку помочь мне, было то, что он мог надавить на человека, которого мне нужно расспросить, если тот вдруг не поддастся. Но, по всей видимости, она готова всё рассказать и без лишних телодвижений. Божечки, так значит в нём нет нужды? А ведь, по сути, делить пространство с бесполезным мужчиной — это как символическая плата или комиссионные, разве нет?

— …Не бойся и расскажи нам всё, что вспомнила, хорошо? — не теряя времени даром, внезапно произнёс Кусаока с противоположной стороны столика.

Безупречная девушка, красивая и умная. Он, вероятно, вдохновлён обнажить свои лучшие стороны во имя такой прекрасной девы. Почему-то я не могу смотреть свысока на тех, кто просчитывает в уме операции с финансами.

— Н-не то чтобы специально, но однажды мне довелось услышать кое-что от Сии, — повысив голос, произнесла Анна всё ещё весьма напряжённо. — Она сказала, что страдала из-за выплаты Юу процен…

Плюх.

— Ох, ну и ну.

Я неуклюже опрокинула чашку на стол.

Донельзя горячий кофе — черноватое варево, отдающее безнадёгой, выплеснулось из чашки и растеклось по полу.

— От всей души прошу прощения! Я так рада, что ты не попыталась меня одурачить, Анна. Кто знает, как сильно бы ты обожглась, будь это так.

— Т-точно…

— Ах да, кстати, так что же на самом деле произошло? Я несколько вспыльчивый человек, и поэтому, когда вдруг слышу своё имя, рука от удивления движется сама собой, — я искоса бросила взгляд на Кусаоку.

— К-кафель-то теперь грязнее некуда…

Вокруг него витало немое «Ох, горе-то какое!», пока он, присев, усердно вытирал пол. Сдаётся мне, Кусаока нас не слушал. Какое облегчение. Я раскрываю свою деловую информацию лишь ограниченному кругу субъектов. Так мне удаётся контролировать целостность сведений о клиентах, что и доказывает мои прекрасные предпринимательские навыки.

— П-простите! Мне правда очень жаль! — безостановочно кивала головой Анна почему-то в кукольной манере. Думаю, с такими-то отточенными приёмами она далеко пойдёт. — Д-да, вот что… Сиа переживала из-за кого-то! Некто неизвестно откуда! Она задолжала тому человеку крупную сумму и попала в большие неприятности!

— Вот незадача, — мягко улыбнулась я. Во мне теплится надежда, что нуждающиеся смогут быстро встать на ноги после того как нарушат золотое правило всея человечества — долги нужно возвращать.

— Вот я и подумала, может, Сиа обратилась к другому ростовщику.

— …Другому ростовщику, говоришь?

Я и сама не поняла, как мигом вскочила на ноги. Но, будучи от природы спокойным и сдержанным человеком, мне тотчас же удалось обуздать себя. Вместо этого я крепко сжала кулаки под столом.

Как и ожидалось, однажды они бы дали о себе знать. Под «они» я, конечно же, имею в виду конкурирующую фирму.

Предприимчивые дельцы пожинают большую прибыль. Но жестокая реальность такова, что только их защита ослабнет, и они будут повержены. Высока вероятность, что моих пропавших клиентов захватила и убедила сотрудничать именно их финансовая организация.

Я должна была устранить проблему ещё в зародыше, учредив военный порядок.

— Анна! Расскажи мне больше! — всем телом подалась я вперёд, не в силах сдержать себя.

— Г-говорю же! Я ничего не знаю! Прекрати, прошу!..

— Всё хорошо. Здесь некого пугаться.

— О-о-о-о-о-о-ох…

Как я ни пыталась успокоить Анну, она всё ещё выглядела так, словно вот-вот расплачется. Будто бы её мучал демон из самой преисподней…

В подобной ситуации многие с лёгкостью отпустят что-нибудь наподобие «Поговори с родителями» или «Обратись в полицию», будто бы они всё знают. Или же с улыбкой на лице произнесут: «Такое случается. Что не убивает, делает нас сильнее».

Донельзя ужасные слова, как по мне.

«Что не убивает, делает нас сильнее». Осознают ли люди, сколько ни в чём не повинных людей пало жертвой этого широко известного выражения?

Увязшие в собственном бессилии и взращённые страхом; вся их воля подчиняется кому-то другому. Их сердца прогнили от бесконечного отчаяния. Кто может трезво оценить ситуацию в подобных условиях? Поскольку ничего из себя не представляющие индивиды закованы в цепи общества, их собственных сил недостаточно, чтобы преодолеть препятствие. Вот почему они не гнушаются сторонней помощи.

Подогретая этими мыслями, я вдруг осознала: Анна и вправду смогла стать чуточку сильнее.

Потому что она — моя ценная подруга, между нами не существует таких понятий, как страх и контроль. Подобное положение дел совсем не редкость в дружбе.

Харума-2

«Воу, как же грязно», — думал я, вычищая плитку.

Естественно, речь шла не о кофе.

Иоанна до смерти меня напугала. Она, не раздумывая ни секунды, опрокинула чашку, лишь мельком взглянув на неё.

Бумажные салфетки, которыми я вытирал пол, окрасились в грязно-коричневый, и, конечно же, ощущалось обжигающее тепло, исходящее от них. Вероятно, я бы получил лёгкий ожог, тронь в этот момент жидкость напрямую. Мало того, жуткое пятно украсило снежно-белую блузку Анны.

Казалось бы, вполне нормально разозлиться, если с тобой произошло что-то подобное, но Анна била челом, словно нерадивый вассал, и всё так же без устали извинялась, снова и снова. К тому времени как я поднял глаза, вычистив пол, она сгорбилась в три погибели от переполнившего её чувства стыда.

— Вот я и подумала, может, Сиа обратилась к другому ростовщику.

— …Другому ростовщику, говоришь?

На лице Чигусы не было и намёка на удивление, когда она повторяла эти слова. От неё веяло холодным спокойствием, но там, под столом, ладони девушки были крепко сжаты в кулаки. Может, из-за того, что она довольно хрупкая, я смог разглядеть, как её руки слегка дрожат, пока Чигуса вливает в них силу.

Сосредоточившись, я поймал себя на мысли, что впервые слышу, чтобы обычная ученица связалась с ростовщиком, но, судя по разговору тех двоих, дельцов могло оказаться больше одного. Разгадка проще пареной репы.

Учитывая, насколько редко я разговариваю с людьми один на один, мне удалось преуспеть в толковании бесед меж незнакомцами. Спрашиваете, насколько я хорош? Ровно настолько, чтобы с лёгкостью заключить: один из ростовщиков, о которых идёт речь, — не кто иная, как Юу Чигуса.

…Да вы только гляньте. Неподдельный интерес выдаёт её с головой!

Даже так Чигуса не прознала о снизошедшем на меня просветлении, поэтому я быстро сообразил, что лучше прикинуться глухонемым… а то, не ровён час, и кофе могут разлить уже на меня!

Не стоит задавать вопросы, на которые собеседник не желает давать ответ.

Необходимо учитывать два аспекта, чтобы разговор прошёл гладко.

Первое: Не болтать то, о чём вас не спрашивают.

Второе: Не спрашивать то, чего другие не говорят.

Следуйте этим двум константам, и споры, равно как и конфликты, несомненно, упразднятся. Почему? Потому что существует вероятность, что самих разговоров, как таковых, никогда и не будет.

Границы чувств, перспектив и воображения по праву наследования принадлежат личности. Заступить за них — не что иное, как посягательство на личное пространство другого человека. Это объявление войны, точно вам говорю!

Мы живём в эпоху, когда каждому стоит придерживаться политики «железного занавеса» во избежание экспансии своего разума, вот что я думаю. Именно. Принцип «мир любой ценой»? Не-не, всего лишь старое-доброе беспокойство о себе любимом.

Однако девушка по имени Юу Чигуса, похоже, ничем подобным свой разум не обременяла. Сейчас она, подавшись вперёд, словно гончая, загоняющая свою добычу, склоняла Анну к ответу. В руках Чигуса сжимала смартфон, который девушка оставила лежать на столе.

— Анна! Расскажи мне больше!

— Г-говорю же! Я ничего не знаю! Прекрати, прошу!..

Анна стала настойчивее, но пальцы Чигусы не отпускали телефон. Всё её тело будто кричало: «Ты знаешь, что произойдёт, если не сознаешься».

— Всё хорошо. Здесь некого пугаться, — лучезарно улыбнулась Чигуса, отчего плечи Анны задрожали в тревоге. Угусь, эта Святая Улыбка Иоанны сейчас до чёртиков пугала…

Больше всего ужасало, что кто-то действительно способен запугивать других столь очаровательным личиком и тёплыми словами. Видал я по телеку технику сокрытия злости за улыбкой, но улыбаться, чтобы вселить страх — такое по праву может стать новым видом искусства…

К несчастью, техника Чигусы так потрясла Анну, что разговор так ничем и не увенчался.

— Кто же другой ростовщик? Твой знакомый? — громко спросил я.

Анна с облегчением посмотрела на меня. Должно быть, это тот самый «Эффект подвесного моста». Не значит ли это, что она в меня влюбилась? Ух-ох, вот-эт-то-я-поп-пал!

— Прошу, поведай нам всё, не упуская ни малейшей детали, — тут же с новой силой подалась вперёд Чигуса, побуждая Анну вновь уйти в глухую оборону.

Разговор близился к точке невозврата… Мне уже хотелось поскорее свалить домой…

— Не нужно никаких деталей, — вмешался я. — Что тебе особенно бросилось в глаза?

Пытаясь собрать мысли воедино, Анна медленно и нерешительно заговорила:

— Примерно две недели назад мы с Сией обсуждали, какие выберем купальники. Хотя сначала она сказала, что сама без гроша в кармане и никак не сможет ничего купить, после уроков тут же передумала. В тот день Сиа щедро сорила деньгами, и когда я спросила у неё об этом, она ответила, что у неё появился некий особый источник дохода…

О чёрт, всё мне ясно. Здравый смысл подсказывает, что всё произошло, когда она получила деньги. Вопрос в том, как ей это удалось. Эту часть истории невозможно разгадать.

— Как необычно… — внезапно произнесла Чигуса, до того слушавшая нас молча. Или, может, её одолевало то же недоброе предчувствие, что и меня. Она была всё такой же улыбчивой девушкой, как и всегда, но сейчас в её глазах проскакивал странный блеск. Я даже мог разглядеть злость, исходящую от неё, что было заметно по колючей атмосфере, нависшей над столиком.

Догадываясь, что ей не повезло попасть в больное место, Анна поспешно согласилась.

— А-ага… Никто не мог бы одолжить Сие денег, кроме разве что…

Чигуса перебила её.

— Думаю, прежде чем обращаться к кому-то другому, стоило для начала вернуть одолженное. Есть вещи, которые любой порядочный гражданин должен поставить превыше всего. Однако Сиа у нас отборная шлю… То есть она, должно быть, неверно всё истолковала. Как подруге мне необходимо провести с ней долгую и исчерпывающую беседу на эту тему.

Ох, так вот что она имела в виду…

Но видишь ли, Иоанна… Думаю, с тобой разговаривать бесполезно, учитывая какая ты у нас экстравагантная личность! Разве Чигуса не вещает прямо как какой-то якудза или нечистый на руку бизнесмен?

— Если это случилось после уроков, значит, деньги она получила в школе, — сказал я. — И это странно.

— …Это правда так необычно?

— Само собой… Ты не знаешь, для чего нам школа?

— Это место, что вынуждает тебя входить в контакт с людьми, с которыми ты наверняка не сошлась бы по доброй воле. Это загнивающая раковая опухоль в организме порядка. Однако, если говорить о денежном обороте, финансовая система функционирует всяк лучше трещащей по швам иерархии, — сказала Чигуса как что-то само собой разумеющееся с совершенно невозмутимым выражением лица.

— Эм, ладно. Верно… продолжим.

Это и дураку понятно, но школы не могут работать по принципу банка. Следовательно, нет ничего необычного в том, чтобы изумиться, как кто-то способен при всём при этом проворачивать денежные сделки в таком месте. К тому же не каждый день встретишь человека, что только и думает, как бы раскрутить старшеклассников на деньги. Но дело в том, что Чигуса теперь не одна такая… Серьёзно, вот диву даюсь, что творится в головах этих недоростовщиков.

Ну, рыбак рыбака видит издалека. Пепел к пеплу, прах к праху, Кесарю Кесарево* Давайте взглянем на страницу из евангелия ростовщика Иоанны.

Как по мне, бесполезно толковать о морали этой цыпочки. Я даже нормального человека понять не могу. Такая работёнка больше полоумным придуркам подойдёт.

А значит, я могу, как и всегда, наслаждаться разговором с Анной — предположительно, единственной, у кого шарики за ролики не заехали.

— Итак, тебе известно, откуда эта ваша Сиа пришла?

— Воистину как Харума и сказал. Известно ли тебе, куда в тот день могла пойти Сиа? Если у тебя есть сведения о взятой в долг сумме и проценте займа, я бы хотела узнать всё в подробностях, — хоть Чигуса и старалась говорить с Анной, как нормальный человек, всё равно в очередной раз начала гнуть свою линию.

Анна вздрогнула, точно захваченная врасплох напором Чигусы.

— О сумме или процентах я не знаю, но, думаю, Сиа посещала кабинет студсовета, возможно… Когда мы встретились перед походом за покупками, она шла именно с той стороны…

Кабинет студсовета находится на первом этаже школьного здания. Небольшая комната, расположенная недалеко от главного входа. Предположительно, таким образом собирались контролировать учеников, но так как многие в нашей школе не отличались плохими оценками, я редко видел, чтобы кто-то входил или выходил оттуда.

За кабинетом студсовета следовала учительская. Две комнаты соединены между собой посередине, потому, пожалуй, это была своего рода особенность планировки, благодаря чему можно легко переходить из комнаты в комнату.

Когда я учился на первом году, один назойливый учитель позвал меня в комнату студенческого совета и спросил: «Тебя что-то тяготит? Может, тебя задирают?». Его пылкий добродушный расспрос произвёл на меня неизгладимое впечатление. Стойте, разве учитель не делал это лишь чтобы прикрыть свою задницу? Плохие воспоминания…

— Дверь там ведь была не заперта, я прав?

Если задуматься, учитель тогда пришёл, когда ему вздумалось, невзирая на назначенное время, поэтому я точно помню, как ждал его в холле около двадцати минут.

— Думаю, что нет… но, на мой взгляд, всё отчасти выглядело так, словно она шла с той стороны, или вроде того… — ответила Анна менее уверенным голосом. Стоило девушке уйти в себя, и её слова мало-помалу лишились смысла. Приходилось мне слышать, что сведения очевидцев происшествий зачастую довольно ненадёжны…

— Большинству студентов вход туда закрыт. Есть вероятность, что она вернулась откуда-то ещё, — сказал я Анне, решив направить её мысли в другое русло.

И тут из зоны пренебрежения донёсся голос.

— Не согласна. Будь у неё ключ, это противоречило бы условию закрытой комнаты.

— А?

Когда я от неожиданности обернулся, Чигуса, прислонив указательный палец к губам, шевелила им, как человек, решающий головоломку.

— Сами подумайте. Пока у тебя есть ключ, кто угодно может войти. А если есть дверь, тогда в данный момент, я считаю, нельзя назвать эту комнату закрытой.

— Ты права, — вздохнув, ответил я.

У меня не было причин оспаривать этот удивительно простой и понятный вывод. Это имело смысл. Подлинная закрытая комната — это коробка без каких-либо связывающих элементов. Если данные условия не соблюдены, вход в помещение должен существовать.

То, как Чигуса смотрела на вещи, заставило меня задуматься, не отличается ли она от обычных людей. Чего и следовало ожидать от человека с нехваткой здравого смысла… Ведь как тогда наша Иоанна оказалась на крыше, если вход туда воспрещён? Элементарно, Ватсон.

Но всё же… «Пока у тебя есть ключ…» — эти слова Чигусы пугали меня.

Ответственные за ключи от комнаты студсовета у нас — учителя да координаторы курсов с их непосредственными заместителями. Увидеть кого-то из них на входе внутрь в порядке вещей. Ну, не то чтобы кто-то не мог делать это с помощью дубликата, универсального ключа или отмычки, но это уже совсем другая история. Первым делом следовало воспользоваться возможностью и поразмыслить над насущным вопросом. Этого в данный момент вполне достаточно.

Я выяснил то, что хотел, и взглянул в направлении Чигусы, транслируя жажду поскорее смотаться («Интересно, я могу уже идти домой?», «Вот бы домой пойти», «Я устал. Скоро зевать начну») своим взглядом. Чигуса лучезарно улыбалась.

— Анна, премного тебе благодарна за то, что поведала нам эту историю.

Ни с того ни с сего она вежливо поклонилась, сбив и без того напуганную девушку с толку.

— Эм, ну, как бы, не за что…

Судя по словам Чигусы, она полностью сворачивала эту допросную лавочку. «Да, детка! Я иду домой!» — возрадовался про себя я, приподнявшись лишь для того, чтобы быть одёрнутым за рукав своего пиджака.

— Мы только начали. Мне интересно, насколько распространились слухи о подпольной структуре в кабинете студсовета. Судя по тому, что таких сведений нет в моей базе данных, это не предавали огласке, но тогда возникает интересный вопрос: как такой бизнес смог развиться? За счёт начисления больших процентов за одну сделку или из расчёта на постоянных клиентов? Какой же бизнес-модели они следуют?

— П-понятия не имею…

— Отсутствие идей не принимается! Анна, что думаешь о том, чтобы стать их клиентом? Это вопрос ответственности! — давила Чигуса, отчего Анна в очередной раз задрожала точно лист осиновый.

Её взбешённый лепет сбивал с толку — бессвязный и бесполезный, как ни посмотри. Умоляю, только не снова… Даже чтение просроченных уведомлений на фоне этого не кажется такой уж пустой тратой времени.

— …Я закажу кофе, — объявил я, поволочив ноги к барной стойке.

Юу-3

Мне пришлось потратить целый час, чтобы задобрить Анну, но в итоге она едва сказала хоть что-нибудь. Однако сегодня я решила снизить её долговые обязательства до 36 000 иен. Девушка рыдала от счастья*.

Мы с Кусаокой оставили «Burger MOL» позади. Посмотрев на небо, вдалеке я увидела мерцающие неоновые огни: разнородные блёклые точки, символ человеческой алчности.

В городе, где мы живём, нет места тьме. Сегодня он сияет так ярко, что у меня сердце начинает колоть.

— Вопиющая история, не правда ли? — шагая вдоль белой полосы пешеходного перехода, я обратила свой взор на Кусаоку, что шёл по чёрной секции. Будто мы двое были воплощением ангела и демона.

Мы уяснили лишь одно после разговора с нашей послушницей Анной.

— Значит, денежные сделки проходят в кабинете студсовета, прямо в шаге от учительской…

— …Даже представить трудно, что кто-то может использовать подобное место…

— Воистину.

Я и подумать не могла, что такая безопасная зона вообще существует. Полнейший произвол, да и только.

И всё же лишь учителя могут свободно распоряжаться тем помещением. Сама мысль о том, что бюджетные работники плетут верёвки из учеников на подпольном финансовом рынке, предрекает скорый конец этого бренного мира. Они заслуживают разрыва любых деловых отношений. А если Анна ошиблась, её ждёт то же самое.

Спектакль в «Burger MOL» занял достаточно много времени. Будто сражаясь с ночным небом, давящим сверху, неоновые огни сияли кричаще ярко.

Но у процветания обычно есть обратная сторона.

Гигантский универмаг, пережиток прошедшей эпохи, напоминает собой произведение искусства также известное как «треснувшая скорлупа». Когда он рухнул, много народу пострадало. Конца-края нет ремонтным работам на магистрали, обвившей весь город асфальтовым покровом. Олимпийские игры уже не за горами, но ходят слухи, что работы по подготовке к их проведению приостановлены особым решением парламента.

Если свернёте в тёмную подворотню, то обязательно наткнётесь там на свору чудаков и полных психов: бродяг, что сидят и, пуская слюни, принимают какие-то наркотики; религиозных плебеев, увлечённо кричащих нараспев фразы вроде «Раскайтесь» и «Миру наступает конец»; престарелых женщин, которые, обнимая мягкие игрушки, рыщут взглядом по небу в поисках своих малолетних детей. Тяготы жизненных перемен точно ударили им в голову. Не проходит и дня, чтобы я не слышала вой сирен скорой помощи.

Однако.

Я не питаю дурных чувств к этому полностью покрытому шрамами городу. Интересно, можно ли считать это проявлением любви к месту, в котором ты родилась и выросла.

Незаметно для себя самой я стала оживлённее.

— Кажется, ты в приподнятом настроении. Что-то хорошее случилось? — вежливо поддразнивал меня Кусаока. Почему-то он, похоже, воспрял духом так же, как и я.

— Теперь, когда мы обсудили нынешнее местонахождение Сии, а также происхождение другого ростовщика, у нас осталось ещё много, много того, что необходимо расследовать. А значит, мы проведём ещё больше времени вместе, Харума!

— Эм, но я же хотел идти домой?

— То есть?

— То есть?

Его неожиданный ответ, признаюсь, застал меня врасплох.

Глубоко-преглубоко вздохнуть, вдох-выдох. Так я смогла успокоить своё сердцебиение.

Изо всех сил стараясь обуздать своё дыхание, я, дрожа как листва на ветру, взглянула на Кусаоку.

— Разве позволительно говорить такое ни с того ни с сего… Мы же ещё старшеклассники, знаешь ли.

— И что?

— Если уж приглашаешь кого-то противоположного пола в своё гнёздышко, в пору бы узнать этого человека получше.

— А? Ты в мой дом пробраться хочешь?

— То есть? Не хотите ли вы сказать, что думали оставить меня, а сами направиться домой?

— Ну, вообще-то да…

— Ч-что-о-о-о?

Я уже сбилась со счёта, сколько раз на мои вопросы отвечали встречными. В довершение всего, мой ошеломлённый взгляд встретился с его ликом, что ещё сильнее сбило меня с толку.

Я лишь могла констатировать преждевременную кончину нашего разговора. В толк не возьму, о чём, ради всех святых, думает этот человек.

Пред тобою безупречная девушка, в которую ты влюбился с первого взгляда, она поразительно хороша собой не только внешне, но и как человек. Кроме всего прочего, тебе заранее известно, что у неё есть свободное время.

Так зачем же ты всеми силами рушишь возможности, что находятся прямо перед тобой? У меня просто слов нет!

—…Ла-адушки! Я решила!

— Э, эм, что? Чёрт, мне страшно.

— На сегодня наша работа окончена!

— Хах, правда, что ли? Теперь мне страшно по обратной причине.

— А завтра мы непременно встретимся снова! Харума, у Вас нет права на отказ!

— А? Теперь я по-настоящему напуган.

Моя любимая поговорка: «Вызывайся добровольцем в непопулярных занятиях».

Кусаока, похоже, тот тип людей, у которых должно быть несколько друзей. Как бы ни было сложно в это поверить, но у него действительно есть хоть какие-то неуклюжие навыки общения. Даже троглодит в соломенной юбке и с каменным молотом наперевес научился объединяться с другими особями для охоты.

Остаётся только гадать, суждено ли посланному с неба ребёнку жить одному в бетонных джунглях нашего времени. Его бы причислили к гротескным мутантам или даже врагам общества. По этой причине лишь мне одной дано управиться с ним. Я превращу его во всеобщего врага. Это долг человека, отвергающего любовь с первого взгляда. Я сделаю это, пускай даже каждый в этом мире в итоге отвернётся от него.

— Прошу, предоставьте это мне! Я сделаю из Вас человека, Харума! Пересиливать себя в чём-то, что Вы ненавидите — разве не этому вас учила ваша мама?

— А, об этом…

Кусаока почти незаметно кивнул.

Может, мои искренние, страстные чувства наконец достигли его сердца. Сказав лишь это, он более не выказал никаких причин отказать мне.

Харума-3

По дороге на станцию Чигуса живо шагала, окутанная пеленою ночи.

Она растоптала меня, использовала в собственных целях и запланировала следующую встречу, не удосужив даже фразой «с твоего согласия». Это её своенравие наглядно демонстрировали пленительные длинные чёрные волосы, что подскакивали вверх-вниз, словно кроличьи ушки.

Краем глаза взглянув на её спину, я со вздохом пробормотал: «Вызывайся добровольцем в непопулярных занятиях, да?». На японском и вправду сложно дать отказ.

В сердце теплилось какое-то странное чувство, но семена раздора между мной и Чигусой уже были посеяны. Мы из разных миров — две противоположности, словно день и ночь.

— Эй, Чигуса, — окликнул я её.

— Да? — обернулась она, отчего край её юбки слегка подскочил.

— Думаю, между тем, что мы сказали друг другу, есть одно фатальное несоответствие.

— Согласна. Из-за того, что мы не знакомы достаточно близко, подобное неизбежно, я полагаю. Однако, даже если идти на взаимные уступки довольно сложно, я верю, что всё будет хорошо, коли мне удастся лучше понять Вас, Харума!

Глаза Чигусы горели, произнося это, она приняла торжественный вид, но слова эти были ещё более сумасшедшие. Её глаза — словно глаза ребёнка, втянутого в совершенно новую религию.

Ох, и давайте не забывать, что именно она сказала. Я прекратил попытки понять эту девушку уже очень давно. Фактически, насколько я могу судить, в ней нет ни атома того, что мне хотелось бы узнать…

Ну, отбросив то, что намерения понять Чигусу у меня нет, признаю, что на данный момент мы обладаем общей информацией о произошедшем ранее… В виде исключения я согласился с ней хоть по какому-то поводу! Но это не устраняет ни одну из наших проблем!

Чигуса, всё ещё не растеряв былого запала, зашагала вприпрыжку, словно маленький оленёнок. Пока держит свои уста сомкнутыми, она и вправду походит на модель с обложки популярного журнала. Мне никогда не понять, что творится в голове этой девчонки, нет и шанса. Но не важно, насколько обманчива её внешность, кое в чём сомнений быть не может.

Бесчисленное множество зданий слепило мне глаза своими фальшивыми огнями, пока я, еле переставляя ноги, плёлся за ней, а толпа вокруг шумела странными, кокетливыми голосами. Городские пейзажи казались до боли знакомыми, но не сказал бы, что это меня беспокоило.

↑ «Чибуса» навскидку переводится как «сиськи»( ͡° ͜ʖ ͡°)

↑ Американо-азиатская R&B группа

↑ Сумеречная зона (англ. The Twilight Zone) — американский телевизионный сериал, созданный Родом Серлингом. Каждый эпизод — это смесь фэнтези, научной фантастики, драмы или ужаса, что зачастую заканчивается жуткой или неожиданной развязкой. Популярный как у зрителей, так и среди критиков, этот сериал открыл многим американцам серьёзную научную фантастику и абстрактные идеи как через телевидение, так и через большое разнообразие литературы Сумеречной зоны...

↑ Примечание для непросвещённых.

Нэн (念, Nen) — основополагающая сила в мире манги и аниме «HUNTERxHUNTER». Иероглиф, которым записывается «нэн», может быть прочтён как «идея», «сила желания», «намерение».

Зецу (絕, «прекращаться») — почти полностью прекращает выделение этой самой «нэн» вовне. Это происходит вследствие закрывания всех узлов ауры, что помогает скрывать своё присутствие от других людей. Не сказать, что Ватари поклонник этой манги, но в Японии сложно найти человека, не читавшего её. Поэтому ни анлейтер, ни сам автор не удосужились оставить такое малюсенькое примечание.

┐(￣∀￣)┌

↑ Немецкая порода собак

↑ Кружок зодиаковедения им. Акиры-Юнга. Зачастую Близнецов характеризуют как очень артистичных и непоседливых людей, хорошо приспособленных для умственного труда, но ни в коем разе не для занятий рукоделием.

↑ Часто цитируемая фраза из евангелия от Матфея. Как поговорка употребляется в значении «каждому своё, каждому — по заслугам».

↑ Напомним, что до разговора долг составлял 36 400 иен. О, великодушная Госпожа Иоанна, вы списали мне целых 400 иен долга! Уповаю пред Вашим милосердием! ред.: Падаю ниц пред вашим великодушием, о моя Госпожа Иоанна, благороднейшая из благородных!

Следующие несколько дней мы с Кусаокой расследовали происшествия первостепенной важности, что непосредственно касались моих друзей.

Пусть нам и удалось наконец докопаться до сути слов Анны, время поджимало. Другой ростовщик, должно быть, уже дал взаймы клиентам из моего списка. Без сомнений, Сиа тоже пострадала от тех мерзких ядовитых клыков.

Наша школа вдалеке от мирской суеты. Скорее всего, это место и станет кульминационной сценой нашего приключения. К тому времени как мы вернулись, уже совсем стемнело. Лишь колонны истребителей в небе следили за нами.

Парень и девушка, снующие по округе в такое время, доставят немало проблем родительскому комитету. Я подступила ближе к молодому человеку рядом со мной.

— Вот незадача, Харума.

— Что ещё?

— Давайте не делать ничего, что заставит нас краснеть при свете дня.

— Да, что, например?

Как бы отчаянно Кусаока ни пытался уйти от разговора, ни один парень не будет против находиться на расстоянии касания с безупречной девушкой. За его апатичным выражением лица прятался растущий нос Пиноккио.

За эти несколько дней Кусаока по-настоящему открылся мне. Похоже ли на то, что мы встречаемся? Так это выглядит? Я чётко видела ауру неподдельного счастья, что он источал. Сегодня мы стали ещё на шаг ближе друг к другу.

А теперь вернёмся к делам насущным. Был ли ответственный за ключ учитель всё ещё где-то поблизости?

Школьные ворота плотно закрыты, будто железный занавес. На той стороне виднеется знакомое здание школы, окутанное пологом безмятежной тьмы. В течение дня оно кишит учениками, а ветхостью облицовки напоминает ссохшееся дерево. К счастью, это именно то время, когда мне действительно важно там находиться. Сокрытая лоскутами тьмы, я прошла вдоль ограды и оказалась меж фонарных столбов.

Возле школы раскинулась частная территория: двухэтажный семейный домик с красной крышей. Полагаю, это драгоценное жилище кого-то, кто трудился не покладая рук ради его покупки. За занавесками слышался приторно-счастливый смех жильцов.

Я подобрала камень, лежавший у моих ног.

Есть кое-что, что я скрывала до этого момента. В младшей школе меня звали Ураганной Подачей нашей бейсбольной команды. И вот, настал час моей руке снова запустить «мёртвый мяч» *, «брашбек» *, что грозит порвать отбивающего в пух и прах. Я нацелилась на веранду рядом с окном, изо всех сил размахнувшись камнем.

— …Ну и что ты пытаешься сделать?

Я ощутила, как кто-то схватил меня за руку. Это был Кусаока. Я просто симулировала подачу, это был ложный замах! Нарушение правила трёх страйков!

Может, меня и величали Ураганной подачей, но правила бейсбола как таковые я никогда не учила. «Ты победишь, если отобьёшь мяч как можно дальше!» Такого рода занятия уж слишком примитивны и находятся вне интересов просвещённого человека.

— Прошу, отпустите. Я должна стать питчером ещё разок.

— Понятия не имею, о чём ты. Эй, погоди, ты стекло разбить собираешься? Умчаться на угнанном мотоцикле и напороться на оконное стекло?

— Цитируете «Ночь в пятнадцать»” и «Выпускной»? Как старомодно, Харума. Школьники в наши дни не слушают подобные песни. *

— Они всё равно мне нравятся… Ну ладно, что же тогда слушаешь ты?

— «Юкенсей Блюз» и всё в этом роде.

— Да они ещё старше Озаки, разве нет?*

Рука Кусаоки прорезала пустоту. Если забыть о его немыслимой жестокости и о том, что секунду назад он наградил меня подзатыльником, я поражена. Впервые кто-то процитировал знакомые мне песни. Мои очки Иоанны опять возросли! Сегодня, так и быть, я приготовлю кое-какие вечерние забавы и может даже попрошу сладенького!

— Харума, а Вы особенный, — воссияв, произнесла я. Кусаока приобщил себя к таким изыскам. У него определённо есть несколько похвальных качеств.

— Ума не приложу, чему ты так улыбаешься…

— Что важнее, ученикам же не запрещено входить в школу по личным делам, когда ворота уже закрыты?

— Можешь мне поведать, как это правило связано с разбиванием окон?

— Порча окон — это серьёзный проступок. Может даже полиция приехать. Как Вы думаете, разве учитель, находящийся внутри, не выйдет из школы на шум, дабы разведать обстановку? Так мы сможем воспользоваться случаем и по-тихому убрать его.

— «Убирать» вовсе не обязательно, но я допускаю, что такое вполне возможно. Лишь гипотетически… — восторженно вздохнул Кусаока.

Затем он начал чесать голову.

— Эм, я собираюсь спросить тебя что-то кра-а-а-а-айне очевидное.

— И что же?

— …Тебе не стыдно совершать подобное?

— Одно благое деяние в день, так я это называю. — Моё лицо озарила улыбка.

— Что несёт эта цыпочка?

Мне послышалось, будто Кусаока произнёс что-то странное. А вообще-то, мою речь, наверное, сложно понять.

— Давайте-ка посмотрим, «Одно благое деяние в день» — это у нас пословица. А происходит она из буддистского учения.

— Я не это имел в виду… — ответил Кусаока, взглянув на небо. В это мгновение он выглядел так мужественно, что это не могло меня не тронуть.

Одно благое деяние в день.

Когда нам объяснили суть этой фразы на уроке этики в младшей школе, я была крайне поражена. Даже если смысл этих слов заключался лишь в том, чтобы объяснить идею совершения одного хорошего поступка в день, они оказались для меня поистине поучительными.

Почему именно одно благое деяние? Почему не десять, не сто?

Любому, кто задастся этим вопросом, уготован общеизвестный ответ.

Проще говоря, человеческая доброта — товар весьма ограниченный. Бесконечная благодетель отравляет и приводит людей к зависимости. В шедевре Акутагавы Рюноске «Паутинка» стальной молот правосудия Будды сразил надменного Кандату*.

Всё верно. Благоразумным людям следует совершать не более одного благого поступка в день.

Я уже пожаловала Кусаоке великую милость в виде добровольного свидания с ним. То бишь моя ежедневная норма уже сошла с молота правосудия Чигусы. Сейчас моё сердце обратилось ко тьме, и я намерена бить окна.

— Хья-а!

— Чёрт!

Воспользовавшись моментом, когда Кусаока ослабил хватку, я метнула булыжник, но он пролетел мимо. Ураганная Подача потерпела неудачу.

«А ну-ка ещё разок». Только я нашла другой камень, как тут же ощутила пару рук, обхвативших меня сзади. Ой? Ладони Кусаоки касаются странных частей моей груди.

Я объявляю нарушение правил! Такое заслуживает жёлтой карточки, говорю вам! Жёлтой карточки! Хотя нет, даже чёрной! Прикасаться ко мне смертным не дозволено! Всех чёрных карточек в мире окажется недостаточно, чтобы осудить такое! Хотя, если честно, в правила футбола я никогда не вникала.

— Понял я уже. Понял. Просто постой здесь, — вздохнул Кусаока, пока я неистово вырывалась из его захвата.

Он вернулся к школьным вратам и ухватился за их край. И тогда (что бы вы думали?) он смог взобраться на них, на наш железный занавес, будто на Берлинскую Стену.

— Сюда, хватайся за меня, — вскарабкавшись на ворота, протянул мне руку Кусаока.

Только я радостно сжала его ладонь, он потянул меня вверх с силой, что за гранью моего понимания. Настоящее чувство защищённости в мужских руках, которое почему-то застало меня врасплох. В моих запястьях кольнуло, и я ощутила, как щёки украсил слабый румянец.

Кое-как мне удалось расправить измятую блузку, но так как из-за этого грудь стала выглядеть плосковатой, я немного выпятила её. Вот, так сгодится.

— …Я просто пошутила. Вы правда думаете, что я бы разбила окно законопослушного гражданина? — вполголоса спросила я, полагаясь на его руки, хоть уже и слезла с ворот.

— Но ты чуть было не швырнула тот камень, когда я остановил тебя, разве нет?

— Видите ли, я полностью положилась на Вас. Это доказывает, что мы доверяем друг другу.

— …А, ясно.

Кусаока, кивнув, привычным движением отпустил мою ладонь и сунул руки в карманы, будто ничего и не было.

…Да уж.

На минуту мне показалось, что наши симбиозные отношения стали крепче. Стоит поблагодарить себя за это. Моё сердце окутала тьма, как если бы я сошла с пути истинного. Следует позже учредить плату за сопровождение.

Харума-1

Есть выражение такое: идти на уступки.

Это фундаментальный принцип в бейсболе. Подача и приём играют в равной степени важную роль. Ты бросаешь мяч так, чтобы другому человеку было легче его поймать, следишь за движениями партнёра. Следовательно, практика даёт тебе возможность увидеть этот принцип в действии, мне так кажется.

А значит, если оценивать её таким образом, Юу Чигуса — худший подающий, которого только можно представить.

Её навыки неплохи. Бросила она не как девчонка, а плечи и бёдра расположила как следует. Для девушки сила её замаха заслуживала оценки в пять баллов. К тому же приятно видеть, как она столь уверенно бросает мяч, будто бы настоящий питчер.

Но вот контроль мяча у неё отвратительный.

— Хья-а!

С этим невнятным воплем она послала камень мимо цели. Вместе с тем и мой разговор с Чигусой настигла та же участь.

Несмотря даже на то, что она прекрасно знает, что бить чёртовы окна нельзя, Чигуса, по каким-то непонятным причинам, запустила камнем по близлежащему дому.

— …Чёрт!

В то время как я застыл в тихом ужасе от этого столь неожиданного действия, она легонько хлопнула себя по лбу.

— Упс, промашка, — захихикала она, прежде чем снова приступить к поискам камня подходящего размера.

Довольно этого произвола. Я схватил Чигусу за плечи, тем самым не дав ей сдвинуться ни на шаг. Много чего хотелось сказать в то мгновение, но собраться с мыслями оказалось настолько сложно, что я мог лишь тяжело дышать.

Если она так запросто метает камни, не делает ли это её кем-то вроде пехотинца? В былые деньки камни ведь считались лёгким вооружением. Чёрт подери, даже в современной Японии их разрушительная мощь никуда не делась.

Выругав её про себя, я наконец успокоил дыхание. Глубокий вздох, и мои ноздри защекотала сладкая и утончённая смесь аромата духов и запаха шампуня. Я посмотрел вниз, на Чигусу в моих руках, и заметил, как она стонет и охает, пытаясь вырваться. Моя правая рука, обвившая её тело сзади, лежала на стройных, упругих бёдрах, в то время как левая стянула часть её униформы в выпирающей области грудной клетки. Как только я осознал это, мои ладони начали кое-что нащупывать.

…«Как мягко», — подумалось мне, хотя при этом ткань почему-то казалась жёсткой и неухватистой. Одна из мировых загадок! Правда, не думаю, что это приведёт к охоте за тайнами Супер-Хитоши в постели. *

— А-а, эм, виноват…

Я тут же отпрянул от Чигусы. Мой голос прозвучал тише, чем я думал, и, похоже, девушка меня не услышала. Из-за оставшегося в ладонях ощущения мягкости я не смог заставить себя взглянуть ей в глаза.

Минутку, почему эта цыпочка такая худая?.. И почему она такая мягкая, хоть на ней одна кожа да кости?.. Так это правда, что девушки мягкие, даже если тощие, как щепки? Скажи мне, Галко-тян! *

Но, скажем так, она мягонькая повсюду, и не похоже, что обладает выдающейся зоной обхвата. На самом деле мои пальцы ощутили лишь ткань её формы наряду с чем-то едва упругим. Если говорить о размере, чибусы у Чигусы так себе. Вот незадача! Я уверен, будь у неё действительно большая грудь, парни из класса на спор звали бы её «Чибуса».

Но затем я осознал, что её маленький размер — это даже хорошо. Это признак статуса! Признак статуса, точно вам говорю! Рождение Иоанна Крестителя! Да! Иоанна!

Я был застенчивым и слишком чистым парнишкой, который боролся за мир, переполненный дурацкими мыслями. Будучи лишь невинным мальчиком в своём классе, разве что прикосновения к девушке неизбежно бы вызывали у меня реакцию в различных местах и зонах!

Однако с этой точки зрения Чигуса тоже невинна. Невинное зло, я хотел сказать!

Внезапно вспомнились «Муки Ада» Акутагавы. История о художнике, которому так и не удалось найти способ для достижения своей конечной цели, и в конце концов он поплатился за это, будучи низвергнут в ад*. В «Паутинке», напротив, Будда поступает так с Кандатой во имя спасения его души. Но Чигуса, своими действиями преспокойно превращая мир в сущий ад, получила бы личный отпускной билетик от этого мелочного осла.

— Харума, — упрекнула она меня одним единственным словом.

От её голоса веяло вечерней прохладой, а улыбка грела, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, но при этом своим поведением она открытым текстом выказывала недовольство.

— Понял я уже. Понял. Просто постой здесь.

Удерживая Чигусу в объятьях, я покосился на здание школы.

Судя по тому, что в учительской до сих пор горит свет, там всё ещё кто-то есть. А значит, сигнализация пока не работает. Как ни лупи ворота, охрана ничего не заметит. По крайней мере, так должно быть…

— Ладно…

Я ухватился руками за ворота и подтянулся, удерживая равновесие точно так же, как это было изображено на суперобложке одного из альбомов Озаки. Вскарабкаться наверх не стоит больших усилий для среднестатистического старшеклассника.

Однако проблема в девушке.

— Вот, хватайся за меня, — окликнул я Чигусу. Моя рука крепко обвила её маленькую ладошку с тонкими мягкими пальчиками и бледно-розовыми ноготками, сверкающими в свете уличных огней.

Как только мы перелезли через забор, я сунул руки в карманы, что есть силы стараясь изобразить отрешённость. К сожалению, её тепло до сих пор отчётливо ощущалось в ладонях, и, как ни старался, избавиться от него мне не удавалось.

Промямлив что-то Чигусе, я широким шагом отправился в сторону школьного здания. В тот же миг у центрального входа загорелся свет. Я увидел человека, что шёл от двери прямо к нам. Возможно, нас заметили перебирающихся через ограду, или мы слишком расшумелись. Так или иначе, нет ничего такого в том, что кто-то решил разведать обстановку, заметив странную тень поздно ночью.

— Эй, похоже, нас засекли. Что дальше?

Когда я обернулся к Чигусе, готовый сматываться в любой момент, она, прильнув к моей спине, говорила о каких-то неуместных вещах.

— Харума. Вы знакомы с военной хитростью под названием цуринобусэ?

— Что? О-ох, это, ну… как ты там сказала? Стратегия подсадной утки, которую много раз использовал клан Шимазу, или что-то вроде того.

Моя память затуманилась, но, кажется, я оказался близок к истине. Стоп, секундочку, почему это вдруг Иоанна устраивает викторину по периоду Сенгоку?.. Кроме того, зачем она так сильно толкает меня в спину?..

— Вы хорошо осведомлёны. Это воистину верный ответ. Высокоуровневая тактика, подразумевающая отвод основных сил и использование вместе с тем тыловых отрядов, которым дан приказ биться до конца, дабы остановить врага. Не думаете, что сейчас как раз самое время для цуринобусэ?

— Точно. — Но в тот же миг я застыл. — Погоди, ты ведь только что описала это как пренебрежение кем-то во имя собственного спасения.

Бегство и цуринобусэ — это, по сути, две стороны одной монеты. Даймё* провинции Сацума, член клана Шимазу, использовал эту тактику в битве при Кюсю. Растеряться легко, потому внимательность тут просто необходима. Не то чтобы я надеялся, что такой вопрос попадётся на экзамене.

— …Вы действительно хорошо осведомлены.

Судя по манере речи, Чигуса была очень впечатлена, но на лице проглядывалось лишь разочарование. Хм? Так что же она задумала?

Мне бы очень хотелось расспросить её об этом, но время уже истекло.

Человек, вышедший из школьного здания, успел добраться до нас.

— Ч-что за шум?..

Владельцем дрожащего голоса оказалась не кто иная, как мой классрук, учитель Курию.

— Ох, звиняйте, — сглотнул я. — Добрый вечер.

— П-подумать только… Кусаока?

Учитель исступлённо заморгала, казалось, будто бы окончательно сбитая с толку. Ла-а-а-адушки, она с небольшим запозданием назвала моё имя. Но ведь учитель на самом деле его не забыла, правда? Правда ведь?

— Что ты делаешь здесь в такой час? — спросила госпожа Курию. Она упёрла руки в бёдра и надула губы. — Тебе нельзя разгуливать средь ночи. Так ты ещё и с девушкой, — она заметила Чигусу, что пряталась за моей спиной. — Разве на классном часу я не рассказывала об исчезновениях? Молодые девушки чаще других пропадают в такое время.

Впервые добрая, славная, спокойная и беспечная учитель Курию выглядела искренне обиженной. Главным виновником в этой ситуации оказалась как раз Чигуса, что использовала меня в качестве громоотвода. Я ведь не сделал ничего неправильного; на деле жертва тут я...

Именно поэтому мне необходимо занять уверенную позицию в этом вопросе. Я отважно проигнорирую выговор от моего учителя. Муа-ха-ха! Когда человек убеждён в том, что он жертва, на стороне которой правосудие, он становится надменнее обычного и набрасывается на любого, с кем идёт на контакт. А если кто-нибудь обращается к нему, за ним остаётся полное право сорвать переговоры!

— Э, ну, называть это исчезновениями как-то чересчур, — выпалил я. — О-о, вы ведь слышали о городской легенде, или как её там?

— Ты о “«Заблудшем Перекрёстке»”? Ну да, ходят такие слухи, — коротко вздохнула госпожа Курию и опёрлась щекой на руку. — Интересно, кто их разносит. Это же полная чушь.

Теперь надо лишь и дальше уклоняться от темы как можно естественнее, и я окажусь вне подозрений!

— А разве они просто не сбегают из дома или, скажем, снуют незнамо где по ночам? Полиция ведь расследует это должным образом?

Подобное случается по молодости. Ребята едут в Токио, становятся известными, обзаводятся деньжатами и всё такое прочее. Как говорится, покупка коров сродни шутке *… Так, стоп, мы ведь уже в Токио, правда? Мне вот интересно, куда в поисках славы едут юные токийцы?..

Только я подумал об этом, в глазах учителя Курию мелькнула тень страха.

— Может и так… Скорее всего, в полиции так и рассудили, хотя расследование ни к чему конкретному не привело. Они получают сведения регулярно, но, это, знаете ведь…

— Звучит хлопотно, — согласился я, будто новоиспечённый корпоративный раб.

«А теперь время сушить вёсла!», — всё, о чём я подумал, продвигаясь вперёд к возвышению, но в тот самый миг учительница вдруг вспомнила обо мне.

— Стало быть, зачем ты пришёл в школу в такое время? — с упрёком в голосе спросила меня она.

— А, ну, видите ли…

Значит, в конце концов я не смог запудрить ей мозги, да?.. Только я понял, что исчерпал весь имеющийся у меня запас отговорок, Чигуса высунула голову из-за моей спины.

— Погодите, пожалуйста. Харума вполне может сойти за противного, жалкого человека, силой схватившего молодую и беззащитную девушку средь ночи, но я верю, что нет никаких причин наказывать его без суда и следствия. Давайте для начала выслушаем его в месте покомфортнее, прежде чем делать какие-то выводы!

Совершенно верно! Если мне собираются выносить приговор, это непременно должен быть тёплый суд! Не то чтобы настал час подружиться с Чигусой…

— …Заткнись, женщина. Ты бесполезна.

— Почему это? Я думала, это безупречный план, согласно которому можно будет пробраться в школу, никого не покалечив.

— Ладно. Судя по твоим словам, за человека я не сгожусь. Всё в порядке, предоставь это мне. Ладно? Прошу, побудь паинькой, — тихо прошептал я Чигусе, отчего она недовольно надула губки.

— Как скажете, — ответила она, отступая назад.

Какое облегчение. Больше не хочу, чтобы мной помыкали, словно загнанной коровой.

Госпожа Курию хищным взглядом следила за нашим обменом любезностями, но как только всё разрешилось, я нашёлся с козырем против учителя.

— Амане, эм, то есть моя сестра попросила кое-что сделать для неё…

— Госпожа Кусаока? — на секунду призадумалась учитель Курию. — Понятно, — она одобрительно кивнула и направилась к школе.

— Давайте пройдём внутрь, хорошо?

— Д-да. Прошу прощения.

Чигуса и я прошли к школьному зданию вслед за учителем.

Юу притом сразу же прильнула ко мне, словно послушный щенок.

— Мой безупречный план возымел успех! С этого момента нам стоит придерживаться легенды, — прошептала она мне на ухо, приветливо улыбаясь. — Если продолжите в том же духе, мои очки накопятся и преумножатся вот так: фи-и-и-у-у! Вы станете состоятельным мужчиной, который сможет превзойти даже финансовую пирамиду Энтен, Харума.

— У нас нет плана, равно как и соглашения. И да, это больше похоже на денежную аферу* …

Что несёт эта цыпочка?..

Ну, так или иначе, безо всяких объяснений понятно, что очки Иоанны будут расти вечно. Аминь. Разве критерий оценивания, основанный на безвозмездной помощи, не абсурден? И да, к слову, я никогда не слышал, чтобы очки Иоанны на что-то тратились. Страшно даже спросить.

В таком случае стоит задуматься об открытии членской карты постоянного пассажира Харумы. Впрочем, все действия Чигусы имели негативный оттенок, поэтому я не смог накопить ни единого километра

Вместо этого мой личный счёт переполнился лишь стрессом и апатией.*

Юу-2

Добродетельные особы сияют ярче алмаза даже в тёмное время суток.

Учитель Курию предложила нам расположиться на диване в углу кабинета. Приготовив чай, она устроилась напротив нас. Она сидела спиной к дверям, ведущим в комнату студенческого совета.

Учительница никогда ничего нам не преподавала, но из её разговора с Харумой я поняла, что она — его классный руководитель. Даже человек вроде него способен проявлять к кому-то уважение. Поразительно, что школа делает с личностью.

— Вот как. Значит, школьные ворота оказались не заперты… Тогда всё ясно. Может, последний уходивший учитель забыл закрыть их?

Её успокаивающий голос в сочетании с нежным, едва заметным парфюмом щекотал мои чувства.

Её причёска, из которой выбивались один или два локона, заправленные за уши, походила на ловушку, манящую молодых самцов поиграть с огнём, а светло-розовую блузку украшал глубокий вырез, подчёркивавший внушительный бюст, не характерный для представителя интеллектуальной профессии. Она просто источала столь притягательный для противоположного пола женский шарм — каждое её непроизвольное движение отбрасывало тень на ложбинку меж грудей.

— А теперь, Кусаока, по поводу твоего поручения…

Её тяжёлый вздох, свойственный зрелой женщине, отразился эхом над столом. И вдруг, это сработало! Так вот, значит, какой она тип.

Я прекрасно всё поняла.

Учитель Курию… скорее всего, неплохой человек!

Только заслышав о ней, некоторые представительницы слабого пола станут порицать её, называя расчётливой и распутной. Но нет ничего более бесполезного, чем женская зависть. Вместо того чтобы культивировать жировые отложения на своих маленьких задницах и возмущённо визжать, людям для начала стоит хотя бы поработать над собой. Тогда у них не будет времени очернять окружающих. Даже такая хрупкая и нежная особа, как я, со дня своего рождения и словом плохим о других не обмолвилась. Величайшим усилием воли мне удавалось заставлять себя не называть людей свиньями.

— Дело в том, что моя сестрёнка потеряла телефон.

И вот, этот свин… то есть Кусаока заговорил так, как мы и условились.

Харума-2

Решив вести себя как можно естественнее, я неспешно заговорил.

Время проявить изобретательность.

Чигуса маленькими глотками отрешённо потягивала свой чай, будто говоря, что отдаёт всё в мои руки. Ну, поскольку я никогда не видел эту девушку за честной беседой, дела, должно быть, пойдут лучше, если в такой ситуации говорить буду я. Чигуса, с присущим ей неверным толкованием всего вокруг и постоянными угрозами, вечно оказывается на своей волне. С такими людьми совершенно невозможно вести конструктивный диалог. Эм, не то чтобы общение было моей сильной стороной, понимаете?

Как-никак обычно я шатаюсь поблизости, но разговор заводить не спешу, поддерживая вместо этого внутренний диалог. Большая его часть — это бесполезная чушь, что вряд ли будет мне когда-либо полезна, но я всё равно берегу его в своём сердце.

Пока прокручиваю слова в уме, я могу повторять их без заминки. Главная проблема же в их пристойном толковании. Я похож на идиота, разговаривая ме-едленно и безразлично.

Чтобы уйти домой как можно скорее, я должен предоставить результат такой, коий удовлетворит госпожу Чигусу. Поэтому прямо сейчас мне необходимо выяснить местонахождение ключа и его владельца, а заодно и личность главного посетителя комнаты студсовета.

Я перевёл свой взгляд за спину учителя Курию.

— Моя сестра сказала, что, судя по всему, оставила телефон в комнате студсовета. Могу я туда зайти? Или она закрыта?

— Президент студсовета как раз сейчас находится там, а значит, дверь не заперта… Хотите взглянуть? — Курию-сенсей поставила чашку и тут же встала на ноги.

— А, нет, если там кто-то есть, мы, пожалуй, пас.

Если зайдём сейчас, всё кончится тем, что мне придётся поддерживать разговор, притворяясь, что я обыскиваю комнату. Как по мне, это глупо. На самом деле будет куда лучше, если мы не сможем войти прямо сейчас. Время для насущных вопросов.

— Так Вы присматриваете за ключом, учитель? Я думал, что это обязанность кураторов.

— Формально, да. Но у меня есть разрешение на использование её после уроков, — ответила госпожа Курию так, будто делилась со мной своим маленьким секретом, и точно так же улыбнулась Чигусе. Казалось, что она намекает нам на то, что мы можем заходить туда в любое время.

Не очень-то я люблю, когда люди так благосклонны. Не знаю, связано ли это как-то с влиянием моей сестры, но я ассоциирую с женщинами незрелость, лень и насилие на глубоко-подсознательном уровне и не могу не заподозрить неладное, когда со мной ведут беседу в столь ласковой и учтивой манере. Моя подозрительная натура, вероятно, и есть причина тому, почему я не мог отделаться от чувства, что с госпожой Курию что-то не так, как бы красива она ни была.

Как раз из-за такой настороженности фраза после уроков меня немного встревожила.

— Но отвечать за ключ даже после уроков, думаю, это весьма серьёзно. Так почему выбрали Вас, учитель? — спросил я.

Курию-сенсей подпёрла щёку рукой и задумчиво произнесла.

— Наверное, потому, что я всегда последней ухожу с работы, как сегодня, к примеру. К тому же мне необходимо время от времени проводить беседы с учениками…

— …Понял, значит, это Ваше укромное ночное гнёздышко, учитель. — Длинная пауза. — Это весьма удобно.

Мною была произнесена одна-единственная фраза, но я и сам понятия не имею, что имел в виду под удобством. То есть вообще не представляю, что хотел этим сказать, вот так вот.

Люди часто используют дурацкие фразочки, если разговор вдруг не вяжется, так ведь? «И правда» и «вполне» — безопасные и простые для запоминания слова. Овладеешь ими и сумеешь не потерять лыжню вне зависимости от того, какой дикий бред несут твои собеседники! И правда, вполне.

Юу-3

Кусаока вёл расследование весьма живо. И я могу понять, почему. Если он не будет стараться, чтобы заработать очки даже на незначительных этапах, со временем счёт Иоанны начнёт падать.

Между прочим, одним из доказательств того, что учитель Курию — неплохой человек, было движение её глаз и рук во время разговора. Выглядело всё так, как если бы у неё не было совершенно никакого намерения привлекать противоположный пол, что бы ни случилось. Будь она так называемым продуктом своего окружения, уже давно бы ела глазами Кусаоку, мужчину в данном случае, всё это время притворяясь, что не обращает на него внимания.

Кусаока вздохнул.

— Ладно, значит, вы часто используете ту комнату, учитель. А что насчёт остальных? Вы, эм, совещаетесь вместе, или как?

— Зачастую ученики не хотят, чтобы их проблемы предавались огласке, потому они стараются как можно дольше сохранять всё в тайне.

Кусаока заинтересованно произнёс:

— Они не хотят, чтобы другие знали, вот и держат всё в секрете, ясно.

— Разумеется, если бы они доверяли мне чуточку больше, не было бы нужды и в комнате…

Несмотря на то, что она не была заинтересована в нём как в мужчине, госпожа Курию отвечала искренне и вежливо. Тщательно обдумывая каждый ответ, она пристально глядела прямо на меня, умышленно подмигивая. Учитель ставила свой голос так, чтобы я могла отчётливо слышать её, будто бы заботилась лишь обо мне.

Я чувствовала себя столь значимой и особенной.

Если так посмотреть, Кусаока, возможно, не считался за человека. Вполне возможно. Ну и ну. Какая жалость. Учитель Курию разрушает моё впечатление о ней, как о хорошем человеке.

Вслед за тем, как я тепло взглянула на Кусаоку, которого любезно причислили к диким животным, двери в кабинет студсовета широко распахнулись.

— Госпожа Курию, мы закончили, — прозвучал успокаивающий голос.

В дверях возник исключительно привлекательный молодой человек, способный привлечь внимание любого.

Он обладал достойным внимания лицом и добрыми глазами. Все черты его лица, от переносицы до тонких, почти девичьих губ, были будто бы вылеплены искусным скульптором. Его конечности, длинные и крепкие, превосходно гармонировали со всем телом. Мне с трудом верилось, что Кусаока-или-как-его-там сделан из того же белка. Даже в мире протеинов осталось место для разнообразия.

— Ой, прошу прощения за то, что прервал ваш разговор.

Даже его манера склонять голову полнилась изысканностью. Он взглянул на нас и…

— Благодарю тебя, Чигуса. Ты очень помогла моей младшей сестрёнке. Кстати, как дела у малышки Мисы?

Мы ни разу не разговаривали один-на-один, однако ему известны мои имя и облик. А он не промах.

Чего и следовало ожидать от нынешнего президента студсовета Рейдзи Сузаку.

Популярный парень, что вступил в студсовет в десятом классе, а уже в одиннадцатом стал его президентом. Через год же у него вообще не осталось конкурентов как таковых, и в итоге Сузаку переизбрали без голосования. Кроме того, на День Святого Валентина он получает достаточно шоколада из школ и университетов других префектур, чтобы заполнить небольшой фургон.

Внезапно что-то щёлкнуло. Я вдруг осознала.

Сузаку… наверняка очень плохой человек!

Любой с хотя бы однопроцентной вероятностью стать моим суженым непременно будет плохим человеком! Или он должен обладать антисоциальным увечьем вроде грибка стопы или НТР фетиша!*

— Эй, Рейдзи, кто она? — послышался апатичный голос из-за его спины.

