Всё, что нужно – младшая сестрёнка (Новелла)
Hirasaka Yomi

У писателя Ицуки Хасимы жизнь никогда не бывает пресной. Всё своё внимание он отдаёт героиням-сестрёнкам, хотя собственной младшей сестры у него нет. Зато его окружают личности хоть куда: Наюта Кани — красавица и гений планетарного масштаба, которая не прячет своих чувств к Ицуки; Мияко Сиракава — приятельница, разделяющая его страсть, но думающая о том, что ждёт её саму; демоница Эшли, озабоченная лишь накоплениями и налоговыми вычетами; гениальный художник Пурикэцу, испаряющийся в самый нужный момент; и Тихиро — образцовый младший брат с огромным секретом. Настольные игры, поездки, работа — на отдых времени просто не останется!

====================

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/bf903b72aba6936937b44874b262e40a2cf2dbd2.png]]

[[image:/storage/reader-images/9ba11fa57de59f7eae07f98fb91b1c635a133ad1.png]]

[[image:/storage/reader-images/8ac2b40607ecf08e8e05fa3ba889e025956d777c.png]]

[[image:/storage/reader-images/9368a0216c2b444ebdcbe97b86326e8a6deaad76.png]]

[[image:/storage/reader-images/8b0c57662822a0ec5c68d69662ba08cbdbd73bc7.png]]

[[image:/storage/reader-images/b424d186f66bf3f5e3a896b45f3258b2ff5c31aa.png]]

----------

Писатель — конче■■ый сестролюб

— Давай, Братишка, пора вставать, вставай, вставай, встааавай~

Услышав этот голос, я распахнул глаза и передо мной предстала совершенно обнажённая Алиса.

Алиса – это моя младшая сестра. В этом году ей только-только стукнуло четырнадцать. Её длинные светлые волосы и рубиново-красные глаза производят неизгладимое впечатление. Она прекрасна: никто и никогда не вынесет с ней никакого сравнения.

— Мгхх, утречка, Алиса. — выдавил я из себя, пытаясь вырваться из полудрёмы. Она в ответ захихикала.

— Эх, Братишка, ты сейчас такой соня. А у меня как раз кое-что есть, для братишки-засони…

Она приблизилась своим лицом к моему… и чмокнула меня.

— !..

Мягкие губки Алисы соединились с моими, прогоняя всю сонливость и медлительность, которая во мне была. — Чувствуешь себя освежённым? — она оторвала от губы от моих, и расплылась в озорной улыбке. Её щёки слегка покраснели. — Сегодня Алиса приготовила тебе супер-пупер особенный завтрак! Пойдём кушать, пока не остыло!

— О! Ладно. — ответил я. Она довольно кивнула, и, будучи одетой в чём мать родила, вышла из комнаты. Её попка, мягкая и податливая, как свежеочищенная креветка, подскакивала с каждым шагом, пока она не вышла.

Я сотни раз встречал утро таким способом, но это ощущение никогда не надоест. Ещё разок прочувствовав чистейшее наслаждение этим пробуждением, я вскочил с кровати, нетерпеливо ожидая очередного кулинарного шедевра моей сестрёнки. По пути я умылся горячей водой, оставшейся после утренней ванны младшей сестрёнки и вытерся ещё наполненным её теплотой бюстгальтером, а после направился к обеденному столу. Там сидела Ёшико, я сильно удивился, мне показалось, что она вчера умерла.

— Ладненько, Братишка. — сногсшибательная в своей наготе Алиса одарила меня согревающей сердце улыбкой. — Налетай, пока ещё горяченькое!

— Спасибки!

Её рисовый омлет, как и всегда, оказался произведением искусства. Молочко, которое она мне налила, как и все предыдущие разы, оказалось таким, каким должно быть всё молоко мира. Яички, которые Алиса для меня откладывает и свежесцеженное молочко Алисы, разве может быть сочетание лучше?

— Ух, Братишка, у тебя огромная капля кетчупа на щеке! Ойушки, что же мне с тобой таким делать? Ммм, что-нибудь, чем можно вытереть…

Немедленно открыв межпространственные врата в параллельную вселенную Алиса достала тёплые, мягкие трусики и начала вытирать ими уголок моего рта. Приятный аромат Алисы из другого измерения проникает в мои ноздри, щекоча их и распаляя мой аппетит. Вскоре я перешёл на эти трусики. Ом-ном-ном… Упс! Как же я в них вцепился. Чавк, чмок, чмок… Это настоящее кулинарное блаженство.

Я довольно быстро справился с нижним бельём. Алиса, слегка надув губки сказала. — Ух, Братишка… Если ты так хотел скушать мои маленькие миленькие трусики, я бы подала тебе только что снятую пару – вместе с моим свеженьким молочком, конечно же! Хе-хее~~~

— Так чего ты ждёшь, Сестрёнка! Я не могу дождаться твоей свежеснятой, свежеприготовленной вкуснятинки!

— ЭТО ЧТО ЗА ХЕРНЯ?!

— Ого! Чего… что-то не так?

Ицуки подскочил, когда Токи ударил его манускриптом по столу и закричал.

— Ты о чём вообще думал?.. От твоего мира несёт каким-то безумием… Я на секунду подумал, что это какая-то психушка! — сказал Токи, злобно зыркнув на Ицуки и пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Ицуки скрестил руки на груди и сказал с улыбкой победителя. — Хах… Похоже мой идеально-выверенный мир покорил ещё одного человека, да?

— Ты… ты просто ненормальный… — мрачнея ещё сильнее ответил Токи.

Ицуки – точнее, Ицуки Хашима – двадцатилетний новеллист, довольно худой и невысокий для своего возраста человек. У него острый, злодейский взгляд, но на лице ещё заметны следы юношеской невинности – даже когда он нагло смотрит на Токи, явно пытаясь вывести того из себя. Ицуки Хашима это настоящее имя: молодой человек не стал брать себе псевдоним, как это делает множество писателей, работающих в том же жанре.

Кенджиро Токи, это редактор Ицуки, довольно эмоциональный мужчина двадцати шести лет, в очках и деловом костюме. Они с Ицуки сейчас в процессе обсуждения произведения. Они поддерживают связь текстовыми сообщениями и телефонными звонками, но Ицуки предпочитает видеть Токи лично, так часто, как возможно, и давать своему редактору прочесть физические копии готовых глав. Это позволяет ему чаще видеть неосознанную реакцию редактора на написанный им текст. По крайней мере, так ему кажется.

Сегодня встреча проходит в квартире Ицуки – не самое привычное место для встреч, поскольку офис Токи расположен в пяти минутах ходьбы.

— …Так, давай убедимся, что мы с тобой об одном и том же. — Токи попытался расслабиться, его голос прозвучал тише от усталости. — Это твоя заготовка для второй главы произведения, которое мы временно назвали Охотник на Демонов в Алом?

— Разумеется. — Ицуки уверенно кивнул. Токи пробила дрожь.

— …Ну, это довольно странно, тебе не кажется? Потому что согласно линии сюжета, вторая глава должна начаться с того, как герой удивляется, увидев героиню за завтраком, несмотря на то, что она умерла от атаки демона в конце первой… главы?..

— Ага. И я полностью следую этому сюжету. Даже чуть сильнее чем нужно, как по мне.

Токи пробежался глазами по плану книги, который они заранее подготовили и обсудили.

— И где именно ты следуешь линии сюжета?

Ицуки снова слегка вздрогнул, потому что Токи хлопнул рукой по столу. — А что? Герой сильно удивился, разве нет? Та девка на его глазах вчера умерла, и вот она… Эм, как там её зовут?

— Нельзя забывать имя главной героини! Ёшико, понял? Ё-ши-ко! Довольно характерное имя, тебе так не кажется? И отличное имя для сильной героини, которая в одиночку сражается в тёмном измерении с ордами демонов, не получая за это никакого признания! …То есть, ладно, ты действительно мельком упомянул её и удивление героя. Я почти пропустил этот момент, но…

— Ого, а ещё редактором зовёшься. — сказал Ицуки с лёгким вздохом. — Я имею в виду, что можно сделать, когда ты чёрным по белому пишешь то, что запланировано, а люди пропускают твои слова и винят тебя во всех смертных грехах за то, что ты не следуешь сюжету?

— Только из меня злодея делать не надо! — Токи снова полыхнул, повысив голос. Сделав несколько вдохов, чтобы успокоиться, он продолжил. — Упоминать о возвращении Ёшико вскользь это одно дело, это далеко не самое главное.

— А что главное?

Токи начал водить по распечатке средним пальцем. — Главное, что это за новая девушка, Алиса? Что-то я не припомню чтобы раньше о ней был хоть какой-то разговор!

— Она сестра главного героя. Я об этом ещё в описании персонажей указывал, разве нет? У героя есть младшая сестрёнка.

— Да и это всё, что ты написал! Ты не вдавался ни в какие детали, так что я подумал, что это второстепенный персонаж! Никакой экспозиции… просто выкатил это монструозное существо!..

— Монструозно прекрасное, да? Ха-ха-ха, я знал!

— Нет же, идиот! Да ради всего святого!.. То есть, от того что она вечно ходит голой уже не по себе, а тут ещё такая дрянь творится, что я даже не знаю, что хуже всего и с чего начать! Да и герой у тебя утирается лифчиками, жрёт трусы… Что он за е*****ый псих? Нет, я конечно уточню, может ты какие-нибудь «трюфели» с «трусиками» перепутал, или…

— Что за оскорбительное предположение. По-твоему, я мог бы допустить такую глупую ошибку?

— Боже мой, ну конечно не мог… а что это за «молочко» Алисы, или как его там?

— А с этим что? Я же всё написал. Молоко из груди Алисы. Поразительно насыщенный вкус.

— А яички?..

— Она их откладывает. В тысячу раз вкуснее любой икры, я, конечно, не слишком люблю икру.

— Ха-ха-ха… Да они оба конченные психи! А самый большой псих здесь ты, раз хочешь, чтобы подобное издавали! Я-то думал, что герой будет обычным японским школьником из типичной современной семьи! Да с таким цирком уродов читатели напрочь позабудут о Крови Охотников на Демонов и вообще обо всём на свете!

Подобный срыв покровов заставил Ицуки призадуматься. — Ммм… Если смотреть с этой точки зрения, возможно с молочком и яичками я немного переборщил… Понимаешь, все эти сверхъестественные битвы, я немного увлёкся и чуть-чуть оторвался от реальности…

— Всего лишь немного?.. Ты серьёзно?.. — сокрушался Токи.

— Так ведь в подобных книгах постоянно такое пишут. Ну, вроде, родители героя известные искатели приключений или они хранители какого-нибудь древнего боевого искусства, к которому у героя открывается талант.

— Так, ты сейчас пытаешься мне сказать, что откладывающие яйца и жрущие трусы психопаты – это всё равно что предыстория героя какой-нибудь боевой манги?

На висках Токи заметно вздулись вены.

— …Проехали. — Ицуки смущённо потупился. — Но если у тебя есть младшая сестра, вполне естественно умываться водой, которая остаётся после того как она приняла ванну, правда?

— Ты это нормальным называешь, помешанный на сёстрах мудак?! — во весь голос крикнул Токи.

Ицуки Хашима дебютировал, выиграв приз, присуждаемый молодым авторам, в шестнадцать лет. За три с лишним года он опубликовал двенадцать новелл – пять ваншотов и три серийных произведения.

Даже если учесть, что он писал и до того, как стал профессионалом, двенадцать выпущенных книг за три года – поразительная скорость. К тому же, ему удалось поддерживать качество своих книг на достаточном уровне и заполучить определённую фанатскую базу. Несколько его произведений даже попадали в десятку лучших по продажам, по версии Орикон, одного из известнейших чартов продаж в Японии. Можно сказать, что Ицуки Хашима – восходящая звезда.

О чём бы ни зашла речь, о скорости написания, воображении, способности представлять целостную историю и поразительных персонажей, у Ицуки Хашимы есть все данные, чтобы стать популярным автором, за которым слава следует по пятам – но, несмотря на это, его последние книги продаются со скрипом.

Все его истории объединяет одна отличительная черта – главные героини в них всегда ограничены типажом «младшей сестры».

Среди новеллистов это довольно популярный типаж, и такие героини часто становятся популярны, но слепая преданность Ицуки заставляет некоторых читателей закатывать глаза и говорить — Только не снова… — Если добавить к этому тот факт, что Ицуки постоянно пытается выделить своих младших сестёр на фоне всех остальных, постепенно, с каждым новым томом его любовь становится всё «запущенней». В конце концов, даже главные персонажи его новелл начинают говорить о младших сёстрах словами, которые не назвать иначе как одержимостью, что, безусловно, отвращает большую часть читателей.

Понимая, что Ицуки нужно как-то сойти с этого пути, если он хочет совершить скачок в своей карьере, Токи почти заставил его начать работу над Охотником на Демонов в Алом. Впрочем, Токи обнаружил, что Ицуки не отвлёкся, а создал совершенно новый вид сестромонстра. — Угх… Этот парень свихнулся от младших сестёр… — Токи возвращался в офис из квартиры Ицуки. Его тяжёлый вздох вышел паром в холодном январском воздухе.

— Здравствуйте, господин Токи!

Редактора бодро поприветствовал невысокий юноша, державший в одной руке пластиковый пакет из продуктового магазина.

— Ооо, и тебе привет, Чихиро. — ответил Токи. — Я как раз возвращаюсь после обсуждения идей с твоим братом.

— Вот как? Тогда спасибо за то, что вы ему помогаете.

— Вот тут не за что. На самом деле это он мне помогает.

Этот юноша Чихиро Хашима, младший брат Ицуки. Он учится на первом году старшей школы, в его чёрных, до плеч, волосах, и бледноватом, с правильными чертами лице есть какой-то непередаваемый шарм. Ицуки описывает его как идеального ребёнка – глава класса, отличный спортсмен, и целое множество подобных титулов. Дом семьи Хашима находится в двадцати минутах езды на автобусе и Чихиро почти ежедневно преодолевает это расстояние чтобы готовить Ицуки и убирать у него в квартире. Благодаря этому они с Токи знакомы.

— Снова будешь ему ужин готовить?

— Именно так, сэр.

— …Чёрт, какой же он счастливчик, раз у него такой брат. Я почти завидую.

— Ой, не стоит… — Чихиро слегка покраснел, услышав комплимент Токи. — Я, пожалуй, пойду. Дайте знать, если от моего брата что-нибудь нужно.

Вежливо поклонившись, Чихиро пошёл своей дорогой. Токи смотрел ему вслед, поражаясь воспитанности, галантности и скромности младшего Хашимы. Отличный повар и не забывает присматривать за братом. Идеал.

[[image:/storage/reader-images/049b712008fe02ebb03ee7d7f49b14da99475257.jpg]]
— …Как же мне жаль, что Чихиро не родился девочкой. Тогда, возможно его братец не стал бы долбаным фетишистом… О, но и за писательство он бы, может, и не взялся... Мда, проблема...

[[image:/storage/reader-images/a6ede92bf6cb09baf69e304d9c30d3319559acf5.jpg]]
Спустя несколько минут после ухода Токи, Ицуки услышал звонок в дверь.

Открыв дверь, он увидел, что к нему, в обычное время, пришёл Чихиро.

— …Привет.

— Йо.

— …Ммм.

После обмена приветствиями, Ицуки впустил брата в квартиру. Несмотря на тот факт, что они родственники, в их разговорах всегда присутствует странность и некая неловкость. Они стали сводными братьями около трёх лет назад, когда отец Ицуки женился на матери Чихиро – ровно в тот же момент, в который Ицуки совершил свой профессиональный дебют. Тогда он был учеником второго класса старшей школы, а Чихиро учился в первом классе средней – время огромных эмоциональных перемен для обоих братьев. Они стали братьями неожиданно, без какой-либо подготовки, так что не могли понять, как им общаться устроились, как какие-нибудь соседи из разных домов.

Всё начало меняться, только когда Ицуки пошёл в колледж и переехал в собственную квартиру. Он не выносил других родственников, так что переезд дался ему достаточно легко, особенно если учесть, что квартиру он снял на свои деньги, заявив, что всё свободное время посветит писательству. Он отчислился из университета в первый же год, но место неподалёку от редактора пришлось ему по душе и он решил продолжить жить в этой квартире.

Пока Ицуки пытался учиться в колледже, Чихиро иногда заходил к нему и приносил рис и прочие предметы первой необходимости. Сейчас брат Ицуки стал заходить гораздо чаще и начал заниматься готовкой и уборкой. После того как Ицуки посвятил себя писательству, его карьера пошла в гору, а и без того скудные навыки жизни в реальном мире стали только хуже. Обед и сон становились всё реже, а квартира начала походить на свалку. В какой-то момент Чихиро не смог этого вынести.

— В этот раз я справлюсь очень быстро.

— …Конечно.

Чихиро повязал себе фартук и выложив в линию на столе ингредиенты принялся за готовку с видом заправского повара. Ицуки глянул на него несколько раз, краем глаза, продолжая работать над новеллой уткнувшись в ноутбук. Спустя полчаса они сидели по разные стороны обеденного стола.

— Спасибо.

— Нет проблем.

Чихиро приготовил креветок в соусе чили, нечто Китайское сильной прожарки и обжаренный рис – всё готовилось практически мгновенно, Ицуки не сделал бы ни одного подобного блюда, и всё было так вкусно, что был слышен только стук палочек. Чихиро улыбался, наблюдая как его брат поглощает одно блюдо за другим периодически напоминая есть не так быстро и тщательней пережёвывать. Даже за обеденным столом он был примером для подражания. Культурный, привлекательный, глава класса, физически развит, готовит как шеф-повар, отличный домохозяин, спокойный, благовоспитанный – какой-то невероятный убер-брат. Как его старший брат – да и как любой мужчина в целом – Ицуки не мог не начать комплексовать. Эти комплексы зачастую выливались в попытки спровадить Чихиро.

— …Мммм, Чихиро? Я очень благодарен за то, что ты постоянно ко мне приходишь, но, скажем, у тебя поинтересней дел нет? Ну, например… девушку свою на свидание сводить?

Чихиро слегка скривился. — Нет у меня девушки.

— О, нет?

— Нет.

Определённо, дело личного выбора. Быть не может, чтобы из всех людей, именно Чихиро не привлёк внимание противоположного пола.

— Почему бы тебе её не найти?

— …Даже не знаю. Как-то не хочется заводить девушку, наверное. — безразлично отметил Чихиро. — К тому же, знаешь… я о тебе беспокоюсь.

— Боже, Чихиро, обо мне точно не стоит беспокоиться!

Чихиро тихонько вздохнул. — …Может я и не стану, если ты хоть немного соберёшься?

— Эй, я же могу! Ну, если захочу.

— Правда? Значит ты будешь трижды в день себе готовить? Настоящую еду, с овощами и прочим, а не лапшу быстрого приготовления? Будешь вовремя стирать, мыться и порядок поддерживать? Сможешь свои порно-игры самостоятельно в шкаф составлять?

— К-конечно смогу…

— Нет не сможешь — тут же возразил Чихиро. — Слушай, Братец, ты снова один из своих вязанных свитеров в обычную стирку кинул, не так ли? Вечно ты так. Собираешь всё в одну кучу, заливаешь столько чистящего средства, сколько вздумается, а потом включаешь случайный режим стирки.

Ицуки нахмурился, услышав подробное описание своих действий.

— Там режимы есть?.. Ммм… Н-но кое в чём ты ошибся, Чихиро!

— О?

— Я вообще ничем не заливаю! Старое средство закончилось, а новое я не покупал!

— Ну ничего себе, какое достижение. Значит у тебя не стоит ещё одна упаковка под раковиной?

— …Так средство есть?

Очередной вздох. — Ты же без меня точно помрёшь, не так ли? — Чихиро строго смотрел на брата, но в его голосе слышались довольные нотки.

----------

Гений и извращения.

Квартира Ицуки Хашимы расположена на втором этаже трёхэтажного здания, построенного десять лет назад. Совершенно обычное жильё в панельном доме с кухней, ванной, одной жилой комнатой, покрытыми деревом полами и стиральной машиной. Квартира уставлена под завязку рабочим столом, складной кроватью, телевизором, довольно большим столом с котацу, и металлическим книжным шкафом, который забит книгами, дисками, играми, настольными играми и фигурками. Вещи в шкафу отсортированы с заметной заботой.

Количество мебели создаёт ощущение загромождённости, но для живущего в одиночку парня, в комнате было довольно чисто и прибрано. Разумеется, только благодаря брату съёмщика.

Поскольку квартира расположена в пяти минутах ходьбы от издателя новелл Ицуки (а заодно и в десяти минутах от станции) это место стало довольно популярно среди работающих на то же издательство творцов. Когда Ицуки въехал, он купил слишком большое котацу и, поначалу, об этом жалел, но, оно идеально подошло для развлечения гостей.

Сидящая в гостях, в квартире Ицуки писательница, как раз наслаждалась теплотой котацу.

Наюта Кани молча читала новеллу, её лицо не выражало совершенно никаких эмоций. Ей восемнадцать, и она прекрасна, серебряные волосы и голубые глаза придают ей вид существа из какого-то фэнтезийного мира, к тому же, несмотря на её небольшой рост, её грудь неплохо развита.

Наюта Кани – это её псевдоним. Даже Ицуки не знал её настоящего имени. Она дебютировала год назад, отправив свою работу в тот же конкурс, который выиграл Ицуки. Это сделало парня, в определённом роде, её ментором. Её первая книга, Серебристый Пейзаж, стала абсолютным хитом, и популярность девушки (вместе с продажами) взлетала с каждой новой книгой серии Пейзажей. Сейчас эта серия насчитывает четыре тома и продажи этих томов выше, чем продажи всех книг, написанных Ицуки. Обогнать своего «ментора», оставив его где-то позади, глотать клубы пыли – это привычная картина, для авторского дела.

Впервые, Наюта и Ицуки встретились на приёме в честь вручения наград молодым авторам, незадолго до того, как девушка совершила свой дебют. Парень разговаривал с другими писателями, в тот момент, когда семнадцатилетнюю Наюту, звезду вечера, подвела к нему редактор девушки. Милое личико Наюты пылало от смущения, а глаза горели. Она смотрела только на Ицуки, а первыми словами, вырвавшимися из её рта, были…

— …Я вас люблю.

Ицуки, как и все остальные писатели тут же поперхнулись напитками.

— …Люблю ваши работы, я хотела сказать. — продолжила девушка.

— Такое начало гораздо лучше. — почти хором сказали окружающие. Впрочем, девушку это не смутило, по крайней мере внешне. Ицуки изучал лицо девушки и его начали одолевать сомнения, потому что Наюта становилась бледнее с каждой секундой, и, наконец:

— БУУУУЭЭЭЭЭ…

Превратности судьбы.

Впервые к Ицуки подошла неизвестная девушка, и тут же окатила его рвотой. Впервые с таким результатом к Ицуки вообще кто-либо подошёл. Вообще-то, как он узнал позже, её желудок просто не выдержал нервного напряжения от знакомства с автором, которого она очень сильно уважала.

Наюта и её редактор пришли к Ицуки через несколько дней с коробкой шоколадных конфет и суммой, которая покрывала затраты на чистку. Ицуки с благодарностью принял и то, и другое. У неё отличный вкус, подумал парень, раз она оценила работы кого-то, вроде меня. Я стану для неё отличным ментором. Напишу какой-нибудь приятненький отзыв, на обложке её новеллы, а может мы даже обсудим с ней писательство наедине… Эхе-хе-хе-хе!

Он искренне считал, что преимущество за ним, а потом…

— Я проголодалась, Ицуки.

Слова Наюты прозвучали совершенно безразлично, она обратилась к сидевшему за своим рабочим столом Ицуки. Часы показывали семь вечера.

— Точно, кажется самое время для ужина. Хочешь чего-нибудь определённого?

— Твой твёрдый член.

— О, со вчерашнего дня остался жаренный рис, который мне приготовил Чихиро. Может им перекусим?

— …Если собрался меня игнорировать, зачем было спрашивать?

Ицуки даже не бросил взгляда на угрюмую Наюту, пройдя прямиком на кухню, достав из холодильника несколько пластиковых контейнеров и поставив их в микроволновку.

Вскоре, они начали ужинать, сев у котацу. Наюта надув щёки дула на жаренный рис, а потом ела маленькими кусочками – совсем как кошка, подумал Ицуки.

— Пфффф, Ффффф… Ох уж вся эта вкусная домашняя еда, которой ты меня кормишь, когда я прихожу погреться под котацу… Женишься на мне?

— Замолчи, Канико. Это даже не я готовил. У тебя что, семьи нет? Хочешь домашней еды, езжай к ним.

— Моей мамы почти не бывает дома. Так что готовит она очень редко.

— О? Ну тогда сама готовить научись.

Наюта уставилась на предавшегося своей заносчивости в очередной раз Ицуки.

— …Будто ты можешь что-нибудь приготовить.

— …хух.

Ицуки кольнуло от мысли, что ему придётся полагаться на своего брата остаток жизни. Парень когда-то задумывался о том, чтобы научиться готовить и, хотя эту мысль он никогда в жизнь не воплощал, с ней стоит считаться.

— Ну, смотри, если бы у меня была божественная сестрёнка, вроде Кобато из Хаганаи или Комачи из Неудавшейся романтической комедии моей юности, уверен, я бы всерьёз занялся готовкой, так-то!

— …А ты всё также одержим младшими сёстрами, да? А если бы твоя сестрёнка любила покомандовать, как Кирино из Ореймо?

— Другое дело. Я хотел бы приготовить для неё всё, что она пожелает, но не стал бы. Куда больше мне бы хотелось, чтобы она тыкала в меня пальцем и говорила что-нибудь, вроде: «Даже готовить не умеешь? Ты совершенно бесполезен!».

Наюта смерила Ицуки поражённым взглядом, удивившись мгновенному ответу.

— …Ты больной, ты об этом знаешь?

— Ничто не подходит для болезни лучше, чем младшая сестрёнка!.. Нет, серьёзно, недостаток младшей сестрёнки – это главная причина моей неспособности готовить и убираться. Жизнь была бы превосходна все двадцать четыре часа в сутки, если бы у меня была сестрёнка. Вот скажи на милость, в чём я так провинился?

— …Думаю, тебе стоит своих родителей попросить об услуге-другой.

Наюта высказала самое реалистичное решение. Однако оно заставило обычно болтливого Ицуки смущённо бормотать.

— …Это как-то слишком… по-настоящему, тебе не кажется? Не могли бы мы, ну, знаешь, закрыть этот вопрос?

Его отец и мать Чихиро женаты три года. У них нормальные взаимоотношения: жене чуть больше тридцати лет и, с биологической точки зрения, в зачатии сына или дочери не было бы проблем. Но что если это действительно случится? Как отреагирует Ицуки? Он не был уверен.

— Ты порой такая заноза. — сказала Наюта, нежно улыбнувшись и покачав головой. — И как продвигается работа над твоей новой серией? Ну той, в которой ты решил отойти от стереотипа сестрёнки-героини?

Ицуки просил Наюту прочесть первую главу Охотника На Демонов в Алом (последней, на данный момент, работы). Ей очень понравилось, она попросила показать ей продолжение, когда парень его напишет. Но Ицуки в ответ нахмурился.

— Хмпф… Я её выкинул. — мрачно ответил Ицуки.

Сильно удивившись, Наюта спросила. — Выкинул?.. Почему?

— Я закончил вторую главу, а мой мудак-редактор сказал, что её нужно переписать. Я с самого начала не был в восторге от идеи, и вместо того, чтобы выторговывать у него свой собственный сюжет, лучше вернусь к старым работам.

— …Какая жалость. Он тоже упёртый.

Наюта была явно разочарована. От этого Ицуки кольнуло чувство вины.

— …Но, с другой стороны, я ведь единственная, кто прочёл начало твоей работы, кроме редактора, так? Это значит, что я для тебя очень особенный человек.

— Не, Мияко и Харуто тоже читали.

Эти двое их общие друзья.

— …Значит, рукопись читали другие люди? Вот шлюхопись.

Наюта обиженно надула губы, прежде чем снова вернуться к своей задаче по истреблению жаренного риса.

Болтаясь и бездельничая достаточно долго, чтобы пропустить последний поезд (как и было задумано), Наюта, осталась в квартире Ицуки на ночь.

…Поверить не могу, что влюбилась в Ицуки так сильно. Чёрт, как мне хочется завалить его и делать всякие грязные штуки. Мне бы только…

Девушка сдалась в объятия могучей силы воображения успешного автора принимая горячий душ, представляя себе нечто настолько эротическое, что публиковать такое нельзя (да и рассказывать достаточно громко не стоит), издавая чарующие звуки и краснея. Такую себя она бы не решилась показать никому.

Страсть к Ицуки охватила девушку в пятнадцать лет, когда перевелась в старшую школу. Она стала жертвой особо злостных издевательств в школе, что на продолжительное время выбило из жизни. В тот период, по случайному стечению обстоятельств, ей в руки и попала первая книга Ицуки. История была совершенно беспорядочна, полнейшая мешанина, написанная второпях, но она была наполнена какой-то непередаваемой энергией. Прочитав её от корки до корки, можно было понять, что автор влюблён в своих персонажей, безгранично предан своему сюжету и очень радовался, когда писал своё творение – он проживает свою жизнь на полную катушку.

Тот факт, что автор учится в старшей школе, о чём было написано в послесловии, поверг Наюту в шок. А одна из строчек поразила девушку: Я не слишком одарён физически, или в учёбе и у меня не так уж много друзей, но привычка постоянно витать в облаках во время уроков, случайно, привела меня к написанию этой новеллы. Довольно невинная и безвкусная фраза, подобную которой, нынешний Ицуки никогда не напишет, но благодаря этой фразе, стала видна искренность и скромность его работы.

Ицуки Хашима, будто бы научил Наюту тому, что даже если у тебя нет места в своей собственной школе, перед тобой лежит целый огромный мир. Это заставило её задуматься, может ли она стать такой же – и прежде чем она сама это осознала, это стало её желанием. И поэтому, прежде чем они встретились, или Наюта увидела, как выглядит Ицуки, она по уши в него влюбилась.

Потом она написала свою первую новеллу, отправив её на конкурс, как и Ицуки и, как и он, победила. И это всё, что ей потребовалось чтобы бросить школу – формально, на самом деле; Она уже давно не посещала занятия. Деньги, полученные за награду и отчисления с продаж новеллы она передавала родителям, в качестве благодарности за все проблемы, которые они из-за неё пережили. Несмотря на то, что получаемые девушкой чеки достигали запредельных сумм, Мать и Отец распоряжались деньгами девушки. Впрочем, для самой Наюты деньги ничего не значили – жизнь рядом с Ицуки, вот что наполняло её радостью.

[[image:/storage/reader-images/94e6688bcbbb1d012be7913dab5c7d3ce922559c.jpg]]
Самым заветным желанием в жизни девушки было чтобы Ицуки наконец принял её такой, какая она есть.

— …А его заботят только всякие шаблонные младшие сёстры из новелл.

Выйдя из ванной обнажённой, Наюта зарылась лицом в боксеры Ицуки и, втянув носом запах ткани, тяжело вздохнула.

Из-за шума бегущей воды было трудно сконцентрироваться на писательстве, так что Ицуки одел наушники и включил музыку погромче. Впрочем, положительно на его творческих потугах это не сказалось. Зато выбило из головы мысли, о голой Наюте.

Впервые Наюта призналась ему в любви, когда пришла в его квартиру извиняться за то, что её вырвало.

— А, да не волнуйся ты так. Всем иногда бывает не по себе, когда в животе бабочки. Я не из тех мелких людишек, которые бы на подобное злились, э-хе-хе! — сказал он после извинений Наюты.

Наюта вздохнула с облегчением, а после сделала ещё один глубокий вдох.

— А ещё я вас люблю. Может мы станем парой?

— Хья! Эм… хех… Пфффф?!

Маска матёрого автора широких взглядов, которую Ицуки на себя натянул оказалась разбита вдребезги и сменилась жалким выражением на лице.

— О-о чём вы таком говорите, госпожа Кани?

Редактор Наюты была очень удивлена такому повороту событий, но Наюта не придала её вопросу никакого значения.

— Впервые взяв в руки вашу работу. – сказала девушка. — Я вас полюбила. Встреча с вами на вручении наград молодым авторам заставила меня осознать, насколько реальны эти чувства. Я люблю вас не как автора, и не ваши работы – Я люблю вас, Ицуки Хашима, в романтическом ключе. Мне необходимо, чтобы вы стали моим любовником.

Язык тела указывал на то, что девушка говорит только правду. Ицуки начал паниковать. — …Ам, эмммм, д-д-дашь мне время? Немного?.. — выдавил он из себя, пока редактор уводила Наюту из комнаты.

Парень завалился на кровать и какое-то время перекатывался с бока на бок, его разум полыхал. Впервые женщина сказала ему нечто подобное. Раньше у него никогда не было девушки. В его жизни это стало не меньшим событием, чем завоевание писательской премии. Наюта не была младшей сестрой, как ему бы хотелось, строго говоря, но она красивая и миловидная, а ещё то, что она призналась ему в любви это не самое негативное событие.

Со временем, Ицуки начал приходить в себя и его разум начал заполняться оттенками разврата.

— Оххххххх, чёёёёёёёёрт, что же мне деееееееелать?! Ну, конечно, не хотелось бы разыгрывать свою карточку девственника до девушки, на которой захочется жениться, но… Э-ХЕ-ХЕ! Мы же, ну, почти совсем друг друга не знаем, к тому же… Дело ведь не только в личике и теле, правильно? Ещё важны штуки, вроде, личности и прочего? Хотя, мы же не перейдём сразу, с-сразу к деееееееелу, начав встречаться? Мы не будем спешить, узнаем друг друга, сблизимся, правильно? Н-ну так ведь ооооообычно и бывает, хм?..

Взгляд парня упал на бумажный пакет, лежащий на столешнице котацу, с логотипом издателя. В нём лежала коробка шоколадных конфет и книга Наюты – Серебристый Пейзаж, её первая работа, продажи которой начнутся на следующей неделе.

…Мне не слишком нравится изображение на обложке. Да и судя по описанию на обороте история девчачья, без младших сестрёнок и того, что могло бы меня зацепить. Возможно, если я прочту это больше мне о ней скажет?..

В таком настроении Ицуки взялся за чтение Серебристого Пейзажа. Подобные мысли исчезли почти сразу.

— Это… это совершенно другой уровень… — дрожащим голосом сказал парень, прочитав книгу на одном дыхании.

Спустя три дня он ответил на предложение Наюты.

----------

Студентки колледжа и их подвиды.

Уход из вуза в середине первого года своего обучения не дал Ицуки Хашиме достаточно времени, чтобы завести друзей. Он заботится о поддержании лишь одного контакта со своего студенческого времени.

Этот контакт – Мияко Ширакава, ей двадцать и сейчас она второкурсница. Она одногодка Ицуки и учится на том же факультете, на который поступил он, что делает их бывшими одногруппниками, в каком-то роде. Вокруг неё всегда витает какая-то утончённость, она классическая студентка из большого города, а также довольно мила и красива. У неё слегка завивающиеся светло-коричневые волосы – всё от природы, никаких красок или химических завивок. Благодаря броскому виду она была популярна в старшей школе, но так и не завела себе парня.

Ицуки и Мияко впервые заговорили друг с другом спустя месяц после начала первого семестра. Как раз к тому времени первокурсники свыкаются с новообретённой свободой и находят своё место – присоединяются к клубам, ходят на вечеринки, подыскивают работу с неполной занятостью, а также находят новых друзей и любовные интересы. Ицуки за этот месяц так и остался единственным в группе парнем, который всегда был один. В каждый перерыв между занятиями он сидел на задних рядах уткнувшись в экран своего ноутбука и печатал, иногда улыбаясь сам себе, а иногда кривясь, будто от боли. На занятиях он убирал ноутбук в сторону, но записи, которые он делал имели явно мало общего с лекциями, поскольку его лицо продолжали кипеть от эмоций – улыбки, серьёзное напряжение, иногда проскакивала возвышенность, и даже пафос. А когда заканчивались занятия Ицуки всегда спешил домой.

Подруги Мияко над ним посмеивались, подбирая нелестные эпитеты – дурак, эмо, конченый – но у Мияко сложилось другое впечатление. Ей казалось, будто им движет нечто очень важное, что-то куда более жизненное, чем занятия в колледже или дружба и влюблённость. Что-то более реальное. Что-то, чего у Мияко и её друзей – освоившихся в колледже и погрузившихся в студенческую жизнь – попросту нет.

Спустя довольно продолжительный период времени Мияко наконец насмелилась подойти к парню, Ицуке Хашиме, и спросить, что он постоянно делает за компьютером. — Бвааааах?! — последовал ответ. — Я-я не… О чём ты вообще?

— Да ладно… я никому больше не скажу. — сказала она в ответ на удивление Ицуки. Девушке пришлось немного поднажать, прежде чем ей наконец удалось вытащить из него правду. — Новелла? Так ты хочешь стать новеллистом, или кем-то вроде, Хашима?

— Ну, как бы нет, то есть… — начал проседающий от натиска Ицуки. — …Я, вроде как… уже.

Поскольку он публиковался под реальным именем, Мияко довольно быстро нашла в книжном магазине единственную книгу, написанную Ицуки Хашимой. Девушка купила книгу, но, прочитав её, не слишком хорошо поняла содержимое.

На следующий день, сев рядом с Ицуки, Мияко прокомментировала. — Я прочла твою новеллу, но многое мне было непонятно.

— Пффф. — Ицуки надулся, как обиженный ребёнок. — Просто она написана не для шлюховатых студенток, вроде тебя!

Подобное заявление, разумеется, оскорбило Мияко. Со средней школы парни зло поговаривали нечто подобное за её спиной, но она впервые столкнулась с этой фразой лицом к лицу.

— Я не шлюховатая, придурок! И если мне эту книгу не понять, для кого она вообще написана? И почему главный герой получает суперсилы поцеловав сестру?!

— Ха-ха-хах! А я и не думал, что шлюшка вроде тебя сможет постичь всю глубину и сокровенность, таящуюся за связью с сестрой!

— Я сказала, что я не шлюшка! Я никогда ни с кем ещё… Мы не об этом говорим! Твоя история не способна никого зацепить!

— О, вот значит, что ты думаешь. Тебе же хуже! Ты прочла Генезис Сестрёнок Нового Мира, правильно? Это моя вторая серая книг и первый том разошёлся тиражом в сто тысяч копий!

— Что? Быть не может. Что-то подобное?..

Такая реакция заставила Ицуки только распалиться. — Что значит подобное? — рыкнул он. — «Подобное» разошлось в ста тысячах копий, а значит не меньше сотня тысяч людей смогла понять замысел, который не поняла ты! А ты сидишь тут передо мной и йорничаешь «ОЙЯЙЙЙ НИЧО НИ ПОНЯЛАААА!». Тебе самой не стыдно? Это так жалко, что даже грустно! Ну то есть, одно дело просто быть тупой, но выставлять напоказ свою глупость это почти преступление! Дуре, которая осознаёт свою дурость лучше найти какую-нибудь дыру и забиться в неё!

Хлоп!

Волна оскорблений наконец настигла Мияко и она залепила Ицуки звонкую пощёчину.

— А… Чё…?!

Мияко смотрела прямо на ошеломлённого Ицуки. Из её глаз катились слёзы.

— У тебя нет права такое говорить, муфлон! Ннннгх!..

— Ой, мм, подожди… Эмммм, ладно. Может, конечно, есть такая вероятность, что я зашёл слишком далеко, да? Просто мне тут на Амазоне недавно разгромную рецензию оставили, меня это взбесило, вот я и… Слушай, про… Изви… Слушай, шлюшка, может перестанешь плакать?!

— Да чёрт возьми, не шлюшка я! И я не плачу!

— Вообще-то, ты явно…

— Не шлюшка и не плачу!

— Л-ладно, ладно… Как скажешь… ты не плачешь, и ты не шлюшка…

[[image:/storage/reader-images/d371e58cd8fa56e48ffcffd935999a9b3a0dded2.jpg]]
— Вот именно!!!

Неожиданно осознав, что сейчас они находятся в центре внимания остальной группы Ицуки и Мияко покраснели.

— …Боже… Теперь все будут думать, что я какой-нибудь недоумок…

— Можешь не беспокоиться. Все знают, что ты недоумок.

Вот такой была их первая встреча, но, по какой-то непонятной причине Мияко и Ицуки продолжили разговаривать. Со стороны подобное начало могло показаться отвратительным, но испытываемый Мияко интерес победил отвращение.

Одержимость Ицуки младшими сестрёнками стала для девушки настоящей загадкой, и парень даже одолжил ей несколько книжек и игр по этой тематике. Также Мияко были интересны разговоры о писательском деле и том, как Ицуки работает над своими произведениями. А Мияко в ответ несколько раз давала советы касающиеся моды, для описания женских персонажей.

День окончания летнего перерыва, прямо перед началом второго семестра обернулся для Мияко настоящим шоком, потому что Ицуки заявил о своём уходе с учёбы. Девушка встретила эту новость на экране своего мобильного телефона, выйдя из ванной.

— Я ухожу из колледжа.

Всего четыре слова, отправленные единственной подруге, которая у него была, без каких-либо предупреждений и обсуждений перемен в жизни. Это шокировало и расстроило девушку так сильно, что она даже не накинула одежду, прежде чем набрать его номер.

В трубке прозвучал тот же извечно высокомерный и самоуверенный голос Ицуки. — Ха-ха-ха-ха! Я просто гений! Я попал в десятку Орникрона и всё такое! Это заставило меня понять, что колледж пустая трата моего времени!

Возможно он и прав, рассудила Мияко. Колледж ему не нужен, потому что четырёх слов ему хватило для всех своих знакомых. Для неё уход с учёбы был бы куда более весомым решением. В какой-то мере, способность Ицуки следовать своим прихотям ни у кого не спрашивая совета даже вызвала у девушки зависть.

Слова «пустая трата времени» потрясли Мияко особенно сильно. Сражаясь со слезами, причину которых она не могла выразить, девушка крикнула в трубку. — Что, правда! Ну удачи тебе, надеюсь издатель тебя не бросит!

Фраза, которую она сказала была грубой, но где-то в глубине души Мияко понимала, что не хотела его отпускать. Поэтому, как она поклялась себе в тот день, она часто заходила к Ицуки в квартиру. Ицуки жил всего в пяти минутах ходьбы от корпуса колледжа, так что наведываться к нему чтобы убить время было совершенно естественно… точнее, думала Мияко.

И сегодня, стоя у дверей она давила на дверной звонок, пока не услышала шаги. Мияко начала тараторить заранее подготовленное оправдание.

— И-Ицуки, у меня было свободное время, а библиотека забита под завязку, так что можно я к тебе зайду поучи…

В открывшейся двери стоял не Ицуки, а красавица с серебряными волосами в нижнем белье.

— Че… Наю…

— О, привет. — Наюта сонно зевнула покрасневшей, потерявшей дар речи Мияко. — Утречка, Мяфа. Ицуки ещё спит. Мы до самого раннего утра, это…

— Вы ч-че?! Ой… я, наверное, помешала, так что!..

— Подожди секундочку, Мяфа. Раз ты уходить собралась, можно с тобой пройтись?

Мияко уже отворачивалась от двери, когда её остановила Наюта.

После того как Наюта оделась они с Мияко пошли до станции. В отличии от Мияко, которая была в миниюбке несмотря на зимнюю погоду, Наюта носила объёмный, длинный пуховик, широкий шарф, варежки и меховые наушники – полная зимняя экипировка. Одетая в такой наряд Наюта напоминала Мияко кошку, которую семья девушки приютила у себя.

После первой встречи Наюта вела себя с Мияко очень дружелюбно. Мияко, со своей стороны, считала Наюту немного странной… очень странной, точнее, но всё равно была с ней мила.

— Слушай, Мяфа, на самом деле я кое-о-чём хотела поговорить.

— О?.. — ответила Мияко по-прежнему стыдливо отводя взгляд.

— Ага. Ицуки, в последнее время, ничего сексуального со мной не делал.

— Аааааа?! — голос Мияко чуть не сорвался. — Значит ваши отношения до этого не дошли, или?.. А это утро тоже в твою фразу включается, или как?..

— Ага. Он всё это время писал и продолжил, когда я спать пошла.

— Боже, надо было сразу сказать! Но если он ничего не делал «в последнее время», значит вы… ну, понимаешь, делали это… раньше?

— До этого момента, с того времени как мы с Ицуки встретились, у нас с Ицуки ни разу не было секса.

— С этого надо начинать! Хотя, ты это специально, так ведь?

— Хе-хее! Это называется «ненадёжный рассказчик».

— А можно больше такое не использовать, особенно без причины? — пожаловалась Мияко, хоть и испытала облегчение где-то в душе. — …Тогда почему ты была полуголая.

— Я пробралась голышом в кровать Ицуки, а потом услышала звонок в дверь и быстренько накинула бельё.

— Ну вот, нисколько не лучше!

Проигнорировав панический возглас Мияко, Наюта продолжила. — Мяфа, ты же слаба на передок, да? Подскажи, по своему опыту, что мне такого сделать, чтобы заставить Ицуки меня хотеть?

— «Хотеть»?.. И я не слаба на передок, понятно?

— Серьёзно? А мне всегда казалось, что все студентки – это ходячие машины для отсосов.

— Гх! Да вы с Ицуки… Как получилось, что у тебя ещё более предвзятое мнение, чем у него?.. Нет, то есть, есть у меня пара знакомых, которые… даже побольше пары, но…

— Получается, ты девственница, Мяфа? — Наюта наклонила голову как любопытный щенок.

— Что? Нет конечно! У меня было несколько парней!

Не было, но Мияко решила сказать обратное, чтобы поддержать образ.

— Ого, Мяфа. Я так и думала. Ты такая взрослая.

Мияко прошиб холодный пот от трепета во взгляде Наюты.

— Хотела бы я жить так как ты, Мяфа, всё время с Ицуки этим занимаясь.

— И совсем не всё время… И вообще, прозвучало так, будто я тоже с ним из постели не вылезала… Думаешь, я бы с ним этим занялась?! Да ни за что! — Мияко снова покраснела. — …Понятия не имею что ты в этом одержимом сёстрами придурке нашла…

— Всё. Я люблю в нём всё.

Мгновенный ответ бумерангом вернулся к Мияко и лишил её дара речи. В какой-то мере, подход Наюты, которая могла свободно и не задумываясь сказать кого и за что она любит, также вызывал в Мияко зависть. Это заставило её сказать, то, чего обычно она бы не произнесла.

— …Ну, значит… удачи тебе с отношениями. Я буду тебя поддерживать.

Наюта ответила с милой, почти сказочной улыбкой. — Большое спасибо, Мяфа. У меня никогда не было друзей, так что я очень рада, что тебя встретила.

— О?.. Я тоже рада, что мы с тобой стали подругами, Наю…

Эти слова не были ложью, но произнося их Мияко всё равно ощущала, как её гложет чувство вины.

Мияко и Наюта встретились полгода назад, в день, похожий на сегодняшний. Мияко пришла в гости к Ицуки, а Наюта уже была там.

— Подруга по колледжу, которая время от времени читает мои рукописи. — вот как Ицуки представил Мияко. И поначалу Наюта с трудом скрывала свою враждебность. Она не ожидала встретить красотку-студентку, в самом расцвете своих студенческих лет. — Вот как, подруга! — воскликнула в ответ Наюта.

Чуть позже, когда Ицуки отключился, поскольку ночь до этого трудился над главой, девушки решили пройтись вместе. Наюта воспользовалась этой возможностью чтобы напрямую разобраться с конкуренткой.

— Получается, вы влюблены в Ицуки, мисс Широкава?

Мияко инстинктивно начала всё отрицать. — Ч-что? Конечно нет! Он просто друг!

После этого Наюта вздохнула с облегчением, но не перестала с опаской посматривать на потенциальную соперницу. — А я влюблена. Ицуки для меня всё. — заявила Наюта, убедившись, что её слова прозвучали как угроза.

— Разве можно настолько увлечься этим помешанным на сёстрах оболтусе? — спросила Мияко, вздрогнув от подобной демонстрации силы.

Настало время Наюты рассказать, как именно новеллы Ицуки спасли её жизнь – о издевательствах, с которыми она столкнулась в средней школе и прочем. История была чудовищной, а Наюта рассказывала её нисколько не преуменьшая, детально описывая отчаянье, которое она испытывала и этому способствовали её способности гениального писателя.

Наюта надеялась объяснить Мияко что Ицуки сыграл в её жизни роль спасителя и удостовериться что студентка не станет её соперницей в любви.

Однако, неожиданно, эта история серьёзно разозлила Мияко. Косметика на лице девушки потекла, она размазывала по щекам крупные слёзы и, шмыгая носом, она от всей души прониклась бедами, выпавшими на долю Наюты. Она проклинала мучителей девушки, полностью понимая грусть, которую та должна была испытывать.

— Гх, если бы я только там была! — взвыла Мияко. — я бы всем им за тебя бы головы поотрывала!

Наюта уставилась на собеседницу непонимающим взглядом, не понимая, чем был вызван такой прилив эмоций. А потом она начала улыбаться. Ого. Эта девушка начала из-за меня плакать. Она из-за меня разозлилась. Она милая. Мне она нравится.

После этого Мияко начала нравиться Наюте. Впрочем, даже сейчас, после полугода знакомства, Наюта не уверена, что точно знает какие чувства Мияко испытывает к Ицуки.

----------

Товарищ от случая к случаю

— Приветиииик! Горячий парень пришёл в гости!

Этим вечером, Ицуки, как и всегда, упорно пытался работать, но его прервал дверной звонок и эта злополучная фраза.

Нахмурившись, Ицуки пошёл встречать гостя.

К недовольству хозяина квартиры, стоявший у дверей парень, несмотря на самоуверенность, действительно был горяч.

Чуть за двадцать, пронзительный взгляд, правильные черты лица, узкие очки в модной оправе и слегка растрёпанные светло-коричневые волосы, довершающие артистичный образ. Несмотря на заметную худобу молодой человек выглядел вполне здоровым. Ноги составляли примерно половину его роста.

Гость тепло улыбался, всё в его виде говорило о том, что он «свой», где бы не оказался.

Ицуки недолюбливал, когда привлекательные люди говорят о своей привлекательности, в основном потому что не знал, как на это реагировать. Стоит добавить, что скромность признанных красавцев, говорящих «Ну я совсем не красииивый» раздражала Ицуки не меньше. Поэтому:

— Все красавцы должны сдохнуть, ВАЛИ.

— Ну что за негостеприимность?

Получив предложение убраться подальше «горячий парень» лишь расплылся в ироничной улыбке. Было в его улыбках нечто необъяснимо воодушевляющее.

Ицуки не знал настоящего имени этого парня, но писал он под псевдонимом Харуто Фува. Ещё один писатель, который работает с тем же издательством, что и Ицуки, и который произвёл свой дебют в том же конкурсе.

— Эй, Ицуки. Делишки в норме?

— Пффф. Ага, по большей части.

— Держишь член в чистоте?

— Не говори подобной фигни, перед квартирой!

Харуто посмеялся, а Ицуки заметно покраснел.

— Аааа, ладно тебе… никто не услышит! Знаешь ли, у тебя все соседи студенты. Сейчас они сидят на занятиях.

— …Почему ты знаешь о жителях этого дома больше чем я? — Ицуки зевнул и потянулся. — Проходи.

— Пасибо. Слушай, я тут гостинцы принёс. Поставлю в холодильник.

— Ставь.

Харуто открыл дверь холодильника, будто у себя дома и поставил внутрь бутылки зарубежного пива, принесённые в сумке. После этого парень взял несколько бутылок пива, хранившихся в холодильнике до этого — Две бутылки Бельгийского, Трипель и Особое Рождественское. Несмотря на то, что Ицуки в квартире жил один, его холодильник был таким огромным, что в нём поместились бы припасы для выживания целой семьи в ядерную зиму; пятую часть этого места занимали приготовленные Чихиро заранее блюда, а три пятых алкоголь. Остальное было забито пластиковыми бутылками с безалкогольными напитками, ветчиной, колбасами сосисками, сыром, шоколадом, сушёными фруктами и прочей потенциальной закуской к пиву.

Поскольку квартира Ицуки располагалась близко к издательству, Харуто почти всегда забегал сюда перед встречами с редакционным отделом.

— Наложу перекусить, ты же не против?

Не дожидаясь ответа Харуто схватил большую тарелку, и начал резать ветчину, прихваченную вместе с пивом из холодильника пластиками, раскладывая её по краям тарелки и заполнив середину сушёными фруктами и кусочками сыра. Поставив тарелку посреди котацу Харуто взял из шкафа два брендированных пивных бокала и, быстро сполоснув их под краном, поставил на стол вместе с открывалкой для бутылок.

— Вот и готово. — сказал он, садясь под котацу, завершив приготовления почти так же чисто, как Чихиро.

— Ммм, угу. — Ицуки ответил сдержанным кивком, потому что погрузился в чтение манги, пока его гость подготавливал еду и напитки.

— Чем травиться будешь? — сказал Харуто взяв по бутылке пива в руку.

Ицуки указал на Рождественское.

— Этим.

— Ладно. — Харуто открыл бутылку и налил тёмно-коричневое содержимое в бокал. По комнате разнёсся запах трав и специй, пиво наполнило бокал с пенкой наверху.

— Ну что, ещё один день прошёл.

— Ага.

Ицуки принял бокал из рук Харуто. Он уже собирался отпить, но собеседник его остановил.

— Подожди.

— Ммм?

— Не мог бы ты показать «пис» над тарелкой, на пару секунд?

— …Вот так? — озадаченный Ицуки сделал «ножницы» из указательного и среднего пальца, над тарелкой с аппетитно разложенной закуской. Харуто сделал тот же знак левой рукой рядом с рукой Ицуки, и сфотографировал на смартфон.

— Отличненько, Пасибо. Посмотрим… «Едим с моим коллегой по цеху Ицуки Хашимой в его берлоге! ^^ Я сюда по три раза на неделе заглядываю, похоже, пора задуматься о свадьбе…»

— …И что ты делаешь?

— Просто изображаю гея в Твиттере. — сказал Харуто, откладывая телефон.

— ?.. — Ицуки нахмурился.

— Ты же знаешь, что моё имя в последнее время на слуху, да?

— Ну да.

Шевалье Совершенного Мира, серия, с которой начал Харуто, не произвела такого фурора как Серебристый Пейзаж, но занимает место в пятёрке лучших произведений издательства. Её аниме-адаптация будет запущена по телевидению в Апреле, а это означает большее внимание к Харуто, как к автору. Благодаря автограф-сессиям и публикациям в аниме журналах, на интернет-порталах и видеохостингах. Привлекательность молодого автора уже заставила его фанатов прозвать его «Новеллистом-Сердцеедом».

Работы Харуто предназначены для молодых парней, а их не слишком заботит внешность человека, который пишет. Некоторые из них, впрочем, относятся враждебно к приятной наружности автора, совершенно без иронии заявляя, что «такой парень может заграбастать какую-нибудь актрису озвучки».

— Вот поэтому я придаю своей персоне нотки гомосексуальности. — объяснил он. — Если люди подумают, что проводить время с парнями мне интересней, чем с девушками, фанбои актрис озвучивания оставят меня в покое… а заодно я привлеку внимание девушек, которым подобное нравится. Два зайца одним выстрелом.

— …Ну что за жизнь. — Полу-раздражённо, но, всё же, с сочувствием в голосе сказал Ицуки. — Так, погоди. А что насчёт меня? Я же, получается, теперь твой партнёр?..

— Мм? Конечно. Хочешь, побудем дружками-пирожками?

— ИДИ К ЧЁРТУ! — заорал Ицуки в ответ на подобную беззаботность. — Я-то почему должен сексуальные предпочтения менять чтобы прикрывать твой зад?

— Да ладно, будто большое дело? Может у тебя тоже пара новых фанаток прибавится.

— Не нужны мне такие фанатки! Я хочу, чтобы мои книги продавались благодаря моим персонажам, а не тому, кто я такой!

— …Оооу. — неожиданно Харуто стал совершенно серьёзен. — Ты порой откалываешь очень странные заявления. — парень снова расплылся в широкой улыбке. — Какая тебе разница, если мир подумает, что ты из этого лагеря?

— Ты действительно настолько тугой? Когда я женюсь на суперской младшей сестрёнке, которая озвучит суперскую младшую сестрёнку-героиню в аниме адаптации произведения всей моей жизни, как мне убедить людей что это случится не для прикрытия моей ориентации?!

— Ого, ты собрался жениться на актрисе озвучки, Ицуки?

— Ха-ха-ха! Не будь идиотом! Я вообще жениться не собираюсь, но ты сам подумай, каково это? Сама мысль о том, что тебя жаждет актриса озвучки? Вот меня заводит, аха-ха-ха-ха!

— …Ты хоть высыпаешься? — на лице Харуто появилось искреннее беспокойство.

— …Ммм, да… В последнее время работа не идёт. — кивнул Ицуки, его губы расплылись в неоднозначной улыбке.

— …Вот как? Может, тебе тогда лучше сегодня не пить?

— Нет я выпью. Вдруг пьяный бред подкинет мне новых идей!

Ицуки поднёс пиво к губам. Сногсшибательый пряный запах ударил в его ноздри, тяжёлая сладость разлилась по рту, уступая место чуть кисловатой, но приятной горечи. Особое Рождественское Пиво, судя по этикетке содержащее 10,5% алкоголя, в два раза больше, чем привычное Японское пиво и вкусом, который отлично наличие этого алкоголя скрывает. — Ооо… хорошо идёт. — заявил Ицуки, его веки сразу начали тяжелеть.

— Эй, не налегай так сильно. — Харуто отхлебнул из своего бокала и подержал напиток на языке. — Ты же дописал ещё часть? Ну, Охотника на Демонов? Первой увертюры, в которой героиня Хашимы не является младшей сестрой?

— …Не. Отправил в корзину. — будто извиняясь, ответил Ицуки.

Харуто следит за трендами новелл и аниме. Ицуки несколько раз советовался с ним по поводу написания Охотника на Демонов в Красном (врем.). Дошло даже до обсуждения начального твиста.

— В корзину? Серьёзно? Почему?

— Потому что моя героиня должна быть младшей сестрой, чувак! Я хочу придумать какую-нибудь невероятную сестрёнку для своего нового проекта! Такую, какой её ещё не видели!

— …Ты точно этой своей манией доведёшь себя до ручки. — улыбка на лице Харуто сменилась на раздражённую, он закинул в рот кусочек сушёного фрукта между глотками пива. — …Вообще-то у меня есть младшая сестра, давай чуток побудем серьёзными, и в этом нет ничего великого, знаешь ли. Она постоянно на меня кричит, что бы я не сделал; бьёт меня за малейший подкол; называет мои книги «отвратительными» и «скучными»; читает интервью с моим участием, а потом называет меня «ужасным» и «мерзким» … Она меня до безумия доводит.

— Идиот! Даже не пытайся сравнивать мою сестрёнку с кучей мусора маскирующейся под твою сестру!

— Мусора?! Боже, она не настолько плохая! То есть, когда она была моложе, она была милой. Даже еду мне носила, когда я простуду подцепил… и вообще, у тебя даже нет сестры!

— А вот и есть!

— Чё?

— Она прямо здесь, в моём сердечке!

— А… точно… — Харуто посмотрел на собеседника с неприкрытой жалостью. — …Слушай, давай я скажу начистоту: Я знаю, что у меня нет твоего пунктика по поводу младших сестёр, но, в последнее время твои новеллы… Мне начинает казаться что они сворачивают с нужного пути, знаешь? Я видел, что и люди в нете начинают писать то же самое, вещи вроде «я уже не могу ассоциировать себя с главным героем».

— А зачем ты вообще взялся читать рецензии на мои книги в интернете?..

— А, ну просто так. Мне нравится просматривать отзывы людей о других авторах.

— Хм…— слегка раздражённый Ицуки помотал почти пустым бокалом и залпом допил остатки пива. — Ладно, я тоже видел. Я знаю, что в определённых кругах ходят такие мнения. Большую часть из подобных отзывов я просто игнорирую, потому что их пишут идиоты, не понимающие разницу между ревью в Амазоне и своим личным блогом, или просто тупые тролли на всяких анонимных бордах. Впрочем, мой редактор говорил, что и среди заполняющих анкеты читателей-подростков подобные слова тоже начинают звучать всё чаще и мне начинает казаться, что в этих комментариях есть определённый смысл…

Ицуки сделал огромный, жадный глоток из заново наполненного бокала и его взгляд остекленел.

— Но! — парень с силой ударил ладонью по котацу. — Я не поддамся на блеянье этого тупоголового стада! Если я позволю людям, говорящим «ты заходишь слишком далеко» затупить мой клинок, я никогда не достигну идеала младшей сестрёнки! Я буду идти вперёд по самому краю пропасти… я собственными руками создам мир, пропитанный такой оригинальностью, которую никто и никогда ещё не видел, и в нём будет самая ультимативная, непобедимая, совершенная и божественная младшая сестрёнка, которая заставит их склониться предо мной и вымаливать прощение! Она в клочья разорвёт души всем недалёким ненавистникам!

Впрочем, поток пафоса только начался.

Речь Ицуки, выражающая его одержимость идеальной младшей сестрой, а также искреннее разочарование нехорошим редактором продолжалась довольно долго. Харуто только и оставалось прихлёбывать пиво и добавлять «Ага» и «Ну это уж точно», снова и снова по мере прослушивания. Впрочем, опьянение начало одерживать над Ицуки верх, и он дошёл до состояния, в котором только и мог отвечать «нянпасу» на всё, что ему скажут.

— Мда уж… И не говори потом, что я тебя не предупреждал…

— Нянпасу. — пролепетал полуотключившийся Ицуки, махнув рукой и укладываясь на стол.

— …Ты помнишь, как тебя зовут?

— Нянпасу!

— …Может адрес свой назовёшь?

— Нянпасу!

— Нян-пасууууууу?

— Нян… пасу?..

Ицуки расстелился на столе и этим всё кончилось. Выражение блаженства застыло на его спящем лице. Харуто слегка посмеялся.

— …Наю точно была бы в восторге. — сказал Харуто сфотографировав лицо Ицуки вблизи, а потом положил телефон в карман так и не отправив фотографию Наюте.

— Пфффф… Нян… пасу…

Харуто поправил очки, смотря на Ицуки, разговаривавшего во сне.

— Что же, задерживайся сколько угодно… Пока гении, вроде тебя, сидят на месте, забивая себе головы бесполезной чушью, у меня есть шанс уйти вперёд…

Улыбка на лице Харуто казалась всё такой же добродушной и весёлой, но его глаза пылали.

Харуто за несколько часов разобрался с пивом и закусками, а после, убрав за собой, вытащил уснувшего Ицуки из-под котацу, переложил его на кровать и ушёл. Когда парень вышел на улицу, леденящий порыв ветра заставил вздрогнуть его разгорячённое от алкоголя тело.

Для Харуто Фувы Ицуки Хашима был другом, собутыльником, боевым напарником в работе, который сражался под знамёнами того же издателя, что и он сам, непутёвым братом и, наконец, врагом, которого он однажды надеялся победить.

Они оба получили призы в одном и том же состязании авторов, но судейские оценки их работ отличались как небо и земля. Харуто никак не может забыть комментарии, которые судьи дали по их работам.

«Сыроватое содержимое изобилует множеством недостатков и неточностей, поэтому, честно говоря, мы не уверены что публиковать подобную работу правильно, но, вместе с тем, история оставляет свой след. Данное произведения могло быть написано только этим человеком и нам очень интересно понаблюдать за ростом юного таланта.»

«Очень грамотно собранная история, наверняка принадлежит человеку, следящему за тенденциями. Качество работы делает её кандидатом на публикацию, и да, продаться она тоже должна неплохо.» (судья говорил буднично, почёсывая нос)

Какая рецензия относится к какому автору наверняка можно не уточнять.

Прочитав заключение судей, Харуто хотел даже кинуться на них с кулаками, но после изучения работы Ицуки для него всё встало на свои места: Он был повержен.

Да, серия Харуто обошла в продажах книги Ицуки и даже получила аниме-адаптацию, но Харуто всё равно не мог ощутить себя победителем. Слава, отчисления с продаж, отзывы читателей — все эти меры оценки ничего не стоили перед ощущением проигрыша, которое испытал Харуто. И это чувство только укрепилось год назад, когда Харуто впервые встретил Наюту Кани, девушку, которая захотела стать писателем — девушку, чью жизнь навсегда изменила работа Ицуки.

В общем и целом существует два типа новеллистов: творцы, которые обращают свои эмоции в могучее оружие и ремесленники, которые изучают рынок и подстраивают свои работы под спрос. Разумеется, эти типы нельзя назвать строгими; большинство писателей находятся где-то между этими типами, встречаются как творцы с некоторыми задатками ремесленников, так и ремесленники, которые сочетают в работах элементы творцов. Ицуки и Наюту определённо можно считать творцами, а Харуто подбирается к самой вершине мастерства ремесленника.

Эти два архетипа состязаются друг с другом без передышек. И ни один из этих архетипов нельзя назвать идеально подходящим для работы над новеллами. В расчёт принимается результат, нет никаких причин чувствовать себя проигравшим, если ты его демонстрируешь. Как бы там ни было, издательства ценят ремесленников за умение поддерживать темп при должном качестве произведений, в то время как творцы, порой, сбивают все сроки, а иногда вообще перестают писать из-за своего эмоционального состояния.

Разумеется, Харуто всё это знал. И, всё же…

— …Как жаль, что мне никогда не стать гением… — прошептал он себе под нос и скрылся в ночи.

----------

Самое главное

У Харуто Фувы есть сестра, она младше его на семь лет. Как и её брат, она мила, изящна и ей не чужд стиль, но, в отличии от легкомысленного Харуто у неё сложный и даже колючий характер. Парни довольно часто пытались признаться ей в любви, но получали в ответ только поток безжалостных унижений.

Будучи ребёнком, она увивалась за Харуто как щеночек за хозяином и постоянно подлизывалась к своему старшему брату. А сейчас она даже в глаза ему на людях не смотрит.

— Ты снова вернулся поздно, Брат! — сестра начала отчитывать Харуто, стоило ему сделать в дом шаг. — Ты обещал, что сегодня поможешь мне с домашкой! Что ты собираешься делать, если завтра в школе меня отругают?!

Харуто вздохнул и закатил глаза. — Вот же задрала… — сказал он тоном, с которым ни с кем другим никогда не общался. — Встреча была слишком долгой.

— ЛЖЕЦ! Ты снова пил со своими друзьями! Сам об этом твитнул и всё такое!

— А кто тебя просил в Твиттер мой заглядывать, стерлядь?

Парень сердито прищёлкнул языком. Его сестра говорила о том подражании гею, которое он отправил из квартиры Ицуки. То, что подобное увидел член его семьи слегка его смущало.

— …Слушай, уже поздновато, тебе не кажется? Я сделаю что обещал, а ты готовься ко сну. — сказал Харуто, меняя тему. — И вообще, ты действительно настолько глупая, что у тебя не получается с чем-то справиться?

— Я не глупая! Я бы справилась со всеми заданиями, если бы мне хотелось, но тратить на них драгоценное время у меня нет никакого желания! Поэтому ты обязан мне помогать! Ты радоваться этому должен, мудак!

— Да что это за бред?.. — Харуто измотано простонал, выслушивая очередное иррациональное оскорбление сестры и шагая за ней в комнату. После этого он начал щёлкать примеры один за другим. Сестра Харуто и правда могла бы справиться с заданием если бы за него взялась; её оценки одни из лучших на параллели.