Девушка, облепленная штукатуркой в так называемом «стиле Шибуя», остановилась возле Сузаку и впилась в меня взглядом, будто испытывая. Может, это и есть тот самый изъян Сузаку, о котором я упоминала ранее? Она больше похожа на проститутку.

— Это родственница подруги моей сестры. Я ещё должен уладить кое-какие формальности, поэтому не могла бы ты пойти к шкафчикам для обуви вперёд меня?

—…Ла-а-а-а-а-адно.

Пугающе таращась в мою сторону, она тяжёлым шагом потопала прочь из учительской, фыркая, словно буйвол.

— Извините. Она неплохая девушка, просто ей сложно довериться незнакомым людям, — криво усмехнулся Сузаку.

Раз уж на то пошло, Пресс-центр Иоанны проинформирован о том, что множество девушек борются за место секретаря студсовета или же ответственного за организационные вопросы. Возможно, было в нём что-то такое, отчего девушки стремились сблизиться с ним во что бы то ни стало. Мне необходимо поспешить и подготовить анонимные свидетельства для его очернения.

Харума-3

Выйдя из прихожей, спутница Рейджи Сузаку оставила дверь в учительскую открытой нараспашку, дабы очередной раз уколоть Чигусу взглядом. Вместе с тем она произнесла что-то невнятное, что прозвучало, как «Рейджи-и, Рейджи-и», словно какое-то двуглавое чудовище. «Так вот оно значит какое, рычание дикого зверя», — подумал я, потому как она явно была разочарована тем, что ей пришлось уйти раньше всех. А я-то думал, что хищно смотреть и рычать могут лишь покемоны.

Однако желание побыстрее оказаться дома никуда не делось, ведь так? Я будто бы оказался на месте той девушки... как там её. Ну ладно. Давайте кличать её Девахой. Думаю, мне стоит попробовать сымитировать поведение Девахи и заставить Чигусу пойти домой. Я перепробовал всё: расхаживал в прихожей, откашливался, топал ногами, кружа вокруг.

Но Чигуса в принципе не обращала на меня никакого внимания. Может, мне стоит наплевать на всё и заорать во весь голос: «Иоа-а-а-анна, Иоа-а-а-анна» жалостливым, раздражающим тоном?.. Захваченный нерешительностью, я услышал голос позади меня.

— Эй.

Краем глаза я заметил Деваху, что игралась со своим телефоном. Это оно ко мне сейчас обращалось? «Но если её «Эй» — это сокращение от «Эй, у меня нет связи/зарядки/интернета!», в таком случае я просто притворюсь некомпетентным дурачком», — решил я, переходя в режим ожидания, в то время как Деваха уже оторвалась от экрана и перевела свой хмурый взгляд на меня.

— Ха? Ты чё, игноришь меня? Это малость вымораживает.

Я выдохнул.

— Ну прости.

Так она всё-таки со мной разговаривает? А я-то думал, что она типа айда-девка, но опять же, возможности выяснить это наверняка попросту нет. Среднестатистическая старшеклассница ведь не может знать, кто такой Икузо *.

Не успел я и слова сказать, как Деваха уже принялась дерзить Чигусе.

— Эй, ты близок с ней?

— Не, не сказал бы, что мы близки, — ответил я совершенно искренне и решительно.

— Коне-е-е-е-ечно, — пренебрежительно фыркнула Деваха. Затем её лицо озарила отвратительная улыбка. — Слышь, тебе куда-а-а-а лучше забыть о ней.

Я задрал голову кверху, вопрошая о том, что мои бедные глаза узрели только что. И тогда Деваха вспыхнула напыщенными речами, её ноздри раздулись.

— Я слышала пару плохих слушков о ней. Например, что она конченая сука.

Ну, да.

— Она лишь строит из себя паиньку.

Не могу не согласиться.

— Она до жути помешана на бабле.

Аргироманка, что ли? Этого не отнять.

— А ещё она липнет к нашему Рейджи, в курсе?

Не, вряд ли.

Проведя пару дней с Юу Чигусой, у меня сложилось весьма чёткое представление о многих её бзиках. Скверные слухи, о которых сейчас говорила Деваха, верны лишь на восемьдесят процентов. Минутку, она ведь по пути переключилась со слухов на личное мнение, разве нет?..

Как бы там ни было, с последним её заявлением я уж никак не мог согласиться. В том смысле, что Юу Чигуса никогда ни к кому бы не подлизывалась. Слишком она высокого о себе мнения.

А значит, даже догадки/домыслы/предположения о том, что она строит глазки (или что она там делает) Сузаку, скорее всего, беспочвенная сплетня, подогретая завистью и злобой. Тем не менее всё остальное вроде как и опровергнуть невозможно.

— Если подумать, Сузаку и вправду весьма популярен, не так ли?

Меня он совершенно не интересовал, но то, что есть кто-то настолько популярный, что девушки из-за него готовы глотки друг другу перегрызть, не могло не удивить.

— Ну, само собой. Тоже мне новость! — рассмеялась Деваха, гордо выпятив свою весьма выдающуюся грудь. Понятия не имею, чем она так гордится. Разве «Рейджи-и-и» не относится ко всем девушкам одинаково?

— Ты с ним встречаешься?

— …Не особо. Мы пытались как-то привлечь его внимание, но Рейджи чутка, ну, знаешь, тормоз? Вот что все думают последнее время.

Всё её поведение вмиг переменилось: плечи сникли, и она отвела от меня взгляд.

Я вздохнул. Теперь всё ясно. Её настойчивая позиция отложить уход домой — всего лишь очередная попытка привлечь его внимание. Судя по всему, есть и другие девушки, что стремятся заполучить Рейджи Сузаку. К сожалению, все усилия Девахи заведомо обречены на провал… Хотя грудь у неё, конечно, не маленькая…

В любом случае я могу понять, почему Реджи Сузаку пользуется таким успехом у девушек. Он по-настоящему красив, высок и строен, однако при этом всегда серьёзен, и даже манера его речи успокаивает.

— Впечатляюще, — заинтересованно произнёс я.

Когда речь заходит об индивиде, внешность решает всё. Я и сам сужу парней из моего класса по их наружности. Мне совсем не хочется! Но я не могу не судить! Это всё равно что колоться героином.

Пока взглядом изучал Рейджи Сузаку, Деваха вдруг вспылила.

— Чё? Только не говори, что ты завидуешь Рейджи. Очень смешно! Аж до мурашек. Сузаку — чёртов феникс, вас даже сравнивать нельзя, в курсе? — разразилась хохотом она, указав сначала на Сузаку, а затем на меня.

В наши дни бытует мнение, что «ТПшки» хорошо относятся к задротам и всяким изгоям, но эта объективная реальность совсем иная. Любому, кому не чужда вера в подобное после прочитанных ранобэ и манги, стоит забить на книги и просто выйти на улицу.

Как по мне, данный миф жив лишь благодаря тому, что мои собратья осознали: в реальном мире что невинные, что загадочные девушки на самом деле те ещё грязные шлюхи. Оттого они превратили доселе малоизученную форму жизни под названием ТП в совершенно новый архетип.

А значит, для изгоя в реальной жизни все: и недотроги, и таинственные, и чудачки, и, конечно же, «ТПшки» — все до единой — равнодушные, грязные шлюхи. Без исключений.

— Эй, а что насчёт учителя Курию?

— Курю-у? А, о ней… Не думаю, что она подходит Рейджи… — сказала Деваха с тенью обиды в голосе. — Она слетает с катушек каждый раз, когда встревает в наши дела. Это бесит.

— С катушек? — нахмурился я, отказываясь мириться с её выбором выражений. Не стыкуется это с моим представлением об учителе Курию.

Если спросите меня, при виде Курию-сенсей на ум приходят такие слова, как «спокойная», «благородная», «неторопливая» и «большегрудая». Но чтобы так... «Да брось, Деваха!» — обратился я к ней про себя, но она лишь играла своими кудрями, словно пытаясь выдавить из себя ещё пару слов.

— Она как бы странная, что ли?

Твой словарный запас как бы отстойный, что ли!

Но, кажется, я понял, что она пыталась сказать. Усердная, чрезмерно заботливая, любознательная — как-то так, да? Я уловил суть. «Спасибо тебе, Девашенька».

На этом мой разговор с ней подошёл к концу. Недовольно вздохнув, Деваха снова начала играться со своим мобильником. Сдаётся мне, я ей наскучил. Приношу свои глубочайшие извинения за то, что не смог должным образом скрасить твой досуг.

В итоге мне оставалось разве что издалека глазеть на Чигусу, как тот “«парень, что пристально смотрит на тромбон через витрину в магазине».“ *

Юу-4

— …Сузаку-сан, — обратилась я в спину к мерзкому президенту студсовета, когда он наконец закончил подписывать бумаги у госпожи Курию и уже собрался уходить домой.

— М-м, в чём дело?

— Эта комната часто используется?

— Когда она не нужна учителям… дай-ка подумать. Они довольно часто дают ключи из-за накопившихся дел к грядущему школьному фестивалю.

— Все ли ею пользуются?

— Иногда.

— Членов студсовета заблаговременно предупреждают о намерении её использовать?

— Ну… иногда ключ одалживают не только студсовету, потому в таких случаях мне ничего не известно. Я тщательно выбираю тех, кому могу доверять. — Аккуратные брови Сузаку сдвинулись, видимо, потому, что он чувствовал себя неуютно. — Более того, какие дела заставили тебя задержаться в школе?

Итак, он начал избегать темы разговора. «Более того» — истинно клишейная фразочка, которую используют нечистые на руку ребята!

— Что важнее, какого рода разговор вы вели с этой девкой за закрытой дверью? Учитывая слухи о «Заблудшем-как-его-там», должно быть, это что-то очень важное, раз уж парень и девушка позволили себе заниматься непотребствами в такое время суток!

— Смешно слышать от тебя такое. — Тусклый огонёк вспыхнул в глазах Сузаку. Ох, какой неприятный взгляд. — Я не жалую такого рода бессмысленную болтовню. Здравомыслящий человек не станет причинять кому-то неудобства лишь потому, что подобное его забавляет. Сегодня этот вопрос даже затрагивали на собрании совета. Правда, учитель Курию?

— Что? — внезапно госпожа Курию тоже была вовлечена в разговор. — А-а, ну да… Не очень хорошо распускать подобные слухи… — ответила она, уставившись на свои ноги.

— …И вот вам наглядный пример. Тебе стоит больше доверять окружающим, Чигуса. А теперь, потому как я заставляю девушку ждать, позвольте откланяться. Прошу прощения, госпожа Курию.

Сузаку положил конец нашей беседе и вышел в коридор. Хм? Может, это просто моё воображение, но он сменил тему разговора весьма ловко, не правда ли?

Я собралась было остановить его, но он, по всей видимости, предвидел это. Взглянув через плечо, он бросил на меня пронзительный взор.

— До меня дошли кое-какие слухи о тебе, Чигуса. Не думаю, что они правдивы, но впредь будь осторожнее.

— Ха.

Прежде чем я успела обернуться в ответ на его слова, дверь со стуком закрылась.

Будучи безупречной девушкой, что раздвигает сами границы человеческих возможностей, я — объект множества сплетен. В сутках недостаточно часов, чтобы обращать внимание на каждую из них. Лебедь лишь затыкает уши на кваканье лягушек.

— Фу-у-у-ух…

Госпожа Курию, затаившая своё дыхание, глубоко вздохнула в направлении столика.

— Прошу прощения, учитель Курию. Я потратила так много Вашего времени, — преклонила я голову.

— Ох, совсем нет… — возразила она. — Я просто немного нервничаю в присутствии Сузаку, хоть и знаю, что у меня, как у учителя, нет причин для беспокойства.

Она смущённо потупила взгляд. Интересно, испытывает ли госпожа Курию неудобства в общении с учениками мужского пола. Или, быть может, она с презрением смотрит на Кусаоку— форму жизни, что имеет сходство с харизматичным президентом, но в то же время совсем другого?

— Эй, Харума.— Я застыла. — Харума? Где Харума?!

Прежде, чем я это осознала, Харума испарился из соседнего кресла. Исчезновение, удивившее бы даже самого мистера Марика, величайшего из волшебников*. То, что я не смогла даже ощутить его присутствия, заставило меня задуматься о том, оказалось ли это деяние за гранью обычной магии. Хвала тебе!

— Ну и чёрт с ним. Учитель, спасибо, что уделили мне своё время. А теперь прошу меня простить.

— Боженьки, ничего ведь, что вы не нашли то, что искали?

Как бы там ни было, мне нужно нагнать президента студсовета, по совместительству воплощение чистейшего зла, — Сузаку. Попрощавшись с госпожой Курию, я вышла в коридор, где наткнулась ни на кого другого, как на Кусаоку, который умудрился сколдовать себя прочь. Обернувшись, я увидела его целым и невредимым.

— Слава богам, какой приятный сюрприз! Живой-таки!

— А что, ты думала, со мной что-то могло произойти?

Кусаока столь же радостно трепетал от встречи со мной. У него был взгляд парня, что смотрит в окно на кого-то, за кем сильно тоскует. Значит, он почувствовал себя таким одиноким из-за расставания со мной. Честный человек дороже золота. На данный момент тридцатипятилетняя ссуда — это прекрасная сделка для него!

— В любом случае, нам стоит поспешить, пока президент студсовета не покинул пределы школы.

— Ха? Зачем?

— У меня такое чувство, что он что-то скрывает.

— А основано это предположение на?..

— Женской интуиции.

Кусаока выдал что-то вроде “ха-ха-а-а-а” и пожал плечами. Когда же я подалась вперёд, он не последовал за мной. Возможно, серебряная двадцатилетняя ссуда всё же лучше ему подойдёт?

— Нет нужды отвлекаться на необоснованные предположения, — сказал он. — Разве ты не должна расспросить главную шишку о личности ростовщика?

— Я уже сделала это, — негодующе указала я в сторону учительской. — Погодите-ка, будьте добры. Харума, неужели Ваш подозреваемый — учитель Курию?

— Скажем так, одна из подозреваемых.

— Я не думаю, что учитель и есть тот самый ростовщик, — громко заявила я.

— Почему?

— Любой в этом деле должен быть прогнившей до основания личностью.

Любой, кто дошёл до того, что одалживает едва знакомым людям деньги под несоизмеримые проценты, должен думать лишь о деньгах. Деньги — смысл их жизни. Даже если один или два клиента пропадут, они отреагируют со злостью и презрением, но не проявят ни грамма искреннего беспокойства. Они худшие из худших среди всех когда- и где-либо живших людей.

Но учитель Курию не такая. Я отчётливо вижу душевные муки, что она испытывает из-за пропажи учеников.

— Её поведение ну никак с этим не стыкуется.

— А из тебя так и хлещет самомнение.

— Хм? Это ещё что значит?

— Ты лишь доказываешь мою точку зрения, — с наигранным невежеством пожал плечами Кусаока.

— Позвольте мне задать Вам встречный вопрос. Почему Вы её подозреваете?

— Дело в том, что нельзя отбрасывать подозрения лишь из-за впечатления, которое произвёл на тебя человек. Если твой аргумент не выдерживает критики, я не придам ему значения. Разве не следует принимать это как данность, когда речь идёт о человеческих взаимоотношениях?

— Я верю в свои убеждения. Разве нужны ещё причины, кроме этой?

— Вообще-то, да. Твоё мнение — лишь твоё, но не моё.

Кусаока наотрез отказался преклониться предо мной. Обычно он запросто соглашается сотрудничать, так почему сегодня вдруг принял контрпозицию? Есть ли для этого физиологические причины? Ах, разве не лучше перейти на мою сторону?

Я преградила путь мыслям, преисполненным этих крутых фразочек для съёма, сделав затем глубокий вдох и выдох. От конфликтов пользы мало. Я родилась в мирной стране, которая пытается решать проблемы посредством открытого диалога.

— Харума, давайте мириться. Пожалуйста. Пусть будет как раньше. Мы ведь хорошо ладили, правда??

— Да, я точно такой же. Просто говорю, что думаю, — вздохнул Кусаока и посмотрел мне прямо в глаза. — Я хочу домой. Хочу больше, чем любой корпоративный раб в этом мире. С того самого момента, как мы встретились, мои чувства не изменились. Может, у тебя есть свободное время, но у меня — нет. Серьёзно, нет его у меня.

— Не Вы ли радостно следовали за мной всё это время? Вы ведь протянули мне руку помощи? Почему же так внезапно изменили своё мнение?..

— Попридержи коней и дай прояснить кое-что. Не было и секунды, когда бы я радовался. И разве твоё принятие «протянутой руки помощи» — это не способ заставить других выполнять за тебя грязную работу?

— В целом, не могу это отрицать.

— Да ты, по сути, согласна со мной…

Кусаока опустил голову, не проронив ни звука. Теперь я понимаю. Он, должно быть, совсем не изменился. Там, на крыше и в «Бургер МОЛ’е», и даже во время нашего расследования. Всегда, всегда он оставался таким.

Если дело обстоит именно так, кто же тогда изменился?

Естественно, быть не может, что это неизменно безупречная девушка, как я, а значит, здесь обязательно должен быть незримый третий персонаж. Ах, боженьки, Кусаока говорит нечто до чёртиков пугающее.

…Так почему же в моём сердце так сильно кольнуло?

Всякий раз, как я размышляю о словах Кусаоки, странная боль охватывает моё сердце. Специфическое, неконтролируемое раздражение. Сначала я была сбита с толку этими доселе непозволительными для меня эмоциями, но затем, мало-помалу они начали действовать мне на нервы.

— …Харума. Вы знаете, о чём говорится в организационной доктрине, которую произнёс пред своими единомышленниками немецкий офицер Ганс фон Сект?

— Сект? Это тот чувак, который сказал, что любой, в равной степени умный и ленивый, пригоден для обязанностей полководца, умный и прилежный — для поста генерала, глупый и ленивый подходит для повседневных занятий, а глупый и прилежный должен умереть?

— Воистину. Я — умная и ленивая. А значит, командую тут я.

— Ну как скажешь.

— К тому же я умная и прилежная. Другими словами, я та, кто составляет план действий.

— Конечно-конечно.

— Остальные роли можете оставить себе. Вы понимаете, что я пытаюсь до Вас донести?

— Нет, ни капли.

Наш спор понемногу подходил к точке кипения. Другими словами, кто-то из нас пинал пустоту.

Когда речь идёт о человеческих взаимоотношениях, особую роль играет так называемый «ПУЛ-принцип»: Преследование, Устрашение и Лесть. До этого момента я льстила Кусаоке более чем достаточно. Даже при том, что мне, как командиру и самоуправцу, оказана честь наставлять на путь истинный, почему он не действует в соответствии с моими решениями?

В конце концов я гневно шагнула вперёд.

— Прошу не сетовать на всякие пустяки… ты, отброс!

После лести пришло время для устрашения. Моя тактика основывалась на словесном оскорблении, простом и спокойном. Вспышка сожаления прошла чрез мой разум, когда я выпалила слова, которые мне не стоило произносить. Но сказанное уже не воротишь. Воистину. Кусаока — отброс, коего нельзя сравнивать со мной. Разве то, что простолюдины преклоняются пред своими хозяевами не общеизвестная истина?

— Пешки годятся только для грязной работы. Их мысли же напротив — совершенно бесполезны! Харума, ты лишь отброс, поэтому заткнись и слушай, что тебе говорят!

Харума-4

Обычно ох-какая-вежливая Чигуса изрекла ужасно грубые слова. Я даже заметил, как она мертвецки побледнела от злости, что весьма меня озадачило.

Быть отбросом — повод для гордости. Однако что-то во мне противилось тому, чтобы кто-либо звал меня так.

Хорошо, конечно, называть часть себя кузу, словом, обозначающим мусор. По сути, я чертовски крут, потому что осознаю свою кузу-сторону. Кузу Рю Сен — достаточно клёвая разновидность кузу, наряду с его романтической вариацией “Хошикузу Средь Пустоты” *.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

Я не мог понять, как она вычеркнула госпожу Курию из списка подозреваемых и почему так категорично держала Рейджи Сузаку за главного виновника. Я не понимал ни всего этого дела с ростовщиком, в которое мне даже толком вникнуть не позволили, ни её склонности обращаться с окружающими, как с пешками, ни её слов и действий, игнорирующих здравый смысл. Я ничего не знал о Юу Чигусе как о человеке, ровным счётом ничего.

То, о чём можно сказать с уверенностью, я мог увидеть и на поверхности: её приятная наружность. Вот и всё.

Чигусу, кажется, поразили мои слова. Она моргнула пару раз, а затем её плечи резко сникли.

— Ты до сих пор ничего не понимаешь? Даже после всего, что я тебе наговорила? Вот, значит, как? — вздохнула она с отвращением. — Другими словами, ты хочешь, чтобы я определила для тебя значение слова «мусор»? Желаешь ли ты, чтобы я предоставила доказательства того, что ты отброс, Харума?

Тон Чигусы прямо сыпал искрами, переполненный эмоциями больше, чем когда-либо до этого.

— Хм? Ну-у, если ты этого хочешь, прошу, не стесняйся.

Такого рода колючая аура временами исходит от Амане. В подобных случаях я стараюсь выслушать её за как можно меньшее время и при этом благожелательно поддакивать. Честно говоря, нет никакой нужды вникать в происходящее. Всё, что нужно делать — это притвориться, что ты слушаешь. Ведь нет способа заглянуть в сердце другого человека. Когда люди стараются скрыть свои эмоции от других, толика правды вызовет сильнейший отклик. Можно взглянуть на это и под другим углом. «Крошечный объём» также означает что-то маленькое, что точно подходит под описание груди Чигусы!

Пока все эти мысли кружились в моей голове, Чигуса кашлянула, давая понять, что она готова.

— К примеру, у тебя нет ни одного друга, на которого ты бы мог положиться.

— М-м-м.

— Ты втайне презираешь каждого в этом мире!

— Безусловно.

— Ты не принимаешь точку зрения другого человека и судишь всегда лишь по себе!

— Отстойно, правда?

— Когда ты отвечаешь на вопрос, то говоришь всё, что тебе вздумается. Такое общение обречено на провал!

Чигуса всё никак не унималась, посвящая меня в определение отброса. Я будто ранобэ читал. В таком случае последним, что она скажет, будет что-то вроде «Любой, кто считает тебя отбросом, — сам отброс», и ей не останется ничего другого, кроме как примирится с этим заключением.

В итоге мой словарь универсальных фраз для успокоения взвинченных девушек понемногу иссяк, что почти совпало с временем, когда у Чигусы кончилось её «нервотопливо». Она немного запыхалась.

— Почему ты никак не уяснишь?! Искренность учителя совершенно не имеет ничего общего с образом ростовщика, что представляет из себя, по сути, лишь человеческую мусородробилку. Если, Харума, ты даже это понять не в силах, то ты точно псих! Кроме как мусором, как ещё можно назвать такого человека?

— И правда, вполне. Всё так, как ты и сказала, — тихо произнёс я без намёка на раскаяние.

«Эхе-хе-хе-хе». Я изобразил слабую улыбку. Вся эта болтовня об отбросах меня здорово утомляла. Собственно говоря, будучи отбросом и тому подобным, я не особо толстокожий. Но даже так я делал всё возможное, чтобы выдержать бурю настолько, насколько это физически возможно. От постоянно натянутой улыбки мышцы на щеках стонали от боли.

Но вскоре моё терпение окупилось, ведь Чигуса, наконец, понемногу приходила в себя, выговорившись сполна. Она тихо и слабо вздохнула, а затем улыбнулась в мою сторону.

— Теперь ты, кажется, понял, Харума. Я надеюсь на плодотворное сотрудничество в будущем. Хорошая особенность отбросов в том, что вред от их расхода весьма мал, поэтому я очень ценю тебя, Харума. Воистину, — произнесла она и сжала руками мои плечи. В её улыбке играли нотки торжества и удовлетворения.

…что значит, если я хочу сказать это, сейчас самое время.

— Отброс здесь лишь ты.

Хлоп! Резко и решительно я сбил руку, что удерживала меня. Даже так моё закостеневшее лицо замкнулось на твёрдой улыбке.

«Следуй чёртовой программе, психованная ростовщицкая сука.»

Хрупкое равновесие между моим терпением и самодовольством Чигусы нарушилось. С исчезновением препятствий к тому, чтобы наконец уйти домой, исход игры уже был предрешён.

— …

Уронив челюсть, Чигуса взглянула на меня, затем на свою руку. Медленно, не торопясь.

Хорошо. Ни одно из моих слов не сразит её тупости. Нет никакого смысла сетовать на человека, который отказывается вести диалог, равно как и указывать ему на ошибки и давать советы. Когда делитесь с кем-то здравым смыслом и интеллектом, вы не просто измываетесь, вы раните его в самое больное место. В таком случае это наиболее эффективная стратегия.

Заполучить чьё-то доверие, а потом сразу же растоптать его — вот истинная личина отбросов этого мира. Вот для чего они живут.

Я дал тебе воочию в этом убедиться, Чигуса. Вот что значит быть настоящим мусором.

Юу-5

— Отброс здесь лишь ты.

…Это произошло прежде, чем я успела моргнуть.

Резкий жар прошёл через мою ладонь, словно её зажали щипцами. Кисть руки пульсировала от боли, будто кожа на ней постоянно разрывалась, вызывая покраснение и приступы боли.

С запозданием я осознала, что к моей руке была применена столь грубая сила.

Я всегда дрожала пред лицом мужского насилия, ещё с того момента, как я первый раз заплакала, только-только родившись. Тогда врач шлёпнул меня по попе. Согласна, возможно, тому была веская причина, потому я смиренно стерпела этот акт насилия, но на сей раз меня линчевали с несоизмеримой жестокостью лишь за то, что я подошла к мужчине. Из ряда вон выходящий поступок. Теперь ему так просто не отделаться от судебного иска.

Я вздрогнула то ли от боли, то ли от страха. Из глаз ручьём покатились слёзы. Выйдя из оцепенения, такого, что не было сил унять дрожь в пальцах, я всё же решилась поднять взгляд на Кусаоку, но лишь для того чтобы столкнуться с его оживлённой и добродушно-весёлой улыбкой. Поражённая до глубины души, я посмотрела на свою покрасневшую ладонь, а потом на юношу, виновника моего увечья.

Нет же ничего незаконного в том чтобы протягивать руку помощи другому человеку. Как ни посмотри, эта личность худшая из худших.

— …Прекрасно, — натянуто произнесла я. Настал час ему понести суровейшее из всех, что только можно вообразить, наказание. — Превосходно. Я аннулирую мои очки Иоанны. Будь добр, уходи домой.

— Д-да ладно. Правда, что ли?

— Живо!

— Чёрт… Знал бы я с самого начала, что так будет…

Кусаока устало поплёлся прочь, не выказывая и толики несогласия. В то же время его поникшая спина источала безмерную грусть, и мне понятно, почему.

Я прибегла к ужасно строгому способу лишить его времени, которое мы могли бы провести вместе, но мне необходимо заставить его как следует обдумать свои действия. Он сделал своим врагом хрупкую и робкую девушку.

Когда речь заходит о человеческих взаимоотношениях, особую роль играет так называемый «ПУЛ-принцип». Он уже льстил мне. Он устрашал меня. Воистину. Кусаоке с этого момента осталось лишь преследовать меня.

Расставшись однажды, возлюбленные сквозь забвение обид и раскаяние встретятся вновь. От такой киношной сцены будет плакать вся Америка. Даже Кусаока, чьи навыки общения оставляют желать лучшего, ощутит на вкус одиночество и опустошённость после того, как его столь бесцеремонно отвергли. Он будет беспомощно барахтаться в омуте стыда под тяжестью своих собственных ошибок. Сколько секунд пройдёт прежде, чем он прибежит ко мне обратно?

Интересно, как мне принять его? Улыбнуться, ласково положив руку ему на плечо? Или, может, просто принудить лбом прикоснуться носков на своих ногах? Я могу даже заставить его ждать в снег и в дождь, как в Хождении в Каноссу *. Этот инцидент запечатлеют в официальных учебниках как «Оккупация Чигусы», и он приобретёт всеобщую известность как неопровержимое доказательство существования справедливости.

Мысль об этом почему-то вызывала у меня сильное возбуждение. Должно быть, это клише — говорить, что время летит быстрее, когда тебе весело, но именно это со мной и происходило. После запуска приложения “«Секундомер»” минута прошла в мгновение ока, затем три, затем пять минут, ну а потом… хм?

Как бы долго я ни ждала, Кусаока не возвращался. И, даже навострив уши, я слышала лишь прерывистый гул вертолётных винтов и доносящиеся издалека одинокие крики ночных птиц. Я, как дура, тихо стояла в слабо освещённом коридоре в полном одиночестве.

Когда взгляд случайно скользнул по окну, меня поразил сильнейший шок.

Угольно-чёрные ворота возвышались во тьме ночи, а там, у бокового входа, стоял человек.

Судя по высоте силуэта, это точно был Кусаока. Даже не зная на самом деле, смотрю я или нет, он бодро помахал рукой в моём направлении, выходя в жилую зону, а затем исчез в ночи. Позови я его сейчас под воздействием импульса, до меня донёсся бы только звук автоответчика. Он что, издевается надо мной? Он должен быть здесь, рядом со мной.

Я слышала, как скрипят мои зубы. Ноги вросли в землю от разочарования. Подумать только, он выставил меня полной дурой. Раз так, я приму твёрдую и решительную позицию Супер Сайян Иоанны в этом ужасном и жестоком конфликте. *

— …Ну надо же.

Глубоко вздохнув, я отошла от окна и медленно повернулась.

— Как нелепо…

Это самое нелепое, с чем я когда-либо сталкивалась. Но если так было предначертано, тогда ладно. Я вступлю в его игру. Больше я не желаю делить свои драгоценные ресурсы с ним.

Теперь, когда невозможно представить, что за мной кто-то следит, я немедленно покинула школьное здание. Снаружи меня захватил холодный ночной ветер. Не за кем больше укрыться от него. Безусловно, я не нуждалась ни в ком подобном с самого начала.

Моя ладонь всё ещё пульсировала от боли. Было ли тому причиной, что он ударил меня или что-то иное, думать об этом надоело. Я решила не оглядываться и сжала ладонь в кулак. Так боль исчезнет. Так я смогу отбросить мучительную бурю в своём сердце.

Что за презренная особа.

Что за поистине жалкая личность.

Впервые за всю свою жизнь Юу Чигуса оскорбила человека.

↑ Мёртвый мяч — мяч, вышедший из игры. Например, ловля защитником “флая” (высоко отбитый мяч) приводит к тому, что мяч выходит из игры до следующей подачи. “Бол” (мяч, поданный питчером вне зоны удара) и “страйк” (не отбитый по ряду причин мяч) также приводят к мёртвому мячу. Никакие игровые правила не действуют в этот период времени, кроме как в случае грубого нарушения правил игроком другой команды. Мяч считается “живым” с тех пор, как он запущен питчером, и до первого сигнала, останавливающего игру.

↑ Опасная подача.

↑ Первая отсылка на песню “Ночь в пятнадцать”(1983) известного в Японии Озаки Юката, в которой 15-летний парнишка на мотоцикле уезжает прочь, чтобы убежать от семьи и обязательств, вторая — на песню того же исполнителя “Выпускной” (1985), в которой парень ночью разбивает школьное окно.

↑ ”Юкенсей Блюз”(1967) — песня-протест Горо Накагавы о тяжёлой судьбе студентов, готовящихся к вступительным экзаменам. Базируется на песне Боба Дилана North Country Blues.

↑ ”Паутинка” — небольшая повесть, в которой Будда, гуляя в раю, обращает взор на пруд, через прозрачные воды которого внизу виднеется преисподняя. Там он замечает Кандату, жестокого разбойника, который при жизни совершил немало злодеяний. Но Будда вспоминает, что как-то раз Кандата сохранил жизнь паучку, и решает спасти его от мучений. Он спускает вниз серебряную паутинку, и разбойник на дне ада, завидев её, тут же решает взобраться наверх, забыв об оставшихся грешниках. Подъём оказывается весьма трудным, и Кандата останавливается на полпути, чтобы передохнуть. На радостях он стал кричать, что наконец спасен, но его голос слышат другие грешники и целым роем повисают на паутинке, чтобы так же, как и он, спастись. В результате только Кандата криком пытается согнать взбирающихся за ним людей, как паутинка рвётся прямо в руках разбойника, и он кубарем летит на самое дно ада. “Стальной молот правосудия” в нашем случае лишь метафора.

↑ Отсылка на маскота японской телепередачи Sekai Fushigi Hakken (рус. “Открытие тайн мира”).

↑ Отсылка к манге (кстати, недавно экранизированной) “Скажи мне, Галко-тян!”, повествующей о приключениях девушки с огромной грудью, но не слишком обременённой интеллектом (яп. “Гяру”; проще — ТП). В сериале и манге героини постоянно обсуждают такие темы, как размер груди, жир на боках, циклы и т.д.. Словом, наркомания ещё та. Да, Галко-тян? ¯\_(ツ)_/¯

↑ Ещё один рассказ Акутагавы Рюноске. Вкратце сюжет таков: Ёсихидэ — величайший художник, работавший при дворе его светлости Хорикава. Ничего он не любил больше искусства и своей дочери, камеристки при дворе, к которой его светлость с некоторых пор проявлял особый интерес. Однажды художнику предстояло расписать ширмы для его светлости. Но ширма «Муки Ада» художнику никак не удавалась. Больше всего ценивший подлинность, Ёсихидэ никак не мог правдиво передать чувства мучеников. Обратившись за помощью к его светлости, художник пережил те самые муки.

↑ Даймё — крупнейшие военные феодалы средневековой Японии. Считались высшей кастой среди самураев.

↑ Отсылка к песне Ora Tokyo sa Igu da (рус. “А я уеду в Токио”), в которой корова(лол), что росла всю жизнь вдалеке от города, мечтает уехать в Токио и прославиться.

↑ Энтен (или же «божественная иена») — виртуальная валюта, используемая финансовым мошенником Кадзуцуги Нами, которому удалось таким образом отмыть 1,4 млрд иен у более чем 37 000 клиентов

↑ Крупные авиакомпании предоставляют членские карты постоянным клиентам, с помощью которых пассажиры с каждым полётом накапливают определённое кол-во километров (миль), которое затем они могут обменять на бесплатные билеты, повышение класса (например, с эконом на бизнес) или же дополнительные услуги от партнёров авиакомпании. Но Харуме, по всей видимости, не повезло. Внимание! Это не реклама карты Тинькофф банка!

↑ НТР — это сокращение от нэторарэ (寝取られ), что означает: переспать с чужой собственностью, будь то жена, муж или просто любимая. Один из самых отвратительных фетишей, фи.(」゜ロ゜)」

↑ Уже упомянутую Харумой песню “А я уеду в Токио!” исполняет Икузо Йоши. Его псевдоним — игра слов от японского выражения “Yoshi, ikuzo!”, которое навскидку можно перевести как “Айда, вперёд!” С этим чудесным произведением вы можете ознакомиться по ссылке

↑ ”«Парень, что пристально смотрит на тромбон через витрину»” — культовый в Японии 80-х годов рекламный ролик. Посмотреть сие творение можно по ссылке

↑ Mr. マリック (рус. мистер Марик) — ламповый японский фокусник, боец старой гвардии, звезда ТВ, мастер трюков с исчезновением.

↑ Кузу Рю Сен — движение мечника в игре Rurouni Kenshin, а Хошикузу Средь Пустоты (рус. Звёздная пыль средь пустоты) строчка из опенинга к аниме-сериалу о любовных перипетиях и бейсболе 1985 года под названием Touch

↑ Идти в Каноссу — крылатое выражение, означающее признать себя побеждённым. Отсылка к историческим событиям 1077 года, когда германский император Генрих IV, желая вымолить прощение у Папы Григория VII (коего годом ранее прозвал низложенным, за что был отлучён от церкви) простоял на улице в ожидании аудиенции около трёх суток. Унижение, достойное прославленного императора, что тут сказать...┐(￣ヘ￣;)┌

↑ Супер Сайян — легендарная трансформация расы сайянов, при которой они обретают ужасающую мощь. Отсылка к манге Dragon Ball (рус. “Драконий жемчуг”) за авторством уже культового Акиры Ториямы.

Лёгкий ветерок, прохладный и освежающий, мало-помалу смешивался с сырым и спёртым воздухом. Разлогое, затянутое облаками небо обрушилось на меня всей своей тяжестью, будто атмосфера вокруг резко раскалилась и увлажнилась.

Прошла неделя с того дня, как мы с Чигусой перестали видеться. Моё долгожданное возвращение к спокойной и мирной жизни увенчалось смесью некоего облегчения с этим удушающим чувством. Даже поезд, следовавший в школу, изнутри казался жарким и липким, а внутреннее чувство дискомфорта лишь усугубляло дискомфорт внешний.

Причиной тому, что воздух становится таким в начале лета, служит не только японский климат; главные виновники здесь — сами люди. Совершенно новый мир (ака новый триместр) открывается в апреле и истощает любого, проживающего этот период, вне зависимости от того, приспособлен он к нему или нет. Что тоже, в свою очередь, приводит к повышению всемирного уровня влажности.

Понимаете, к чему я клоню?

Слюна слетает со ртов от упорных попыток обывателей завести друзей в новом классе. Холодный пот скатывается с их лиц, как только все темы для разговоров, что они приберегли, исчерпываются, и по пути домой они, глубоко вздохнув, произносят: «И сегодня провал, хах…». Затем, пока этот человек спит, его страдание стекает на подушку, увлажняя её. А позднее, глухой ночью, он просыпается насквозь промокший от пота из-за дробящей его уродливую головёшку старой школьной травмы. Вот как устроен этот мир.

Если нормальное тело способно производить столько жидкости, неудивительно, что мир становится более влажным.

К тому же подобных людей в Токио тьма-тьмущая. Если сесть на поезд, следующий по ветке Яманоте, вы прочувствуете, как удушающая атмосфера пропитывает всё вокруг, даже на подходе к школе. Так как в поездах есть общие вагоны и спецвагоны для женщин, полагаю, на летний период им следовало бы добавить составы и для толстяков. Однако создание таких вот специальных вагонов не гарантирует полную изоляцию. Как ни крути, в моём вагоне иногда и женщины ездят.

Зажимаясь настолько, насколько это возможно во избежание телесных контактов с другими людьми, средненькие на вид старшеклассницы держатся за ремешки и стоят вместе, разговаривая с такими же пресными на вид подругами.

— На чё смотришь?

— Новостные заголовки. Ну надо же, все птицы в мире, типа, вымирают.

— Да пофиг. ЛОЛ, — отстреливает типичная самка почти без запинки.

Мне её слова тоже показались смешными. Птички-певички помирают вместе, а? (лол) Э-э, не смешно на самом деле…

Типичная самка, должно быть, подумала о том же, потому как, пытаясь казаться дружелюбной, она неуклюже улыбнулась в ответ.

— А-ха-ха… Э-хе-хе-х… — После чего девушка снова уставилась в экран своего телефона. — В прошлый раз ведь рыба умирала? — внезапно изрекла она в попытке заполнить неловкую тишину, что повисла над ними. Это подтолкнуло типичную девушку номер два, которой, по всей видимости, тоже так казалось, в глубоких раздумьях обратить взгляд на панораму за окном.

— О-о, чё это опять? Касумигасеки? Этот пруд, ну-у… правда, он стрёмный?

— Точно, правда? ЛОЛ какой стрёмный.

Касумигасеки — государственный округ, а не пруд. Какого чёрта творится с этими старшеклассницами? ЛОЛ как стрёмно. Огромная популяция рыб вымирает в Касумигауре, которое озеро. Не пруд. Какого чёрта, самки пубертатные? ЛОЛ да и только.

Мы постоянно слышим о том, что ежедневно погибает множество рыбы и птиц. Но не сказать, что это такое уж необыкновенное происшествие. Пересмотрите новости за прошлый год и вы найдёте целую кипу заметок о неких заговорах. Клирик или шаман, связав воедино все эти истории, вспыхнет речами вроде: «Дух-защитник молвил ко мне! Этот мир канет в вечность! Теперь и на больших экранах вашего города!».

Таких людей и поныне принимали за полных идиотов, но с тех пор, как в мире участились погодные аномалии и ужасающие инциденты, количество их последователей, кажется, возросло. Тем не менее я почти уверен, что и в этот раз их выставят на посмешище. К тому же пророчества Нострадамуса, о которых в городе ходила молва ещё до моего рождения, или календарь Майя — ни одно из этих предсказаний так и не исполнилось.

На самом деле мелкие землетрясения происходят ежедневно, вследствие чего и гибнут рыба и птицы. А потому все эти предвестия — не более чем парочка совпадений, связанных воедино в самый подходящий момент. Нас окружают катастрофы и несчастные случаи, о которых мы даже понятия не имеем.

Проще говоря, в предсказаниях есть смысл только тогда, когда люди объединяют отдельные происшествия вместе. Мы видим лишь то, что хотим видеть; мы воспринимаем взаправду лишь то, что находится у нас перед глазами. Вот почему люди убеждены в реальности предстоящей катастрофы. А значит, будучи уверенными в том, что миру придёт конец, они уже заняли свои места в поезде, держащем путь в небытие.

В конце концов и мой поезд достиг своего места назначения, с ужасным скрипом остановившись на станции.

— Кстати о стрёмных штуках, слыхала о «Заблудшем Перекрёстке»?

— А, об этом…

Типичные самки под номерами один и два продолжили беседу, но тут их захлестнула волна покидающих вагон пассажиров, и я не смог дослушать их до конца.

«Заблудший Перекрёсток». Ах да, та сказочка для олигофренов. Выйдя на платформу и открыв мессенджер, я убедился, что именно так оно и называется.

Как только я увидел имя аккаунта — «Иоанна», перед глазами тут же предстало личико привлекательной девушки. А знаете, представлять его не так уж и плохо. Но только вспомню, как она мне мозг промывала, и возникает чувство, схожее с действием депрессанта. Более того, я немного сожалею о том, что открыл ей свою подлую сторону, так бережно скрываемую мною от обычных людей, поэтому моё общее самочувствие сейчас сравнимо с отходняком от ЛСД. В неё и правда припрятали весьма «опасный наркотик».

Прошла уже неделя, как я сбежал от Чигусы, и с тех пор от неё ни слуху ни духу. Даже её внезапным кровеглазным уведомлениям пришёл конец.

Не успел я спрятать смартфон и сдвинуться с места, как чувство сырости опять понемногу захватило меня.

Серьёзно, что с ней не так?

Юу-1

Для женщины ванная комната утром предстаёт порочной сценой боевых действий.

Сигнал к запалу фитилей срабатывает ровно в тот миг, когда она погружает своё полностью намокшее лицо в мягкое полотенце. В мгновение ока мой лосьон для лица вылился из бутылочки и распределился по всей коже. Я взяла немного защитного крема, спасительное средство, на кончики пальцев и нанесла его на лицо, в процессе ощущая каждый лицевой мускул, а затем косметической пудрой подчеркнула глянцевый блеск моей кожи.

Но всё это лишь расстановка войск; ведь только после начинается настоящая битва.

То, на чём я хочу сосредоточить все свои силы, но, увы, не могу. Сегодня мне нужно отвести Мису в больницу. Иначе говоря, ни одно из разнообразных рискованных предприятий, коим я, будучи главным кормильцем семейства Чигуса, посвящаю себя с утра до ночи. Скорее всего, у меня нет времени нанести макияж должным образом. В битве со временем простой план атаки превосходит всё прочее.

Я немного подвела глаза коричневым карандашом, подкорректировала область вокруг глаз с помощью туши и щипцов для завивки ресниц, нанесла на губы увлажняющий блеск, и вуаля! Макияж «трёхминутная брань» готов! Время предстать перед зеркалом!

— М-м, само совершенство!

Изысканная красотка улыбалась мне в отражении.

Полагаю, для моих одноклассниц, что просто штукатурят своё лицо, этот способ нанесения макияжа недосягаем. А так как родители никогда не учили меня этому, у меня выработалась, наверное, наиболее подходящая для моей кожи техника.

Будь у меня хоть чуточку больше времени, я бы с превеликим удовольствием добилась бы должного результата. Возможно, мне бы удалось нанести королевскую основу, использовать некоторые доступные тени для век, обвести губы помадой из торгового центра и таким образом эволюционировать в совершенную красотку — идеал, затмевающий все доселе существующие концепции красоты. Я могла бы увлечь за собой любого зеваку… но, увы, ничего не поделаешь!

Люди этого мира привыкли быть зажатыми в рамки.

— …Сестрёнка, перестань разговаривать сама с собой в ванной, — напряжённо засмеялась Миса, к тому времени уже переодевшись.

Юу-2

Сегодня университетская клиника была переполнена до отказа.

В последнее время распространились невиданные доселе инфекции, хотя многие, кажется, слишком остро отреагировали на вспышку простуды. Из-за этого пациенты, действительно нуждающиеся в осмотре, поневоле сталкивались с неизбежно долгим ожиданием. Возможно, мне всё-таки стоило применить силу макияжа, дабы сократить число человеческих особей.

В зале ожидания по телевизору передавали сводку новостей о крупномасштабном коррупционном скандале, связанном, судя по изображению, с обыском здания фармацевтической фирмы, медикаментами или чем-то подобным. Люди в лабораторных халатах недовольно вздохнули, кипя от злости: «Это несправедливое расследование! Кажется, правительство скрывает большую тайну!». Что ни говори, а испорченные деньгами люди создают больше проблем, чем им следовало бы.

По возвращении домой я уже не укладывалась в свой график. Даже если выйти в школу прямо сейчас, к моему приезду уже наступит обеденный перерыв.

Зная наверняка, что остаёмся сегодня дома, мы заранее приготовили обед. Покончив с ним, мы сели за обеденный стол так близко, как могли сидеть только сёстры, и закрыли глаза.

— Спасибо за еду!

Мы поблагодарили Всевышнего.

Я ощущала, как солнечный свет, пробиваясь сквозь зазор в занавесках, слегка нагревал скатерть.

Сегодня в меню овощное рагу со сливками, приготовленное из моркови, картофеля и грибов, купленных вместе по специальной супер-цене. На картошке остались небольшие кусочки кожуры, но сливочная консистенция была такой, что от него бы не отказались даже в ресторане. Вот каким должно быть домашнее рагу. Может, в наши дни универсальные полуфабрикаты в коробочках и пользуются огромным успехом, но вы можете прийти ко мне домой в любое время, и я покажу вам настоящее рагу.

Миса взяла ложку правой рукой и придвинула к себе тарелку левой. Я проделала то же самое, будто пытаясь в точности повторить её движения. Мы действовали синхронно даже в таких ситуациях.

Подув на ложку, Миса поднесла её ко рту, но внезапно остановилась на полпути.

— Думаю, самое время мне начать самой готовить блюда вроде рагу и карри.

— Почему это?

— Ну, у тебя, кажется, много дел по утрам, сестрёнка.

— Тебе стоит думать лишь о себе, Миса.

Я щёлкнула свою маленькую сестрёнку по лбу. Её ноздри слегка раздулись от неожиданности, и она невероятно очаровательным движением втянула свою голову в плечи.

— Ну-у-у… я же уже картошку чистить могу! — задрала она голову кверху, держа в зубах неочищенный кусочек картошки.

— Да, можешь. Она очень вкусная.

Прежде чем сама успела это осознать, я уже легонько похлопывала Мису по руке. Затем ощупала пальцами её лоб и прикрыла чёлкой места, где остались небольшие красноватые следы от касания.

Миса относится к тому типу людей, что заботятся об окружающих, невзирая на свои собственные проблемы. Она добра словно ангел. Она — гордость семейства Чигуса. Я знаю, что мы похожи как две капли воды. Профессор Мендель всё таки был прав.*

Юу-3

— Кстати, сестрёнка, Ичихиме рассказала кое-что, — будто вдруг что-то вспомнив, сказала Миса, пока мы домывали посуду.

Ичихиме — одноклассница Мисы, что частенько заглядывает к нам в гости. Думаю, она занимает второе место в списке самых милых девочек в категории «младше меня», после Мисы, конечно.

— Она сказала, что у нас эта… система ростовщиков? И она вовсю действует в нашей школе. Как страшно!

— Воистину страшно, — серьёзно кивнула я.

Можно сказать, что постоянный спрос на ростовщиков определённым образом отражает проблемы нынешней молодёжи. Но такова уж правда жизни, и заимодавцы существуют лишь для удовлетворения интересов потребителей в решении своих проблем.

— Кстати о ростовщике. Очевидно, ты должна заложить свои трусики!

— …Что?

Я не поверила своим ушам.

Когда-то я всерьёз думала об открытии магазина по продаже подержанных чулок и матросок. Однако мне показалось сомнительным, что невинная и безупречная девушка вроде меня сможет поддерживать стабильный доход, добавляй я хоть снотворное в свои товары. Поэтому в итоге мне пришлось наотрез отказаться от подобной затеи.

— Постой секунду. Они оставляют в залог нижнее бельё?

— Именно! Не могу в это поверить. В толк не возьму, что весёлого в коллекционировании чьих-то лифчиков и трусиков! — смеясь, выпалила Миса, оттирая тарелку намыленной мочалкой. То, как она притопывала своими ножками, делало её беспристрастным ангелом среди черни общества. Я очень надеюсь, что моя милая сестрёнка останется такой же чистой и невинной даже после того, как повзрослеет.

— Ростовщик, что берёт в качестве залога нижнее бельё, хах...

Моя финансовая система не приспособлена для контроля подобной структуры.

Теперь мне ясно.Не значит ли это, что мои бывшие клиенты опёрлись на финансовые костыли, предоставленными другим ростовщиком?

В ходе последней недели моё расследование по тем или иным причинам зашло в тупик. И надо заметить, Анна словно кунжутное зёрнышко: чем больше его сдавливаешь, тем больше масла получаешь *. К несчастью, неважно, с каким усердием я её расспрашиваю, она в любом случае просто плачет. Да и Мария тоже решила целиком и полностью игнорировать мои сообщения. Что до Сии, так она вообще исчезла незнамо куда.

Это можно расценивать как неприятное затруднение, но я вижу во всём этом неожиданный проблеск надежды. Будь у меня бесполезный для общества мужчина-правша, дела бы шли как по маслу, но, так или иначе, это уже совсем другая история. У меня нет ни малейшего желания думать об этой особе.

— К тому же она хочет поговорить со своим братом. Ичихиме кажется взволнованной из-за чего-то.

— Поговорить с ним?..

Я повесила голову. Будь передо мной зеркало, можно было бы подумать, что я смотрю на Мису так, будто она вмиг выросла на лишние тридцать сантиметров.

Фамилия Ичихиме — Сузаку, и у неё лишь один братец, поэтому, когда она сказала «братом», Миса точно имела в виду никого иного, как того Сузаку, президента ученического совета.

Кстати говоря, после той случайной встречи в учительской я получаю от него до боли в висках чудаковатые письма. Например, «я хочу удостовериться, что слухи вокруг тебя не имеют ничего общего с правдой», или «есть нечто важное, о чём мне нужно с тобой поговорить», или же «я не хочу судить тебя по словам посторонних людей».

Для сближения со мной он использует древнейшие трюки, как по учебнику.

То есть ведёт себя так, будто у него есть ко мне важный разговор, тем самым пытаясь сблизиться. Безупречная девушка вроде меня видит подобное насквозь.

Такой трюк сработал бы с любой неприметной серо-зелёной жабой, но как бы там ни было, я не питаю привязанности к этому волку в овечьей шкуре, ака президенту.

— …Должна сказать, этот Сузаку совершенно не твой тип, сестрёнка, — неожиданно произнесла Миса, будто для неё это что-то само собой разумеющееся. — То же и с плюшевыми мишками, что были у тебя в детстве. Чем больше в них изъянов, например, заплаток на месте разорванной ткани или отлетевших пуговиц, тем больше они тебе нравятся.

Это, должно быть, поистине верный вывод. В конце концов симпатия и неприязнь — всего лишь кумуляция субъективных впечатлений. Мой мир принадлежит лишь мне, и мерило у меня тоже только своё. Всё, что я говорю о других, основано исключительно на моём субъективном представлении о мире, в котором живу.

Но всё же.

Всему есть предел. Я ни в коем случае не буду поддерживать худшего мужчину на этой планете, такого как Кусаока.

— Ни за что. Даже знать не хочу этого человека.

Я внезапно притихла, отчего глазки Мисы раскрылись от удивления.

— Что? О ком это ты?..

Поняв свою ошибку, я поспешно отвернулась.

Миса ущипнула меня в не защищённый фартуком бок, словно крошечная черепашка.

— Эй-эй, кто это?! Кто же?! Это как-то связано с твоими поздними возвращениями домой последние несколько дней?!

— Не знаю я.

— Понятия не имею, чем ты занималась, но если подумать, ты ведь говорила, что нашла себе кого-то в самом деле приятного! Я ещё подумала, какая это большая редкость, что сестрёнка общается с мальчиком, а теперь — вы гляньте!

— Сказала же, не знаю я! — понурила я плечи, тяжело дыша от раздражения.

С того самого дня в уголке моего сознания не утихала мысль о нём. Разве я не имею права взымать премиальную ставку за использование моих мозговых клеток, будь это даже по наитию?

Серьёзно, ну вот что с ним не так?

Харума-2

Серьёзно, ну вот что с ней не так?

Я возвращался домой тем же путём, что преодолевал и утром. Закатное солнце висело на той же высоте, что и в начале дня, а поток людей лишь сменил своё направление. Меня снедало чувство, будто я попал в зазеркалье прежнего мира. Вместе с тем утреннее ощущение сырости подступило опять и с новой силой впилось в меня.

В самом деле. Что с ней не так?

Эта девушка не попадает даже в категорию тех чудаковатых, нелогичных, жестокосердных и безжалостных кретинов, у которых здравого смысла днём с огнём не сыщешь, не говоря уже о приличии. Она — проклятая еретичка, ростовщица, дурная красотка. Почему-то под конец я начал её хвалить, чёрт…

Честно говоря, личико у неё и вправду милое. Оно уже само по себе заслуживает долю похвалы. Я бы с удовольствием осыпал её комплиментами исключительно из-за внешности. Если смотреть под таким углом, сладенький голосок и вежливая, но в то же время уклончивая манера речи прилагаются как бонус. Утончённый аромат её парфюма и натурального шампуня сплетаются в совершенной гармонии, потому в этой категории я также начисляю ей дополнительные баллы. Фигура… что ж, обходя тему груди от греха подальше, длинные ножки и стройную талию можно по праву назвать её достоинством. Все чётко отлаженные детали: стиль ношения формы, нежные руки, почти полное отсутствие макияжа, гладкая кожа — заслуживают высокой оценки.

Но даже если у неё и есть все эти положительные качества, они не могут скрыть ужасный порок: её психопатические наклонности, моральные принципы и аномальная чувствительность вне закона даже в пикарескных романах*.

Она — богиня снаружи и бог смерти внутри. Такой изъян, несомненно, вызовет разочарование. Если бы только я родился травинкой или деревом, мне бы никогда не пришлось почувствовать подобное… Моя безграничная вера в заповедь «Внешность значит всё» пошатнулась на корню…

Такие вот досадные мысли дрейфовали в моём сознании, пока я проходил через турникет, после чего, еле-еле волоча ноги, направился домой.

Вечерами бесконечные потоки людей курсируют по городу: спешащие домой школьники, домохозяйки, что возвращаются из магазинов, шумные студенты на пути в бары и забегаловки. Они снуют вокруг и, подобно молекулам, постоянно соударяются друг с дружкой.

Солнце окрасило подпирающие небосвод здания в пепельно-красный цвет так, что казалось, будто они целиком состоят из раскалённого чугуна, а луна же походила на обугленный медяк. В эти дни происходит что-то действительно странное, а вечерняя заря часто отливает неестественным светом.

— Харума-а-а.

Кто-то толкнул меня сзади, пока я отрешённо пялился на небосвод. Повернув голову, я увидел Амане, что неистово махала мне рукой. Похоже, она ехала на том же поезде.

Я сбавил шаг, чтобы поравняться с Амане.

— А ты сегодня рано.

— Есть местечко, куда я хочу съездить, — ответила Амане, показывая мне аккуратную папку для файлов, которую она прятала в руках. Похоже на какой-то проспект. Слова наподобие курорт, вилла и Хаконе заплясали перед моими глазами. Может, собралась в очередную поездку с друзьями * .

Снаружи характер Амане безупречен, поэтому у неё достаточно много друзей. По той же причине, как ни странно, и врагов у сестры немало… Вероятно, даже среди учителей у неё есть и те, и другие.

— О, точно. Прости, я использовал твоё имя без разрешения.

При мысли об учительской я вспомнил, как на прошлой неделе, совсем не подумав, назвал имя Амане в разговоре с учителем Курию. Учитывая обстоятельства, у меня просто не было возможности оправдаться перед учителем. Не без помощи Чигусы, разумеется. Думаю, Амане весьма озадачило, когда учитель Курию упомянула в разговоре с ней потерянный телефон.

Или мне так лишь казалось, но в этот самый момент только Амане не понимала, что происходит.

— Хах? Чё?

— Э, учитель Курию тебе не сказала? — спросил я.

Амане слегка помрачнела, и её настроение резко переменилось.

— А-а. Не так уж я с ней близка. Ты бы, думаю, назвал это «не в ладах». Она говорит, что у неё нет парня, но никогда не ходит с нами на вечеринки и всё такое…

Должно быть, из-за того, что Амане слишком много их посещает… Ох, если бы только считалось приемлемым не любить человека из-за его нежелания ходить на тусовки, тёмная сторона женского общества оказалась бы в сто крат хуже, чем я представлял… Вздор! Почему мы все не можем ладить друг с другом и быть добрее к остальным?

Стоило только подумать об этом, как Амане тут же уставилась на меня и сердито заворчала. Я ответил на её мрачный взгляд тем же приёмчиком, отчего она слегка прихлопнула в ладоши.

— А-а. Так во-от, значит, почему ты так поздно возвращался. Что, отшила тебя Курию?

— Чё?

«Ты грибов объелась, что ли? Глупая Амане», — подумал я про себя, источая столько презрения, сколько его было в жилах Ти-сана, что живёт в храме.*

После моих слов Амане кивнула несколько раз.

— Я ошиблась… Что ж, немудрено. Курию не такая, как я. Она не твой тип, Харума.

— О, значит, сейчас ты со мной согласна… Погоди, странно, что ты называешь меня своим типом, Амане, — сказал я.

Амане застыла на месте, не в силах сделать и шагу. Когда я оглянулся через плечо, намереваясь узнать, какого чёрта она остановилась, сестра с глупой ухмылкой махала рукой, будто говоря: «Да ладно тебе».

— Но ты же у нас сестролюб, братик.

— Хах? О чём речь? Ты совершенно не так всё воспринимаешь…

Тем не менее мне не привыкать к глупым выходкам сестры. Я продолжил свой путь, стараясь игнорировать её заготовленный наперёд отвратительный ответ. В отместку Амане ускорила шаг, чтобы поравняться со мной.