Если бы она хотела: Напомнил себе Харуто, разобравшись со всеми примерами меньше чем за десять минут.

— Всё, я сваливаю. — сказал он. Сестра остановила его прежде чем он успел покинуть её комнату.

— П-Подожди! В холодильнике остался мой пудинг, могу в качестве награды с тобой поделиться.

— Нет уж, спасибо. Я помоюсь и пойду спать.

— Я хочу пудинг! Куда ты торопишься!

— Ты растолстеешь если будешь есть сладкое после полуночи. — пробормотал себе под нос Харуто, но его сестра уже выбежала из комнаты, слегка покраснев. Вскоре она вернулась, и брат с сестрой уставились в свои порции пудинга.

— Слушай, Брат.

— Мм.

— Знаешь, я читаю твои книжки и это самая скучная история, которую я когда-либо видела в жизни. Я прочла последнюю ну не знаю, может сотню раз, но не имею ни малейшего понятия что люди в них находят.

— Хах. — Харуто спокойно хмыкнул. Он слышал подобное и раньше.

Подобная реакция вызвала у сестры новый приступ злости. — В твоей главной героине нет ничего привлекательного! Весь этот идиотизм о «судьбоносных» встречах двадцать лет назад слишком… В общем, будет лучше если главная героиня будет ближе тому парню. Ну знаешь, вроде своеобразного родства.

— …Ближе значит?.. Вроде друзей детства? Ну конечно, будто это не избитый приём.

— Что? Ты тупой? Подруга детства – это тоже всё равно что незнакомка.

— Тогда что я, по-твоему, должен написать?

— Вот уж не знаю, идиот! Писать твоя работа! И ещё я видела интервью, которое ты дал аниме-журналу, Брат. Ты такой отстойник!

— Я не отстойник!

Харуто уже прочёл то интервью сам. Он не заметил ничего, что могло бы вызвать проблемы. К тому же, несмотря на то, что он не из любителей гладить самого себя по головке, на напечатанном в журнале фото он выглядел довольно привлекательно.

— Нет отстойник. Ты слишком уж переигрываешь, изображая из себя жеребца. И такой угол съёмки на фотографии — ты специально попросил тебя так сфотографировать? Ты не тянешь на поп-айдола, Брат. Ты правда думаешь, что с этого ракурса выглядишь круто? Боже, какой ты отвратительный!

— Может уже заткнёшься?!

Лицо Харуто краснело всё сильнее с каждым правильным предположением сестры.

— Ты мог бы, ну, знаешь, надеть лысый парик и подрумянить щёчки. Тебе бы очень подошло, клоун!

— Говоришь, как дура! Я бы тогда всех фанаток растерял, которых только начал привлекать!

— Брат, тебя знает только кучка девственников, которые тебя читают! Впрочем, тебе же лучше! Никогда не придётся беспокоиться о надоедливых фанатках!

— Ты несёшь чушь! Даже для ориентированных на парней историй привлечение женской аудитории — это залог… АУ!

Сестра ударила его по руке.

— Это ты творишь чушь! А, чёрт с ним! Убирайся отсюда!

— Эй, я ещё свой пудинг не дое…

— Я доем!

— Если будешь столько есть, растолстеешь! Впрочем, кушай, не испачкайся!

— Заткнись урод! Сдохни!

Полу съеденный пудинг был вырван из рук Харуто и он, подталкиваемый ударами в руку, был выставлен за дверь.

— НАДЕЮСЬ ТЫ ПРЕВРАТИШЬСЯ В СВИНЬЮ!

Крикнул напоследок Харуто и мрачно пошёл в свою спальню.

— Мдауж. — Харуто вытащил ноутбук из сумки, в надежде успеть поработать перед сном. — Наверное мне пора снять собственное жильё.

Харуто жил в этом доме, доме своей семьи, все двадцать два года своей жизни. Он собирался покинуть семейное гнездо дважды — первый раз, когда поступил в колледж и второй, когда совершил свой писательский дебют — но оба раза его сестра была категорически против. Родители оставались на её стороне, так что парень сдался.

Ну нет, и Харуто верил в это всем своим сердцем, в младших сёстрах нет ничего хорошего.

Если бы поблизости был Ицуки, он бы наверняка закричал что-нибудь вроде — Да это же самое лучшее, что вообще есть в мире!!! — и сгорел на месте от чистейшей зависти. Харуто реалист, он понимает, что его родная плоть и кровь ненавидит его слишком сильно чтобы подойти под какой-нибудь архетип цундере или просто одержимой братом младшей сестрёнки.

Даже если бы он заметил правду — что его сестра действительно одержимая старшим братом цундере — для Харуто Фувы это мало что изменит. Потому что, в отличии от Ицуки Хашимы, которого осчастливит подобная сестра, Харуто жаждал истинного таланта.

Талант, деньги, социальный статус, престиж, внешность, характер, мечты, надежды, понимание, покой, друг, любимый, сестра.

Чего бы человек не жаждал больше всего на свете, оно обязательно есть у кого-то, кто ему близок — и чем больше человек желает того, чего ему недостаёт, тем меньше тот, кто этим обладает это ценит.

Человек, который обладает всем чего он на самом деле желает, это сродни чуду. И именно редкость подобных чудес порождает множество видов как трагедий, так и комедий.

И этот мир — эта история — раскроет эти комедии и трагедии от начала и до самого конца.

----------

Черепаховый суп

Несколько дней прошло с того момента, как Ицуки Хашима похоронил идею Охотника на Демонов в Алом (название не окончательное). Большую часть своего времени он проводил, за лежанием под котацу, играми в мобильном телефоне и чтением книг.

Могло бы показаться, что он застрял в прокрастинации, но, на самом деле, подобные занятия – неотъемлемая часть процесса написания новелл. Ицуки пополнял свой колодец идей, в поисках чего-то нового, чего-то достаточно ощутимого, чтобы заменить Охотника на Демонов в Алом (последний тайтл на данный момент). Идея — это не то, что придёт к тебе, когда ты просто сядешь за экран монитора, настроишься на работу и скажешь: — Ладно, мозг, делай что положено!

Обычно идеи приходят только когда ты совершенно расслаблен и не думаешь о работе. В случае Ицуки, озарение настигает его во время игр, чтения, лежания в ванной или сидения на унитазе.

Для новеллиста прожигание времени на игры и прочие радости жизни — это также серьёзная рабочая обязанность. Нет, правда. Верьте мне.

Оставшуюся часть котацу Ицуки оккупировали Харуто Фува и Наюта Кани. Харуто, вернувшийся с встречи, посвящённой экранизации аниме, организовывал заметки на своём планшете. Наюта, пришедшая без какой-либо особой причины, исподлобья смотрела на Харуто, одаривая его своим лучшим «пока ты тут торчишь, Ицуки не набросится на меня как дикий зверь, так что убирайся» взглядом.

— Ладненько, я закончил! — сказал Харуто, убирая планшет со стола.

— Всё сделал, что хотел? Теперь-то ты свалишь домой, Шлюхопринц?

— Не могла бы ты перестать так меня называть, Барфалина? — парировал Харуто нацепив на лицо свою привычную приятную улыбку.

Однажды, вся эта троица вместе играла в карточную игру, которая называется Мотенеба, или «Стань Популярным». От игрока требуется стать самым популярным ребёнком в школе и привлечь внимание как можно большего числа девушек — Та из разновидностей настольных игр, которые замечательно подрывают дружеские отношения. Разумеется, хитрый Харуто победил, разбив всех противников наголову, тогда впервые и прозвучало прозвище «Шлюхопринц», придуманное Наютой. «Балфалина»* пришло Харуто на ум, когда он нечаянно увидел, как Наюта погружается лицом в ношенное нижнее бельё Ицуки.

— Хотя бы у тебя всё как надо идёт? — Харуто недовольно обратился к Ицуки, который даже не отвёл взгляд от своего PSP.

— …Да какой там. Никак не могу дропнуть Мурамасу. Проснулось желание убить разработчиков.

— Я не про Эльминаж* говорю; Я про новые идеи для книг.

Ицуки нахмурился. — Ещё не лучше.

— Да? — Такой немногословный ответ заставил Харуто улыбнуться.

— А знаешь, — начала Наюта — я могла бы помочь тебе отвлечься от всего, прямо сейчас, на этой самой кровати…

— Нет, спасибо. — даже не дослушав прервал девушку Ицуки.

— Ладно, почему бы нам тогда просто на что-нибудь не отвлечься? — предложил Харуто.

Тяжело вздохнув, Ицуки собрал своё разваленное тело с пола и положил PSP на столешницу, стало заметно, что идея его заинтересовала.

— …Значит, Шлюхопринцу ты потакаешь, а мне нет? — вставила раздражённая Наюта.

Харуто призадумался. — Мммм… Ну, почему бы нам не дать волю полёту мысли в Черепаховом Супе?

— !..

На лицах Ицуки и Наюты появился нервный тик.

— Чувак… ты серьёзно?..

— Ого, Шлюхопринц, так ты ещё и любитель черепашек?

— Ммм? Впрочем, если вы конечно уверены, что вам со мной не сравниться, мы всегда можем придумать что-нибудь ещё.

На эту наживку клюнули оба.

— Да ни черта! Как ты мог забыть, что в этой игре я практически непобедим!

— Тебе лучше так со мной не шутить, Шлюхопринц!

— Вот и славно. А ещё, мне кажется что память подводит тебя, Ицуки.

«Черепаховый Суп» это игра которая представляет из себя головоломку. Подобное название распространено в Японии, но основная идея напоминает общеизвестные «Двадцать Вопросов» — игроки задают серию вопросов, на которые можно отвечать только «да» или «нет», пытаясь разгадать причину ситуации, которую задумал ведущий.

Обычно Черепаховый Суп начинается с подобной задачки:

«Человек пошёл в ресторан и заказал черепаховый суп. Съев его, он позвал официанта и спросил:

— Это действительно черепаховый суп?

— Так и есть, сэр. — ответил официант.

После этого человек покинул ресторан и убил себя. Почему?»

Игроки могут задавать вопросы, вроде: «Была ли у этого человека какая-то аллергия?» «Соврал ли официант, отвечая на вопрос?» в поисках разгадки на задуманную ведущим ситуацию. И если ситуация разгадана, побеждают игроки.

Писатели довольно часто играют в эту игру между собой, потому что для неё не требуется каких-то подручных средств. В интернете полно примеров ситуаций, существуют даже целые сборники загадок и разгадок к этой игре. Ицуки и Харуто предпочитают создавать свои сценарии, ограничивая количество задаваемых вопросов, чтобы добавить соревновательный элемент.

Впрочем, такой подход открывает простор для нечестной игры, можно с лёгкостью придумать сценарий, который невозможно разгадать. Подобные «плохие истории», расшифровки которых невозможно получить ограниченным количеством вопросов, подвергаются жёсткой критике, вроде «Только доходяга такое придумает» или «Тебе не помешает снова с новичками поиграть, подучиться» или «Твоя сексуальная неудовлетворённость вдруг пробилась в сценарий» или «Дружище, нам бы не помешало изучать твой мозг, чтобы узнать куда делся стыд, когда ты придумывал такой тупой вопрос». Подобные ситуации обычно ведут не только к яростным перепалкам, но и разбитым сердцам.

Поэтому заданный вопрос должен устоять на тонкой грани — сценарий, должен едва-едва разгадываться за отведённое количество вопросов, а также обладать убедительной предысторией. В какой-то мере, Черепаховый Суп, это настоящее испытанием огнём, в котором авторы ставят на кон своё доброе имя, почти ничего не получая взамен.

— Ладно. — сказал Харуто. — Начнём, ведущим будет тот, кто первым придумает ситуацию. Задаём не больше пятнадцати вопросов. Готовы… начали!

Все трое погрузились в размышления над историями. Спустя три минуты Ицуки первым поднял руку.

— Всё, кажется я только что закончил.

— Ты можешь кончить в любой удобный для тебя момент, Ицуки…

— Помолчи, Наюта! — прикрикнул Ицуки, прежде чем гачать свою историю. — Ладно, мужчина женился на женщине, которая ему нравилась, несмотря на то, что она представляет из себя квинэссенцию дряни и телом, и душой. Она уродлива, у неё ужасный характер, про неё нельзя сказать совершенно ничего положительного. Но мужчина прожил всю свою жизнь ни разу об этом не пожалев. Почему?

— Это потому что она его младшая сестра?

— Она его младшая сестра, разве нет?

Наюта и Харуто ответили одновременно. Ицуки даже подпрыгнул от удивления.

— Н-невероятно… Вы угадали, не задав ни единого вопроса?.. Ребята вы что, читаете мои мысли?

— …Ну, мне сразу стало понятно, что история дерьмо, но слова «квинтэссенция дряни телом и душой» заставили меня сжалиться, так что я избавил тебя от долгого унижения.

— Ага, сценарии у Ицуки всегда дерьмовые.

— Мммм. Ладно. Я буду следующим. — Харуто сделал глубокий вдох. — Новеллист подобрался к дедлайну. Более того, ему пришлось пробиваться. Но редактор нисколько не возражал — на самом деле даже наоборот, весь редакторский отдел горячо поблагодарил новеллиста. Почему?

— Его поблагодарили?!

Глаза Ицуки и Наюты округлились от удивления. Им обоим прекрасно была знакома ситуация, в которой нарушались обещанные сроки и ярость редакторского отдела была ужасающей. Благодарностью там и не пахло.

— …Ты точно уверен, что это не какая-то твоя фантазия, Шлюхопринц?

— Мне считать это вопросом, Наю?

Наюта покачала головой. — Нет, дай спрошу по-другому. Мы говорим о современной Японии? — В прошлых играх встречались сценарии, которые включали иные измерения и даже японский период Джомон. (с 14 000 до 300 лет до нашей эры), так что, уточнить место событий было верной стратегией.

— Да. — ответил Харуто.

— Ну уж нет! Издательская индустрия Японии загоняет тебя в рамки дедлайнов, заставляет тебя соблюдать дедлайны, совершенно не интересуясь твоим личным мнением! Сними розовые очки, Харуто! Ты-то должен знать, ты работаешь с теми же людьми, что и мы!

— Ну, я ни разу дедлайн не нарушал, откуда мне…

— Не нарушал? Ты их слушаешься? Предатель!

— Что, пытаешься к ним подлизываться, Шлюхопринц?

— Почему я вдруг злодеем оказался? — Харуто удивился неожиданному всплеску эмоций в свою сторону.

— Хе-хе-хе… как же поступить? В общем, или ты прекращаешь следовать дедлайнам, или ты нам больше не друг!

— Довольно дрянная дружба получается, если так!

— То есть цветочков ты перервал кучу, а как сорвать дедлайн, так кишка тонка?

— В реальности никакой я не Шлюхопринц, к твоему сведению!

— Да ладно тебе, мужик, чем больше дедлайнов ты срываешь, тем больше в твоей жизни сожалений, а сожаления делают тебя добрее и закаляют личность.

— О, что-то я не заметил, чтобы ты хоть раз пожалел о срыве сроков!

— И вообще, как ты собираешься вырваться из своей раковины, если не можешь сломать даже оковы дедлайнов?

— Оковы?!

Несмотря на спешку и беззаботность Наюты, в её аргументе было что-то до странного убедительное, он даже заставил Харуто задуматься, прежде чем покачать головой.

— Ребят, хватить пытаться переманить меня на Сторону Мудаков! Вы мне вопросы должны задавать!

— Ну ладно. — Ицуки прокашлялся. — Следующий вопрос! …Эм, этот автор чья-то младшая сестра?

— Возможно какие-то родственные связи и присутствовали, но обойдёмся ответом нет. В данном случае подноготная автора значения не имеет.

— Быть не может… Значит это не чья-то сестра, а её всё равно похвалили за срыв дедлайна?..

— Не мог бы ты перестать тратить вопросы попусту? — спросила Наюта, уставившись на Ицуки.

— …Прости. — извинения были искренними. — …Но, если подноготная не имеет значения… Получается, что также не важно и популярен был этот автор или он на грани увольнения, или как?.. Может нам стоит уделить внимание редакторскому отделу.

— Ого, отличная идея! — почти крикнула Наюта.

— Неужели я слишком много сболтнул? — слегка разочарованно сказал Харуто.

— Ладно, может у редакторского отдел была какая-то критическая ситуация? — продолжила девушка.

— Да.

— И срыв дедлайна спас редакторский отдел от какой-то опасности? — продолжил Ицуки.

— Да.

Ицуки и Наюта заметно обрадовались. Они вошли в раж… правда, долго это не продлилось.

— …Кризис, который можно разрешить, нарушив дедлайн… Что это может быть?

— …Что если издательство оказалось бы в огромной опасности, если новелла автора вообще вышла?

Харуто ненадолго задумался над вопросом Наюты. — Даже не знаю… наверное, нет. — сказал он, наконец нарушив молчание.

— Как-то туманно… То есть, новелла никакого отношения к этому не имеет?

— Может в новелле использовались какие-то известные персонажи парков развлечений и было трудно получить на них права? Или, например, как в случае с издательством Шогакукан и писателем, который писал про Дора?..

— Вы слишком увлеклись этой темой, ребят…

Наюта и Ицуки погрузились в обсуждение, поэтому Харуто их перебил.

— Подожди-ка… Харуто, можешь повторить вопрос?

— Ладно. У новеллиста подходил дедлайн. Более того, ему пришлось пробиваться. Но редактор нисколько не возражал — на самом деле даже наоборот, весь редакторский отдел горячо поблагодарил новеллиста. Почему?

— Допустим, речь идёт о новелле. — неуверенно начал Ицуки. — Точнее, о новелле, рисунке манги, тексте для игры, или чего бы там ни было, речь в целом идёт о собственной работе автора?

— Нет. — улыбнувшись ответил Харуто.

— Хммм… Тогда!..

— Подожди, чего? — не выдержала Наюта. — Он сорвал дедлайн чего-то, что ему не принадлежит? Я не понимаю.

Ицуки бросил на неё хитрый взгляд и продолжил свою мысль. — Речь ведь идёт о том, что новеллист физически что-то пробил?!

— Да! — кивнул Харуто, его улыбка превратилась в ироничную усмешку.

— Физически? О! — Наюта подпрыгнула на месте. — Редакторский отдел был заперт, пока автор в него не пробился?

— Да… Сейчас вы уже всё поймёте.

— К тому времени, как он пробился из офиса, там все были без сознания?

— Ну ладно, да. Может и не были, но были не способны двигаться.

Харуто усмехнулся, признавая поражение. Ицуки широко улыбнулся в ответ.

— …Я понял. Вот что случилось. Все окна и двери редакторского отдела были закрыты и заперты, а внутри начал скапливаться угарный газ. Все редакторы лишились сознания, а потом новеллист, осознав, что что-то идёт не так, нашёл дверь или окно и пробился внутрь. Потом он спас всех и все его за это полюбили! Слова дедлайн и пробиться были применены не в привычных смыслах. Речь не шла ни о каком срыве дедлайнов!

— Динь, динь, динь. У меня была немного другая предыстория случившегося в офисе, но это не важно. Ты победил.

— Ах-ха-ха-ха-ха! Да подобные задачки для меня простой разогрев!

Харуто тепло улыбнулся, услышав неестественно высокий смех Ицуки, а Наюта ему похлопала.

— А тебе, Шлюхопринц, задачка казалась непростой, да? — заметила девушка.

— Да. Ты следующая, Наю.

— Ну ладно. Сейчас вы у меня получите. Мой сценарий поразит вас так сильно, что импотенция прихватит на всю оставшуюся жизнь.

Впрочем, за угрозой подобного масштаба последовала довольно короткая история.

— Был один мужчина, который сделал прыжок. Мужчина умер. Почему?

— А?

Парни уставились на неё, отвесив челюсти.

— Это весь сценарий? Пояснение, а не вопрос. — сказал Харуто.

— Если это какой-то твой личный бред, мы не решим его за пятнадцать вопросов. — добавил Ицуки. — Тебе лучше приготовиться к серьёзным последствиям, девочка.

— Я готова поручиться за историю.

Наюта уверенно кивнула, а потом парни начали готовить вопросы.

— Прыгнул и умер? Спрыгнул ли он со здания или… Так, он умер от падения?

— Нет.

— Чего? — крикнул Харуто. — Неужели это похоже на мой вопрос, и ты просто по-другому использовала слово прыжок? Мужчина кому-то задолжал?

В Японском финансовом сленге человек, который затягивает выплату займа, выплачивая только проценты называется «прыгнувшим» в долги. То есть, Харуто предположил, что мужчина задолжал денег. Но Наюта быстро его разочаровала.

— Я даже не знаю. Будем считать, что нет.

— Не деньги… эм… его убил кто-то другой?

— Нет.

— У этого мужчины была младшая сестра?!

— Понятия не имею. — Наюта нахмурилась, отвечая на вопрос Ицуки.

— Пожалуйста, перестань тратить на это вопросы… — взмолился Харуто. — Может мужчина упал с очень большой высоты?

— Нет.

— Нет? То есть это был и не шок от падения вниз и остановки сердца, да? Если кто-то умирает прыгая, но не от падения… Может он себя переломил?

— Нет.

— Он был дома?

— Нет.

— Он был на улице?

— Нет… не на улице, нет.

— Значит не дома и не на улице?.. Он умер в опасном месте?

— Да.

Несмотря на все вопросы Харуто был очень далёк от ответа.

— …Речь идёт о современной Японии? — неожиданно спросил Ицуки, вспомнив вопрос, который Наюта задавала Харуто.

Брови Наюты слегка дёрнулись. — …Нет.

— То есть не в современной Японии? Речь идёт о другой стране?

— Да. Возможно.

— Возможно?..

— То есть, не так уж и важно, идёт речь о Японии или нет. Впрочем, местонахождение действительно является ключевым фактором…

Глаза Харуто блеснули.

— Речь идёт о реальности?

Наюта подумала, перед тем как ответить.

— …Нет.

— А-хааа… кажется, я всё понял… — Харуто блеснул уверенной улыбкой.

— Что ты имеешь в виду? — спросил по-прежнему пребывающий в неведении Ицуки.

— …Речь ведь идёт о мире видеоигр, не так ли? — начал добивать Харуто.

— Да… — сказала Наюта и уголки её губ поползли вверх.

— Это же персонаж Спелункера?

— …Ага. — уныло подтвердила девушка.

— Наю… — со смесью радости и иронии на лице начал говорить Харуто. — Хотелось бы мне промолчать, но мне кажется, что это тупой сценарий. Гораздо лучше, чем у Ицуки, но…

— Аввв…

— А? Эм, вопрос про игру? — пробормотал всё ещё выглядевший потерянным Ицуки.

— Есть такая старая аркада, которая называется Спелункер. — пустился в объяснения Харуто. — Ты играешь за персонажа, который исследует руины, чтобы на их дне обнаружить разнообразные сокровища. Но игра стала знаменита потому что твой персонаж, совсем картонный, слабее чем обычный человек. Он умирает если его хлопнет крылом летучая мышь, или упадёт с высоты чуть больше собственного роста. Если прыгнуть за него с уклона, он умрёт в воздухе, прежде чем коснётся земли.

— …Аа, да, кажется я как-то читал про эту игру в интернете! Её вроде поносят на чём свет стоит за то, что она такая дрянная, да?

— Ага, похоже на её описание.

— Спелункер нисколько не дрянная игра! — неожиданно взорвалась Наюта, необычная, её раздражение бросалось в глаза. — Ну, то есть, да, господин Спелункер очень много умирает, но, если принять этот факт, как правила игры, он никогда не покажется тебе нечестным. Если ты умираешь, ты должен понимать, что это всегда твоя вина, а не игры! Просто сейчас игры стали детской забавой, вот люди и решили, что Спелункер плох, даже не играя в него. Ненавижу такие мнения!

— Ой…

— Ну… ладно?

Довольно редко можно было увидеть, как Наюта теряет терпение. Так редко, что и Харуто, и Ицуки притихли.

…Во времена, когда Наюта проводила всё своё время дома, она играла в сотни бесплатных или очень дешёвых старых игр по интернету и стала фанаткой ретро игр.

— Вот, давайте я вам покажу! Мы можем сыграть в Спелункера прямо сейчас!

Воспользовавшись моментом, Наюта купила Спелункер через вирутальную консоль на ближайшем Вий.

Опыт игры раскрыл Харуто глаза. — Это сложно, но, если поднапрячься, можно зайти довольно далеко. — признал он. — значит, не такая уж это и нечестная игра.

Ицуки упрямо продолжал умирать на первых экранах. — Да ладно? — возразил он — Дрянь дрянью!

Этот опыт, однако, зародил в голове Ицуки новую идею — младшая сестра в стиле Спелункера, которая постоянно умирает. Он написал предложение, направил его своему редактору, но предложение было отвергнуто. Почему?

[[image:/storage/reader-images/5372916a9001fd41f60e5165972d256756fc860b.jpg]]
↑Farfalina — созвучный бренд нижнего белья↑Elminage — серия jRPG

----------

Обнажение

Был конец Января и Мияко, покончив с семестровыми экзаменами, подошла к квартире Ицуки.

— …Йо. — поприветствовал её парень, открывший дверь

— О, Ицуки! Я, эм, закончила сегодня с последним экзаменом и у меня появилась куча свободного времени! Так что я подумала, что было бы неплохо заскочить поболтать! И ну, если тебе что-нибудь от меня нужно, я открыта для предложений, так что…

Разогнавшийся поток мыслей девушки остановился, когда она, покраснев, посмотрела на Ицуки. Она заметила, во что тот был одет. Это внесло сомнений, в тон её голоса.

— Эм, ты куда-то собираешься?

На парне был накинут плащ, а шея замотана шарфом, будто он готовился куда-нибудь уйти, но Ицуки покачал головой в ответ.

Объяснение дал сердитый крик Наюты из комнаты.

— Ицууууки! Закрой двеееерь! Здесь итак адский дубак!

— В общем, проходи. — сказал парень.

— Ну, ладно. — робко ответила Мияко.

В квартире оказалось так же холодно, как и вне её, Наюта лежала наполовину под котацу, одетая в такое же количество одежды, что и Ицуки, читая мангу.

— Поздравляю с окончанием экзаменов, Мяфа. — сказала девушка, повернув только голову.

— Спасибо, Наю. Ребят, а почему тут так холодно! Почему вы обогреватель не включите?

— …Потому что он сломался этим утром. Случилось это только сегодня, так что… бррр. — сказал Ицуки, с дрожью загоняя себя поглубже под котацу, после чего бросая недовольный взгляд на кондиционер под потолком. — Я очень сильно в тебе разочаровался…

— Ты уже позвонил насчёт починки?

— Да, но мне сказали, что явятся они не раньше, чем через три дня. Котацу не даёт нам замёрзнуть до смерти, но работать в такой обстановке я не могу.

— Почему бы тебе не пойти в магазин и не купить дешёвый обогреватель, на время?

— Ммм… вообще-то есть ещё один выход… — сказала Наюта, сев и показав разворот в манге, которую читала. — Ицуки, что думаешь насчёт этого?

Разворот изображал группу красавиц, одновременно кричавших «Пляж!!!».

— ?.. Хочешь, чтобы мы насмерть замёрзли на пляже, в такую морозину?

— Нет, эта глава манги про школьную поездку в Окинаву.

— Окинава!.. А вот это можно!

— Мы можем, да!

Заметив, как Ицуки и Наюта пришли к согласию парой слов, Мияко слегка замешкалась.

— Секундочку, ребят. — вмешалась она. — О чём вы говорите? То есть, наверное, на Окинаве тепло зимой, но вы же не собираетесь полететь туда прямо сейчас?

— Ну, вдвоём мы не полетим. — тут же согласился Ицуки.

— Потому что ты летишь с нами, Мяфа!

— А? Я?!

— Ты же только что экзамены сдала, так? Я заплачу за твой билет!

— Ого, Наю, я не могу… то есть, проблема не в деньгах, просто…

— Ну вот и замечательно, всё улажено! Я, ты и Ицуки на Окинаве!

— Что улажено? Уже? Ааа?!

Впрочем, увидев радостную улыбку на лице Наюты, Мияко не могла отказать.

Вот так всё и было решено.

Сезон отпусков давно прошёл, так что бронирование билетов и комнат в отеле прошло без заминок. Уже под вечеро они втроём оказались на Окинаве.

— Поверить не могу, что мы правда сюда прилетели… ну, то есть… Окинава — это ведь не то место, в которое можно отправляться просто потому что слегка похолодало? — прошептала Мияко, когда они втроём сошли с трапа в Аэропорту, держа в руках лишь небольшие сумки.

— Ха-ха-ха-ха! Вот я и дома, встречай меня Окинава! — крикнул Ицуки, распахнув своё длинное чёрное пальто, на манер средневекового плаща.

— Погоди? Ты тут родился?

— …Нет. Но года два назад я здесь бывал.

— Вот как. И где ты бывал?

— В отеле.

— Нет, это понятно, я спрашиваю про какие-нибудь местные достопримечательности? Или гулял где-нибудь?

— Да нет, ничего такого.

— Эм…

— Это было в августе, всё было под завязку забито туристами и солнце жарило так, что мне казалось, будто я плавлюсь. Поэтому я провёл все три дня в отеле.

— Ого, да ты идиот.

Ицуки слегка покраснел, на искреннее и честное замечание Мияко. — Что значит «идиот»? Мой отдых! Как хочу, так и провожу!

— Правда, конечно… но это было тупо, знаешь ли.

— Н-нет не было… Это ты тупая раз думаешь, что это было тупо…

Ицуки и сам жалел о воспоминаниях, полученных в том путешествии, но всё равно переключился на активную защиту своей позиции.

— …В-в этот раз, кстати, я научусь на прошлых ошибках и возьму всё, что Окинава может предложить!.. Как-то жарковато кстати, я бы в номере сегодня остался.

— И правда… не верится, что на дворе Январь. — сказала Наюта, вытирая пот со лба.

— Говорят, что тут ниже шестнадцати температура не падает. — добавила Мияко. — Это же Окинава… Всегда тепло… Знаете, может вам не будет так жарко, если скинете с себя пару слоёв одежды.

— Точно!

— Отлично подмечено.

Все сняли свои плащи, оказавшись в тёплых свитерах. Пришлось покупать футболки и нижнее бельё в ближайшей сувенирной лавке прежде чем брать такси, которое отвезло эту троицу в отель столичного города Окинавы, Наха, в котором были забронированы номера. Ицуки снял себе отдельную комнату, а Мияко и Наюта одну на двоих.

— Эй, Мяфа, не хочешь с Ицуки комнатами поменяться?

— Нет! Это же неправильно!

— Аввв… ну ладно, я и с тобой с удовольствием в одном номере поживу, Мяфа.

— Да, да. — сказала Мияко, погладив по голове потёршуюся об неё, улыбающуюся Наюту.

Быстро закончив с расселением, они втроём отправились в ближайшую изакаю ужинать. В конце концов, они оказались на Окинаве и, поэтому их ждало множество блюд с местным колоритом — тако-рис*, гоя чампуру*, рафут*, морской виноград* и жаренный гурукун*, одно из самых известных блюд из морской рыбы на острове.

Ицуки и Мияко взяли к ужину несколько кружек пива, приправленного экстрактом гибискуса. Лёгкий, освежающий сладко-кислый вкус прекрасно подходил к жаркой погоде (Этот экстракт можно заказать по интернету, так что можно в любой момент сделать подобное пиво самому. Лучше всего смешивать его с лёгкими вариациями напитка, вроде Белгианского белого или пивом, которое варят на Окинаве, Орион.) Наюта не достигла того возраста, в котором можно пить алкоголь, так что она обходилась только соком гибискуса.

— …Мм. Довольно вкусно.

— Ага. Особенно хорошо идёт с гоя чампуру.

Наюта надула щёки, наблюдая как Ицуки и Мияко делятся своим мнением, пробуя еду под пиво.

— Аввв, я тоже хочу немножко…

— Нет. Жди пока тебе не исполнится двадцать.

— Ага. — добавил Ицуки. — А пока можешь сочок потягивать, детишечка.

— …Так ты поэтому не смотришь на меня в романтическом ключе, Ицуки? Потому что мне ещё пить нельзя?

— БПФУУУХ!!! — Ицуки поперхнулся пивом и прыснул им изо рта. Начав злобно вытирать рот и стол салфеткой, он добавил. — Эм, что ты там сказала? Я тебя не расслышал.

— …Тебе не кажется, что после такой реакции было бы лучше признать, что всё ты слышал? Так я слишком молода чтобы представлять для тебя романтический интерес, или нет, Ицуки? — сказала Наюта, уставившись на вравшего ей в лицо парня немигающим взглядом.

— Так, ты снова что-то сказала? Боже, как же громко тут играет музыка, я почти ничего не слышу. — продолжил свою игру в непонимания Ицуки, когда Наюта призвала его к ответу.

— Ты мне нужен Ицуки.

— Зачем тебе дополнительные руки? Прости, у меня только свои.

— На свело само провидение.

— Куда там тебя завело приведение?

— Давай займёмся сексом.

— Мммм, тромбон лично мне нравится больше саксофона.

— …Мне даже стало интересно, сколько ты сможет продолжать в том же духе. Можешь засунуть в меня так глубоко, как тебе захочется.

— Заснуть? Здесь что, кто-то спит?

— Трахни меня, сейчас же!

— Ты уверена? Мне кажется, бить тебя не стоит. Да, точно.

— …становится как-то грустно.

— А ещё у тебя какие-то странные представления о романтических признаниях.

— Я хочу твоей спермы!

— Фирма? Я знаешь, не слишком хорошо учился, разве он не что-то математическое писал? Кстати, это тоже не похоже на любовное признание.

— …Ладно, раз ты так хочешь, слегка потруднее. Луна прекрасна, не так ли?

— Определённо.

— А? Именно так Натсуме Сосеки перевёл…

— Знаю! Я просто сделал вид, что повёлся!