— Ну, знаешь. Ты всегда сравниваешь других девушек со мной.

— В плохом смысле.

— Вот это и делает тебя сестролюбом… Я ведь знаю, что ты не испытываешь неприязни к девушкам, что смотрят на тебя свысока.

— Какого чёрта? Мне нравятся супер-идеальные девушки, которые…

Она перебила меня, яростно гладя по голове.

— Точно не испытываешь. Только ты сам об этом не догадываешься. Знаю, ты будешь на седьмом небе от счастья, если я начну вести себя надменно.

— Эм, что? Не была бы ты так любезна прекратить подстраивать всё под своё больное воображение?

Может, с субъективной точки зрения Амане я такой и есть, но у меня на этот счёт своё мнение.

В этом мире нет таких понятий, как субъективность и объективность, — только субъективность и субъективность. Противоположность субъективизму не объективизм, а личное, то бишь субъективное мнение другого человека. И так как нет ничего объективного, существует лишь бесчисленное множество неверных в силу своей природы мнений. А значит, невозможно описать с их помощью реальность такой, какая она есть, разве только пошатнув веру других людей.

Более того, этот мир не состоит из субъективных мнений самих по себе; лишь их конфликт и постоянные столкновения создают его. И если такому порядку придёт конец, весь мир непременно взлетит на воздух.

Поэтому мой мир взорвётся, стоит мне только согласиться с мнением Амане!

Отбросив руку, которой она гладила меня по голове, я отклонился от прежнего курса.

— Харума, ты куда? Идём домой вместе.

— Мне нужно кое-что сделать. Иди вперёд.

— У-а-а… Ну ладно, может, тогда вместе пойдём?

— Ну уж нет, не стоит за мной увязываться. И да, ты ведёшь себя, как братолюбка, — бросил я через плечо, прогоняя Амане рукой, в ответ на что она надула щёки.

На самом деле нет у меня никаких дел.

Просто от мысли, что я пойду домой с сестрой, которая только что заклеймила своего брата сисконщиком, мне стало ужасно стыдно, и сейчас всё, чего мне хотелось, — бесцельно затеряться как можно дальше.

Харума-3

Я сполна отработал свою программу: прослонялся без дела в книжном и у игровых автоматов, почитал в кафешке, околачивался в круглосуточном магазине, и прежде чем успел это осознать, время буквально пролетело.

Но даже несмотря на то, что до полуночи осталось всего ничего, город больше походил на кишащий людьми муравейник.

Главная улица, раскинувшаяся в обе стороны, с востока на запад, всё ещё сияла уличными огнями. Вдоль дороги расположились мерцающие фонари и стоящие на каждом перекрёстке круглосуточные магазинчики наряду с караоке-барами, пивнушками и раменными. Но стоило лишь свернуть на соседнюю улицу, и пред взором открывалась окутанная непроглядной тьмой дорога, свет от главной улицы же делал здешние тени лишь гуще.

Если рассматривать полуночный Токио в таком ключе, то он вполне может оказаться темнее любого другого города. Несмотря на яркие огни, усеявшие всю главную улицу, и даже на весёлые голоса подвыпивших студентов, что доносились до этой подворотни.

Единственный ручеёк света на здешней непроглядно-тёмной ночной дороге — тусклые, дающие слабый свет фонари. К тому же, если взглянуть вверх, глаза застилало блёклое свечение, исходящее от окружающих зданий.

Тот свет, что возвышался над миром, исходил отнюдь не от звёзд, а от красных сигнальных маяков, оборудованных на крышах и шпилях бетонных городских башен. Очертания стоящего вдалеке здания растворялись во тьме, становясь едва различимыми. Лишь алое мерцание чётко и ясно обозначало его присутствие.

Днём эта декорация не стоила ни капли внимания, и я практически забыл о том, что в той стороне находилась какая-то постройка, и потому, как только его силуэт исчез из виду, я напряг зрение, чтобы отыскать пропажу.

Вот почему то, что ты видишь на самом деле, и то, что получаешь в итоге, равно как и то, что слышишь, должно быть тем, что ты действительно чувствуешь.

Бла-бла-бла. Я обгладывал знакомый набор бесполезных недомыслей, шагая домой.

Частные и многоквартирные дома в этом районе теснились вперемешку, поэтому дорога здесь совсем узкая. Машины проносились мимо на небольшом расстоянии, и при этом каждый раз свет от фар ослеплял идущих по обочине прохожих. Навстречу мне ехал велосипедист, в нескольких шагах впереди же шла молодая парочка. А других людей здесь и след простыл. По сравнению с главной улицей это местечко чертовски тихое.

Но, к сожалению, благословенная тишина прокляла меня возможностью слышать воркование голубков впереди.

— Прости, что пришлось идти со мной…

— Не стоит, я сам этого хотел…

— Нет-нет. Я буду счастлива, если ты проведёшь меня до станции. Спасибо тебе огромное, — произнесла девушка, прижавшись к парню.

Я не мог разглядеть их лица из-за темноты, однако, судя по униформе, они ещё довольно молоды. Студенты или всё же старшеклассники? Из-за девушки, чьи волосы были собраны в хвостик, вместе они источали приторно-сладкую ауру. Что касается парня, на вид он был примерно моего возраста. Да и пофигу, плевать мне на пацанов.

Парочка явно наслаждалась временем наедине; подойдя к краю дороги, парень крепко сжал руку девушки. Вслед за ним я инстинктивно сжал ладонь в кулак. Харе возле меня милашиться, проклятые отроки. Будто потворствуя моей злобе, парень нежно прошептал.

— Это мне стоит благодарить тебя, Мария.

— Прошу, не стоит. Мне понравилось у тебя, Цутому… — сказала девушка, поднимая взгляд.

Они уставились друг на друга. Внезапно их осветил свет от фотореле * частного жилого дома. Благодаря ему я смог разглядеть их лица, отчего в ту же секунду разжал кулак. Ведь, ну, там же не на что злиться, любезные!

— Кроме того, не приди я, ты бы никогда не убрался в комнате, Цутому.

— Виноват. О, а если подумать, ты постоянно гостишь у меня дома. Не хочешь съездить куда-нибудь, как в прошлый раз?

— Ох, крутая идея! Но я, вроде как, на мели…

Тогда как я в бешенстве…

Красивые парочки милы моим глазам, но когда вместе гуляют не-слишком-уж-выдающиеся ребятки, это не более, чем загрязнение. Равно как и то, как герой “«Цветочного ангела»” читает стихотворение вслух. *

Если парочка воркует на людях, то это лишь значит, что они неуверенны в собственных чувствах, и когда окружающие начинают неодобрительно поглядывать на них, им не стоит труда истолковать это как: «Мы так любим друг друга, что люди нам просто завидуют», словно ищут одобрения. А если задуматься, я… Да я вообще не завидую! Ни в одном глазу! Мамой клянусь!

Полностью погрузившись в кромешную тьму, я внезапно замер, когда дорога впереди оборвалась развилкой на углу улицы. Если хотите попасть на станцию, вам нужно выбрать левую из трёх расходящихся в разных направлениях дорог. Мой же дом находится в правой стороне. Само собой, здесь наши пути с голубками и разошлись.

Чего и следовало ожидать, их голоса всё отдалялись по мере того, как они шли в сторону станции. В честь этого я с облегчением вздохнул и сам повернул за угол.

А затем перед глазами предстал до боли знакомый пейзаж. Проходя этим путём, я каждый раз натыкался на один и тот же Т-образный перекрёсток.

Но всё же.. я застыл на месте не в силах ступить и шагу.

Никто не шёл по правой стороне дороги, как, впрочем, и по левой. Однако, совершенно игнорируя происходящее, мирные голоса парочки всё так же становились тише, пока они шли своим путём.

В конце Т-образного перекрёстка на месте предполагаемого тупика зиял проход. Прямо из него исходила тусклая иссиня-чёрная дымка, колеблющаяся, словно поток горячего воздуха.

— Если накопишь деньги, куда поедем?

— Ох, да куда угодно.

Отголоски их фальшивой беседы всё так же уплывали от меня.

Воздух, а вместе с ним и туманно-тусклые уличные фонари начали деформироваться, как и люминесцентные лампы снаружи жилого дома.

Красные маяки на высоких зданиях тоже попали под воздействие. Они мерцали, будто иллюзия на туманной горе, и стало совершенно невозможно разглядеть что-либо на расстоянии вытянутой руки.

И всё же парочка продолжила свой путь в самую гущу чёрного тумана.

Они шагали предельно спокойно, будто ничего и не изменилось. Парочка лишь нежно держалась за руки, обсуждая свои планы на следующую неделю.

Искажённый пейзаж, искривлённый мир. Самым причудливым в этой дивной картине предо мной оказались два здоровых индивидуума. Они продолжали оживлённо болтать друг с другом, совершенно не догадываясь о происходящем. Вероятно, такое же спокойное выражение красило лица людей, совершающих двойное самоубийство.

В конце концов они растворились во тьме.

Осталось лишь зияющее отверстие. Нет, это было не отверстие. На том месте, где должна стоять торцевая стена, откуда ни возьмись, появилась брешь, простираясь всё дальше и дальше, будто в вечность.

В таком случае лучше назвать это проходом.

Как только голоса парочки оборвались, проход дрогнул и исчез без следа.

Невообразимым усилием воли я вынудил мои закостеневшие ноги сдвинуться с места, и, подступив ближе, увидел лишь неизменный тупик впереди. Я поднял дрожащую руку перед собой, но ощутив грубую поверхность бетона, лишился малейшего повода для сомнений.

Никакого прохода там не было и быть не могло.

Я прикоснулся к стене ещё раз и затем погладил свою щёку. Холодного прикосновения оказалось достаточно, чтобы выдернуть меня из иллюзорного мира и вернуть в реальность.

— …Какого чёрта? — запоздало вздохнул я, осматриваясь вокруг. Но даже и духу парочки учуять не смог. Они всё ещё должны быть в пределах слышимости, к тому же я точно следил за ними до того самого мгновения. Но даже так, их и след простыл.

Есть в этой ситуации что-то знакомое. Это и есть то самое как-его-там?

Говорят, если идти ночью по жилому району, держась за руки со своей второй половинкой, то в конце перекрёстка появится четвёртая дорога. Нет способа узнать, который из поворотов верен. Но если выберешь неправильный путь — уже никогда не вернёшься, или как там на интернет-скрижалях записано.

Значит, эта история правдива?.. Нет-ни-найн-ноу, быть такого не может. Это точно какой-то фокус, иллюзия или происки тёмных джедаев!

Так или иначе, только лишь чтобы убедиться в произошедшем, я достал смартфон и несколько раз коснулся экрана, но затем замер.

…Да это же бред.

Я лишь ковылял в беспамятстве и всё перепутал. Это либо галлюцинации от усталости, либо они — мои воображаемые друзья, которых я придумал по причине отсутствия настоящих. Теперь, когда их нет, мне, должно быть, удалось преодолеть ещё одну ступеньку на пути во взрослую жизнь! Хотя даже так гротескность и романтический подтекст фразы «взбираться по лестнице во взрослую жизнь» звучали поистине странно.

Желание во что бы то ни стало связаться с кем-то после совершённой ошибки присуще младшекласснику, который жаждет по телефону или через СМС извиниться перед девушкой, что ему нравится. Знали о таком?

А я, как настоящий солдат, должен уйти с поля боя молча.

Святые гандамы, я, должно быть, насмотрелся этой хрени из-за пережитого в последнее время.

↑ Читаете Квалидею и не знаете основоположника учения о наследственности и прародителя всея генетики? Нет вам прощения!

↑ Излюбленная фраза правящего класса в Японии периода сёгуната Токугавы, коей они описывали рабочих и крестьян

↑ Плутовско́й, или пикаре́скный рома́н (исп. novela picaresca) — ранний этап развития европейского романа. Этот жанр сложился в Испании золотого века и в своей классической форме просуществовал до конца XVIII века. Содержание пикарески — похождения «пикаро», то есть плута, жулика, авантюриста. Повествование, как правило, ведёт сам пикаро, благодаря чему читатель становится на место мошенника и невольно проникается к нему симпатией. Пикаро зачастую оправдывает свои бесчестные поступки необходимостью выживать в жестоком и равнодушном мире.

↑ Хаконе — город в горах, известный своими курортами. Сагара и Ватари как-то проговорились, что начали писать «Отброса» после совместной поездки на один из курортов в Хаконе. Вот так, друзья, под синькой и пишутся японские ранобэ. ┐('～`;)┌

↑ «Ти-сан, что живёт в храме» — ламповый мем 2ча. Вокруг этого персонажа происходят разного рода сверхъестественные происшествия, своего рода пародии на «крипипасту», но любая из проблем сразу разрешается, как только Ти-сан произносит фразу: «Вы грибов объелись, что ли?». Ну а ещё есть такой японский ресторанчик под названием «T’San» в пригороде Норфолка, штат Вирджиния, в котором довелось побывать Вашему переводчику. Уже во время редакта от души рассмеялся, вспомнив злого и колючего официанта из того заведения. Перед тем, как подойти к нам, он минут пять ругался со своей (предположительно) девушкой, а, закончив разговор громкой фразой «Хватит! Я уже сыт по горло этим дерьмом!», подошёл к нам, как ни в чём не бывало озарил нас улыбкой на миллион, вежливо поприветствовал и принял заказ. Все были готовы расхохотаться, но, завидев всё ещё пульсирующие жилки на лбу бедного парня, решили сдержаться. Не стоит беспокоить официантов.

↑ Фотореле — датчик освещённости, именуемый также сумеречным выключателем, используется для того, чтобы автоматизировать систему уличного освещения и в то же время сэкономить электроэнергию (свет будет включаться и отключаться в зависимости от того, насколько темно на улице по принципу день-ночь).

↑ «Цветочный ангел Тэн-Тэн» — ламповая комедийная манга 90-х годов. Один из вспомогательных героев по имени Соичиро очень любит декламировать стихи, но делает это до боли безобразно.

Каждый раз по дороге в школу я прохожу через тихий жилой район. Многие вещи нравятся мне на этом пути.

Австралийский попугай в клетке напротив химчистки, что обучен лишь ругани. Милый постер на торцевой стене в конце улицы, изображающий, как переходить дорогу в небезопасных местах. Частная улица, ставшая своеобразной парковочной Меккой для дымящих выхлопами грузовиков. Обветшалый дом, окна которого сверху донизу обклеены листовками с надписью: «Раскайтесь, ибо близок Страшного Суда день!».

Мир, созданный моим личным опытом, полнился чудесами, от которых дух захватывало.

— …Вау, — раскрыла я рот, даже не пытаясь скрыть удивления.

Ветер, напитанный пьянящим ароматом свежей зелёной листвы, просвистел вокруг и поднялся в небо.

Какая же чудесная погодка. На небе — куда ни глянь — ни облачка. Солнце неогранённым рубином венчает ожерелье бледно-синего неба. Окажись оно в моих руках, обязательно стало бы самым очаровательным из когда-либо существовавших украшений.

В такой день обязательно должно произойти что-то хорошее, я уверена.

По мере приближения к школе мне всё чаще попадались ученики, что оживлённо переговаривались друг с другом. Утонув в этом столпотворении, благоухающем неподдельным духом юности, я окинула одиноким взглядом купол бледно-синего неба.

Напевая под нос крутые строчки из моей любимой «Юкенсей Блюз», я проскользнула в толпу и прошла через ворота. И в этот момент...

— Чигуса. Не уделишь мне минутку?

Внезапно чья-то рука оказалась на моём плече. С чего бы это? Единственный, кому дозволены такие недвусмысленные касания, — это мой избранный. В крайнем случае человек на склоне лет, изголодавшийся по людскому теплу и коему отведена последняя пара-тройка дней жизни.

Позади меня же был привлекательный негодяй.

— Э-эм… прошу меня простить, но я спешу, — произнесла я.

Это Сузаку, президент студсовета. Интересно, ему что, три дня жить осталось?

Губы юноши вытянулись в тонкую линию, а на лице на миг проступила горечь. Должно быть, его что-то тревожит. Увы, мудростью я с ним не поделюсь, но вот деньги — это совсем другой разговор. Ссуда с ежедекадным приростом кредитной ставки в тридцать процентов прекрасно подойдёт Сузаку. Моя крыша открыта для него в любое время.

— Прости, но дело не терпит отлагательства.

Так просто Сузаку моё плечо не отпустит. Может ли это быть предложение, от которого я не могу отказаться? Уж прости. Я решила не начинать карьеру модели, пока сестрёнка не подрастёт.

Девушки, сопровождавшие президента, явно сдерживали себя.

— Сузаку столь вежлив с тобой, так почему бы не выяснить, в чём, собственно, дело?

Сахарные самки глупо ухмыльнулись, больше походя в этот миг на стадо вопящих свиней. От их голодных взглядов по телу пробежали мурашки:

— И да, разве наших улик не достаточно?

— Точно-точно. Слышала, чё мы на тебя откопали?

Что происходит? Прежде чем я успела среагировать, они выбили сумку у меня из рук. Молния разошлась, и связка файлов вывалилась через зазор.

— Что вы творите?! Прости, Чигуса. Вы, а ну, быстро извинились! — человек с планеты Пафос переменился в лице и принялся бранить девушек.

Но оскал на лицах его спутниц не дрогнул. Прильнув к президенту, они, будто только того и ждали, с торжеством показали ему файлы.

— …Как же. Я не хочу в это верить, но слухи оказались правдой, — президент, сощурив взгляд почти до предела, изучал выпавшие из моей сумки документы. — Сколько их здесь?

В файлах находились записи, что составили мои друзья, подробно описав сумму ссуды, долговые обязательства и много чего из той же оперы. Пока все эти бумаги в моём распоряжении, они и дальше будут платить мне с улыбкой на лице, ну а я, так же, как и они, улыбаться в ответ.

Видимо, привычка разгуливать со всем этим в конце концов мне аукнулась.

— …И что же эти записи доказывают? — резко запротестовала я.

Вполне реально раскопать тонны документов, где подробно изложены долговые обязательства третьих лиц. У школьника нет ни единой причины подписывать всё это. Как-никак, договор, противоречащий устоям общества и морали, не имеет совершенно никакой юридической силы. А значит, эти записи всё равно что макулатура, вот вам крест!..

Прежде чем я успела это осознать, меня взяли в кольцо. Даже старик, поливавший клумбы, с интересом разглядывал нас. Раз уж им не нужны оправдания, было бы всяко лучше, отведи они взгляд да разойдись с миром наконец. Давайте просто навсегда забудем о произошедшем!

— Может, полно отшучиваться? — раздался слабый голос попрекавшего меня президента. — Это доказательства твоего отношения к людям. Ты обязана объясниться здесь и сейчас. Правда ли, что ты грабила учеников?

— Г-грабёж — понятие слишком уж относительное. Я не стремлюсь обобрать их до нитки, да и вообще, всё это — лишь школьные забавы. А раз уж все мы с этим согласны, не стоит…

— Они НЕ согласны, именно поэтому ты и прибегла к таким методам. Что это ещё за чушь о школьных забавах? Речь идёт о живых людях.

Я прикусила язык. Вот почему эта особа ненавистна мне.

— …Н-но это лишь временная мера, не называй мои действия гра…

Последнее слово утонуло в урагане надменных голосов, заслонившем меня.

— Ла-ла-ла, не слышу тебя, уродина!

— Колись, жирная сучка!

— Харе важничать, шлюха подзаборная.

Говорят, когда люди с ограниченным словарным запасом грубят, это может сказать о них самих больше, чем о человеке, которого они оскорбляют. Если мыслить в таком ключе, все те сахарные самочки такие взвинченные, потому что... ну, вы и сами поняли. Они прекрасно себя характеризуют.

К чему же я им в качестве зеркала?

В носу засвербило. Слёзы струились по лицу, как бы я ни старалась унять их.

Это худший из вероятных сценариев.

— Не наглей! Думаешь, лишь потому, что личиком вышла, тебе удастся слезами вымолить прощение, а? — ерестились они, брызжа слюной и толкая меня в плечи.

Не то чтобы я плакала, потому что мне этого хотелось. Никогда не задумывалась об использовании своих слабостей в качестве оружия.

Попробуй я возразить, меня бы проняла такая дрожь, что мне не удалось бы и рот раскрыть. В итоге я только и могла, что наблюдать за тем, как они, криво ухмыляясь, наносят мне раны снова и снова. Будто по команде к началу стрельбы — они использовали моё сердце как тренировочную мишень.

— Меня от тебя тошнит!

— Почему бы тебе не встать на колени и не извиниться, мразь ты этакая?!

— Гони сюда кошелёк и возвращай чужие деньги, дерьма кусок!

— Пора бы тебе идти на окружную торговать своей задницей, грязная шлюха!

— Вся из себя такая сладенькая и невинная, а на самом деле до мозга костей мерзкая сука. Как бы ты ни отрицала это, но такова уж твоя гнилая натура!

Их полные презрения голоса были подобны выстрелам. Каждый раз, как кто-то из них ранил меня оскорблением, следующий стрелок уже стоял наизготове. Этот неистовый шквал калечил и кидал из стороны в сторону, количеством дыр приравнивая меня к швейцарскому сыру.

Такое ощущение, будто я истекаю тяжёлым чёрным дёгтем. Словно что-то пробивает мою защитную скорлупу и проникает в брешь в моём сердце, пятная его изнутри чёрным.

— Прекратите сейчас же! Вы перегибаете. Продолжите в том же духе — и поравняетесь с Чигусой!

Голос президента на фоне гомона зевак казался мне до ужаса далёким.

Взгляд застлала пелена. Голос, конечности, сердце — я утратила власть над всем этим. Невидимые цепи обвились вокруг и стянули меня тугой двойной спиралью. Нескончаемый поток слёз безостановочно заливал лицо. Мне оставалось лишь сожалеть о том, насколько же я на самом деле ничтожна.

Почему я оказалась такой бессильной?

Я ведь прикладывала все усилия, стараясь превратить себя в лебедя, разве нет?

До тех пор, пока я остаюсь такой слабой, нет никаких отличий между мной и этими уродливыми существами.

Как только эта мысль отпечаталась в моём сознании, земля начала понемногу уходить из-под ног, отчего лодыжки погрязли в бездонной топи. Неведомая ледяная жидкость покрыла мои бёдра, затем талию и грудь, прежде чем, наконец, подобно огромному слизню, подползти вплотную к горлу. Снова и снова она обтекала меня, налипая на тело, будто известь, пока я вовсе не замерла на месте, не в силах пошевелить ни единым мускулом.

Вокруг словно на дне океана.

Бездонная чёрная бездна прямиком из ночных кошмаров и небытия, куда никогда не проникнет свет.

Не в силах взглянуть на небо ─ единственное, что осталось прекрасным в моих глазах, ─ я растворилась в безжалостном урагане, превратившем мир вокруг меня в безлюдную пустошь.

Я слышала, как трещат по швам замки и цепи, сковывавшие моё каменное сердце.

На смену всему этому пришло смутное осознание того, что слабовольная и робкая особа по имени Юу Чигуса была раздавлена тяжестью океана отчаяния, словно всё это произошло с совершенно заурядным человеком.

Харума-1

Как я уже говорил ─ мне ненавистны безобразные вещи.

Какие чувства я испытываю, наблюдая за армией муравьёв, что тащат на себе бабочку? Невзирая на крошечный размер, они упорно трудятся вместе, чтобы справиться с внушительной добычей… о такой розовой фигне я точно не думаю. Ни в коем случае.

Меня лишь прошибает отвращение, когда я вижу, как они превращают что-то прекрасное и величественное в еду.

Не испытываете ли вы в таком случае сострадание к муравьям, что так упорно цепляются за жизнь, даже когда у них отбирают пищу? Не глупите. У насекомых нет чувств. Просто некоторые дураки смотрят свысока на муравьёв и проецируют свои собственные ценности на них. Но почему мы относимся к муравьям как-то по-особенному? Что насчёт бабочек? Или, к примеру, мокрицы, застрявшей в отсыревшей и душной щели меж камней?

Когда кто-то заявляет, что муравьям приходится несладко, и жалеет их, это больше походит на эмпатию. Безмозглые и немощные лизоблюды, следующие лишь велению низменных инстинктов и ложных вождей. Они завидуют прекрасным бабочкам, что могут свободно порхать в небе, да только и ждут, когда те упадут, чтобы учинить жестокую расправу над ними, ударив по самым слабым местам. Люди непосредственно видят себя в этих муравьях и слепо сочувствуют им.

Это поистине отвратительно. Я презираю насекомых, что жалеют себе подобных.

Но сцена, свидетелем которой мне пришлось стать во внутреннем дворе школы, оказалась ещё более жалкой и отвратительной, превзойдя все мои ожидания относительно тех ползучих созданий.

Ошмётки бумаги танцевали на ветру в такт оскорблениям, срывающимся с уст жалких людишек, в то время как сонная толпа с интересом наблюдала эту сцену. Будто стремясь добавить ещё больше горечи к акту расправы, они теснились всё ближе и даже принялись снимать происходящее на камеры своих телефонов. У меня создавалось впечатление, будто я нахожусь на свалке застоявшихся отходов. Внутренний двор напоминал собой подлинное средоточие злобы. А в самом его центре стояла она — Юу Чигуса.

Прошлой ночью мне пришлось стать невольным свидетелем кое-чего из ряда вон выходящего, о чём после никак не удалось позабыть. Из-за этого я пошёл в школу совершенно разбитым, и всё ради того, чтобы запечатлеть нечто куда более ужасающее.

То подходя, то пятясь, страшненькие школьницы загнали Чигусу в плотное кольцо. Нестерпимые оскорбления одно за другим слетают с их порочных уст, отчего изящные плечи Чигусы бьёт крупная дрожь, будто в ознобе. Она плачет.

Некому заступиться за Чигусу. Никто не схватит её за руку и не убежит с ней прочь, как это сделал бы лихой герой из Сёнэн Джамп’а или протагонист романтической комедии. Единственный человек, коему под силу взять яйца в кулак в этой ситуации, — это кто-то привлекательный и знатный, или же некий патологический добряк, в детстве пообещавший девушке что-то неопределённое.

К сожалению, никого из таких в округе не оказалось.

…Но есть-таки одна причина, заставляющая меня действовать прямо сейчас. Однюсенькая, ничтожная такая причинка.

У меня нет ни права, ни долга, ни способа, ни повода, ни причины, ни даже обязательства делать хоть что-то ради неё. Но даже так… будь моим долгом разрешить эту проблему, лучшим выходом стало бы изречь…

«…Батюшки светы. Вы не оставляете мне иного выбора. Но почему я?.. Пощады. Пощады мне, господа офицеры!»

…Это заклинание (т.е. слова, которые я обязан был произнести).

Мерно вздохнув, я пробормотал эту нелепую старомодную фразочку, какую никогда бы не произнёс перед кем-либо ещё, а затем встал перед Чигусой. Чигусой, так заплывшей от слёз, что, должно быть, она и вовсе меня не заметила. Пофиг. Так даже лучше.

Одна из возможных зачинщиц этого беспредела бросила на меня взгляд и неодобрительно закудахтала. Манер у этой стервы не больше, чем у лысой гопоты.

— Эй, чё лыжню портишь, любезный? У себя на районе рыцаря отыгрывать будешь. Не суйся в чужие адидасы, фраер.

— Вообще-то, отчасти это моё дело.

— Например? — с вызовом спросила она.

Я ответил на тон этой без-пяти-минут-шлюховатой самки своей лучшей улыбкой.

— Я тоже ж-жертва Юу Чигусы. Хотя денег я у неё и не одалживал. Деваха во втором ряду справа должна всё помнить, ведь так? Юу Чигуса заставила меня встречаться с ней, — ляпнул я.

Без-пяти-минут-шлюха обернулась к Девахе.

— Да ладно? — спросила она как ни в чём не бывало. Но Деваха лишь пожала плечами и продолжила играть со своими локонами.

— А? Ты кто вообще?

«Эм, я был бы крайне признателен, вспомни ты меня, Девашенька», — подумал я.

Затем Рейджи Сузаку поправил очки и перевёл взгляд на меня.

— Я тебя помню. Вроде как создавалось впечатление, будто у тебя совершенно не было… как бы это сказать?.. Энергии? Индивидуальности?

— Эм, да-а… Я никогда особым энтузиазмом не пылал, ну да ладно. Как вы видите, эта особа понапрасну тратила моё время и калории, заставив в итоге перенести сильнейшие душевные страдания. Ко всему прочему, она мне угрожала и всячески использовала в своих низменных корыстных целях.

Предводительница олигофренок зажала рот в приступе дикого хохота.

— Бунт на корабле! Чигуса теперь одна-одинёшенька, так ведь? Если уж это невзрачное ничто её бросило, наша принцесса теперь в очень глубокой заднице! Чума-а-а-а-а.

— Чума-а-а-а-а, в точку. Ну что, теперь-то это невзрачное ничто на вашей стороне, так? Я заставлю Чигусу как следует извиниться, так что сушите вёсла.

— Так заставь её пресмыкаться перед нами!

Деваха принялась прихлопывать в ладоши, как бы принуждая тем самым Чигусу пасть ниц, словно от этого зависела её жизнь. Но я не мог бросить эту девушку.

Не то чтобы Чигуса опять схватилась за мой рукав, как в тот раз. Однако если и есть хоть одна причина заступиться за неё, этого будет вполне достаточно.

— …Нет нужды. На данный момент я на стороне этой цыпочки… на стороне Чигусы, наверное.

— Чего-о-о-о-о? — изумилась Деваха. Резко повернув голову так, что верхняя половина её туловища попросту не поспела за ней, она стала в такую позу, что сторонний наблюдатель мог бы запросто окрестить «нелепой»...

— Спору нет, её характер и яйца выеденного не стоит. Да, она психопатка без каких-либо навыков общения, что, не задумываясь, угрожает людям. Ко всему прочему, она идиотка, возомнившая, что, раз у неё милое личико, ей всё дозволено. По правде говоря, её не за что защищать. Но даже так… — проговаривая каждое слово, я смотрел Чигусе в глаза.

Вся заплаканная и раскрасневшаяся, она смотрела на меня такими яркими, будто витражное стекло, глазами.

— Она ведь миленькая, ну. Вот и всё. Так что, как бы… да. Как бы выразиться?.. Она мне дико нравится. Прям очень, — пробормотал я так быстро, что никто, кроме меня, и не смог бы это расслышать. На сей раз я покосился на лица той стервы и Сузаку.

Ладно. Позвольте мне ещё раз обратиться к святому писанию.

«От идиотов и уродливых ведьм толку нет — внешность решает всё.» Следовательно, мне нет дела ни до людей, что стоят передо мной, ни до клоунов позади них.

Писание моё — истинно, ибо следую я ему. И деяния мои высечены на камне священном. Стоящие там, вдалеке! Обратите же взоры свои ко мне и внемлите слову моему. Вера моя не требует жертв. Бог мой не карает неверных.

— Право, по сути своей вы же ничем от Чигусы не отличаетесь. И раз уж вы все — моральные уроды, я, так и быть, стану на сторону самой красивой из вас. Пораскиньте мозгами. Вы же слышали такое выражение: «Красота правит миром»? А это значит, что вы, ребятки, в пролёте.

— Ч-чего-о-о-о?! Какого чёрта ты несёшь? Кем ты себя возомнил, ничтожество?!

Стерва столь яростно топнула ногой, будто пыталась вызвать землетрясение. У меня даже голова закружилась. Я не на шутку испугался и даже немного удивился.

У меня отмщение и воздаяние. Красота есть моя справедливость. Так давайте превратим это в историю о победе справедливости.

Будь все овощи на вкус одинаковы, вы бы выбирали их, исходя лишь из общего впечатления. Ни для кого не секрет, что внешность — один из определяющих признаков при приёме на работу. Предположим, у всех людей равные навыки. В таком случае кандидат покрасивше всегда будет в выигрыше.

Вообще-то, по сути, изначально именно наружность и личность должны были учитываться при определении ценности человека. Но те, кто не мог похвастаться своей внешностью, вдруг начали ныть о том, что это несправедливо. Они заявляют, что важнее всего то, что у человека внутри, и выступают против использования внешности в качестве критерия оценивания. По иронии судьбы они и есть те, кто сделал эту систему несправедливой.

Ведь оценивание людей — само по себе дело сугубо личное. Здесь нет места справедливости. Человек может быть сто раз прекрасным и добрым, да и вообще ангелом во плоти, но если он мне не мил, то таким в моих глазах и останется. Между двумя милыми девушками я выберу ту, что милее мне, а не всему остальному миру.

Так или иначе, я тут не божьи одуванчики ищу. Следовательно, и сужу о людях лишь по их внешности.

И Чигуса, вне всякого сомнения, привлекательная.

Да, что касается личности и той штуки под названием душа, она — моральный банкрот, но её красота с лихвой всё покрывает. Как человек никак с нею не связанный, я могу сказать лишь, что красота — это одно из немногих её достоинств, о коих у меня есть хоть какое-то представление.

Также это и единственная причина, по которой мне понравилась Чигуса.

— Харума…

Я обернулся на её голос. Чигуса, явно шокированная и растерянная, уставилась на меня.

Этот взгляд заставил меня осознать слова, произнесённые мною ранее, поэтому я тут же отвернулся. Мой взор пал на Рейджи Сузаку, что в этот момент сдавливал виски и кривился.

— Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь. Чего ты хочешь добиться? Может, хватит на пустом месте драму разыгрывать? — вздохнул он с отвращением, презрительно поглядывая на меня. Вот почему я ненавижу начитанных красавчиков.

Но это же Рейджи Сузаку. Человек, сумевший собрать вокруг себя кучу народа благодаря приятной внешности и уму. А значит, если мне не удастся его задеть, ситуацию под контроль я взять не смогу.

— Эй, не будь так резок. Пораскинь мозгами и прислушайся ко мне наконец. У меня от этой толпы уже седина проступила. Я слабый человек, посредственность, жертва, в конце концов. Именно из-за бессилия и уродства мне приходится так много страдать, и потому я вопрошаю о спасении. Разве не твоя работа — спасать мелких сошек вроде меня? А, мистер президент студсовета?

Чем дольше я говорил, тем лучше понимал, что веду себя в точности как игровой персонаж. Ладно-ладно, расслабьтесь, всё-таки это лишь игра. Я лишь притворяюсь злодеем. Это лишь спектакль, а значит, ничего страшного, если он вдруг попросит оставить его в покое или же назовёт меня отвратительным. По сути, внутри я такой же, как и те лживые идиоты. Мда, защитные механизмы у меня так себе. Но не прибегни я к ним, моё мнительное сердце могло бы и не выдержать!

Если человек способен отбросить собственный стыд и покончить с ним, втоптать его в землю, то он может добиться почти всего, чего сам захочет. В девяноста процентах случаев люди всё же могут самостоятельно справиться со своими проблемами. Для этого нужны лишь деньги и немного силы воли.

Посудите сами. Веди мы себя с Сузаку одинаково бесстыдно — лишь мне бы пришлось поступиться своей гордостью. Что касается устоев общества, порядочный человек, выдающий себя за жертву, — для него самое могущественное существо. Те, кто творит ужасные вещи, лишь будучи уверенными в том, что их никто не видит, а потом строят из себя бедных и несчастных, как только дела идут не по плану, отлично подходят для воплощения этого остроумного плана.

Тем не менее это сработает лишь в том случае, когда жертвы, пострадавшей больше меня, не существует.

Вот почему я могу сейчас так цинично улыбаться.

— Ты готов помочь всем тем плачущим девушкам, но не хочешь выслушать кого-то вроде меня? А не дискриминируешь ли ты меня часом по внешности? Или, может, ты сексист?

— Замолчи. Притворяться жертвой — удел подлецов.

— Может, покончишь с этой предвзятостью? Получается, что все те плаксы, коих ты приласкал, такие же подлые, как и я. Верно?

Мой вопрос разбился о стену молчания.

Сузаку не отрицал сказанное мною. По правде говоря, он вряд ли гордился происшедшим с Чигусой.

— Они знали, что Чигуса — тот самый ростовщик, но всё равно брали у неё деньги взаймы. Теперь они не могут расплатиться и лишь используют тебя в качестве долговой отсрочки. Таких публичных унижений даже в период Камакура не устраивали.

— Ничего подобного! Я лишь помогаю отыскать истину. И даже если мне придётся использовать грязные методы…

— То есть ты её осудишь и заклеймишь преступницей?

— Если понадобится, — мрачно произнёс Сузаку.

Одобрительные возгласы вокруг него стали громче. Теперь ясно. Сузаку у нас, значит, символ справедливости, этакое олицетворение составного субъективного мнения.

Именно поэтому я обязан любыми способами перехватить инициативу.

— …Тогда тебе стоит для начала себя самого осудить.

— А?

— Ты ведь тоже обдирал людей до нитки. Разве они не полагались на тебя?

— Довольно пустых обвинений. Я не занимался ничем подобным. К тому же нет ничего плохого в том, чтобы принять подаяния от других.

— …Чёрт. Деваться некуда.

Думалось мне, что блефом и наводящими вопросами я смогу как-нибудь заполучить преимущество, воспользовавшись любой брешью в его защите, но Рейджи Сузаку сохранял непоколебимую уверенность и незыблемое спокойствие. Его статус праведника не менялся ни на йоту, сколько бы он ни говорил.

А прозаичное поведение и резкие, обоснованные изречения оставили меня вербально-безоружным. Замолкни я сейчас, и меня бы буквально поимели, поэтому я просто начал нести околесицу, чтобы выиграть время.

— …Эм, как бы. Знаешь ведь, отаку привыкли ставить деньги в Абсолют. Что грустно, так это то, насколько эти люди на самом деле одиноки. Ведь есть то, чего не купить за деньги: чувства, время, или человека, к примеру.

— Да, наверное… В конце концов у каждого на всё есть собственное мнение.

Фантастика. Этот парень точно идиот. Шило в его мягких тканях по размеру даже Токийскую башню обставит. Но, кажется, в то же время он достаточно неплохой человек. Я тут несу околесицу, а он всё так же серьёзно отвечает. При мысли о том, что мне приходится говорить столько гадостей такому славному юноше, сердце кольнуло болью, и оно забилось быстрее.

— Я понял, ладно? Из всего сказанного можно сделать один единственный вывод: ты куда порочнее Чигусы. Ты воруешь у людей то, что намного дороже денег, и при этом ведёшь себя так, будто это в порядке вещей.

— Я же сказал, что ничем подобным не занимаюсь, — с отвращением в голосе ответил Сузаку.

Хех. Я непроизвольно улыбнулся.

— А что скажешь о тех, кто ждёт тебя до самого вечера, чтобы вместе уйти домой? Ты не намерен встречаться с кем-либо, но всё равно водишь их за нос, словно послушных собачек. Разве это, в широком смысле, не воровство?

Сузаку, кажись, понял, к чему я клоню, и с тенью тревоги на лице покосился на Деваху:

— Она сама этого пожелала…

— Во-о-от как? Значит, ты не в ответе за них, раз они сами так решили? То есть, по-твоему, это нормально, если кто-то страдает и терпит боль потому лишь, что не имеет ничего против оного? По-твоему, это личное дело каждого, так? В таком случае все жертвы Чигусы сами должны нести свой крест. Удивительно, как ты, будучи сосредоточенным на её злодеяниях, тотчас же забыл о собственных.

— Да это чистой воды софизм, чёрт подери!

Определённо. Однако веских доводов самих по себе недостаточно, чтобы переубедить человека. Ими не сломить уже закостенелые убеждения.

— Может, для тебя это будет открытием, но в душе ты тот ещё мерзавец. Отбираешь у людей время, что куда дороже денег, и, не задумываясь, транжиришь их доброту и чувства, значащие поболе взаимозаменяемых вещей. Вдобавок ко всему, ты вознёс свой авторитет на пьедестал и позволяешь себе осуждать других.

— Дырявая у тебя логика. В покупке лицензии WinRar’а больше смысла, чем в твоём плоском каламбуре! — выпалил взбешённый Сузаку.

Со стороны его последователей посыпались выражения в сочетаниях наподобие «заткнись!», «сдохни!» и «заткнись и сдохни!».

Я сомкнул глаза и заткнул уши, оставив открытым лишь рот, чтобы глумиться над Сузаку. Мне с самого начала не хотелось зачинать с ним дебаты — хватило бы прозаичного артобстрела оскорблениями. Даже если бы это не сработало, я мог бы отвлечь его внимание и с изяществом морского бриза выбороть победу.

У меня вырвалось лишь насмешливое «Кех».

— Как я уже и сказал, мне сложно выражать свои мысли, что заставляет меня сильно нервничать. Мои навыки общения не так уж и хороши. Ты тот ещё задира, раз позволяешь себе принижать меня. Пойми же ты чувства того, кто хуже тебя. Подумай о слабых мира сего и об их участи! Твоё высокомерие — вот что делает тебя худшим из худших, господин президент студсовета.

Сузаку стиснул зубы и глухо застонал, а затем поднял на меня тяжёлый взгляд, полный ненависти и презрения.

— Ты и в самом деле отброс. Мусор…

Я лишь пожал плечами в знак того, что мне нечего добавить: «ДА-ДА. КОНЕЧНО. Я — ХАРУМА МУСОРАОКА!».’’

В следующий миг Сузаку схватил меня за грудки и, зло оскалившись, повалил на землю.

Юу-2

Не знаю, почему, но неприятное ощущение в носу как рукой сняло.

Спасителем заточённой в темнице пучин морских Андромеды стал не бравый герой, победивший ужасную Медузу, или принц на белом коне.

Им стал подлый предатель, вонзивший свои ядовитые клыки в благочестивого президента. Презренный змей, что прикидывается слабым и немощным. Исчадие рода людского, чьи личность, ум и красота негодны настолько, насколько это вообще возможно. Ладно, беру свои слова назад. В глазах каждого отдельного человека его ум и личность не такие уж и заурядные.

Это Кусаока. Харума Кусаока.

Говорят, что ни в коем случае нельзя сравнивать тех, кто, не жалея сил и средств, вытягивает из других деньги ради получения непомерных доходов, и привлекательных парней, что неосознанно влюбляют в себя толпы несчастных девушек. Они столь же отличаются друг от друга, сколь различны скалярная волна и Токийская телебашня, хотя в то же время обе вынуждены спадать вниз и транслировать радиосигнал. Но если кто и мог сравнить их, так это Кусаока. Просто потому, что он... ну, вы поняли.

Когда я спросила себя, зачем Кусаока так из кожи вон лезет ради меня, долго искать ответ не пришлось. Он не иначе как влюбился. Нечего и говорить, он без ума от чувств ко мне.

Я — безупречная девушка, что держит весь мир у своих ног, а потому вполне могу понять, почему кто-то влюбляется в меня. Я — гений, для которого выполнить любое задание не сложнее, чем отведать кусочек пирога за чашкой чая. Но, знаете, как бы выразиться. Почему-то мне до ужаса сложно описать свои чувства словами.

…Я-я краснею. Самую малость.

Когда я узрела, как Кусаока отчаянно пытается меня защитить, сердце загадочно и необъяснимо наполнилось приятным теплом. Хоть всё моё тело и погрузилось в глубокую и тёмную, как беззвёздная ночь, океанскую пучину, это тепло без остатка согревало и защищало всё моё естество. Я не могу определить эти эмоции. Не знаю, с чем их сравнить. Мне стало интересно, всегда ли Кусаока испытывал подобные чувства. Ведь они просто изумительны. Я — изумительна. Теперь осталось лишь учредить плату за предоставленное тепло.

Я вытерла лицо о рукав своей униформы.

— Прошу прощения! А чего вы, собственно, добиваетесь, господин президент студсовета? Жестокость влечёт за собой лишь неприятности. Так дело и до суда дойти может.

— Захлопнись. Даже если так, всем и без того известно, у кого тут настоящие неприятности. У тебя нет права решать подобные вопросы.

— О, вот ты, значит, как…

Может, мне и удалось выбраться из океана, коим я была поглощена, но страшная буря, что бушевала вокруг подобно дикому зверю в погоне за добычей, неистово рвала водную гладь, не выказывая и намёка на скорое затишье.

Если и есть то, что вновь спасённая Андромеда могла бы сделать…

Я уверенно прочистила горло. Моё предназначение — бороться за благополучие всего человечества.

— Харума. И вы тоже, Сузаку. Прошу вас, прекратите. Хватит уже…

Никто из них меня не услышал.

— Да я-то не особо против, а вот что насчет тебя, президент?

— …Ты о чём?

— Мне просто интересно, что ты будешь делать с тем, что пост президента студсовета есть не что иное, как возвеличивание избранного над простыми учениками. Коль речь идёт об объективности, не создаст ли это проблем?

Никто даже не посмотрел в мою сторону. Мой голос не смог их достичь. Горло будто взяли в тиски.

— Харума…

Но глубоко в своём сердце я всё ещё не теряла надежды достучаться до него. Не до Кусаоки, а до Харумы. Ради этого я собрала всё то мужество, что было во мне. Харума. Он не Персей и не принц на белом коне; он — простой парень, чьё лицо, ну... вы поняли.

Но для меня он…

— Прекратите. Сейчас же!

Слабовольная я взяла в кулак всю свою храбрость и закричала что есть мочи, раскинув руки между двумя парнями.

— Эта бессмысленная стычка окончена-а-а!..

Президент студсовета очумело уставился на меня, а девушек будто жидким азотом окатило. Во дворе повисла тишина. Такое ощущение, будто посреди бури в океане распустились луноцветы.

Харума смотрел на меня с присущим ему смущением на лице. Как по мне, было бы чудно, не реви я, как заведённая, однако, даже несмотря на это, моё лицо озарила улыбка такая яркая, на какую я только была способна.

— Кто в ответе за содеянное, кто это начал… Эта охота на ведьм кажется мне весьма утомительной. Может, мы наконец-то прекратим этот балаган?

На прекрасной, залитой лунным светом сцене, я пела свою песню. Лишь сия песнь, исполненная мною, могла принести мир и согласие.

— Обе стороны в равной степени неправы. Харума и Сузаку, вы пришли к неверному выводу. Вы оба — отбросы. Разве нельзя оставить всё как есть? Мир у нас лишь один. И он поистине прекрасен. Вы лишь простые приятели на космолёте “Земля”, и поэтому я не хочу принимать ни одну из сторон. Ваша битва окончена, так ведь?

Никто из них не ответил, оба лишь стояли в оцепенении, будто воды в рот набрали. Ласковые взгляды окружающих пали на меня. Должно быть, они наконец осознали, насколько тщетен их конфликт. Мир преисполнен любовью и покоем. Представьте. Просто представьте. Мир, в котором нет места войнам и конфликтам.

— Ну и ладушки. Я стану вашим личным послом доброй воли. Помиритесь и пожмите руки, господа отбросы…

Я обняла руку Харумы, будто прижимая его ближе к сердцу. Но стоило мне протянуть её президенту студсовета, как вдруг…

— …Не морочь мне голову!

В глазах опять поплыло. Слёзы и что-то там ещё снова намочили лицо, и капли тонкими струйками покатились по волосам и подбородку.

Не то чтобы моё переменчивое сердце снова не вынесло происходящего. Нет, оказалось, что это немалый объём весьма прохладной воды. Воды, которой меня только что окатили.

Краем глаза я приметила школьного сторожа, что убирался возле цветочной клумбы. Но поливочный шланг, который должен был быть у него в руках, сейчас почему-то оказался у девушки, стоявшей за спиной президента. Дрожа от плеч до самых кончиков пальцев, она направила его на нас.

Батюшки светы. Надо же, так жестоко фолить после свистка арбитра. Куда, скажите на милость, подевался спортивный дух японцев?

Я прищурила глаза.

Харума-2

…Мои яйца едва в ледышки не превратились.

— Что вы творите?! Возьмите себя в руки!

Пытаясь остановить девушек, Сузаку снова и снова просил их прекратить. Кроме того, я заметил, как наш пожилой сторож покинул двор, чтобы позвать учителей, будто бы произошло что-то поистине достойное внимания. Наверное, хорошо, что вся эта неразбериха отвела от него все посторонние взгляды.

Когда шланг наконец излил на меня все свои запасы воды, я, мокрый с головы до пят, стал похож на измокшую крысу, а мои взъерошенные тусклые волосы, будто бы впитавшие где-то декалитр воды, лишь усиливали общее впечатление. Когда с тебя течёт в три ручья, чувствуешь себя словно…как я там говорил? Нечто мокрое, что лучше поскорее сжечь, полагаю?

Кое-кто разделил со мной ту же прискорбную участь — Юу Чигуса.

— Чигуса, мы вернёмся к этому позже.

Однако напутствия Сузаку утонули в захлестнувшем нас шуме, и, кажется, так и не достигли ушей Чигусы.

Капли воды стекали по её лбу, а промокшая насквозь блузка прилипла к телу, открыв взору её бледно-голубой бюстгальтер. Однако Чигуса так растерялась, что и вовсе не обратила внимания на свой внешний вид. Её круглые, словно два маленьких блюдца, глаза удивлённо моргнули, а на лице отразилось недоумение, будто она так и не поняла, что произошло минуту назад. Всё для тебя, Иоанна.

— Мы ведь должны были помириться и снова прикинуться невинными детишками. Так почему же всё приняло такой ужасный оборот?..

— А разве не очевидно?

Я непроизвольно перешёл в режим «рука-лицо».

Как же смешно прозвучали эти слова от главной злодейки и виновницы всех бед. Собственно говоря, я испытал невиданное наслаждение в тот миг, когда в неё врезалась струя воды, но стоило мне задуматься об этом, как всё удовлетворение превратилось в злобу и раздражение.

Мне не оставалось ничего, кроме как с новой силой хлопнуть ладонью по лбу.

В тот же миг Чигуса уставилась на меня с широко открытыми от удивления глазами. Оглядев то место, по которому её ударила струя воды из шланга, она наконец заговорила:

— Харума, — чарующе произнесла Чигуса.

— Ч-чего?.. Ты меня пугаешь, женщина.

Её голос звучал ласковее, чем когда-либо, отчего мне стало даже как-то неловко.

В словах Чигусы не чувствовалось ни следа колкости или упрёка. Будто пытаясь заверить в этом саму себя, она снова позвала меня по имени:

— Харума. Хи-хи.

Робко и как-то задумчиво, Чигуса засмеялась.

Мы сбежали вдвоём.

По правде говоря, мы решились на это потому, что у меня не оказалось никакой сменной одежды, к тому же я впервые покидала школу так рано по собственной прихоти. С тех пор как в моей жизни появился Харума, я испытала уже много таких «первых раз».

— Вы ужасны, Харума.

— Эм, не будет ли миледи так добра прекратить распространяться о происшедшем так, будто бы её похитили супротив воли собственной? Вообще-то это ты меня сюда притащила… — нервно усмехнулся Харума, скрывая смущение.

Почему-то он впал в ступор, когда мы оказались напротив моего дома.

— Должно быть, ты в первый раз посещаешь жилище девушки, так ведь? — немного ехидно спросила я.

Превозмогая себя, он смог лишь промычать что-то до боли невнятное в ответ. Я сочла его реакцию весьма забавной и рассмеялась. Впервые мне довелось испытать нечто подобное. Но при мысли о том, что для него такая ситуация тоже в новинку, меня охватили неизъяснимые чувства.

Только я открыла входную дверь, Миса тут же высунула голову из гостиной:

— К-как тебя угораздило так промокнуть? Это совсем нехорошо! — в панике произнесла она и поспешила нас встретить.

Хотя по дороге из школы мы немного просохли, наши волосы и одежда всё ещё весьма влажные, а капли воды стекают на пол, образуя маленькие лужицы.

Миса сию же минуту утопала прочь и вернулась с банным полотенцем в руках.

— Мы попали под атаку гнусных мятежников. На улице сейчас опасно, поэтому лучше бы тебе пока побыть дома, Миса, — в нос произнесла я.

— Вот ведь, не шути так со мной! — как-то по-ангельски надула щёчки Миса.

Затем она взглянула на Харуму так, будто только сейчас заметила. Миса узнала о его присутствии намного раньше всех остальных — вот он, мой ангелочек.

Они стояли как-то слишком уж близко друг к другу, поэтому я, с грацией истинной королевы, в ту же секунду заняла пространство между ними:

— Кхм, Харума. Это моя младшая сестра Миса. Миленькая, прямо как я, правда?

— Ага, она милашка, — решительно кивнул Харума.

Его энтузиазм обескуражил меня. Нужно сильно постараться, чтобы добиться такого. Неужели он латентный «лоли + конщик»? Что за безнадёжная особа.

— Миса, после ты, вероятно, больше никогда не встретишь этого человека. Удостоверься, что досконально его изучила. В образовательных целях, конечно.

— Ты опять за своё, сестрёнка! — рассмеялась Миса, взглянув перед этим на Харуму с неким изумлением. — Неужели?! Так этот мальчик — сестричкин… хе-хе, вот оно что.

— …Помилуй, Миса.

В последнее время моя сестра приобрела некую склонность представлять всё в ином свете. Возможно, это из-за того, что она достигла брачного возраста. Я медленно поманила к себе Мису.

— Ты чего-о-о-о?

Только она с озадаченным видом приблизилась ко мне, как я тут же заключила её в крепкие объятия. Вода крупными каплями стекала с моего промокшего насквозь тела на Мису.

— Кья-а-а?! — испуганно завизжал мой промокший ангелочек. Затем её голова задрожала в необычной манере, и она, со всем присущим ей очарованием, подняла на меня глазки. — Сходи-ка лучше в ванную! Ну блин!

— Твоя правда. Тогда, может, вместе пойдём?

— Ик.

Я хлопнула в ладоши, побудив тем самым стоящего возле меня Харуму как-то странно икнуть. Наши взгляды встретились, и в тот же миг мы всё поняли.

— Что ещё за странный кашель?.. Это приглашение лишь для моей сестрёнки.

— Т-тебе не нужно повторять дважды. Это настолько обыденно, что я аж задрожал.

— Тем не менее ты отреагировал весьма живо. Может, ожидал чего-то?

— Я перестал ожидать хоть чего-то от окружающих ещё на втором году средней школы. А теперь иди и прими, наконец, свою ванну.

Я захихикала:

— Похоже, ты весьма смущён , радость моя.

— Э-э-эй, ты вообще слушаешь, что говорят другие? Кстати, кто это у нас откинулся и сделал тебя боссом? Хотя, должен признать, тебе это идёт!

Пока мы флиртовали, Миса вдруг чихнула.

— Матушки, — произнесла я. — Прости уж, но я должна искупаться первой. Пожалуйста, располагайся в гостиной.

— ...Угу.

Харума, дрожа словно пугливый ягнёнок, ушёл в комнату. Я окликнула его в спину и дала полотенце:

— Чуть не забыла. У нашей ванной две двери: одна ведёт в уборную, а вторая — в раздевалку, что соединена с ванной. Уборная находится по ту руку, которой я держу рис, а раздевалка — по ту, которой держу палочки.

— Угу... а, да, понятно.

— Только посмей притвориться, что не понял, и подглядывать за нами.

— Не буду.

— Тебе строго-настрого запрещено. Иными словами, это грех. Ты ведь точно всё понял? Неверные поступки расценивают как грехи. Потому что они очень неправильные.

— Да за кого ты меня держишь?.. Несозревшего Петросяна? — раздосадованно цокнул языком Харума и нахмурил брови.

Быть может, он относится к тому типу парней, что любят шалить? Ясно вижу, как он прямо светится от счастья. Скорее всего, он на год старше меня, но в моих глазах его поступки мало чем отличаются от поведения младшеклассника.

Я узнала о нём много нового с нашей первой встречи. И узнаю куда больше в будущем. Харума всё ещё открывает мне свои неизведанные стороны.

Вполне удовлетворённая, я направилась в раздевалку.

Юу-2

Для меня и Мисы обычай каждый день принимать ванну вместе — своего рода ритуал.

У моей сестры даже для своего возраста слишком уж миниатюрная фигурка. Её позвоночник выступает из спины, и, проводя ладонью по стройной, худенькой спинке, я могу отчётливо ощутить, что она ещё растёт. Мисе необходимо больше плоти на костях, но наследственность, вероятнее всего, оставит ей весьма скудное “достоинство”.

Омыв тело, я пробежалась пальцами по её мягким, податливым волосам и только принялась их мыть, как…

— Сестрёнка. У меня к тебе есть серьёзный разговор, — неожиданно подала голос Миса, так ласково, будто боялась меня спугнуть.

— В чём дело?..

— Тот парень с тобой, эм-м…

— Харума Кусаока.

— Ага, Кусаока. Мне тут стало любопытно…

Таков уж этот Харума. Подумать только, даже Миса не в силах устоять, когда речь заходит о нём. Может, мне стоит изгнать его из своей обители, как только я восполню силы?

— Отвечай серьёзно, — Миса пожала плечами. — Сестрёнка, вы с Кусаокой встречаетесь? — вызывающе спросила она, будто ожидая чего-то.

— Святые займы. Как же быстро ты выросла… — тяжело вздохнув, ответила я.

— Ну! Рассказывай!

— …если один из нас этого хочет, а второй — нет, как ни старайся — ничего не выйдет.

Как бы сильно Харума меня ни любил, я не могу воспринимать его как представителя противоположного пола, а значит, эти чувства совершенно безответны. Прошу, не плачь, Харума!

— А-а-а, ясно… — приглушила голос Миса. — А я вот подумала, как было бы хорошо, будь он твоим парнем…

— Бог мой. Неужели он тебя так заинтересовал?

— Нет, нисколечки. Но мне показалось, что такой тип парней как раз по душе тебе, сестрёнка.

Неужели моя родная сестра только что уличила меня в экзотических пристрастиях? Как оскорбительно.

Нащупав банное полотенце своей крошечной ножкой, Миса тихо произнесла:

— Знаешь, сестрёнка. Ты всё твердишь, что я должна думать о себе. Но, как по мне, и тебе время от времени следует делать то же.

— … Я делаю для себя больше, чем ты думаешь, Миса.

— Вполне возможно. Я надеюсь на это. Ты очень искусна в сокрытии своих истинных чувств, сестрёнка. Ты очень хорошая, правда, — снизу вверх посмотрела на меня Миса с места, на котором сидела прямо напротив. — Не важно, что скажут другие, для меня ты всё равно ангел, сестрёнка! — уверенно выпалила она.

В носу что-то зазудело. Как необычно. Это от шампуня, что ли? Всегда я виню пену от шампуня.

— Что-то не так, сестрёнка? Живот болит?

— …Нет, что ты. Я лишь немного голодна, вот и всё. Давай приготовим первоклассный обед.

— Агась! — засмеялась Миса.

Я снова пробежалась пальцами по её мокрым волосам, сдерживая неистовое желание обнять сестрёнку. Я обязана продолжать.

Но, похоже, мой порыв так неудержим, что я слишком сильно сжала бутылку и вылила весь шампунь без остатка. Интересно, сколько бутылочек мне нужно, чтобы справиться с этим?

Харума-1

Места себе найти не могу в чужом доме. А если он ещё и девушке принадлежит, всё — пиши пропало. Какое-то время прослонявшись по гостиной, словно растерянная панда, что слезла с горы, я в конце концов всё-таки нашёл укромное местечко, чтобы присесть. Удостоверившись, что не придавил ковёр, я сел на пол, скрестив ноги, будто скромный падишах, и, тревожась о чём-то, постоянно оглядывался по сторонам.

Возможно, я не могу прийти в норму из-за запаха, что разительно отличается от такового в моей комнате. Благодаря повысившим скорость реакции клаустрофобии и звериному нюху в подробностях изучить комнату, лишь окинув её взглядом, не составило труда.

Стол был застелен скатертью с цветочным узором, а мягкий и пушистый диван, словно роскошная девушка, красовался плюшевыми игрушками и огромными подушками. На крышке деревянной шкатулки виднелся освежитель воздуха. Странно, но его аромат больше напоминал жареную лапшу.

Немного обтерев себя полотенцем, я застыл на месте и понял, что привык к цитрусовому аромату в комнате. Глубокий вздох, и всё скопившееся в теле напряжение будто рукой сняло.

Немного успокоившись, я сполна ощутил, насколько прозяб… Может, в туалет сходить? М-да, было бы нехорошо описаться в чужом доме. Эм, хотя и в собственном вроде как нежелательно…

Я поднялся на ноги и направился в ванную комнату. Внутри было две двери. Держа в уме слова Чигусы, я повернул ручку двери слева.

Представ взору, что называется, в чём мать родила, Чигуса глядела на меня через плечо:

— …

— …

Судя по каплям воды на её румяной, бледно-розовой коже, она, вероятнее всего, только что выбралась из ванны. Словно блёстки, они создавали вокруг неё эфемерное свечение, а её чёрные, словно вороново крыло, волосы поражали до глубины души. Капли, спадая с них с характерным отзвуком, скатывались по телу, подчёркивая её женственные изгибы.

Словно воспетая в легендах картина, что живописней самого искусно написанного полотна. Подсознательно, она, первобытно красива, с бутылкой шампуня в руках предстала моему взору невинной девой, держащей чашу с водой.

Опешив, я застыл в праведном благоговении… хотя определённая часть моего тела всё же двигалась. Стоя там, в тишине, я встретился взглядом с Чигусой.

Она не закричала, прикрывая себя, — лишь моргнула; затем мрачно уставилась на собственное тело, будто на какой-то неизведанный артефакт. Секундой позже она вся, от шеи (насколько я мог разглядеть через её волосы) до кончиков ушей, внезапно налилась краской, точно спелый фрукт.

Только после этого я наконец вернулся с небес на землю и медленно, осторожно пятясь назад, закрыл дверь. Увиденное не поддавалось осмыслению… Какого чёрта это было? Очередная иллюзия?!

Я отступил от двери… Окей, вдохни-ка поглубже. Как это, чёрт подери, произошло?

Я представил, что держу палочки для еды своей правой рукой, и сразу очертил форму миски с рисом левой. Это, конечно, тут вообще ни при чём, но, как по мне, форма, что мы воспроизводим нашей рукой, меньше той миски, которой мы привыкли пользоваться… Я мог поклясться, что видел миску такого размера буквально на днях.

Просто чтобы убедиться, я отворил вторую дверь, и да, там оказался туалет: «ПОЧЕМУ?! ЗА ЧТО, ТУАЛЕТИК?!», — в смятении я схватился за голову. — «КА-А-А-А-А-А-А-К?! Н-Е-Е-Е-Е-Е-Т!». Вот так, настежь открыв дверь, я будто вошёл в образ Фудзивары Тацуи. * Воспоминания об увиденном ранее одурманивали моё воспалённое сознание.

Стоило мне взглянуть через плечо, как взору предстал лик Чигусы. От украшавшего её ранее румянца не осталось и следа, а выражение лица было совершенно невозмутимым, будто ничего и не произошло. Чуть ниже взгляду открылись её плечи и руки, расположенные вдоль линии груди.

— Насчёт обеда. Миса сказала, что хочет говядину, — беспечно произнесла она и, улыбаясь аки Мона Лиза в ночной галерее, закрыла дверь.

— …Л-ладно, — отвесил я, какое-то время безучастно пялясь на дверной проём. Лишь когда остаточный запах шампуня и кондиционера развеялся, я наконец оттаял.

Ясно как день, что за той ангельской улыбкой кроется дьявольский замысел. Раз она упомянула об обеде, несложно догадаться, что требуется от меня. Время — деньги.

Мясо, да, мясо. Понял. Повторив про себя заказ, я, всё ещё мокрый до нитки, направился в ближайшую “Пятёрочку”.

Юу-3

— Мяско, мяско, ням-ням, мяско!

Постукивая по краю стола, Миса отбивала ритм какой-то походной песенки. Ра-та-та-та-та. То, как она, раскачивая своей головкой из стороны в сторону, с горящим взглядом пристально смотрела на полную тарелку ростбифов перед нею, вызывало истинное умиление, будто любуешься игрушечным уличным ансамблем. Может, мне стоит подать прошение о внесении моей сестры, ангела во плоти, в канон религиозной живописи?

— Та-а-ак, я обязана начать с понзу! Передайте мне, пожалуйста, понзу! *

— Харума, Миса просит тебя передать понзу.

— …Угу.

Харума только что вышел из ванной и теперь сидел напротив Мисы. От него исходил аромат нашего шампуня; будто кот или собака — помечен нашим запахом. Харума подал мне соус, который я затем передала Мисе.

— Бо-ольшое вам спасибо, семпай!

— Харума, Миса выражает свою благодарность.

— …Эм, к твоему сведению, я — японец и отлично понимаю японский язык. Мне синхронный переводчик не нужен, знаешь ли. — Харума почесал голову, дерзко демонстрируя своё недовольство. Ему следовало бы знать своё место. В феодальной системе есть такой тип отношений, при котором сообщения передаются исключительно через посредника.

— Простите. Сестрёнка стесняется общества людей, поэтому иногда она ведёт себя несколько странно.

— Харума, Миса ощущает на себе недобрый взгляд, а потому была бы благодарна, не приближайся ты к ней слишком близко.

— Твоя дипломатическая политика невнушения собственного мнения во время переговоров явно провалилась…

Харума изрёк нечто весьма точное и проницательное, но наши отношения в этом свете не были такими уж глобальными — скорее, это простой кризис-менеджмент. Не хочу, чтобы моя очаровательная сестрёнка пострадала от клыков этого первобытного животного.

Я разделила жареную говядину на три тарелки и передала каждому сидящему за столом рис и палочки. Миса держала рис левой рукой, я — правой, со стороны — точно зеркальное отражение друг друга.

— А, так ты левша, — промямлил Харума, уставившись на нас так, будто на него снизошло некое озарение.

— А что?

— Да нет, ничего, — будто бы устав от чего-то, он отвёл взгляд.

Я не слишком-то переживаю о том, правша человек или левша, однако, похоже, в любви ко мне для него это были сведения первостепенной важности. Святые проценты, эти мальчишки даже средь бела дня, отбросив всякое смущение, не прочь предаться плотским вожделениям.

— Я тут вспомнила. Ты ведь любишь этот вид мяса, правда?

— Я взял именно его — значит, да.

— А я думала, парни без ума от сочной и жирной вырезки вроде грудинки.

— Когда они молоды, полагаю.

— Но ты другой, Харума.

— Ммм, думаю, да.

— Если говорить о том, что ты щупаешь и на что заглядываешься, полагаю, в твоём вкусе не такие уж и большие. Не сказала бы, что ты проявляешь чрезмерный интерес к госпоже Курию, — расправив свою смятую блузку, я победно улыбнулась. Пожалуй, сегодня не грех и простить это животное за все его былые проступки. Ох, какая же я великодушная.

— Ну, раз ты так считаешь… Ладно, проехали, — покорно усмехнулся Харума.

— …Мне не всё понятно, но, кажется, вы двое наконец помирились! — взглянув на нас, Миса расплылась в полной неподдельного счастья улыбке.

А затем…

— Приятного аппетита!

Мы втроём, улыбаясь, предались нашей скромной трапезе.

Харума-2

Как я и думал, мясо без лишнего жира — безупречный и совершенно незаменимый продукт. Приятно, конечно, изредка отведать жирного мясца, но вы ведь знаете, сколь хорош старый-добрый кари в качестве блюда на каждый день, в то время как одним осэчи на год вперёд наесться можно. Вот и у меня с мясом та же история.*

Набив животы чудесно приготовленным домашним ростбифом, мы втроём удовлетворённо выдохнули.

В тот же миг младшая из сестёр резко вскочила на ноги и произнесла:

— Тарелочки сегодня моет Миса!

— Тогда ладно, я тебе помогу…

Стоило Чигусе подняться следом, как Миса в тот же миг жестом остановила её. Затем она приняла позу молодого стахановца, готового хоть сейчас отработать пятилетку за три года, и изрекла:

— Нет, не стоит! Оставь это мне! Я обожаю убираться и мыть тарелочки!

— Правда, что ли? Ну тогда, полагаю, ты можешь оказать нам эту услугу. Ах, но тебе по-прежнему нельзя чистить вон то грязное нечто, хорошо?

Ну ес-тес-твен-но палец Иоанны указывал прямо на меня… Стойте, а что эта особа имела в виду под «по-прежнему»? Только не говорите мне, что она до сих пор злится из-за случившегося в раздевалке.

Поняла она слова Чигусы или нет, явно недоумевая, Миса кивнула и рысью пустилась к раковине. Пока я наблюдал за тем, как ангел в пижаме уходит, меня внезапно посетила ещё одна мысль:

— О, точно. А у Мисы есть проблемы в школе? — спросил я.

Мы натворили немало дел и сбежали, навеки изгнанные из райского сада, но всё же мне не давало покоя то обстоятельство, что она всё ещё дома.

Чигуса устало вздохнула:

— У Мисы слабое здоровье, поэтому она берёт выходной, как только почувствует себя нехорошо.

— А-а-а… точно.

Поразмыслив, я вспомнил, что видел её в медпункте. Кстати говоря, Амане вроде как упоминала кое-что о ней. Казалось, что я уже начинаю навязываться, и сменить тему разговора было теперь не так-то просто.

И тут Чигуса тихо засмеялась:

— Волноваться не о чем. Я уже нашла место, где она могла бы отдыхать и заботиться о своём здоровье. Пока у меня есть деньги, проблем возникнуть не должно, — сухо произнесла она и рассмеялась так, будто всё это — донельзя очевидные вещи.

— …Так вот как это работает?

— Да, именно так всё и работает. Успел влюбиться в меня снова? Пойдёшь ради меня на край света?

— Не-а.

Будто в чём-то разочаровавшись, Чигуса замолчала. Но как бы там ни было, до этого момента я ни разу не слышал от неё ничего о подобных вещах. Обрати она это всё в обыкновенное извинение, люди просто стали бы её жалеть.

Знай каждый о её положении, уверен, они бы думали, что Чигуса была вынуждена отдать всю себя ради благополучия сестры и что у неё были, без сомнений, веские причины, чтобы поступать так, а не иначе. Или, что она готова пожертвовать чем бы то ни было ради защиты того, что ей по-настоящему дорого.

— Будь положение, в котором я оказалась, известно всем, твоя преданность мне возросла бы в разы, без сомнений. Вот незадача. В какую же невероятную красотку я превратилась? — кокетливо играя с волосами, произнесла Чигуса. Всё это могло обернуться искренней попыткой скрыть свои истинные чувства, либо же оказаться очередным волеизъявлением её неугомонной психопатической натуры.

Но давайте уж начистоту — мне совершенно всё равно. Не заботит меня это.

Её причины или положение нисколько меня не трогают. Не то чтобы я чувствовал себя обязанным помочь Чигусе, зная о её жизни дома или предыстории. Для меня всё это — лишь фоновый шум.

Просто у Чигусы миленькое личико. Её красоты вполне достаточно, чтобы я готов был пойти на что угодно ради неё. И это единственная причина, что заставляет меня делать хоть что-нибудь.

Это, друзья мои, и есть настоящие мужские амбиции, их истинная ценность.

Ощутив немного гордости за своё шикарное жизненное кредо, я взглянул Чигусе в лицо. В то же время она закопошилась под столом и что-то из-под него вытащила:

— Итак, я представляю тебе Маленького Помощника Камона!

Чигуса легонько похлопывала огромную стеклянную банку с наклеенным на ней изображением свинки-копилки. Внутри лежали монеты и целая куча купюр, а на самом верху виднелся большой кошелёк, смешанный со всем остальным.

— Эм, под Камоном ты ведь имела в виду Тацуо, я прав? * Эй, а не мой ли это кошелёк там лежит?!

Значит, Чигуса наложила арест на мои деньги ради своей сестрички… Этим она могла бы сойти за Лисёнка Гона, но её методы явно не были столь достойны. *

Моя рука потянулась к кошельку, что Чигуса почему-то конфисковала, пока я принимал ванну, но она лишь спрятала его подальше, будто ребёнка родного:

— Это ресурс, раздобытый мною на территории моей частной собственности, а потому все права владения на него принадлежат мне. Моё имущество принадлежит мне, и авуары твои в моём владении..

— Было бы чудесно, будь я для тебя не только собственностью.

— Нон! Деньги движут миром! Деньги! Харашо!

— Думаю, ты хотела сказать «Хамашо» *…

— Прыгай, Харума! Прыгай, давай!

— Подожди до вторника. Кроме того, вся мелочь осталась в кошельке, так что я гол как сокол. Не говоря уже о том, что я даже домой доехать не смогу, если не верну себе кошелёк.

— …Это проблема, — хорошенько поразмыслив, понимающе заключила Чигуса. После чего, с истинно страдальческим видом, она вытащила из банки смятую купюру в тысячу йен. Её руки дрожали, будто она совершенно не хотела её отдавать… Эм, просто верни мне мой кошелёк, наконец.

Медленно, мучительно медленно рука Чигусы двигалась на внушительный скорости в пять миллиметров в секунду, и в тот момент, когда я уже был готов принять деньги, стол внезапно завибрировал.

— Воу! Что за!.. — вздрогнула Чигуса, на мгновение опешив, но тут же пришла в себя. — А, Миса, тебе сообщение пришло! — окликнула она Мису, засовывая купюру обратно в банку, будто ничего и не произошло.

— Можешь посмотреть что там, сестрёнка?

— Конечно.

Услышав едва различимый издалека ответ Мисы, Чигуса осторожно поставила банку обратно под стол и потянулась к телефону сестры. Эм, не могла бы ты, пожалуйста, вернуть уже мой кошелёк?

— Какого чёрта?..

Взглянув на телефон, Чигуса распахнула глаза от удивления. Затем она показала мне то, что высветилось на экране.

Харума-3

Здравствуй.

Как твоё самочувствие сегодня?

Я разузнала кое-что о том, о чём ты говорила в медпункте в тот день, и нашла двух возможных кандидатов. Если тебя это заинтересовало, почему бы не взглянуть, пока ты не в школе? Скорее всего, тебе придётся остаться на ночь, поэтому приготовь много нижнего белья — так, на всякий случай. О деньгах можешь не беспокоиться.

Недавно по округе поползли некие странные слухи (вроде тех, о пропаже молодых девушек ночью), поэтому, заботясь о твоей же безопасности, я заберу тебя на своей машине.

Давай ещё раз обговорим детали нашей встречи завтра, Миса.

Уверена, твоя сестра будет очень рада, когда узнает, какая ты самостоятельная. Давай пока сохраним это в секрете, чтобы потом устроить ей сюрприз.

Юу-4

В строке «отправитель» ровными буквами высветилось «Учитель Курию». Я могла припомнить лишь одну особу с таким именем. Классный руководитель Харумы, которого мы опрашивали ранее в школе.

— …Странно.

— Как необычно…

На мгновение над нами повисла тишина, затем Харума и я взглянули друг на друга и кивнули. До того, как слова слетели с наших уст, каждый из нас уже знал, о чём думает другой. Мы, вместе преодолевшие столь много трудностей, понимали друг друга лучше, чем кто-либо.

Наши голоса зазвучали в унисон:

— «Заблудший Перекрёсток».

— Моя любимая Миса.

Но корабли наших мыслей разошлись, едва успев выйти из порта.

Моё лицо исказилось от шока и нестерпимого чувства измены, а Харума лишь извергся очередной неуместной ремаркой:

— Да ладно тебе, она ведь упомянула «Заблудший Перекрёсток!» Она сказала: «Кто-то распускает слухи», но ведь это её рук дело! — этот бред уж никак не относился к главной теме разговора, поэтому трогал не больше, чем шелест листьев в лесу…

Что важнее, предложение госпожи Курию моей любимой сестрёнке приобрело статус события первостепенной важности. Меня интересовало лишь одно — когда они начали общаться друг с другом.

— Эм, можно сказать, она слишком заботится об окружающих, — произнёс Харума.

— Разве такие учителя ещё существуют? Таких отчаянных педагогов, приглядывающих за учениками вне школы, переловили и уничтожили ещё в прошлом веке.

«И это не всё.» Я нахмурила брови:

— Странно, что учитель Курию скрывает от меня столь важные сведения. Если она собирается влезть в то, что для меня дороже белого света, тогда прохождение пограничного досмотра под моим чутким надзором для неё обязательно, не так ли?

— От твоих слов в мире грустит один психиатр, но логика, по крайней мере, верна, — Харума легонько хлопнул ладонью по лбу. — Ладно. Если ты не врёшь, тогда кто же после этого учитель Курию? Зачем бы ей втайне от тебя забирать Мису?

— И вправду. Кажется, ей известно, что у моей сестрёнки нет денег…

Мы уставились на экран и рассмотрели ещё кое-что:

— Нижнее бельё…

— Нижнее бельё? — словно попугай, повторил Харума, и я объяснила ему концепцию «кружевного бизнеса». Воистину достойный противник в царстве финансов.

— Не знаю, что задумала учитель Курию, но сегодня ночью нам, возможно, удастся приоткрыть завесу этой тайны.

— А не ты ли утверждала, что госпожа Курию определённо ни в чём не замешана?

— С точки зрения психологии, Харума.

— Хм?

— Во весь голос указывать другому человеку на его незначительные огрехи — это ли не проявление сексуального желания, в котором так и читается: «Я жажду подчинить её».

Будучи столь хрупкой девушкой, я в испуге обняла плечи, отчего Харума, кажется, взревел подобно зверю. Возможно, в нём сражались человеческий разум и животные инстинкты.

Ну, ну, полно. Я погладила его со всей преисполняющей меня добротой. Ощущение от его грубых волос под моей ладонью больше напоминало прикосновение к шерсти зверя. Похоже, Харума потерял свой кошелёк. Думаю, попади он в мой огромный сад, я бы даже позволила ему от души там порезвиться.

— Миса весьма доверчивая девушка, а потому, полагаю, она согласится со всем, что бы учитель ей ни сказал. Не время сидеть сложа руки! Харума, мой верный питомец, давай поспешим и приступим к расследованию!

— Что ты сейчас сказала? Зачем ты чешешь мне за ухом?

Предупреждая последствия, я удалила сообщение и приняла решительную стойку:

— Миса, мне нужно кое-что сделать! Вернусь поздно, поэтому ложись спать первой!

— Вас понял. Я покараулю базу, так что вы двое можете не спешить и наслаждаться временем, проведённым вместе, — донёсся из кухни её беззаботный голос.

Я кивнула, а затем оглянулась на стоящего позади меня Харуму. Он уже должен был принять низкий старт, но почему-то казался ужасно подавленным.

Тем не менее, собрав всю смелость в кулак, я решила спросить:

— Я свободна после этого, — произнесла я немного погодя. — Харума, ты не занят сегодня?

Харума-4

— Я свободна после этого, — произнесла она немного погодя. — Харума, ты не занят сегодня?

Чигуса спросила меня в присущей только ей манере, но кое-что было не так, как в тот день. Вместо карманной сирены своими тоненькими пальчиками она держалась за мой рукав.

Впервые Юу Чигуса выразила своё искреннее желание, такое непорочное и чистое, что это больше походило на мольбу.

Я ответил так, как и подобает чистокровному отбросу, но мой голос при этом был столь ласков, сколь не был ещё ни у одного подонка этого мира:

— …А что, похоже? — буркнул я.

Чигуса прикрыла рот рукой и засмеялась, согласно кивая.

Обменявшись одними лишь многозначительными улыбками, мы вышли из дома вместе.

Раскалённо-красная луна недоверчиво поглядывала на нас из своего облачного укрытия. Разреженные, почти прозрачные тучи, будто перенеся весь свой вес на одну сторону, дружным каскадом перистых волн держали курс на восток. Очаг догорающего заката неумолимо угасал далеко на западе, и сложно было сказать, на самом ли деле это садилось солнце. Кроваво-красная линия горизонта медленно остывала, окрашиваясь сначала в багряный, затем в малиновый, и мало-помалу розовела, знаменуя скорый триумф ночи. Союз тысячи цветов и оттенков неземной красоты поистине завораживал.

Взгляд скользнул на девушку, что шла рядом со мною.

Её иссиня-чёрные волосы искрились в лучах вечерней зари, а порцеляново-белые щёки порозовели, будто бы на них нанесли румяна.

Как и всегда, Чигуса шагала лишь ей одной известною дорогою, не удосужившись поведать кому-либо ещё, куда держит путь. Я окликнул её сзади:

— Итак, эм, куда мы идём вообще?

— Нам предстоит разговор с госпожой Курию, Харума, — ответила Чигуса, обернувшись столь грациозно, будто вальсирует на балу, отчего край её юбки слегка покачнулся.

Когда мы наконец подошли к ближайшей станции, Чигуса двинулась прямиком к билетному автомату. «Так люди всё ещё используют этот столетний реликт, хах?..»

Чигуса, видимо, прочла немой вопрос на моём лице, потому как тут же чопорно произнесла:

— Не доверяю я этим проездным. Никогда не знаешь, сколько денег у тебя списывают.

— А, ясно… Ну, я пользуюсь карточкой, но… — я просунул ладонь в задний карман моих штанов, однако кошелька там и след простыл. — Святые покемоны.

Только я взглянул на Чигусу, она недовольно вздохнула. Затем, вытянув длинный чёрный кошелёк, девушка расплылась в обворожительной улыбке:

— Как досадно, Харума, ты столь безнадёжен. Я, пожалуй, одолжу у тебя один билетик, хорошо?

— Пойми, наконец, женщина, это мой кошелёк…

Эта психованная ростовщицкая сучка... Ничего ведь, если я выбью всю эту дурь из неё здесь и сейчас?

Харума-5

Из Токио на поезде мы добрались до окраин Сайтамы, как и сказала Чигуса. Невероятно насыщенный запах густой зелёной травы мог посоревноваться в силе с горчицей или красным перцем. Тень от горы накрыла всю округу непроницаемым одеялом, но дорогу, идущую от станции, всё ещё заливали тусклым светом лучи уже ушедшей закатной зари и мерцание старых уличных фонарей.

Выйдя со станции, какое-то время мы шли по дороге. Когда я посмотрел назад, гряда невысоких городских зданий уже полностью скрылась из виду, а перед нами, насколько хватало глаз, раскинулись богатые рисовые поля.

На извилистом пути позади частных домов, в тёмных промежутках меж рисовыми полями, разразился целый хор квакающих вразнобой лягушек. В шаге Чигусы я не заметил ни капли робости или сомнения. Наконец, пройдя скопление зданий, мы подошли к дому, что стоял поодаль от других.

Бесцеремонно приблизившись к ограде дома, Чигуса проверила надпись на именной табличке — на оной зияла фамилия «Курию».

— …А ты неплохо здесь ориентируешься, — прокомментировал я, наполовину удивлённый, наполовину заинтригованный.

Чигуса вопросительно кивнула:

— Разве не все знают, где живёт учитель?

— Нет, не знают. Тут тебе не период Сёва…

Давным-давно, в старые времена, учителя и ученики, все без исключения, видимо, знали личные сведения каждого. В наше же время ходить по округе с чьими-либо адресами и номерами — совершенно неслыханно.

Мы звонили в дверь госпожи Курию несколько раз кряду, но нам так никто и не ответил. Обойдя дом по периметру и даже заглянув в окна первого и второго этажей, мы не смогли обнаружить хотя бы искорку света. На улице уже смеркалось, а значит, хоть где-то внутри должен был гореть свет…

— По всей видимости, она не дома. Но так даже удобнее, — Чигуса попыталась повернуть дверную ручку, но, чего и следовало ожидать, та не сдвинулась ни на йоту. — Ук…

Девушка разочарованно простонала, а следом проделала то же несколько раз подряд, будто кролик из «Алисы в стране чудес»: «Ой-ой, батюшки светы! Я точно опоздаю!».

Ну, не то чтобы я не мог понять её помешательства. Почти уверен, что если бы какая-то подозрительная личность точила зуб на мою Амане, я был бы раздражён ничуть не меньше. Эм, я не сисконщик там какой-то, не подумайте.

Я осмотрелся, дабы оценить обстановку и собрать воедино все полученные сведения:

— Этот дом весьма отдалён от остальных. Тут ни людей, ни машин — лишь пустошь.

— Воистину. Харума, если бы ты пробрался в дом и во весь голос завопил, моля о помощи, никто бы тебя не услышал.

Я сокрушённо вздохнул:

— Дура. Даже если бы я гулял с классом в большом городе, никто бы не заметил, попади я в беду.

— Думаю, это потому, что они всеми способами стремятся отстраниться от тебя, Харума…

Чигуса привела весомый довод, но я решил проигнорировать её. Люди пользуют такого рода аргументы лишь для того, чтобы упрекнуть, не более.

— Ай, раз никого нет, никто ничего не заметит. — Я замер. — Коли так, может, поцелуем камнем вон то окно?

Да ладно вам, это же Сайтама. Тут на сто вёрст ни души, разве только лягушки, а значит, такой грохот — почти ничто для нас! Наделай мы шуму, соседи-простофили спишут всё на погоду: «Ох, ну и ветерок сегодня, жуть!». Такое опасно проворачивать, к примеру, в окрестностях густонаселённой Чибы.

Стоило мне приступить к поискам камня подходящего размера, взгляд Чигусы встретился с моим:

— Хм? Ты что делаешь? Если бросишь камень, уверенный в том, что диалог бесполезен, не превратит ли это тебя в дикаря, прибывшего сюда прямиком из каменного века?

— Не хочу даже слышать от тебя подобное, чёрт подери. Ничего не попишешь — дверь закрыта. Кроме того, знаешь же поговорку — в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— Харума, что, ради всех святых, ты думаешь о Сайтаме?..

Думаю, что это третья беднейшая префектура Канто. Северный Канто? Нет, не слышали. Это что, не Южный Тохоку? Я — бедный парнишка, что родился и вырос в Токио. Мне не нравится, как Канагава притворяется, что лучше Токио, хотя единственный город, который там хоть чем-то выделяется, — это Йокогама. И на сей ноте Чиба связывает «Токио» со столькими вещами, что тебе не остаётся ничего другого, кроме как уважать Токио и признавать его привлекательным. Я ничегошеньки не знаю о Сайтаме. Ради чего сюда приезжать? Манджу?

Погрузившись в свои скромные размышления, я искал другой камень, на что Чигуса гневно выдохнула. Она сунула руку в карман, с удивлением на лице покопалась внутри, и, триумфально хмыкнув, достала отвёртку и какую-то мудрёную железяку:

— Вот как это делается, Харума. Стоит мне только использовать эту чудо-отвёрточку и волшебную палочку… ой, смотри, проще простого!

Просунув шлиц и тонкий металлический прутик в замочную скважину, она начала осторожно их поворачивать.

— Разве это не преступление?..

— Это магия.

— А, магия, значит. Ясно…

В итоге дверь открылась с громким щелчком. «Сезам, откройся»… Так вот как эта цыпочка пробралась на школьную крышу?.. Я прозрел! Чудеса и магия существуют!

— Итак, может, продолжим?

Чигуса, спокойная как слон, указала на дверь.

Юу-5

Прошмыгнув в передние двери, мы оба застыли в изумлении.

Свет уличных фонарей неудержимой волной хлынул сквозь дверной проём, осветив целый океан обуви. Сапоги, мокасины, тапочки, кроссовки, туфли-лодочки, кеды — диковинное разнообразие обуви, что была разбросана в узкой прихожей. Тут что, человеческая многоножка обитает? Неужели повседневный облик госпожи Курию — всего лишь хитрая маскировка? Я всегда считала, что пропорции её тела уж слишком отличаются от таковых у обычных людей. Окажись она нечеловеком, в этом не было бы ничего удивительного.

— Святая Мадока, что за чертовщина здесь творится?..

Харума сердито нахмурился, наткнувшись на коробку из-под обуви, отчего очередная пара ботинок рухнула на пол.

— …Эту коллекцию точно жена президента Филиппин собирала. Маркос… Леди Имельда Ромуальдес Маркос, Вы ли это? *

— Хорошее предположение, Харума, но я бы посоветовала тебе не трогать эту обувь своими грязными лапами, — упрекнула я Харуму, натягивая поношенные хлопковые перчатки.

Мне на глаза попались кроссовки Харумы. Кажется, это была модная модель из последней летней коллекции. Судя по тому, что он купил их на распродаже, вряд ли у него кто-то есть. Я ненадолго призадумалась и затем, подняв упавшую обувь, указала на прихожую:

— Полиция в наши дни весьма строга, а потому лучше бы тебе лишний раз не шуметь.

— А чем же, позвольте спросить, вы занимаетесь? Возможно ли, что вы заинтересованы в чём-то ещё, помимо скромной рутины ростовщика, мэм? — пошутил Харума. Хотя, как по мне, совершенно не к месту.

Стоило нам закрыть дверь, как помещение вмиг лишилось последнего фотона света. Вокруг снова повисла напряжённая тишина.

В глубине коридора кромешная тьма непроницаемой пеленой окутала нас двоих, отняв возможность рассмотреть хоть что-нибудь, и первобытный, животный страх, словно хищный зверь, вцепился своими мощными когтистыми лапами в самые глубины моей души:

— Харума, руку.

— Хм?

— Сигнальная ракета? Многопредметный складной карманный нож? Бинт? Хлороформ? Электрошокер?

Я раз за разом вопрошающе протягивала руку, но так и не получила желаемого. Харума застыл, словно истукан.

— …Ты зачем вообще сюда явился, злыдень-волшебник? Не взял ни одного магического предмета — у тебя что, чародейского самоуважения нет?

— М-м-м-м-м-м-магия? Конечно, колдовать я умею. Ты просто не так всё поняла, — дрожа процедил Харума.

— Хм? Харума, иногда ты пугаешься в самый неподходящий момент… Тебе чем-то не нравится магия?

— …Не переживай. Это всего лишь ламповая отсылка. *

— Я не совсем понимаю, но ты не огорчайся. У тебя ещё вагон времени до того, как тебе стукнет тридцать и случится непоправимое.*

— Ты действительно не в теме, да?

Перешёптываясь друг с другом, мы скрытно продвигались вглубь под свет смартфонов.

Кстати, я уверена, что скрытность, несомненно, необходима, но что насчёт «продвижения вглубь»? Мысль о том, что мы, два амбициозных волшебника, ступаем в объятия тьмы, ужасно напоминает сексуальное домогательство, Харума. Я выну одну банкноту из его кошелька и оставлю вместо неё чек. Спасибо за покупку!

Мы не спеша заглянули в каждую дверь, обследуя дом. Кухня, ванная, уборная и все остальные комнаты располагались по правою сторону, и так вдоль всего коридора. Если судить по внешнему виду дома, можно заключить, что правая половина дома куда более просторная, но я так и не нашла ни одного перехода на левую сторону, через который можно было бы свободно входить и выходить. Это напоминало гигантскую перегородку в подводной лодке или замаскированную тюремную решетку.

— …

Мне даже показалось, что за той стеной я слышала чей-то плач. Само собой, это была лишь плакучая ива, ветви которой развевались на ветру. Я ничуть не верю в антинаучную чушь вроде городских легенд или оккультизма, поэтому призраки меня не пугают.

— Раз уж мы так далеко зашли, можно пойти цепочкой.

— А зачем?

Видите ли, я просто устала быть с ним на равных. Харума оказался впереди, в то время как я расположилась за ним. Авангард и арьергард. Лошадь и наездник. Пуля и стрелок. Хвост и ящерица. Что-то в этом роде.

— Эм, мне идти сложно…

К сожалению, Харума нахмурился, будто бы от того, что боится темноты, и мне пришлось всем телом прижаться к его спине. Я растянула рукава его рубашки так сильно, что он, возможно, уже никогда её не наденет, но твёрдо решила, что не отпущу их, что бы ни случилось. Вот так, это должно успокоить Харуму. Святые векселя, он словно пугливый котёнок. Всё будет хорошо, радость моя. Тише, тише, не плачь.

— …Стой.

— Кья-а-а-а?!

Внезапно перед глазами возникла чья-то рука, и я так удивилась, что у меня чуть душа в пятки не ушла. Стоило мне непроизвольно вскрикнуть, как огромная ладонь закрыла мой рот. Я попробовала вырваться, но ладонь сжала мои губы ещё крепче, удерживая меня на месте. Значит то, что люди страшнее призраков, — всё-таки правда. Не сыскав пути отступления, я в конце концов сдалась.

— …Вон там, смотри.

Харума указывал подбородком на дверь в конце коридора.

Может быть, там кто-то есть? Из дверного проёма доносился низкий гул. Или, может, это моё сердце? Не могу разобрать. Мне нужно сейчас же унять бешеный стук в груди и поскорее прийти в чувства, чтобы образумить молодого человека рядом со мною.

Харума громко сглотнул.

Неожиданно, он, не колеблясь ни секунды, пробрался внутрь. Не имея при себе ни электрошокера, ни хлороформа, он, тот, кто смело вошёл в неизвестность, был подобен человеческой многоножке, выступившей против своих врагов в заточении.

Это, вне всякого сомнения, очень любопытно. Он не владеет ни чудесами, ни магией. А если с телом Харумы что-то случится, что мне делать? Я бы этого не хотела. Я не справлюсь, если потеряю Харуму. У него должен быть хотя бы трёхсторонний договор со страховым агентом.

— Я нашёл включатель. Приготовься.

— Стой-стой-стой-стой-стой!

Я даже не успела толком запаниковать, как свет в комнате уже загорелся.

Внутри комната оказалась достаточно большой, чтобы вместить шесть татами. Стены и ковры цвета слоновой кости, соответствующий интерьеру гардероб и странной формы туалетный столик. В самом центре комнаты расположился сервант, выполненный из чёрного дерева, и кровать… подождите, кровать?

Она определённо была не деревянной, но и не металлической. Не было даже матраса и одеяла. Кровать целиком состояла из одежды.

Небольшая, узкая, вся в рюшах, кое-как сохраняющая форму и уж точно не такая, какой она должна быть в обычной спальне, — эта кровать представляла собой просто кучу белья. Внушительное количество бюстгальтеров и трусиков создавали небольшую горку.

И в окружении всего этого уютно расположилась не кто иная, как госпожа Курию. Учительница, что лишь пару мгновений назад звучно мурлыкала, видев уже седьмой сон, судя по всему отреагировала на включённый свет, потому как сразу же потёрла глаза первым попавшимся бюстгальтером.

Затем она наконец неспешно приоткрыла глаза:

— Ммм, кто это? Сиа?.. Разве я не просила тебя не врываться без…

В тот момент, когда взгляд учителя пал на нас, её глаза расширились, а челюсть упала так низко, что чуть не достигла ядра Земли. Я даже смогла рассмотреть сокращение её гортани. Невероятная ширина.

Кроме того, на голове вместо ночного колпака у неё красовалась пара девичьих трусиков. Что тут вообще творится?

Харума-6

Какого чёрта тут происходит?..

Шокирующий вид обольстительной госпожи Курию жалил глаза. И это далеко не метафора, пред моим взором снова и снова вспыхивали какие-то огни.

Наконец прийдя в себя, я повернулся к источнику света, что исходил от камеры смартфона, владелица же его стояла возле меня, расплывшись в торжествующей улыбке.

— Юу Чигуса… Какого чёрта?

И об этом думал не только я. На лице моего классрука также отразилось полнейшее отчаяние.

— Госпожа Курию, не могли бы вы рассказать обо всём в подробностях? — вежливо произнесла Чигуса, указав на пол. Вероятнее всего, на то, что лежало в куче возле нас.

— Э, ах, Чигуса. Я, это, ну, как его…

Как-то умудрившись сползти с горы нижнего белья, Госпожа Курию предприняла тщетную попытку ответить словами, которые и словами-то назвать было трудно, но Чигуса лишь всё так же улыбалась, не особо обращая на это внимания. Искренне удовлетворённая, она, не выпуская смартфон из рук, делала всё новые фото. Что за дьявольская улыбка…

Учительница взвыла, словно раненый тюлень, и покорно присела. На её глазах уже выступили слёзы.

— Прежде чем начать, могу ли я снять эти трусики с вашей головы? — спросила Чигуса.

Утерев солёные капли с глаз, госпожа Курию медленно стянула трусики и бережно их сложила. Взглянув на них, Чигуса привычным движением снова вытащила свой смартфон:

— Вы ведь понимаете, в каком положении оказались, не так ли? — сказала она и неторопливо продолжила. — Тогда, будьте добры, объяснитесь.

— Я не сделала ничего плохого… Это лишь, как его…

Далека от того, чтобы потерять дар речи под давлением неопровержимых фото-доказательств, госпожа Курию скорее просто не понимала, что происходит.

Чигуса указала на пол:

— Тогда что насчёт этой горы белья? Они ведь не ваши, правда? Лишь взглянув на них, я могу сказать, что ни один из этих прекрасных лоскутков ткани не подходит вам по размеру, учитель.

— Это, эм, законная сделка. Дань уважения. Те девушки платят весьма складно, и ещё…

— Вы недавно упомянули Сиу, но разве она не пропала без вести? Зачем произносить её имя? И ещё, как вы объясните непомерное количество обуви в прихожей? Какой секрет кроется за странной планировкой этого дома? Какой пароль от вашего сейфа?

Допрос Чигусы был безжалостен. Она без остановки протараторила целую кучу вопросов, настолько сумбурно, что, кажется, совершенно отклонилась от главной темы дня!

— Если ты о Сие и остальных… они вон там.

Плечи госпожи Курию внезапно поникли, будто она наконец осознала, к чему всё пришло, и указала на другую сторону стены.

Хех, раскололась-таки?.. Мастерства принуждения действительно стоит опасаться. Чигуса продолжала наседать на неё расспросами обо всём на свете, на что госпожа Курию отвечала уже явно подавленным тоном.

Но кое-что мне вовсе не нравилось:

— …Эм, зачем вы пошли на всё это?

— Причина проще некуда. Госпожа Курию обожает бельё миленьких девочек. Она такая же, как и ты, Харума.

Я адресовал свой вопрос учительнице, но ответила на него Чигуса. Она приложила пальчик к губам, словно говоря тем самым, что её ответ единственно верный… Ну, как бы сказать, я определённо не ненавижу трусики!

Госпожа Курию обессиленно кивала, словно испорченная кукла. Её спокойная и жизнерадостная натура исчезла без следа; теперь она выглядела плачевно от слова совсем. Должно быть, то же чувствовала и Чигуса:

— Почему вы не сказали мне ни слова?! Если бы вы рассказали, как сильно страдаете, я бы всё для вас сделала, Учитель!

Голос Чигусы излучал теплоту, но в то же время становился всё громче и эмоциональнее:

— Мне донельзя стыдно и неловко из-за этого, но я могла бы продать несчётное количество белья! В зависимости от цены, мне бы даже удалось создать полномасштабную рыночную структуру со стабильным предложением!

— Пардон, сейчас не об этом речь…

Почему это звучит, как план для стартапа? Она смотрела на госпожу Курию в надежде убедить, зажечь интерес, изо всех сил веруя, что эти слова достигнут её. Учительница же, напротив, как-то робко посмеивалась:

— Извини, но тут и обсуждать нечего. Ты не в моём вкусе, Чигуса…

— Простите, что?! — истерически завопила Чигуса.

— Простите, учитель, сейчас правда не об этом речь…

— Воистину. Речь не об этом. Я совершенно не понимаю мотивов и увлечений Курию. Где смысл? А нет его, — запыхавшись протараторила Чигуса. Вау, так значит, получив отказ госпожи Курию, Чигуса взамен отбросила всякие формальности… Узнаю старую-добрую Йоханнес!

Чигуса явно подшучивала, но лицо госпожи Курию заметно помрачнело, пока она выслушивала те слова:

— Ты права. Никто, в самом деле, никто меня не понимает… Я лишь хочу делать то, что люблю, не доставляя никому неприятностей… Вот я и пустила слух о «Заблудшем Перекрёстке» и собрала девушек в этом раю… Я лишь хотела счастливо жить с этими невинными, прекрасными нимфами.

Она было что-то забормотала, но вскоре каждое её слово пропиталось тяжёлыми эмоциями:

— Никто не понимает ни меня! Ни моих ценностей! Ни мира, в котором я живу!

Её печальный стон раздался эхом по всей комнате.

У неё были специфические вкусы и увлечения, или скорее склонность к сексуальным извращениям. Такого рода пристрастия никто не примет. Я сам смутно понимал, к чему ведёт учитель. Буду честен — она странная.

Даже если она пошла на все эти ухищрения, чтобы скрыть свою истинную натуру, не было никого, кто бы понял проблему, у которой нет решения.

Комната снова окунулась в тишину, но Чигуса уверенно шагнула вперёд и ответила ясным и чистым голосом:

— Я понимаю ваши чувства, учитель. Понимаю даже слишком хорошо.

Услышав это, госпожа Курию уставилась на Чигусу. «Как будто ты всё знаешь! Как будто ты понимаешь мои чувства! Терпеть не могу тех, кто так легко говорит подобное!» В её глазах пылала обида, даже жажда убийства.

Но Чигуса не отвела взгляд и всё так же смотрела ей прямо в глаза. Вся её прежняя злоба улетучилась, а на смену оной пришло истинное спокойствие. Она осторожно подбирала каждое слово:

— Этот мир предвзят. Он надменен. Он жесток и беспощаден. Мир не признаёт никого, кто действует наперекор ему.

Витееватые слова Чигусы породили тень замешательства на лице учителя. Однако, произнеся их, Чигуса уже не рассчитывала на какой-либо ответ:

— Мир неприветлив к нам. Он насмехается над нами, презирает и отрицает нас. Он окунает нас в угольную смолу и бросает на дно океана. В этом мире мы — те, кто хоть самую малость отклоняется от общепринятых норм, — чрезвычайно одиноки.

Такова правда мира глазами Чигусы.

Этот мир предвзят.

Он отрицает существование собственного мнения и в открытую навязывает нам некую объективность. Все только и твердят: «Тебе стоит смотреть на вещи объективнее», «Повзрослей, наконец» и «Подумай о чувствах других людей».

Он не прощает оплошностей, нарушений или стремления к обособлению; он лишь зовёт субъективное мнение большинства объективностью. Те, кто отрицает принятый порядок, будут забракованы, отвергнуты и подвергнуты гонениям — таким вот образом мир поддерживает существование принципа объективности и по сей день. Исключительно талантливые и невероятно красивые люди — донельзя разрушительная сила. Не зная справедливости, они становятся известными и уничтожают существующий порядок.

Вот почему мир отрицает их. Вознося на пьедестал тех, кто превосходит большинство, люди выталкивают их за пределы социума. Унижая и глядя свысока на тех, кто хуже них самих, общество чувствует себя удовлетворённым. Стирая любую надежду на взаимопонимание, общество принимает других.

А значит, до тошноты безупречная Чигуса как никто страдает в этом мире.

— Отвергнутые миром, такие, как мы, мало чем смогут вам помочь, — оборвала на полуслове Чигуса и посмотрела на меня через плечо.

Буквально на секунду мы посмотрели друг на друга и кивнули. Вместе мы открыли рты и сплели историю о будущем этого мира. О мире, который, я уверен, мы с Чигусой выбрали для себя отныне и навек.

Мы заговорили совершенно синхронно:

— Раз мир таков, какой он есть, тебе остаётся лишь принять эти разногласия и жить дальше.

— Раз мир таков, какой он есть, тебе остаётся лишь сжечь его дотла.

С последней частью фразы у нас явно не заладилось.

— Как ты вообще смогла прийти к такому выводу?.. — в замешательстве покосился я на Чигусу.

— Н-ну, понимаешь, я по природе своей безупречна, а значит, этот мир просто обязан быть ошибкой… — в растерянности пояснила она.

Созерцание её слегка порозовевших от смущения щёчек и отчаянной жестикуляции вознесло меня на вершину умиления, но, к сожалению, слова Чигусы совсем ничего не объясняли.

Наблюдая за тем, как мы передразниваем друг друга, госпожа Курию улыбнулась впервые за всё это время. Она взорвалась хохотом столь сильно, что схватилась за живот, не в состоянии боле держать эмоции в себе.

Возможно, в попытке скрыть смущение, Чигуса откашлялась и заговорила:

— Н-ну да, этот мир никчёмен, но… от него нельзя отказываться. Если вы можете закрыть глаза на, эм, давайте не будем об этом, то кто-то рядом может неожиданно прийти на помощь.

Чигуса украдкой бросила взгляд на меня. Я легонько ей кивнул.

Чёрт. Чигуса решила не обращать внимания на те черты моей внешности, которые, эм, давайте не будем об этом. Я же, в свою очередь, всецело приковал своё внимание лишь к её внешности. Нам нет нужды восполнять недостатки друг друга. Мы просто-напросто привязались к вещам, что нам полюбились, в угоду своей эгоцентричной натуре.

— Вы правы… Возможно, вы совсем разные, но это даже к лучшему… — отерев глаза, произнесла госпожа Курию.

Харума-7

О том, что случилось после, и рассказывать нечего.

Сиа и другие девушки блаженно жили в вышеупомянутой тайной комнате, о которой на допросе нам поведала учительница. По правде говоря, даже если всё и выглядело так, будто госпожа Курию — самая настоящая извращенка, что сохнет по юным девушкам, она была настолько славной, насколько это вообще возможно для извращенки. И те девушки, коих учитель держала в самом деле по-королевски, оказались в полном порядке.

Проблема была лишь в том, что девушки не пошли домой в собственном белье, даже если оно и принадлежало им раньше.

Более того, бельё девушек хранилось внутри загадочного, огромных размеров сейфа вместе с подробными сведениями на каждую из условно-заключённых, наличкой и драгоценностями.

— Как говорили древние, Цезарю цезарево. Давай вернём все эти вещи туда, где они должны быть…

Кошелёк Чигусы распух, словно мочевой пузырь фаната, выпившего слишком много пива на бейсбольном матче. О, боги, если на свете есть человек хуже неё, пожалуйста, позвоните по номеру в описании, я хочу на это посмотреть.

Сразу после того, как мы закончили обозревать всё бельё, которое нам удалось найти, Чигуса обратилась к госпоже Курию:

— Кстати, похоже, что о Марии, избившей меня в среду на позапрошлой неделе, сведений здесь нет.

— Зачем тебе запоминать всё в таких подробностях?.. Даже «HDR» не сохраняет данные с позапрошлой недели.

— Только то аниме, которое ты смотришь каждую неделю, Харума?..

Зачем она свела всё к аниме? А впрочем, это и вправду так. Я заворчал, но Чигуса внезапно утратила ко мне интерес и повернулась к госпоже Курию:

— Так что произошло с Марией? — спросила она.

Учительница озадаченно вскинула голову:

— Мария? А разве Мария тоже пропала?

↑ Известный в Японии актёр. Хотя особым мастерством он не отличается и временами явно переигрывает. Отличный тому пример — его роль Лайта в х/ф “Тетрадь смерти”.

↑ Понзу — один из важных в японской кухне соусов, наравне с соевым соусом, который готовят из сока цитрусовых. Именно цитрусовый сок (яп. ポン酢, rH. Ponzu) дал название соусу. Он чрезвычайно универсален, его используют как маринад, как соус для обмакивания, как основу для других сложносоставных соусов. И он прекрасно сочетается с мясом.

↑ Осэчи — традиционное японское новогоднее блюдо, которое по своему виду чем-то напоминает бенто. С одной лишь оговоркой, что большинство продуктов, из которого приготовлено это “новогоднее бенто”, подвергаются внушительной консервации, так как готовят все ингредиенты ещё за месяц до праздника, и всё должно оставаться съедобным на протяжении ещё нескольких дней после Нового Года. Словом, это блюдо не на каждый день, в отличие от того же кари.

↑ Отсылка к «Тацуо Камону», популярному японскому певцу и автору песен.

↑ «Лисёнок Гон» — японская сказка для детей, повествующая о лисе, который ворует вещи у одних, а затем отдаёт их другим, наивно полагая, что совершает добрый поступок.

↑ «Хамашо» — Псевдоним певца и музыканта Хамады Шого. В 1984 году он выпустил песню под названием «Деньги». Фраза Юу: «Деньги движут миром» — вероятнее всего отсылка на строчку из припева этой песни.

↑ Имельда Ромуальдес Маркос — филиппинский политический и общественный деятель, вдова 10-го Президента Филиппин Фердинанда Маркоса, известная своей деспотичностью и страстью к шоппингу. Она известна тем, что в свои лучшие годы скупала весь Милан и Нью-Йорк во время «поездок на "шоппинг"». Ходили легенды, что для её гардероба в президентском дворце было выделено отдельное помещение.

↑ Эту фразу произносит один из героев Final Fantasy VI, когда впервые видит колдовство

↑ Согласно хикканским мифам современной Японии, парень, который не успел потерять девственность до 30 лет, становится «волшебником».

Воскресное утро в самый разгар сезона дождей встретило нас чистым небом над головой.

Куда ни глянь, на десятки километров вокруг ни облачка. Небосвод сиял чистотой нетронутой синевы насколько хватало взгляда, а погода была столь прекрасной, что казалась скорее вульгарной подделкой, всего лишь проекцией на скучную реальность. Всё вокруг представало будто декорациями к театральной постановке. Занавес уже опущен, и остаётся лишь ждать, пока кто-нибудь не сложит и не уберёт реквизит на склад.

От такого зрелища по коже пробежали мурашки.

Как ни старайся, пьеса окончится на собственной ноте. Даже живи я в мире, коий всецело принадлежит мне, посторонние со своей предвзятостью суждений непременно вмешались бы в мою историю.

Пред нами лишь сладостное забвение.

Неизбежная гибель сознания. Ночной кошмар длиною в вечность. Петля, простирающаяся в пустоту.

Каждый прожитый день — ещё один шаг к костлявой. Кто знает, проснёшься ли ты завтра.

У людей не так много времени, чтобы тратить свою жизнь на ссоры или вторжение в историю других. Они могут сотворить чувства и состряпать судьбоносные встречи, но под конец все становятся себе на уме. Вместо беспокойства о том, кого не смогли правильно понять, каждый полностью сосредотачивается на себе любимом. Вместо того чтобы проявить толику интереса к человеку, о котором хоть немного тревожатся, они лишь слепо проживают свою жизнь без оглядки на окружающих.

А затем молятся. Молятся, чтобы когда смерть наконец настигнет их, они могли встретить её с улыбкой на лице…

— …Слепит, — пробормотала я, задёргивая шторы.

Стоило мне закрыть глаза, как из прихожей донеслась трель дверного звонка.

Юу-2

Харума уже занял привычное себе место на краю дивана в гостиной быстрее, чем я успела разлить холодный ячменный чай.

За прошедшее время он стал весьма сообразительным молодым человеком. Поначалу его особа представляла собой лишь безнадёжную шавку, которая даже дорогу в туалет запомнить не могла, но дрессировка дала свои плоды. Какая же я невероятная. Я такой чудесный заводчик, что теперь могу ничуть не стыдясь брать его с собой куда угодно.

Я села по другую сторону дивана и решительно кивнула.

Так уж сложилось в семье Чигуса, что Миса всегда сидит посерёдке, но сегодня Кусаока с самого утра был с нами на её медосмотре в больнице.

Миса, не колеблясь, отвергла наше предложение побыть с нею во время процедур, сказав, что это её последний осмотр в данной больнице, которую она посетила уже бесчисленное множество раз. Со временем моя сестра превратится в весьма независимую девушку. Остаётся лишь гадать, не начала ли она расти в местах, сокрытых от моего взора. А может, она просто не хотела видеться с Харумой. Вероятность этого, думаю, не меньше 60%.

— Я сверил их, — Харума разложил целую пачку документов на диване и подвинул ко мне. — Как оказалось, список твоих пропавших клиентов и коллекция трусиков учителя немного не сходятся.

— Это немного не в тему, но сколь же забавно слышать, как ты произносишь «коллекция трусиков» с таким вот лицом.

— Тебе смешно? Мне — нет. Твой комментарий совершенно неуместен.

Лицо Харумы (которое, ну, прости и сохрани) перекосило от раздражения, что меня немного рассмешило. Он лишь недовольно цокнул языком, словно ребёнок, и почему-то это ещё больше меня позабавило. Похоже, я становлюсь смехозависимой.

— Я осмотрел дом учителя вдоль и поперёк, но так и не отыскал Марию, — устало пробормотал он. — Несмотря на увлечения, любовь госпожи Курию выглядит правдоподобно, так что не вижу смысла подозревать её во лжи…

— Не говоря уже о том, что в нашей городской легенде есть одна нестыковка, да?

Если верить госпоже Курию, её рук дело — лишь слух об исчезновении девушек, направляющихся вечером гулять в город. Но мы ведь слышали о пропаже парочек на перекрёстках — странная история, смешавшая нам все карты. Может показаться, что слух оброс деталями по мере распространения, но всё же.

— Эй, я уже сто раз говорил, что своими глазами видел, как это произошло.

— Я не верю ни единому твоему слову, так что мне всё равно.

— Не надо так. Хоть раз поверь в меня.

Кто я по-вашему, Сергей Дружко? Я бы никогда не прибегла к подобным историям, чтобы обмануть кого-то. Харума, вероятно, состряпал эту сказочку, сгорая от навязчивого желания быть со мной. Красота — то ещё проклятие. Муравьи под моими ногами обязаны мыслить креативно, коль хотят дотянуться до меня.

— Класс, так мы ни к чему не придём… Будь под рукой девушка, меня бы могло затянуть туда, и тогда бы я увидел всё своими глазами.

Казалось, Харума полностью поглощён этими мыслями, на что я лишь вздохнула без какой-либо причины или цели:

— …Святые овердрафты. Ты не оставляешь мне иного выбора.

Я изрекла эти волшебные слова (т.е. реплику, которую я обязана была произнести) и с равнодушием настоящего коллектора подняла палец вверх, орудуя этими старомодными выражениями, словно заправским револьвером:

— Раз уж ты так хочешь проверить на прочность эту городскую легенду, чем я тебе не помощник?

— Хах? Зачем это тебе?

— Зачем, спрашиваешь? Затем, что мы любим друг друга!

Харума моргнул раз, затем второй, после чего кивнул, будто чем-то удовлетворённый:

— Именно так. — Он замер. — Это ведь так? Серьёзно? — Ещё пауза. — Ладно. Да, эм, конечно.

— Правда? Эм, ладно…

— А? Что ладно? То есть на самом деле всё не так?

— Нет, я, ну… ты прав…

Слова и поступки Харумы всегда полны иронии и неприкрытой издёвки, поэтому я никак не ожидала искренней реакции. То, с каким высокомерием он ответил на шутку безупречной девушки об их классовых различиях, приравнивало его, согласно Книге Иоанны, к нечестивому грешнику. Раздражение вскипело во мне настолько, что щёки вмиг вспыхнули алым, будто бы обратившись двумя яркими рубинами, поэтому я прижала чашку к уху и выдохнула, чтобы немного остыть. Ну уж нет, хоть я и вздохнула, в этом не было никакого смысла, боже. Хм, зачем я сказала «боже»? Это потому, что у меня лицо красное? Я никак не могла унять дрожь, что уже, кажется, стала раскачивать весь дом. И причиной тому всецело был мой гнев. Иначе и быть не может.

Приди в себя, Юу.

Я сделала небольшой глоток ячменного чая и подняла безучастный взгляд на второй этаж:

— Да, кстати, Миса ведь сегодня не с нами. Возможно, она останется ночевать.

— Хм-м… — Харума залпом выпил свой чай и почему-то уставился на дно чашки. — Ах да, точно, Амане тоже сказала, что вернётся поздно.

— Хм-м, — пробормотала я, с притворным энтузиазмом считая мотыльков на потолке.

Фея молчания танцевала на наших костях, и я совершенно уверена, что на лице её отражалось неподдельное злорадство. Моя спина неистово зазудела, тело содрогалось от нетерпения. Из-за неотрывного глазения на потолок у меня ужасно затекла шея, но я понятия не имела, какое выражение мне нужно изобразить, если опущу голову.

В этом мире целый океан того, что не поддаётся никакому объяснению.

Дайте-ка подумать, кто из нас виноват в том, что моя рука на диване вдруг так потяжелела? Наилучший кандидат на роль виновника? Я бы с уверенностью заявила, что это дерзкий Харума.

Коль мнение моё таково, значит, то оно и есть на самом деле. Так уж устроен этот мир.

Харума-1

В этом мире, сотканном из моих мыслей, слишком много того, что, я уверен, совершать мне не стоило (хотя будь дело именно в этом, было бы в общем-то загадкой, почему я считаю этот мир своим), но как бы то ни было, впервые я не мог сообразить, каким же образом всё повернулось именно так.

Нет, свою часть я выполнил — сделал всё возможное, чтобы понять и даже что-то предпринять относительно этого. Но не имеет значения, с каким пылом человек бросает вызов системе, аки доблестный рыцарь кровожадному дракону, ведь не похоже, что он достигнет успеха в этом предприятии. В конце концов игра не стоит свеч.

Я всем телом откинулся на незнакомую кровать и вперил взгляд в такой же незнакомый потолок.

Лёгкий весенний бриз, проникая в комнату через открытое окно, мягко остужал мою взмокшую кожу. Я тяжело вздохнул, наполовину от беспокойства, наполовину от предвкушения, и растянулся на кровати.

Волны ярко-жёлтого света непрерывным каскадом врывались через зазор меж двух занавесок, словно разбивая штормовой барьер.

Тусклое свечение танцевало на иссиня-чёрных волосах, раскиданных по смятой простыне, на порцеляново-белой коже и, наконец, на изогнутых в улыбке устах девушки, прильнувшей к моим рукам.

Чигуса лежала ничком, завернувшись в простыню, будто в банное полотенце, а лицом уткнулась в подушку. Её плечи и ноги были полностью обнажены, и я даже мельком мог разглядеть ложбинку меж её грудей. Созерцание Чигусы, лежащей рядом, напоминало сладкое сновидение; ощущение реальности происходящего пропало без следа. Хотя лучше сказать, это было сном наяву — то, чем я грезил весь день напролёт.

В этом мире полно того, что не поддаётся никакому объяснению. Настал час встретиться с неизвестным лицом к лицу и раскрыть главную из тайн.

— Эм, можно кое-что спросить, один вопрос?

— Что именно, Харума?

— …Ты правда этого хочешь? Ну, эм… меня, — я стушевался, мой голос в конец охрип, утратив всякую уверенность.