Такой фразой автор Сосеки перевёл известную английскую фразу я тебя люблю на Японский, причиной было то, что в Японском языке, в девятнадцатом столетии не было устоявшегося термина любовь.

— И за это тоже я тебя обожаю, Ицуки.

— …хочешь чаю? Не, сама иди… Слушай, может мы это уже прекратим? Мне начинает надоедать.

— Прекратим, если дашь мне выпить пива.

— Лучше яичко проглоти, мелкая. — ответил Ицуки, накалывая одно из варёных яиц на палочки целиком, и поднося к лицу Наюты. С мягким глоть, девушка взяла его в рот целиком, схватив губами даже палочки.

— Мммм… уммм… пфффф…

— Не могла бы ты хотя бы губы не облизывать?

Парень убрал палочки ото рта Наюты, когда она начала изображать будто засасывает их в рот так громко и влажно, как это было возможно. На кончиках палочек осталась тоненькая слюнка.

— Ого, Ицуки. Кто бы мог подумать, что ты поднесёшь одно из своих яичек прямо мне к лицу? Неужели решился меня соблазнить?

— Давай ты уже перестанешь всё обращать в похоть?

Покраснев, Ицуки вернулся к еде, а Наюта схватила одну из жареных рыбок у него с тарелки.

…После этого вечер извращённых подтекстов и демонстративного непонимания намёков продолжился, а Мияко сидела панически, переводя взгляд с одного участника этого вечера на другого не понимая, когда, и даже каким образом, ей наконец стоит вмешаться.

Вернувшись в отель Ицуки развернул свой ноутбук и принялся за работу. Он выпил всего кружку пива, так что напился не так сильно, чтобы вырубиться на всю ночь, а тропический обед и мягкий вечерний бриз, влетающий в окно — Январский, вроде бы — отлично освежал голову. Работа пошла очень быстро. Ицуки даже задумался о зимовке в Окинаве, но уже через два часа он снова устал.

В тот момент, когда парень решил лечь спать, в дверь постучали. Открыв дверь, он обнаружил Мияко, на другой стороне. Её волосы были влажными, а в руках девушка держала пакет из местного магазина.

— Тут куча выпивки, которой я раньше даже не видела. — сказала она. — Так что я закупилась. Не хочешь составить мне компанию? — Мияко отвела взгляд, её щёки были розоватыми, а голос необычно бодрым для позднего вечера, давая Ицуки понять, что он отключится первым.

— …А где Канико?

— Наю приняла ванну и сразу пошла в кровать.

— О.

Получив приглашение в комнату, Мияко начала расставлять на столе банки с напитками. Nangoku Chuhai, South Star Orion и Special X, Ицуки никогда не встречал таких брендов на главном острове.

— Магазины на Окинаве просто нечто! В них продаётся тако-рис, готовые обеды и рисовые шарики с фрикадельками внутри — а ещё, что-то вроде ограниченной серии бургеров и разных закусок. А ещё я видела собу, которая продаётся прямо с витрин. И целая куча всяких местных соков в автоматах!

— Ага, знаю. Я питался, покупая еду в магазинах, когда был тут в прошлый раз.

— Ну, похвалить тебя за такой подход я не могу. — ответила поражённая Мияко, открыв баночку Южной Звезды и отхлебнув глоток. Ицуки, в свою очередь, положил глаз на Нангоку Чухай, со вкусом тайваньского мандарина и ананаса, ещё одна уникальная для Окинавы смесь. Пока Ицуки занимался работой, он ничего не пил не пил, так что жажда его доконала.

— Ну как тебе?

— Неплохо. — утолив свою жажду в несколько глотков ответил Ицуки.

— Правда? Впрочем, это нормально. Хотела бы я, чтобы у меня был экстракт гибискуса, чтобы сюда добавить.

Они разговорились, открыли по второму напитку, после чего Мияко неуверенно начала разговор.

— Эй, Ицуки?

— Мм?

— Просто к слову, что ты думаешь о Наюте?

— Она извращенка. — последовал немедленный ответ.

— Да, ха… Ну, да, так я и знала! Но она постоянно говорит, что любит тебя… То есть, ты никогда не задумывался о том, чтобы начать с ней встречаться, хоть немного?

— …Думал ли я, да?.. Я ей отказал. Давно это было.

Из-за алкоголя Ицуки тяжело было сконцентрироваться.

— Правда? Когда?!

— …

Открыв Special X и сделав огромный глоток, Ицуки громко срыгнул, впрочем, Мияко это показалось даже милым.

После этого парень рассказал, как Наюта пришла к нему в квартиру спустя три дня после первого визита, в который она представила свою дебютную работу и призналась в любви. Ответом парня было — Я не могу начать с тобой такие отношения. — и это всё, что он сказал. Наюта разрыдалась, а Ицуки, оказавшись в такой ситуации ощутил себя последним мудаком, наблюдая как девушка ревёт сидя на коленях в его квартире. Несмотря на то, что он ни в чём не был виноват, он также ничего не мог сделать, чтобы её успокоить.

Когда Наюта собралась уходить, опустив голову, парень услышал её шёпот. — …Вы не против со мной общаться, господин Хашима? — Ицуки был так разбит чувством вины, что не сразу смог ответить — К-конечно, разумеется. То есть… Я был бы рад заиметь пару-другую друзей новеллистов.

…Однако, к неожиданности парня эта фраза означала, что Наюта Кани придёт к нему в квартиру уже на следующий день.

Всё же, после заявления, что он «был бы рад» найти друзей-новеллистов, Ицуки счёл что будет слишком жестоко выставлять девушку обратно. Поэтому парень позволил ей войти, и они начали играть в игры и разговаривать. Она приходила снова и снова, что и вылилось в их текущие отношения.

— Оооо…

— Чё «ооооо»?

— Мм. Чувствую себя виноватой. Всё это время я думала, что ты ублюдок, который просто уходит от настоящего ответа перед милой девушкой, но заигрывает с ней достаточно, чтобы она не сорвалась с крючка.

— …ты так думала? — Ицуки одарил Мияко пренебрежительным взглядом.

Мияко в ответ виновато улыбнулась.

— Так почему бы вам не начать встречаться? То есть, она ведь милая и… стой. Забудь. Я забираю свои слова обратно.

— ?

Мияко отвела взгляд от удивлённого Ицуки.

Почему вы не встречаетесь?

Она вспомнила, что одна из её подруг задавала ей это вопрос множество раз, и как этот вопрос каждый раз ставил её в тупик. Она попросту не хотела встречаться с человеком, который ей не нравился, просто потому что он красив, или капитан футбольной команды, или богат, или его ждёт прекрасное будущее, или что бы там ещё ни было. Может со временем, ей бы и начал нравиться этот человек, если бы она продолжила с ним общаться. Но окружающие постоянно совали свой нос и начинали пытаться сводить их вместе — было бы странно, если бы они не хотели помочь — вызывая в Мияко только чувство раздражения.

— …То есть, на самом деле ты о ней не думаешь? — вернулась к теме Мияко.

— А это уже глупый вопрос. — Ицуки поморщился и отвернулся. — …Нет, я вовсе не не думаю о ней. И поэтому всё так дерьмово.

От вида, покрасневшего как помидор Ицуки в профиль, Мияко даже захотелось заплакать.

— …Ты хоть раз читала книги Канико, Мияко? — прошептал он, так и не повернув головы.

— …Нет. — ответила девушка.

— …а стоило бы, если, конечно ты никогда не собираешься становиться писателем в будущем. Не прочитав её книги ты очень многое потеряешь. Если у тебя есть время, чтобы листать мои поделки, лучше посвяти его чтению шедевров Наюты Кани…

Сказанное было монологом, а потом, Ицуки завалился набок и тут же начал сопеть. Слышать подобное было неестественно, отсутствие обычного высокомерия Ицуки повергло Мияко в шок.

— …Похоже, у тебя и своих загонов полно…

На следующее утро они втроём обсуждали планы на день, за завтраком в ресторане отеля.

— Мы на Окинаве впервые. — начала Мияко. — Так что нам обязательно нужно посетить Замок Шури и Окинавский Аквариум. Вы знаете, ещё какие-нибудь места, в которые на острове можно сходить зимой? Или хотите чем-нибудь заняться?

— Эм…

— Мяяя?

Ответы сонных Ицуки и Наюты, были довольно мычащими, они жевали жаренную рыбу.

— Я спросила, что хотите увидеть на Окинаве?

— …Уууу, не кричи ты так. Башка гудит… — пролепетал Ицуки.

— Погоди, у тебя похмелье?

— …Не будь дурой… Разве бывает похмелье от пары кружек пива за ужином…

— Пара кружек?.. Ты хоть помнишь, что ты делал прошлой ночью?

— Ну… кажется я допоздна работал, ох, не стоит мне так увлекаться…

Мияко вздохнула. Он совершенно ничего не запомнил. А она была не в настроении напоминать. После того разговора она провела несколько часов за выпивкой, наслаждаясь выражением лица Ицуки, сопевшего во сне, как ребёнка. Будет довольно неловко, если это всплывёт.

— Так ты хочешь куда-нибудь выбраться, или нет?

— Мммм… Необитаемый остров.

Мияко подняла бровь. — Чего?

— …В следующем томе я описываю событие, в котором главный герой и его младшая сестра попадают на необитаемый остров. Мне нужен материал.

— Мммм… Ну, возможно отсюда нас могут отвезти на какой-нибудь небольшой необитаемый островок. Я узнаю.

Вот так, сразу после обеда, все трое оказались на одном из небольших необитаемых островков, окружающих Окинаву.

Переговорив с персоналом отеля и парнем в месте, в котором они ужинали, Мияко узнала об острове, на котором, в это время года, вряд ли кто-то путешествует.

— Слава богу с нами Мяфа, правда, Ицуки? — прощебетала Наюта.

— …Ага. — ответил Ицуки.

Когда дело касалось отелей, бронирования билетов на самолёт и прочих вещей которые можно приобрести по интернету, Ицуки вполне справлялся. Но разговоры с человеческими существами и получение от них информации было для него настоящим испытанием. То, что рядом была Мияко, со своими первоклассными навыками общения стало настоящим благословением.

Как и говорили люди, с которыми общалась Мияко, на острове не было туристов, Ицуки, Мияко и Наюта оказались там только втроём. Сам остров был небольшим. Пройдя узенькой дорожкой и фотографируя виды на телефон, они вскоре оказались на противоположной стороне острова, с пляжем и океаном, простирающимся так далеко, как хватает взгляда.

— Ого… — выдохнула Мияко.

— Вииии, пляжное время! — взвизгнула Наюта после чего, будто в каком-нибудь аниме начала скинула обувь и побрела по песку.

— Ой, как холодно! Хотя, наверное, так и должно быть. — Мияко присоединилась, сняв обувь она поставила ногу в кристально-чистую воду.

— Мяфа, нам точно нужно поплавать! Раз уж мы здесь!

— Погоди, ты с ума сошла? У нас даже купальников нет.

— А зачем нам тут купальники? — спокойно парировала Наюта. — Рядом нет никого…

— А? — Мияко уставилась на Наюту, начавшую скидывать свою футболку. — Эй! Ты чего делаешь, Наю? Ицуки, отвернись!

— А-ага, знаю я!

Парень рефлекторно отвернулся, ещё когда Наюта взялась за футболку руками. Без малейшего промедления девушка скинула футболку и юбку, после чего избавилась от нижнего белья, отбросив его подальше и завалившись в воду без лоскута одежды на теле.

То, что при приводнении она завопила — Бултыххххх! — только придало картине странности. А в результате, Наюта ещё и обрызгала одетую Мияко.

— Эй! Да ладно! Оденься обратно!

— Как же холодно, Мяфа! — Наюта удивлённо распахнула глаза, будто для неё прохлада стала сюрпризом.

— Ну конечно холодно!

— Я, ммм, кажется уже привыкла. Давай ко мне, Мяфа!

Наюта поднялась и начала плескаться, брызгая водой в сторону Мияко. Каждый взмах руками, отправлял кучу брызг, несмотря на маленький размер рук девушки.

— Блин, ты же меня намочишь! Холодно как!

— Давай и ты! Иди к нам, Ицуки!

— Дура ты! — прокричал Ицуки отбегая подальше от брызг, так и не повернувшись к Наюте лицом.

— Заканчивай, Наю!

— Мы же вчера в одной публичной купальне были, Мяфа!

— И что?!

Брызги воды окрашивались в радужные цвета в солнечном свете, Наюта, со своими распущенными серебряными волосами, плескавшаяся в волнах напоминала потерявшего рассудок водяного духа. Даже сердце Мияко начало стучать немного чаще, несмотря на то, что она предпочитала традиционные отношения. Это было похоже на портал в иной мир, прямо в море и если бы Мияко захотела, она тоже могла бы стать частью этого фантастического измерения.

Эта мысль была неожиданно привлекательна. Ей было неожиданно сложно сопротивляться. И Мияко поддалась эмоциями.

— Ууух! Ицуки! Даже не думай сюда смотреть! Если посмотришь, сломаю ключицу!

Не ожидая ответа, Мияко скинула одежду и побрела к Наюте в море. Она забежала в воду, будто пытаясь провалиться сквозь водную поверхность, крича — Аааа, как же холодно!!! — всё время.

— Давай сюда, Мяфа!

— Ну что! Теперь ты довольна?!

— Няяяях!

Наюта начала плескаться активнее, наслаждаясь каждой секундой. Мияко отвечала тем же.

— Божечки, что же я делаю?!

Даже так далеко на юге, море в Январе нельзя назвать тёплым. Заходить в него без одежды это довольно глупо. Сейчас я занята тем, чем никогда в жизни не подумала бы заняться. Если бы мои подруги из колледжа меня увидели, что бы они подумали?

— Ня-ха-хах!

А перед ней была девушка, которая вела себя как ребёнок и с которой Мияко общалась, как с родной сестрой Вместе с этим, эта девушка писатель-гений, который заставил даже Ицуки Хашиму — человека, которого Мияко считала поразительным — заявить, что его «поделки» не ровня книгам Наюты Кани.

Встреча с Ицуки привела Мияко к миру чтения новелл, а также познакомило с мангой, играми и аниме, но работ Наюты Кани девушка не касалась. На самом деле, она их даже избегала. У Мияко создавалось впечатление, что, прочитав работы Наюты она больше не сможет общаться с ней так же, как делает это сейчас.

Серия Пейзажей оказалась так популярна, что её продвигало большинство сервисов по продаже книг. Какую бы Мияко не заказывала книгу на Амазоне, работы Мияко всегда выскакивали в секции «Покупатели, которые это приобретали, также приобретали вот это». Мияко не могла не обратить на это внимание. На каждый том серии Наюты были сотни отзывов, большая часть из которых возвеличивали эти книги — иногда им даже поклонялись, люди часто заявляли, что эти книги «изменили их жизнь» или «спасли» их.

Это заставляло Мияко задуматься. «Изменила ли я чью-нибудь жизнь? Спасла ли я кого-нибудь?»

Как написал человек, изображённый на десяти тысячах йен, «Говорят что небеса не возвышают одних людей над другими. Впрочем, это не означает и то, что в настоящей жизни все люди равны».

Так казалось и Мияко. Люди не бывают равными. Наюта Кани гораздо ценнее, чем она. А она имеет меньшую ценность, чем Наюта Кани. И это заставляло Мияко думать, что она не вправе мешать любви этой девушки.

Слеза покатилась по щеке. Но эта слеза быстро исчезла в потоках воды, которыми в Мияко брызгала Наюта, поэтому так и не была замечена.

В то же время…

— Это я должен орать. Что я вообще тут делаю?

Ицуки сидел, прислонившись к булыжнику, спиной к морю и уставившись на небеса. Две обнажённых девушки плескались и кричали с другой стороны от этого булыжника. Если бы кто-нибудь спросил, хотелось ли ему хоть краем глаза увидеть это в живую — да, он чертовски хотел подглядеть. И, возможно, он не был бы пойман, если бы незаметно выглянул из-за камня.

Но Ицуки справился с этим желанием. Он приплыл на необитаемый остров чтобы провести исследование. Капитан лодки предупредил их чтобы они опасались ядовитых змей, так что парень не решился бродить по острову в одиночку. Змеи, звучит довольно опасно.

— Кстати, о травяных змеях…

Время нещадно ползло, секунда за секундой, парень не мог не пожалеть, что оказался недостаточно дальновиден и не взял с собой компьютер.

Вернувшись обратно на главный остров Окинавы, они побывали в Замке Шури и прошвырнулись по Интернациональной Улице, самом большом туристическом районе Нахи, и купили несколько сувениров.

Почти весь второй день был проведён в Аквариуме Чурауми. Ребята глазели на белых акул, а потом поужинали фастфудом. Четыре корневых пива (безалкогольных), которые залила в себя Наюта, так сильно заняли её кишечник, что обратный самолёт чуть не был пропущен.

И, всё же, обратный путь в Токио был совершён, вернувшись домой все втроём чуть не отморозили задницы, пришлось снова забираться под котацу. Пришедший на следующий день работник починил обогреватель и всё вернулось в привычное русло.

Ицуки так впечатлили белые акулы — он даже накупил кучу дешёвого мерча в аквариуме, перед тем как отправиться домой — что парень тут же направил предложение книги, которая должна была стать сказкой о младшей сестрёнке, которая живёт на необитаемом острове со своим братом, обращённым в белую акулу проклятием.

— Эй, — сказал редактор парня, Токи. — а это может сработать. Фэнтезийная сказка с любовной историей. Для Ицуки Хашимы это может стать чем-то неизведанным. — впрочем, предложение всё равно было отклонено. Ицуки настаивал, что парень обречён вечно оставаться белой акулой и мог бы быть со своей сестрой только находясь под водой, во время прилива, а Токи никак не мог сложить в голове успех истории с подобными условиями.

↑Техасско-Мексиканское блюдо, приправленный стейк поверх риса

↑горькая дыня, поджаренная с беконом или тушёнкой

↑свиные рёбрышки

↑один из видов тропических фруктов

↑самая распространённая на Окинаве рыба

----------

Боги

Возможно не стоит и упоминать, но истории, которые пишут Ицуки Хашима, Харуто Фува и Наюта Кани пишут в жанре «лайт новелл».

В последние годы этот термин стал довольно известен, но даже сейчас, ему не хватает некоей точности в определении, несмотря на множество (довольно благопристойных) споров, которыми извечно заняты люди. Потому что каким способом, вы бы не пытались классифицировать эти книги — по содержанию, формату, стилю написания, авторам, издателям, целевой аудитории, жанрам, персонажам и прочему-прочему — довольно легко будет отыскать несколько примеров, которые всегда эту классификацию нарушат.

Серия «Клуб Лайт Новелл» включает секцию, в которой героиня, Мисаки Асаба, приводит примеры нескольких книг, более-менее напоминающих лайт-новеллы и говорит — Ага, это тоже лайт-новеллы, как мне кажется. — Как и она, люди в реальной жизни обязаны принимать подобные неявные решения, без какого-то определения, на которое можно опереться. Она просто старается хорошо выполнить свою работу, правда.

Давайте попробуем следовать определению Асабы. «Лайт-Новелла» — это книга, публикуемая престижными и ведущими издательствами лайт-новелл, вроде Shogakukan Gagaga Bunko, на обложке которой обычно картинка в стилистике аниме или манги. Довольно ленивый и поверхностный подход к определению, если подумать.

Впрочем, обложка, так уж получается, важна почти для каждого продукта, не только для книг. Яркая обёртка проще привлекает внимание покупателей и заставляет продукты продаваться — в случае книг, важностью обладают обложка, название, краткое описание и дизайн задней и боковой частей книг.

Для лайт-новелл крайне важны иллюстрации. Они столп, который поддерживает историю (за некоторыми исключениями). Как бы обворожительны ни были персонажи, как бы история не проникала в сердца людей и держала в напряжении до самого конца, никто её не заметит если люди не обратят внимания на книгу.

Индустрия не так проста, яркая упаковка никогда не делает книги стопроцентными шедеврами, но факт остаётся фактом: без хорошей и яркой упаковки, никто книгу не прочтёт. Можно хоть кол себе на голове тесать. И это относится не только к лайт-новеллам — практически любой человек, вовлечённый в разработку новых продуктов так или иначе сталкивался с этой проблемой.

Так что, для писателей лайт-новелл, вроде Ицуки и его коллег, иллюстраторы являются жизненно важной частью их собственной деятельности. Можно сказать, они что-то вроде богов. Причём, в мире авторов все политеисты; существуют в этом мире всемогущие, Зевсоподобные боги; боги, которые не слишком надёжны; боги, навыки которых не подвергаются сомнению, но они не слишком стабильны; и даже проклятые боги, которые приносят немало проблем, и (в редких случаях) напрямую вредят книгам, авторам и издателям. В основном, разумеется божества считаются священными существами, которых почитают и уважают.

Прямо сейчас, Ицуки играл с одним из этих существ. Сетсуна Эна, если точнее, сидел напротив Ицуки под котацу. У него озорное и милое, как у щеночка, лицо, а телом он почти такой же тощий, как и сам Ицуки. Волосы Сетсуны были покрашены в три цвета, по большей части, они голубые, а одежда подобрана очень свободной и разноцветной, уникальный стиль «Харадзуки», как некоторые его называют.

К шестнадцати годам он уже стал невероятно популярным художником, работал над тайтлами, вроде Генезис Сестрёнок Нового Мира (вторая из серий Ицуки), под псевдонимом «Пурикетсу», что означает «Манящая Жопка». Он невероятно хорош в рисовании привлекательных девушек, особенно его хватка сильна в идеальной передаче привлекательных девичьих черт.

Первый том Генезиса Сестрёнок Нового Мира, остался самым издаваемым произведением Ицуки, и, можно сказать что не последнюю роль в этой популярности и попадании Ицуки в Клуб Авторов Бестселлеров, сыграл именно Сетсуна. И, по какой-то непонятной причине, это божество, живущее среди людей, озарило своим светом работу Ицуки и его самого, торча дома у писателя, несмотря на то, что Генезис Сестрёнок закончился довольно давно.

— Тридцать семь очков. — сказал Ицуки, подсчитывая свой счёт после игры.

— Дах, у меня всего тридцать пять. Близко! Мне всего-то овечка нужна была!

— Ха-ха-ха! Это талант, чувак, просто смирись! Ба-ха-ха-ха!

В качестве победителя, Ицуки та ещё заноза.

Ицуки и Сетсуна играли в игру, которая называется Агрикола: Создания Большие и Малые, особая версия Европейской настольной игры Агрикола, для двух игроков, вместо обычного количества от двух, до пяти. В Японии её также называют Футарикола, смесью слов Агрикола и futari, что означает «два человека».

Игроки берут на себя роли фермеров, их задачей является постройка сельских помещений и расширение числа скота. Тот игрок, чья ферма будет больше по истечении восьми ходов считается победителем.

Основное отличие Футариколы от её предшественниц заключается в отсутствии элемента удачи, поскольку не нужно бросать кубики и тянуть случайные карты из колоды. Техническим языком, это «игра для двух игроков с нулевым исходом, рассчитанная на логику и обработку информации», вроде го, шахмат, реверси и прочих подобных игр. Игры без элемента удачи жарче всего проходят между игроками с равными навыками, Сетсуна и Ицуки, в этом плане, идеальные противники.

— Ух, как здорово сыграть с вами в Футарколу, сэр! Не хотите ещё одну партию?

Ицуки покачал головой, на заданный очень живо вопрос Сетсуны.

— К концу дня мне нужно подготовить ещё одно предложение нового тайтла.

— Уууу. — Сетсуна ответил мычанием. В этот момент он стал похож на щеночка ещё сильнее.

— Не «укай» мне. Сам заявился ко мне даже не предупредив заранее.

Сетсуна вообще редко предупреждал о своих визитах. У него не было мобильного телефона, и, к худу или к добру, связаться с ним можно было только мэйлом на PC или позвонив ему на домашний телефон. Вот только зачастую дома его не бывает, почту он проверяет очень редко и никогда не берёт трубку, когда рисует, отчего связь становится огромной проблемой. Все эти факторы очень сильно усложнили работу над Генезисом Сестрёнок Нового Мира, и отчасти из-за этого у редактора, Кенжиро Токи, развился гастрит.

— Да ладно вам, сэр, так ли это важно? Вы же всё равно практически всегда дома.

— Ха-ха-хах! Глупец! За два дня до этого я был на Окинаве!

— Ого, правда? Круто! Я поражён.

— Хе-хе! Завидуешь, да? …Вот и для тебя презентик.

Ицуки вытащил коробочку чинсуко, традиционный бисквит, который продаётся людям, уезжающим с Окинавы в качестве подарка, и протянул его Сетсуне.

— Ого, спасибо! Вам там было весело?

— Ага. Я видел белую акулу.

— О, я о них наслышан! Они же огромные, правда?

— Ага, просто гигантские. Если смотреть вблизи можно вообще умом тронуться. Существо настолько огромное, что заставляет сжиматься от страха.

— Правда? Эй, это не белая акула у вас в качестве брелка мобильного телефона? — острый взгляд Сетсуны приметил небольшой брелок на мобильном телефоне Ицуки. — Похоже, они вам очень пришлись по душе, да?

— Угу. Я хотел даже в следующую историю их вставить.

— Что, правда?

— …пока мой поганый редактор не срубил всю идею на корню.

— Как же так? А о чём была история?

Ицуки пересказал самое основное — сказка о парне белой акуле и его человеческой сестрёнке-нудистке.

— Матерь божья! Это же так клёво, сэр!

— Хе-хе-хе! Разве могло быть иначе?

Ицуки не мог не рассмеяться, услышав искренние эмоции Сетсуны.

— Но как акула может заниматься сексом с девушкой? Я смотрел документалку по телеку, там говорили, что рыбы мечут икру. Самка её откладывает, а потом самец оплодотворяет икринки!

— С этим нет проблем. Акулы оплодотворяют икру прямо в теле самок в отличии от большинства рыб. У них есть гениталии и всё, что там для этого нужно.

— Ого, правда? У акул есть члены?

— Мммм. Вот поэтому развязка должна была стать просто невероятной. История и окружение работали бы в идеальной гармонии, но только потому, что герой превратился именно в белую акулу! А мой гад-редактор не понял самой сути!

— Сейчас, я нарисую вашу идею! — воскликнул Сетсуна, доставая небольшой альбом и механическую ручку.

— Что нарисуешь?

Прямо на глазах Ицуки, Сетсуна начал с поразительной скоростью делать набросок.

— Это?..

Он рисовал именно то, что Ицуки только что описал — сцену того, как белая акула и прекрасная девушка сливаются воедино в морских глубинах.

— Вот! Что-то вроде этого!

Голую женщину пронзало что-то в нижней части тела акулы, а на её лице было выражение блаженства. Издалека могло показаться, будто девушка просто плывёт вместе со зверем, но внимательный взгляд не мог оставить никакого недопонимания. Картинка оставляла впечатление чего-то фэнтезийного, как будто наблюдатель оказался в тёплых тропических водах, и подплыл поближе, чтобы насладиться подпрыгиванием круглой задницы.

Несмотря на то, что рисунок был выполнен механической ручкой, он был достаточно высокого качества чтобы стать полноценной иллюстрацией произведения. Ицуки вдруг искренне подумалось, что Токи мог бы изменить своё решение и дать ему зелёный свет на выпуск серии, если бы увидел рисунок. Парень замер на мгновение, осматривая рисунок. Всё было на своём месте, движение будто ощущалось, картинка в голове Ицуки начала превращаться в текст новеллы. Нарисовано было даже лучше, чем он представлял себе раньше.

— Чёрт, как же мне теперь захотелось икры! — ни с того ни с сего заявил Сетсуна.

— Икры? — пролепетал Ицуки, совершенно не уследив за ходом мыслей.

— Мы только что говорили о рыбках, помните? Теперь мне захотелось их поесть!

— …Почему бы тебе тогда не сходить за суши?

— Вы же не против пролететься со мной, сэр!

— ...Ну, раз ты так хочешь. — Ицуки кивнул, но не придал форме сказанного никакого внимания.

Солнце почти закатилось за горизонт, к тому времени как Ицуки и Сетсуна прибыли в Хоккайдо.

— И как так получилось?.. — тихонько пролепетал Ицуки, сделав первый шаг с трапа в Аэропорту Нового Читосе, с выражением лица, похожим на выражение Мияко, осознавшей что она уже на Окинаве.

Он ожидал что дальше направится с Сетсуной до ближайшего суши-ресторана, подающего свежую икру, но тот повёл его дальше.

— Раз уж мы вышли из дома за суши. — сказал Сетсуна. — То нам нужны самые клёвые суши, сэр! А нигде в мире не делают икура суши лучше, чем на Хоккайдо!

Ицуки согласился, на него нахлынули воспоминания предыдущего путешествия. — Всего два дня назад я был на Окинаве. — рассудил Ицуки, решив забронировать комнату в отеле. — Почему бы не смотаться и на север Японии! — в данное время забронировать номер было непросто из-за разошедшегося в полную силу Снежного Фестиваля Саппоро, но, местечко всё равно нашлось. Как говорится, почему бы и нет.

Несмотря на то, что они вдвоём двинули на Хоккайдо в поисках суши и икры, Сетсуна свернул с пути, чтобы съесть чашку мисо рамена в ресторане аэропорта. — Эй, я же голоден! — потащил он с собой Ицуки. — Сэр, раз уж мы оказались на Хоккайдо, вы обязательно должны попробовать местный рамен, сэр!

Вообще-то это ты предложил на Хоккайдо смотаться, чтобы настоящих морепродуктов поесть, подумал Ицуки, впрочем, его рамен оказался таким вкусным, что возражать он не стал. Он впервые оказался на северном острове Японии, поэтому решил сполна насладиться поездкой.

После этого парням нужно было добраться до своего отеля в Саппоро. Но стоило им покинуть аэропорт, как кое-что сразу бросилось в глаза: пронизывающий ветер и холод.

— Б-боже, я замерзаю!.. Это отстой! Как люди живут в таком месте?! Я домой!

На улице была лёгкая метель, заставившая Ицуки стучать зубами, ему даже по сторонам смотреть не хотелось. Сетсуна был одет несколько легче, но это не мешало ему быть жизнерадостным и напевать песню «Winter, Again» группы GLAY, с интересом, оглядываясь по сторонам.

— Хм хммм, хммм, хм хмм хмм…

На самом деле он пел словами (к слову, он был в этом хорош), но нашему издателю не хочется платить за лицензию.

— Придумать текст о том, как ты отвозишь свою девушку зимой на Хоккайдо… Такуро, должно быть, тот ещё садист… Ты знаешь, в какой стороне наш отель?

Сетсуна одарил Ицуки непонимающим взглядом. — А? Разве мы не сразу к нему шли?

— …Ладно, сам посмотрю. — Ицуки уткнулся в навигатор в своём телефоне. — …Идиот, ты нас в другую сторону повёл! Даххх! Хммм, хмм хммм хммммммм…

Ицуки был так недоволен подобным поворотом событий, что начал петь «White Breath» T.M.Revolution (опять же, словами, но оставим это воображению), разворачиваясь к отелю, следуя указаниям на телефоне.

Следующее утро началось с ресторана, в котором парни заказали себе по довольно роскошной миске сашими, поданного поверх риса. Они серьёзно переели морских ежей, красной икры и крабовых ног, закусывая всё это горами северных креветок посыпанных жаренной картошкой. В подобных местах выбор гарнира не ограничивается одним рисом.

— Как-то это слишком!

— Ха-ха-ха! Никогда ничего подобного не видел!

Ицуки и Сетсуна были поражены и довольны завтраком. А когда с едой было покончено, Ицуки пробормотал. — Кажется, с икрой и морскими ежами я завязал надолго…

— Ага, — вяло согласился Сетсуна. — Я и понятия не имел что от такого количества воротить начинает…

— …Знаешь, я никогда не задумывался, почему они кладут имбирь и листья периллы в миски, а сейчас понял. Мне хоть немного овощей бы сейчас…

Как бы там ни было, парни хотели отведать красной икры, и красная икра была съедена. Они зарезервировали комнату отеля всего на одну ночь, ближе к вечеру должен был быть обратный рейс, поэтому, поболтавшись по городу они отправились обратно в аэропорт, немного потратились в сувенирных лавках и перекусили джингисуканом — бараниной, поджаренной на сковороде, довольно популярным блюдом Хоккайдо.

Уже на пути к терминалу, для проверки документов, Сетсуна остановился напротив плаката Снежного Фестиваля Саппоро.

— Знаете, сэр, я хочу остаться тут ещё на недельку.

— Эм, ты о чём?

— Ну просто тут пожить! Я понял, что мне бы хотелось увидеть этот самый Снежный Фестиваль.

— Как-то резко тебе это в голову пришло, тебе не кажется?

— Не хотите тоже побывать на фестивале, сэр?

— Ни за что. Слишком холодно. И тут толпы людей будут!

— Вот как? Ладно, а я пойду отменю свой билет, как-нибудь ещё увидимся! И спасибо за чинсуко!

— Ты точно всё решил?

Ицуки мог лишь глупо улыбнуться, махая на прощание Сетсуне.

— Значит, просто плывёт по течению, да?..

Поскольку ему самому никаких откровений не плакат не открыл, Ицуки сел в самолёт один, прилетел обратно в Токио и вернулся в свою квартиру, выключив обогреватели и сев под котацу. Нарисованная Сетсуной сцена секса девушки и белой акулы по-прежнему лежала на столе. Какое-то время Ицуки просто на неё смотрел.

Целостность довольно многозначительное слово. Одного единственного аспекта будет недостаточно чтобы заставить продукт продаваться; зато если один аспект уступает всем остальным, это может привести к крупному провалу. Картинки важная часть целостности лайт-новелл, но даже самые лучшие картинки в мире не каждому читателю подойдут. Рисунки могут не вязаться с логотипами и стилистикой шрифта, могут создавать впечатление сложности и значимости работы, который никак не будет укладываться в голове людей из-за небольшого объёма книги. Качественный рисунок не всегда одно и то же, что качественная иллюстрация к книге.