В ответ Чигуса прижала палец к моим губам и, робко усмехнувшись, придвинулась ко мне. Хе-хе. Наши плечи сомкнулись, отчего редкие капли пота на них смешались воедино, словно брызги шампанского.

— Я хочу этого. Правда хочу. Даже если напортачишь немного, волноваться не о чем, Неуклюжаока!

— Я не об этом... О, как мило с твоей стороны сказать такое. Извини за неудобства, Чибуса.

С последним произнесённым словом ладонь девушки на всей скорости впечаталась в мою щеку. Хряк!

— А-а-а-ай! Эм, что? Ты что, серьёзно сейчас меня ударила?!

— Я всегда серьёзна.

Чигуса недовольно надула губки, мол, смотрите, какая я невинная. Она приспустила простыни вокруг груди, а затем, глубоко вздохнув, заговорила, будто бы напевая прекрасную песню.

— Вот почему я не притворяюсь, когда говорю, что рада быть с тобой сейчас, Неуклюжаока.

— О, ладно…

Раз уж это действительно так, нет никакого смысла становиться в позу и что-то возражать.

Немного помолчав, я бодро произнёс:

— В таком случае я рад, Чибуса.

Эта фраза должна была стать эдакой милой колкостью, чтобы сокрыть смущение, но вместо этого ею я лишь заработал себе очередную оплеуху, теперь уже по левой щеке. Больно! Чёрт, она что, правда так из-за груди переживает? Извини уж, но мне в любом случае начхать…

По крайней мере, такова моя версия развития событий, но в этот раз причина оказалась совсем в ином:

— Ты должен звать меня по имени. Делай как следует, — командным тоном отчеканила Чигуса и отвернулась от меня, поэтому теперь я вёл разговор с её спиной.

— Чигуса?

Ответа не последовало. Я безуспешно пытался привлечь её внимание бесчисленное множество раз, но она лишь упорно игнорировала мои жалкие потуги, насупившись от раздражения.

…Что значит, если я когда-либо и собирался это сказать, сейчас самое время:

— Юу.

Стоило мне окликнуть её по имени, Юу вдруг подорвалась с кровати. Мягкие пальцы девушки коснулись моей кожи, и нежный шёпот защекотал ухо:

— Лишь кто-то особенный может звать меня по имени. Я — ценнейший, премиальный актив. Готов ли ты заплатить мне всей своей жизнью?

— …Прям всей-всей? Сделка так себе, если честно.

В этот раз я отхватил по обеим щекам одновременно, словно меня пытались сплюснуть. «Больно же, я сказал», — мысленно запротестовал было я, но этому намеренью не суждено было обрести форму голоса. Юу отрезала мне любые пути к отступлению, и всё, что я мог видеть, — лишь её лицо.

Наши тела сплелись вместе, и кровать ощутимо зашаталась, будто на ней катался кит. Деревянная конструкция без устали поскрипывала, и, казалось, вот-вот развалится от тряски и раскачивания.

Ухватиться было не за что, поэтому я даже не пытался нащупать опору. Наши лица потянулись друг к другу в полном согласии, ведь мы оба этого хотели.

Наши губы соприкоснулись, и Юу сладко застонала: «Ах...»

Она устремила взор своих больших, бездонных глаз в окно точно за мной, но, когда я обернулся, последовав её взгляду, Юу резко развернула меня обратно к себе.

Моему миру, как и моему одиночеству в нём, скоро придёт конец.

Непроницаемая тень накрыла мир. Её шелковистые, иссиня-чёрные волосы озарились ослепительным сиянием.

Это случилось внезапно, совершенно застигнув меня врасплох.

Наши губы сомкнулись в поцелуе, знаменуя конец этой истории.

Впервые я повстречал писателя по имени Со Сагара пару лет назад. Если не ошибаюсь, это было приблизительно в то же время, когда вышел в свет первый том «Oregairu» (что публикуется под импринтом (лейблом) «GAGAGA» издательства «Сёгакукан»). Помню, первое, что он тогда мне сказал: «Я постоянно читаю твой блог!». Это не то, что люди обычно говорят писателю при встрече, и я тогда ещё подумал: «Что не так с этим парнем?..». Кроме того, я отчётливо припоминаю, как облил его грязью в своём блоге после этой встречи. Если бы кто-то сказал мне тогда, что мы с этим парнем вместе будем писать книгу, я бы ни за что не поверил в подобное.

Затем, по какому-то странному стечению обстоятельств, мы стали говорить об одних и тех же вещах: «Офигеть, ты невероятен! Твои книги подвигают меня работать ещё усерднее! (Как ты умудрился допустить такое в отношении этих персонажей? Я выбью из тебя эту самодовольную ухмылку, ублюдок. Как ты мог так поступить? Хорошенько запомни это. Я позабочусь о том, чтобы ты страдал не меньше моего.)» И вот к чему всё пришло — мы написали книгу.

Моё первое знакомство с писателем, известным вам как Ватару Ватари, состоялось где-то 20-го марта 2011 года. Это было сразу после его публикации записи в своём блоге о том, сколь модно нынче начинать разговор с фразы: «Я постоянно читаю твой блог!». Первое, что я сказал ему, вручив свою визитку: «Такой зелёный новичок, как ты, и понятия обо мне не имеет, ведь так?». Точно помню, как он фыркнул на меня. Будучи его ярым поклонником, я лишь пытался завязать разговор, пародируя его недавнюю шутку. Поэтому, когда он в тот же вечер опубликовал пост, клевеща на меня, я чуть не умер от горя.

Насколько вы понимаете, я хочу сказать, что между нами всегда были разногласия. Мой мир вращается сугубо вокруг моей собственной точки зрения. То же я могу сказать и о нём.

Думаю, история, увидевшая свет после нашего разговора в том «притоне» *, вне всякого сомнения, вращается именно вокруг этой темы и самым невероятным образом развилась из наших скромных начинаний.

*англ.«speakeasy». Так авторы называют группу, в которую они объединились для написания этой книги

Теперь к благодарностям.

Господину Саботэну: Ваши поражающие воображение иллюстрации привнесли целебную каплю влаги в пустынный Токио, коим была наша история. Спасибо Вам за это.

Нашему редактору, господину Ямамото: Вот ви-и-дите, в этот раз мы успели к сроку. Муа-ха-ха!.. Нам очень жаль. Вы и вправду нас выручили. Спасибо Вам огромное.

Господину Коши Тачибане, коий подкинул нам пару неплохих идей для сюжета: Спасибо, мужик!

И наконец Вам, наши читатели: Информация о группе этих проектов всё ещё весьма туманная, так что поддержите нас! Мы очень Вам благодарны!

Наша битва только началась. По крайней мере, нам так кажется.

Со Сагара / Ватару Ватари

Её большие, бездонные глаза устремились в окно точно за мной:

— Боже, что это?.. — пробормотала Чигуса, уставившись на сцену снаружи.

Когда я обернулся, последовав её взгляду, моему взору предстала картина рубинового заката, на фоне которого алыми красками полыхало вечернее небо, будто огненный столб, поглотивший целый город.

Это усеянное звёздной пылью эфемерное сияние окончательно помутило мой разум. Казалось, будто миллионы золотых монет драгоценным дождём сыплются вниз.

Юу-1

We left the house and walked along at a creeping pace.

There was not a soul to be seen around us. There were only bent telephone poles and hellish flames springing from the ground, as if seething with impatience. If all life on Earth were suddenly wiped out, I am fairly certain that it would look like this.

Gazing up at the heavens, the evening sun burned bright red as if it was madly, passionately in love, and the red moon dripped with fresh blood. It was as if the two were putting on a joint performance to paint the scene of the end of the world in all of its brilliance.

And yet, there were things both visible and invisible to the human eye that indicated that the world had certainly come to its end. As far as we who lived only in our subjective bubbles were concerned, it was impossible to distinguish between how the world was established and how it would liquidate.

We, who had been oppressed by this narrow-minded world, had no obligation to spare a thought for how the world would end. It was only important to us that we were living in the moment, that we were holding hands, that we walked in step with each other.

“Was this where the Random Crossroad started?” he mused.

“Who knows? Which path shall we take?”

“Let’s go with right, then.”

“In that case, I’ll choose left.”

“We’ll take the middle path and go straight ahead.”

We smiled and huddled closer, before walking down the path towards the urban legend.

And thus we arrived at the place where it all began.

Мы вышли из дома и двинулись вперёд по извилистой дороге.

Вокруг не было ни души, и лишь изогнутые телефонные столбы составляли нам молчаливую компанию, в то время как из земли, будто от нетерпения, извергались языки пламени. Будь жизнь на Земле внезапно уничтожена, я совершенно уверена, что выглядело бы это именно так.

Зависшее в небе вечернее солнце кипело изнутри неестественно ярким красным пламенем, будто изъеденное безумной, страстной любовью, а месяц походил на пропитанную кровью губку. Казалось, что два небесных тела, словно гениальные художники, объединились, дабы явить на полотне небес картину судного дня во всей его красе.

Тем не менее это было нечто как зримое, так и незримое человеческому глазу. Знаки, что предвещали неминуемую кончину этого мира. Насколько мы двое, живущие внутри пузырей своих субъективных реальностей, могли судить, рождение мира и его закат отличить невозможно.

Мы, отвергнутые этим предвзятым, глупым миром, не обязаны задумываться о том, какой конец его ждёт. Наша жизнь здесь и сейчас — то, что мы держимся за руки, и то, что мы рядом — вот единственно важные для нас вещи.

— Это и есть то самое место, где появился «Заблудший перекрёсток»? — в задумчивости спросил он.

— Кто знает. Какой путь выберем?

— Давай направо.

— Тогда я налево.

— Мы выберем дорогу посередине и пойдём прямо.

Улыбнувшись, мы стали на шаг ближе друг к другу перед тем, как двинуться навстречу городской легенде.

Вот так мы и оказались в месте, где всё началось.

Харума-2

Мы стояли плечом к плечу, ссутулившись от неприятного, пронизывающего ветра.

— …Какой прекрасный вид.

Такой привычный и знакомый нам мир теперь, казалось, доживал свои последние мгновения. Случись мне наблюдать этот закат в одиночестве, я бы не разглядел в нём ничего стоящего.

Будь я способен вообразить себе конец света, полагаю, в те минуты он был бы столь же безмятежен и спокоен, как сейчас. Будто бы мифические птицы-фениксы, отдавшись силе тяжести, низвергаются с небес. Или же словно невиданной красоты женщины, будто ангелы, объятые пеленой огня, падают на землю, изгнанные из райского чертога. Я особенно заинтересован в последнем.

«Уверен, даже вымри все виды живых существ на этой планете или перестань существовать сам принцип индивидуальности, эта девушка не стала бы для меня ни на йоту менее привлекательной, чем сейчас», — подумал я, взглянув на разверзнувшееся небо, а затем на Чигусу, отчего она издала странный смешок.

— Что, снова в меня влюбился? Я более чем уверена, что ты запал на меня с первого взгляда, Харума.

— Ну да, с первого. Потом я, правда, осознал, какая же ты стерва, и ты была ею всё это время. А сейчас мне кажется, что, хоть ты всё такая же стерва, я в конце концов смог к этому привыкнуть. И поэтому, ну, да. Это была любовь с первого взгляда.

— Я бы так не сказала…

— Уверен, так и было с самого начала.

— Нет, не правда. Ты меня вообще слушаешь? Я говорю, что любовь с первого взгляда — это когда, ну, ты хочешь во что бы то ни стало быть с человеком с самой первой вашей встречи, делаешь всё возможное и невозможное, чтобы встретиться с ним, злишься по мелочам и совершаешь начисто лишённые всякого смысла поступки.

— Весьма определённо, — отвесил я.

Юу гордо выпятила грудь:

— Вот видишь, я эксперт, — хихикнула она. — А вот ты совсем наоборот, Харума. Всё с тобой ясно.

Её рука коснулась моей. Наши пальцы переплелись самым причудливым образом.

Мы сталкивались друг с другом, мы боролись друг с другом, и мы оба сдались на милость победителя, открылись и наконец стали единым целым.Так мы и полюбили друг друга.

От Jung(Перевод с английского)

//Открывает “поиск”.//

//Вводит в строке “написание послесловия”.//

//Открывает вторую ссылку (ибо первая — это слишком мейнстримно).//

//Читает.//

//Морщится, но продолжает читать.//

//Скрипит зубами и со всей силы хватается за край стола, норовясь его отломать, но не сводит глаз с экрана.//

//Капли пота стекают по лицу. Мир вокруг словно калейдоскоп с единственной неподвижной точкой экрана в центре. Зрение понемногу покидает его, но глаза всё так же жадно хватаются за расплывающийся перед ними текст.//

//Прошло три минуты с начала чтения.//

// Гле-е-еб. Сходи в магазин. //

//Вращение прекращается. Шлюз реальности снова открыт. В уши врезается шум компьютера, и в сознании медленно рождается истина...//

/// Аргх, к чёрту! К чёрту эту высокомерную писанину. Что они о себе возомнили!? Чур-чур! И без чужих указок напишу! ///

/// Кожаные ублюдки… чёртовы биороботы… вы мне не указ… я вам ещё покажу, как писать послесловия… глотайте пыль из-под моих подошв, грязнокровные дилетанты... ///

//...//

//...//

// Алло. Скорая? Приезжайте, пожалуйста. Кажется, моему сыну плохо… //

Помнится, на дворе был конец апреля, и ваш покорный слуга пребывал в печали из-за совсем неожиданного удаления любительских переводов «Саэкано», благодаря которым он, как мог в то время совсем зелёный новичок, еженедельно выдавал небольшой, но всё же значительный кусочек проды. Тогда я стоял на распутье. С одной стороны, я мог, превозмогая себя, продолжить перевод своего текущего проекта уже с японского языка, но, взвесив все «за» и «против», всё же решил отложить страдания на попозже и поскорее найти, так сказать, «буферный проект», за время работы над которым я надеялся подтянуть знание языка и с новыми силами приступить к работе над «Саэкано». Кто же мог знать, что найденная мною книга произведёт на меня столь сильное впечатление. Ею оказалась «Богиня отбросов и золотой монеты», перевод которой я со скрипом начал ещё в июле 2016 года. Итак, давайте по порядку.

Сюжет сей книги вертится вокруг двух не совсем «нормальных» школьников: Юу Чигусы и Харумы Кусаоки, которым вследствие нелепого стечения обстоятельств посчастливилось встретиться и сплести свои судьбы вместе. Общую шаблонность нарушает весьма интересная особенность: повествование ведётся одновременно от лица обоих главных героев. Что ж, весьма оригинально. Снимаю шляпу перед авторами за такое смелое решение. Что в Харуме (созданием которого занимался Ватару Ватари), что в Юу (которую написал Со Сагара) то и дело сквозит эгоизм писателей. Каждый из них старается уделить своему герою как можно больше эфирного времени, и особенно сильно это ощущается в начале истории. Такой формат привносит в историю некий соревновательный дух, который тем не менее ощутит не каждый. Уж спасибо авторам, что потрудились сгладить “творческие шероховатости” друг друга и сделать ход повествования более ровным. Не забудьте прочесть интервью с авторами, которое прольёт вам свет на некоторые интересные моменты.

Ах да, финал получился весьма сочным и сладким. Я аж воспылал. Ну вы поняли ( ͡° ͜ʖ ͡°).

Что до недостатков, они есть, но рассказывать о них я конечно же не буду…

Шучу. Субъективности быть! Итак...

Первое. Одной книги, уж простите, очень мало. Я понимаю, что формат не позволил авторам размазать сюжет тонким слоем, но всё же. Как по мне, история могла быть более целостной и понятной, обзаведись она хотя бы двумя-тремя томами.

Второе. Как мы все могли понять из композиции и постановки глав, параллельно с историей (которую сами авторы в шутку назвали второстепенной), что всецело вращается вокруг Юу и Харумы, где-то там, на фоне, в мире в целом происходит полнейший… кхм… кризис. Это напомнило мне стиль, в котором выполнены экранизации "Цикла историй", где происходящее вне "сюжетного купола" героев напоминает скорее декорации, чем реальный, живой мир. О чём-то похожем в первом эпилоге упоминает и Харума. Хотя не мне решать, как читатель будет интерпретировать сказанное героями. Так или иначе, в самом конце истории "сюжетный купол" Юу и Харумы наконец поглощает в себя серые декорации окружающего мира, придавая ему невиданные доселе краски. Лишь на краткий миг читателю дают вздохнуть полной грудью прежде чем с громким, ироничным смешком сомкнуть кулисы перед его носом и объявить о завершении истории. Ужасно.

Кстати, в недавно вышедшем аниме «Код Квалидеи», которое повествует о скромных радостях солдат-школьников в пост-апокалиптическом мире, была показана взрослая версия Юу, с которой мы успели познакомиться в данном произведении. Святые займы, как же мне хотелось бы увидеть историю главных героев в аккурат после случившегося в конце книги «катаклизма». Мне кажется, это было бы весьма увлекательно, но увы. Остаётся наслаждаться сиквелом этой истории от авторов «speakeasy», один из которых в скором времени появится в русском переводе. Ждите;)

Ставя точку, хотелось бы особенно пожаловаться на собственную неопытность как переводчика (прости меня, Настя) и периодичность выхода новых глав. Уверен, в будущем мне удастся показать себя с лучшей стороны, как в плане качества, так и в плане оперативности выхода переводов.

И наконец, большое спасибо читателям, которые терпеливо ожидали выхода новых глав и верили в меня, а также просто НЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ благодарность моему любимому редактору, Насте, за её неисчерпаемое терпение и исполинский труд. Ей я любезно и передаю слово.

До встречи в грядущих переводах!

//...//

// Держите его, ребята! //

// Осторожнее! У него палочки для еды! //

// Не теряйте бдительность! Он может наброситься на вас в любую секунду! //

// Он совсем озверел... Сами мы не справимся. //

// Что он там шепчет? "Послесловие"? "Удалось"? //

// Да какая к чёрту разница!? Михалыч, зови подмогу. Мы должны свести количество жертв к минимуму! //

// Все сюда! Я схватил его! //

// Не бойся, сынуля. Тебя вылечат. //

//С трудом переводит дух и с довольной ухмылкой на лице ныряет в объятия санитаров.//

/// Победа за мной... Выкусите, бинарные недотёпы… ///

ОтAkira~(Редактура)

Вечер добрый всем, кто нас читает. На связи Akira~

Наверное, я должна что-то сказать здесь. Не буду распространяться о том, сколь скоротечен сюжет Квалидеи, всё это сделали до меня. Да, я определённо негодую, потому как историю, которую можно было бы изложить в нескольких томах, втиснули в один жалкий томик. Вначале, редактируя первые главы, я думала, что события развиваются уж слишком медленно для однотомника, и это стало меня беспокоить, так как я опасалась, что под конец история резко ускорит свой ход и будет лишена интересующих читателя подробностей. Собственно, на первый взгляд мы то и имеем. Да и на второй тоже... однако, в принципе, я не против такого исхода. Но. То, КАК закончилась эта книга, вызвало у меня определённо смешанные чувства. Вначале я не видела никакой зримой или хотя бы логичной связи между главными героями, разве что оба — больные ублюдки, каких поискать. Обворожительная ростовщица с ангельской внешностью и просто отброс общества. Они из разных миров. Их объединяет лишь то, что у обоих очень уж дурной характер. И да, они сходятся. При странных обстоятельствах. Весьма странных. Только что они знать друг друга не знали, а вот они уже вместе пытаются разгадать тайну "Заблудшего перекрёстка". Последние главы привели меня в восторг и замешательство. Хоть я и негодовала, что всё происходит слишком быстро, но, редактируя те главы... одна страничка, вторая, третья, а очнёшься только на последней строчке. (если не отвлечёшься на дела по дому или не уснёшь, или ещё что-нибудь в этом роде)

Редактировать эпилог было для меня испытанием, так как я не с первого раза-то прочла его. Ну, думаю, вы понимаете, о чём я... И спасибо Глебу за ценный совет по редактированию той части. Да, вышло красочнее, чем могло, но ведь это слишком смущает! (Хотя когда я была против?..)

Теперь к благодарностям. Спасибо моему любимому переводчику за то, что старался сократить объём моей работы и прислушивался ко всем моим замечаниям, выдерживал всю мою критику в сторону своей безграмотности, отсутствия чувства композиции (далеко не всегда, но всё же иногда мне приходилось просто переписывать сызнова целые абзацы). Спасибо ему и за то, что подгонял меня с редактом (я та ещё слакерша порой, аж стыдно. Но я исправляюсь, правда!), мотивировал меня к выполнению своего долга (хотя предварительных ласок слишком много //закусаю). Пусть иногда я готова его убить, пусть он всё никак не может запомнить "ться-тся", пусть порой он строит предложения так, что я и разобрать не могу, что к чему (что вы видите из текста выше.. который я вот из принципа править не буду. Просто чтобы вы увидели масштаб трагедии. Шучу. Но в каждой шутке есть доля истины, как говорится //прим.ред. от 4.3.17: таки вычитала хоть), но мне и вправду приятно было работать с ним над этой серией.

Знаете, порой я убиваю все выходные, всё свободное время на редакт, частенько жертвую сном ради этого, но то непередаваемое чувство, когда вот — глава, над которой ты корпел вместе с переводчиком, наконец выложена на сайте, и ты знаешь, что кто-то обязательно прочтёт это, а кому-то, быть может, даже понравится книга... да, это поистине прекрасно. Ради таких моментов определённо стоит занимать столько своего свободного времени работой над текстом.

Спасибо моей силе воли, что позволила мне одолеть мою лень.

Спасибо моей безграничной чаемании за бесперебойные поставки лучшего эликсира для улучшения работы по превращению текста перевода в нечто читаемое.

Спасибо великой силе интернета за то, что, даже находясь за много километров друг от друга, мы можем вместе работать над одним и тем же проектом.

Да и вообще спасибо интернету за то, что он есть.

Спасибо переводчикам и редакторам основного состава РуРы, а также воркерам за ценные советы в работе над текстом.

Спасибо вам, читатели, что дошли до конца этой серии. Надеюсь, вам понравилось не меньше нашего.

Увидимся в следующей серии~

Грохот пушечного залпа вместо привычного утреннего приветствия. Лучшего будильника не придумаешь.

Доброе утро, Чиба.

Огромный мост железобетонным питоном обвился вокруг Токийского залива, а по нему симметричным орнаментом стелилось железнодорожное полотно, по которому на всех парах мчался бронированный поезд. Колёса состава пронзительно скрипели под тяжестью вагонов, а башни турелей на крыше гремели металлом, точно до зубов вооружённые самураи.

Вне всякого сомнения, начинается битва.

Вообще-то, нет.

Говорить, что она начинается, не совсем правильно.

Этой битве нет конца.

Очевидно, война затянулась. Солдатский марш не стихал ни на минуту: тревожил наш слух перед сном, продолжался, пока мы спали, и даже после пробуждения его тяжёлый мотив ни на миг не ослабевал. И в конце концов он стал для нас чем-то совершенно обыденным.

Конфликт, в котором мир неотличим от войны, в котором оружие никогда не выпускают из рук, в котором бьют в колокола, не зная, кого провожают в последний путь…

Снайперы отправились на поле боя. Их боевой клич громким эхом раздавался в унисон выстрелам. Но один голос был особенно пронзителен среди взрывов. Он принадлежал лидеру, ещё молодому парню. Вероятно, именно из-за него в отряде было столько девушек. Громкий голос юноши полнился амбициями и в то же время отдавал самодовольством. Эта битва, скорее всего, не будет проиграна. Но и победы в ней ждать не стоит.

Неутихающая война за возврат и защиту города и моря.

Имя недругам — «Неизвестные». Заклятые враги человечества. Они поставили нас на грань исчезновения очень давно. Встреча с этими существами всегда заканчивается конфликтом. Без исключений и компромиссов. Эти столкновения происходят настолько часто, что уже кажутся скучным, повторяющимся игровым заданием, а не суровой реальностью.

Но звучало поле боя очень реалистично. Снаряды вылетали из орудий с отчтёливым звуком, который эхом разносился в воздухе. Ансамбль выстрелов и взрывов исполнял композицию столь стройную и благозвучную, что та в иной раз заслужила бы высшего балла. Однако по некоторым причинам оценка не обязательно была высшей. Во-первых, поле боя не имело дирижёра, да и не нуждалось в нём. Во-вторых, мелодии звучали отовсюду. И последняя, однако, самая важная причина. Настоящее поле битвы — это не линия фронта, а экономика и управление поставками снаряжения из тыла.

— Эй… — попытался обратить на себя моё внимание некто.

Я отрешённо пялился в окно. Далёкий, почти иллюзорный гул внезапно исчез, и воздух наполнился непрестанными телефонными звонками, звуками почтовых уведомлений и шумом антикварных компьютеров, разносящимся по офису.

— Знаешь, Чигуса… — добавил он.

— А?.. — безучастный, будто полудохлая рыба, я машинально отозвался на своё имя и обернулся. Я стоял напротив письменного стола, а передо мной, скрестив руки на груди, сидел черноволосый парень в сдвинутых на нос спортивных очках. Окна ощутимо содрогались от порывов ветра, но не только это тревожило слух. Исходил звук явно и не от клацания по тачпаду. Парень нервно отбивал ногой в пол. Думаю, это и называют синдромом беспокойных ног.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Да, конечно, — устало отозвался я.

Такой грубый голос, да ещё и так близко — я просто не мог не внять ему. Но этот парень, Урушибара Тацуки, лишь глубоко вздохнул, услышав мой ответ. Его и без того хрупкое тельце от выдоха стало ещё слабее. Обеспокоенный, он поправил очки и приподнял брови. Теперь я мог лучше разглядеть очертания носа и шрам над правым веком. Да уж, его нос и правда ему идёт.

Вообще-то, нет. Лицо Урушибары в целом выглядело весьма симметрично. Длинный нос, донельзя ясные, хоть и отдающие неприветливым холодком миндалевидные глаза. Однако беспокойный взгляд парня выдавал несдержанность, что отнюдь не придавало ему мужественности.

Чувством стиля матушка-природа его не обделила, особенно в сравнении с остальными жителями этого города. Края строгого воротника чёрного пиджака были приподняты вверх, золотые часы выглядывали из-под рукава, и золотые же серьги красовались в ушах. Рубашка-безрукавка оголяла бицепсы, а его гордые татуировки выглядели на целую голову круче, чем у всех остальных. К тому же он мог похвастаться эталонным средним ростом. В общем, как-то так и выглядел Урушибара. Он умён, но в то же время совершенно неуправляем. Попробуй я описать его одной фразой… вышло бы что-то вроде «интеллигентный гангстер».

— Хм, это ведь не совсем так, я прав? — покачав головой, спросил он. — Ты лишь слушал. Но понял ли ты, о чём я говорил?

Так вот почему он будто земли наелся. Читать между строк слишком тяжело, и я, к сожалению, на подобное не способен.

— Слушай, я говорю всё это не по собственной прихоти, смекаешь? — Урушибара снял очки и стал протирать линзы хлопковым платком. Кажется, он хотел что-то добавить, но промолчал.

— Вчера я просил тебя отрапортовать начальнику сектора о состоянии внешних дел, так? Но ты до сих пор этого не сделал, Чигуса.

— А ты с меня, как вижу, глаз не спускал… — ответил я. Зачем это ему? Он что, мой поклонник? — Вместо того чтобы шпионить за мной, лучше бы делом занялся... — пробормотал я себе под нос.

Урушибара пронзил меня взглядом:

— Чего-о? — обескураженно спросил он.

— Ничего… — быстро парировал я

Угроза в голосе «интеллигентного гангстера» прозвучала поистине устрашающе…

— Так почему же ты до сих пор не отчитался? Говори, я не разозлюсь.

Почему-то, когда люди говорят, что не станут злиться, я буквально чувствую, что они уже достаточно злы, чтобы придушить меня.

— Ну, я отослал свой отчёт по почте немногим ранее… — пробормотал я. Но он не хотел меня слушать.

— Ну, вот как бы я узнал об этом, отправь ты письмо? Я никогда не говорил, что нужно писать лишь начальнику сектора. Мы ведь команда, в конце концов, — сказал он. — Так почему? Почему ты отправил отчёт только начальнику сектора? Думал, мне об этом говорить не обязательно?

— Ну, прости…

— Не то чтобы мне прельщает выслушивать твои извинения. Я просто хотел узнать причину. Такое больше не повторится, хорошо? Скажи мне.

— Л-ладно… Я просто хотел сказать, что сделал тебя со-получателем письма…

— Никаких извинений!

Какого чёрта он разорался? Сам ведь просил меня назвать ему причину…

— Почему ты просто не возьмёшь ответственность за свои ошибки? Просто извинись, прояви немного понимания, и всё будет хорошо.

Пресвятая Чиба, что происходит? Разве не он минуту назад сказал, что ему не нужны извинения?

Вах, ну и парнишка… Мало того, что его слова всегда шли вразрез с действиями, так он ещё и говорит сейчас одно, а имеет в виду совершенно другое. Ну, такое иногда случается. Не буду на этом зацикливаться.

Нужно быть этаким умником, воплощением юмора. Это как если бы меня спросили: «Еда уже готова?», а я такой с улыбкой: «В прошлом месяце поел, а теперь, значится, ещё захотелось? Ах ты свинья этакая!» Другими словами, нужно добавить желчи.. Язви я больше, тогда и дела бы шли совсем иначе.

— Как бы то ни было, не припомню, что видел подобное письмо…

Затем Урушибара сосредоточился на своём древнем, как император Хирохито, компьютере. Он снял очки и моргнул дважды, хотя нет — трижды. Через несколько секунд он надел их снова с о-очень неприветливой гримасой на лице, вероятно, наигранной.

— Позволь, раз ты был поблизости, почему не отчитался мне лично? Тебе не приходило в голову, что я мог просто не заметить твоё письмо? Тебя что, не учили, как правильно рапортовать и совещаться? Мы ведь все в одной упряжке, мы — команда, поэтому общение для нас жизненно важно. Я не прав? Или я не доступно объясняю?

Гробовая тишина, на крыльце стонут сонные цикады.

—…

Он объяснял очень доступно.

Но чтобы такому, как он, действительно удавалось объяснять доступно… Сейчас это казалось немного странным.

— Ты слушаешь меня, Чигуса?

Урушибара явно делал из мухи слона. Он ослабил свой и без того свободный галстук и хрустнул шеей.

Секундочку… Быть того не может. В прошлый раз я предоставил ему отчёт лично. Но Урушибара совершенно об этом позабыл, и всё кончилось дебатами длиною в вечность о том, рапортовал я или нет. Вот почему в этот раз я отослал письмо… Ведь он сам меня об этом попросил, в конце концов…

Но стоило мне вспомнить об этом, как он с грохотом врезал по столу.

— Чигуса! Касуми Чигуса!

— Да-а, я слушаю. Слу-ша-ю.

— Тогда почему ты не ответил на вопрос? Я спросил, доступно ли я объясняю? А ты должен был ответить соответствующим образом, я прав?

Да. Я понял. Приказ понят. Подтверждаю. Сию минуту. Будет исполнено.

Неважно, как я отвечу, суть останется той же. Урушибара не успокоится, пока человек не ответит в приемлемой для него форме. Вот почему, отвечал я или нет, особой разницы не было.

— Да.

Даже зная обо всём этом, я ответил без особой учтивости, не говоря уже о раскаянии. Сегодня вечером я должен был встретиться кое с кем другим, поэтому мне хотелось закончить с ним поскорее.

Но Урушибара, кажется, только вошёл в раж:

— Прошу. Прошло уже полгода с того дня, как ты пришёл в производственный отдел, так?

— Ага.

Ну, для меня прошло лишь полгода.

— Не знаю, какие порядки в военном отделе, но так, как ты поступаешь прямо сейчас, у нас дела не делаются.

— Эм, не сказать, что я блистал на поле боя…

— Оно и видно. Полагаю, вылетел ты оттуда довольно скоро.

Урушибара снова тяжело вздохнул. Он покачал головой и цыкнул.

— В любом случае сейчас ты в нашем в отделе. Значит, и поступать должен по-нашему.

Оно-то понятно. Мне рассказывали, как они тут «дела делают». Только вот я не помню ничего.

Благодаря этой невероятно загадочной системе ИТН («И Так Научишься») меня забросили в самую гущу событий без какого-либо предварительного инструктажа. Они приставили ко мне Урушибару, который, в свою очередь, вообще ничему меня не учил, а скорее заставлял постигать науку, наблюдая за работой других. Но даже несмотря на его постоянные «Не думай, чувствуй!», я каким-то необъяснимым образом справился со своей работой.

Кроме того, Урушибара постоянно ставил меня напротив стола и беспощадно отчитывал. Но привык я к этому уже очень давно. После стольких индивидуальнокарательных летучек вид отсюда стал для меня почти родным. Не то чтобы я уже приступил к оформлению опекунства, конечно.

Атмосфера вокруг нас двоих заметно накалилась, но особого внимания на это никто не обратил. Офис всё так же гудел от телефонных звонков и почтовых уведомлений. Время от времени сидящие за столами работники куда-то отлучались.

— … Хах… тц.

Девушки непрестанно били по клавишам и время от времени вздыхали и цокали.

— Приношу свои извинения. Я управлюсь до прибытия груза. Да, простите. Делаю всё, что в моих силах. Нет-нет, это моя вина. Я как-нибудь справлюсь. Да-да, мне очень жаль.

Парни, похоже, едва держали себя в руках. Они хватались за животы и утирали свои вспотевшие лбы.

— Ответственный с вашей стороны сказал, что не может выполнить это. Но раз уж ты меня выслушала, похоже, он солгал. Даже если тот парень утверждает, что это невозможно, — просто сделай это. Когда ты справишься, это задание перестанет быть таким уж невыполнимым, верно? Другими словами, окажется, что он солгал. — Парень широко улыбнулся, будто сказал сейчас что-то чертовски умное.

Этот парень и со мной частенько подобное проделывал. Если мне не изменяет память, его звали Ватами, и выглядел он старше своих лет.

Все вокруг усердно работали. И, сдаётся мне, никому не было дела до моральной экзекуции, коей меня подвергали в углу офиса.

Угх… Похоже, никто из присутствующих не придёт мне на помощь… Скорее уж я должен выручить остальных. Этому местечку явно нужен герой.

Было ли это само провидение, или ещё что, но несколько человек тоже не находили себе здесь места. К примеру, та девушка с парой чашек на подносе в руках, кажется, как раз одна из них. Судя по всему, она приготовила мне и моему боссу чай, чтобы разрядить обстановку. Однако слова Урушибары обеспокоили её.

Судя по её походке, она очень нервничала. Девушка осторожно подошла к нему и тихонько обратилась:

— П-простите.

— Чего ещё??!?

В ответ на мягкое обращение Урушибара резко обернулся, но, завидев её, спрятал шипы и расслабился:

— …А, это ты, Ренге.

Урушибара произнёс её имя невероятно нежным голосом, настолько, что это уж никак не стыковалось с его строгостью минутой ранее.

Ренге… Цуцуджигаока Ренге. Ей шестнадцать, и она моя одногодка. У неё большие, почти детские глаза. Её длинные ноги обтягивают гольфы.

В Чибе многим студентам уже наскучила их привычная униформа. Но на Ренге она смотрелась весьма стильно: все пуговицы пиджака застёгнуты, лента на воротнике туго завязана. При этом девушка не выглядела чересчур строго и официально. Наверное, из-за своей доброты и неизменной учтивости.

Мокрые от слёз, но широко открытые глаза девушки на миг дрогнули. Её бледная кожа словно светилась изнутри. Всегда изогнутые в улыбке губы могли посоревноваться в красоте и яркости с лепестками цветущей сакуры, а ниспадающие иссиня-чёрные волосы казались очень мягкими на ощупь.

— Что случилось? Что-то непонятно, Ренге? С твоего перевода сюда прошло лишь полгода, поэтому, если тебе нужна какая-то помощь, дай мне знать! — Урушибара произнёс это с поистине голливудской улыбкой.

Я тоже здесь полгода работаю и тоже хочу спросить о том, что мне непонятно… Мы с Цуцуджигаокой оба пришли из военного отдела. Так почему же только меня здесь за недалёкого держат?

Если у меня возникнут вопросы, он ответит что-то вроде: «Почему бы тебе не подумать самому? Тебе что, необходимо постоянно полагаться на других?» Но даже если я промолчу, Урушибара скажет что-то вроде: «Почему ты меня не спросил? Думаешь, можешь делать это без спросу?» Как ни крути, в любом случае крайний я.

Причина такой разницы в отношении вполне очевидна. Цуцуджигаока — девушка. Немного замкнутая, но всё же весьма милая девушка.

С другой стороны, было бы куда хуже, не придирайся он так ко мне. Стоит только Урушибаре отнестись ко мне лучше, чем к Цуцуджигаоке, я сразу заподозрю, что он пытается манипулировать мной. Вообще-то, я не против грубого обращения… Стоп… Нужно быть осторожным. Если Урушибара вдруг станет ко мне добрее, значит, он что-то замышляет. Нельзя позволить себе расслабиться.

Но, похоже, я далёк от реальности. Урушибара по своей натуре не манипулятор. Скорее уж он обычный засранец. В конце концов большинство людей, которых зовут манипуляторами, в сухом остатке просто кретины.

И сейчас этот самый кретин бомбардировал всех и вся вокруг своими «папочка-тебя-всему-научит» флюидами, словно нестабильный изотоп Выпендрёжника-9999. Он резко развернулся в кресле и улыбнулся Цуцуджигаоке:

— Дай мне знать, если попадёшь в неприятности.

— А, это, прошу прощения! По поводу того отчёта ранее…

— А, об этом. Вина лежит всецело на плечах Чигусы. Я всё ещё пытаюсь втолковать ему, что подобные вопросы по почте не решаются. Благо, я весьма добр, чтобы помочь ему избавиться от дурных привычек, ха-ха. — Урушибара произнёс это с воистину самодовольной рожей. Будто зубрила, которого попросили объяснить задание, а он: «Мда-а-а, ну что за наказание».

Цуцуджигаока мелко задрожала:

— Эм, простите. Я тоже отсылаю все отчёты по почте…

— Ох. Ясно…

Девушка с подносом, казалось, сейчас заплачет. Да и Урушибара заметно притих, несмотря на свои смелые заявления минутой ранее. Однако, чего и требовалось ожидать, он быстро пришёл в себя и кивнул, будто говоря тем самым «Да-да, я всё понимаю».

— Несомненно, вместо пустых оправданий вроде «он сказал, она сказала», важно иметь вещественные доказательства своих действий. Спасибо за это, Ренге.

Его мотивы были ясны как день, а напускная доброта вызывала отвращение.

— Я буду осторожнее в следующий раз. Простите!

Цуцуджигаока поспешила поклониться, из-за чего чуть не разлила чай. В попытке избежать катастрофы она изо всех сил старалась сохранить равновесие, отступая мелкими шагами.

Ах! Их! Ах! Ух! А-а-ах!

Она проявила всю возможную прыть, но этого оказалось недостаточно. В конце концов девушке не удалось удержаться на ногах. Как-то странно взвизгнув, Цуцуджигаока плюхнулась на пол, опрокинув весь чай на себя.

— У-у-у… Что?!

Её пиджак сполз с плеч, юбка задралась, и она вскрикнула от боли. Пропитанная чаем блузка прилипла к коже. Только та начала просвечивать, Ренге тут же попыталась привести её в порядок.

Офис на миг замер, все смотрели на Цуцуджигаоку.

После чего по помещению прокатилась волна смеха.

— …Хорошо выглядит.

— Безупречно, я бы сказал.

— Ренге такая растяпа.

У парней животы от хохота свело. Ватами замахал рукой в знак благодарности, а Урушибара улыбнулся и протянул ей руку. Девушки, которые ещё минуту назад так усердно стучали по клавиатуре своих компьютеров, повернулись к ней. В их взгляде отражались чувства человека, чья дочь или сестра безбожно лажает, а на лицах читалось немое «Ах, с этим ничего не поделаешь». Они подбежали к ней с полотенцем.

— Шутишь, Цуцуджигаока? Смотри, какой беспорядок…

— П-простите! Мне очень жаль!

Мягко улыбаясь, подоспевшие на помощь девушки помогали ей наводить порядок. Цуцуджигаока же тем временем совсем растерялась.

Где-то далеко в заливе продолжалась битва, но здесь, в офисе, представившаяся взору картина как-то согревала душу. Даже в столь напряжённой обстановке Цуцуджигаока была одной из тех немногих, кто мог поднять всем настроение, пусть и таким нелепым способом. Она словно ангел во плоти.

Но если подобные происшествия и вправду могут всех приободрить, то здесь не так уж и тоскливо, как мне казалось. Кстати говоря, а почему, прежде всего, этот офис унылый? Может, из-за того, что нас принуждают работать вместе и заставляют ладить друг с другом?

Я углубился в размышления, но внезапно слух потревожили чьи-то приближающиеся шаги. Они не казались тяжёлыми, а потому человек, скорее всего, небольшой. Я также заключил, что наблюдаемый объект весьма взволнован.

Дверь распахнулась настежь и врезалась в стену. В дверном проёме показалась маленькая девочка. В руке она держала планшет, скоросшиватель, пустую папку и всё в таком духе. Её внушительная поза, по правде говоря, пугала.

— Вы слишком шумные, ребятки! Уроки, вообще-то, ещё не закончились!

— Ц-Цурубэ. Как дела? В раю без изменений? — словно послушный пёс откликнулся Урушибара. Он нервно улыбнулся и сложил ладони вместе. Его поведение изменилось настолько, что в нём уже нельзя было узнать того Урушибару, который недавно меня отчитывал. Как говорится, внешность обманчива. Поверить не могу, что это применимо и к нему.

— Не зови меня Цурубэ. Я Асагао, — ответила девушка, сверля его взглядом.

Урушибара закрыл рот на замок и больше не пытался встретиться с ней взглядом, что было весьма мудро с его стороны.

Асагао Цурубэ тоже казалась весьма умной. Её кожа походила на белоснежный гладкий шёлк. Аккуратные черты лица как нельзя лучше подчёркивали миниатюрную фигурку, а стройные руки и ноги придавали ей грацию молодого оленёнка. На первый взгляд она казалась непредсказуемой и капризной маленькой девочкой. Она, конечно же, моя одногодка — ей 16 — но выглядит куда младше. Несмотря на это, волевой взор отражал непоколебимость её духа. Цурубэ излучала ауру внутренней силы, нетипичной для молодой девушки. Даже Урушибара уважал её!

— Это время года чертовски напряжное… Так чем же вы, ребятки, заняты? Уверена, вам и без того известно: если не закончите работу в срок, последствия будут не из приятных, — предупредительным тоном сказала она, и царившая в офисе беззаботная атмосфера стала холодной и напряжённой. — Кадровый отдел вас за такое по головке не погладит.

Понимая, что лишь Асагао Цурубэ могла с большой долей достоверности судить о предстоящей проверке, все в офисе изрядно занервничали. Ведь Асагао Цурубэ — глава этого производственного отдела. Ещё в средней школе она создала продукт, благодаря которому показатели отдела подскочила до небес. Кроме того, Асагао самостоятельно наладила торговлю и логистику в пределах не только нашего города, но и всего региона. Так она заработала не абы какую репутацию и заняла пост главы производственного отдела. Цурубэ стала самым младшим в истории членом административной группы по вопросам снабжения городов Южного Канто. Хрупкая физически, она обладала интеллектом и изворотливостью бывалого управленца.

Цурубэ возвышалась над остальными: вундеркинд, упорным трудом достигающий невероятных высот. Она никогда не шла на компромисс, отчего наш отдел стал адом для любителей отлынивать от работы. Она учредила авторитарный контроль. Королева демонов, чьим царством и был наш отдел.

Её демонический взор пал на сизокрылого ангела.

[[image:/storage/reader-images/d6a07984a7436e4559c5d2f8c284946071b483d5.jpg]]

— Ренге… опять? — недовольно спросила Асагао. На её лбу выступили глубокие морщины.

— П-простите… — Цуцуджигаока принялась в спешке вытирать пол. Она выглядела напуганной и продолжала извиняться.

Будто пытаясь облегчить мигрень, вызванную происходящим, Асагао Цурубэ потёрла ладонью лоб. Остальные лишь глядели на неё с некоторым ожиданием, пока Цурубэ наконец не нарушила тишину глубоким вздохом:

— Что ж, ничего ведь не поделаешь, да?

Уголки её губ чуть дрогнули в слабой улыбке, отчего стало ясно, что она не сильно разозлилась. Цуцуджигаока и я, как и все остальные, облегчённо выдохнули.

Цуцуджигаока сжала руку в кулак.

— Прости меня, Асагао. Я сейчас же всё уберу и с-сделаю тебе новый чай!

Цурубэ весело рассмеялась:

— Давай-ка в этот раз без чая. Будет только хуже, если снова его разольёшь, — поддразнивала она Ренге.

— В-всё будет в порядке! Я принесу чай в бутылке!

Словно близкие подруги-одноклассницы, они непринуждённо беседовали друг с другом:

— Кстати, раздобудешь мне стаканчик? Бумажный такой, которые я не люблю.

— Конечно, поняла! Подожди, зачем? Я не разобью твою любимую чашку, обещаю!

— Что скажешь, Урушибара?

— Ха-ха, как пить дать — разобьёт. Недавно она уже разнесла на миллион маленьких кусочков мою, — бодро произнёс Урушибара под аккомпанемент улыбки Цурубэ.

Остальные тоже не удержались от улыбок и смеха. Даже я непроизвольно улыбнулся. А-ха-ха-ха. Так значит, Урушибаре чашку разбили? Было бы чудесно, будь он всегда таким жизнерадостным.

Посреди развернувшегося балагана покрасневшая от смущения Цуцуджигаока кивнула. С умиротворением глядя на неё, Цурубэ хлопнула в ладоши:

— Так, народ, возвращайтесь к работе. Ренге, после того, как уберёшься здесь, загляните с Урушибарой в конференц-зал. Мне нужно узнать кое-что о твоей команде, для оценивания.

— Х-хорошо! — Живо кивнула Цуцуджигаока.

Цурубэ бросила взгляд на меня:

— Чигуса… и ты тоже.

Она сразу же направилась в конференц-зал, не дожидаясь моего ответа.

Из конференц-зала нашего отдела доносился стук множества пальцев по клавиатурам компьютеров. Цурубэ сидела напротив меня, клацая ногтями по экрану планшета. На столе, за которым сидело четыре человека, уже стоял бумажный стаканчик. Явно довольная, Цуцуджигаока осторожно наполнила его из бутылки и, глубоко вздохнув, заняла своё место.

Цурубэ взяла чай и немного отпила.

— Ну что ж, давайте начнём. Прежде чем оценивать, мне нужно о многом вас расспросить.

Цурубэ несколько раз ударила пальцем по экрану, и на нём появилось нечто вроде бумажного листа. Взяв стилус, она стала что-то на нём выводить.

— П-постараюсь ответить как можно лучше.

— Я тоже.

Сидящая возле меня Цуцуджигаока выглядела невероятно взволнованной, произнося эти слова. Я быстро кивнул.

Цуцуджигаока и я перевелись из военного отдела, и нашим боссом, по сути, была Цурубэ. Потому и итоговые проверки нас двоих тоже лежали на её плечах.

Чёрт, я что-то волнуюсь… В военном отделе значение имело только количество поверженных тобой врагов. Там вообще не было ничего похожего на проверки и собеседования, поэтому я первый раз прохожу через подобное.

Что ж, вполне ожидаемо. В армии за нас говорят наши кулаки.

Цурубэ хмыкнула. Интересно, она заметила наше волнение?..

— Да ладно вам, расслабьтесь. Я уже просмотрела ваши отчёты и ничего эдакого, если честно, в них не обнаружила.

— …Хочешь сказать, что твои выводы целиком основываются на этих отчётиках?

Если всё действительно так, у меня большие проблемы. Меня перевели ни с того ни с сего, поэтому я не занимался чем-то важным. На худой конец встречался с клиентами и выслушивал их претензии к нашему отделу. Я правда ничем таким не занимался, а потому мой отчёт неизбежно получился бы плохим.

Цурубэ озадачил мой вопрос, а сидящий рядом с ней Урушибара выглядел весьма раздражённым.

— Чигуса… Что ты себе позволяешь? Возьми себя в руки и прояви хоть немного уважения! Чтоб ты знал, оценки у тебя ухудшаются.

— А, мне тоже стоит проявить уважение… Прости, Асагао. Нет, госпожа Асагао? Или же лучше обращаться к тебе «госпожа Цурубэ»?

— Не называй меня Цурубэ… — в гневе ответила Асагао, поглаживая чёлку так, что она через секунду закрыла собой весь лоб.

— Тебе совсем необязательно держаться со мной столь официально. Мы с Чигусой одного возраста, а Ренге к тому же твоя подруга. Прежде всего наш отдел ориентируется на результат. И, пока человек обеспечивает хорошие показатели, ни с чем другим проблем не будет — это уж точно.

— Вот именно! Слышал, Чигуса? В этом мире главное — результат. В отличие от армии, здесь ничто не зиждется на старшинстве. Ведь это открытый офис, в конце концов.

Что бы ни сказала Цурубэ, Урушибара беззаботно кивал и соглашался с ней. Эх-х… У этого парня семь пятниц на неделе.

Как бы здесь ни возносили результат, если я решу уйти домой раньше Урушибары, он мне весь мозг выест… К тому же это место, как по мне, слишком открытое… А ещё Цурубэ только что совершенно равнодушно заявила о том, что мы с ней не друзья… Что ж, поскольку так и есть, думаю, всё в порядке.

— Итак, результаты значат всё, но для такого срока работы я решила их не учитывать. Ренге, Чигуса, эти полгода вы всё ещё проходили стажировку. Поэтому сегодня я здесь лишь для того, чтобы задать вам несколько вопросов.

— Я-ясно. Хвала богам…

Цуцуджигаока с облегчением приложила руки к груди, на что Цурубэ ответила ей слабой улыбкой.

— Как вам обстановка? Успели привыкнуть?

— Угусь! Старшекурсники очень хорошие, да и вообще здесь очень весело.

— Понятно. Что ж, чудесно. А ты как, Чигуса? Ранжирование в твоём старом отделе ведь напрямую зависело от боевых заслуг и специальных баллов... Раз так, не чувствуешь ли ты себя здесь намного уютнее? Хе-хе.

— Ха-ха-ха, конечно…

Эта лобастая девчонка будто дразнила меня и почти не обратила внимания на мой саркастичный смешок. Ха-ха-ха, неужели она это серьёзно? Спору нет, в военном отделе меня часто стыдили за скудный послужной список, но здесь я чувствую себя ничуть не лучше.

Во всяком случае производственный отдел отличается от военного, так как здесь мне приходится работать с другими отделами и городами. А потому, куда бы я ни пошёл, везде приходится выпутываться из каких-то неприятных историй.

Последние несколько лет лобастая девчонка не покладая рук трудилась на благо отдела, благодаря чему количество запросов, которые они могли обработать за раз, порядком возросло. Теперь этот отдел отвечал не только за поставки продовольствия и боеприпасов, но и занимался производством собственных высококачественных овощей и фруктов, не говоря уже об эксклюзивных вещицах. В итоге они стали продавать всё больше товаров всё большему количеству клиентов, и их выручка подскочила до небес. Но, чего и следовало ожидать, вместе с тем увеличился и поток жалоб. Конечно же, некоторые из них касались продукции и её доставки на места, но встречались и претензии других отделов и городов, что желали урвать свой кусочек пирога.

Немного странно, что отдел, ответственный за производство совершенно новых и продвижение давно устаревших продуктов, вообще существует.

— Что ж, не уверен насчёт уюта. Уж поверьте, снаружи работы предостаточно, а вот рабочих рук не хватает. Ну, по сравнению с военным отделом, работать я стал, как мне кажется, и вправду куда больше…

Честно говоря, мне только кажется, что я здесь работаю. На самом же деле я пашу по-чёрному. Что ни день, то завал до позднего вечера. Стоило мне с ноткой недовольства в голосе упомянуть об этом, как Цурубэ растянула губы в самодовольной улыбке. Как пить дать, она надо мной потешается.

— Точно-точно. Эта работа стоит того, чтобы её выполнять, правда?

— Да вы, поди, из ума выжили, сударыня…

Крайне неразумно полагать, что если работа нравится, то какая-то благодарность тебе важнее жалования. Но изредка встречаются и те, кто уважает эту точку зрения. Точку зрения, в прошлом принятую на веру в старых гнетущих компаниях.

— Ну, как по мне, в военном отделе я не приносила особой пользы. Но здесь я счастлива, что могу кому-нибудь пригодиться! — смущённо выпалила Цуцуджигаока, на что Цурубэ нарочито выразительно кивнула ей в ответ.

— Так держать! Ты очень полезна! Наша работа ценится больше чьей-либо ещё! Можно даже сказать, что мы основа этой организации! Исчезнем мы, остановится и технологический прогресс. — Цурубэ величественно встала по стойке смирно и внезапно сжала руку в кулак.

— Во её несёт-то…

— Асагао в конце концов ведь очень прилежная, — ответила Цуцуджигаока. Тем временем мой настрой уже понемногу скатывался в тартарары.

Прилежная, говоришь? А не похоже ли это на религиозный фанатизм? Хотя, думаю, всё и так более чем в порядке…

Чтобы придать драматичности своей речи, Цурубэ широко раскинула руки, и её лоб блеснул яркой вспышкой света.

— Производство пищи в Чибе не знает себе равных! Чиба и есть основа этого мира! Продовольственные хранилища Чибы жизненно важны не только для нас, третьего города Южного Канто, но и для всех остальных городов! Наш отдел — это лучшее, что есть у Чибы! Мышцеголовые из Канагавы только и знают, как штамповать свои автоматы, а безмозглые и наглые члены парламента в Токио нам даже в подмётки не годятся! — удовлетворённо подытожила Цурубэ и, закончив своё выступление, глубоко вздохнула.

Цуцуджигаока аплодировала ей с лёгкой улыбкой на лице, а Урушибару, кажись, пробило на слезу от её слов — он вытирал повлажневшие уголки глаз.

Вся эта бравада не особо вдохновила меня на мысли вроде «Вау, Чиба настолько невероятна? Как и ожидалось от Чибы!» Но не так уж плохо любить город, в котором живёшь. Хм-м, да. Пожалуй, этому я поаплодирую.

Когда шум оваций стих, Цурубэ слегка растерялась, однако, прочистив горло несколько раз, двинулась дальше.

— Как бы то ни было, надеюсь, что подобный настрой и страсть к нашей работе есть у каждого из присутствующих. Хм-м, что ещё у нас на повестке дня?

В попытке скрыть смущение Цурубэ немного повозилась со своим планшетом и сменила экран. Я взглянул на него и увидел нечто, напоминающее список дел.

Цурубэ прошептала:

— Комплайенс, сделано.

— Компла… что? — Цуцуджигаока склонила голову набок. Очевидно, она никогда прежде не слышала этого слова.

— По сути, это делается лишь для того, чтобы убедиться, не нарушили ли вы какие-нибудь школьные правила. К тому же учитывается рабочая обстановка и адекватность руководства. Также мы должны проверить, не тревожит ли вас самих что-то, и всё такое прочее. Эти проверки учреждены школой, и мы обязаны их проводить, — не отрываясь от планшета, пояснила Цурубэ.

— Ладно-ладно-ладно. Блин, некоторые процедуры требуют слишком многого… Как так можно работать вообще?

Кажется, Цурубэ перечитывала список и отмечала уже проверенные пункты. Её слова меня несколько обеспокоили. Эта девчонка…

— Разве мы не должны заполнить и сдать все формы самостоятельно?

— Ха? Вы же в любом случае сдадите их мне. Разве это не одно и то же?

Нет и нет, ни в коем случае.

Она склонила голову набок, невыразительно взглянув на меня. Мило, конечно, но сейчас она точно нарушила какие-то правила.

Боже праведный. И она — мой начальник… От этой мысли меня пробрала лёгкая дрожь. Цурубэ прочистила горло и громко огласила последние пункты… Вероятно, ей стало слегка неуютно от моих слов.

— Ладно, спрошу на всякий случай… Приходилось ли вам сталкиваться с давлением в этом отделе?

— Нет, правда же? Никогда. — Урушибара повернулся ко мне и Цуцуджигаоке.

— А почему ответил Урушибара?.. Стоп, если ты пытаешься принудить нас к ответу… Разве это не давление?

Хотя вопросы «для галочки» таковыми и остаются. Не думаю, что от этого что-то изменится, но я всё же высказался.

Лёгким прикосновением к экрану Цурубэ отметила и этот пункт.

— Хорошо, что такого здесь нет, верно?

— И то верно, правда?

Урушибара снова пытается насесть на меня.

— Это… Эм… Это силовое давление… — процедил я перед лицом этого «интеллигентного гангстера» Урушибары. Цурубэ же совершенно беззаботно постукивала стилусом по уголкам своих губ.

— Нет, я хочу, чтобы ты это подтвердил.

— Подтверждаю.

Что? Вот, значит, как всё обернулось? По какой-то причине я не могу принять это.

Цурубэ склонила голову в попытке убедить меня снова. Она приподняла бровь.

— Чигуса, для парня ты слишком внимателен к мелочам.

— Это ведь сексуальное домогательство сейчас было, я прав?

— Вовсе нет. Я только вижу то, о чём молчит душа; и всё, что говорю, — сие лишь мысль моя.

— Клёвая рифма.

Это и всё, больше добавить нечего. Надежды нет, всё тщетно. Я должен просто согласиться с тем, что говорит мой босс. Если нечто чёрное, а босс говорит, что оно белое, тебе ничего не остаётся, кроме как признать, что это нечто — белое. Если того хочет босс, силовое давление и сексуальное домогательство становятся принятой в общении нормой.

— Ладно… Мы закончили. Подпишите здесь, пожалуйста.

Не поднимая взгляда, Цурубэ передала мне планшет и стилус. Похоже, она хотела управиться с этим делом как можно быстрее. Я взял в руку стилус, неохотно расписался и передал планшет Цуцуджигаоке.

Когда девушка принялась вырисовывать на экране свою подпись, Цурубэ ещё раз вздохнула.

— Кроме моей, также понадобится подпись Нацумэ.

— Нацумэ… Нацумэ из военного отдела?

Я немного удивился, потому что никак не ожидал услышать это имя. Цурубэ нахмурилась и кивнула. Урушибара выглядел так же. От имени Нацумэ настроя у них явно не прибавилось.

— Существует лишь один человек с таким именем, да? Замглавы города, Мегу Нацумэ.

— Да, полагаю, что так…

Урушибара прав. Прямо сейчас лишь один человек носит фамилию Нацумэ.

Мегу Нацумэ в настоящее время — сильнейший человек в Чибе… Воистину лучшая из лучших. Предыдущий глава уехал во внутренний город, поэтому прямо сейчас Нацумэ фактически управляет всей армией Чибы.

— Вы, ребята, перевелись из военного отдела, так что технически за вас всё ещё отвечает Нацумэ. Документы, что я сейчас держу в руках, должна подписать и она.

Цуцуджигаока оторвала взгляд от планшета и подняла голову. Она наконец покончила с подписью.

— Ясненько~ Асагао, а ты и вправду прилежная.

— Не особо. В этом нет необходимости.

— Э?

— …Так как Нацумэ слишком беззаботная, мне нужно заставить её поработать, чтобы она поняла, насколько эта процедура утомительна. В противном случае переведенцев будет становиться всё больше. Потому что Нацумэ слишком беззаботная.

— Ты сказала это дважды… — Цуцуджигаока нервно засмеялась.

Похоже, Нацумэ не была чужой для Цурубэ, но в то же время они и подругами не были. Однако она знает Нацумэ достаточно хорошо, чтобы говорить о ней гадости.

— Далее у вас визит в военный отдел, да? Я пойду с вами, чтобы помочь с подписью. — Цурубэ отодвинула стул и поднялась.

— Не легче ли просто отослать письмо? Зачем идти туда самому, когда здесь у каждой собаки есть компьютер?

— Думаешь, те животные в погонах справятся с техникой? К тому же они, поди, и почту никогда не проверяют, — устало проговорила Цурубэ, на что Урушибара согласно кивнул в ответ.

Вау, а я, вообще-то, того же мнения. В конце концов даже Урушибара, который вроде как не состоит в военном отделе, тоже не читает электронные письма.

Во все времена мир сводился к наименьшему знаменателю. В нашем случае это технологии.

— Тогда давайте выйдем пораньше. Время вполне подходящее.

Произнеся это, Урушибара поднялся с места. Он мельком взглянул на свои наручные часы, на которых было почти пять часов вечера, а значит, до встречи оставалось всего ничего. Вслед за Урушибарой мы по очереди покинули конференц-зал.

※ ※ ※

Вернувшись на своё рабочее место, я быстренько подготовился к походу на встречу. Перед выходом из офиса остановился напротив висящей на стене белой доски, взял в руку маркер с подобием резинки на другом конце и написал: «Встречаюсь с военными; не вернусь». В следующее мгновение кто-то похлопал меня по плечу. Это оказалась Цурубэ, она протянула мне руку:

— Позволь мне воспользоваться твоим маркером.

— Конечно.

Я передал маркер Цурубэ. Она сняла с него ластик и стёрла с доски моё «не вернусь».

— Секундочку. Ты что делаешь, Цурубэ?

Нет, правда, что она творит? В то время как я переваривал произошедшее, Цурубэ вытянула перед собой руки и повернулась. Она довольно ухмыльнулась, а затем подмигнула:

— Не зови меня Цурубэ. Хоть ты и возвращаешься домой, но у тебя всё ещё осталась работа, верно?

— А-ага…

Ход моей мысли разбился вдребезги об эту милую, обворожительную улыбку. Я никак не мог найти подходящих слов для ответа, и спустя несколько мгновений тишины она прошептала мне на ухо:

— Как только истечёт срок, наступят выборы нового главы города. У нас нет времени прохлаждаться.

— Но мы же не имеем никакого отношения к выборам…

Выборы проводятся для определения следующего главы приграничного города Чибы. Поскольку наша главная задача — оборона, все избранные главы города были из военного отдела. Кроме того, все ожидали, что текущий замглавы, Мегу Нацумэ, заступит на этот пост снова. В конце концов военный отдел всегда выдвигает лишь одного кандидата, и остальные отделы города, как правило, поддерживают его. Вот как у нас проходят выборы.

Но Цурубэ не прекращала хихикать, выпятив грудь:

— Ещё как имеем! У нас много, намного больше и больше, чем у кого бы то ни было, интереса к выборам!

— Твои слова звучат весьма убедительно, — промямлил я в ответ. Хоть она и говорила с полной уверенностью в своей правоте, я заставил её сбавить обороты.

— А? К чему ты клонишь?

Хотелось бы мне знать…

— Что ни говори, а от этих выборов зависит наше будущее. Мы обязаны выложиться на все сто, набрать больше голосов и показать им, кто сверху! — выпалила Цурубэ, смерив взглядом всех работников офиса. — Слушайте все! Отстающие будут работать сверхурочно! Но те, кто преуспеет, получат повышение! А если вас повысят, вы должны будете работать ещё лучше и усерднее!

— Хочешь сказать, что работы у меня прибавится, да?.. — уныло заметил я, медленно проваливаясь в пучины отчаяния.

Но мой голос утонул в протяжных завываниях вроде «Да, чёрт подери!» моих дорогих сотрудничков.

Я окинул взглядом офис. Моих сослуживцев захлестнули неясные мне чувства, а их глаза фанатично горели. Кое-кто даже плакал, продолжая при этом улыбаться.

И сейчас это — моё рабочее место.

Место, где каждый преисполнен страсти и воодушевлён трудиться во имя общей цели. Место странной силы, где люди не могут сдержать улыбку.

Это офис научных разработок производственного отдела приграничного города Южного Канто — Чибы.

Сейчас это — моё поле боя.

※ ※ ※

Сильный ветер чуть ли не сбивал меня с ног.

В Токийском заливе, особенно в районе Чибы, от него мало что могло защитить. Всё рукотворное здесь разрушено и заброшено очень давно, и ветер с моря гуляет совершенно свободно. Но благодаря тому, что многие из построек почти сравнялись с землёй, офис производственного отдела — небольшое, но высокое здание в глубине залива — последним из могикан гордо возвышается над морской гладью.

Около тридцати лет назад это место считалось новым городским центром. Здесь когда-то стояли многовековые здания и огромные развлекательные центры. Город ни на секунду не затихал, а компании еле успевали подсчитывать прибыль. В те дни многие считали Чибу новой столицей, хоть официально она ею ещё не стала. Если бы я спросил об этом высоколобую девушку по имени Цурубе Асагао, она бы ответила как-то так: «Чего и следовало ожидать от моей Чибы… Показывала всем кузькину мать даже в былые, бородатые деньки. Чиба всегда была номером один!» Однако былое величие Чибы, как и всего мира, давно стёрто в пыль...

Всему виной эта война. Радиация, адское пламя, кровь и трупы. Всё, что только можно представить, дождём выпало на побережье, и оно изменилось. Уровень моря в заливе поднялся, и многие районы города ушли под воду. Говорят, что там, где-то на дне, под галькой дремлют реликвии далёкого прошлого, хранящие историю человечества.

Всё человеческое сгорело в огне. Память о людях рассыпалась в прах, который развеял тот же ветер, что чувствовал я.

А после того как этот кошмар наконец-то закончился, «Мир» проснулся.

Прямо перед войной была разработана технология «холодного сна». С её помощью детей поместили в стазис и спрятали. Спустя годы эти дети стали парнями и девушками, живущими здесь, — нами.

Двадцать лет назад человечество ценой ужасных жертв взяло преимущество в войне. Нам удалось оттеснить наших врагов, прозванных «Неизвестными», и люди наивно поверили в свою победу. За победой последовал мнимый мир. Но человечество не знало, признали ли тот мир «Неизвестные». Мы не могли общаться с пришельцами, не говоря уже о взаимопонимании.

Все наши знания о тех временах основываются лишь на слухах. Но сражения продолжаются и по сей день, а значит, война ещё не окончена.

Именно поэтому мы здесь. Временное правительство возвело пограничные города Токио, Канагава и Чиба с единственной целью — обезопасить Токийский залив, где появилось большинство «Неизвестных». И дети, проснувшиеся от криосна, сражались здесь. Ибо лишь мы по-настоящему могли сражаться с пришельцами.

Проснувшись от криосна, дети получали сверхспособности, которые прозвали позже «Мирами». И эти способности уберегли человечество от неминуемой гибели. Некоторые научились управлять огнём, другие получили дар телепатии или телекинеза, а кто-то даже улучшил свои физические характеристики. Но появились и неприменимые в сражениях способности. К примеру, некоторые дети приобрели способность заваривать вкуснейший кофе, предсказывать погоду или моментально считать сдачу в магазине. Другими словами, «Миры» вполне могли оказаться бесполезными.

И те, кто обладает подобными способностями, используют их в гражданских подразделениях, чтобы обеспечить дальнейшее существование человечества. Но, к сожалению, они — всего лишь мелкие болтики в огромной машине или, чего хуже, — смазка для этих болтиков. Их выбрасывают, как только те обесцениваются. Не имея возможности раскрыть свой потенциал, «бесполезные» поддерживают бесконечную войну в тылу. Я один из этих одноразовых болтиков. Маленький болтик в огромной машине, серая лошадь в большой упряжке. И я тружусь изо дня в день.

Я ждал Урушибару, который должен был забрать меня на встречу с военным отделом на фургоне компании, и вглядывался в морскую гладь. Вдалеке кричали чайки.

В отличие от моря, в городе редко встретишь хоть какую-то живность. В Чибе располагается множество продовольственных предприятий. Мы обеспечиваем практически весь Южный Канто, поэтому санитарные нормы запрещают держать в городе животных. Чтобы завести питомца, жителям приходится заполнять целую гору различных бумажек, а самих животных тщательно проверяют. Поэтому большинство даже не думает о питомцах. Слишком уж это хлопотно.

Я мирно слушал дружный ор крылатых крыс, как вдруг со стороны послышались чьи-то шаги.

— Давно я уже не видела Нацуме, — прозвучал голос.

— Тоже, — не оборачиваясь, ответил я. — С тех пор, как она сообщила мне о переводе.

Я узнал бы этого человека при любых обстоятельствах. Немногие говорили со мной так доброжелательно, особенно снаружи. Не то чтобы она была ангелом, посланным небесами, чтобы вытащить меня из глубин преисподней. По её тону я понял, что этот разговор не приносит ей особого удовольствия.

— Хотя тот раз даже встречей назвать сложно, — добавил я.

Цуцуджигаока Ренге вышла на обочину и поравнялась со мной.

— Ха-ха. Полагаю, так и есть, — весьма самокритично произнесла она. — Мы ведь были обычными рядовыми.

Я взглянул на неё, и она тут же попыталась скрыть свои чувства за улыбкой. Её обсидианово-чёрные волосы развевались на ветру и искрились в лучах тлеющего заката. Вокруг неё будто сиял ореол. Я не смог на это смотреть и быстро отвёл взгляд. Не нравятся мне ангелы. Они слишком красивы и чересчур удивительны. Эти существа не знают ни грязи, ни отчаяния.

Я вспомнил, как кто-то очень давно сказал мне: «Я твой ангел, Касуми. Усёк? Пока ты слышишь меня, что бы ни случилось, не двигайся, хорошо? Как приказы королей и предсказания пророков, мои слова абсолютны!»

Небо обернулось багровым шёлком, а закат манит своим сиянием, будто опасный хищник из глубин океана. На их фоне девушка, будто сама ночь: её волосы, как чёрные крылья, скрывают мир от божественного света солнца и перьями ворона тонут в ночи. На её щеках тлеет багровый закат. Свет перед лицом — тьма за спиной. Она словно делит сей мир надвое. Непохожая ни на что, совершенно чуждое этому миру создание: не то явь, не то сон.

Правда, у женщины из моих воспоминаний не было этой улыбки.

— Кстати, спасибо тебе, — поблагодарила меня Цуцуджигаока.

Я слегка мотнул головой и ещё раз взглянул на девушку.

— За что? — спросил я и уставился прямо на неё.

Она напряглась и натянуто улыбнулась.

— Ну, ты всегда присматриваешь за мной и заступаешься за меня. Немного стыдно переводиться в другой отдел, правда?

— Думаешь? — спросил я. Впрочем, мне и самому было стыдно.

В отличие от меня Цуцуджигаока справляется со своей новой должностью куда лучше. Её не держит на поводке Урушибара, девушки из отдела хорошо к ней относятся. Она дружит с нашим боссом Цурубе Асагао, и даже Ватами не скалит перед ней зубы.

Но Цуцуджигаока, похоже, не разделяла мой оптимизм.

— Да, уверена, — угнетённо ответила она и опустила взгляд. — Люди всякое говорят…

Интересно, кого она имела в виду? Это вполне могут быть работники как производственного, так и других отделов. Да и военные тоже.

Военный отдел — самая закрытая структура в городе. Лишь немногие знают хоть что-то об их деятельности. У них огромное влияние, нерушимый авторитет и мощное оружие. Люди испытывают к военным весьма смешанные чувства. Жители города одновременно восхищаются и поддерживают их, ненавидят и боятся.

Этот отдел кардинально отличается от остальных. Он возвышается над другими и нарочито подчёркивает свои успехи, живёт в своём мирке и презирает «чужаков». Другие же отделы — это простые крепостные, которые кучкуются где-то на дне. Они уважают военных, завидуют им и боятся их мощи.

Я всегда гадал, куда могут перевести людей из военного отдела. Ведь однажды те стояли на вершине пищевой цепи. И даже если система переводов у военных работала так же, как и в остальных отделах, они совершенно отличались от простых служащих.

Вот и мы с Ренге здесь белые вороны. Ярлык «военный» не оторвался от нас даже после официального лишения статуса. Унижение отпечаталось на наших телах и сердцах. Словно птицы, отбившиеся от стаи. Нас с позором изгнали. Наши перья общипали. Нас оставили на произвол судьбы. Поэтому те «все», о которых говорит Цуцуджигаока, возможно, в прямом смысле все, а не какие-то отдельные личности.

— Поэтому я очень рада, что ты здесь, Чигуса. Поэтому… я благодарю тебя, — с грустной улыбкой произнесла Ренге. — Мы вместе сражались, а теперь вместе работаем в этом отделе. Мне намного спокойнее рядом с тобой.

Воистину. Мы с Цуцуджигаокой через многое прошли вместе. Год назад нас поставили в пару снайпер — корректировщик, и с тех пор, так или иначе, мы шли одним путём. Но как бы долго мы ни шагали вместе, наши цели совершенно отличались.

Я почесал затылок и отвернулся от Цуцуджигаоки.

— Ты излишне идеализируешь, — ответил я. — Даже не будь меня тут, тебя бы всё равно все обожали, Цтуцу… Чуцужига… Цуцукакушичужига… Чучу… Ну и сложная у тебя фамилия.

С энной попытки я таки промычал её правильно. Я редко звал Цуцуджигаоку по фамилии, поэтому произносить её вслух было сложно.

Она покраснела и нервно засмеялась.

— И-и то верно! Прости! Даже мне иногда непросто… — сказала она, накручивая прядь волос на палец. Она взглянула мне прямо в глаза. — Так что можешь звать меня просто Ренге! Я не против! Нет. Прошу, зови меня Ренге!

— Ренге, да? Так и правда легче. Не запутаюсь, — протараторил я, чтобы скрыть смущение. Не привык я так фамильярничать с прекрасным полом. Не помню, чтобы когда-нибудь хоть одну девушку звал по имени.

Ренге широко улыбнулась.

— Да! — бодро произнесла она и вдруг притихла. Ренге немного потопталась на месте, застенчиво взглянула на меня снизу вверх и спросила: — М-можно звать тебя Касуми?

— Да пожалуйста, — ответил я.

Она боязливо протянула мне руку.

— Что ж... Тогда... Буду звать тебя Касуми!

На секунду я замер, не в силах отвести взгляд от её длинных хрупких пальчиков, гладкой кожи и изящного стана. И хоть идеальный момент для рукопожатия уже прошёл, я протянул ей свою руку. Как вдруг. Сзади донёсся звук клаксона. Я обернулся и увидел похожую на коробку машину. Её внутренности ревели, а передняя и задняя часть чуть ли не подскакивали. Голубые мигалки освещали всё вокруг так, что любой человек на приличном расстоянии мог бы спутать это корыто с рыбацкой лодкой. Такое даже люди прошлого назвали бы старой колымагой.

«Какой интересный служебный автомобиль...» — подумал я про себя.

Я услышал, как кто-то обратился ко мне:

— Чигуса! Шевели булками и полезай в машину!

— Ладно, — согласился я. Как только Ренге тоже повернулась, Урушибара высунул голову из окна.

— Ну что ж, по коням. — Я поднял руку, которую ранее протянул к девушке и указал большим пальцем на машину.

— Угу! — радостно ответила Ренге и улыбнулась. После чего мы сели в служебный автомобиль. Что ж, у нас будет ещё много возможностей пожать друг другу руки.

※ ※ ※

Урушибара вёл нашего железного скакуна вдоль береговой линии, и спустя некоторое время мы наконец добрались до военной базы Касаразу.

«Врата», через которые появлялось большинство «Неизвестных», находились в океане напротив Токийского залива, поэтому управление Чибы разместило основные силы военных именно здесь. Как только приборы замечают «Неизвестных», срабатывает тревога, и бронированный поезд с крупнокалиберными турелями выдвигается на стратегическую защитную точку — Токийский Водный Рубеж. Здесь и только здесь человечество даёт первый бой захватчикам.

Мы припарковались у входа в комплекс и вышли из машины.

— Итак, Урушибара. Я пойду поболтаю с Нацуме, а ты пока разберись с этими двумя, — скомандовала Цурубе, указывая пальцем на Урушибару. — Запомни: мы не можем обеспечить их ресурсами, поэтому, что бы они ни предлагали, не соглашайся.

На повестке сегодняшней встречи материально-техническое снабжение на текущий и последующие периоды. Военные потребовали увеличить объём поставок на двадцать процентов. Я лишь недавно перевёлся и пока что плохо представляю специфику работы производственного отдела. Но раз босс сказал, что увеличить поставки невозможно, поверю на слово. Я бы мог засомневаться, но перекошенная физиономия Урушибары ясно давала понять: ловить военным у нас нечего. Как говорится, пушек нет, но вы держитесь.

— Так точно. Эй, Чигуса, пошли, — резко скомандовал Урушибара, взглянув на меня. Затем улыбнулся Ренге и мягко произнёс: — Можешь положиться на меня, Ренге.

Я, конечно, понимаю: своим — всё, чужим — ничего, но не так же откровенно. Такое чувство, что у Урушибары для каждого человека своя маска.

Пока я размышлял над этим, наша группа уже зашла в здание. Мы прошли контрольно-пропускной пункт и двинулись по длинному коридору. Спустя минуту перед нами показалась небольшая группа людей. Я инстинктивно отошёл в сторону, чтобы дать им пройти, но, когда компания подошла ещё ближе, я отчётливо услышал чьё-то презрительное «тц». Я обернулся и увидел ужасно кислую мину Урушибары. Вау, у него и такая маска имеется? Какой невероятный ассортимент.

— Уа-а! Разве это не малыш Уру-уру? — удивлённо выкрикнул один из компании, заметив нас.

— В чём дело, бро? — спросил другой.

У первого парня были светлые, блестящие от геля для укладки волосы, торчащие кверху, загорелая кожа и пирсинг в носу. Второй носил дреды и татуировки на обеих руках. Парочка развернулась и пошла к нам. За ними тут же пристроился ещё один, с короткими серебристыми волосами и в солнечных очках.

Урушибара нахмурился и пробормотал:

— Похоже, быть беде...

Судя по всему, он и тот загорелый знают друг друга. Это «Уру-уру» больше походит на кличку маскота, чем на нормальное имя.

— Кто они? — спросил я. Урушибара закусил губу.

— Ты ведь раньше служил у нас, насколько я помню, — ответил один из парней. — Мы — элита элит, чувак.

Я безразлично взглянул на него.

— Правда?.. Да я и на передовой-то почти не появлялся. Так что…

— И я тоже… — добавила Ренге.

Большинство наших с Ренге миссий сводились к поддержке в тылу. Мы мало знали о тех, кто сражался на передовой. Поэтому я замолк и уставился вперёд. Тем временем загорелый блондинчик подскочил к Урушибаре и с визгом обнял его за плечи.

— Какого чёрта, Уру-уру? — дразнил он Урушибару. — Мы ведь та-а-ак давно не виделись!

— Не говори со мной, — раздражённо ответил Урушибара. — У меня работа.

Однако шоколадный не сдвинулся ни на йоту. Он опёрся на Урушибару, положив руку ему на плечо.

— Работа? Эй, Уру-уру, да разве это работа? Слушай, мы сейчас встречаемся с девчонками и парнями с инженерного курса. С нами не хочешь? Поверь, там всё будет.

— С инженерного?

— Ага, так точно. Хотя стоп. Пьетро, у нас сегодня разве не экономистки?

— Чего? Лео, экономистки вчера были. Соберись, братан.

— Шутишь? Лол, я реально не помню! — Загорелый парень с пирсингом, которого, как оказалось, звали Лео, склонил голову и задумчиво почесал затылок. И что за имя у другого парня, Пьетро?.. Он не отсюда? Выглядит как японец…

Так или иначе, эти парни, кажется, весьма популярны. Оно и не удивительно для элитных бойцов военного отдела, которые родились и выросли в Чибе. После выпуска кто-то из них может даже отправиться на «большую землю», вглубь страны. Уверен, многие хотели бы быть похожи на этих придурков. Но мне не особо нравится общаться с такой элитой. Мы с ними дышим разным воздухом.

Я ещё раз посмотрел на эту компашку. Никто из них мне не нравится. Ни Лео, ни Пьетро, ни даже Урушибара. Цурубе тоже стало интересно посмотреть на этих ребят.

— Инженеры, говорите, — пробормотала Цурубе. — Урушибара.

Тот моментально отозвался:

— Что, Асагао?

— Планы поменялись, — холодно ответила она. — Я присмотрю за нашими детками, а ты иди вперёд. Позаботься там обо всём.

Вау, ну и дела. Она что, подбадривает его? Думаю, любой захотел бы вместо работы пойти на подобную вечеринку.

Урушибара напрягся и кивнул.

— Принято, — глубоко вздохнув, ответил он. Урушибара определённо не похож на тех повес, которые обычно ходят на корпоративы и тусовки. Но вдруг он широко раскрыл глаза и рассмеялся, показав два ряда ярко-белых зубов, которые резко выделялись на фоне его тёмной кожи. Если честно, от его вида мне стало как-то не по себе. Особенно от этого «танцующего» шрама на лбу. Расслабься немного, а.

Образованный гангстер окликнул ребят:

— Стойте!.. Лео, ты правда меня приглашаешь? — с радостной улыбкой спросил он. — Я уже сто лет туда не ходил!

Йолки-палки… Вот это поворот. Почему тогда он был таким неприступным ещё минуту назад? Лео и компания не обратили внимания на его внезапную перемену.

— Чувак, мы обязаны пойти, — самодовольно произнёс Лео. — Я захватил с собой кое-какие капсулы и глазные капли и ещё всякого добра в придачу.

— Офигеть! Чего же мы ждём?! — хлопнув в ладоши, ответил Урушибара. Пьетро повесился на него.

— Эй, йо! Да это же возвращение тусовщика Уру-уру! А ну, покажи нам всем, кто батя в здании!

— Уру, давай повторим ту штуку! Шесть сверхзвуковых стежков крови и пепла! Это такая умора! Девчонки от такого улетят!

— Угх! Пьетро, Марс. Вы, ребята, вообще без тормозов! Я не буду этого делать!

Урушибара выдавил улыбку Моны Лизы. Сребровласый шлёпнул его по спине, но тот был непреклонен:

— Да нет, так не пойдёт.

Однако троица не сдавалась:

— Ты ведь сделаешь это, правда? — спросили они в один голос. Урушибара внезапно притих, но его старые знакомые не терпели сомнения. Они подступили к Урушибаре ещё на шаг. Теперь они стоят так близко, что чуть ли не стыкуются лбами. Наш образованный гангстер понял, что его загнали в угол. На лбу Урушибары выступила и стекла вниз по лицу крупная капля пота. Его губы дрожат, а шрам на лбу изгибается, словно хочет сбежать.

Троица спросила снова:

— Ты же сделаешь это, правда?

— Хорошо, хорошо! — выкрикнул Урушибара. — Сегодня будет не шесть, а восемь! Таги-и-ил!

— Таги-и-ил! — вторили ему парни. Они громко расхохотались, похлопали Урушибару по плечу и пошли прочь.

«Нелегко тебе, Урушибара», — подумал я.

Цурубе наблюдала за ребятами, пока те почти не скрылись из виду.

— В бизнесе и такое тоже нужно уметь, хех, — кивнув, сказала она. — К тому же тот шрам на твоём лбу — какой-никакой, а повод для уважения. Хм-м, воистину.

Мне кажется, эти «шесть сверхзвуковых стежков» уже как-то поранили тебя. Серьёзно, лучше уж остаться без работы, чем такое.

Урушибара ушёл, поэтому на встречу с военными пошли только я, Ренге и Цурубе. В любом случае вряд ли от него была бы хоть какая-то польза. Выбирай я самого важного члена группы, им бы в любом случае оказался наш босс, Цурубе. Она всегда поддерживала меня в обсуждениях, и с ней я чувствовал себя намного увереннее.

Моя задача на этой встрече заключалась в том, чтобы осторожно отклонять требования военных. И почему-то этим из отдела занимался только я.

В конференц-зале не продохнуть. Бравые ребята расселись на диване, на полу, а некоторые даже заняли столы. Мы же выглядели как обычные горожане, которых закинули в чёрную машину и притащили в логово якудза. Если имеешь дело с военными, придётся привыкнуть к этой особой атмосфере.

Мы сели на диван напротив: я посередине, Ренге справа, а Цурубе слева.

— Приносим свои глубочайшие извинения за то, что занимаем ваше время, — начал я разговор. — Я получил ваш запрос на поставку продовольствия и прибыл сюда, чтобы обсудить некоторые нюансы, связанные с логистикой. Честно говоря, мы не в состоянии обеспечить вас таким количеством припасов.

— Чего-о-о? — прорычал один из отморозков и уставился на меня. Его причёска чем-то напоминала самурайскую, когда те собирали волосы в хвост.

Я проигнорировал его и продолжил:

— По правде говоря, мы хотели бы настоять на уменьшении объёма поставок продовольствия.

— Какого чёрта ты несёшь, сопляк?! — злобно проорал тот же «самурай».

Естественно, такого ответа военные не ожидали. «Cамурай» от злости даже пнул ни в чём не повинный стол. Ренге испуганно вскрикнула, а Цурубе нахмурилась и холодно взглянула на хулигана. Я тоже немного удивился, но смог сохранить самообладание.

— Взгляните вот сюда. — Я передал некоторые документы военным. — Мы считаем данный объём поставок более чем обоснованным. В документах есть детальное пояснение к каждой предложенной нами цифре.

Документы содержали таблицы, графики и круговые диаграммы с подписями и пояснениями. К ним также прилагалось множество иллюстраций и рисунков, а текст присутствовал лишь в самых важных местах, чтобы максимально облегчить чтение. При желании даже первоклассник разобрался бы.

Я сделал глубокий вдох.

— Эта диаграмма показывает изменение количества личного состава за последнее время, а это — количество наших поставок. Как видите, сейчас спрос полностью удовлетворён. Поэтому мы не сможем повысить его, даже если увеличим предложение. Мы считаем нецелесообразным расширение ассортимента при такой насыщенности рынка. Намного более разумным ходом в этой ситуации будет использовать уже доступные нам ресурсы. Также мы не должны забывать о том, что в последнее время личный состав военного отдела сократился.

— Ха-а? — прервала меня наглая на вид блондинка со стрижкой под горшок, кислым лицом и длиннющей юбкой.

Но и её я проигнорировал и продолжил:

— С другой стороны, если мы перенасытим рынок, пострадают обе стороны. Наши ресурсы отнюдь не бесконечны.

Мне показалось, что я смог донести свои мысли. Но парень-самурай и блондинка вдруг притихли и задумались, пытаясь осознать всё, что я сейчас сказал. Что ж. Такой реакции я тоже ожидал.

Внезапно я услышал рядом с собой тихое «ха-а-а», напоминающее то ли вздох, то ли зевок. Я повернулся и увидел, как Ренге пялится на меня с отвисшей челюстью. Цурубе же лишь тихонько зевнула. Ей явно хотелось поскорее убраться отсюда.

— Касуми, я впервые слышу, чтобы ты так говорил, — восхищённо произнесла Ренге.

— На самом деле я часто так говорю, — ответил я. — Ну, знаешь, дома, или когда остаюсь один.

— Он не настолько бесполезен, — безразлично добавила Цурубе и снова сладко зевнула. — Думаю, получилось весьма действенно, хоть и чересчур затянуто, как по мне.

Похоже, Цурубе уже поняла мой анализ и объяснение. Уж прости за скучное содержание… Но было бы намного лучше, пойми и люди напротив хоть что-то.

— Что ты за пургу несёшь, парень? Излагай понятнее, чтоб тебя! — закричал парень-самурай. Очевидно, он совершенно ничего не понял, хоть и пытался криком показать свою важность.

Блондинка же просто достала сигарету, затянулась и отрешённо выдохнула облако густого дыма. По комнате разнёсся запах ментола. Девушка немного поиграла с волосами, взглянула на меня и сказала:

— Эй, ты. Мы тут тоже не дурака валяем, знаешь ли.

— Я знаю.

— Это значит, шо мы тратит дофига сил, так?

— Так.

— Значит, нам нужен хавчик.

— Само собой.

— Значит, ты понимаешь, почему нам нужно именно столько.

— Конечно, понимаю.

Ничего не отрицая, я кивнул и притворился, что мне жаль. Она же закончила говорить и сделала глубокую затяжку.

— Так? — спросила она и хитро усмехнулась.

— Да понял я, понял, — ответил я и покорно кивнул. — Значит, снижение поставок сильно по вам ударит, ребята. Ясненько.

Парень-самурай засмеялся.

— Отлично! Раз ты понял, знач, всё по красоте, — прокричал он и снова громко засмеялся. Похоже, мои ответы его устраивали.

Я напрягся и снова кивнул.

— Я понимаю. Значит, мы поставим соответствующий объём продовольствия.

— Вперёд и с песней, — дружно ответили самые активные.

Я встал.

— Ну, а теперь, если позволите… — начал было я, но тут кто-то схватил меня за рукав. Ренге.

— Эм… Это… Что будешь делать, Касуми? — склонив голову на бок, растерянно спросила она.

Я ответил быстро и без запинки:

— Что ж, переговоры окончены. Я не стану уменьшать объём поставок.

Но и увеличивать его тоже не буду.

Похоже, текущий расклад их вполне устраивал. Осталось только доставить всё как можно скорее. Если же возникнут какие-то недоразумения, я просто буду извиняться снова и снова и игнорировать все их жалобы.

Непоколебимость — важнейшее качество любого предпринимателя. С какими бы трудностями ни столкнулся, он не примет решение под влиянием момента. Хороший предприниматель может скрыть или даже отбросить свои эмоции.

Я вот не очень хорош в общении, но могу без проблем спланировать всё, что мне нужно сказать. Я подбираю слова под любую ситуацию и говорю их согласно плану. Выражения восхищения, удивления и беспокойства в конце концов всего лишь маски. Даже если я реагирую или веду себя определённым образом, внутри я всегда бесчувственный и безразличный.

Все разговоры так или иначе сводятся к обмену эмоциями. Нужно прикладывать определённые усилия: пытаться понять, о чём думает собеседник, не говорить ничего странного или даже сохранять зрительный контакт. Некоммуникабельные люди во время разговора могут стыдиться или даже ненавидеть своего собеседника, но при этом постоянно переживают о его чувствах. Неудивительно, что они колеблются, испытывая такие противоречивые чувства.

Но в бизнесе всё это не имеет значения. Эмоции ни к чему. А без эмоций люди не могут обмениваться своими чувствами, что очень помогает в переговорах. Лучшие предприниматели всегда расслаблены. Поэтому лучшие переговоры — переговоры, в которых обе стороны расслаблены.

Но Ренге, которая, скорее всего, не поняла, что я сделал, не могла примириться с результатом:

— Чего?.. Что? Чего? А это нормально? — растерянно спросила она.

Солдафоны тоже почуяли неладное и, как и Ренге, оглядывались по сторонам и друг на друга. Затем, проделав титанический в их понимании интеллектуальный анализ, они подозрительно уставились на нас.

«Дело дрянь…» — подумал я. Атмосфера в комнате ощутимо накалилась. Если военные предпочтут решать проблемы дипломатии силой, быть беде.

— Давай закругляйся уже… — пробубнила в этом балагане Цурубе. Она поудобнее уселась на диване и ещё раз окинула взглядом группу напротив.

— Тогда позволю себе оставить данный вопрос на удержании, — быстро сообразил я. — Мы свяжемся с вами, как только достигнем консенсуса и утвердим новый план.

— К-конечно, — неуверенно промямлили те.

Я не дал им толком обдумать всю ту информацию, которую без задержки выдал. Мои тщательно подобранные ответы оглушили их, словно цунами, и бедняги до сих пор ещё не оправились от удара. Судя по всему, тут я свою работу выполнил.

— Что ж, тогда до следующего раза! — выкрикнула Цурубе и невероятно мило улыбнулась. Словно распустившийся цветок, её улыбка покорила всех в комнате. Служивые явно предпочитали другой тип девушек, но невинная улыбка Цурубе вмиг стёрла любые их подозрения. Все облегчённо выдохнули. — Ну, вот мы и пришли к соглашению, — быстро продолжила она. — У меня ещё остались некоторые дела с Нацуме. Не могли бы вы позвать её?

Мальчик-самурайчик кивнул.

— А-а, хорошо. Мы сейчас же позовём её, — ответил он. Тем для обсуждения не осталось, и он наконец готов был двигаться дальше.

Прозвучала команда «Вперёд!». Все солдаты тут же встали и вслед за своим лидером по одному покинули конференц-зал, шушукаясь между собой.

— Эй, а что означает это «на удержании»?

— Наверное, это… Ну, знаешь, та штука в автомате для напитков.

— А-а-а, ты о той фигне, которая в розетку подключается?

— Вау, ну ты башка, Шо. Так вот почему у тебя есть девушка?

— Что? Нет. Он сказал «недержание», идиоты.

— Ха?

— О?

— ?!

— Ты к чему, мразота, клонишь?

— Какого чёрта?

— Ты быковать на меня решил, а?

— ?!

Парни нашли повод поцапаться. Они так упорно глядели друг на друга, что на их лбах выступили вены. Похоже, этот спор двигался в никуда.

Спустя некоторое время комната опустела. И Цурубе, которая всё это время стояла рядом со мной, громко выдохнула.

— Ха-а… Ренге, деточка, ты слишком честная, — заключила она с очень кислым лицом. От прежней сияющей улыбки не осталось и следа.

Ты ведь просто играла на публику, правда?.. Я не знаю, насколько улыбка была полезна в бизнесе, но она явно сработала. Улыбайся, когда сложно, улыбайся, когда тошно. Наверное, это и есть великое «дао» бизнеса.

— П-прошу прощения. Я лишь переспросила, всё ли в порядке… — стыдливо опустив голову, ответила Ренге.

— Да всё нормально. Правда, — утешила её Цурубе. Она взглянула на терзающуюся Ренге, внезапно улыбнулась и добавила: — Думаю, это всё ещё одно из твоих самых положительных качеств.

На первый взгляд могло показаться, что Ренге была старше Цурубе, но в такие моменты наш босс казалась куда взрослее.

— С-спасибо… — ответила Ренге и закрыла лицо ладонями. Ей всё ещё было очень стыдно. Цурубе утвердительно кивнула.

Тут она взглянула на меня, и весь её тёплый настрой тут же исчез.

— А ты, Чигуса, не теряй фокус. Выдать парочку вопиющих утверждений, чтобы спровоцировать их реакцию, — хороший ход. Неплохо, что ты дал им выговориться после этого. Правильно сделал, что игнорировал их всё это время и не отвечал по существу. Но если уж хочешь запутать военных, будь добр, соберись и доведи дело до конца.

— Ладно… — ответил я.

Она сделала парочку действительно справедливых замечаний, поэтому я не мог и не хотел спорить с ней. То, как я вёл переговоры, было похоже на то, как я разбирался с жалобами. Я давал людям выговориться, прежде чем навязать им свои аргументы. Если отвлечь их от темы переговоров и дать каждому желающему возможность высказаться, большинство недовольных в конце концов согласятся практически с любым исходом. Личная выгода превыше всего. Но в этот раз из-за моей медлительности всё чуть не обернулось катастрофой. Не будь здесь Цурубе, так легко я бы не отделался.

— Виноват, Цурубе. Спасибо, что выручила, — сказал я. Но ни мои извинения, ни благодарность не обрадовали нашу железную леди. Может, есть что-то ещё, о чём она мне не сказала? Надеюсь, что нет...

К счастью, она лишь тихо вздохнула и сказала:

— Не зови меня Цурубе. Я Асагао.

Ренге подалась вперёд.

— Да-да! Асагао! Мне нравится звать её так, знаешь!

Ренге придвинулась, чтобы поговорить с Асагао. Она наклонилась близко… слишком близко. Я попытался отодвинуться, но с другой стороны мне препятствовала Цурубе. Угх… Слишком близко и слишком тесно… Ой, беда. Ренге всё приближалась. Приятный аромат девушки ударил мне в нос, и уже через секунду я слышал её нежный голос возле своего уха. Более того, Ренге немного подвинулась, и её оголённые ноги коснулись моего колена. Я аж вздрогнул.

Она продолжила:

— Поэтому… Касуми… Попробуй и ты звать её Асагао!

— Э-э-э, — выдавил я. Знаю, что Цурубе Асагао ненавидит, когда её зовут по фамилии, но обращаться к девушке по имени… Мне откровенно неловко делать это.

— Да ладно тебе! Попробуй! — подбодрила она и играючи подтолкнула меня к Цурубе.

Мы столкнулись плечами.

— Ой, прости… Асагао… — с запинкой извинился я. Слыша так много «Асагао» в исполнении Ренге, я ненароком и сам обратился к ней по имени. И, как я и думал, мне стало очень неловко. Я прямо чувствовал, как мои щёки краснеют.

Словно это передавалось воздушно-капельным путём, Цурубе тоже залилась краской.

— Да всё нормально… Не переживай об этом… — выдавила она и тут же отвернулась от меня. — Впредь так и зови меня… — Её волосы качнулись от резкого движения, и я ощутил лёгкий цитрусовый аромат то ли от шампуня, то ли от парфюма. Что именно это было, я не знал, но аромат прекрасно ей подходит.

[[image:/storage/reader-images/a353980a76799f643e3c6d3675883564fb76ec32.jpg]]

— Скажи, ведь так намного лучше, правда? К тому же это так мило! — добавила Ренге. Кажется, ей нравится, что мы трое немного сблизились.

— Ну, да, наверное… — кивнув, ответил я.

Асагао внезапно повернулась к нам.

— М-ми… Ха? О чём ты вообще?!

Ренге невозмутимо взглянула на Асагао.

— О том, что у тебя милое имя? — ответила она, склонив голову набок.

Никогда не видел такого выражения на лице Асагао. Но, заметив игривую улыбку Ренге, наш босс быстро успокоилась. Накручивая на палец прядь волос, она неуверенно спросила:

— Т-ты правда так думаешь?

— А как же! — ответила Ренге и повернулась ко мне. — Правда, Касуми?

«Пожалуйста, только не втягивай в это меня», — подумал я. Любой мой ответ вызовет неловкость. Потому я выкрутил неопределённость на максимум.

— Ну, наверное… — мягко произнёс я.

Я мог сколько угодно говорить о том, во что совсем не верил, но у меня никогда не хватало слов, чтобы выразить что-то настоящее. За этой невозмутимостью всегда скрывался застенчивый мальчишка.

※ ※ ※

Я давно привык ждать. Наверное, потому что служил снайпером. Мы всегда оставались в тени, терпеливо выжидая цель. И не то чтобы мне это не нравилось. Так или иначе, я из терпеливых. Будь это ответ клиента или доставка, я всегда ждал. Ну, если бы я мог назвать это ожиданием. Скорее уж отказ.

Говорят, отсутствие вестей ­– хорошая весть. Но это большая ложь. Как часто запоздалые ответы приводят к катастрофическим последствиям? В то же время ранний ответ — признак отсутствия проблем. Если бы моим клиентам нравились предложения, они бы тут же отвечали: «Звучит неплохо! Когда обсудим детали?» И если бы доставка не задерживалась, поставщики точно сообщали бы, что груз придёт в условленное время.

Однако, если дела идут скверно, они сразу пропадают из «зоны досягаемости», выжидают некоторое время, а потом звонят с фирменным: «Как это? Оно ещё не доставлено?» Они строят из себя дураков и уходят от ответственности. А в худшем случае пытаются перевести стрелки на меня. Мол, с чего ты взял, что мы управимся в срок?

Хотя плохими я бы этих людей не назвал. Обычно они очень приветливы и разговорчивы. Но эта работа, эта намыленная петля из сроков и нормативов, убивает в людях что-то светлое и очень важное.

Во всём всегда виновата работа. Работа — корень всех земных проблем. Без неё человечество жило бы в мире и согласии.

Ненавидь работу, а не людей.

В бизнесе, к примеру, подобное мышление очень важно. Да и не только в бизнесе. Чтобы эффективно коммуницировать, люди обязаны сохранять спокойствие и объективность. Никакая мелочь не должна влиять на их разум. Поэтому я не схожу с ума, если мне нужно подождать лишние десять или двадцать минут. Если честно, сразу после перевода из военного отдела мне поручили работу с несколькими посредниками, поэтому я привык к подобным задержкам. По сравнению с моей прошлой работой какая-то треть часа ничего не значила. Я был спокоен и собран. В отличие от работы в далёком прошлом, на которой люди буквально умирали от переработок, эта была подобна прогулке по парку.

Но вот Асагао явно недоставало терпения.

— Эта девчонка опаздывает! — выкрикнула она, скрестив руки на груди. — Как долго она будет нас динамить?!

Ренге вздохнула и посмотрела на дверь.

— Может, что-то случилось… — немного погодя, прошептала она.

— Что ж. Такое нередко случается, правда? — спросил я. — По крайней мере, к нам тут неплохо отнеслись. Усадили на мягкий диван, угостили чаем и всё такое.

— А обычно к тебе тут как относились?.. — настороженно спросила Асагао, подув на горячий чай.

— Нет, я не в том смысле. Например, в некоторых магазинах мне иногда приходилось ждать возле кассы более часа, — пояснил я.

— А-а… В некоторых магазинах такое и правда бывает, — утвердительно кивнула Ренге. — Я почти всё время провожу в офисе, но бывает, что и на улицу выхожу!

Асагао удивлённо посмотрела на нас.

— Сурово, однако.

— А то, — добавил я.

— Час простоя сильно скажется на вашей продуктивности, — с серьёзным выражением кивнула Асагао. Она взялась за подбородок.

— Кажется, я совсем другое имел в виду… — прошептал я. Сколько ещё работы она для нас припасла? Не похоже, что она пошутила…

Асагао пренебрежительно фыркнула мне в ответ.

— Почему тогда ты не вернулся обратно в офис, а остался ждать Нацуме? — недовольно спросила она.

— Если брошу вас здесь, проблем только прибавится, — ответил я. — В магазинных очередях часто встречаются люди, жалобы которых звучат примерно так: «Вау, а почему ты уходишь? Хочешь сказать, это мы тебя выгоняем?» И вот, вместо одной у меня уже как минимум две проблемы…

Даже Ренге удивилась:

— Ты и правда закупаешься в необычных местах…

Её можно понять. Хоть мы и работаем в одном отделе, но занимаемся совершенно разным. Обычно я решаю вопросы вне офиса, пока Ренге остаётся в здании, чтобы помочь с различными проектами. Но по опыту могу сказать, что Урушибара доверяет мне дела в очень раздражающих магазинах.

Я продолжил:

— Те места… Если ты покупатель, то все работники тебе улыбаются и вообще ведут себя очень мило. Но к бизнес-партнёрам у них совершенно другое отношение — холодное и недружелюбное.

— Да, от подобного никуда не деться. Это ведь бизнес, — недовольным тоном прокомментировала Асагао и надула щёчки. — В таком случае договаривайся о встрече заранее, — добавила она. — Чтобы никто из вас не тратил время впустую.

— Договорённость ничего не изменит, — мотнув головой, ответил я. — Видишь ли, у них есть клиенты. А клиент для них превыше всего.

— А, точно! — вмешалась Ренге. — Бывает, что покупателей так много, что у магазина сбивается всё расписание. А учитывая то, что переговоры — дело небыстрое, ждать приходится очень долго.

— Да-да, именно так, — поддержал я. — Ты не поговоришь с хозяевами, пока те не уладят другие, более важные дела.

— Да-а… — кивнула Ренге. Как и мне, ей приходится сотрудничать с разного рода капиталистами, поэтому она даже слишком хорошо меня понимает. Разве не прекрасно иметь боевого товарища, с которым всегда можно разделить тяготы трудовой рутины?

Поэтому мне так нужно дать Ренге и Асагао понять, что я считаю их своими товарищами… Я хочу, чтобы они хоть ненадолго прочувствовали всю ту прелесть, о которой они даже не догадываются. Я хочу показать им, как это на самом деле — работать с компаниями.

Поэтому…

Я повернулся к Ренге.

— Ну, держись, Цуцуджигаоке Ренге. Сейчас я тебе покажу.

— Чего-о? — растерянно протянула Ренге.

Асагао заподозрила что-то неладное.

— Ты чего удумал? — спросила она, взглянув на меня.

Не смотри на меня так, высоколобая. Товарищи ведь должны разделять увлечения и мечты друг друга, так? Поэтому я обязан поделиться с вами этими неприятными воспоминаниями! Я покажу, что не только вам, но и всем вокруг было непросто!

— Да не трусь ты. Я покажу тебе, с чем мне приходится сталкиваться, — сказал я с фальшивой улыбкой. — Мы обойдёмся короткой симуляцией.

— Л-ладно… — кивнув, ответила Ренге. Кажется, она и правда не против. — Для меня это тоже будет неплохой тренировкой.

Она легонько вздохнула и начала:

— Спасибо вам большое! Как идут продажи нового товара? — спросила она с ангельской улыбкой. — Я сегодня принесла некоторые рекламные материалы. Если позволите, я бы попросила вас взглянуть вот сюда на экран…

Я зыркнул на неё и тут же отвёл взгляд.

— А-а… Я сейчас занят. Может, обсудим это позже? — глубоко вздохнув, ответил я.

После такого откровенного отказа Ренге немного запаниковала.

— Д-да, как скажете. Но… — еле слышно пробормотала она.

Я изобразил лицо человека, который уже сыт по горло этим разговором. Я стал перебирать в руках бумажки и пристально на неё посмотрел.

— Я занят. Разве не видно? У меня сейчас очень много дел, понимаете? Мне жаль. Простите, виноват, — сердито сказал я. Для пущей правдоподобности я подобрал слова, которые означали бы, что я не хочу продолжать разговор.

Ренге втянула шею в плечи и забилась в угол дивана.

— Д-да, понимаю. Простите, — робко ответила она, не зная, что делать дальше.

Я снисходительно посмотрел на неё.

— Ну, как-то так это и происходит, — заключил я и кивнул.

— Т-тяжко, наверное… — прошептала Ренге, шмыгнув носом. С лица Асагао сошли любые эмоции.

— Да не то слово тяжко… — громко вздохнув, ответил я. — Но веселье на этом не заканчивается.

Парочка в ответ выдала протяжное «Э-э-э-э» и устало взглянула на меня. Я перевёл взгляд на Асагао.

— Эй, ты. Знаешь того новенького бизнесменчика? * Что это вообще было? Он оставил все рекламные материалы и просто ушёл.

Асагао оторопела и попыталась схватить меня.

— Да всё потому, что ты его отшил! На этом нашей сделке конец! Всё! Кина не будет! — гневно прокричала она.

— Ну, это я и хотел сказать, — ответил я. Стараясь не притронуться к Асагао, я выставил обе руки перед собой и попытался утихомирить её. Ладно, признаю. Это меня немного порадовало. Спасибо, что разозлилась, Асагао. — Позвони они Урушибаре и спроси об этом, на меня высыпались бы все проклятия мира, — пояснил я. — Он бы даже назначил время, когда я смог бы прийти к ним и извиниться.

— Вау, отстой, — прокомментировала Ренге и горько усмехнулась. — Мне кажется, только ты таким занимаешься, Касуми…

«Хех. Возможно, ко мне и правда особое отношение», — подумал я. Подобное происходило со мной так часто, что я перестал замечать, что что-то не так. Я кое-как улыбнулся Ренге в ответ. Остыв немного, Асагао теперь выглядела опечаленно.

— А вам двоим намного тяжелее, чем я думала. Простите меня. Я и подумать не могла… — извиняющимся тоном сказала она.

Я покачал головой.

— Да не, всё нормально. Я не против такой работы. Асагао, а разве ты раньше таким не занималась?

Ой-ой. Я не так задал вопрос. Я не хотел, чтобы он прозвучал пренебрежительно, тем более не хотел ни в чём её обвинять. Я хотел было исправиться и подобрать слова получше, но Асагао вдруг отвернулась. Казалось, ей нечего ответить.

Через пару секунд она заговорила:

— Когда я училась в средних классах, всё моё время занимала работа, связанная с экономическим развитием… Поэтому я вела дела с поставщиками и оптовиками чаще, чем с розницей… Так что…

Асагао говорила с долгими паузами, будто сожалеет о чём-то. Хотя ей-то точно незазорно гордиться своей работой. И то, что она по какой-то причине принижает себя, меня немного ранило.

Правда ранило.

Асагао работала с именитыми производителями высококачественных фруктов и овощей. Также она занималась сырьевыми вопросами в этой сфере. Само собой разумеется, что такие продукты не купишь в обычном магазине. К тому же большинство покупателей не видели качественных отличий между двумя продуктами разного класса. Поэтому Асагао обычно сотрудничала с другими городами и высокопоставленными клиентами, что помогало ей влиять на жизнь обычных горожан. Это она создала то изобилие, которым мы сегодня наслаждаемся.

В то же время я гадал, рассчитывала ли она на то, что её продукты станут известны обычным потребителям. Некоторые из клиентов Асагао занимали высокие посты в военном подразделении. Если жители узнают, что те едят и чем пользуются, то естественно захотят того же. Всё-таки их очень уважали и почитали.

Именно так Асагао создала первый тренд на элитную продукцию. До неё почти никто таких благ не покупал. Но тут появилась она, и спрос начал расти. Асагао самолично определяла, что востребовано, а что — нет. То, что даже во времена, когда новые сражение вспыхивали повсеместно, её элитная продукция пользовались спросом, указывало на позитивные изменения в городах. Человечество начало восстанавливать былую славу.

Вскоре она стала главой производственного отдела до выпуска из школы.

— Я не такой уж и великолепный в сравнении с тобой, — признался я. Хоть я и хорошо трепал языком, но в трёпе моём было слишком мало искренности. Какие бы чувства ни испытывал, я не мог облачить свои мысли в правильные слова. Как только мне приходилось использовать штуки, именуемые словами, возникало сплошное недопонимание. Поэтому я старался изъясняться как можно проще и понятнее.

Асагао застыла, а её губы задрожали. Похоже, столь неожиданный комплимент застал её врасплох. Её щёки едва заметно порозовели.

— Может, ты и прав, — ответила она, недовольно надув губки, и тут же отвернулась от меня.

— Вот-вот! В средней школе я вообще ничем полезным не занималась, — восторженно сказала Ренге. После чего обошла меня и схватила Асагао за плечи. — Ты такая молодец, Асагао… С самого начала ты уже была далеко впереди нас всех!

Асагао снисходительно улыбнулась.

— Да нет в этом ничего великолепного. Пришлось выкладываться на полную здесь, так как я даже в военный отдел не смогла вступить.

Депрессивный ответ нашего босса обескуражил Ренге.

— Асагао, ты хотела стать военным? — с опаской спросила она.

— Все этого хотят, — ответила Асагао. — Они предлагают условия, которые не может обеспечить ни одно другое подразделение.

— Наверное, ты права… — пробормотал я и неосознанно кивнул в ответ.

Мир утопает в войне, поэтому военные достижения очень ценятся. Создатели прорывной технологии, которая помогла бы истребить множество «Неизвестных», могут рассчитывать на очень щедрую награду. Они либо переедут вглубь страны, где счастливо проживут до конца своих дней, либо получат высокие посты на службе.

И военные конечно же предлагают больше всего возможностей получить столь щедрое вознаграждение. Руководство города учитывает результаты каждого жителя и присваивает им соответствующее количество поощрительных баллов. Люди могут зарабатывать баллы, даже если не служат в военном подразделении. Но, очевидно, количество полученных баллов может быть на порядок ниже, чем у тех, кто сражается на передовой.

— Согласна… — вздохнула Ренге. — Я думала, что если попаду в военный отдел, то всё как-то само собой сложится...

— Ага… — согласился я.

— Ну уж простите, ребятки, за то, что вас перевели в мой отдел. Все жалобы и предложения прошу высказывать напрямую Нацуме, — с напускной злостью ответила на наши жалобы Асагао.

— Что ты, я совсем не это имела в виду! — запаниковала Ренге и попыталась исправиться. — Не пойми меня неправильно! Я делаю всё возможное для производственного отдела! Мне нравится работать здесь! Честно-пречестно!

Асагао шутливо проигнорировала её оправдание. Умилительная сцена, воистину. Я спокойно отпил из своей чашки и с наслаждением вслушивался в разговор двух девушек. Однако очень скоро за дверью послышались шаги, а затем из коридора донёсся голос.

— Похоже, она наконец пришла… — заметила Асагао и уставилась на дверь.

Внезапно дверь распахнулась, и в проёме появилась девушка.

У неё были короткие светлые волосы, а из-под расстёгнутой рубашки её мятой униформы я мог видеть ключицу. Хотя грудь девушка особо не оголяла. Очень простая на вид лента, кажется, отлично выполняла свою функцию. Но, хоть на ней и была совершенно обычная униформа, она производила впечатление исключительно опасного человека. Возможно, из-за этих пронзительных орлиных глаз, от одного взгляда которых мне хотелось забиться в угол и исчезнуть. Или же я просто боялся её...

Девушка посмотрела на Ренге и Асагао и улыбнулась… Она вела себя на удивление дружелюбно. Этот вопиющий контраст между пронзительным взглядом и доброй улыбкой как-то по-странному притягивал. Наконец она заговорила:

— Что-то я задержалась.

— Не то слово… — проворчала Асагао.

— Предыдущее совещание окончилось позже запланированного, — ответила Нацуме, отмахнувшись от жалоб Асагао. — Прости.

Её маленькие женственные ручки, казалось, не могли принадлежать человеку, возглавляющему военную организацию. Но эти руки не выглядели слабыми и хрупкими. Как и сама Нацуме Мегу, они выглядели сильными, гибкими и подвижными. Она носила короткую юбку и рубашку с закатанными выше локтей рукавами. Элегантные изгибы её оголённых рук и ног лишь подчёркивали безупречный образ. Она не носила чулки, поэтому я любовался прелестными ножками до самых щиколоток.

Завораживающие ножки упали на диван напротив нас. Нет, нет… Не раздвигай их, солнышко… Ну ладно. Я всё увидел… Я тут же перевёл взгляд на дверь. В комнату зашло ещё несколько людей. Вероятно, её помощники. По крайней мере, казалось, что они постоянно сопровождают и помогают ей. Или же они просто следовали за ней.

Одна девушка особенно выделялась. Темнокожая, со светлыми волосами и большими чёрными глазами: то ли из-за выразительного макияжа, то ли из-за накладных ресниц. Я не знал её имени, но определённо видел эту девушку раньше. Если я правильно помню, она учится в старших классах… Куроки? Нет, что-то не то. Может, Куроба? Хотя это не имеет значения. Буду звать её черноглазой.

Черноглазая села на кушетку рядом с Нацуме и стала расчёсывать волосы. За спиной черноглазой появилась ещё одна девушка. Она выглядела очень усталой и раздражённой. Светло-рыжие волосы, выразительные, немного сонные глаза и пара начищенных до блеска пушек, закреплённых под юбкой. Хрупкое тело и сонное личико делали её очень привлекательной. Хотя «привлекательная», как по мне, — неверная характеристика… Ей скорее подходило описание «очаровательная» или «милая».

Но я лишь пытаюсь беспристрастно оценить девушку. В конце концов она ведь моя младшая сестра, Чигуса Асуха. Я старше неё всего на год. Даже не посмотрев на меня — вообще-то, даже не заметив меня — Асуха оперлась на стену и достала телефон. Она немного поигралась с ним, сладко зевнула и повернулась ко мне.

Асуха окинула меня удивлённым взглядом и вздохнула.

— Чё как, — пробормотала она.

— Йо, Асуха, — поприветствовал я в ответ.

— Даров, — ответила она и вернулась к своему телефону.

Такая холодная… Это у неё бунтарский период начался? Молю, только не это. Такими темпами она тоже станет хулиганкой! Это на неё друзья так повлияли? В этом городе хулиганья — пропасть! Особенно в военном отделе. Кстати. Мне кажется, или её юбка стала короче?! И что с этой развязанной лентой вообще?! Ну да, грудь у неё небольшая, так что это не проблема. Но она же в средней школе всё-таки… И в следующем семестре тоже! Ей определённо есть куда расти… Я волнуюсь… Нужно почаще с ней общаться, пока мы не стали отдаляться друг от друга!

Ренге опередила меня и первой обратилась к девушке:

— Давно не виделись, Асуха!

— Чего? — Асуха озадаченно оторвала взгляд от телефона. Она с некоторым сомнением взглянула на Ренге, которая махала ей рукой с дивана. — Хм? Кто… А, а-а-а… Йо, — наконец выдавила она с недоумённым взглядом и тут же вернулась к своему телефону.

Ренге нервно хихикнула.

— Эм, эй… Асуха, ты меня помнишь?

Знаешь, Ренге. Мне очень жаль… Моя сестра, она, ну, знаешь, немного… Словом, я уверен, она тебя помнит, не переживай.

Нацуме, которая всё ещё сидела напротив нас, тоже недоумевала. Она взглянула на Асуху, вздохнула и повернулась к Ренге.

— Давно не виделись, Ренге. Как дела? — спросила она.

— Вы помните меня! — вне себя от счастья воскликнула Ренге. Она выглядела столь счастливой, что, будь у неё хвост, она бы сейчас виляла им от удовольствия.

Тем временем Асуха снова подняла взгляд.

— А, да, Ренге! — выкрикнула она.

Вот видите. Я ведь говорил. Всё она помнит.

— Я была намного младше вас по званию… Поэтому я рада, что вы тоже меня помните! — продолжила Ренге, чуть не плача от счастья.

— Конечно. Как мы могли забыть, — с горькой улыбкой ответила Нацуме.

Что ж, Ренге милая, поэтому её легко запомнить. Но удивительно, что Нацуме и её имя запомнила. Она ведь замглавы города, а Ренге всего лишь мелкая сошка. Я уверен, что в прошлом мы не так часто пересекались. Не помню даже, чтобы мы общались с ней напрямую до нашего перевода в другой отдел. Я взглянул на Нацуме, восхищённый её внимательностью к людям. Хотя мне кажется, что меня она точно не по...

— И тебя тоже, Касуми… — прервала мои размышления Нацуме. Она приветливо улыбнулась мне.

— А, угу… И вам спасибо, что приглядываете за моей младшей сестрёнкой, — сказал я.