В очень редких случаях, однако, звёзды сходятся и ты видишь произведение искусства, которое не просто приковывает к себе взгляд, а заставляет на время забывать обо всём остальном. Это работает на каком-то первобытном уровне, обходя всевозможные ограничения вкуса и несовпадения с другими элементами книги. Иллюстрация сияет так ярко, что даже небольшой размер обложки книги не служит ему преградой, она привлекает к себе всеобщее внимание.

Именно такими являются работы Сетсуны Эны.

Полтора года назад, когда Генезис Сестрёнок Нового Мира был завершён и пришло время запускать новую серию, Токи предложил Ицуки продолжить работу с Пурикетсу в качестве иллюстратора. Генезис Сестрёнок стал коммерчески успешен, привело это к обострению гастрита у Токи или нет было не важно, а сам Сетсуна был фанатом работ Ицуки. Казалось, выбор очевиден.

Но Ицуки отверг это предложение. — Я хочу работать с человеком, который соблюдает дедлайны. — заявил он. — С кем-то, с кем можно легко связаться. С каким-нибудь приличным человеком.

— Вот так и надо! — поначалу воскликнул Токи. Правда, пару секунд спустя он уже попытался объясниться. — Впрочем, довольно неудобно получается. — добавил он. — Мне бы очень хотелось, чтобы Пурикетсу был иллюстратором нового проекта, но раз автор сам не хочет с ним работать, ничего не поделаешь! Ух, как же неудобно, всё-таки выходит…

Впрочем, у Ицуки была совершенно другая причина для отказа. Для него самого дедлайны были всего лишь расплывчатой целью, к которую неплохо было бы соблюдать. Он добровольно спускал все дедлайны в унитаз, если это могло привести к более высокому качеству работы. Нет, настоящая причина заключалась в другом: Ицуки не думал, что его работы соответствуют качеству изображений Сетсуны. Только так и никак иначе.

— Мои новеллы проигрывают твоим рисункам. — объяснил он Сетсуне позже, когда тот (естественно) спросил Ицуки напрямую, почему тот начал работать с другим художником. — Так что… ну, пока… я не могу с тобой работать.

— Иногда вы ведёте себя как ребёнок, сэр. — почти рассмеявшись ответил Сетсуна. — Вот поэтому вы так сильно мне нравитесь!

Прямо сейчас, у Ицуки одна единственная цель. Во что бы то ни стало он должен превзойти её в мастерстве, вот чего он хочет достичь. Только после этого он захочет получить надпись: «Иллюстрации Пурикетсу» на обложке, только когда решит, что выносящие мозг рисунки соответствуют качеству написанной им истории. Только тогда Ицуки станет первым в индустрии лайт-новелл.

Не сводя взгляд с рисунка Сетсуны, лежавшего на столе, Ицуки заново вспомнил всё, что недавно произошло. Путешествия на Окинаву и Хоккайдо достаточно подзарядили его ментальные батарейки.

Время браться за работу.

Для начала, нужно отсканировать этот рисунок и поставить его на рабочий стол.

Ровно в тот момент, когда эта мысль посетила голову Ицуки, ему позвонил Токи.

— Если ждёшь предложений новых историй, позвони кому-нибудь другому. — с тяжёлым вздохом выдал Ицуки вместо приветствия.

— Ммм? Нет, я не поэтому звоню.

— Ну?

— Просто интересно, Пурикетсу у тебя?

— …Нет, здесь его нет.

— Вот как… Ладно, если объявится, притащи его пожалуйста в редактуру. Можешь ему ноги сломать, если потребуется. Я за тебя поручусь.

— Хммм, что-то случилось? — что-то зловещее было в тоне Токи. Что-то такое, от чего у Ицуки пробежал холодок.

— …Уже целый месяц мы ждём от него обложку, и мы тут на стену лезем, лишь бы в дедлайн сработать. Я в редактуре неделю торчу, а он так и не явился.

— что, правда?

Сетсуна рисует иллюстрации для другой серии, которую курирует Токи. Токи возражал всеми руками и ногами, но автор настоял на кандидатуре Сетсуны. Как и подумалось Ицуки, дела пошли не лучшим образом.

— У тебя есть мысли, по поводу того, где Пурикетсу может быть сейчас, Ицуки? Клянусь, в этот раз точно порешу мелкого засранца… после того как обложку нарисует…

— Ммм… не могу сказать, что знаю точно, так что нет. — соврал Ицуки, пытаясь как можно лучше скрыть ложь. Сетсуна Эна, это, безусловно божество, один из лучших иллюстраторов в издательском деле на данный момент, и Ицуки искренне надеялся, что этот бог будет чуточку добрее к его редактору, когда они в следующий раз будут работать над книгой вместе.

----------

Весенние-роллы «Встреча Севера и Юга»

Вечер, с момента возвращения Ицуки с Хоккайдо прошло три дня, Чихиро был занят приготовлением ужина в квартире брата. Точнее, в данный момент Чихиро занимался приготовлениями к приготовлению, повязывая фартук.

— Ох, подожди-ка. — вмешался Ицуки.

— Ммм? Что-то не так?

— Я почти забыл про краба.

— Про краба? Новое прозвище Кани? — озадаченно переспросил Чихиро.

— Нет, не про неё. — Ицуки поднялся и открыл холодильник. Внутри был целый снежный краб, почти тридцать сантиметров в длину.

— Настоящий краб? — выпучил глаза его брат. — Где ты его раздобыл…

— Купил на Хоккайдо.

Краб попался Ицуки на глаза этим утром, он был в сухом льде, но его пришлось положить в обычное отделение холодильника, потому что в морозилку он не помещался. Из-за трёхдевного пребывания в холодильнике краб начал подтекать, его соки собрались в пакете, а запахом повеяло на всю кухню.

— Подожди, Братец, ты был на Хоккайдо? Когда?

— Три дня тому назад.

— И ты даже словом об этом не обмолвился.

— Ну, это было довольно спонтанное путешествие. Сетсуна потащил меня с собой чтобы красной икры поесть, или что-то вроде.

— Сетсуна? Тот парень, который рисовал для твоих книг, так?

— Ага. Пурикетсу.

— Ты ездил с Пури… — Чихиро слегка покраснел. — С Сетсуной?

— Угуг.

— О… — Чихиро уставился на краба с лёгкой завистью. — Слушай, выглядит он просто превосходно. Что бы мне с ним сделать?.. Раз уж он не был в морозилке, лучше приготовить его побыстрее… Зачем ты купил себе такого огромного краба? Тебе так понравилось крабовое мясо?

— Н-Нет, не совсем! — воскликнул Ицуки, его лицо слегка покраснело. — Просто… знаешь, он выглядел круто, так что я его купил. Смотри какие огромные клешнищи, здоровый панцирь и всё такое…

— «Круто» выглядит?.. — Чихиро закатил глаза, вытаскивая огромного краба из холодильника. — Фух, тяжёлый. Понятия не имею как бы его приготовить… У тебя есть какие-нибудь пожелания?

— Макарошки с крабом, наверное, ничего так.

— …Уу?..

— Никаких пожеланий.

— …Ладно.

Чихиро вздохнул, положив краба на кухонный стол. — Хммм… что бы придумать. — пробормотал он себе под нос с лёгкой улыбкой на лице, будто обрадовавшись неожиданной находке в холодильнике брата.

Ицуки собирался вернуться за свой стол, предоставив брату кухню, но неожиданно остановился.

— Точно.

— Что?

— У меня ещё кое-что есть. — Ицуки снова открыл холодильник и вытащил нечто чёрное в вакуумной упаковке.

— Что там ещё?

— Чирага.

— «Чирага»?.. Ой! — Чихиро некоторое время не поворачивал голову, а увидев взвизгнул, как девочка-дошкольница.

Пакет, который Ицуки держал в руках был куплен на Окинаве, в нём была чигара — шкура с морды свиньи. Она была практически нетронута, так что ещё имела характерные очертания и поначалу её можно было принять за отрубленную голову. Штука, будто из хоррора.

— Ух, ч-ч-что это такое?

— Чигара. Свиная.

— Кажется я видел такую по телевизору… это какая-то знаменитая еда с Окинавы, так?

— Ага, там я её и купил. Я пробовал, было вкусно.

— А? — Чихиро уставился на Ицуки пустым взглялом. — Когда ты был на Окинаве?

— Неделю назад.

— Как ты там оказался?!

— Нууу, видишь ли, у меня сломался кондиционер, было холодно, вот я…

Взгляд Чихиро снова превратился в недобрый. — Только поэтому? Ты мог вернуться домой. Это куда ближе.

— Ага… точно, можно ведь было и так, да?

Дело не в том, что подобная мысль не приходила Ицуки в голову. Он осознанно отказался от этого решения.

— Ну ладно… — легонько вздохнул Чихиро. Он был достаточно умён. И, возможно, он понимал, что старший брат только разыгрывает из себя дурака. Впрочем, Чихиро не стал поднимать эту тему. — Значит, это… чигара? — сказал он, почесав нос и уставившись на упаковку. — Как ты её ел?

— Она была нарезана очень тонкими кусками, когда её подавали.

— Точно, так обычно едят свиные уши, да? Может мне приготовить что-нибудь подобное? Ммм, а ведь ещё с крабом нужно что-нибудь сделать… — взгляд Чихиро перелетел с свиной кожи на покоящегося на столе краба, о готовке которого он только что думал. — Краб и свинина, да?.. Ммм…

— Тебе необязательно использовать всё и сразу. Чигара может ещё полежать.

— …Ладно, что-нибудь придумаю. Можешь идти работать, или чем ты там ещё займёшься.

— Ладно…

Ицуки передал свиное рыло неожиданно увлёкшемуся брату и вышел с кухни.

Примерно через час, когда Чихиро закончил, у него получился довольно роскошный ужин, который и был подан на котацу. Окончательное меню: Чигара, нарезанная тонкими ломтиками с латуком и томатами; листья салата, приправленные соусом тангу понзу и украшенные роскошными крабовыми ногами; два типа спринг-роллов, приготовленных с крабовым мясом и свиной кожей; студень из поросёнка и краба; и, наконец, жаренный рис с крабом и чигарой.

Чихиро, принял на себя обязанность сделать каждое блюдо с обоими типами мяса, вместо того, чтобы их разделять. И эти сочетания прекрасно работали. Всё было вкусным, особенно спрингроллы. Топлёное свиное сало и соки краба идеально подходили друг другу, создавая мощный взрыв вкуса, под хрустящей корочкой. Не только вкус был хорош, мясистый краб и тянущаяся на языке свиная кожа значительно усиливали ощущения от еды во рту. Ицуки практически заглатывал еду, из его рта и носа вырывался пар, когда он поглощал очередную порцию.

— Просто невероятно… чудесная гармония дальнего севера и юга Японии… Этому стоит дать название. Юг… Южный Крест… Север… Северный Крест… Юго-Северный… Юсевер… Северю… Как насчёт спрингроллы «Столкновение Севера и Юга»?

Он пытался подобрать какое-нибудь остроумное название, какие бывают в мангах про готовку, но ничто не звучало достаточно хорошо, так что Ицуки пришлось сдаться.

— Тебе понравилось?

— Очень. — кивнул Ицуки.

Чихиро ответил смущённой улыбкой.

— Кстати, на Окинаве ты тоже с Сетсуной побывал?

— Нет, туда мы ездили с Канико и Мияко.

Брови Чихиро вздрогнули. — Ого? Вау. Путешествие на Окинаву с двумя девушками?

— …И что по-твоему не так?

— Нет, нет… просто… Вау, Братишка, ты наконец вырос.

Впрочем, такая похвала прозвучала для Ицуки как издёвка и заставила его ощутить неудобство.

— Ну… в простом путешествии нет ничего такого. Быстренько смотались на Окинаву. Ну, может не так уж и быстренько, но туда слетать всего три часа. Это как Бабулю в Префектуре Гифу навестить. Ты ведь тоже девчат куда-нибудь возил, разве нет?

— Я…

В кармане Чихиро зазвонил телефон. Он вытащил его и принял вызов.

— Алло.

— Хэээй, Чи-хиииии? — прозвучал в трубке игривый женский голос.

— Эм, секундочку. — сказал Чихиро, торопливо поднимаясь и убегая на кухню.

— Чёрт бы вас красавчиков побрал. — пробормотал себе под нос Ицуки, провожая брата взглядом. У Чихиро не было девушки, но, когда Ицуки довелось увидеть адресную книгу, все имена в ней были сплошь женскими. Это совершенно отличалось от его собственной адресной книги в школе. Он практически не разговаривал с девушками в школе вообще, и получал ещё меньше сообщений от них. К слову, также было и с парнями. Ицуки был в определённом роде одиночкой.

Парень закинул в себя очередной спрингролл Столкновения Севера с Югом. Воспоминания о тёмных днях школьного прошлого подпортили ему настроение.

Чихиро вернулся пару минут спустя.

— Что, дама твоего сердца, Чи-хии? — спросил Ицуки, почему-то довольно злобно. Вопрос заставил лицо Чихиро покраснеть.

— Я же говорил, что нет у меня девушки. — возмутился Чихиро. Ицуки решил ни о чём не расспрашивать, и остаток ужина прошёл в разговорах об аквариуме на Акинаве, о рыбе, которую он пробовал на Хоккайдо и прочих отвлечённых темах.

После того, как с ужином было покончено, Чихиро поставил остатки в холодильник, помыл посуду, отмыл ванну с туалетом, протёр тряпкой пол, протёр стол, разделил мусор и начал прощаться с Ицуки.

— Увидимся, Ицуки. Заходи как-нибудь домой, в гости, ладно?

— …Конечно. Когда появится настроение.

— …

Чихиро ответил обречённой улыбкой и вышел за дверь.

— Погоди. — Ицуки вернулся в комнату. Там была сумка с сувенирами на столе, которую парень и передал Чихиро. — Вот, подарки для семьи. Немного алкоголя авамори с Окинавы и печенья Широй Койбито с Хоккайдо. И у меня есть брелок для ключей, можешь пользоваться, если хочешь.

Взяв сумку, Чихиро порылся в поисках брелка. Он состоял из цепочки, с прикреплённому к ней мультяшному изображению белой акулы.

— Мне правда можно взять?

— Ага.

Чихиро застенчиво посмотрел на брата.

— Эм, с-спасибо…

— Мелочь же.

— Теперь у нас обоих брелки с белыми акулами. — сказал Чихиро. В тот момент он выглядел невероятно мило. Даже сладко, если можно, так сказать. Почему-то, сердце Ицуки на мгновенье замерло.

----------

День Святого Валентина

Спустя неделю, после изобретения спрингроллов Столкновения Севера с Югом, на календаре оказалось 14 Февраля — День Святого Валентина. Новеллист-сердцеед, Харуто Фува, оказался у дверей Ицуки.

— Йо. Я шоколад принёс.

— …с чего бы мне принимать от тебя шоколад?

Харуто проскочил мимо раздражённого Ицуи, открыл холодильник и поставил в него несколько бутылок тёмного пива.

— Снова Бельгийское?

— Не, это Японское.

— Ого… необычно, для тебя.

Харуто зачастую приносил импортное пиво (Бельгийское, в большинстве своём), и почти никогда не выбирал выпивку своей страны.

— Это что-то вроде пива на День Святого Валентина, знаешь ли. По Японским традициям в этот день дарят шоколад, кажется, пивоварня попыталась воплотить эти традиции в пиве.

— Хах. — сказал Ицуки, с интересом взяв бутылку в руки. Имперский Шоколадный Стаут от Пивоварни Санкт Галлен, к юго-западу от Токио.

— …В этом пиве шоколад, что ли?

— Нет, оно сварено на жаренном солоде, что даёт ему шоколадный привкус. — объяснил Харуто. — Это тёмное пиво, которое варят всего лишь раз в год. И оно зашибеееенное. Хочешь попробовать?

— …А-ага. — ответил Ицуки, пуская слюну. На лице Харуто появилась садистская улыбка.

— Хе-хе-хех… Кто-то сегодня такой ненасытный, да?

— Пффф, да ладно!.. Я не…

— Правда? Тогда почему ты так крепко схватился?

— !.. Ааа, да дай ты мне уже выпить!

— Ох и ах, почему бы тебе, ну знаешь, не попросить покладистее? Давай. Умоляй меня.

— С чего бы мне о чём-то тебя умолять?..

— Хватит скрывать свои желания. Прямо сейчас ты ведь этого хочешь? Хочешь эту огромную, чёрную бутылку? Ты же не можешь дождаться, когда твой рот заполнит вязкая, тягучая жидкость, правильно?

— Я… Нет, я!..

— …Вы чем это тут занимаетесь?

Ицуки и Хаято застыли, повернув головы. В дверях стояла Наюта.

— Практикую садизм. — весело объяснил Ицуки. — Я выяснил что девушкам нравятся персонажи с подобными чертами характера.

— Правда?.. — поражённо заявил Ицуки. Он понятия об этом не имел.

— …Меня не интересует, чем ты там себя оправдиваешь, Шлюхопринц, но раз это заставило Ицуки так перед тобой позориться… Может мне тоже стоит начать вести себя с ним агрессивнее.

— Слушай, не делай никаких идиотских выводов, Канико…

На лице Наюты было умиротворение, она вошла в квартиру, полностью проигнорировав тревожное замечание Ицуки. Уже через минуту все трое оказались под котацу, Харуто открыл бутылку и налил пива в бокалы себе и Ицуки. Жидкость шоколадного цвета с белой пенкой наверху разнесла по комнате манящий аромат.

— Эй, пахнет вкусно. Я тоже хочу попробовать.

— Можешь корневого пива хлебнуть, если достанешь.

— Вот возьму и хлебну. — резко ответила Наюта, доставая банку корневого пива из своего рюкзака и открывая её. На первый взгляд оно было похоже на шоколадное, но вскоре от бокала начал разноситься запах, похожий на медицинский, заставив Ицуки и Харуто вздрогнуть.

— Чёрт, пахнет как мокрые бинты…

— …Нет, ты правда им закупилась? — спросил Ицуки.

— Угум. Целую коробку на Амазоне заказала.

Корневое пиво газируется естественным путём и варится из смеси трав и специй, которые редко можно встретить где-то в Японии, помимо Окинавы, поэтому местная сеть A&W сделала этот продукт региональным. Вкус и аромат этого пива либо заставляют его любить, либо ненавидеть, некоторые сравнивают его привкус с ментоловым обезболивающим. Мияко смогла выпить всего лишь половину бокала, потому что заявила, для неё это ощущалось как кленовый сироп, в который кто-то закинул коробку обезболивающего. Ицуки справился с целой кружкой, заявив: — Это похоже на Доктор Пеппер смешанный с лекарствами, в целом неплохо, но я бы лучше обычного Доктора Пеппера выпил. — А Наюта, четыре раза просила бесплатной добавки. —Что это за штука? Просто восхитительно! — наполнив желудок до краёв.

— Погоди, дай мне фото сделать, пока ты не отпил.

Харуто поставил бокалы на фон, выставив перед ними бутылку из-под пива, показав «V» пальцами, и выставляя кадр так, чтобы не показать лицо Ицуки. После, он отправил фотографию в твиттер, с комментарием: «Сегодня День Святого Валентина, так что мы с Ицуки наслаждаемся шоколадным пивом! (*^_^*)❤»

— …Ты всё гейство изображаешь, да? — спросил удивлённый Ицуки.

— Ага, работает даже лучше, чем я себе поначалу представлял. Думаю, буду продолжать пока первый показ аниме не закончится. Видишь? У меня уже ответы появились.

Экран смартфона ожил, на нём начали появляться сообщения, в стиле «Вы, ребятки, друг в друга втрескались, да?» «Взорвите эту ночь!» и «┏(┏^o^)┓», Японский эмодзи, твитнуть который означает всё равно что крикнуть «ГЕЕЕЕЕЙ».

— ...Меньше чем попытки Шлюхопринца изображать из себя часть ЛГБТ сообщества меня не может беспокоить ничего, но разве эти самые фанаты не накинутся на Ицуки, когда он на мне женится?

— Да ладно, всё будет нормально. Мне кажется, все эти люди знают, что это просто весёлый розыгрыш, наверное.

В то время как Харуто заверил Наюту, что всё будет в порядке, Ицуки бросил. — Можешь вообще не переживать что это произойдёт. — и, прочистив горло приступил к выпивке.

— Ого?..

Несмотря на надпись «шоколадное» на этикете, пиво нисколько не было сладким. Горечь с привкусом, напоминающим какао, разнеслась по рту парня. Это его удивило.

— В общем… кажется, с чем-нибудь сладким будет гораздо лучше.

— Ты прав. Как по мне, вкус похож на кофе, поэтому со сладким будет вкуснее. — сказал Харуто, отпив из своего стакана.

— Я купил трюфелей на Хоккайдо. Думаю, они подойдут. — поднимаясь сказал Ицуки, но Наюта его остановила.

— П-подожди-ка, Ицуки! Ты купил сам себе шоколад для такого дня?

— …И что в этом странного? Разве можно оставаться совсем без шоколада?

Написание новеллы — это серьёзное испытание для разума. Обеспечивать мозг глюкозой жизненно необходимо, а пустой желудок худший враг, когда дело касается поддержания концентрации. Шоколад идеальное лекарство от обеих проблем. Ицуки всегда держал под рукой запас.

— Ты ему шоколада принесла, Наю?

— Ну конечно… Я просто ждала подходящей возможности, чтобы его вручить. Вот она и настала. — фыркнула Наюта.

— Вот и славно. Почему бы тебе не съесть её шоколад, Ицуки? А я обойдусь трюфелями.

— …Шоколад Канико?.. — по лицу Ицуки было понятно, как сильно он задумался. — Надеюсь, ты ничего в него не подсыпала.

— Я купила его в магазине. — Наюта насупилась, доставая две подарочных коробки из своего рюкзака и протягивая их Ицуки.

— …Две?

— Мяфа тоже тебе передала, просто из вежливости.

— А.

— …Я правда хотела приготовить шоколад и приправить его своим любовным нектаром, но Мия сказала, что это плохая идея и я обошлась магазинным.

— …Спасибо тебе, Мияко. — от чистого сердца выразил благодарность Ицуки.

Обе коробочки были из Годивы. — Наюта вручила особую коробку в форме сердца к Дню Святого Валентина, а коробка Мияко была обычной. Ицуки закинул конфету в рот, запив её шоколадным пивом. Приятна сладость разнеслась по его рту, а язык погрузился в горечь. Эта сладость не перебила вкус пива, наоборот, она его расширила. Идеальное сочетание. Харуто последовал примеру Ицуки, предварительно твитнув фотографию трюфелей с надписью «Свой шоколад я получил от Ицуки >///>».

Первая бутылка закончилась очень быстро. Второй было особое пиво Санкт Галлен, Сладкий Ванильный Стаут. От ванили это пиво было сладковатым, но это не помешало шоколаду улучшить его вкус. Втроём они начали партию в карточную игру Доминион, после того как и эта бутылка закончилась, Ицуки и Харуто обратились к родине Годивы, Бельгии, за новым вдохновляющим вкусом — и этими вкусами оказалось Gouden Carous Cristmas и Winterkoninkske, два очень сладких пива, алкогольный вечер набрал обороты.

Время медленно подошло к ужину, поэтому Ицуки решил подать запечённые макароны с сыром и свиную отбивную, приготовленные Чихиро днём ранее. Мясо отбивной оказалось мягким и сочным даже спустя день после приготовления, что придавало ему сливочный вкус.

— Ого! Твой брат просто спец в готовке, не так ли? Ему бы ресторан открыть. — похвала Харуто была на сто процентов искренней.

— Ммм… мне нравится. — добавила Наюта, погрузившись в еду. — Вот на что способен мой будущий брат.

Ицуки просто проигнорировал размечтавшуюся Наюту. — …Знаете, наверное, можно было использовать немного шоколада в качестве приправы. Он что-то говорил про полифенолы, которые влияют на вкус мяса, кажется.

К тому же он сегодня должен целую гору шоколада от девок получить, про себя добавил парень.

Во время ужина прозвенел дверной звонок. Ицуки глянул за дверь через глазок. Снаружи был Кенжиро Токи, его редактор.

— Вот чёрт! Редактор! Бежим! — через плечо бросил Ицуки.

Харуто продолжил пить и есть, как ни в чём не бывало, а Наюта нырнула под стол. Прежде чем рука Ицуки добралась до замка, чтобы его закрыть, дверь распахнулась.

— …Ну. Кажется, кто-то весело проводит время.

Лицо токи не выражало никаких эмоций, а щёки были впавшими. Круги под глазами были очень глубокими, нарушая его обычный «гангстерский» вид.

— Ч-чего тебе?.. Нет у меня сейчас никаких новых идей. — начал дерзить Ицуки.

Токи измотано вздохнул. — …Не хочу я о работе говорить на ночь глядя.

— …Нет? Тогда зачем ты припёрся?

— Я принёс твой шоколад на День Святого Валентина. Харуто написал в Твиттере, что он у тебя, так что его шоколад я тоже захватил.

— Уууух! Как я этого ждал! — лицо Ицуки тут же посветлело.

— …Ну, я вошёл. — ответил Токи входя в дверь.

— Рад вас видеть! — с улыбкой поздоровался Харуто.

— Ага, взаимно… И, Наюта, я знаю, что ты здесь, я видел твою обувь.

— По-моему вы ошиблись. — сказала Наюта, выглядывая из-под котацу. — Меня зовут Канико Хашима. Я жена Ицуки. Спасибо, что приглядываете за моим мужем.

Токи закатил глаза. — Да не буду я тебя отчитывать. Я даже не твой редактор.

— Ууу, как славно! Вы такой понимающий человек! — Наюта схватила освободившийся бокал Харуто, наполнила его пивом и протянула Токи. — Вот!

— …Ну ладно. Но только бокальчик.

Токи заглотил пиво залпом, как какой-нибудь сок.

— Пхааааах!

— …Это, вообще-то не дешёвое пойло… — возмутился Харуто, но так тихо, чтобы не услышал Токи.

— Точно. Твой шоколад. И твой, Харуто.

Он отдал парням по коробке, обёрнутые в бумагу. Коробка Ицуки была гораздо тяжелее и больше чем коробка его друга.

— Большое спасибо!

— Хе-хе-хе… снова подарочки от моих фанаток, да?

Открыв коробки, парни вывалили их содержимое на стол. У Харуто было около десяти разных упаковок, а Ицуки получил столько, что было сложно пересчитать их быстро.

— Ха-ха-ха-ха! Видишь, Харуто? Это знак моей истинной силы! Я так популярен, что мог бы прямо сейчас спасти весь мир! Хе-хе-хе… аха-ха-ха-ха, кха, кха!

На лице Харуто была его обычная улыбка, когда он смотрел на поперхнувшегося от смеха Ицуки. Слегка мрачно, он отпустил комментарий. — …На самом деле это прислали не тебе. Это шоколад для персонажей, над которыми ты работаешь.

— Именно! Дело не в том, что ты популярен, Ицуки. По-настоящему тебя люблю только я.

— Ха-ха-ха! Да что хотите, можете говорить, лузеры! Как вам, а?! Как чувствует себя Новеллист-Сердцеед, проигрывая кому-то, вроде меня?!

Харуто что-то промычал, также негодуя по этому поводу.

Каждый год к Дню Святого Валентина читатели отправляют немало шоколада и других праздничных закусок в редактуру. Некоторая их часть, очень малая, адресована самим авторам, в то время как в открытках к большей части вкусностей стоят имена выдуманных персонажей.

Довольно удивительно, что несмотря на разницу в продажах, персонажи Ицуки всегда получают гораздо больше внимания, чем персонажи Наюты или Харуто. В случае Харуто всё предельно ясно, аудитория Шевалье Идеального Мира на девяносто пять процентов состоит из парней. В Пейзажах Наюты полно реалистичных, неидеальных юношей и девушек, многие из которых состоят в отношениях друг с другом, к тому же, сама Наюта – девушка, пусть и фанаток у неё не мало. В общем, её работы не из того типа, который заставлял бы людей отправлять в реальности шоколад любимым персонажам.

Ицуки, в то же время — несмотря на практически полное обожествление стереотипа младших сестёр — был довольно популярен у женской аудитории, благодаря множеству сексуальных, хоть и неестественных, мужских персонажей, что и принесло популярность его новеллам. Это помогло слегка отодвинуть его одержимость сестрёнками в его второй работе, Генезисе Сестрёнок Нового Мира, которая была написана во времена, когда Ицуки ещё прислушивался к своему редактору. К тому же, те книги были проиллюстрированы самим Пурикетсу; эти условия и поспособствовали привлечению женской аудитории к образам мачо в его книгах. Да, серия уже закончилась, но у персонажей по-прежнему оставались верные фанатки.

Для комплексовавшего на фоне привлекательного Харуто и почти безупречного Чихиро, Ицуки, День Святого Валентина был единственным днём в году, когда он упоённо праздновал свою победу над ними.

— Хе-хе-хе… Самое время распробовать подношения от миллионов моих фанаток!

Несмотря на высокомерный тон, Ицуки бережно открывал каждую коробочку и поглощал немного шоколада, наслаждаясь им куда сильнее, чем качественными подарками Наюты и Мияко. В тот момент Наюта бы убила Ицуки взглядом, если бы у неё была такая сила.

В скором времени Токи напился, совершенно забыв про обещание «Всего бокальчик», и начал буянить, обращаясь к Харуто и Наюте.

— Харуутоооо, у тебя же плучается склаааааадно делать рботу? Всегда вовремяяяяя?

— Эм, ну, да… Спасибо.

— Хотелбя чтобы остальные мудилы писатели и иллюстраторы у тебя поучлись!

— Ну, это довольно…

— Наюудуууюю!!!

— Д-да?

— Поработай пжалустай, ради нас, родная! Держись дайлайнов! Пушто ты наш ключевой автор! Ты и Пурикетсу, тож… Ну почему, чем вы креативней, тем меньше вы работаете?!

— …Я поразмыслю над этим вопросом. — пролепетала Наюта. — И постараюсь довести до вашего сведения что я могу, а чего не могу сделать в нашу следующую встречу.

— Ага, пожалуй, мы пойдём, Ицуки…

— …Точно. Прлжайте трудиться.

— Эй, погодите! Не бросайте меня одного!

После того, как Наюта и Харуто ушли, Ицуки стал целью всех словесных итераций Токи.

Неделю назад, когда Токи наконец выяснил, что Сетсуна «Пурикетсу» Эна на Хоккайдо, он лично полетел туда, с ноутбуком и планшетом при себе. Он успешно поймал художника во время Снежного Фестиваля и держал его в комнате отеля, пока Сетсуна не закончил обещанные рисунки. Этим утром Токи вернулся в Токио, истощённый как телом, так и душой.

— Ну и что ты думаешь? Я слетал на драное Хоккайдо и всё время поторчал в отеле. Ни посмотреть на красоты, ни поесть местной еды, ни в район красных фонарей забежать… НИЧЕГО! Ну крчи… бляяяя…

— …Ага, звучит довольно жестоко. Знаешь, у меня тут завалялся шоколад из Ройса. Не хочешь попробовать?

— Ооо… Спасибо… Какая вкуснотень… Мм, шоколадочка…

Токи разрыдался, получив хоть какую-то заботу, потом завалился на спину и отключился прямо на полу, посапывая. Он оставался неподвижен до самого утра, а когда поднялся, отправился в офис с головной болью. Его босса состояние Токи нисколько не интересовало. Подобное случается с редакторами постоянно.

----------

Последствия Дня Святого Валентина (Харуто Фува и его сестра-которую-никак-не-понять)

Наступила ночь четырнадцатого Февраля. Харуто, который предпочёл уйти из квартиры Ицуки, вместо того чтобы выслушивать пьяные тирады Кенжиро Токи, вернулся домой и обнаружил сладковатый запах, доносящийся с кухни. Запах шоколада, такой же, какой стоял в квартире Ицуки.

— ?..

Удивившись, парень направился на кухню, обнаружив что его сестра над чем-то трудится.

— Хе-хе! Идеально! Ещё немножко порошка какао и…

— …Ты чем занята?

— ХЬЯ?!

Его сестра подпрыгнула не месте, повернувшись к нему и покраснев. На фартуке, который был на неё надет, виднелись коричневые пятна. Ещё одно было на щеке.

— Поче… поче… че… Чё ты тут забыл? — воскликнула она, её щёки покраснели. — Приходишь домой в такое время! Я тебя ненавижу!

— Ммм? Я могу приходить домой во сколько мне захочется.

— Нет так нельзя, тупица! Ты же должен был у друга пить, разве нет?! Тебя ещё долго не должно было быть дома!

— Так, подожди… то есть плохо то, что я пришёл домой, или как?

— Чего?! Нет, не плохо! Просто я ненавижу, когда ты рядом ошиваешься, вот и всё!

— Что, правда? Наверное, тогда мне стоит начать подыскивать себе квартиру. — сердито сказал Харуто. Но это ещё сильнее разозлило его сестру.

— Чё?! Ты-ты знаешь, что тебе нельзя, тупица! Ты никогда не сможешь жить сам по себе!

— Вообще-то смогу.

— Нет не сможешь, понятно? К тому же, если ты съедешь, кто будет за меня домашнюю работу делать? Кто будет бегать за снеками в магазин? А?!

— Ну, по крайней мере ты сама начнёшь делать домашнюю работу…

Прежний опыт показывал Харуто, что спорить о жизни в одиночестве бессмысленно. Так что он решил перевести разговор на учёбу своей сестры. После этого парень скользнул взглядом по кухонному столу, за спиной девушки. Несколько небольших, круглых кусочков шоколада лежали в ряд, вместе с мешочком какао-бобов и кастрюлей, на стенках которой были шоколадные подтёки.

— …Делаешь шоколадные трюфели?

— Д-да! Тебе что-то не нравится?!

— Нет, просто… почему ты делаешь шоколад сейчас? День Святого Валентина был сегодня.