Вау, кто бы мог подумать, что Нацуме помнит меня. Хотя, учитывая то, что моя сестра постоянно рядом с ней...

— О, и правда ведь! Асуха ведь твоя сестра, да? — удивлённо спросила Нацуме. — Я всегда зову её по имени, вот и забыла совсем.

— Вау! Так она твоя сестра? — перебила Асагао. — А я ведь слышала её полное имя раньше. Чигуса Асуха… Но вы даже не похожи. — Глубокий анализ Асагао нашего с Асухой родства поражал воображение. (Нет.)

Асуха смерила её взглядом. Почему то она выглядела раздражённой… Ну, ей никогда не нравилось, когда другие обсуждают её. Особенно незнакомцы…

— Полагаю, что так. Хотя иногда они очень похожи. Я очень рада, что она рядом, — сказала Нацуме и резко подалась вперёд. — Поскольку она настолько невероятная — неописуемо, очень сильная — я постоянно повторяю, что она станет моим следующим начальником. Правда, Асуха?

— Спасибо… — пробормотала Асуха. Она посмотрела на Нацуме и то ли кивнула, то ли поклонилась ей.

Но тут черноглазая вдруг недовольно цокнула языком.

— Асуха… Тебе ведь вопрос задали, ага? — Она пристально взглянула на мою сестру. — Чё ты игноришь её, а? Чё, разок похвалили, и уже звезда?

— Чего? — возмутилась Асуха. Похоже, она не поняла, что черноглазая имела в виду. Но, так как она говорила со старшей, Асуха всё же неохотно ответила: — Да нет, не особо. Я не игнорирую. Просто мне нет до этого дела.

— Ха-а? — Черноглазая будто намеревалась прожечь взглядом в Асухе дыру.

Всё ещё раздражённая, Асуха вздохнула и отвела взгляд куда-то в сторону. Увидев её реакцию, черноглазая разозлилась настолько, что потеряла дар речи. На лице девушки начали выступать вены.

«Стоп! Асуха, остановись! Пожалуйста, поладь со всеми! Держись своих друзей, как меня!» — в панике мысленно обратился к ней я.

Нацуме проигнорировала напряжённую атмосферу и громко засмеялась.

— Асуха у нас с характером. Ничего, я не против. Ей палец в рот не клади, да?

— Но, Нацуме! — умоляла её черноглазая. Она выглядела очень недовольной.

Нацуме похлопала её по плечу.

— Ничего, ничего, — постаралась она успокоить черноглазую. — Так какими ты к нам судьбами, Асагао?

Наконец-то мы куда-то движемся.

— Я пришла, чтобы подписать вот это, — ответила Асагао и посмотрела на Нацуме. Она достала планшет, и Нацуме подалась вперёд, чтобы взять его. Юбка приподнялась на кожаном диване, и я разглядел её бёдра получше. Привлекательно, однако.

Нацуме взглянула на экран планшета и, просмотрев информацию, тихо вздохнула.

— А, это. Могла бы просто отправить мне это по почте… — сказала она, недовольно почесав щёку.

Поведение Нацуме не обрадовало нашего босса. Асагао нахмурилась.

— Невозможно. Мне нужно кое о чём с тобой поговорить! — крикнула она и вскочила с дивана. — Я! Пришла сюда! Чтобы увидеть тебя! — Она врезала ладонью по столу. Её лоб заблестел под офисным освещением. Она продолжила: — Может, прекратишь забрасывать меня своими переведёнными? Я тебе не мусорное ведро, знаешь ли!

— Значит, мы мусор…

— Трудно, однако, смириться с этим...

— Я не это имела в виду! — возразила Асагао. Она всегда честно признавала свои ошибки. — Я о том, что мы не вассалы военного отдела!

Честность очень красила Асагао, но, как говорится, не хлебом единым. Она не отступала даже перед замглавой города и главой военного отдела. Если ей нужно что-то сказать, она это скажет.

— Раз уж приняла их к себе, будь добра, отвечай за них до конца, — несдержанно отчитывала она Нацуме. Асагао угрожающе посмотрела на замглавы города. — Их обучение обходится мне в копеечку, знаешь ли. Пока они не получили приемлемый уровень квалификации, они лишь поглощают наши ресурсы и генерируют убытки. Причём не только мы, но и другие отделы регулярно принимают твоих работничков! Что всё это значит?

Мне кажется, Асагао предъявила свои претензии как следует. Она требовала ответов.

Сказанное потрясло Нацуме.

— Я тоже думала об этом… — выдавила она. Одинокая капля пота стекла вниз по её лбу.

— Да что ты? Уверена? — сорвалась Асагао. Взгляд её уподобился смертоносным лазерам, слова разили, будто острые иглы, а лоб сверкал, словно сверхновая, готовая разнести в клочья Солнечную систему.

— Я… Ну. Я просто хотела… — Она затихла на секунду. — Думаю, будет намного лучше всесторонне развивать наших работников...

Асагао не поверила ни единому её слову и растоптала несвязное оправдание Нацуме.

— Ты ведь только что это выдумала! Дуры кусок!

Черноглазая выпучила глаза от удивления.

— Дуры… Чего? Ты кто такая ваще?! — выкрикнула она в ответ. Она подорвалась со своего места и вперила взгляд в Асагао. Та без особого интереса зыркнула на черноглазую.

Давно я не бывал в столь напряжённой ситуации. Даже Асуха, которая всё это время не особо следила за происходящим, отстранилась от любимой стеночки и встревоженно наблюдала за двумя девушками в центре комнаты. Страшно… Я подался в сторону и столкнулся плечами с Ренге. Девушка немного дрожала. Она в порядке? Нормально ли пугаться в подобной ситуации? Я присмотрелся. Хоть плечи девушки и дрожали, но дрожали они не от страха, а от сдавленного смеха...

— Дуры кусок… — произнесла Ренге, не в силах сдержать смех. — Асагао, ты как мама, честное слово...

— Неправда! — прокричала Асагао. Но, заметив, что Ренге смеётся, она расслабилась. Асагао выглядела уставшей, но всё же нашла силы, чтобы улыбнуться.

Поведение Ренге позитивно повлияло и на Нацуме с черноглазкой. Асуха уставилась обратно в свой телефон и продолжила играть. Черноглазая хмыкнула, достала пудреницу из кармана униформы и поправила макияж. Кажется, всё вернулось на круги своя.

Нацуме посмотрела на Асагао и улыбнулась.

— Что ж, мы можем обсудить этот вопрос в любое другое время… — сказала она и потянулась к планшету в руках нашей мамочки. — Это всё, что мне нужно подписать?

Асагао уставилась на неё.

— Да… Но будь добра, думай дважды, прежде чем переводить куда-то своих ребят.

— Так точно, мэм. Поняла вас, — подтвердила Нацуме. Она взяла стилус и поднесла его к экрану. — Впредь буду ответственнее.

На этом наша задача была выполнена. Встреча прошла хорошо, теперь мы получим подпись Нацуме, и я наконец-то смогу пойти домой… Но после этого работы у меня только прибавится, да? Я глубоко вздохнул… Дом, родной мой. Жди. Папочка уже в пути...

Но тут в комнате раздался пронзительный вой сирены. Судя по всему, та же сирена ревела на территории всей базы Кисаразу. За громким звуком последовало объявление: «Срочное сообщение! «Неизвестные» обнаружены в Токийском заливе. Всему составу прийти в боевую готовность. Повторяю. Всему составу прийти в боевую готовность». В ответ на повторяющееся объявление по всему зданию разнёсся топот тяжёлых сапог. Кто-то с треском открыл дверь в офис. В проёме появились несколько солдат.

— Босс, — закричали они.

— Поняла. Выдвигаемся, — чётко и спокойно скомандовала Нацуме. Она встала с дивана, и её поведение резко изменилось. Словно стала другим человеком. От её былого дружелюбия не осталось и следа, всем своим видом девушка показывала, что готова к битве. Одновременно с Нацуме черноглазая спрятала пудреницу, а Асуха положила руку на кобуру. Они среагировали мгновенно.

Асагао потянулась к Нацуме.

— Стой. А как же подпись...

— Прости, Асагао. Давай закончим с этим позже. Мне правда жаль… — с сожалением на лице ответила Нацуме и через секунду исчезла в дверном проёме. Черноглазая, Асуха и остальные молодчики последовали за ней.

В комнате остались лишь я, Ренге и Асагао. Кто-то потянул меня за рукав. Это была Ренге, и выглядела она очень обеспокоенно.

— Касуми… Ч-ч-что же нам делать?

— Вернуться в офис?

— Но они же собрались сражаться…

— Да, но в таких случаях мы должны следовать указаниям старших.

— Под старшими… ты имеешь в виду Урушибару?

— Этот человек лишь старшекурсник. Он ни за что не отвечает.

— О… А я всегда думала, что он главный.

— Он просто строит из себя большую шишку. Если же говорить о служебном распределении, Урушибара такой же рядовой работник, как и мы с тобой.

Ренге и Асагао засмеялись. Первая смеялась нервно, а другая сдержанно, не выдавая себя.

«Бедный, бедный Урушибара...», — подумал я.

Ренге посмотрела на высоколобую девушку рядом с собой.

— Тогда решение за Асагао.

Та вздохнула.

— Как ни крути, а я всего лишь работник производственного отдела, — сказала она, закрыв губы ладонями. — У меня нет права командовать во время сражений, так что я ничего не могу вам ответить.

— В таком случае… мы… Ну… — нервно жонглировала словами Ренге.

Я перебил:

— В таком случае нам к Нацуме.

— А, точно! Побегу спрошу её, что нам делать! — протараторила Ренге, выбегая из комнаты.

— Стой… Не думаю, что от нас там будет хоть какая-нибудь польза… — произнёс я, пытаясь достучаться до девушки. Но она уже неслась по коридору и не слышала меня. Я взглянул на Асагао в надежде услышать дельное предложение.

Девушка пожала плечами.

— Что ж. Сейчас мы можем разве что последовать за ней, да?

— Да, наверное… — вздохнув, ответил я. Мы побежали за Ренге.

※ ※ ※

Чаще всего сражения разворачивались близ Транстокийской магистрали. В таком случае военные пускали в ход бронированный поезд с турелями. Он не только перевозил отряды, но и эффективно подавлял «Неизвестных».

Мы добрались до железнодорожного депо, когда Нацуме, черноглазая и Асуха уже садились в поезд. В воздухе витало привычное напряжение, но несколько человек были собраны и спокойны, полностью готовые к битве. Задыхающаяся Ренге пыталась пробиться через толпу, чтобы догнать троицу, поэтому нам оставалось лишь следовать за ней. Эта девушка определённо знает, как проявлять инициативу...

— Эм… Нацуме! А что нам делать? — громко спросила Ренге. — Мы подумали, что лучше всего спросить тебя!

Нацуме уставилась на девушку, Асуха недовольно вздохнула, а черноглазая раздражённо что-то пробормотала.

Нацуме улыбнулась Ренге.

— И только поэтому ты здесь? Хм… — задумалась она и ненадолго затихла, несколько встревоженная. Затем она посмотрела на меня и Асагао. Сложно было не понять этот взгляд. «Вы больше не в военном отделе, и я не собираюсь тащить вас на поле боя», — будто говорила она нам. Ренге тоже это почувствовала.

— А, прости… — расстроенно извинилась она. — Я знала, что мы бы только мешали тебе, но всё равно решила переспросить...

Нацуме спустилась к Ренге. Она нежно посмотрела на неё и погладила по волосам.

— Неправда! — бодро произнесла она. — Все мы здесь — одна большая семья. Мы можем положиться друг на друга в сложные времена… Ренге, Касуми, ничего, если я украду вас у Асагао ненадолго?

Тёплые слова замглавы города растрогали Ренге до слёз.

— К-конечно… — всхлипывая, прошептала она.

«Эта девушка — прирождённый мотиватор. Всего пара фраз, и я уже готов пуститься во все тяжкие…» — подумал я.

Черноглазая же, напротив, лишь раздражённо теребила прядь волос. Тоже недовольная, Асуха быстро отвела от нас взгляд. В этом плане им до Нацуме, как до Луны.

— Ну что же, Ренге, Касуми. — Она ещё раз погладила Ренге по голове и зашла в вагон поезда. — Полагаюсь на вас. Слушай, Асуха, — добавила она, прежде чем скрыться внутри. — Пригляди за этими тремя, хорошо?

Асуха вздохнула и отрешённо посмотрела куда-то вдаль.

— Ха-а… Так и знала, что ты это скажешь.

Нацуме горько улыбнулась.

— Мне будет намного спокойнее, если ты будешь с ними, — сказала она. — Ну что, договорились?

— Ока-ай… — апатично протянула Асуха. Нацуме и черноглазая скрылись в поезде. Мы тоже собрались войти, но тут Асуха несколько раз ткнула меня в плечо и сказала: — Не сюда. Мы в тылу, полагаю.

— А, точно… — неловко выдавил я.

И вот, спустя полгода мы вернулись на поле боя. Пробирающий до костей ветер, оглушительный грохот и пороховой дым. Мы окунулись в них с головой.

Поезд прибыл на Транстокийскую магистраль, и турели на крышах его вагонов медленно нацелились в море. Скрежет поворотного привода эхом разнёсся по окрестностям. Ещё несколько секунд тишины, и там, на горизонте, возникла группа «Неизвестных».

Поле боя задрожало, словно желе. В океане поднялись огромные волны, воздух сжался, будто в огромном компрессоре. Небо над нами разверзлось, тучи свернулись в спирали и испарились, как капли на раскалённой сковороде. «Неизвестные» воспарили ввысь. Как жар от раскалённой земли. Как масло из воды. Брызги от их взлёта преломили последние лучи заката и вспыхнули вдалеке яркой радугой, прежде чем утонуть в океане темноты. Их сияние осветило весь поезд.

Странные существа смотрели на нас с неба. Они выглядели гротескно, монстроподобно, но не как растения или животные. «Неизвестные» больше напоминали машины, чем живых существ. Их конечности напоминали лапы животных, но в то же время чем-то походили на иссохшие безлистные ветки, которые будто насильно прирастили к телам этих странных созданий. Их бронированная кожа блестела, словно отполированный металл, но в то же время казалась мягкой и тёплой.

Перед поездом на магистрали возвышалась военная база Умихотару. Завыла сирена, и мост начал опускаться. Эта постоянно меняющаяся база служила укрытием для большинства военных подразделений и местом установки оборудования.

— Народ! Занять позиции! — героическим тоном завопила в микрофон Нацуме. Она стояла на самом верху, чтобы все могли её видеть. — Пора одержать очередную победу! И пусть только я увижу хоть каплю страха в ваших глазах! Всем ясно? Тогда вперёд!

[[image:/storage/reader-images/c4a221ebde81d294bdd735fbf7fa2bbb1e87094e.jpg]]

Экипаж занял турели. Артиллерия готова открыть огонь. Студенты достали оружие и ринулись в атаку. Мы находились далеко от авангарда, со стороны базе Кисаразу, но прекрасно видели происходящее. Точнее всё, что мы могли, — это видеть и наблюдать за разворачивающимся сражением. Если сравнивать фронтовую зону с частным домом, то нам отвели места на заднем дворе. Реальная битва развернулась в километре к северу от базы Умихотару. Пока мы здесь, прямое столкновение нам не грозит. Отсюда я могу в относительной безопасности наблюдать за всем полем боя. Неплохая позиция.

Ренге перегнулась через поручень и стала наблюдать за Нацуме в бинокль, ахая и охая, словно ребёнок на премьере фильма с любимым супергероем. Асагао крепко держала Ренге, опасаясь, что та упадёт в воду. Асуха сидела на поручне в нескольких шагах от нас. Она не обращала внимания на происходящее и беззаботно вертела в руках свои пистолеты.

Пистолеты, дорогие мои...

— Нацуме такая крутая… — заворожённо произнесла Ренге, наблюдая за сражением.

Асагао же оценивала ситуацию куда практичнее.

— Все следуют приказам достаточно точно, — добавила она.

— Не думаю, что она раздаёт приказы во время битвы, — ответила Асуха, продолжая забавляться со своими пушками. — А может, и раздаёт. Чёрт знает. Я действую сама по себе, так что...

— Понятно… — ошеломлённо ответила Асагао. — Кстати. А почему эта девчонка такая фамильярная? Я ведь старше её, нет?

— Цурубе-семпай? — спросила Асуха.

Асагао смерила её холодным взглядом и строго скрестила руки.

— Хм-м, так тоже не очень, если честно...

Асагао раздражённо нахмурилась.

— Значит, лобастая Асагао! — воскликнула она.

— Чёрта с два! — крикнула Асагао. — К чему эти бессмысленные дополнения? Жить надоело?

— Остынь, Асагао… — прошептала Ренге, обхватив её обеими руками, пока она не пролила первую кровь в тылу. Прости, девушка со лбом на миллион. Прости за мою сестру… Мне стоило предупредить её следить за языком.

— Асуха, пожалуйста, не говори так, — попытался я сбавить напряжение. — Скорее всего, из-за этого в детстве над ней много кто издевался.

— Вот именно! Так и есть! — согласилась Асагао. — Постой… Как ты об этом узнал, Чигуса?!

— Да тут к гадалке не ходи… — ответил я. Знай я Асагао в детстве, тоже подшучивал бы над ней… Это ведь так по-мальчишески, да? Приставать к девочкам, которые им нравятся...

— Знаешь, я ведь тоже Чигуса… — нехотя пробубнила Асуха. И горестно застонала.

— А-а-а! С меня хватит! — прокричала Асагао. — Это начинает раздражать… Значит, буду звать тебя Касуми…

— Эм-м… С чего это вдруг?.. — удивлённо спросил я.

Асагао взглянула на меня с подозрением.

— Хах? Тебя ведь Касуми зовут?

— Так точно… Но звать меня по имени — это немного…

— Но ты ведь зовёшь меня Асагао?

— Согласен… Просто не привык я к этому… Ну, знаешь… Странно звучит.

— Что за причина такая? — ошарашено спросила Асагао.

Она совсем не поняла моего довода. Наверное, я просто смутился. Но показывать смущение само по себе немного смущающе. К тому же внезапно называть людей, особенно стеснительных, по имени — признак дурного тона. Иногда это очень злит, так как человек не может понять, в чём причина такой перемены. Особенно когда это не какая-нибудь безобидная шутка. Такое бывает.

— И я, и я! Зови меня Ренге! — подняв руку, вмешалась Ренге. Она одобрительно улыбнулась. — Касуми уже зовёт меня по имени!

У Ренге общительность в крови, поэтому окружающие чаще всего знают, что у неё на уме. Ей легко заводить дружеские отношения даже с такими, как я, и она редко попадает в нелепые ситуации. Большое тебе человеческое спасибо, девушка по имени Ренге.

Секундочку… Асагао ведь постоянно себя так ведёт. Что это: уверенность, решительность или всё таки наглость? «Наглость, естественно»,— решил я и удовлетворённо кивнул.

Асуха спрыгнула с перил.

— В таком случае можешь тоже звать меня Асухой.

Асагао растерялась.

— Д-да, конечно, — ответила она, потерев ладонью подбородок.

— В общем, мне без разницы, — отрезала Асуха, облокотившись на поручень, и устремила взгляд на море.

Только я подумал, что Асуха понаблюдает за битвой ещё немного, она повернулась и спросила:

— Ничего, если я пойду? Хочу побыстрее управиться и в душ…

Она пыталась изобразить отрешённость, но лицо и движения выдавали возбуждение. Кажется, ей не терпелось присоединиться к сражению. К тому же в свете грядущего повышения, не думаю, что ей хотелось нянчиться с нами.

— Конечно, — кивнув, ответил я. — Береги себя.

В ответ она направила на меня кулак и протараторила:

— Позаботься об остальном.

Она уже собралась было уходить, но тут Ренге окликнула её:

— Эм… Ну… А что нам..? — «делать», хотела спросить она, но промолчала.

— Ты… Нацуме ведь отдала тебе приказ, — строго перебила Асагао.

Асуха нахмурилась.

— А… Мы достаточно далеко от поля боя, — заверила Ренге. — Всё будет в порядке, правда?

— Ага, — согласился я. — К тому же здесь я.

— Чего? Умереть не встать, — засмеялась Асуха. — Ты? Теперь я ещё больше переживаю.

— Вообще не смешно, — парировал я и подобрал винтовку, которую я тайком реквизировал из оружейной. — Я серьёзно. Не о чем волноваться.

— Касуми, я и не знала, что ты одолжил у них оружие, — восхитилась Ренге. — Какое облегчение!

— Облегчение?.. — встревоженно спросила Асагао и взглянула на меня. Неудивительно, что она сомневается. Как можно доверять профессиональным навыкам комиссованного солдата?

— Всё будет хорошо! Я доверяю Касуми, — ободрила Ренге. Она показала Асагао большой палец и подмигнула. — Пока это не что-то сверхмощное, конечно же!

— Не дави на меня так сильно… — вздохнув, сказал я.

— Что ж. Если Ренге так говорит, тогда ладно, — с подозрением ответила Асагао. В любом случае паниковать смысла нет. «Неизвестные» сюда не сунутся.

Асуха искоса посмотрела на нас, а затем подошла к Асагао и ткнула её в спину. Она обернулась, на что ей лишь помахали ручкой.

— В сторонку, в сторонку.

— В чём дело?

— Ух… В сторонку, в стороночку, ну…

— Ещё раз: в чём дело?..

Асагао приблизилась к Асухе, но та забежала мне за спину и наклонилась к моему уху. Вероятно, она просто не хотела, чтобы другие девушки её услышали.

— Не перенапрягайся… — прошептала Асуха совершенно ровным и невыразительным тоном. Но я видел беспокойство в её глазах…

— Ты же знаешь, что такого не случится, — улыбнувшись Асухе, сказал я. Иногда те, кто больше всех верят в свои способности, получают во время битвы наибольшие психологические травмы. Не я, так как я знаю свои пределы. Я в себя даже не верю, не говоря уже о каких-то способностях. Это меня ведь выдворили из военного отдела. Я не одарённый, как моя сестра.

— К тому же разве я когда-нибудь перенапрягался? — добавил я.

— Нет, полагаю.

— Ты слишком, слишком быстро согласилась… Разве ты не должна была возразить: «Это неправда!» или что-то вроде того?

— Не, братишка. Ты же хлюпик, — не дрогнув, ответила она и добила: — Безнадёжно.

«Прошу, не будь такой серьёзной...» — подумал я.

Асуха поспешно отвернулась от меня.

— Что ж. Раз такое дело, волноваться не стоит… — мягко прощебетала она, подошла к поручню и вскочила на него. Сестра повернула голову ко мне и широко-прешироко улыбнулась. Улыбнулась невинно, как и подобает девушке её возраста. Улыбнулась, словно собралась на прогулку.

— Я пошла, — отпустила Асуха и достала пару пистолетов из-под под юбки. Она повернулась к «Неизвестным». Её рыжие волосы озарил закат. В прищуренных глазах заиграли зловещие огоньки, а невинная улыбка превратилась в звериный оскал.

Вслед за ней менялся и мир. Проявлялось воплощение невообразимого. Мир, который Асуха видела во сне, мир вокруг и её собственный «Мир» слились воедино, перевернув реальность с ног на голову. Так и родился новым феномен, имя которому «Мир».

Асуха выстрелила в море. Её пуля заморозила воду вокруг, и она прыгнула на образовавшуюся ледяную платформу. Взлетевшие в воздух брызги инеем осыпались на застывшие волны, пока она, раз за разом повторяя привычные движения, «бежала» по океанской глади.

Её «Мир» позволяет прерывать движение и не только это. Асуха способна, хоть и на миг, управлять отдельными молекулами. В придачу к способности замедлять частицы она может ускорять их, высвобождая таким образом тепло. Способности «Миров» позволяли делать нечто подобное. Они бросали вызов здравому смыслу и законам физики. Благодаря этим «Мирам» наше понимание собственного мира изменилось до неузнаваемости.

Взрослые, скрывшиеся далеко от побережья, поселили нас в пограничные города. Вероятно, для того, чтобы мы овладели своими способностями. Так мы стали на защиту мира, развиваясь как отдельное общество. Из любви к человечеству и желания спасти мир, вооружившись своими непостижимыми силами, мы слепо бросались в бой с неизвестным. Как по мне, ничего абсурднее и быть не может.

Ненормальные. Безумные. Иррациональные. Может, мы тоже монстры. Если это так, то моя сестра — безупречный монстр.

Прыгая с платформы на платформу, Асуха добралась до остальных отрядов и принялась убивать. Голубовато-белые вспышки света озарили небо: последнее напоминание о безжалостно уничтоженных Асухой «Неизвестных». Казалось, её атаки оставляют красное послесвечение.

Ренге и Асуха наблюдали за битвой вместе со мной.

— Асуха невероятна! — посмотрев в бинокль, воскликнула первая.

— А как же! — кивнул я.

— Ты чего так возгордился?.. — разочарованно спросила Асагао. И так ведь ясно, что я горжусь своей сестрой. К чему это она клонит?

— А… Асуха разносит их в пух и прах, — столь же восторженно продолжила Ренге. — Она и впрямь невероятна… В одиночку побеждать их всех… Восхитительно...

Не то чтобы я не понимал её чувств.

Рубиновый диск догорающего заката обратил морскую гладь в роскошный скарлат. * «Незвестные», словно мухи, сыпались на него голубовато-белыми вспышками. Пепел, порождённый красным пламенем, танцевал на ветру средь пены и брызг. Это зрелище не укладывалось в голове. Казалось, будто Асуха перестаралась и стягивает на себя слишком много «Неизвестных». Или же причиной тому невероятная разница в силе и способностях между ней и остальными отрядами. В конце концов её «Мир» превосходил способности всех остальных, включая меня.

Я установил одолженную ранее снайперскую винтовку и принял удобное положение для стрельбы.

— Лучше приготовлюсь на всякий случай.

— Хорошо. Я прикрою тебя! — взволнованно вскрикнула Ренге, загрузила передатчик и установила соединение. Она вставила в ухо наушник, отрегулировала бинокль и показала мне большой палец. Быстрая реакция Ренге привлекла внимание даже Асагао. Она заинтересованно наблюдала за нашими проворными приготовлениями.

— Эм… А ты что будешь делать, Асагао? — заметив слежку, спросила Ренге.

— Просто наблюдать… Я ведь простой гражданский, — ответила Асагао. — К тому же у меня даже оборудования или амуниции с собой никакой нет. — Она развела пустыми руками, мол, голая как бубен.

Строго говоря, к амуниции относились вещи вроде пистолетов Асухи или одолженной мною винтовки. Но в широком смысле к ней относилось всё, что тем или иным образом усиливало «Мир» человека. Однако лишь военные имели право постоянно носить подобные средства. Другие же отделы делали это лишь по требованию или в случае острой необходимости. Собственно, поэтому наша соколица не взяла с собой даже рогатку.

— Нет ничего зазорного в том, чтобы эвакуироваться, — заметил я. — Хоть мы и в арьергарде, это всё ещё поле битвы.

— В таком случае проблем возникнуть не должно, — непринуждённо ответила Асагао и уставилась на меня. — Не хочу быть единственной сбежавшей.

— Как я могу успокоиться, когда ты за мной наблюдаешь?.. — спросил я, гадая, как долго сия экспертиза продолжится.

Асагао раздражённо надула губки.

— Но Ренге ведь тоже здесь.

— Это потому, что я корректировщик, — заявила Ренге, гордо выпятив грудь.

Асагао одарила её озадаченным взглядом.

— Корректировщик?

— Я состою в группе со снайпером, изучаю окрестности и фиксирую координаты, — пояснила Ренге. — После чего вычисляю расстояние до цели, угол бросания и провожу выверку направления для выстрела снайпера.

— Ясно… — ответила Асагао. Судя по всему, её это немного заинтересовало.

— Хочешь попробовать?

— А…Конечно. Только чуть-чуть...

Ренге вытащила запасной бинокль и передала его Асагао. Обычно семпаем у нас была именно Асагао, но на сей раз роль старшего перетянула на себя моя напарница. Асагао замешкалась и робко взяла бинокль. Она сжала его двумя руками, словно ценный артефакт и с восторгом посмотрела в него. На её лице заиграла улыбка.

— Вау… Святые производства! Чего-о? Ауч?.. У-а-а! Невероятно… — то бормотала, то вскрикивала она, наблюдая за сражением. Восторг, удивление, отвращение, презрение. Выражение её лица менялось, словно кадры диафильма. Иногда у Асагао даже дух от восхищения захватывало. Она улыбалась, словно по уши влюблённая девушка. Но вдруг её улыбка сменилась неприкрытым ужасом.

— О, нет! Оно приближается! — вскрикнула Асагао. — Святые ИП! Я не шучу!

— Правда? — переспросила Ренге и всмотрелась в бинокль. — Ае-е-е, они приближаются! Касуми! Ствол на пять часов! Один из них отбился от отряда и направляется прямо сюда! Быстрее!

Я сместил винтовку и посмотрел в прицел.

— Хорошо бы ещё деталей… — мягко добавил я.

Максимальная дальность этой винтовки достигает полутора километров. Если я сниму «Неизвестного» здесь и сейчас, нам не понадобится отступать ещё дальше. Даже если я дам осечку, то смогу тут же скорректировать прицел и выстрелить снова. Если я обезврежу его за три выстрела, всё будет хорошо.

Я аккуратно навёл прицел на «Неизвестного», выдохнул и, освободив голову от лишних мыслей, закрыл глаза. Перед ними лишь танцевали багровые вспышки проникающего сквозь веки света заката.

Однако мой «Мир» позволял мне слышать всё и всех вокруг. Я слышал хлюпанье океанских брызг и бушующие волны, выстрелы и отчаянные крики чаек. Но чётче всего я слышал одно возмущение воздуха. В нескольких сотнях метров передо мной ветер выл неестественно громко. Его эхо отдавалось внутри меня. Сначала слабо, но резко усилилось. Вскоре множество других отзвуков разных амплитуд заполонили моё сознание, наслаиваясь и нарастая, как снежный ком. Они возникали и сливались, пока в моей голове не сформировался отчётливый образ. Судя по нему, общая длина существа составляла три метра. Тот самый тип… Я уже убивал таких «Неизвестных» раньше. Проблем возникнуть не должно.

Я мысленно определил точное положение источника помех на возникшем образе. И наконец нашёл его.

Тихо, как снег мирным декабрьским утром, ласково, словно глажу свою сестру по голове, я нажал на курок.

Бэнг.

— Класс Огр, уничтожение подтверждаю, — выговорила Ренге спустя несколько секунд и глубоко вздохнула.

— Он упал… Это ты его так, Касуми? — обернувшись, обескураженно спросила Асагао.

Я нервно хихикнул.

— Что ж. Расстояние было небольшое, так что...

— Невероятно. Никогда бы не подумала, что ты на такое способен… — непривычно детским тоном зашлась Асагао. Словно ребёнок, никогда до этого не веривший чудеса. Её глаза сияли благим восторгом.

— Не смотри на меня так… Тут правда нечему… — «удивляться», хотел договорить я, но остановился и взамен этого произнёс: — Пф, да любой снайпер в военном отделе на это способен. Мой боевой счёт один из самых низких… Хотя нет. Он самый низкий.

Я не преувеличивал. Будучи первым с конца в таблице рангов, я проводил каждую битву далеко позади остальных. Как следствие, шанс поучаствовать в битве мне выпадал нечасто. До перевода я только тем и занимался, что снимал отбившихся от группы «Неизвестных». Соответственно, вознаграждали меня несравнимо хуже тех, кто сражался на передовой.

— Ох… — вздохнула Асагао.

— Да не слушай ты его! И Нацуме, и Асуха, и Касуми — все они восхитительны! — восторженно кивнула Ренге.

— Вот как… — перебила её Асагао. — Мне показалось, или корректировщик сегодня останется без каши?..

Ренге нервно засмеялась.

— Н-неправда! Обычно я больше помогаю… Просто в снайперском отряде так много свободного времени… Ужасно, правда? Идти в отряд со мной, только чтобы выслушивать мой пустой трёп… Ха… Ха-ха-ха… — Асагао окинула её равнодушным взглядом, но Ренге не запнулась: — Поэтому то, что Касуми способен сохранять концентрацию, несмотря на мой длинный язык, уже само по себе удивительно!

— И я знаю, как у него это получается, — кивнула Асагао. — Касуми просто людей слушать не привык.

— Вообще-то, я всех и всегда слушаю, ясно? Просто я плох в общении...

Нет. Я и правда слушал. Наверное, даже слишком много. Со своим «Миром» я слушал всё, включая голоса. Слушал до звона в ушах. Благодаря этому, ещё будучи в паре с Ренге, я слышал, как другие отряды поносили нас на чём свет стоит. Думаю, именно поэтому у меня так хорошо получается игнорировать людей. Не слышать и игнорировать ведь не одно и то же.

Пока парочка продолжала разговор, я отстранился от них и ещё раз глянул в прицел. Ни одного «неизвестного» в нашем направлении. Оставшиеся в живых медленно, но верно разлетаются в щепки под натиском элиты. Как и много раз до этого, я лежал в положении для стрельбы, молча слушая, как отряды впереди расправляются с врагом. Больше пострелять не получится.

…Раз за разом. Одно и тоже. Работа, да и только.

※ ※ ※Мнимая отсылка к мультсериалу «Гриффины»?

Скарла́т — старинное фландрийское сукно, распространённое во времена Древней Руси. Термин «скарлат» происходит от старофранцузского éscarlate (багрянец), может использоваться для обозначения дорогого сукна, окрашенного в багрянец (цвет Scarlatto), пурпурного красителя, ярко-алого или багряного оттенка красного.

Моя клавиатура гремела на всю офисную ячейку под натиском пальцев. Возможно, из-за того, что я давно не воевал, написать толковый отчёт никак не получалось. Я печатал и удалял, печатал и удалял.

В конце концов я смог убить только одного «Неизвестного». Что ожидаемо. Я всегда находился так далеко от передовой, что и не надеялся наткнуться на противника.

Иерархия военного отдела строится на очках за заслуги. Сейчас моё убийство «Неизвестного» проходит утверждение, после чего в течение оценочного периода мне насчитают соответствующее количество очков. Однако я не надеюсь получить много, не говоря уже о количестве, необходимом для повышения. Раньше я иногда получал приличное количество очков, но в большинстве случаев оставался практически ни с чем.

С другой стороны, в производственном отделе я зарабатываю мало — намного меньше, чем можно получить в постоянных сражениях — но стабильно. Для вечно спешащих военная служба — лучший выбор. Я же предпочитаю размеренный ритм производственного отдела, где во главе угла стоит мой интеллект, а не сила.

Я бы так и набирал текст на полуавтомате, если бы не сигнал открытия двери. Похоже, кто-то ломится снаружи.

«Кто же у нас такая поздняя птица?» — подумал я и повернулся ко входу. Автоматические двери открылись, и в проходе показалась Асагао.

Асагао моргнула и ошарашено посмотрела на меня.

— Ты всё ещё здесь? Касуми, можешь идти домой.

— Так-то оно так, но вот работы тут непочатый край, — ответил я и смерил её недовольным взглядом. — К тому же ты сама приказала мне остаться…

— Всё равно можешь идти, — спокойно ответила Асагао и уселась на стол. Она схватила пальцами локон волос и посмотрела на меня. — Ночёвка с бумажками не стоит потраченного электричества.

— Я и не собирался ночевать здесь… — уточнил я. — Но ведь если не закончу сейчас, дальше будет только хуже, не так ли?

— Ты что, дома закончить не можешь?

Я с ужасом взглянул на неё.

— Не шути так… — Как она может так спокойно говорить об этом?

Но почему-то Асагао так же посмотрела на меня.

— Электричество, уборка и система безопасности ведь денег стоят… — пожав плечами, сказала она. — А работая дома, ничего не тратишь.

— Неправда…

— Да, ты прав. Я не совсем верно выразилась. Мы ведь ещё и платим тебе каждый месяц, хех.

— И ты выжмешь меня до последней капли за эти гроши… — хмуро процедил я. — К тому же я вообще не это имел в виду...

Асагао посмеялась над моими жалобами, не сдержалась и сладко зевнула.

— Если ты устала, Асагао, — начал я, — то почему не идёшь домой?

— Да-да, скоро ухожу. — Асагао глубоко вдохнула и усилием выпрямила затёкшую спину, лениво поправила волосы и так же глубоко выдохнула. — Но, что бы кто ни говорил, — после небольшой паузы продолжила Асагао, — на поле боя ты был великолепен. У меня всё ещё звенит в ушах.

— К этому со временем привыкаешь, — ответил я. — Хоть, признаться, даже мне это далось нелегко...

В настоящем бою я сразился лишь спустя полгода в старшей школе. Но даже тогда меня отрядили разбираться с отбившимся от группы противником. Я не мог присоединиться к битве, потому что каждый сражался лишь за себя и свои собственные очки. И в скором времени меня перевели в производственный отдел, где боевым опытом и не пахло.

Но Асагао, для которой эта битва оказалась первой, думала совершенно иначе. Она резко развернула стул ко мне, уселась на него и спросила:

— Касуми. Почему ты ушёл из армии?

— Эм… Мне сказали, что вопрос о моём переводе решён, — мягко ответил я. — Хотя на деле я всё ещё в военном отделе...

— Но почему тебя перевели? — упёрлась Асагао. — Судя по тому, что я видела, ты достаточно силён.

— Против элиты я ничто, — вздохнув, ответил я. — Остальным же… Им двадцать врагов уложить — как два пальца об асфальт. А теперь сравни это с моей вознёй в арьергарде...

— Но это ведь тоже важная работа! — воскликнула Асагао, подпёрла ладонями подбородок и сердито зыркнула на меня.

— Необязательно. Для этого нужен лишь один человек. К тому же тут больше ждёшь, чем сражаешься. В войне с «Неизвестными» от снайпера толку мало.

— Чт… Почему?

— Во-первых, снайперы скорее воины закулисья. Мы не только обоймы выстреливаем, но и мысли противника анализируем, чтобы добиться максимального результата.

Снайперы напускали страх на врагов в первую очередь из-за своего тактического преимущества. Представляете, каково это — воевать, зная, что где-то там кто-то держит тебя под прицелом. Из-за этого враг редко решался действовать наобум. Один неверный шаг, и ты труп. Поэтому его передвижения обычно были очень ограничены. Лучшие снайперские отряды так хорошо читали противника, что превращали в беспомощных овец целые взводы солдат.

— Вау, а ты много знаешь, — удивилась Асагао.

— Нашла чему удивляться… — пробормотал я.

Военный отдел Чибы больше напоминает мафиозный притон. Там столько хулиганья, что тех, кто ведёт себя по-другому, поднимают на смех. В их банде действуют чёткие правила: «Учишься хорошо — ботан! Воюешь головой — петух!» Превыше всего у них ценится сила.

— Но снайперы всё равно нужны, ведь так? — с сомнением спросила Асагао.

— В прошлом — несомненно, — ответил я. — Потому что люди воевали против людей. Но в сражении с этими монстрами наши тактики совершенно бесполезны. Враг действует, повинуясь инстинктам. Их невозможно прочесть.

— Ясно. — Асагао погладила подбородок, обдумывая мои слова, и после долгой паузы наконец ответила: — «Неизвестные». Нам и вправду не понять этих монстров...

— Ага, — поддержал я. — Поэтому предыдущая глава и решила давить их грубой силой. Скорее всего, так намного легче.

— Предыдущая? Ты о Нацуме Каяко? — робко спросила Асагао. — Она ведь старшая сестра нашей Нацуме...

— Так точно, — кивнул я.

В каком-то смысле Нацуме Каяко совершила революцию. Всего лишь несколько лет назад основные силы по борьбе с «Неизвестными» составляли группы Токио и Канагавы. Первая специализировалась на сражениях в воздухе, а вторая — на море. В то же время Чиба, отвечающая за сушу, не могла конкурировать с другими группами и только прикрывала основные силы, так как чаще всего «Неизвестные» появлялись над Токийским заливом.

В этом мире само существование людей зависело от их успехов на поле боя. Лишить их возможности воевать — значит оставить на верную погибель. Предыдущие главы города боялись развала и пытались изменить Чибу к лучшему, делая упор на военном прогрессе. Бронепоезд, к примеру, лишь толика от всех нововведений.

И из всех глав наибольший вклад внесла Нацуме Каяко. Она поставила цель переквалифицировать десять процентов населения города в военных. И из этих десяти процентов она отобрала несколько элитных бойцов. Она настояла на применении исключительной огневой мощи издалека и вселила веру в наши сердца.

Слабых и бесполезных отправили в тыл или перевели, а сильных оставили бороться на передовой. Возраст, убеждения или связи — ничто из этого не играет роли, если ты сильный. Именно благодаря такому подходу мою сестру, ученицу средней школы, отправили сражаться на фронт. А снайперов, которые не отличались высокими результатами, понемногу оттеснили в арьергард.

— Что ж. Если глава города так решила, то я ничего не могу с этим поделать, — сказал я. — Мы часть этой системы и обязаны подчиняться её правилам.

— Это правда. — На секунду Асагао задумалась. — Только глава города имеет право менять систему. Кстати говоря, твоя сестра невероятна… — Она взглянула на меня. — Но, думаю, ты и так об этом знаешь...

Я самодовольно ухмыльнулся. Конечно, я знаю об этом. И я рад, что и ты наконец осознала, насколько хороша моя сестричка.

— Угх, только не смотри на меня так, — брезгливо добавила она и слегка прикусила губу. — Но, лишь раз взглянув на неё во время боя… Однажды она может стать главой города. Любой на моём месте трепетал бы перед столь подавляющей мощью. Досадно, но военный отдел не упускает возможности похвастаться своей силой.

— И что же в этом досадного? — обеспокоенно спросил я.

— А то, — безразлично ответила Асагао и запрокинула голову, — что при таком раскладе я никак не смогу одолеть Нацуме на выборах.

— Чего?! Ты… Ты собралась выдвинуть свою кандидатуру на пост главы города?

Она ведь не серьёзно… От деда к отцу, от отца к сыну — глава и его заместитель всегда избирались из военного отдела. Таким образом, даже последние отморозки признают их легитимность. И учитывая, сколько в военном отделе всяких полоумных, только элитный боец во главе может поддерживать вертикаль власти.

— Я к тому, что это же невозможно, — продолжил я как можно более непринуждённо. — Вероятно, они и выборы-то устраивают, только чтобы Нацуме переизбрать. Не удивлюсь, если всё это — лишь пыль в глаза.

Но Асагао не шутила.

— Даже если это невозможно, — мягко произнесла она и взглянула мне в глаза, — я сделаю это. Так я решила.

Многие из тех, кто пытается хорохориться, в конце концов оказываются пустомелями. Они плетут вокруг себя липкую паутину лжи, чтобы скрыть истинную ценность своих утверждений. Таких идиотов в военном отделе пруд пруди, и они постоянно лгут, чтобы оставаться на плаву.

Однако Асагао не такая. Она хоть и говорит об этом непринуждённо, но взгляд у неё серьёзен, как никогда. Она всем сердцем верна своим убеждениям и никогда не шутит на подобные темы. Поэтому она и говорит об этом так легко. Асагао достаточно умна, чтобы понять, насколько долгий и тяжёлый путь ей предстоит. Да, голос её немного дрожит, но слова полны решимости. Они определённо не пусты.

«Полагаю, что так», — подумал я про себя. Если честно, я не мог придумать внятного ответа. Можно с лёгкостью поддержать, высмеять или выступить против, но ничто из этого не подойдёт. И самое главное — ничто из этого ей и не нужно. Поэтому я просто молча взглянул на неё, и в комната повисла долгая тишина.

Внезапно раздался сигнал, и мы невольно взглянули на дверь. В комнату, с трудом перебирая ногами под весом огромного вазона, ввалилась Ренге. Растение с толстым стеблем, разлогими ветками и похожими на яблоки плодами почти доходило ей до макушки. К тому же за спиной у Ренге виднелся рюкзак.

Повозившись немного, она затащила целый вазон в офис, определила его на пол и смахнула пот со лба.

— Уа, Касуми? — Ренге заметила меня и помахала рукой.

— А-ага… Ты всё ещё здесь?

— Так точно, — улыбнувшись, кивнула она. — Я только из лаборатории. — Тяжело дыша, она снова подняла растение и поставила его перед Асагао, после чего сунула руку в рюкзак и достала яблоко.

— Я хотела дать его тебе, — сказала Ренге и протянула фрукт Асагао. — Попробуй!

— Спасибо, — поблагодарила Асагао, взяла яблоко и принялась его рассматривать. — Хм-м… Цвет и форма неплохи, но мне нужно узнать, каково оно на вкус…

— Вас поняла! — кивнула Ренге. — Сейчас разрежу. — Она достала из рюкзака фартук и ловко надела его поверх школьной формы, после чего подняла края и стала накладывать туда яблоки. Закончив, Ренге уже было собралась идти на кухню, но вдруг остановилась передо мной.

— Эм, а ты, Касуми? — неловко спросила она. — Хочешь одно яблочко? Я и чай могу…

— А мне можно? — переспросил я. Если это новый продукт, мне не то что попробовать, даже коснуться его не позволят. Я вопросительно посмотрел на Асагао.

— Нам в любом случае нужен дегустатор, — кивнула она и принялась играть с яблоком. — Я не против.

— Тогда ладно, — ответил я и дал знак Ренге.

Казалось, что фрукты вот-вот рассыплются, но Ренге стянула края фартука ещё туже и подняла его выше.

— Предоставьте это мне! — громко проговорила она и направилась на кухню с качающимся перед ней «мешком».

— Столь желан, но проклят он правилом одним, — начала неумело напевать Ренге. — Яблоко — запретный фрукт, запрет-ный фрукт~ Cладок он и кисл он, но не сорвать его! Яблоко — запретный фрукт, запрет-ный фрукт~

«Что это ещё за песня такая?» — подумал я. Песня настолько не подходила к ситуации, что я подошёл и заглянул в кухню. Ренге ловко орудовала ножом, напевая себе под нос. Сердцевина и яблочная кожура, которые она в секунды отделила от фруктов, лежали на кухонном столе. Поёт она, конечно, не очень, но вот в готовке навыков ей не занимать.

— Катится в твою ладонь, тебе не убежать~ — продолжила Ренге. — Раз укус — блаженства час… И время у-у-мирать! — Она размахнулась и со всей дури ударила по яблоку. Спустя минуту на тарелке образовалась горка из белых ломтиков. Закончив с нарезкой, она включила чайник и стала дожидаться, пока закипит вода.

Удовлетворив свой интерес, я вернулся к столу. Почему-то мне показалось, что я лицезрел что-то невероятное.

— Эти яблоки, — с трепетом сказал я и неосознанно взглянул на Асагао, — они чудесны.

— Хе-хе-хе, — самодовольно усмехнулась Асагао. — Ты даже себе не представляешь.

— Вот как… — отпустил я растерянно и взглянул на Асагао. Интересно, разделяет ли Ренге наше мнение? Как ни странно, она в прекрасном расположении духа. Это потому, что она всегда такая энергичная и радостная? Или потому, что я согласился попробовать? Да нет, быть такого не может… Я точно себя накручиваю.

— Конечно же они чудесны! — продолжила Асагао и гордо скрестила руки на груди. — Они как бриллианты среди груды камней! И это касается не только яблок! Все продукты, произведённые здесь, находятся на совершенно ином уровне!

— П-понятно, — пробубнил я в ответ. Чёрт его знает, как они производят эти продукты на местных фабриках. Единственный ответ, который у меня есть, — это самодовольная улыбка Асагао.

«И эту улыбку я хочу защитить», — подумал я.

— Я культивировала эти яблоки вместе с Ренге, — с еле заметным румянцем на щеках сказала Асагао. Она посмотрела на меня глазами гордого родителя, который хвастается успехами своего чада. Асагао, похоже, поняла, как это выглядит, и неловко прочистила горло. — Это моё… оружие, — неловко добавила она.

— Оружие, говоришь… — повторил я, ради забавы представив, как сотни яблок летят во врагов. Хотя с технической точки зрения, если придать им достаточный импульс, яблоки вполне могут живое превратить в неживое.

— Ты поймёшь, когда попробуешь. — Асагао улыбнулась.

— К-конечно…

Асагао никогда не сомневается в своих словах, но об этих яблоках она говорит намного увереннее, чем обычно. Чего и следовало ожидать от той, кто достиг вершины благодаря своим навыкам разработки. Но насколько же эти яблоки хороши, чтобы так ими гордиться?

— Готово! — громко объявила Ренге и с треском выкатила тележку из кухни. Она расставила тарелки и заварила чёрный чай. — Налетайте!

Мы с Асагао придвинулись к столу. Аромат чая и свежих яблок врезался в нос, и чем ближе мы подходили, тем сильнее он становился. Казалось, что нам подали яблочный чай.

— Ну, ни пуха, — вздохнул я, взял ломтик и закинул его себе в рот. Вкус фрукта моментально раскрылся на языке, а его чудесный аромат заполнил всё вокруг. — Вау! Такое сочное и сладкое!

Мне кажется, это самое сладкое, что я пробовал в своей жизни. Второе или даже третье поколение в сравнении с обычными фруктами. Что, если назвать его «Яблоко 3.0»? Но если наш отдел способен на нечто подобное, это и правда невероятно…

Ренге задрожала.

— Не говори ничего! Смотри! Эти яблоки кислые! — она подхватила другую тарелку и вонзила вилку в один из ломтиков. — Угощайся! — настояла она и попыталась покормить меня.

— Ах! Спасибо, я не голоден…

Так ведь Ренге ничего не достанется.

— Ну, давай! — сладко прощебетала она и ещё раз предложила мне яблоко. — Просто съешь его!

Я настороженно присмотрелся и потерял дар речи. Её длинные тонкие пальчики обхватывали вилку. Её молящие глаза заглядывали в самую душу, а губы искушали. Всё это вкупе с чарующим голосом, как невидимое лассо, потянуло меня к вилке. Но тут Асагао вдруг прочистила горло, и я мигом опомнился.

— Нет, правда, не стоит, — промямлил я. — Я не слишком люблю кислое… Ой! Ну, то есть мне намного больше нравится сладкое! — засмеялся я, чтобы немного разрядить атмосферу.

— Но оно ведь такое вкусное, — надула щёчки Ренге. Ответ её явно не удовлетворил, как, впрочем, и Асагао.

— Что это ещё за оправдания такие?.. — добавила она.

Разочарованная Ренге попыталась отыграться на Асагао и предложила ей тот же ломтик.

— Держи, Асагао!

— Спасибо, не надо… — парировала наша глава.

Но в этот раз Ренге упёрлась ещё сильнее.

— Ну же! Попробуй!

— Л-ладно… — Асагао в конце концов не смогла воспротивиться мольбам Ренге и неохотно съела предложенный кусочек. — Что ж, это тоже не так плохо, — заключила она после дегустации.

— Слава богу! — облегчённо ответила Ренге и радостно улыбнулась Асагао. Та в секунду покраснела, как съеденное ею яблоко, и отвернулась, дабы скрыть смущение.

Асагао кивнула и наконец произнесла:

— Это мы сделать можем.

— Что ты имеешь в виду?.. — спросил я.

Я действительно не понял, что она имеет в виду. Однако Асагао не ответила мне и просто вернулась к столу. Она вытащила какой-то спрей и присела рядом с растением, которое принесла Ренге.

— Дай-ка мне на него взглянуть, — сказала она и направила распылитель на растение.

Судя по кристаллам в бутылочке, едва ли это что-то обычное. Эти кристаллы резонируют с нашими «Мирами» и служат проводниками нашей силы. Известно, что виденное в криосне пробудило наши способности. Эти приспособления могли воспроизводить те наши сны, тем самым воплощая способности. Тип кристаллов значительно влиял на их силу.

«Миры» ведь не просто возникли в наших снах. Мы сами создали их силой воображения. Они воплощают наши самые сокровенные желания. Невероятный феномен. Не что иное, как чудо.

И кристаллы в бутылочке означали, что Асагао собралась использовать свой «Мир».

«Интересно, какой он?»

Асагао нежно прикоснулась к растению, закрыла глаза и завела другую руку за шею. Странная поза, но, возможно, так ей легче представить свою силу и дать ей свободно течь на Код Квалидеи.

— Отзовись, — прошептала она и распылила жидкость на растение. Кристаллы в бутылочке тут же засияли мириадами цветов. Блестящий туман осел на стеблях и листьях, и те задрожали.

— Ах, вот оно что, — сказала Асагао и радостно улыбнулась. — Эти детишки очень любят Ренге и уважают её желания!

— Какие ещё «детишки»?.. — пробубнил я. — Ты меня пугаешь.

Она несёт какой-то бред. У меня аж мурашки по спине пробежали.

— Тебе всё объяснять нужно? — Асагао неодобрительно зыркнула на меня. — Это мой «Мир». Я могу общаться с растениями!

— А-а, понял, — сказал я. — Значит, есть и такие «Миры»? Лучшей способности для производственного отдела не придумаешь.

Теперь ясно, почему она не смогла стать военным. У них ценятся лишь мощные атакующие способности.

— Слава небесам, — обрадовалась Ренге и с облегчением положила руку на грудь. — Похоже, не зря я общалась с ними каждый день.

— Производственный отдел хорошо распорядится твоим «Миром», Ренге, — ответила Асагао. — Поскорее бы уладить все дела с переводом и официально принять тебя в команду.

— Чего? — переспросил я и пристально посмотрел на девушек. При чём здесь «Мир» Ренге?

— Эм-м, видишь ли. Мой «Мир», — начала Ренге, смущённо накручивая на палец локон волос. — Похоже, что своей речью я пробуждаю симпатию у живых существ. То же растение, к примеру… Это как слабая версия способности Асагао или что-то в этом роде…

Ого… Даже такие способности есть? Хоть мы и служили в одном отряде, я никогда об этом не знал. Но теперь мне всё ясно. Асагао может общаться с живыми существами, в то время как Ренге только обращается к ним. Её «Мир» действительно на уровень ниже, чем у Асагао, но тем не менее они обе идеально подходят для работы в этом отделе.

— Другими словами, ты можешь заговорить воду, чтобы она блестела ярче, так? — спросил я, чтобы проверить, правильно ли я понял сущность её «Мира».

— Д-да, — взволнованно ответила Ренге. — Что-то в этом роде, полагаю.

— Даже близко нет, — не выдержала Асагао. — Что это ещё за псевдонаучная теория. Звучит как оккультизм какой-то.

— Так ведь мы говорим о людях, которые с растениями общаются, как-никак, — ответил я. Законы физики не могут объяснить природу «Миров». Что такого, что один из них делает воду блестящей? Я уже собрался продолжить, но, увидев разозлённую Асагао, рассудительно заткнулся.

— Знаешь, — вдруг вмешалась Ренге, — я просто иногда напеваю фруктам: «Становитесь слаще», и они трудятся усерднее!

— О-ох, — тихо вздохнул я. Никак не могу избавиться от ощущения, что где-то я это уже слышал. — А! — вдруг вспомнил я. — Это же прямо как в мейд-кафе, да?

Ренге оторопела.

— Чего? — мягко спросила она.

— Ты о чём? — спросила Асагао и брезгливо отступила от меня.

— Так раньше делали в кафе с горничными, — попытался объяснить я. — Ну, знаете, горничные. Мило одеваются и пытаются угодить клиенту. Когда они подают еду, тоже что-то подобное произносят и становятся в определённую позу, дабы усилить эффект. Я слышал, что это очень приятно…

Что я, вообще, несу? Я ведь и сам толком не понимаю, зачем люди делали это. Просто повторяю то, что читал в детстве. Зачем наши предки этим занимались?

Асагао мысленно порицала меня, но вдруг переменилась в лице и довольно хлопнула в ладоши.

— Другими словами, это вид развлечения, чтобы привлечь дополнительные средства?

— Ну, что-то в этом роде, — ответил я. — Нет, правда. Как бы это объяснить…

— У тебя получится, Касуми! — поддержала Ренге. — Я верю в тебя!

Спасибо за тёплые слова, но мне правда не очень хочется объяснять концепцию кафе с горничными. Если попробую, то Асагао снова будет смотреть на меня, как на последнего отброса.

— Ясно. А сфера развлечений на месте не стояла… — подумав немного, пробормотала она и подула на горячий чай. Асагао немного помолчала и вдруг посмотрела на меня и Ренге. — Можно, я у вас кое-что спрошу?

Я уже знаю, что она хочет спросить. Узнаю этот тон. Её голос серьёзен и немного дрожит. Но дрожит не от неуверенности, а оттого, что она пытается притвориться другим человеком.

— Это как-то связано с предстоящими выборами? — спросил я. Знаю её как облупленную.

У Асагао дёрнулось лицо.

— Ага… — ответила она и пристально посмотрела на нас. — Ты ещё не знаешь, Ренге, но я собираюсь участвовать в выборах.

— Вы-бо-рах? — переспросила Ренге. Она немного задумалась и радостно кивнула в знак одобрения. — Но разве следующая глава города не Нацуме?

— Да, если не найдётся другого кандидата, — ответила Асагао. — Но если такой кандидат найдётся, то придётся проводить настоящее голосование.

— Правда? — удивилась Ренге. — Я думала, что следующего главу выбирают наверху.

Асагао пожала плечами и горько усмехнулась.

— До всеобщего голосования дело и правда никогда не доходило, — сказала она. — Но это не значит, что правила перестали действовать.

Она достала планшет и показала его нам. На экране появилась Конституция Чибы. Конечно же, в ней присутствовал раздел, который пояснял, как избирается новый глава города — через выборы.

Собственно говоря, процедура выборов существует в Чибе и только в Чибе. В других городах работает ранговая система, на основе которой выбирают главу города и его заместителя. Иногда учитываются рекомендации сослуживцев. Однако сразу после образования Чиба обладала слабейшим военным потенциалом, из-за чего основатели решили использовать другую систему выбора верхушки. Это, впрочем, мало чем помогло, и Чиба так или иначе пришла к той же системе, что и другие два города. Наши выборы — сплошная показуха.

— Другие города ставят на позицию лидера первого или второго по силе бойца, — продолжила Асагао. — Глава Канагавы не менялся уже почти десять лет. Беззубая диктатура, не иначе… Да и мы не намного лучше их…

Асагао, очевидно, держит руку на пульсе других городов. Скорее всего, из-за того, что часто торгует с ними.

— Тебя послушать, так Чиба — прямо-таки островок демократии какой-то, — подметил я.

— Конечно! — воспылала Асагао. — Мы не такие, как канагавские мордовороты или слюнявые выскочки из Токио! Мы свободны и демократичны!

— Неужели?.. — растерянно переспросила Ренге.

— Мы ведь в былые деньки корешки да рис на полях собирали, — сказал я. — Протестные настроения не слабели, так что лидеры активно продвигали идею подвижничества.

— О-о-ох! — воскликнула Ренге.

— Поэтому мы ментально отличаемся от других городов…

— Понятно, — ответила Ренге и еле заметно улыбнулась.

— А ты много знаешь… — заметила Асагао. — Неужели так сильно любишь Чибу?