Он был прав, его сестра запоздала с подготовкой шоколада на день.

— Д-дело не в том, что я хотела подарить его на День Святого Валентина или что-то вроде! Просто его сегодня много показывали по телевизору, и все мои подруги о нём говорили, вот мне и захотелось шоколада самой! Только и всего!

— Угу.

Харуто понял, что его сестре захотелось шоколада, раз она сегодня видела его много раз. Правда, почему он должен был быть сделан вручную, было не слишком очевидно.

— …Что же, надеюсь, оно того стоило. Лепить трюфели довольно непросто, наверное.

— Ну конечно непросто! И я в точности следовала рецепту, во всём! Так что это лучший шоколад во всём мире!

Девушка отвела взгляд.

— И, наверное, ты можешь даже парочку попробовать.

— Спасибо, но я откажусь. У меня свой шоколад.

Харуто показал пакет, полученный им в квартире Ицуки. Глаза его сестры чуть не выскочили из орбит.

— К-кто тебе это подарил?!

— Фанатки. — с гордостью ответил парень. — Редактор передал мне шоколад.

Его сестра закатила глаза и ахнула, обнажив клыки. — Н-ну мой шоколад в разы вкуснее! — практически крикнула она, после чего схватила какао порошок и начала злобно обсыпать им шоколадки, выложенные на столе.

— Э-эй?!

После этого девушка схватила один из кусочков и поднесла его ко рту Харуто. Несмотря на другие возможные варианты, парень открыл рот и проглотил кусочек шоколада.

— Ну как?!

— …Неплохо, по-моему, — ответил Харуто. Это было честное мнение. От которого, впрочем, его сестра, злобно скинув с себя фартук на пол.

— Я и подумать не могла что ты настолько туп, Братец! Теперь я вообще шоколада не хочу! Это твоя вина, так что ты весь шоколад и съешь!

— А?!

— Понял меня! Съешь всё до последнего кусочка!

У Харуто даже не было возможности возразить, потому что его сестра вихрем выскочила с кухни. Парень был на взводе, он перевёл взгляд на кусочки шоколада, лежавшие на столе и отправил ещё один в рот. И этот кусочек… был просто неплохим. На столе осталось ещё около десяти трюфелей, грубо посыпанных порошком какао. Похоже, подаркам его фанаток придётся подождать пробы до завтра.

Молча съев все кусочки шоколада, Харуто про себя подумал. В том, что у тебя есть младшая сестра нет ничего хорошего.

----------

О Наюте Кани в качестве писателя

«Новеллы пишутся и читаются, будто демонстративно опровергая тот факт, что у нас есть всего одна жизнь». Эти бессмертные слова были сказаны писателем Каору Китамурой, и, в качестве их доказательства — доказательства, что новеллы позволяют нам прожить ещё одну жизнь, помимо нашей собственной — серия Пейзажей Наюты Кани не имеет равных. Мир этих произведений основан на современной Японии, конечно, в этом мире есть некие оговорки, но в нём нет ничего неестественного, а сама история проходит в далёком, от привычного, ключе. Персонажей этих историй нельзя назвать выдающимися героями, которые популярны в лайт-новеллах; многие из них заметны именно из-за своих недостатков. Однако, почему-то читателей завораживают эти образы; люди начинают проецировать образы этих героев на себя, и погружаются в мир этих новелл — будто по волшебству. Выразительная сказка, рассказанная простыми словами так уникальна, что фанаты обращаются к писателю не иначе, как «Легко-Кани» и, несмотря на кажущуюся простоту и развлекательность, стоит отметить, что данное произведение далеко не простой набор слов. Все части, которые создают эту новеллу, от того, как созданы и распределены персонажи, до окружения и экспрессии, формируют безукоризненный баланс, создавая мощь, которая рушит любую попытку её оценить. Даже если кто-то возьмёт части оригинальных Пейзажей и попытается воплотить их по-новому, этот человек обнаружит, что ему не удаётся повторить ту магию, которая лежит в основе этой серии. Тот факт, что серия до сих пор не была адаптирована для манги, аниме или телефильма, несмотря на ошеломляющий успех, наверняка связан именно с этим. Прочесть серию Пейзажей, всё равно что прожить другую жизнь — опыт, который можно получить только во время чтения работ Наюты Кани.

(автор Икеда)

— Это не сработает.

Главный редактор бросил текст Икеды на стол.

Главный офис Леонардо, ежемесячного новостного журнала, а Икеда — один из новичков журнала, присоединившийся к команде около года назад — заведует колонкой обзоров на новеллы.

— …Нет? — переспросил разочарованный Икеда, сжавшийся перед своим начальником.

— То есть, кажется мне понятно, что ты хотел бы сказать.

— Правда?

— …Но статья написана с твоей точки зрения. Ты говоришь в ней только «Ого, эта новелла волшебная, она просто невероятна». Ты задался только вопросом, почему эта новелла до сих пор не получила адаптации, не так ли? Так что да, я понял, что ты хотел сказать этой статьёй. — повторил редактор. — Попробуй ещё раз. Чтобы понять твою точку зрения в этой статье требуется прочесть Пейзажи. А мы, в твоей колонке, должны представлять книги новым читателям. Что делает эту книгу хорошей? Что это за развлечение? Напиши так, чтобы люди нашли для себя ответы на эти вопросы… Знаю, как сложно это порой бывает.

— Очень сложно. — сказал Икеда, опустив голову и повернувшись к столу начальника спиной.

— …Кстати, как вы думаете, будет ли когда-нибудь адаптирована серия Пейзажей?

— Я пока не слышал, чтобы какой-нибудь адаптации дали зелёный свет. Наверное, у них сейчас тонны предложений.

— Да, в этом сомневаться не приходится.

— …Кстати, я с тобой согласен: иногда встречаются истории, которые невозможно повторить другим способом. Возможно, задавшись этим вопросом ты обнаружишь что-то новое.

Довольно давно, после выхода второй книги серии Пейзажей, Ямагата, редактор Наюты Кани, сказал своей подопечной, что посыпались предложения так называемых кампании «Смешанного медиа». Манга, экранизации, полнометражные фильмы для телевидения — множество предложений от различных кампаний. К тому же, все эти предложения были не от однодневок — предложения приносили талантливые творцы и аниме-студии с громкими именами, и режиссёрами, в резюме которых было множество настоящих шедевров.

— Думаю нам стоит поразмыслить хотя бы над несколькими предложениями. — предложил Ямагата.

— Ммм. Если я соглашусь, мне придётся больше работать? — растягивая слова спросила Наюта.

— Ну… придётся вникнуть в несколько предложений и прочесть сценарные скрипты. Возможно даже дойдёт до нескольких интервью.

— Значит не стоит, спасибо.

— Не нужно принимать таких поспешных решений! У вас ведь есть шанс заставить всех вокруг говорить о вашей работе!

Наюта слегка покраснела, посмотрев на взбудораженного Ямагату. — Но если я буду работать больше времени… значит я не смогу проводить его с Ицуки, не так ли?

Ямагата потратил целый час, пытаясь переубедить Наюту, но не преуспел в этом. Чем больше хитростей он пытался применить, тем больше это раздражало Наюту, а создание ненужного напряжения между работником издательства и автором, могло навредить обеим сторонам. К тому же, сам Ямагата не верил, что серия Пейзажей может быть так просто переведена в другой формат.

Похоже, что ответ нет, но какая это потеря, подумал Ямагата, смотря как Наюта вышла из редакторского отделения, отправившись в квартиру Ицуки. Эти предложения могли повысить известность и Наюты и её серии, а она отбросила такую возможность, просто потому что не хочет растрачивать время, которое может потратить на ухлёстывание за парнем? Да ещё и за таким, как Ицуки Хашима? Почему этот одержимый младшими сёстрами мудак, дурной писака грязных рассказиков вообще существует?.. Впрочем, разумеется, он должен был существовать, иначе Наюта никогда бы не начала творить.

Ах, ну почему небеса даровали такой невероятный литературный талант идущей на поводу своей похоти девчонке? Что-то будто гарантировало, что Ямагата жил в таком мире, в котором ему никогда не заполучить того, что ему хочется. Если бы у меня был такой талант, который есть у Наюты, начал сам себе жаловаться Ямагата (бывший писатель), я бы совершил настоящую революцию в литературном мире.

А потом он понял. В подобном настроении читать новеллы Наюты Кани лучше всего. Тебе хочется превратиться в другого человека, уйти от тяжёлой реальности, недостижимых целей и хоть немного прожить другую жизнь. Это позволяет взглянуть на мир по-новому.

----------

Гори Синим Пламенем, Возврат Налогов

Писатель, в общем и целом, является частным предпринимателем. Это означает, что писатели обязаны самостоятельно докладывать обо всех своих доходах и расходах с первого января по тридцать первое декабря включительно каждый год, чтобы определить каким они будут облагаться налогом.

Это создало в Японии процедуру, которая известна как «возврат налогов», который проходит между шестнадцатым февраля и пятнадцатым марта каждого года; Задержка с подготовкой предпринимателя приведёт к переплате.

Дело в том, что в случаях писателей, издательство заранее вычитает на уплату налогов определённую сумму из платежей, около десяти процентов с первого миллиона йен и около двадцати за суммы выше. Поэтому, если заполнить заявление на возврат (в первую очередь это касается самых популярных авторов, которым уходят огромные отчисления), можно получить назад сумму, которая превышает установленный налог.

Это значит, что, какое бы раздражение это не вызывало, заполнение заявления на возврат налогов это жизненно-важная часть получения отчислений. Впрочем, это нисколько не меняет того факта, что отслеживание всех полученных и потраченных денег целый год, сущая головная боль. Конечно, можно делать всё самостоятельно, если подобные вещи не вызывают у человека затруднений, но, для большинства, нанять для этого дела профессионала это куда проще и надёжнее. То есть, писатели прибегают к помощи профессиональных специалистов по налогам.

В один из солнечных дней, под конец Февраля, квартиру Ицуки Хашимы посетила женщина. Она казалась очень молодой, настоящий ребёнок, на первый взгляд. На вид ей было пятнадцать лет, или около того. Её кожа была слегка загорелой, лёгкие кудри на кончиках светлых волос, голубые глаза и свободное, кроваво-красное, похожее на детское, платье. С виду она была бы очень милой молодой девушкой, если бы не непередаваемая ожесточённость во взгляде и улыбка, в которой читалось нечто садистское.

Эшли Оно, точный возраст неизвестен. Её профессия:

— Эшли Оно, специалист по налогам. Вы Ицуки Хашима, мой клиент?

— Эм… А-ага. Спасибо что пришли…

Ицуки принял надменное представление Эшли напряжённо, снова и снова пробегая по ней взглядом.

За три года писательства, это будет четвёртый возврат налогов, но он впервые нанял профессионала. Первый возврат налогов застал Ицуки практически сразу после дебюта; была издана всего одна его книга и он не сохранял чеков, поэтому и возвращать было практически нечего. К следующим годам он порыскал по интернету, найдя как правильно проводить возвраты и как к ним готовиться, однако и во второй, и в третий год большая часть его отчётов браковалась, из-за огромного количества математических ошибок.

Работа над отчётами затрачивала огромное количество времени, а получаемые возвраты были небольшими, поэтому Ицуки был сильно разочарован. «Зачем мне каждый чёртов год заниматься этой чушью?» сказал он с зевком. «Я бы гораздо больше заработал если бы тратил это время только на работу!». Поэтому Ицуки спросил Харуто про специалистов по налогам, тут и всплыло имя Эшли Оно.

Разговор прошёл примерно так:

— Эй, Харуто, ты знаешь хороших специалистов по налогам?

— …Под «хорошими» ты имеешь в виду «первоклассных»?

— Эм… Да, а что ещё я мог иметь в виду?

— …Не важно. У меня есть человек, который идеально тебе подойдёт. Она очень талантлива и на неё можно полностью положиться. Думаю, ты ей тоже приглянешься.

Харуто что-то явно о ней утаивал, но Ицуки не стал мучить его расспросами.

Среди самозанятых людей авторы держатся особняком, и их не так уж много. Даже у опытных специалистов по налогам не всегда есть опыт работы с людьми этой профессии. Эшли Оно довольно известна в рядах писателей как одна из самых цепких и креативных людей в этой области.

И сейчас она самовольно села на роскошное офисное кресло, которое Ицуки обычно использует во время работы.

— Пффф. Довольно чистенько для парня, который живёт один. — сказала она, осматриваясь в квартире.

— Ну, спасибо. — ответил Ицуки, слегка колеблясь в поисках места, которое можно занять ему.

— Ладно. Может мы начнём? Могу я взглянуть на платёжные квитанции?

— …Эм. Конечно.

Платёжные квитанции издательства вместе с чеками и выписками по кредитной карте хранятся в пластиковой папке и разделены по месяцам. Ицуки протянул эту папку Эшли.

— Хмммм. Ты даже чеки по месяцам разложил? А ты куда педантичней, чем мне показалось сначала. — почти разочарованно сказала Эшли.

Всю работу по сортировке проводил Чихиро, но Ицуки счёл что об этом можно не упоминать.

— Ого… — продолжила Эшли, выудив стопку платёжных квитанций из папки. — А ты хорошо зарабатываешь, не так ли?

— …Да, год был неплохим, наверное. — ответил Ицуки, по прежнему стоявший за спиной Эшли.

— Присаживайся, не стесняйся.

— …Ну. Ладно.

После этого Ицуки устроился на полу в японском стиле. Ему было очень неудобно, но другого места чтобы сесть он не нашёл.

— Мммм… Копии твоих прошлых отчётов по возврату тоже тут? Ммм… Довольно стабильный доход, для автора… Нет смысла сводить со стандартной ставкой налогообложения, но и для регистрации юридического лица слишком много мороки…

Ицуки с нервозностью наблюдал как Эшли бормочет что-то себе под нос. Казалось, что такой взгляд её развлекает.

— …Кстати, ты прописан в этой квартире? — неожиданно спросила она.

— …Нет, я прописан в доме родителей.

Он не стал менять прописку после переезда, поскольку дом его родителей всё равно в том же городе.

— Он близко?

— …Около двадцати минут на машине.

— Отлично. Раз так, объявим эту квартиру твоим офисом. Так можно будет списать девяносто процентов кварплаты на деловые расходы.

— Девяносто процентов?!

— Ты используешь это место в качестве рабочего пространства. По ночам ты возвращаешься в дом родителей и спишь там, а потом возвращаешься сюда для работы. Правильно?

Ицуки даже слегка потерял дар речи, услышав заявление Эшли.

— Ну, я, вроде как, здесь живу… У меня тут кровать стоит и всё такое…

— А кровать здесь просто чтобы иногда подремать.

— Ммм, ладно, если мы можем так это назвать, получается я дремлю довольно долго, мэм…

— Чтобы иногда подремать. — повторила Эшли, сводя все возражения в ничто.

Ицуки сдался. — …Кровать просто чтобы можно было подремать, а сплю я по ночам в доме родителей.

— Угум. — кивнула Эшли. — Совершал какие-нибудь дорогие покупки в прошедший год? Вроде машины?

— …У меня нет машины. Кресло, в котором вы сидите позапрошлогоднее… О, я купил в прошлом году ноутбук.

— Ааа. Плохо что ты не тратишься на какие-нибудь роскошные зарубежные машины.

— Это была бы дикость, мэм. — парировал Ицуки. — У меня даже прав нет.

— Да просто шучу. — с улыбкой заявила Эшли. — Мне кажется ты мог бы тратить побольше. Написание новелл самозанятыми писателями обычно влечёт огромное количество необходимых расходов. Ты ведь понимаешь, к чему я веду?

— …Кажется, понимаю.

Он совершенно точно понял, к чему она ведёт. Мяснику приходится тратить деньги на поддержание собственного бизнеса и получать прибыль; у него есть расходы на свою собственную лавку и холодильники, а найм работников также подразумевает что он должен платить зарплаты. Художникам требуется постоянно покупать перья, чернила и бумагу, а иногда сканеры, планшеты и мощные компьютеры, которые способны быстро оцифровывать изображения. Также, в какой-то момент им приходится нанимать ассистентов, что также ведёт к большим расходам. Новеллистам, в то же время, практически ничего не нужно кроме компьютера, на котором можно писать. Единственная процедура — это отправка текста редактору, и, по-хорошему, для этого подойдёт даже очень старый компьютер. К тому же, новеллистам не требуются наёмные работники. Строго говоря, новеллист это одна из самых дешёвых профессий.

— Моя работа находить столько одобренных правительством способов увеличить твои расходы, сколько возможно. Ты ведь уже заявлял о покупаемых книгах как о материалах для исследования, так?

— Да.

Есть одно очень небольшое вложение, которое требуется для написания новелл, впрочем, оно не отменяет и любые другие возможные расходы (большую часть из них). Креативные люди вроде писателей обычно берут идеи из головы и представляют их в своих творениях, но, иногда (большую часть времени), творцам требуется что-то поглотить. Говоря простым языком, то, что ты испытал лично за годы жизни может дать материал на пару томов новелл, но (по большей части) этого совершенно недостаточно чтобы плодить коммерчески-ценный контент постоянным потоком. Поэтому, почти всегда требуется что-то в себя загрузить, прежде чем начать что-то творить.

Можно привести простой для понимания пример, прочитав коллекцию книг по какому-нибудь историческому персонажу, можно что-нибудь про него написать, а прослушав лекцию по определённому предмету потом можно будет внести полученную информацию в свою работу. Также для продажи книг можно использовать полученные от путешествий впечатления.

Обычно к необходимым расходам относятся только те вещи, без которых производство невозможно, но для писателей считается и то, что не оказывает влияния на сочинение текста напрямую. Писатели новелл обычно называют такие вещи «исследовательским материалом». Чтобы знать как писать новеллы требуется читать новеллы, и люди, в целом, понимают какая в этом заключена логика. Это также относится, по большей части, к вещам вроде манги, журналов и других книг по смежным темам, которые напрямую к твоим работам не относятся.

Сложность в том, что очень трудно подвести под эту классификацию другие развлекательные источники, CD, DVD и Blu-ray диски, билеты в кино, фигурки и модельки, путешествия в места, которые в книгах не названы напрямую и прочее. Если в налоговом офисе вас спросят: «Как вы свяжете вот это с вашей работой?» и вы можете дать конкретный ответ, названная вещь считается «исследовательским материалом». Но если связь работой будет неявной или очень призрачной, или вы потратили деньги ради развлечений, что тогда?

— А что насчёт не книжного материала?

— Ну, я добавил в отчёт всё, что напрямую связано с моими новеллами.

— Ого. Хороший мальчик. — хихикнула Эшли. — …Люблю сталкивать таких хороших мальчиков как ты с настоящим злом.

— Эм, прошу прощения?

— Нет, ничего. — сказала Эшли помотав головой и подойдя к шкафу, на полках которого выстроились фигурки и модели роботов. — Я просмотрела твои работы. — сказала она, указав на фигурки. — Тебе нравятся младшие сёстры, да?

— Я их люблю.

— Ммм. — проигнорировав неожиданное признание Ицуки, Эшли указала на одну из фигурок. — Кажется, эту девушку я уже видела.

— Это Кирино Коусака, главная героиня Ореймо и младшая сестра главного героя. Что за богиня! Кто бы мог подумать, что даже специалисты по налогам о ней знают…

— А кто эти две маленькие девочки с кошачьими ушками в купальниках?

— Это Кобато Хасэгава, богиня-младшая сестра героя Хаганаи и вторая богиня Мария Такаяма.

— …Кажется я читала синопсис аниме версии. Героини маленькие девочки, значит?.. А, не важно. А эта женщина с выдающейся грудью кто?

— Сугуха Киригая, главная героиня Мастеров Меча Онлайн и богиня-младшая сестрёнка протагониста.

— О, точно. Я слышала про этих Мастеров… чего-то там от писателей. Там люди застряли в видеоигре, или что-то вроде того, да? А это одна из них?

— Ну, эм, это её вид в реальном мире, но да.

— Мммм. То есть это её размеры в реальном мире?

— Ага.

К сожалению, в комнате не было никого, кто мог бы крикнуть «НЕТ! Главная героиня САО другая девушка!».

— …А эта мадам в школьной униформе?

— Юи Хирасава. Богиня-главная героиня Кей-он! И младшая сестра протагонистки.

— …А этот тайтл довольно знаменит, так что я про него не слишком много знаю, но я не помню, чтобы она была одной из главных героинь… А вот эта?

— Элпео Пле. Богиня-звезда Мобильного Война Гандам ZZ и младшая сестра протагониста.

— Ладненько. Этот робот похожий на моль тоже чья-то младшая сестра?

Эшли указала на пару красно-чёрных гандамов стоящих рядом.

— Это модели Квибли Марк-2 пилотируемые Пле и её божественной младшей сестрёнкой Пле два. Они считаются боевыми костюмами, но они не гандамы.

— Что же, если я вижу в аниме робота, для меня они все гандамы. — Эшли повернулась, ей определённо стало дурно от расспросов о каждой фигурке в коллекции. — …То есть, каждая фигурка на этой полке — это какой-то персонаж-младшая сестрёнка?

— Угу. — кивнул Ицуки.

— Мммм. Думаю, их без проблем можно записать в материалы для исследования.

— Нет!

Бровь Эшли изогнулась от неожиданного сопротивления.

— …Что нет?

— Одно дело модельки роботов, но эти девушки не «материалы»! Я купил их из чистейшей любви! Я не могу представлять их как холодные и бездушные «материалы»!

— …Всё равно материалы?

— Н-нет… — Ицуки замотал головой, сопротивляясь ледяному расчётливому взгляду, уставившемуся на него.

— Слушай, ты хочешь платить меньше налогов или нет?

— Хочу… Но я не могу порочить честное имя младших сестёр такими названиями!

— Если мы запишем их в материалы для исследования, на сэкономленные деньги ты сможешь купить ещё фигурок младших сестёр.

Глаза Ицуки загорелись, его будто молнией ударило. Он будто погрузился в покой и умиротворение.

— …Эти фигурки самые настоящие материалы для исследования. Я использовал их исключительно для работ. Спасибо вам.

— Хе-хе-хеее… — кивнула Эшли. — Ты в хороших руках. — Она перевела взгляд на ряды Блюрэев и видеоигр на шкафу. — Мммм… У тебя обширная коллекция игр. А что это за игра? Которая называется Младшая Сестрёнка Которая Любит Своего Братика Так Сильно, Что Носит Его Трусы На Своей Голове Удовлетворяя Свои Желания Каждый День?

— …Это игра про девушку, которая так сильно любит своего брата так сильно, что носит на голове его трусы ежедневно удовлетворяя себя. — ответил Ицуки покраснев до кончиков ушей.

— Хорошо. А что насчёт этой: Нет, Брат, Мы Же Родственники!: Прекрасная Сестра-Жена Вовлечённая В Запретную Связь?

— Это игра про прекрасную сестру-жену, вовлечённую в запретную связь.

— Что за «сестра-жена»?

— Сестра, которая также является женой, мэм.

— Довольно сложная концепция, как по мне. Посмотрим, что у нас тут… — Контратака Старшего Брата: Год С Тех Пор Как Мою Сестру Убил Муравьед?

— Полнейшая дрянь. Сестру даже не показали. — небрежно бросил Ицуки.

— Так ведь в названии говорится, что муравьед её убил, разве нет?.. А что это за Чпокни-Сестрёнку?

— Это игра в которой чпокаешь свою сестрёнку. Концовка рыдать заставляет, клянусь.

— А Я Твоя Сестра, Совсем Не Странно Есть Твои Какашки, Братишка! …Да ладно?

— Всё так. Вот поэтому она и хороша.

— …Под впечатлением от твоей смелости.

Завершив обход Эшли вернулась в кресло и начала проверять счета по кредитной карте. Ицуки снова сел на пол и наблюдал за ней.

— Мммм… Довольно часто пользуешься Амазоном? Я, конечно, просмотрю всё ещё раз, когда вернусь в офис, но… Покупки по четыреста и шестьсот йен это же электронные версии книг?

— Да. Наверное, всё небольшое, что я покупал это книги.

— Ты распечатывал чеки на эти книги?

— А? Нет…

— Я так и думала, что нет… Сомневаюсь что кто-то задумывается о таких мелких тратах, но чеки всё равно могут пригодиться, так что готовь их, на всякий случай.

— …Хорошо.

— Ещё, я вижу, много платежей в iTunes. Это всё музыка?

—Ну да. Вроде того.

Эшли бросила на Ицуки пронзительный взгляд услышав неожиданную неловкость в его голове. — …Платежи по десять тысяч йен. Альбомы исполнителей столько не стоят, разве нет?

— …Ну я покупал музыку, и, может, ещё парочку Магических камней. — обречённо ответил Ицуки отводя взгляд.

— Магические камни?

— Ага. Их покупают чтобы открывать лутбоксы в мобильных играх.

— Да… кажется от пары клиентов я такое тоже слышала.

Термину мобильная игра довольно сложно дать чёткое определение, поэтому скажем об этих играх, как о «играх, в которые можно играть на смартфонах». Многие подобные игры обладают очень простыми системами игры, которые эволюционировали из систем игр на переносных консолях. В большей части мобильных игр есть так называемые «лутбоксы», или подобные системы, которые при открытии со случайной вероятностью дают игроку новые карты, предметы или персонажей. Лутбоксы обычно можно приобрести за игровую валюту (которая обычно называется магическими или духовными камнями, но название может меняться в зависимости от игры), а также эти предметы можно обменять на реальные деньги, и именно таким образом и зарабатывают авторы мобильных игр.

— И в какую игру ты играл?

— …МС Легион… это сокращение от Легиона Младших Сестрёнок.

— Кажется название сказало мне всё, что я должна знать об этой игре.

— …Наверное вы правы.

МС Легион — это мобильная игра, в которой, как и говорится в названии, множество персонажей-младших сестрёнок. Покупая лутбоксы можно получить больше сестрёнок, некоторые из которых встречаются редко и гораздо ценнее других. Таких можно получить только при помощи удаче и огромному количеству Магических Камней. Игровой процесс прост настолько, что это едва можно назвать игрой. Там практически и говорить не о чём, всего несколько строк предыстории и диалогов с каждой из сестрёнок.

…Даже Ицуки понимал, что МС Легион — это определённо не игра года. Множество мобильных игр, вроде Головоломок и Драконов или Хроник Цепей спорят с консольными играми в качестве и Ицуки было известно, что это гораздо лучшее использование его свободного времени.

Он прекрасно это понимал, и, всё же…

— …Ты вложил немало денег в эту игру, не так ли?

— …Ага. Ну, то есть, поворачивать уже поздно. — добавил Ицуки стараясь не встречаться с взглядом Эшли. Когда он только начал играть в эту игру, он потратил около нескольких тысяч долларов на лутбоксы, чтобы получить сестрёнку, которую ему хотелось. Если он перестанет играть, эта трата уйдёт в никуда. Поэтому ему приходится продолжать играть.

— …Вы… Вам не кажется, что эти Магические Камни тоже можно списать на творческие расходы? Ну, как-нибудь? — с надеждой в голосе спросил Ицуки.

— Ты использовал эту игру в своих работах?

— … — Ицуки потратил несколько секунд на размышления. — Могу с уверенностью сказать. — мрачно заявил он. — Что я никак эту игру не использовал. В ней нет сюжета и у каждой из сестрёнок всего несколько строк диалога и пара сцен с предысторией, поэтому я не питаю к ним никакой привязанности… Это просто огромная папка с картинками, к которой прилеплено слово сестрёнка…

Ицуки поднял в воздух дрожащий кулак.

— А. — сухо ответила Эшли. — Ну так начни использовать.

— Ну, ладно, но как?..

— О чём будет твоя следующая книга?

— ?.. Пятый Том Сестринской Битвы. — удивлённо ответил Ицуки.

— Ну. — Эшли задумалась. — последний том закончился на том, что героя окружили враги, так? Вроде такой был сюжет?

— Вы читали мои книги?!

— Я читаю всё, что мои клиенты пишут за прошедший год. Впрочем, я начала с третьего тома, поэтому не поняла большую часть мелких деталей. — равнодушно отчиталась Эшли. — Но, если потребуется, можно занести Магические Камни в творческие расходы. Твой герой в отчаянье. Пусть скажет в следующем томе что-нибудь вроде: «Хах! Кажется, у меня не так много шансов выбраться. Даже меньше, чем вытащить редкого персонажа из лутбокса в мобильной игре…».

— С-секундочку! — взмолился Ицуки. — Протагонист Сестринской Битвы хладнокровный тёмный рыцарь, отбросивший всё, что у него было ради того, чтобы сражаться в Тёмном Мире и спасти свою сестру!

— Ну, раз ему так нравится его сестрёнка, так даже лучше. Тогда пусть скажет: «Шансы на выживание такие же как вытащить редкую сестрёнку из лутбокса в МС Легионе». Вообще идеально.

— Да это же всё разрушит! Я же сказал, что он хладнокровный тёмный тыцарь бьющийся в Тёмном Мире!

— Разве хладнокровные тёмные рыцари, сражающиеся в Тёмных Мирах, не могут играть в игры на своих смартфонах?

— Нет! А если он вдобавок про мобильную игру заикнётся в окружении врагов и на волосок от смерти, разве это не сделает его персонажем, помешанным на лутбоксах?!

— О? А мне, кажется, получится интересно, если у него окажется неожиданная и непредсказуемая для тёмного рыцаря сторона.

— …А что, возможно это даже придаст ему немного крутости, будто он даже в таком положении остаётся собранным и неожиданный поворот его характера, но… мммм…

Какое-то время этот спор продолжался, но Ицуки остался непоколебим.

— Я так не могу! Я не вижу смысла, в протагонисте, который тратит кучу денег на мобильные игры с младшими сестрёнками!

— Ладно, хорошо, пусть это будет не протагонист. У него же есть заклятый враг, да? Пусть пока они сражаются этот враг скажет: «Пфффф… единственная вещь в мире которая радует меня больше сражения с тобой это мобильные игры».

— Замечательно, а теперь вы хотите, чтобы я уничтожил главного злодея, вместо протагониста?! Да что за жалкая жизнь должна была быть у того парня?! И это после четырёх томов столкновений с героем? Это выставит его тряпкой!

— А ты довольно эгоистичен, знаешь ли. Если не хочешь так, пусть будет, по-твоему. Просто найди способ вставить мобильные игры в свою книгу.

— Я не могу! И я вспомнил, что забыл об этом упомянуть, но Сестринская Битва проходит в фэнтезийном мире! Если перенести туда смартфоны, это тут же разрушит всю атмосферу!

— Ладно, и что плохого в том, чтобы слегка нарушить атмосферу?

— А что в этом может быть не плохого?!

— …Слушай, тебе что важнее: какой-то надуманный мир истории или экономия денег на налогах?

— Мир истории!

— Гх! — Эшли удручённо вздрогнула. — Писатели, чтоб вас…

— О, ну теперь я ещё и злодей…

— Ладно, пусть будет, по-твоему. Сама придумаю как оправдать покупку Магических Камней.

— Почему было не предложить это с самого начала?! — практически во весь голос закричал Ицуки.

Вопросы о выписках с кредитной карты и чеках продолжались довольно долго и Эшли тщательно прошлась по названиям и содержимому всех порно видео и игр, которые Ицуки покупал в электронном виде, прежде чем уйти.

— …Как же я истощён. — пробормотал Ицуки рухнув головой на котацу. Он действительно устал. Эта процедура отняла у него гораздо больше сил, чем когда он сам работал над своим возвратом налогов. Ему хотелось просто лежать и ничего не делать остаток дня.

Никогда больше не обращусь к этому специалисту по налогам снова, сам себе поклялся он.

Три дня спустя Эшли отправила ему емэйл в котором говорилось, какую сумму ей удалось вернуть. Эта сумма заставила Ицуки подпрыгнуть на стуле. Ему удалось получить в три раза больше, чем когда он занимался этим самостоятельно.

Теперь Ицуки понял, что имел в виду Харуто. «Она очень талантлива и на неё можно положиться». Харуто был прав, Ицуки подумал, что Харуто также дал ему подсказку. Она действительно талантлива и надёжна, но ещё Эшли Оно явная садистка.

…Явная… но надёжная. Она читает работы своих клиентов и спрашивает о содержимом покупаемых игр, а также, в чём Ицуки был уверен наверняка, ей нравится смотреть как её клиенты багровеют и покрываются холодным потом.

— Угх!..

Буду рад обратиться на следующий год!

Написав эту фразу в конце своего ответа, Ицуки нажал на кнопку «Отправить». С этого возврата денег он сможет купить немало порно-игр и фигурок младших сестёр.

----------

Хроника Хроник

— …Хочу поиграть в настольную ролёвку.

Эти слова неожиданно вылетели изо рта Харуто в один из вечеров, в который он сидел за котацу в квартире Ицуки попивая пиво и почитывая один из томиков Записей Прохождения Клана Крест.

— Ролёвку? — переспросил Ицуки, через стол.

— Играл когда-нибудь в настольные ролевые игры, Ицуки?

— Я о них слышал, но нет, не играл.

Концепция прозвучит довольно знакомо. При игре в настольные ролевые игры люди разговаривают друг с другом, кидают кубики и сверяют результаты бросков, с прописанными параметрами продвигаясь по истории, для этого не нужны никакие электронные устройства. Игроки берут на себя роли авантюристов, рыцарей, королей, детективов, офицеров полиции и прочих персонажей, чтобы оживить придуманный сценарий. Ход истории определяется человеком, который называется «мастером», но, из-за решений самих игроков история может принимать очень неожиданные и непредсказуемые обороты. Игроки сами выстраивают историю как им вздумается (впрочем, насколько они свободны всё равно определяет мастер игры), поэтому каждая партия в настольную ролевую игру предоставляет огромную свободу действий и заставляет ощутить себя частью придуманной истории и мира.

— А я в колледже был членом клуба любителей ролевых игр, знаешь ли. — сказал Харуто, взглянув куда-то вдаль.