— Ты последняя, от кого я хочу это слышать… Нет никого, кто любит Чибу сильнее тебя.

Асагао отвернулась и немного покраснела.

— Ну, да, наверное…

— Определённо… — подшутил я. — В противном случае ты бы не рвалась на пост главы города, не будучи при этом военным.

— Ага… — серьёзно ответила Асагао. Она даже не догадывается, что я её подкалываю. — Поэтому я хочу выиграть и начать менять город изнутри. В первую очередь ради нас.

— Ради нас? — переспросила Ренге, ошарашенная серьёзностью Асагао.

— Нас, гражданских. Мы так же важны, как и военные!

Каждый раз поражаюсь тому, как решительно она это заявляет. Пожалуй, только Асагао и может так говорить. Мы живём в мире, где наша ценность определяется лишь силой. Нам неинтересно ничто, кроме войны. И чтобы продолжать сражаться, мы жаждем больше силы. Изменить это не получится.

И ни я, ни солидарная со мной Ренге не понимаем, как Асагао может верить во что-то подобное и так серьёзно говорить об этом. Возможно, как бывшие военные мы смотрим на мир совершенно иначе. Не важно, сколько раз нас переведут. Мы верим, что пока человечество сражается, чтобы выжить, военные остаются и будут оставаться важнейшим отделом.

— Касуми, ты ведь получил какие-то очки за то сражение? — прервала мои мысли Асагао. — Что тебе нужно сделать в моём отделе, чтобы заработать столько же?

— То был «Огре». Посмотрим… — вмешалась Ренге и стала шёпотом считать. — Один, два, три…

— Приблизительно две недели работы, — не дожидаясь, ответил я. — То есть где-то десять новых клиентов. — Мне не нужно считать, чтобы узнать ответ, ведь в прошлом я почти всегда сбивал одного «Неизвестного».

— Ого… — побелела от изумления Ренге. Она всё ещё считала баллы.

— Вот видишь? — покачала головой Асагао. — Этот город… Нет, весь мир помешался на войне. И я не только про наш отдел говорю. Мы должны обращать внимание и на другие отделы!

— Но мы ведь на войне, как-никак… — ответила Ренге.

— Это правда, — спокойно ответила Асагао. — Но за наши победы в ответе не одни лишь военные. Сколько всего происходит втайне от всех. К примеру, наш производственный отдел и отдел снабжения поставляют всё необходимое прямо на фронт. Экономикой города, конечно же, управляет торговая палата, и без неё у нас не было бы денег ни на какое развитие. Инженеры, которые разрабатывают всё: от оружия до домов, тоже вносят свою лепту в поддержание города. Нам не вернуть былой славы лишь сражениями…

Она права. Наших сил хватает, чтобы побеждать «Неизвестных». Тридцать лет назад, когда люди ещё не владели «Мирами», было совершенно справедливо полностью сосредоточиться на военном потенциале. Но сейчас убийство «Неизвестных» — вполне обычное для нас занятие. Пришло время не только врагов уничтожать, но и утраченное отстраивать. К тому же неизвестно, сколько их там осталось и насколько всё это затянется.

В целом я могу понять, почему она недовольна тем, как сейчас обстоят дела. Ренге утвердительно кивает. Значит, тоже с ней согласна.

— Конечно же, я не виню военных, — немного успокоилась Асагао. Она взглянула на нас и улыбнулась. — Но я всё равно хочу изменить хоть что-то. Я хочу жить в городе, где каждый получает по заслугам, — искренне, без тени сомнения произнесла Асагао и взяла Ренге за руку. — Поэтому мне нужна твоя помощь, Ренге…

Ренге задержала взгляд на изящных ручках нашего босса.

— Прости мою несообразительность… — мягко начала она. — Значит, если ты выиграешь эти выборы, то станешь главой города?

— Так точно, — подтвердила Асагао.

Ренге подняла взгляд и уставилась на неё, не говоря ни слова.

— Как я уже говорила, — не отводя глаз от Ренге, продолжила Асагао, — сейчас система поощряет только военный отдел. Я хочу это изменить. Если удастся заручиться поддержкой всех невоенных отделов, то я получу почти девять десятых голосов.

— А это не слишком ли оптимистично? На деле-то всё куда сложнее, — вмешался я. Даже самые любознательные втайне боятся перемен, особенно если они сулят что-то совершенно новое. Не говоря уже о том, что годы затяжной войны приучили нас верить в необходимость господства военных. Я уверен, что многим из правящей верхушки нравится злоупотреблять властью. Нам нужны огромное влияние и хорошая поддержка, чтобы соревноваться с ними.

— Да знаю я, знаю. Может, я просто замечталась, — неохотно согласилась Асагао. — Но у меня как у главы отдела есть немало полезных связей. К тому же я могла бы заручиться поддержкой других влиятельных лидеров. Так или иначе, я смогу это сделать, даже если придётся идти на сговор или заставлять их выступить за меня.

Асагао права. Наш отдел управляет производством еды для всех трёх городов. А это значит, что она может пригрозить ограничить или даже прекратить поставку продовольствия в определённые районы. С таким-то влиянием она определённо получит поддержку на выборах. С другой стороны, это может навлечь беду на неё и на весь её отдел.

Основной козырь Асагао — это, конечно же, её позиция главы. Только она решает, какие продукты разрабатывать и поставлять. Многие влиятельные люди понимают: если она захочет остановить поставку определённых товаров, то это нанесёт им непоправимый ущерб.

— Ну, хуже уже всё равно не будет… — сказал я.

— Я рада, что ты это понимаешь.

— Со мной, к примеру, после перевода случается только плохое. — Будучи солдатом, я мог отлёживаться на поле боя, а тут мне вдруг приходится вкалывать денно и нощно. Спрашивается: почему?

— Полагаю, что так. Но настоящая проблема — это…

— Предвыборная кампания, так? — перебил я.

Асагао уставилась на меня и удивлённо моргнула.

— Ого. Я удивлена. Ты довольно умён для военного.

— Вот уж спасибо… — процедил я. Насколько плохого она обо мне мнения?

На самом деле низкий уровень жизни нам только на руку. Всё, что Асагао нужно сделать, — это заявить перед выборами, что всем станет жить лучше, и люди примкнут к ней. Чтобы, к примеру, заполучить голоса парней, ей нужно пообещать им больше еды. Сейчас управлять людьми в Чибе не составляет никакого труда.

— Твоя правда. Предвыборная кампания поможет представить мои идеи массам и привлечь сторонников. Так у меня появится шанс на предстоящих выборах, — сказала Асагао и взглянула на Ренге. — Поэтому мне нужна ты, Ренге. Будь рядом, когда я объявлю о своём выдвижении. Ты так же нужна мне на время моих предвыборных речей.

— П-предвыборных речей? — переспросила Ренге.

— Это такие выступления, на которых ты объясняешь людям, что будешь делать после того, как станешь главой города, — пояснил я.

— Именно, — подтвердила Асагао. — Изначально их использовали для привлечения электората, но так как выбором главы сейчас занимаются военные, их используют для оглашения разного рода политических решений. Другими словами, на них так же объявляется и замглавы города. Помнишь речь Нацуме?

— Замглавы? — лихорадочно вскрикнула Ренге. — Ты что… хочешь назначить меня замглавы города?!

Асагао прикусила губу.

— Что ж, мы этого не знаем… Многое ещё предстоит сделать. Но пока это всё, что я от тебя хочу.

«Не ври… Знаешь же, что хочешь сделать её своим замом», — подумал я. В любом случае, чтобы это осуществить, Асагао сначала должна победить на выборах. И если она каким-то чудом это провернёт, долго уговаривать Ренге не придётся.

— Понятно… — ответил я. — Ренге не самый плохой кандидат, как мне кажется.

Ренге смущённо засмеялась.

— Т-ты правда так думаешь?

— Да, — кивнул я. — То, что ты выходец из военного отдела, тоже играет нам на руку. Так вы понравитесь всем отделам.

— Ясно… Но если всё так, то я, получается, как разменная монета… — ослабевшим голосом произнесла она и взволнованно взглянула на Асагао.

Асагао взглянула на неё в ответ.

— Не буду скрывать, что раздумывала об этом. Но твои социальные навыки куда ценнее. Да и в разработке преуспеваешь… Ну, чем ты не идеальный кандидат?

— Р-раз так, то х-хорошо. — Ренге кивнула. — Не знаю, смогу ли, но постараюсь — это точно!

— Спасибо… — ответила Асагао и облегченно вздохнула. Снова взяв Ренге за руку, она повернулась ко мне. — И ты, Касуми. Мне нужны твои навыки, чтобы набрать большинство голосов. Ты ведь хорош в подобных делах.

— Какие ещё навыки? Нет у меня таких навыков…

— Да есть же, — настояла Асагао. — Ты всегда говоришь то, что обязательно собьёт с толку слушателя. Такая манипулятивная манера речи… Мне, знаешь ли, нравится.

— Манипулятивная, говоришь? — повторил я. Полагаю, спорить тут не с чем.

— У меня есть пара козырей в рукаве, — продолжила она, играя яблоком в руке. Похоже, это и есть её поле брани.

— Понятно… Допустим, что я тебе поверил. Но ты ведь не хочешь сказать, что это все яблоки?

— Конечно же, их больше! — воскликнула она и уверенно улыбнулась. Эти яблоки, скорее всего, лучший созданный ею продукт. Но вот сколько их на самом деле?

— Ну, что ж, хорошо. Уверен, мне не нужно говорить, что я не могу просто взять и наколдовать вам большинство, — сказал я. — Да и иметь дело с людьми у меня не очень выходит.

— Полагаю, что так, — безучастно посмотрела на меня Асагао. — Я поняла это, пока работала с тобой… Но если мы выложимся вместе…

По тону ясно, что она спрашивает, буду я помогать или нет.

— Не так быстро. Я ведь не сказал, что согласен, — непринуждённо ответил я и кое-как выжал несвойственную мне улыбку.

Асагао напряглась и замерла.

— Касуми. Я очень тебя уважаю. Но пока ты здесь, повышать ранг будет тяжело. Я изменю систему так, что это станет возможно даже в нашем отделе. Мало того, мы даже сможем вести переговоры о переселении с прибрежной зоны и тому подобном.

— Ты обычно более убедительная, — после долгой паузы ответил я и мимолётно взглянул на Асагао. Это явно не всё, что она хочет сказать.

— Что… — остановилась она на полуслове, накрутила волосы на палец и глубоко вздохнула. — И-именно поэтому мне так нужна твоя помощь… — Глядя на меня, Асагао надула губки. Её щёки порозовели, а во взгляде вместо былой остроты появилось удивление. Звучит она неубедительно. Но никто, даже я, не сможет отказать этому личику.

— Хорошо, хорошо. Я с вами.

— Спасибо… — мягко произнесла она, ещё раз облегчённо вздохнула и ярко улыбнулась. — Теперь я смогу выиграть свою битву…

— Битву? Против «Неизвестных», что ли? — спросила Ренге.

Асагао покачала головой.

— Мои враги не «Неизвестные», а люди. Это лишь моя битва… И я одержу победу. Не пушками и снарядами. Нет. Докопаюсь до истинных мыслей и желаний людей и обращу их в нашу пользу… А для этого нам нужно совершенно другое оружие.

Её слова напомнили мне кое-кого. Девушку… Она тоже говорила что-то подобное. Кажется, она поступала со мной похожим образом… Морально растаптывала меня много раз или что-то в этом роде. Но зато теперь, каким бы мрачным ни казалось положение дел, я с лёгкостью его игнорирую. К добру или к худу, но дух мой теперь силён.

— Знаешь, это не такое уж и плохое мировоззрение, — ностальгически ответил я. — Я определённо слышал что-то подобное.

Асагао просияла.

— Скажи? В настоящих битвах побеждают не мускулы!

В её словах есть зерно правды. Я утвердительно кивнул.

— Настало время показать, из какого мы теста! — провозгласила Асагао. Мне же её выкрик почему-то напомнил военных…

Значит, решено.

— С этого момента работы у нас только прибавится, — сказала Асагао сразу после этого. — Для начала нужно повысить нашу популярность! Оставляю это на тебя, Касуми!

Ну, и расплывчатое же задание она мне дала… Полагаю, придётся рассмотреть разные стратегии предвыборных кампаний и составить такую, которая даст нам больше всего голосов. Да уж. Такое за ночь не провернуть. Я достал свой планшет и направился в общежитие.

Солнце уже давно зашло за горизонт, и ночь расправила свои чёрные крылья. Город погрузился в щемящую тишину. Не слышно ничего. Ни голоса. Ни звука… Одно лишь ничего. Я тихо прокрался к своей комнате, надеясь никого не разбудить, прикоснулся к сенсорной панели, и дверь автоматически открылась. Я живу в маленькой двухкомнатной квартирке, но это мой дом. Я наконец-то вернулся.

Свет всё ещё горел, а из зала доносились какие-то звуки. Это моя сестра Асуха.

— С возвращением, — пропела она, выглянув из-за двери.

— А… благодарю, — пробормотал я. Странно, почему она здесь? Я подозрительно взглянул на неё. Асуха живёт отдельно, в общежитии с другими девушками из средней школы, в то время как моя комната находится в корпусе военных.

— Я подумала, что было бы неплохо навещать тебя время от времени, — опередила она мой вопрос. — Но кто ж знал, что ты так задержишься… — Её немного влажные волосы пахли шампунем и, поддерживаемые резинкой, аккуратно спадали на плечи.

— Всегда так, — ответил я и направился в зал. Асуха не удосужилась закрыть дверь, поэтому я проскользнул в проход, бросил сумку на пол и плюхнулся на диван. Наконец-то можно отдохнуть… Я закрыл глаза и облегчённо выдохнул.

— Хорошо потрудился сегодня, — произнесла Асуха и прижала холодную банку кофе к моему лбу. — Держи…

— О-о, спасибо. — Я взял банку, открыл её и отпил. Маленький глоток наполнил рот непередаваемой сладостью, оставляя после себя ещё более сладкое послевкусие от сгущённого молока. Узнаю это вкус… Это же Max Coffee! Почему-то предприятия в этом регионе уделяли особое внимание производству этого карамельного напитка.

С каждым глотком я всё чётче ощущал работу кофеина. Для жителей Чибы это обычный сладкий тонизирующий напиток. Слишком сладкий, как по мне. Это Асагао его так подсластила? Может, думала, что такой вкус больше понравится потребителям.

Опомнившись, я открыл глаза и ещё раз взглянул на Асуху. Она стояла в розовом белье и банном полотенце с капельками воды на порозовевшей от горячей воды коже. Похоже, она только недавно вышла из ванны.

[[image:/storage/reader-images/9910b130e18993d58ef8d61bd2854977e14a3df3.jpg]]

Это мой дом и моя сестра, поэтому мне всё равно, как она одета. Но хотелось бы видеть больше сдержанности, даже если мы одни.

— Ты сегодня поздно, — сказала Асуха, поправила резинку на волосах и стала вытираться. После чего открыла банку кофе и отпила немного. — Работа? — довольно вытерев губы пальчиками, спросила она.

— Ага. Из-за встречи с военными пришлось, ну, знаешь, сдвинуть расписание.

— Ты прямо суперсмешной, когда о работе говоришь, — с улыбкой сказала она. — Кино и немцы.

Асуха говорит открыто и даже немного апатично, но я знаю, что она не со зла. Думаю, в этом она похожа на меня… Но несмотря на такое вредное сходство мы общаемся вполне нормально — даже больше, чем сегодня днём.

— Яке ще кино, — вырвалось у меня. — Я просто обычный человек, рассказывающий о своей обычной работе. Мне вот интересно… Почему ты днём такой неприветливой была?

Я уж было подумал, что с ней что-то произошло, раз она так хмурилась на встрече. Асуха лишь пожала плечами и томно вздохнула.

— М-мне стыдно, когда ты рядом… — прошептала она и быстренько отвела взгляд.

— Разве можно так говорить, стоя передо мной в нижнем белье? — в шутку спросил я. — За это тебе не стыдно? И, вообще, похоже, что тебе вроде как неловко брата иметь…

Не то чтобы я не понимаю, откуда ноги растут. Она элита, а я отщепенец. Не лучшая модель идеального старшего брата, но всё же…

— Ч-чего? — повысила она голос и замахала руками. — Н-нет… Сам по себе ты, конечно, то ещё посмешище, но когда нас видят вместе, это, ну, знаешь… Странно?..

— А… Я посмешище, значит. Но в том, что мы иногда вместе, нет ничего странного, ладно? И надень на себя уже что-нибудь…

— Ладно, ладно, — ответила Асуха, стянула с дивана кобуру и нацепила её на бедро.

Я просто смотрел. Так все девушки одеваются или только она?

В любом случае я хорошо её понимаю. До того, как погрузиться в криосон, я тоже стеснялся находиться рядом с мамой. Хотя она, откровенно говоря, вела себя весьма странно, особенно в присутствии других людей…

К тому же у Асухи сейчас, очевидно, бунтарский возраст. В её годы я был таким же. Но несмотря на всё она повзрослеет, как и я… Повзрослеет, да? От одной мысли слёзы наворачиваются… Её груди предстоит особенно долгий путь…

Асуха небрежно накинула на себя толстовку пастельного цвета и надела штаны — то, что обычно носила бы дома — после чего плюхнулась на диван рядом со мной, достала телефон и протянула свои длинные, но тонкие ножки. Немного попинав балду, она стала напевать, играя на телефоне. Обычно сестра делала то же и на публике, но сейчас ведёт себя немного иначе. Хотя правильнее сказать, что я смотрю на Асуху иначе, когда она в обществе, даже отношусь к ней как к совершенно другому человеку. Так наши отношения дома кажутся куда теплее.

Мнение окружающих об Асухе, скорее всего, совершенно отличается от моего. Для них она всего лишь милая маленькая девочка, но для меня она моя милая маленькая сестричка. Как видите, она милая в любом случае, но как старший брат я имею с ней уникальнейшую кровную связь.

Однако некоторые люди куда худшего мнения об Асухе, даже ненавидят её. Возьмём ту же черноглазку, к примеру. Из того, что я видел, она манеру поведения Асухи и её апатичную речь на дух не переносит и ясно дала понять, что Асуха ей совершенно не нравится. Уверен, она не одна такая, и это меня беспокоит.

— Кстати. Не то чтобы мне интересно, но ты и с Нацуме так себя ведёшь? Ты ведь постоянно с этим хулиганами ошиваешься.

— Не знаю. Наверное… — раздражённо ответила Асуха, зарылась лицом в подушку и тяжело вздохнула.

— Хоть я и не так часто с ней пересекаюсь, Нацуме не плохой человек. Она и тебя хвалит часто… Почему бы не сблизиться с ней?..

Я хотел добавить «даже если понарошку», но не стал. Слишком уж нагло с моей стороны предлагать что-то, чего я не смог бы сделать сам.

Асуха ещё раз вздохнула, заметив мою нерешительность.

— Не, ты супернеправ, бро. Девушки просто так друг друга не хвалят… Обычно есть скрытый мотив. — Она повернулась ко мне и самодовольно улыбнулась. — Нацуме хитрая, — продолжила Асуха. — Когда хвалит меня, на самом деле она имеет в виду, что я ниже её. Даже не пытается этого скрыть.

— Правда? — ошарашено спросил я. — Ого. А девушки и правда страшные существа… Но давай закроем тему. Не хочу измазываться в сплетнях.

— У тебя не все дома, если думаешь, что это сплетни, — сказала Асуха, обняла колени и засмеялась. Но вдруг она вскочила и села, скрестив ноги, будто вспомнила что-то очень важное. — Точно. Сегодня ведь был первый раз, как я увидела тебя на работе.

— Эм… Ты ведь знаешь, что мы служили вместе? — перебил я. — Это ведь считается?

— А должно?

Конечно, ещё как должно… И не смей говорить это с таким серьёзным лицом.

Я взглянул на неё, и наши взгляды встретились. Асуха застыла на секунду и улыбнулась.

— Ну, как сказать… Это вроде как первый раз, когда я увидела тебя за работой в производственном отделе. — Она подняла палец и заставила его светиться. Без сомнений, это её «Мир», разве что очень слабое его проявление. Так как сила была минимальная, ей не требовалось дополнительных устройств. Она немного усилила жар и, используя палец как утюжок, медленно накрутила один локон.

— Может… Облегчение? Что-то такое, — сказала она, высушив волосы.

— Облегчение?.. — спросил я и вздохнул.

Асуха подула на палец, остудив его, и её прекрасные искрасна-каштановые волосы спали на плечи.

— Ага… Ты не очень-то годишься для службы, — сказала она. — Ты же, ну, знаешь, вроде как суперслабый.

— Полагаю… Прости, что я такой слабый и беспокою тебя… — нерешительно произнёс я. Тут мне не с чем спорить.

Асуха покачала головой.

— Да нет… Не то чтобы я волновалась за тебя или что-то подобное.

— А можешь? Можешь иногда переживать обо мне?

— Наверное… — ответила она, глядя мне прямо в глаза. — Кхм. Я не буду переживать, если ты переедешь вглубь страны, подальше от фронта…

— Ох… — Я замолчал. Покинуть фронт могут лишь люди исключительных достижений: верхушка военного рейтинга или управленцы вроде главы и замглавы города. Другими словами, переехать вглубь значит оказаться в сердце правительства городов. Это лучшая награда, которую можно получить.

Все предыдущие главы и замглав уехали вглубь, и Асуха тоже верно к этому идёт. Если так продолжится, её переведут намного раньше меня. Конечно, её переезд значит, что мы больше не будем вместе.

Так или иначе, шанс, что меня тоже переведут, смехотворно низок. За всю свою службу в военном отделе я заработал ничтожно мало очков, а теперь зарабатываю ещё меньше. Такими темпами я никогда не достигну отметки, позволяющей получить эту привилегию. Есть шанс, что меня переведут по окончании службы, но мой ранг так или иначе останется на дне, и жить с Асухой будет очень сложно. Она на совершенно другом уровне.

Но несмотря ни на что однажды я с сестрой перееду вглубь. Мы заживём тихо и мирно, не рискуя своими жизнями в очередной битве. Но проще сказать, чем сделать. Я не особенный. Я лучше других знаю о своей бесполезности. Поэтому я и заставил себя вступить в военный отдел. Но распутница-судьба рассудила иначе, и я очутился в производственном отделе молочной коровой, дело которой — доиться. Теперь я лишь вгрызаюсь в землю, пытаясь не свалиться и сохранить своё положение в обществе, но падать уже некуда.

Уверен, я не один такой. Даже те, кто служил величайшим королям и королевам, нуждались в признании их достижений и весомости. Каждый отчаянно старался быть хоть немного полезным. Их самооценка всецело зависела от мнения окружающих, и им не оставалось ничего, кроме как жить, чтобы отыгрывать свою роль в обществе.

Однако моя сестра Асуха — настоящее исключение из правил. Она не то что не подчиняется общепринятым нормам, она, считайте, выше всех устоев. Никто не способен делать то, на что способна Асуха. Такой, как она, нет и не будет.

Поэтому если я хочу воплотить свою мечту и жить вместе с сестрой, мне придётся полагаться на неё.

— Не волнуйся обо мне, — сказал я. — Разберусь как-нибудь.

Асуха игриво засмеялась.

— Как мне не волноваться? — подколола она. — Ты ведь ни балла получить не способен. Придётся мне нянчить тебя, даже когда мы будет типа суперстарыми.

— Ну… — выдавил я и горько усмехнулся.

Асуха хихикнула. Но она права… Хм-м… Интересно, какая у этого города пенсионная система. Похоже, самое время начинать копить…

Я запрокинул голову и уставился на потолок. От мыслей о будущем стало немного не по себе, но тут я почувствовал, как Асуха легонько дёргает мой рукав. Я лениво повернулся к ней, и она тут же отвела взгляд.

— Знаешь… — пробормотала Асуха, накручивая волосы на палец. — Если до этого дойдёт, я не против помогать тебе до самого конца… Я ведь твоя сестра…

Я заметил лёгкий румянец на её щеках и улыбнулся.

— Всё в порядке. Я что-нибудь придумаю, — сказал я, хоть на уме у меня нет ничего хоть отдалённо амбициозного. Но определённо должен быть способ остаться вместе.

Признаться, я немного заинтригован. Заинтригован миром, который Цурубе Асагао поклялась создать. Эта клятва втайне даёт мне надежду.

Часть 1

Кто же всё-таки враг человечества?

Я уверен, горожане — нет, все земляне — ответили бы: «Неизвестные». Инопланетная форма жизни, едва не уничтожившая всех нас. Иного ответа нет и быть не может.

Что ж. Тогда позвольте задать другой вопрос.

Кто же всё-таки враг человечества?

Спросите ещё раз, и подавляющее большинство уставится на вас пустыми глазами, подумает, что вы не расслышали ответ, и скажет то же самое: «Неизвестные». И это не плохой ответ.

Но позвольте задать вам наводящий вопрос.

Кто же всё-таки враг человечества?

Теперь уже человек подумает, что над ним издеваются или же задают одно и то же три раза подряд с каким-то злым умыслом. Вероятнее всего, он разозлится и просто проигнорирует вопрос. Остальные же ответят так же, как отвечали прежде. Но действительно ли это они имеют в виду?

Вопрос «Кто же всё-таки враг человечества?» можно понимать по-разному. Однако на четвёртый или пятый раз его смысл будет меняться в зависимости от того, насколько сильно человек задумался. Ответы станут разнообразнее:

«Неизвестные», конечно… А кто же ещё?!

Военные из других городов, с которыми мы соревнуемся.

Нет… Настоящий враг внутри нас.

Секунду… Время — наш настоящий враг. С ним бесполезно бороться и от него нельзя убежать.

Да все вокруг. Ведь мы постоянно сражаемся за какую-то награду.

Забираю свои слова обратно. Человечество — наш злейший враг.

Э-э… Без понятия.

Нам бы со своими скелетами в шкафу разобраться для начала.

В принципе, и наше общество можно считать врагом.

Это мир и есть наш враг.

Это совершенно нормальные ответы. Многие из них до ужаса точны. Но никто так и не понял кое-что важное.

Кто же всё-таки враг человечества?

У меня есть необычный ответ на этот вопрос. Нечто настолько ужасное, что однажды может с лёгкостью стереть человечество с лица Земли. Нечто намного опаснее, чем что-либо из предыдущих ответов. Худшее из всех зол. И всего добра мира не хватит, чтобы сразить его.

Конечно же, я говорю о работе. Она и ничто иное — заклятый враг человечества. Из-за неё мы должны сражаться. Из-за неё нам приказали уничтожить «Неизвестных», и из-за неё мы обязаны подчиниться этому приказу. Из-за неё мы должны соревноваться друг с другом, и именно из-за неё мы обязаны выполнять норму.

Не будь у нас работы, имя которой война, не было бы и врагов. Она их нам создаёт, и она же нас с ними стравливает. Поэтому давайте все разом признаем работу главным врагом человечества.

Конечно же, начальники, отдающие приказы, об этом не знают. Наверняка они думают, что данная ими работа изменит мир. Правда, спасёт она нас или погубит, пока неясно. Ведь, в то время как единицы всеми силами приближают победу над «Неизвестными» и долгожданный мир, остальные упиваются высоким положением и раздают приказы.

Но те толпы трудоголиков в их подчинении, они совершенно другие. Работа — это всё, что у них есть, их цель в жизни. Все — от передовиков до тыловиков — воюют, потому что такова их роль, это их работа. Школьники сражаются с теми, кто однажды чуть не погубил всех нас, как будто так должно быть.

Без работы мир стал бы совершенно другим. Я бы резвился на холмах, гонялся за условными зайцами или даже рыбачил; жил бы в маленьком уютном домике и хорошо питался, а заправляли бы всем не тираны и обманщики, а те, кто жил бы по заветам мира — расслабленно и беззаботно.

Работа — причина всех бед в этом мире. Она лишает нас индивидуальности и в конце концов просто отвратительна. До ужаса отвратительна.

С этими мыслями я уже который день ночую в офисе. Асагао поручила мне «повысить привлекательность» производственного отдела, но ничего, кроме этого, не прояснила. Посему я уже несколько дней ломаю голову над хоть сколько-нибудь жизнесобным планом, пока Урушибара засыпает меня зажигательными речами и словами «поддержки».

— У нас сроки горят, знаешь ли.

— Домой иди после того, как закончишь работу. Не до, а после.

— До сих пор не закончил?

— Ну что, готово?

— Угх…

— Одной рукой ешь, другой текст набирай, умник.

— Угх… Ещё нет?

— Чигуса, если не закончишь в срок, станешь жалкой пустышкой, тенью прежнего себя. Я подрабатываю на тестовых полях, и моё трудолюбие позитивно сказывается даже на овощах, знаешь ли.

— Тебе следует печатать, не отвлекаясь ни на что… Двадцать два часа работы и два часа сна в самый раз. Нет времени прохлаждаться.

Каждый. Божий. День. Я выслушиваю всё это. Как бы хорошо я не умел игнорировать окружающих, даже у меня не получается отстраниться от этого полностью. Недавно я не выдержал и расплакался...Три ночи подряд я никак не мог уснуть. Скорее всего, из-за накопленного на работе стресса я просыпался после двух часов сна… Получается, что всё это время я работал по «идеальному» расписанию Урушибары. Возможно, так он и задумывал с самого начала… Урушибара что, тактический гений под прикрытием?

В чём я уверен наверняка, так это в том, что если я и умру от переработки, то его-то точно с собой заберу. Нужно лишь выбрать подходящий момент — но какой? Хотя мне его даже немного жаль. Каждый день Урушибара приходит на работу с новым шрамом на лбу. Вероятно, от тех «сверхзвуковых стежков крови и пепла», которые его заставляют делать.

Вот так, если коротко, и проходит моя жизнь…

Тянулись дни, и наконец настало время снова собраться, чтобы обсудить наши планы на будущее. Ранним-ранним утром я принял пару кофеиновых таблеток, вбубенил полпачки аспирина и, полирнув всю эту радость энергетическим напитком, приготовился к долгому-долгому дню; положил влажные листы бумаги на шею и лоб, втёр мазь под глаза и лишь после этого смог продолжить набирать текст.

Внезапно кто-то рядом странно засмеялся.

— К-Касуми, ты в порядке? — спросила Ренге. Она только что вошла в офис и протянула мне чашку кофе.

Я выпил его залпом, поставил чашку на стол и обрушил указательный палец на клавишу ввода.

— Спасибо, — устало отозвался я. — Всё кончено. Теперь. Всё. Хорошо… Кажется…

Я взглянул на Ренге и, обессилев, положил голову на стол. Затем перевёл взгляд на экран, отправил готовые планы Асагао и Урушибаре и сразу их распечатал. Ну вот зачем мне в век технологий делать ещё и печатную копию? Почему Урушибара так злится, когда я прихожу без распечаток?

Стоило мне закончить все приготовления к встрече, как в дверях появились Асагао и Урушибара.

— Касуми, ты закончил с планами? — начала с вопроса Асагао.

Я молча кивнул и передал ей стопку только что распечатанных бумаг.

— Спасибо. Вижу, потрудился ты на славу… Ну, что же, давайте начинать, — сказала она, улыбнувшись, и указала на комнату для совещаний. Её голос почему-то звучал так ласково, что я не смог сдержать улыбку.

Мы с Ренге проследовали за начальством. Ренге подхватила документы и живо разложила их, пока остальные усаживались за стол.

— Жду не дождусь увидеть твой план, — сказала Асагао. Напевая под нос, она принялась читать бумаги и вдруг замерла. — Касуми… Что это? — дрожащим голоском спросила она, указывая на один из листов в её руке. На нём шрифтом Comic Sans было написано:

Наступила новая эра фруктов! Выращенные с заботой и отобранные профессионалами производственного отдела!

Все фрукты выращены исключительно в Чибе — «Фруктовая коллекция Чибы»! Ищите на горячих источниках «Дворец императора драконов».

Лови волну нового тренда от производственного отдела на тропическом спа-курорте! Любовь с первого взгляда гарантирована!

Я довольно кивнул. Хорошее предложение и броская концовка, не так ли?

— Это заголовок плана, — выпалил я, не подумав. Никак не мог собраться с мыслями из-за недосыпа.

— Чигуса… — Урушибара глубоко вздохнул. — Думаешь, это тебе ярмарка, что ли? Или школьный фестиваль? Ты сюда играться пришёл?

«Ну, мы ведь и есть школьники», — подумал я. Однако один взгляд на его измождённое лицо выбил землю из-под моих ног.

— Я тоже требую объяснений… — проговорила ошарашенная Асагао. Ренге кивнула.

Мне правда нужно что-то объяснять? Я думал, они сами догадаются. Похоже, другого выбора у меня нет. Придётся им всё объяснить.

— Такое. Это я придумал, пока вкалывал здесь каждый день…

— Придумал что?

— Как я хочу не работать…

Асагао сердито нахмурилась:

— О-ох… А ты ещё хуже, чем я думала. Отброс…

— Нет, ты всё не так поняла… — перебил её я. — Видишь ли, мне показалось, что работники других отделов думают о том же. В первую очередь нам нужно сосредоточиться на том, чего на самом деле хотят люди. Только так можно заручиться их поддержкой.

Гражданские бесславно гниют в этой выгребной яме под названием работа. Уверен, они устали от этой бесконечной войны и хотят хоть немного пожить в мире. Поэтому идея беззаботного веселья и отдыха придётся им по душе.

Согласно записям предков, выбившимся из сил людям советовали расслабиться на пляже. В конце концов, рабочий класс думал лишь о том, как уйти от работы. Неважно куда, главное — подальше от неё. Многим точно понравилась бы поездка на горячие источники и мирное созерцание моря.

Поэтому я бережно собрал все их самые сокровенные желания и создал этот план — «Фруктовую коллекцию Чибы в «Дворце императора драконов». Фрукты ассоциируются с тропическими странами. В прошлом курорты этих самых стран приветствовали гостей свежими фруктами. Мне захотелось перенести это в Чибу.

Но для этого необходимо на высшем уровне представить новую линейку фруктов. Объединив их чудесный вкус и отдых, как на тропическом курорте, мы заставим людей оценить не только нашу продукцию, но и сам производственный отдел. Конечно же, теоретически.

— Кажется, я начинаю понимать ход твоих мыслей… — Асагао кивнула, дослушав моё объяснение. — Но этот вот «Дворец императора драконов»… Что это? — Она открыла вторую страницу моего плана и указала на модель горячих источников.

— А-а, это. Так когда-то назывался один из горячих источников в Кисаразу. Нашёл его, копаясь в старых записях. Это то место, где мы сражались. До войны «Дворец императора драконов» было очень популярен. Ещё я читал, что тогдашняя верхушка закатывала там новогодние приемы и тому подобное на деньги налогоплательщиков.

— Горячие источники, говоришь, — произнесла Ренге, радостно всматриваясь в модель. — Никогда на них не была…

Сам курорт выглядел изумительно. Каменные стены, открытые ванны с видом на Токийский залив и уютные джакузи из восемнадцати каратов золота — поистине роскошное место для отдыха.

Асагао тоже понравилась фотография. Она кивала, не скрывая удовольствия, но вдруг замерла.

— Секунду… Новогодние приёмы устраивали на горячих источниках?

— Ага… Это символизировало начало рабочего года для управленцев прошлого, — ответил я.

— Вау, неужели? — спросила Ренге.

Асагао мой ответ не убедил:

— Держу пари, что они лишь оправдывали растрату бюджетных средств… — обеспокоенно сказала она. Асагао та ещё пессимистка, но в подобных ситуациях лучше всего мыслить трезво.

Но меня больше зацепило другое. Урушибара всматривался в один-единственный снимок.

— Чигуса, у меня тоже есть вопрос, — сказал он, подняв голову, и указал на снимок. — И это тоже горячие источники?

Он говорил о спа под открытым небом. Огромная терраса с великолепным видом и высоким фонтаном со светодиодной подсветкой посредине. Чудесное место, где гости могли бы наслаждаться тёплой водичкой в купальниках.

Неудивительно, что Урушибара сразу же заметил именно его. Он постоянно ходит по клубам да тусовкам; подобное местечко как раз в его вкусе.

— Конечно, — кивнув, сказал я. — Это место мы тоже создадим.

Я вынул из плана лист с водными развлечениями внутри курорта: большой бассейн с ещё бóльшим пространством рядом с ним. Комната подсвечивалась, лазерные лучи скользили по стеклянным стенам и потолкам, а девушки танцевали в купальниках — словно во сне.

Урушибара снял очки и вытер брови.

— Чигуса… — произнёс он, уставившись на меня.

— Да? — неуверенно откликнулся я. Что же он скажет? Я волнуюсь больше, чем нужно.

— Хорошая работа… — Загорелое лицо Урушибары расплылось в белоснежной улыбке. Но, судя по подрагиванию шрамов на лбу, далось ему это нелегко.

По правде говоря, он первый раз меня похвалил. Вау, как же классно такое услышать. Раз уж Урушибара оценил задумку, то и остальному хулиганью из военного отдела понравится.

Даже Асагао это заметила. Она мельком взглянула на Урушибару и сказала:

— Полагаю, если мы представим фрукты именно так, ученики слетятся к нам, как пчёлы на мёд. Но вы точно в этом уверены? Одна лишь постройка комплекса и его оснастка влетит нам копеечку…

Она права. Существующей инфраструктуры достаточно только для обычной презентации новой линейки продуктов. Наши залы могут вместить в себе хоть всю Чибу. А если нужно ещё больше места, то у отдела есть открытые площадки. Но таким образом нам не привлечь нужного внимания. Мы должны представить новую продукцию как можно ярче, а для этого нам нужен курорт или что-то того же размаха.

— Ага, стоить это будет — мама дорогая, но без этого не выполнить этот план, — сказал я. — Нам нужно место, которое произведёт неизгладимое впечатление.

— Хорошее впечатление за одни лишь деньги не купишь! — вмешалась Ренге и самодовольно улыбнулась, будто хотела что-то добавить.

Я остановился, чтобы дать ей высказаться, но она так и не закончила мысль. Пришлось продолжить мне:

— К тому же, если сотворишь такое… ты не словом, а делом покажешь, на что способен производственный отдел во главе с тобой.

— Это я и без чужих замечаний понимаю, — сказала Асагао, потирая подбородок. Я повторил за ней.

— Нужно чётко понимать, что самим нам курорт не построить. Нужна помощь торговой палаты и инженерного отдела, например.

— Да. Чем больше денег и ресурсов мы получим, тем больше выгоды извлечёт для себя каждый отдел, — сказала Асагао.

— Так точно. Нужно лишь работать с ними, дабы удостовериться, что строительство идёт согласно плану, — добавил я и на секунду остановился: — Но с некоторыми отделами придётся повозиться…

Асагао взглянула на меня.

— Военные, да?

— Ага. Нужно удостовериться, что они не помешают нам. Так мы сможем улучшить отношения с другими отделами.

— Понятно, — кивнула Асагао. — Значит, нужно всего лишь давить на военных…

Я мельком взглянул на Урушибару — тот лишь вздохнул. Не знаю, понял он или нет.

Ренге хлопнула в ладоши и воскликнула:

— Поняла! Так вот как мы построим такую громадину.

— На самом деле весь комплекс не должен быть настолько большим. Нам даже не надо приглашать много людей.

— Чего? — спросила Ренге и сложила руки на груди.

Даже Урушибара немного удивился.

— Воу, секундочку, Чигуса, — вздохнув, вмешался он. — Нам нужно продемонстрировать силу. Учитывая, что… Погоди-ка…

— Мы используем сарафанное радио, — перебила Урушибару Асагао.

— Так точно. Только этот способ и сработает. Давно уже прошли те времена, когда на людей работала классическая реклама.

В прошлом рекламировать было легко: телевидение, радио, интернет, журналы и даже газеты подходили для этого. С тех славных времён у нас осталось лишь некое подобие социальной сети для учеников, реклама в которой лишь разозлит пользователей. Такая кампания не имеет смысла. Конечно же, есть ещё «суррогаты» вроде рекламы на билбордах, брошюры и значки, но они не привлекут много внимания молодой целевой аудитории.

Сарафанное радио же совершенно отличается от остальных методов продвижения. Не нужно навязываться большому количеству людей. Достаточно выбрать лишь несколько человек. Они расскажут своим друзьям, друзья расскажут своим друзьям, друзья друзей расскажут своим знакомым и так далее. Очень скоро о нас будут знать все до единого.

— Но разве пустить молву так просто? — с отсутствующим взглядом спросила Ренге. Её опасение вполне оправдано, хоть и забавно, учитывая, что среди нас она самая коммуникабельная. Обратим это в преимущество.

— Смотри, Ренге. О чём ты обычно говоришь со своими друзьями? — спросил я.

Ренге скрестила руки и, немного подумав, ответила:

— Хм-м-м… Да так-то обо всём, что интересно? Проблемы на работе? Или люди? О! Любая вкусная еда и похожие мелочи!

— Понятно, — ответил я. — Значит, обычные разговоры — сплошь самоутверждение, жалобы или клевета?

— Секунду! Я никогда такого не говорила! — воскликнула Ренге и несколько раз ударила по столу в знак протеста.

— Поэтому нужно дать людям то, чем они смогут хвастаться, — сказал я, не обращая на неё внимания. — Не только нашу продукцию, но и новые впечатления.

Военные гордятся своей силой, но это касается только их. А тем, у кого такой привилегии нет, приходится искать иные способы выделиться. До недавнего времени такого способа не существовало — либо сила, либо ничего. Но ситуация изменилась с появлением продуктов Асагао, которыми мог гордиться кто угодно. И судя по собранным данным, у нас есть все основания полагать, что люди будут рассказывать о новой линейке фруктов и курорте, описанных в моём плане. Нужно лишь удостовериться, что клиенты будут гордиться тем, что обладают нашими новыми продуктами так же, как и предыдущими. И тогда слухи о нас разлетятся мгновенно. Потому что люди обожают хвастаться тем, чего нет у других.

— Мы хотим, чтобы, услышав о нас, человек подумал: «Чёрт подери. Вот бы и самому пойти!» Для этого нам нужно ограничить число приглашённых. Эксклюзивность предложения исчезнет, если мы будем пускать всех подряд. Мало того, что мы избежим негатива, так ещё и увеличим спрос.

Однако очень важно оставаться начеку. Нужно сохранить превосходство в новой нише. Люди обожают рейтинги. В нашем случае не потерять позицию куда важнее, чем улучшить её. Плохо быть не первым, но ещё хуже наблюдать, как те, кто был ниже, обходят тебя.

Кажется, большинство людей живёт по этому принципу. Если человек переживает непростые времена, то он ожидает, что и у других тоже всё не так гладко. Ему недостаточно заполучить что-то, чего у него не было. Он не хочет, чтобы у других появилось то же.

— Для начала заставим других завидовать нашим клиентам, — сказал я. —Если у нас получится, слухи о приглашённых, особенно плохие, распространятся, как лесной пожар сухим летом, и через некоторое время о нас так или иначе узнают все.

Я наконец закончил своё длинное объяснение. Трое слушателей стояли молча. Асагао выглядела немного неуверенно. Рене подняла руку:

— Эм-м… Если о нас пойдут дурные слухи, разве это не повлияет и на отдел тоже? — спросила она. — Мы в ответе за всё.

— Вполне возможно. В таком случае свалим всю вину на военный отдел. Горожане знают, что они не самые пушистые ребята, и не питают насчёт них никаких иллюзий. Так что мы лишь немножко раскрутим историю, и все моментально подхватят её.

Люди обожают торопиться с выводами и связывать несвязанное. Причинно-следственные связи? Не смешите. Они лучше прикинутся всезнающими и станут нести околесицу. Всё, что хоть как-то подтверждает их точку зрения, часто приправлено оскорблениями. Нам лишь нужно использовать эту гниль в свою пользу.

— Нужно разработать план на этот случай. Если нам как-то удастся подпортить репутацию военному отделу, то сплотиться и получить большинство будет куда проще.

Этим я закончил своё объяснение. Надеюсь, этого Асагао и хотела.

Кажется, она огорчилась.

— Хм-м… Как бы это… Сложно об этом говорить, но ты ужасный человек…

— Да что ж в этом сложного… — почти прошептал я. Но, несмотря на её нелестные слова, она отлично понимала ход моих мыслей.

— Но вот план. У меня есть кое-что, что идеально для него подойдёт, — прошептала Асагао.

Что же это? Прежде чем я успел спросить, Асагао повернулась к Урушибаре.

— Чудесно, — сказала она. — Остановимся на его плане. Урушибара, свяжись с инженерами и расскажи им об этом. С самим строительством вы, ребята, справитесь.

— Понял. Положись на меня. Я уже добыл их номер. Получилось рассмешить их сами знаете чем, — ответил он, похлопав по лбу.

Глядя на его лоб, я задумался. Говорят, что некоторые люди смеются, лишь когда напуганы. Получается, что Урушибара не мог не смеяться, истекая кровью после тех сверхзвуковых чего-то там. Даже думать об этом страшно. Ему точно угрожают.

— Касуми, на тебе список приглашённых, — продолжила Асагао. — Данными обеспечу, так что просто подбери нужных людей. Асуху в список тоже добавь, пожалуйста.

— К-конечно. Мы ведь в любом случае позовём Нацуме. Придёт она, придёт и Асуха.

Это будет демонстрация способностей производственного отдела. Конечно же нам обязательно нужно пригласить Нацуме, действующую замглавы города. Асуха обязательно пойдёт с ней.

Асагао прочистила горло:

— Мы ведь должны разослать официальные приглашения всем, да?

— Скорее всего, — ответил я. Многие в этом мире ценят официоз, особенно военные. Они обожают ранговую систему и считают важным обращаться к вышестоящим с уважением.

Асагао повернулась к Ренге.

— Ты тоже, Ренге. Если у тебя есть друзья среди торговцев или инженеров, дай им знать и постарайся привлечь.

— Так точно! — ответила Ренге. — Но не будет ли быстрее позвонить главе инженерного отдела?

— Конечно. Это я и собиралась сделать. Но у всего должен быть порядок. Уговорить главу, может, и получится. Только вот без поддержки работников весь смысл теряется. Не так уж просто убедить их принять сторону другого отдела...

— А, понятно… Наверное, — растерянно ответила Ренге. Она немного бестолковая, поэтому ей сложно усвоить что-либо хоть отчасти сложное.

— Как видишь, я весьма дурной на голову, так что предпочитаю мириться с приказами командования, — пояснил я. — В других отделах, может быть, и по-другому. Если кто-то вроде нас вдруг начнёт им приказывать, они это не оценят.

— Ты вовсе не дурной… — сказала Асагао, посмотрев на меня. Но ведь и правда так кажется…

— Настоящим двигателем проекта будет не администрация, а простые люди. Поэтому план в первую очередь должен нравиться им. Так эффективнее.

— О-о! Теперь ясно, — подхватила Ренге и хлопнула в ладоши. — Если люди делают что-то не по указке, а потому, что им это нравится, то и результат будет лучше.

Асагао радостно кивнула и подняла вверх кулак. Её большой лоб вновь блеснул на ярком солнце.

— Вот именно! Об этом я и говорю! — громко сказала она. — Поэтому давайте постараемся заручиться их поддержкой!

Вот так и началась работа над моей «Фруктовой коллекцией Дворца императора драконов».

Часть 2

Время бежало вперёд, а вместе с ним продвигался и наш план. Я составил список приглашённых и вернулся к своей рутине. Асагао трудилась над продвижением новой линейки продуктов, а Ренге рассказывала о предстоящем открытии всем своим друзьям.

Урушибара работал на настоящей стройке в Кисаразу. Каждый день я видел, как он со счастливым лицом, термосом кофе и бутербродом шёл на стройплощадку. Он постоянно носил очки без оправы и мешковатые штаны, а вокруг головы завязывал тонкое полотенце. После работы на стройке он возвращался в офис в тех же измазанных краской и цементом штанах. С каждым днём Урушибара всё больше походил на инженера. Часть команды, часть корабля. Кажется, он мог влиться в любой коллектив, будь то военные, производственный отдел или инженерный. Не удивлюсь, если это и есть его «Мир».

Но вскоре Урушибара вернулся к обычной форме — близился день открытия. Вот теперь он стал Урушибарой, которого я знаю.

— Асагао, — однажды утром сказал он, — всё готово.

Асагао похлопала себя по груди и облегчённо вздохнула.

— Так мы всё-таки успели, да? Молодец, Урушибара!

— Спасибо! — ответил он и низко поклонился. Его глаза сверкали — наверное, из-за очков.

— Касуми, Ренге. Готовьтесь! — скомандовала Асагао, надела пиджак и вышла из офиса. Мы поспешили за ней.

На улице мы с трудом влезли в служебный автомобиль и поехали в Кисаразу, где ещё недавно встречались с военными. Но теперь там появилось ещё одно здание. На подъезде к нему у девушек перехватило дыхание.

Перед нами раскинулся «Дворец императора драконов». Он и правда немного напоминал императорский дворец. Само здание располагалось на открытом пространстве, вдали от всего. Оно горделиво возвышалось над высаженной вокруг него пальмовой рощей. Но больше всего в нём привлекала терраса с открытым бассейном. Из неё открывался вид на Токийский залив. Вид столь невероятный, что в безоблачный день можно с лёгкостью разглядеть даже гору Фудзи. Вода в бассейне блестела на солнце миллионом карат чистейшего хрусталя. Терраса будто возникла из чьего-то сна.

Урушибара припарковался, и мы пошли на стройплощадку. Вода в фонтанах играла на солнце, будто приветствуя нас.

Урушибара позволил мне немного осмотреться и ликующе спросил:

— Ну, так что? Как тебе, Чигуса? Близко к рендерам, скажи?

Я ничего не ответил. Мы вместе вышли на террасу. Несколько людей сновали вокруг, заканчивая с финальной отделкой. Они подключали освещение, регулировали напор воды и прочие мелочи. Судя по всему, они из инженерного. Весь комплекс выглядел так, как я его себе представлял. Я, право, даже удивился — кто бы мог подумать, что получится так хорошо.

На террасе также располагались киоски с угощениями. Правда, продавали они не только еду, а ещё и купальники, надувные круги всех форм и размеров и даже доски для плавания.

— А торговый отдел уже и магазины успел поставить… — сам себе прошептал я.

Асагао расслышала меня.

— Сюда будет приходить много людей, так что это отличная возможность для бизнеса, — проговорилась она и осмотрела Фруктовый курорт «Дворец императора драконов» ещё раз. — Вау… С этим мы точно победим!

— У нас получилось! — закричала Ренге и радостно запрыгала. — Мы сделали это, Асагао!

Урушибара тоже не сдержал восторга:

— Ну разве я не прекрасен, а? — сказал он и от души засмеялся.

Их голоса заметно оживили тихий Токийский залив. Да что уж там говорить… Даже я, если честно, немного возгордился. Возможно, что вся семья Чигуса сейчас гордится мной. Это же я придумал.

Таким образом «Дворец императора драконов» стал крупнейшим курортом Южного Канто. Но что важнее всего — мы наконец могли приступить к финальной стадии плана.

Сумеречное небо удачно вписывалось в атмосферу на террасе. Внизу плескалось море, но несмотря на освежающий пейзаж дул горячий, обжигающий ветер. Запах моря и фруктов сотворили аромат, который не учуешь даже на самых роскошных приёмах. Возле бассейна шумела молодёжь, парни и девчонки. Их голоса оживляли этот бездушный кусок стекла и бетона.

Немногим позже засверкали фейерверки, вся терраса разразилась одобрительными выкриками и аплодисментами. Столбы прожекторов сошлись в одной точке, и на сцену не спеша вышел человек. Это был не кто иной, как Цурубе Асагао. Она подступила к микрофону, словно особа королевских кровей.

— Сегодня мы представим нашу новую линейку продуктов! — громко заявила она. — Благодарим за то, что сегодня вы с нами на презентации новой фруктовой коллекции Чибы! У нас не так много времени, но постарайтесь от души насладиться морем и фруктами!

Она поклонилась, и свет прожектора отразился от её лба-зеркала. Толпа разразилась аплодисментами, одобрительными выкриками и свистом с самых дальних уголков террасы. По команде Асагао мы вынесли на сцену фрукты: карамболь, питайя, маракуйя, бананы, ананасы, киви, папайя и манго — все были представлены публике.

Люди столпились вокруг шезлонгов и зонтиков у бассейна. Все устремили свои взгляды на сцену. Экзотический запах привлёк особенно тех, кто чувствовал его впервые.

Я смерил толпу кротким взглядом и быстро вернулся за кулисы. Судя по всему, приём выдался отличный. Курорт разительно отличался от серого и депрессивного мира снаружи, а гости с нетерпением ждали новых фруктов. Народ веселился от души, а мы успешно презентовали достижения производственного отдела.

Асагао сошла со сцены вслед за мной, подошла к нам с Ренге и увела нас в отгороженную часть зала. Напоминало всё это зал для особых гостей, где могли бы совещаться сливки общества. Главы инженерного отдела, торговой палаты и отдела снабжения собрались под одним зонтиком. Представители остальных гражданских отделов расположились рядом.

Асагао зашла под зонтик и улыбнулась гостям:

— Как вам у нас? Нравится? — радостно спросила она.

— Конечно! — бодро поддержал один из лидеров.

Асагао облегчённо выдохнула, подсела к присутствующим и заговорила на отвлечённые темы. Скромно ответив на шквал комплиментов, она скоро перешла к серьёзным вопросам.

— Уверена, Ренге уже сообщила, — начала она, — каковы наши соображения по поводу вашего предложения.

Главы враз умолкли и посинели, словно роженицы. Нескольким удалось выдавить из себя что-то невнятное и бессодержательное, но я, если честно, ничего не понял. Вот так перемена… То они ораторы-полемисты, то партизаны-заики.

Но их, пожалуй, несложно понять. Не надо быть гением, чтобы догадаться — Асагао спрашивает о своём выдвижении на выборы. Презентация новой линейки продуктов была второстепенной задачей. Главное — надавить на истеблишмент и заручиться их поддержкой. К счастью, Ренге смогла наладить связь с инженерами и торговой палатой и уже успела обрисовать им общую картину. Асагао осталось удостовериться, согласны ли они.

— Ваша поддержка очень поможет нам изменить текущую ситуацию в городе. Нам нужно изменить распределение баллов так, чтобы производственный, инженерный, торговый и остальные отделы — все мы — зарабатывали больше.

— Хм… звучит весьма самонадеянно… — заметил один из лидеров. — Менять устоявшиеся традиции… Мне нужно серьёзно об этом подумать.

Асагао лишь улыбнулась. Похоже, все предыдущие переговоры закончились тем же, поэтому она привыкла к этой дежурной улыбке.

— Само собой разумеется! С нетерпением жду вашего решения, — ответила она и повернулась ко мне. — Касуми. Тележку…

Я взглянул на тележку с чаем, которую припарковали в стороне. На ней стояло несколько подносов, накрытых серебряными клошами. Что же там под ними? Оставив вопросы при себе, я толкнул тележку к Асагао и расставил подносы на столе.

Асагао улыбнулась.

— Закончим с формальностями. У меня для вас кое-что есть... — Она кивнула, и я приподнял одну и крышек. Сначала я заметил яблочные ломтики на краю подноса, а затем и неподписанную бутылку шампанского в центре.

— Ренге. Пожалуйста, разлей всем по бокалу.

— Х-хорошо… — непривычно мрачно ответила Ренге и принялась выполнять поручение. Бокал за бокалом, жидкость начала пениться.

Значит, это и есть оно, «оружие», о котором говорила Асагао? Судя по виду, так оно и есть.

— Я создала этот напиток, — улыбаясь, начала Асагао, — из новых фруктов, которые я представила сегодня, и небольшого секрета.

Главы с интересом взяли бокалы. Пенка источала прохладу и приторно сладкий аромат. Но было в напитке что-то ещё... Пах он алкоголем.

Гости отпили и тут же всполошились:

— Это… Это же!..

— Ш-ш-ш! — приложив палец к губам, перебила их Асагао и хитро подмигнула. — Этот продукт, моё выдвижение… Это ведь наши маленькие секреты, так?

— А-ха-ха, — осушив бокал, рассмеялся один из глав. — Понятно, понятно!

— Добавки? — спросила Асагао и дала знак Ренге. Та достала ещё бутылку и поставила перед гостями.

— С удовольствием. Благодарим, — в унисон ответили они и протянули пустые бокалы. Ещё минуту назад серьезные дяди и тёти, они в миг раскраснелись и захихикали, словно наивные школьницы.

Асагао окинула их взглядом и довольно улыбнулась.

Она осушила свой бокал, встала и вышла из-под зонтика. Ренге и я последовали за ней. Мы отошли на безопасное расстояние и все втроём стукнулись кулаками. Не думаю, что сегодняшнего достаточно, чтобы перетянуть их на нашу сторону. Но если продолжить давать главам наши эксклюзивные продукты, то со временем они наберутся смелости и примкнут к нам. Посещение этого шикарного курорта оставит у них незабываемые впечатления. Но всё только начинается, и Асагао, думаю, тоже это понимает. Её кулак ясно давал это понять.

В городе днём с огнём не сыщешь мест, где жители могут приятно провести время и вдоволь повеселиться. Пройдёт время, и, попробовав эти изыски раз, они захотят большего, ещё и ещё. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что влияние Асагао уже растёт не по дням, а по часам.

«Такими темпами она действительно станет новой главой», — подумалось мне. Почему-то сейчас я зауважал её немного больше.

Но Ренге, напротив, выглядела не очень счастливой. Она опустила голову и шла немного в стороне от нас.

— Эм… Это ведь был алкоголь, так? — переспросила она.

Асагао среагировала молниеносно:

— Это сок, сделанный из фруктов. Обычный фруктовый сок!

— Так точно. Просто фруктовый сок, — поддержал я.

— Чего? Сок? — засомневалась Ренге. — Но… Верхушка ведь сильно ограничила производство и поставки алкоголя, так?..

— Именно. Особенно сильно они поиздевались над производством, — невозмутимо ответила Асагао.

Ренге натянуто улыбнулась.

— Значит, полагаю… Вы произвели его втайне от всех.

— Нет, мы просто нашли его, — настояла Асагао.

Я снова вмешался:

— Буквально открыли в Кисаразу.

— Нашли… Открыли… — будто в трансе повторила Ренге. Через секунду её наконец отпустило, она будто проснулась и с подозрением уставилась на Асагао.

Асагао прочистила горло:

— Так получилось, что я проводила некоторые эксперименты с фруктами и позволила им забродить, и конечная смесь случайно стала похожа на алкоголь. Не то чтобы мы пытались произвести его. К тому же судьбу продукта определяет потребитель. Как они с ним поступят, это уже не наше дело. Хорошо?

Ренге вздрогнула от той ахинеи, которую несла Асагао, повержено кивнула и пробормотала:

— Х-хорошо…

— Ну что ж, со сложной частью мы покончили, — глядя на Ренге, улыбнулась Асагао. — Давайте же наконец повеселимся.

Она направилась к бассейну. Ренге тут же увязалась за ней. Кажется, нам наконец-то улыбнулась удача, но работы у меня ещё мама не горюй.