— Правда? Кто бы мог подумать.

Ицуки всё это время считал, что Харуто состоял в теннисном клубе, или в каком-нибудь подобном.

— …Я пристрастился к чтению записей прохождений ещё в средней школе, и мне всегда хотелось поиграть самому. Поэтому я присоединился к клубу, как только мне предложили.

Упомянутые «записи прохождений» это переводы игровых сессий настольных ролевых игр в книжный язык ради развлечения читателей. Их довольно часто можно встретить в книжных магазинах Японии, картинки в них, зачастую, оформлены в аниме-стилистке, как и в новеллах. Лучшие подобные истории состоят из трёх элементов: талантливых мастеров, талантливых игроков и совершенно непредсказуемых бросков кубиков. Истории, созданные смесью трёх этих непредсказуемых элементов, порой создают сюжеты, способные захватить сильнее, чем истории в некоторых новеллах, поэтому читатели не против ими насладиться так же, как и новеллами, даже если никогда сами не играли в настольные ролевые игры.

Харуто был в процессе чтения Записи Прохождения Клана Крест: Фабрики Фантазий, прохождение одной из ролевых историй восемью популярными писателями и иллюстраторами. Учитывая креативность, с которой каждый из них подошёл к созданию персонажей, получилось очень захватывающее чтиво.

— Получается, ты тоже превратился в писателя из мастера? — спросил Ицуки.

Мастеру необходимо немало талантов, технические навыки для подготовки интересных сценариев игр, способность направлять игроков в нужном русле, чтобы всё шло гладко и естественно, а также талант к импровизации, чтобы справляться с неожиданным развитием ситуаций. Стоит заметить, что многие профессиональные авторы рассказов, известные своими навыками написания историй, закаляли их будучи мастерами настольных игр и Ицуки подумалось, что Харуто может быть из числа таких людей.

— Ну… мне пришлось уйти ещё до конца года, так что…

— …Очередная долгая история?

Харуто иронично ухмыльнулся, услышав смешок Ицуки, явно не настроенного слушать в чём было дело.

— Не слишком она длинная, понятно? Просто послушай. В общем, присоединился я к клубу и около полугода всё было совершенно нормально. Мы собирались на игровые сессии почти каждую неделю и много раз я становился мастером. Я даже занятия пропускал чтобы придумывать оригинальные сценарии и наборы правил. Мне было очень весело. В клубе было примерно десять человек, и я был единственным новичком, но ко мне относились с неподдельным дружелюбием. А ещё в клубе была девушка. Очень красивая и с большой грудью.

— Это что, какое-то важное дополнение?

— В общем… многим парням в клубе она нравилась, наверное, можно сказать всем парням в клубе, но никто не пытался начать с ней встречаться. Все знали, что посматривают на одну и ту же девушку, поэтому не говорить ей «я в тебя влюблён, давай встречаться», было неписанным правилом. Потому что это сделало бы атмосферу в клубе напряжённой, ну, сам понимаешь. Но однажды, когда закончился летний перерыв…

— Можешь не продолжать. Я понял, чем кончилось.

— …она сказала мне, что у неё ко мне чувства.

— Видишь? Я так и ЗНАЛ!

— …я её отверг. Для меня игры значили куда больше, чем девушки, поэтому я не хотел, чтобы наши отношения разрушили клуб. Но, когда я ей отказал, она начала встречаться с остальными членами клуба, по очереди. Она могла встречаться с двоими или троими парнями разом, и это разрушило всю атмосферу в клубе. Можно было физически ощутить напряжение во время игровых сессий, так, та девушка, разрушила наш клуб. К тому времени, когда она наконец ушла, в клубе остались только я и президент, но мы не хотели начинать всё с нуля. Помню, как она мне сказала: «Это ты во всём виноват», во время нашей последней встречи. Было мерзко.

Харуто наполнил бокал и осушил его одним глотком. Ицуки наградил его за рассказ сонным взглядом.

— …Ладно, теперь ты рассказал мне историю о том, как очередной клуб в колледже был разрушен и выжжен дотла, и, чего ты от меня ждёшь? Хочешь, чтобы я тебя теперь Кодакой из Хаганаи называл?

— Много чести для такого как я будет. Кодака, по крайней мере, сохранил Клуб Соседей вместе до самого конца, в отличии от меня. Я просто вспомнил об этом, потому что впервые за долгое время прочёл запись прохождения, и мне захотелось выговориться.

— Выговориться, значит?

Щёки Ицуки задрожали, и он ткнул пальцем в Харуто.

— Харуто, ты взбесил меня, не имея на это серьёзных причин. И, в наказание, я назначаю тебя мастером нашей игры!

— А?

— Я давно хотел попробовать настольные игры, кстати. Раз ты раньше мастерил, большего и не нужно. Придумай что-нибудь весёлое, ладно?

— Ну, я вообще-то занят. Мне, ко всему прочему, сейчас приходится и над аниме работать!

— А меня это не волнует. Раз у тебя есть время напиться на моём рабочем месте и травить глупые байки о своём прошлом, со временем у тебя не так плохо.

— Гаааах… Тут ты меня поймал, наверное. — Харуто широко зевнул. — Ладно, тогда, я это сделаю! Кого ты позовёшь?

— Сколько людей нужно для игровой сессии?

— Проще всего, когда игроков четверо, мне кажется.

— Ладно. Точно знаю, что Канико явится… а вот с Сетсуной мне не связаться, так что… Можно пригласить не писателей?

— Конечно.

— Тогда позову Мияко и брата.

— Отлично. Они когда-нибудь играли в ролевые игры?

— Я никогда не спрашивал, но уверен, что они оба новички.

— Наверняка. Как и Наю… Ладно, пожалуй, я пойду домой и подумаю над сценарием. Как же я сейчас занят.

Харуто вздохнул и поднялся, но улыбка на его лице была гораздо чище и искренней, чем его обычная ухмылка.

***

***

Чуть позже, в одно из воскресений раннего Марта, Ицуки Хашима, Харуто Фува, Наюта Кани, Мияко Ширакава и Чихиро Хашима собрались в квартире Ицуки. Харуто, как мастер, сел со стороны окна, напротив него, со стороны кухни, сидел Чихиро, Мияко была справа от Чихиро, а слева от него устроились Ицуки и Наюта.

— …Уверен, что мне можно в это играть, Братец? — тихонько спросил Чихиро.

Наюта улыбнулась.

— Да ладно, не надо так нервничать! Мне всегда хотелось поиграть с моим будущим братом!

— …Ой. Ну тогда буду рад. — ошарашенно ответил Чихиро.

— Я, конечно, не слишком настаиваю, но можешь начинать звать меня сестрёнкой уже сейчас, если хочешь.

— …Я пока с этим повременю, но спасибо.

— Эй, чего ты такой кислый? Ты хоть лысого погонял этим утром?

— Лысого?.. Но у нас дома нет лысых…

— Я про утреннюю дрочку спрашиваю, вообще-то.

— Дро?! Н-нет, конечно, нет!

Ицуки уставился на побагровевшего Чихиро.

— Не могла бы ты перестать отпускать подколы на эту тему в сторону моего брата?

— Да ладно, что в этом такого? Скоро он станет и моим братом тоже.

— Нет не станет!

— Нет не стану!

Чихиро и Ицуки время от времени играли вместе, но Ицуки впервые позвал брата играть в такую большую компанию. Чихиро знал Наюту, Мияко и Харуто по встречам в квартире брата, но, обычно он уходил почти сразу после их прихода, поэтому они никогда не общались подолгу. Мияко и Харуто, вместе с этим, никогда не встречались, но Ицуки не считал что у них возникнут какие-то проблемы, поскольку навыки общения этих двоих и Чихиро достаточно хороши, чтобы они могли поладить и договориться.

После обмена приветствиями и знакомством, Харуто решил, что пора официально переходить к игре.

— Что же, — начал он, — Спасибо за то, что вы собрались вместе. Мы будем играть в игру, которую я создал, используя в качестве основы несколько других игр. Поскольку все вы новички, я попытался сделать игровую систему достаточно простой, но я очень постараюсь позволить вам, ребята, делать всё что вам вздумается, и вы можете не стесняться предлагать любые решения, которые придут вам в голову.

— Ладненько.

— Хорошо!

— Принято.

— Понятно.

Группа из четверых игроков выразила своё согласие.

— …Игра будет проходить в самом обычном фэнтезийном мире мечей и магии. В этом мире есть несколько континентов, но в игре мы сосредоточимся на одном из них, Земля Хроник. Нация, которая зовёт Хронику своим домом не ввязывалась в крупные войны уже несколько десятилетий и наша история начнётся на западном краю континента, в королевстве Гагагия.

— Гагага?

— Королевство называется Гагагия. — сказал Харуто, поправляя Ицуки. — …Территория королевства содержит множество древних руин и пещер. Многие из них вдоль и поперёк изучены авантюристами, которые не против заглядывать в опасные зоны. Некоторые обыскивают руины в поисках сокровищ, некоторые бродят по пещерам в поисках клыков и зубов опасных монстров чтобы сделать из них оружие. В землях Гагага… эм, Гагагии, немало подобных людей и ваша группа из четверых человек одна из многих, работающих на территории этого королевства. Начнём с создания персонажей.

— Мы будем создавать их сами? — спросила Мияко.

— На самом деле я уже поработал над параметрами группы персонажей, но мне бы хотелось, чтоб вы сами подстроили их под себя окончательно. Первый персонаж рыцарь. У рыцарей высокие атакующие и защитные параметры, их работа стоять на острие атаки и сражаться с врагами или привлекать их внимание к себе. Второй персонаж вор: Эти персонажи быстрые и подвижные, они используют луки и кинжалы в битве. Их задачей также является обнаружение ловушек и открывание закрытых дверей и сундуков. Третий персонаж монах, у него есть атакующие и целебные навыки; также он уступает в атаке и защите только рыцарю, поэтому он тоже должен сражаться в первых рядах. И, наконец, волшебник, в распоряжении которого есть мощные магические заклинания, которые могут бить по нескольким противникам разом.

— Довольно сбалансированная группа. — отметила Наюта. — Мне гораздо больше нравится играть за группу из четверых монахов или бродяг.

— Да, конечно, иногда весело поиграть нетипичной группой, но, на первый раз попробуем что-нибудь стандартное. К тому же, в видеоиграх можно экспериментировать со своей группой как угодно, ведь если набрать достаточно уровней, проходимой становится любая ситуация, а в настольных ролевых играх на прохождение даётся всего один шанс. Играть безрассудно очень рискованно.

— То есть, мы можем умереть во время игры? — спросила Мияко.

— Ну, если вам сильно не повезёт, конечно. — улыбаясь, ответил Харуто. — И, если вы умрёте… ну, я что-нибудь придумаю, когда до такого дойдёт.

— Хмммм…. Тогда я буду рыцарем. — вклинился Ицуки. — Вероятность того, что такой персонаж умрёт, меньше всего.

— И это единственная причина?.. — улыбнувшись спросил Чихиро.

— Я, наверное, возьму волшебницу. — добавила Мияко.

— Кого хочешь взять, Чихиро? — спросила Наюта. — Позволю решать братику.

— …Я не твой брат, так что решай первая.

— Хорошо. Твоя будущая старшая сестрёнка выбирает монаха.

— …

После того, как профессии каждого игрока были определены, Харуто раздал участникам листы персонажей.

На этих листах записан профиль игрового персонажа, вместе с его игровыми параметрами. Для этой игры поля с навыками и предметами персонажей уже были заполнены. А поля вроде имени, возраста, пола, личной истории, хобби, вещей, которые нравятся и не нравятся персонажу были оставлены чистыми.

— Ладно, а теперь, ребята, вы можете перейти к созданию своих собственных характеров.

— Мы можем выиграть пол, да?.. — задумался Чихиро.

— Конечно. Можете создать своего персонажа близким к своему реальному образу или придумать что-то совершенно иное. А вообще, можете, просто отыграть себя, занесённого в этот мир по какой-нибудь нелепой причине.

— …

Чихиро пристально уставился на лист своего персонажа, а потом бросил быстрый взгляд на Ицуки. Тот был слишком занят заполнением своего листа чтобы это заметить.

— …Какого персонажа ты создаёшь?

— Её зовут Цукикро, ей семнадцать лет, и она красавица-мечница с длинными чёрными волосами.

— Ты сменил пол? — воскликнула явно взбудораженная Наюта.

— Это не смена пола! Если игра позволяет мне выбирать пол, я всегда выбираю женский.

— Почему это?

— Ну, когда ты играешь в игру, большую часть времени ты видишь своего персонажа, поэтому… мне кажется гораздо лучше смотреть на милую девчушку, чем на какого-то чувака.

— Ага. — добавил Харуто. — Да и экипировка на девушках в Monster Hunter и Toukiden смотрится гораздо приятнее.

— Вот как… То есть ты девушка-рыцарь… Тентакли или орды орков будут просто замечательно на тебе смотреться… — прокомментировала Наюта, бросив на Харуто взгляд.

— …Ну, вы будете ходить по фэнтезийному миру, поэтому подобные монстры наверняка вам встретятся. — добавил Харуто.

— Буду ждать с нетерпением. — ответила Наюта со зловещей улыбкой.

— …Раз мой братишка отыгрывает девушку, может и мне тоже стоит… Может я буду младшей сестрой Цукико?

— Младшей сестрой?!

Ицуки всегда слишком бурно реагирует на эти слова. Он уставился на Чихиро долгим, пронзительным взглядом. — Ты будешь отыгрывать мою сестру… Ладно, думаю, я не против.

Лицо Наюты скривилось после этого заявления. — Ну тогда я тоже буду его младшей сестрой! Мне десять лет! И моё хобби это занятия сексом со старшей сестрой! Мой главный интерес секс!

— Нельзя иметь такие интересы в десять лет! — разом воскликнули три остальных игрока.

— Мне нельзя?..

— …Дело не в том, что тебе нельзя, просто… Чёрт с ним. Делай что хочешь. — Харуто закатил глаза и махнул рукой.

— Ммм… раз все три остальных члена группы сёстры, будет логично, если я тоже буду из этой семьи. — Мияко ненадолго задумалась. — Почему бы мне не быть самой старшей. Мне будет двадцать, как и в реальной жизни.

— Мия старшая из сёстрёнок, да? Хе-хе-хееее… — Наюта сконфуженно захихикала.

— Подожди, выходит… если Мияко самая старшая, это значит… что я твоя… младшая сестра?!

— Похоже на то.

— Ого… Я младшая сестрёнка…

— Кажется это самая подходящая роль, для тебя, Ицуки.

— Нет, погоди. Я люблю младших сестёр, но это не означает, что я хочу быть одной из них.

— …Тогда я могла бы понизить свой возраст. — сказала Мияко. — Т-то есть, я была бы рада побыть твоей младшей сестрой, если тебе так захочется…

— Ммммм… Хмммммммммм… ММММММММММММММММ…

Остальные игроки даже призадумались, видели ли они Ицуки настолько погруженным в размышления хоть раз в своей жизни.

— …Не стоит, давайте играть так, как есть.

— То есть, получается… Тогда ты тоже останешься младшей сестрой…

— Ага. Полагаюсь на тебя, Сеструха.

— Значит командовать тут не тебе, Ицуки! Ты даже не самый старший…

Вот так собралась группа, состоящая из четырёх сестёр.

— Отлично. Теперь распределим дополнительные очки. Всего вы можете добавить пять очков, на те параметры, которые вам нужны.

— Что это за 2д и 3д написанные рядом со всеми параметрами на карточках? — спросил Чихиро.

— «Д» это дайс, английское название кубиков, оно означает сколько кубиков можно бросить. То есть, 2д означает что ты бросаешь два кубика.

— А какая разница сколько кубиков бросать?

— Ну, например, тебя кто-нибудь атаковал. Если число точности твоего врага меньше, чем число твоего навыка уклонения ты смог уклониться от атаки, но для определения этих параметров требуется бросать кубики.

— То есть, чем больше кубиков ты бросаешь, тем лучше?

— В целом, так и есть, да. Стандартно у тебя есть один кубик. Каждый раз, когда базовая характеристика возрастает на кратное шести число, к броску добавляется кубик. Например, если твоя сила равна шести, ты бросаешь два кубика, если двенадцати, уже три.

— Хорошо… Моё проворство одиннадцать, если я добавлю на него одно очко характеристик, смогу бросать на один кубик больше?

— Точно, точно. Ты будешь бросать кубики на во время различных действий, вроде сбора информации, открытия сундуков и прочих активностей помимо битв, поэтому количество бросаемых кубиков очень важно. Если можно увеличить характеристику до кратной шести за одно или два очка, параметр стоит увеличить.

Харуто дал указания игрокам, как им лучше распределить очки, прежде чем продолжить.

— Ладно, — после этого сказал он. — Наконец, мне бы хотелось, чтобы каждый из вас создал для себя уникальное умение.

— Уникальное умение? — спросил Ицуки.

— Да. Умение может быть совершенно любым. Можете взять себе какую-нибудь очень мощную атаку, способность во что-нибудь трансформироваться или проходить сквозь стены. Просто скажите мне, что вам представилось, а я впишу это в систему игры. Но, если способность будет слишком сильной или полезной, я наложу на неё какие-нибудь штрафы, или позволю использовать её лишь в определённых условиях, для балансировки.

— Мощная атака? — сказала Мияко. — Тогда я хочу рейлган.

Харуто нахмурился. — Рейлган?

— Разве ты о нём не слышал? Это навык из новеллы Некий Магический Индекс, который использует Микото Мисакап. Он позволяет ей запускать монетки на огромной скорости с электрическими волнами и подобными штуками, она очень мне нравится, поэтому…

— …Да нет, я о нём знаю. Любой писатель знает.

— Ладно, я хочу себе такой навык! — уверенно заявила Мияко.

— Ну, ладно… — нервно ответил Харуто.

— …Уверен? — задумчиво добавил Ицуки.

— …Да ладно, всё в порядке. Эта игра всё равно никогда не выйдет в форме записи или чего-то вроде.

— Ого, а это классная идея, — неожиданно добавил Чихиро.

Харуто повернулся к нему, явно ожидая худшего.

— Я хочу Разрушитель Иллюзий!

— Ну это уже наглость!

— Это навыки героя Некоего Магического Индекса. Он позволяет отменять любые сверхъестественные умения прикосновением правой руки.

— …Об этом тоже знает любой писатель.

— Вот такой навык я себе хочу. — добавил Чихиро.

— Ладно… — Харуто начал заметно нервничать.

— Точно, Разрушитель Иллюзий тоже отличная идея! — сказала Мияко, будто вспоминая об этой способности.

— Ага, я подумал, что он неплохо подойдёт вору, у которого много Ловкости.

— Ты даже с этой точки зрения его продумал!.. — воскликнул Харуто со смесью восхищения и негодования в голосе.

Неожиданно, Наюта подняла руку. — Я знаю! Я хочу способность, которая увеличивала бы параметры Ицуки после того, как я займусь сексом с его персонажем!

— Ладно, без проблем.

— …Даже не думала, что ты согласишься так сразу.

— Ну, в сравнении с риском нарушения законов копирайта этими двумя, чуток разврата это мелочь… — ответил Харуто удивлённой Наюте.

— Харуто. — вмешался Ицуки. — Мне кажется, мой навык тоже будет рискованным.

— …Выкладывай уже.

— Великолепно! — в глазах Ицуки блеснул детский восторг. — Я назвал его Бесконечный Мир Клинков!

— Ты «назвал»? — переспросил Харуто, прикладывая ладонь к лицу. — Идиот.

***

Как только Харуто проработал уникальные навыки персонажей, он просмотрел законченные листы с характеристиками. Чтобы хоть как-то придержаться правил приличия, ему пришлось выдумать уникальные названия навыкам персонажей. После того, как завершилось создание персонажей, Харуто, как мастер, поставил музыку (заглавная тема одной очень известной ролевой игры) на своём смартфоне и прочёл пролог. Вместе с этим начались приключения квартета сестёр.

***

***

Мастер (М): Гагагия это небольшое королевство, расположенное на западном краю Земли Хроник. Вы вчетвером вошли в город Аегис, находящийся в трёх днях пути от Столицы Гагагии. В вашей группе состоит четверо девушек, которые приходятся друг другу сёстрами, вы были рождены в благородной семье другой нации. Вам пришлось бежать после того, как ваших родителей свергли силами врагов и ваших собственных подчинённых и теперь вы нашли свой путь став авантюристами… Точно, начнём с представления ваших персонажей.

Цукико (Ицуки): Я Цукико, вторая по старшинству из четырёх сестёр Мидфилд, прекрасная девушка-боец с длинными чёрными волосами. Я украла этот несравненный меч, серебряную броню и щит из сокровищницы своей семьи, когда уходила, а ещё у меня один глаз голубой, а второй красный. Моя грудь, плечи и пояс прикрыты бронёй, а в остальном у меня лёгкая экипировка. Бледная кожа моего живота и бёдер обнажена. Главное моё хобби искать своё имя в поисковых системах, в интернете. Я люблю младших сестрёнок и своих фанатов, Бельгийское пиво, креветок, белых акул, сов, глубоководных рыб, жаренную сёмгу и спрингроллы. Мне не нравятся тупые мудаки, которые считают, что обзоры на Амазоне позволяют полную свободу речи; тред про Ицуки Хашиму на дваче; сайты-агрегаторы и люди, которых они прикармливают; тупицы которые скулят что «Новеллы уже не те» и дебилов, которые им верят; новеллы, в которых куча эротических сцен, но нет иллюстраций; ревизоров, которые дают неявный рейтинги, а потом открыто их меняют; людей которые ставят оценки, но никогда не объясняют принципы их выставления (а ещё публику которая считает эти оценки единственно-верными и издателей, которые только на реакции этой публики смотрят). Моей предыстории могло бы быть и побольше, но места для записи не хватило.

М: Да, это было слишком, чувак! И ещё, твоё хобби, то, что тебе нравится и не нравится очень похоже на твои собственные интересы, разве нет?

Цукико: С этим что-то не так?

М: Нет, просто… В общем важно, чтобы во время игры ты чувствовал себя комфортно, наверное… Ладно, Мияко, ты следующая.

Мияко (Мияко): …Я написала не так много подробностей, как Ицуки, но… ладно, я старшая сестра, и я назвала этого персонажа как себя. Думаю, я буду колдовать всякие атакующие заклинания. Я выгляжу как Микото из Некоего Магического Индекса.

Десмаск (Наюта): Твоему персонажу двадцать, правильно, Мия? А я была уверена, что Микото учится в средней школе…

Мияко: Ой, ну, то есть, образ моего персонажа навеян её внешностью, так лучше? Ничего такого.

Сэн (Чихиро): Ладно, я буду следующей… Меня зовут Сэн и я третья в семье. Я вор и я выгляжу… не знаю, как милая девушка. Ну, с ленточкой в волосах и всё такое. Это всё.

Десмаск: Я Десмаск, монах и самая младшая из сестёр. Я лоли с серебряными волосами и большой грудью… Кстати, в семье было всего четыре сестры? У нас нет никаких братьев, или вроде того?

М: Можете решать сами, как вам нравится. У тебя, кстати, довольно бредовое имя.

Мияко: Учитывая что последнего ребёнка назвали «Десмаск», думаю наши родители не слишком нас любили.

Цукико: Может у нас были братья, поэтому семья видела в нас всего лишь девок для стратегических браков или что-нибудь вроде.

Мияко: Ага, семья… Мидфилд, правильно? Хорошо, что мы от них сбежали.

М: Раз вы всё решили, идём дальше. Сейчас, только музычку для темы города подберу… вот так. Итак, вы вчетвером благополучно сбежали из благородного рода, и, пока дорога привела вас сюда, вы потратили все сбережения. То есть, сейчас вы без гроша в кармане. У вас нет денег даже для того, чтобы остановиться в таверне, о продолжении путешествия можно даже не задумываться. Что вы планируете делать?

Десмаск: Решение только одно… нам нужно что-то, что помогло бы разрядить обстановку. Почему бы нам с Ицу… то есть, Цукико не перепихнуться, чтобы легче стало?

Цукико: Заткнись… Эй, не липни к моей руке!

Сэн: А ты живёшь сегодняшним днём, да, Десмаск? …кстати, сколько сейчас времени?

М: Чуть позже полудня.

Сэн: Ладно, у нас есть время заработать себе на ночлег.

Десмаск: Умная мысль, Сэн. Как, впрочем, и ожидалось от моей старшей сестры и будущего братика.

Мияко: Как нам найти работу?

М: Можно найти объявления о работе в тавернах и подобных местах. А ещё, раз вы авантюристы, вы можете искать сокровища в руинах и продавать части побеждённых монстров.

Сэн: Наверное нам больше повезёт если сейчас мы возьмём у кого-нибудь задание.

Десмаск: Ну не знаю. Я из тех, кто начал бы бродить в случайных направлениях и резать всех вокруг пока нас не убьют или пока мы не совершим что-нибудь важное.

М: Ну, в настольной ролевой игре это приведёт к смерти, не забывай… Кстати, пока вы стояли и обсуждали что вам делать, к вам начала приближаться группа из четверых мужчин, по виду также авантюристов. То, что они пьяны очень заметно по нетвёрдой походке: «Ге-хе-хех! А вы, девчат, симпатичные. Может пропустим кружку-другую?»

Цукико: Ммм. Ну я из тех, кто не против выпить днём, так что…

М: «Ге-хе-хех! Рад видеть что мы говорим на одном языке. Тут таверна в двух шагах, почему бы нам не прогуляться?»

Цукико: Вообще-то мы на мели… Но раз мы в средневековом европейском сеттинге, наверняка эль в местных тавернах отличный. Как бы хотелось его попробовать…

М: «Вот-вот, эль отличный! Местный эль лучше всех, дамочка! Вы пожалеете если не попробуете пока вы в этом городе. И не напрягайте свои миленькие головки, угощать будем мы».

Цукико: Ого, правда?!

М: «Для тебя, детка, всё что захочешь, ге-хе-хе…»

Цукико: Ну, раз нам бесплатную выпивку предлагают, не вижу причин отказывать. Идём.

М: «Хе-хеее! Ага, идём, можешь пить сколько влезет!» второй парень добавил: «Мы тебе самого тёмного эля нальём, темнее не найдёшь!»

Цукико: Ууух… Идём быстрее.

Сэн: Подожди-ка Бра… то есть Сестрёнка!

Мияко: Нельзя просто пойти туда, куда они тебя заманивают! Они определённо чего-то от тебя хотят!

Цукико: Ч-что? Правда?!

М: Я думал я очень открыто намекнул на то, что эти мужчины чего-то хотят, да. Ты правда не заметил?.. Как же просто тебя обдурить…

Десмаск: Хорошо что Ицуки не девушка. Ты почти попался на пьяную замахнуху Шлюхопринца! Но если подумать… Не так это уж это и плохо, что ты такой простак…

Цукико: Как ты посмел обмануть меня своими бесчестными словами! Сейчас я тебя накажу!

М: Я очень впечатлён что даже разговаривать ты начал как девушки-воительницы в порно-играх… эм, мужчины начали пошло улыбаться и провоцировать тебя фразами, вроде: «Ну что, девицы, прогуляемся?»

Мияко: Сейчас мы так прогуляемся что мало не покажется! Я хочу надрать им задницы!

Сэн: Не уверен что нам стоит прямо сейчас бросаться в драку… но, наверное мы получим хоть немного денег, если победим. Они же сказали, что могли бы нам выпивки купить.

М: Мыслишь как самый настоящий вор, оцениваешь людей по ценностям которые они при себе носят. Так что, вы будете сражаться с этой группой пьяных авантюристов?

***

Все игроки пришли к соглашению и Харуто сменил музыку на смартфоне на боевую, достав при этом лист бумаги и набор миниатюр в форме персонажей из сумки. Фигурки выглядели как фэнтзийные персонажи, каждый из них носил робу или броню, они были вооружены посохами и мечами. Харуто начал расставлять фигурки на распечатанной на листе сетке размером десять на десять клеток.

***

***

— Вот это Цукико. — сказал Харуто, указав на закованного в броню рыцаря (огромного мужика). — Это Сэн. — сказал он, поставив молодую женщину (довольно грузную, на вид) в лёгкой броне с арбалетом в руках. — Это Мияко. — на столе появилась фигурка девушки-мага (лицо у неё было покрыто шрамами). — А это Десмаск. — морщинистый старик в робе священника заносящий над головой булаву появился на столе.

— Эм, это же парень, разве нет?

— И этот священник должен символизировать молодую девушку?.. Он больше похож на Мозгуса из Берсерка.

Харуто ответил на возражения игроков кривоватой улыбкой. — Да ладно, не придирайтесь к мелочам. Это фигурки не из японских RPG… А вот ваши враги.

Четыре миниатюры, изображающие мужчин с мечами и луками, были выставлены лицом к группе.

— Сражаемся на поле размером десять на десять. Начинаем с персонажей, у которых самая высокая Ловкость, у каждого персонажа есть фаза движения и фаза действия. Ходы будут идти пока не выиграет одна из сторон. Во время фазы действия позволено использовать действия, записанные в листах ваших персонажей или лечить себя целебными предметами. Во время фазы движения можно отходить своим персонажем из радиуса атаки врага. Передвигаться можно на расстояние равное параметру Движение вашего персонажа, а фазу действия можно проводить до фазы движения, например, ударить кого-нибудь кулаком и отбежать.

— Похоже на стратегии, — заметила Наюта. — Вроде Fire Emblem или Tactics Ogre.

Харуто кивнул. — Да, в целом похоже.

***

М: Итак… мужчины, развратно улыбаясь, вытащили своё оружие. «ХЕ-хе-хе! Самое время показать вам, девочки, какова реальность!» – Похоже они были готовы к битве. Мужчина А и Мужчина С вооружены мечами. У B кинжал, а у D лук.

Цукико: Вы падёте, грязные ублюдки!

М: Ход начинается с того, у кого больше всего ловкости. Значит, мы начнём с Сэна, потом Цукико, Мужчина В, Десмаск, Мужчина А, Мужчина С, Мужчина D и Мияко.

Сэн: О? Ладно, я немного продвинусь вперёд и атакую Мужчину B Стрелой, раз у него больше всех ловкости.

М: Точность Стрелы определяется твоим Проворством. Кидай три кубика.

Сэн: Ладно… 5, 4, 5. Четырнадцать.

М: Теперь применяем модификатор этого навыка. Для Стрелы этот модификатор плюс пять, итого девятнадцать. Посмотрим, сможет ли Мужчина B от него уклониться.

***

Харуто достал кусок картона, поставив его перед собой, загнув углы. Если смотреть сверху, получилось что-то вроде: \____/.

— А это что? — спросила Мияко.

— Это называется экраном мастера. — объяснил Харуто, начав бросать кубики за картонной преградой. — Я использую его чтобы скрыть результаты бросков врагов от вас, а также другую мастерскую информацию которая у меня будет.

***

М: Хорошо, Мужчина B уклониться не смог, так что он получает удар Стрелы Сэна… Они все пьяны, кстати, поэтому у них отрицательные модификаторы на уклонение и точность.

Десмаск: Ого, выходит они слабаки.

М: Теперь узнаем повреждения от Стрелы.

Сэн: Нужно бросить один кубик, правильно? … 4. Плюс пять будет девять.

М: «ГАХ!» Мужчина вскрикивает от боли, но он остался на ногах и готов действовать.

Десмаск: Мы знаем сколько у него осталось хп?

М: Можно пытаться определять его состояние по тому, как на него воздействуют атаки, но точные значения остаются в секрете.

Цукико: Ну, ладно… я следующий. Я подхожу к Мужчине B и атакую его Плавным Ударом. На точность я выкинул… 3, 4, 6. Плюс восемь это двадцать один. Сдохни, ублюдок!

М: Ого, двадцать один… ага, попадание. Кидай на повреждения.

Цукико: …4, 5. Плюс пять от навыка, четырнадцать. Он умер?!

М: К сожалению, пока нет.

Десмаск: Но ведь удар был таким идеальным!

М: Теперь очередь Мужчины B. Он размашисто бьёт по Цукико, стоящей прямо перед ним. Я бросаю на точность, теперь… Цукико бросай кубики на попытку уклонения.

Цукико: 1, 2, 3. …Да ладно!

М: Мужчина бьёт Цукико и наносит… Ого, отличный бросок. Но у Цукико есть резисты к режущему оружию, поэтому к повреждениям применяется множитель 0,7… итого семь урона. Спиши с листа персонажа семь хп.

Цукико: Угх! Я не позволю этому удару меня остановить!..

М: После атаки Мужчина B отбегает в противоположном направлении. После этого его ход заканчивается. Десмаск, ты следующая.

Десмаск: Мммм, у меня не получится атаковать того парня. Раз так, я посылаю жаркие лучи своего исцеления моей ненаглядной Цукико со спины. Хе-хеее… просто раслабься, Сестрёнка. Я буду с тобой нежна.

Цукико: Незачем добавлять пошлости!

Десмаск: Просто приляг и посчитай облачка, я закончу прежде, чем ты успеешь опомниться. Вот так… Ууууф! Фап, фап, фап!.. Эммм получается 4 плюс пять, девять очков исцеления.

Цукико: Хех, Меня, конечно, полностью исцелило, но я будто лишился чего-то важного…

М: Ладно, теперь остальные враги делают свой ход. Думаешь сможешь против них продержаться?

***

Трое врагов решили разом атаковать Цукико.

— ГАХ! Вы что, сброд, удумали?!

Цукико удалось уклониться от удара Мужчины А, но, к несчастью, она стала жертвой меча Мужчины С и стрелы Мужчины D. Её резисты к режущим и колющим повреждениям притупили урон, но у Ицуки всё равно осталась только половина хп.

***

М: «Ге-хе-хе! Если хотите сдаться, дамочка, лучше сделать это побыстрее!»

Цукико: Пфффф! Я так просто не сдамся! Я не могу пасть в подобном месте…

Десмаск: …Ой-ёй, обычно после таких реплик в порно-играх много чего случается. Не терпится увидеть, как это будет выглядеть в настольной игре!

Мияко: Так, наконец ход дошёл до меня. Каким бы заклинанием мне в них запустить…

М: Враги собрались вокруг Цукико, так что Огненным Шаром ты попадёшь по всем.

Мияко: Хорошо, тогда его и использую!

***

Ба-бах!

Огненный шар Мияко взорвался прямо посреди троих противников, нанеся им серьёзные повреждения.

— УУУУУУ-ХУУУУУУ!

— Отлично сработано, Старшая Сестрёнка! — воскликнула Десмаск.

— Это был отличный удар. — восхитилась Цукико.

Но такая атака явно привлекла внимание мужчин. Теперь они поняли, что нельзя не воспринимать квартет сестёр всерьёз.

— Оуууу… Теперь нам конец!

— Начинаем играть от защиты!

***

М: Сейчас снова ход Сэна. Последняя атака заставила мужчин собраться и на них больше не действуют прежние негативные модификаторы.

Сэн: Я подхожу к сестре и использую зелье, чтобы её вылечить.

Цукико: Да, не помешает.

Сэн: Зелье лечит 2д+6 повреждений, так что…

М: В тот момент когда ты взяла в руки бутыль с зельем, она разлетелась на тысячи осколков.

Сэн: А?!

М: Твой Разрушитель Илл… ну, то есть, навык «Ялдабаоф» отменяет любую магию которой ты касаешься, а зелье это магический эликсир, так что… вот как получилось.

Сэн: Простое прикосновение к бутылочке такое сотворило?

М: …Будем считать, что этим бутылочкам нужна особая магическая обработка, чтобы сохранять эликсиры внутри всегда свежими.

Десмаск: Довольно жестоко, Шлюхопринц…

М: Ну, это очень мощный навык, должны бы у него быть какие-то недостатки. Ты закончила с передвижением и действиями, Сэн, поэтому сейчас ход Цукико.

Сэн: Прости сестрёнка…

Цукико: Не беспокойся. Мы просто уничтожим их до того, как они уничтожат нас!

***

Цукико использовала Удар Щитом чтобы отбросить Мужчину А, удар оказался сильным, но не смертельным. Мужчина B попытался зайти ей за спину и ударить её снова, но Цукико заблокировала эту атаку своим щитом.

— Отлично держишься, Сестрёнка! — крикнула Десмаск, наколдовывая очередное целебное заклинание и восстановив большую часть хп Цукико.

Потом Мужчины А, С и D снова совершили по ходу. Мужчина А попытался выместить своё негодование на Цукико, но лишь для того, чтобы его удар был отведён её мечом.

— Будь ты проклята! Бьём по девчушке в лёгкой броне!

Мужчина С направил свой меч в Сэн, которая остановилась рядом с Цукико, удар был тяжёлым, но очень медлительным. Ловкая Сэн с лёгкостью от него уклонилась.

Но…

***

М: …Ух. Я выкинул крит.

Сэн: Крит?

М: Если я выкидываю шестёрки не меньше чем на двух кубиках при броске на точность, это считается критическим ударом. Значит он попадёт в тебя независимо от того, какое число ты выкинешь на уклонение.

Сэн: Чегоооо?!

М: Ну, это, по крайней мере не бросок на повреждения. Если бы я выкинул крит на него, ты получила бы дополнительный урон который зависит от твоего уровня.

Сэн: …

***

***

М: Итак, Мужчина С бьёт по Сэн на… Ладно, не то, что бы это очень плохая новость, но повреждений одиннадцать. Мне сегодня довольно сильно дайсит… Прости.

Сэн: О-одиннадцать?.. У меня семнадцать хп, получается… осталось всего шесть…

Мияко: Ещё один подобный удар и ты умираешь, как мне кажется…

М: А после этого… не выказывая никакой жалости ослабшей Сэн, Мужчина D заряжает свой арбалет. Кидай на уклонение от своей ловкости.

Сэн: 2, 2, 4. Восемь!.. Надеюсь сработает…

М: Прости, но удар прошёл.

Сэн: Не может быть…

М: Так, Цукико.

Цукико: Ммм?

М: Не забывай, что у тебя есть действие Защита, оно позволяет тебе брать на себя повреждения с кого-то, кто стоит рядом с тобой. Что будешь делать?

Цукико: !.. Разумеется, я использую на ней Защиту! Я прикрою спину младшей сестрёнки!

М: Вот так. Цукико прикрывает Сэн и получает четыре урона.

Цукико: Хорошо. Я бы сон потерял если бы это случилось. Ты в порядке, Сэн?

Сэн: Эм, спасибо, Братец…

Цукико: Да ладно, брат обязан защищать свою младшую сестрёнку… А, точно, я тоже младшая сестрёнка.

Мияко: Так, сейчас мой ход. Я использую зелье чтобы вылечить Чихиро.

***

Использование зелья полностью восстановило хп Сэна.

В следубщий ход Сэн зашёл Ицуки за спину и пустил стрелу в Мужчину А.

— Граааах!

Издав пронзительный вопль, мужчина рухнул на землю.

— Наконец-то, первый. — сказал Ицуки, исцеляя себя зельем, но лишь для того, чтобы Мужчина В снова снял ему хп в следующий ход.

***

Десмаск: Мммм… Так и проиграть не долго. Я думаю, у нас есть лишь один выход, нужно использовать самую мощную магию и вынести их разом.

Мияко: Разве это возможно? Да, мои заклинания могут бить нескольких врагов, но я не думаю, что смогу убить их всех разом.

Десмаск: Это обычными заклинаниями. Но если мы увеличим их силу, мы сможем победить.

Мияко: Увеличим силу?

Десмаск: Мой навык Поцелуй Лилим сделает тебя гораздо сильнее.

Мияко: Подожди! Разве для того, чтобы стать сильнее мне не придётся заняться с тобой чем-то… непристойным?

Десмаск: Давай же, Сестрёнка, это единственный способ!..

Мияко: Можешь говорить что угодно, но тебе меня не обмануть! Наверняка есть и другой выход!

Десмаск: Другого выхода нет. Придётся потрахаться, чтобы выжить, Мия.

Мияко: Тебе же просто так хочется, разве нет?!

Десмаск: Ну, я, всё-таки сама этот навык придумала. Было бы странно, если бы мне не хотелось его попробовать.

Мияко: Так, ладно, я использую свой рейлган! Хотя бы одного он убьёт наверняка!

М: К сожалению твой рейл… навык Пуля Тора, требует куска мифрила для использования.

Мияко: Мифрила?

М: Да. В этом мире есть монетки сделанные из мифрила. Они очень ценны и у вас, ребята, ни одной нет.

Мияко: Вот же…

Десмаск: Секс единственный верный ответ! Давай, ты должна принять правду!

Мияко: Н-нет! Я храню себя для истинной любви!..

Десмаск: Да ладно, хватит из себя невинность строить. Что случилось с настоящей Мией, которая только и делает что налево и направо мужиков охмуряет?

Мияко: Хватит распускать обо мне слухи! И вообще, я думала ты Ицуки любишь! Думаешь ему будет приятно такое слышать?

Десмаск: Сейчас я не такая чистая и невинная душой и сердцем дева, которая краснеет от любого прикосновения. Я развратная лоли-оторва Десмаск, способная сделать это с кем угодно, гетеросексуально или нет!

М: …Пожалуй мне стоит заметить, что Поцелуй Лилим работает через прикосновения к слизистым, поэтому простого поцелуя будет вполне достаточно.

Десмаск: Что… Как?! Зачем ты это подписал?!

М: У нас в комнате дети до восемнадцати, мне пришлось.

Десмаск: Гххх… Как будто тебя возраст когда-нибудь заботил, Шлюхопринц… Ну ладно, Мияко. Вытягивай губки.

Мияко: …Ладно, поце… поцелуй это ничего… и я всё равно в мире игры, мы же не станем на самом деле…

Десмаск: Вот и хорошо. Так, я подхожу к Мие и использую Поцелуй Лилим. Она согласна, так что он срабатывает автоматически. Начинаем! Чмооооок.

Мияко: Эй! Я же сказала что мы не станем целоваться на самом деле!

Десмаск: Просто пошутила… шаловливый язычок десятилетней девочки ворвался в губы взрослой, двадцатилетней женщины. Их языки начали сплетаться самым извращённым из возможных, образом, а слюна свободно переходила из одного ротика в другой. Мффф… Остальные услышали громкие чмокающие звуки, вместе с тем Мияко начала терять контроль, а из уголков её губ вырвался громкий стон: «Мммм… А… Аааааааа… ♥!»

Мияко: Э-эй, реакции за меня не выдумывай!

Десмаск: Я сказала: «Хе-хе, сестричка, ты такая миленькая… ♥» – и снова начала ласкать язычок Мияко. Одновременно с этим я развязала пояс, поддерживавший её робу. Роба тихонько соскользнула и упала на землю, обнажая упругую, белую кожу всему миру. Она оторвала свои губки от моих, нас соединяла тоненькая слюнка: «А! Нет! Ой, я так смущена», – вскрикнула она, а её щёки начали краснеть: «Нам нельзя таким заниматься», – Добавила Мияко, пытаясь оттолкнуть мою миниатюрную фигурку от себя. Но в этот толчок она не вложила практически никакой силы. Я ухмыльнулась: «Так говорят только твои губы», – ухмылка сменилась дьявольской улыбкой, и я придвинулась ближе: «Но ты же хочешь этого не меньше, чем я, не так ли, Сестричка?» – протянув руки к нижнему белью Мияко, я неспешно его стянула. Она оказалась совершенно обнажённой, смесь стыда и возбуждения заставила её заметно дрожать. Бросив на неё довольный взгляд, я скинула свою одежду и припала губами к её груди, играясь с ней кончиком язычка: «Ааааа!» – застонала Мияко: «Хе-хе-хе! Тебе же нравится?» – сказала я и вложила ещё больше усердия: «Какая ты грязная, старшая сестричка!» – мои пальчики побежали по самым неприступным частям тела Мияко, заставляя её постанывать и вскрикивать. Наконец, они достигли самого чувствительного местечка: «Сестричка, а ты завелась от моих пальчиков», – сказала я. «Как неожиданно и приятно», – Мияко покраснела и высунула язычок от чистейшего наслаждения, умоляя меня продолжать: «О нет, я больше так не могу!!! ♥»

Мияко: Ну нет, я больше так не могу!

***

Шлёпс!

Мияко, покраснев как помидор отвесила Наюте пощёчину.

— …Больно же, Мия. — тихонько отчиталась Наюта, её щека покраснела.

— Ггггх… Я же сказала, что соглашаюсь только на поцелуй… — пожаловалась Мияко со слезами, в уголках глаз.

Наюта озорно улыбнулась. — Ну, это твои грязные мыслишки позволили мне зайти так далеко… Мне вот хотелось, чтобы меня кто-нибудь остановил. Я ужасна, когда дело касается завершения подобных сцен.

Чихиро сидел, опустив лицо такой же красный, как и Мияко. Ицуки и Харуто тоже слегка покраснели, но были явно увлечены процессом.

— Поражаюсь тому, что ты на пустом месте смогла описать такую эротичную ситуацию…

— А, так любой писатель может. — невозмутимо ответила Наюта. — Мне для сочинения этих сцен даже никаких усилий не требуется.

— …Что, правда? — спросила Мияко, переводя взгляд на Ицуки и Харуто.

— …Если тебе интересно, смог бы я так написать или нет. — ответил Ицуки — То да, я могу.

Харуто усмехнулся. — Но читать подобные сцены вслух в компании людей я бы не стал.

— …Вы, писатели, такие странные. — со вздохом сказала Мияко. В этой фразе смешались её раздражение и восхищение.

***

***

***

***

М: Эмммм… В общем, эффект Поцелуя Лилим Десмаск вступает в силу. У неё больше нет МП, и она не может двигаться следующий ход. Резисты Мияко и её характеристики получили серьёзную прибавку, но подсчитывать их нет нужды.

Мияко: Чего?

М: Просто увидев то небольшое шоу, происходившее между тобой и Десмаск мужчины прекратили драться и уставились на вас. Вокруг собралась небольшая толпа, то и дело слышен пронзительный свист, а ещё к вам направляется десять человек, по виду они солдаты, которые расталкивают толпу зевак: «Военная полиция! Прекратить дра…», – в этот момент солдаты замечают голых Мияко и Десмаск в объятиях друг друга. Какое-то время длится неловкое молчание, а потом один из солдат прочищает горло: «…Кхем! Я помещаю вас двоих под арест за публичные непристойные действия!»

Мияко: Что? Не может быть!

Десмаск: Постойте. Я ведь всего лишь пылко занялась любовью посреди улицы с моей сестричкой.

М: «Это мы и называем публичными непристойными действиями, девочка».

Десмаск: Ага, вот оно что?

Мияко: Я же ничего не сделала!

М: Авантюристы, с которыми вы сражались торопливо бросились прочь, крича на прощание «Что же, оно этого стоило!» – ваша группа осталась в одиночестве.

Сэн: Отлично… Может нам тоже сбежать?

М: Военная полиция вас уже окружила. Мне не нравятся ваши шансы на побег.

Цукико: Тогда нам придётся пробиваться!

Сэн: Эм, ты думаешь так можно?

М: Возможно вам даже удастся одержать победу над военной полицией, но тогда вас могут объявить в розыск по всему королевству. Что будете делать?

Цукико: Хммм…

Десмаск: Думаю нам остаётся позволить им нас забрать. Мы всегда можем объясниться позже.

Мияко: Почему ты так спокойна? Это вообще твоя вина!

Десмаск: А тебе стоило бы побыстрей одеться, Сестричка. Свои шмотки я уже накинула.

Мияко: А?! Так не честно!

М: «Угомонитесь и следуйте за нами, девушки…»

Цукико: Пффф! Чёрт с ним!

Десмаск: Да ладно вам, офицеры! Вы же можете просто с нами поразвлечься!

Цукико: ?..

М: …Военные полицейские слишком верны своему долгу чтобы обращать внимание на такие выпады, поэтому они отводят вас в подземелье, находящееся на задворках города. Все вы оказались в одной камере, лишённые оружия: «Ночь в камере остудит ваш пыл, помешанные на сексе животные», – сказал один из стражников.

Мияко: Я не помешанное на сексе животное! Аааа… никогда и представить себе не могла что меня когда-нибудь в жизни арестуют за публичный разврат…

М: Ну, вы всё равно вызвали в центре города переполох, за это вас всё равно бы арестовали.

Мияко: Между обычным переполохом и публичным занятием сексом огромная разница!

Цукико: …Делать-то мы что будем? Как-нибудь отсюда вырвемся?

Десмаск: Мия усилена после нашего занятия сексом, не забывайте. Думаю, она легко разнесёт дверь клетки своей магией!

Мияко: …А нужно ли? Потому что я тогда вообще главной злодейкой стану…

Сэн: Кажется, они собираются отпустить нас завтра, по крайней мере так прозвучало. Может мы просто останемся тут на ночь?

М: Пока вы вчетвером обсуждали что вам делать дальше, вы услышали как из-за решётки кто-то сказал: «Привет?»

Цукико: О?

М: Голос принадлежит светловолосой, голубоглазой девочке. Она одета в платье и, кажется, что в таком месте как тюрьма она совершенно лишняя.

Десмаск: Может это главный смотритель? Ну, полная садистка которая кажется нежной и невинной, на вид, а на самом деле растлевает и терзает заключённых?

Цукико: ГАХ! Я отказываюсь быть истерзанной!

М: «…Я не главный смотритель и я никогда бы не стала вас терзать и заниматься другими ужасными вещами. Меня зовут Сильвия и я дочь главы города Аегис. Я надеялась, что могу обратиться к вас с просьбой».

Цукико: …Подожди. С какой стати кому-то обращаться с просьбой к компании, в которой есть извращенки, арестованные за публичный разврат?

Мияко: Я не извращенка!

Десмаск: Не мне, наверное, говорить, но эта Сильвия, что, слепая?

М: «Я просто… мне нравятся ваши взгляды, только и всего. Вы четверо девушек, путешествуете сами по себе… Наверное вы очень одарённые».

Цукико: Ты увидела то, что хотела увидеть и то, что подошло твоим взглядам. Ты даже не понимаешь, насколько отвратительным это делает тебя человеком… Я ненавижу людей, вроде тебя.

М: «Знаете, говорить такие вещи человеку которого вы встретили впервые это не самое лучшее знакомство?.. Может вы хотя бы позволите рассказать мне, что меня сюда привело?»

Сэн: Мы ведь и правда можем хотя бы её выслушать.

М: «…Спасибо. Похоже, вы самый общительный человек. Дело в том…»

***

Вррррр!

Как только Харуто собирался рассказать группе историю Сильвии, его смартфон, играющий одну из мелодий популярных РПГ начал вибрировать и зазвонил.

— Ооопс! Простите, это редактор. Один момент.

Харуто выпрыгнул из-за стола, вышел на кухню и принял вызов.

— Фува слушает. — тихонько сказал он.

— Здравствуйте. Это Кавабэ из Редактуры. У вас есть время на разговор?

— Я сейчас немного занят, поэтому… дело срочное?

— Нет, не совсем. Я просто хотел с вами кое-что утвердить. Мы просили вас написать послесловие к первому тому манги ко вчерашнему дню, вы его так и не отправили? Мы ничего не получали, поэтому, возможно, какие-то проблемы с электронной почтой.

— Ой!.. Я… Мне жаль, я совершенно об этом забыл! Отправлю его сегодня же!

— А, хорошо. Небольшая задержка не навредит, просто… довольно необычно что вы забываете о работе, Фува. Случилось что-то серьёзное?

— Нет, я… Я просто был занят другим делом, поэтому…

— Вот как?

— Но я немедленно займусь послесловием! Я очень-очень сожалею о задержке!

Харуто вернулся к котацу после завершения вызова.

— Простите, ребят, но у меня появилось срочные дела, поэтому я должен закончить сессию.

— Серьёзно? Мы же только добрались до самой мякотки истории!

— …Мне правда жаль. — Харуто опустил голову, увидев, как надулся Ицуки.

— …Ну, ничего не поделаешь. Отложим на потом.

— Конечно. — сказала Мияко.

— Я буду очень ждать продолжения. — добавил Чихиро.

— …Вы правда хотите продолжить играть? — с замешательством в голосе спросил Харуто. Четверо игроков тут же одарили его «что за глупый вопрос» взглядами.

— Мне не слишком понравилось, как со мной обошлась Наю. — заметила Мияко — Но игра довольно занятная.

Чихиро, в свою очередь, мягко улыбнулся. — Я не знал, что существуют и такие игры. Большое вам спасибо, мастер!

— Клянусь, в следующий раз я доберусь до Цукико.

— Чёрта с два. Не нужна мне твои хреновые усиления.

— Надеюсь ты подготовишь правильные возможности для развращения Ицуки к следующей сессии, Шлюхопринц. Может каких-нибудь орков, тентаклей или слаймов.

Харуто засмеялся, хотя в его смехе явно слышалась грусть. Ицуки воспользовался возможностью и шепнул Харуто так, чтобы никто не заметил.

— …Ну что, это помогло тебе разобраться с твоей глупой травмой?

— …Думаю да. Спасибо, Ицуки.

***

***

Этим вечером, в доме Хашима, после двадцатиминутной поезде на автобусе из квартиры Ицуки, Чихиро Хашима отмокал в ванне и вспоминал события настольной игры. Это было очень весело, думал Чихиро. Я никогда и подумать не мог, что мне удастся поиграть с друзьями моего брата. Довольно интересные они люди, хотя мне и не нравится вся эта история с «будущим братом».

Вдобавок…

«Я прикрою спину младшей сестрёнки!»

— Хе-хе…

Воспоминание об игровом заявлении Ицуки одновременно заставляло Чихиро улыбнуться и вызывало в груди чувство, похожее острую боль.

Младшей сестрёнки, да?..

Чихиро взглянул на своё обнажённое тело. И, пусть изгибы тела Чихиро были немного (ладно не немного, а сильно) меньше, чем у других людей того же пола, они определённо были женскими.

***

***

Чихиро Хашима несомненно, девушка. А Ицуки, её брат, об этом даже не подозревает.

***

Всё, что нужно — младшая сестрёнка, но у Ицуки никогда её не было. Как изменится история в тот момент, когда правда станет явью и мир Ицуки Хашимы перевернётся с ног на голову?

Пока, этого не знает никто.

***

(Конец)

***

----------

Иллюстрации в конце тома

[[image:/storage/reader-images/0e357e34139aa0b35de187a4f381bf66bd7e4f5a.png]]
РАСКРЫТО! ПОТОК ВОСТОРЖЕННЫХ ОТЗЫВОВ ОТ АРМИИ ТВОРЦОВ ПЕРВОЙ ЛИНИИ!(Без особого порядка)

Ю СИМИДЗУ(«Bladedance of Elementalers», MF Bunko J)

Пить хорошее пиво с друзьями, резаться в настолки, время от времени впрягаться в работу — вот это я называю молодостью! Но даже в таком веселом и, казалось бы, идеальном мире все уверены, что на самом деле не всё так радужно, как выглядит. И да, Хирасака, ты серьёзно настолько увлёкся этими играми, что называешь это «исследованием»? Вот это сюрприз!

АСУАРА(«Ben-To», Super Dash Bunko)

Эта книга — уникальная возможность заглянуть в личность автора, Ёми Хирасаки. Настоящая жемчужина как для поклонников, так и для всех, кому интересно, как живет писатель… Кстати, кому и сколько нужно заплатить, чтобы меня тоже вставили в эту историю и свели с Наютой?

ЮДЗИ ЮДЗИ(«Oreshura», GA Bunko)

Классическая история о молодёжной дружбе авторов ранобэ: они едят, пьют, играют, путешествуют, снова едят, снова пьют, заполняют налоговые декларации и осваивают настольные RPG. И все они к тому же красивые. Это так не похоже на мой мир, что хоть плачь. Ненавижу, когда у авторов всё в жизни хорошо!

СИРО СИРАТОРИ(«No-Rin», GA Bunko)

Поистине, это образец выдающегося писателя! Он отправляется на Окинаву, потому что ему холодно, и летит на Хоккайдо за свежей икрой лосося... Пишет истории, основываясь на чистом инстинкте! Целые сюжеты меняются по наитию! И всё это весело, так кого это волнует?!

СИНСАКУ ЯНГО(Дизайнер RPG: «Double Cross», «Grancrest», «Fujimi Dragon Book»)

Раздел с реплеем RPG в этой книге полон того, что я никогда не смог бы написать в своих собственных реплеях… В каком-то смысле эта книга заставляет содрогнуться каждого автора RPG в стране. Прочтите её — и, возможно, вы тоже поймёте, почему авторы ранобэ так любят настольные игры…

СО САГАРА(«Нахальный принц и кошка-несмеяна», MF Bunko J)

Хирасака — тот автор, который может швырнуть футбольный мяч прямо в бьющего во время школьного чемпионата и всё равно заставить его замахнуться на страйк. Это потрясающе. Вся эта дурацкая ерунда, которую он пишет, — невероятно захватывающе! Это нечестно! А то, как он смешивает реальность с фантазией, выглядит таким сюрреалистичным. Читая эту книгу, действительно можно на время стать Хирасаки. По крайней мере, у меня было такое чувство.

КЭЙДЗИ МИДЗУГУТИ(Иллюстратор, «Этот свин не понимает мечту девочки-зайки», Dengeki Bunko)

Здесь всё дотошно реалистично, невероятно мило и — самое главное — невероятно увлекательно. Как иллюстратор, я никогда не встречал персонажей, которые давали бы моим самым безумным идеям такую свободу. Поэтому тем обиднее, что мой друг Контоку получил шанс нарисовать Наюту. Разве это честно? Ааа!

[[image:/storage/reader-images/09911a89dd37e7fad75d9eef8169069bbf598043.png]]
Огё Кавагиси(«Jinsei», Gagaga Bunko)

— Чувство опасности. Это самое точное описание того, что я испытал, когда узнал, что Ёми Хирасака будет писать для импринта Gagaga Bunko. Редактор, который с ним работал, сказал, что испытывал то же самое — чувство опасности. Возможность написать комментарий для этой книги, основанный на этой связи — да и саму книгу прочитать… Знаете, это оказалось настолько же весело, как я и опасался. Это чувство опасности только растёт. Как будто его кто-то специально раздувает.

Я так и знал, что так и будет. Это же Ёми Хирасака. Конечно, будет весело.

Просто, понимаете, я пишу серию «Jinsei», и последний том выходит в том же месяце, что и этот! Столкнуться с чем-то настолько увлекательным в такой момент — это серьёзная эмоциональная травма! Будь у меня психика послабее, я бы, наверное, просидел в своей комнате и ревел несколько месяцев подряд.

Наверное, мне стоит перестать говорить о себе и начать говорить о книге, но «Всё, что нужно – младшая сестрёнка» — это по сути история о группе авторов ранобэ. Разумеется, это вымысел, поэтому персонажи отражают те штампы, что встречаются в самих ранобэ, но при этом книга всегда держит руку на пульсе реальности. Настолько, что меня можно простить за философские рассуждения о писателях. Эти персонажи и та реалистичная жилка, что течёт под ними… Думаю, это действительно сложно воплотить. Персонажей можно идеально описать через их черты — словно их выдернули из базы данных, — но при этом они переживают, завидуют, дурачатся, влюбляются и заполняют налоговые декларации — как настоящие авторы ранобэ. Эти два элемента кажутся совершенно разными, но они смешаны самым естественным образом и образуют это увлекательное произведение. Отсюда и то самое зарождающееся чувство опасности. Если бы я мог взять это чувство и сложить его, думаю, оно достигло бы высоты горы Фудзи.

Конечно, моё личное чувство опасности ничего не значит для таких читателей, как вы. Так что просто прочтите эту книгу — прочтите новую работу Ёми Хирасаки! Читайте и впитывайте всё веселье, которое предлагает этот мастер своего дела. Читая её, я, кстати, сам забывал о своём чувстве опасности. Без сомнения.

Закончить я хочу цитатой, которая рассмешила меня больше всего:«О чёрт! Это редактор! Бежим!»

Примечание: мы попросили Кавагиси написать комментарий примерно на сто иероглифов, но он ошибся и написал тысячу. Мы всё равно опубликовали его целиком.

[[image:/storage/reader-images/ecf6493a3acb587bad915427c48a4036e21aa2f7.png]]
Ватару Ватари(«Розовая пора моей школьной жизни сплошной обман», Gagaga Bunko)

Интересно, получают ли читатели честную порцию реальности, читая это? О привычках спаривания окапи известно больше, чем о жизни автора ранобэ, так что читателям, наверное, трудно понять, где здесь правда, а где вымысел.

Думаю, и так понятно, но жизнь автора ранобэ не усыпана красивыми женщинами. Сроки сдачи рукописей — куда более жестокие, редакторы — немного страшнее, и уж точно вокруг меня не толпится стая горячих красоток. Да если бы и толпилась, это ни к чему бы не привело. Ну серьёзно. Если уж на то пошло, профессия автора ранобэ — одна из самых бесполезных.

Это тяжёлая жизнь — писать эти книги. Поэтому многие могут подумать, что в этой книге не так уж много реальности. Но она есть. Очень много.

Вот, например, сейчас можно легко найти авторов-фрилансеров, которые днём тусуются и играют в настолки. Для такого человека, как я, у которого ещё есть основная работа, в это время — рабочие часы. Меня всё равно никто не зовёт. Фрилансеры просто приглашают друг друга запросто, и в поездки они ездят. (А я работаю, и меня всё равно никто не зовёт.)

То, что популярные авторы в основном общаются друг с другом, — тоже довольно реалистично. Хотел бы я, чтобы эти ублюдки иногда немного работали. И, кстати, может, кто-нибудь и меня когда-нибудь позовёт? Хотя я, наверное, откажусь.

Фрилансеры и авторы с основной работой живут очень по-разному. Мне кажется, я одновременно и максимально близок к этой теме, и максимально далёк от неё. Но именно поэтому я могу сказать: это реальность. Даже то, что ты не можешь написать ни строчки, когда что-то идёт не так, — это тоже реальность.

Самое же реалистичное здесь — это то, как показаны настоящие творческие люди и те сырые чувства, которые живут внутри них. Ты читаешь и смеёшься, а потом натыкаешься на сцены, от которых лицо на миг становится серьёзным. Вот почему Ёми такой пугающий… И ещё, Мияко просто чертовски милая.

Не могу дождаться, как будет развиваться эта история дальше. И я места себе не нахожу, пытаясь угадать, кто из красавчиков-авторов в этой истории списан с Ватару Ватари. Думаю, не все.

...Кстати, это не имеет отношения к моему заявлению о реализме, но в какие кварталы красных фонарей, по-вашему, любит ходить редактор KenKen (так я его называю) в свободное время?

Примечание: мы попросили Ватари написать комментарий примерно на сто иероглифов, но… Серьёзно, нас вообще кто-нибудь слушает? И что это за бред в конце?

----------

Послесловие/от переводчика

В манге «Космические братья» есть один эпизод. Главный герой сидит с астронавтами и обсуждает с ними сложнейшие космические теории. И он просто в шоке. Ведь в детстве, сколько он ни пытался заговорить со сверстниками о космосе, никто его не слушал.

Когда я прихожу к своим друзьям-писателям и мы начинаем говорить о романах, манге, аниме, играх или других развлечениях, меня порой накрывает то же самое чувство. Мы обсуждаем, что творится в душе у персонажа, что хотел сказать автор, почему в этой сцене герой кричит, а в этой — шепчет. Или как здорово прописаны характеры, или должен ли священник «благословлять» или «возносить молитвы», или как правильно — «автор идеи» или «автор сюжета». А может, лучше сказать «дерьмо» или «говно»? Мы можем спорить: «Я думаю, в романе, с которого всё началось, было бы забавнее написать “миленькие трусики”, но подходит ли это для лексикона Ицуки?»

А ещё мы обсуждаем, что сексуальнее — обнажённая натура или фото в одежде. Или говорим что-то вроде: «Придумал нового слугу!» или «А что, если бы меня призвали в другой мир как героя?». Всё это — абсолютнейший бред, и несут его взрослые мужчины и женщины. Никто и никогда не скажет: «Это же просто ранобэ», «Это всего лишь манга» или «Чего ты так кипятишься из-за выдуманных историй?».

Споры накаляются до такой степени, что доходит до драки. Пока я печатаю этот текст, на моих костяшках ещё свежи пятна крови. Ну почему они не понимают, что натура всегда выигрывает? Что в своём естественном виде женщина прекраснее всего?

Часто говорят: не делай работу своей страстью, иначе разлюбишь своё хобби. Мне это близко. Наша работа — это не сплошное веселье. Иногда, узнав, что автор весёлой комедии писал её, захлёбываясь кровью, становится уже не до смеха.

Но когда ты превращаешь увлечение в профессию, перед тобой открываются новые горизонты. А самое классное — это обсуждать все трудности с друзьями, которые смотрят на мир с той же точки зрения, что и ты.

Когда ты встречаешь то, что действительно любишь — будь то романы или космос, — и можешь работать в этой сфере, это приносит не только трудности, но и, я уверен, в конечном итоге ведёт к счастью. То, что я всё ещё держусь на плаву в этом мире, несмотря на все трудности, которые мне пришлось пережить, связано не только с любовью к ранобэ. Огромная заслуга в этом принадлежит людям, которых я здесь встретил. Людям, без которых моя жизнь была бы совсем другой.

Общаться со странными, но невероятно увлекательными людьми, которые так умеют зажигаться выдуманными историями. Впитывать в себя всю их смелость, чувство справедливости, любовь, страсть, дружбу, мечты, надежды и доброту. Для меня это настоящее счастье. Именно поэтому я хочу продолжать относиться ко всем этим историям серьёзно.

Именно это чувство привело к созданию «Всё, что нужно – младшая сестрёнка». Это очень личное и очень безумное любовное письмо на десятки тысяч слов. Конечно, это художественный вымысел, и он не имеет никакого отношения к реальным людям или событиям. Но по накалу чувств — это чистая правда. Если вам хоть немного понравилось, для меня нет большей радости.

И наконец, я хочу выразить огромную благодарность моему иллюстратору, Кантоку; моему редактору Иваасе; всем, кто участвовал в создании этой книги; всем, кто оставил отзывы; и, конечно, больше всего — всем вам, кто взял в руки эту книгу и мои предыдущие работы.

А ещё всем, с кем я играл, пил и работал. Мне было бы слишком неловко говорить это где-то ещё, но спасибо вам за то, что вы стали частью моей жизни. Давайте продолжать в том же духе.

С любовью!

Ёми Хирасака,Сребровласый писатель-нудист

Примечание! Пожалуйста, воздерживайтесь от крайне пошлых шуток и домогательств к другим игрокам во время ролевых игр. Играйте агрессивно, но в удовольствие и в меру!

Послесловие иллюстратора

Большое спасибо, что дочитали до конца. Это Кантоку, иллюстратор этого романа.

[[image:/storage/reader-images/e83235b875bdfe33fda9b6b4f2f9158baa8c731b.png]]
Эта книга — удивительная смесь реалистичных писательских будней и таких гиковских сюжетов, которые в реальной жизни никогда не случаются. Читать это было невероятно весело. Мне кажется, это та самая творческая жизнь, к которой я всё это время стремился… Плюс я обожаю двусмысленности, так что читать эту книгу было одно удовольствие.

Работа над дизайном персонажей выдалась непростой. Особенно много сил ушло на Тихиро. Когда я впервые увидел название, у меня ещё не было опыта в сериях с младшими сестрами. Я думал: «Хе-хе, я точно знаю, как соблюсти баланс», — но на самом деле не всё здесь так просто. Сейчас мне даже неловко вспоминать, что я мыслил такими шаблонами!

Но теперь, когда первый том закончен, кажется, у меня наконец-то сложилась цельная картина. Увидимся!

От переводчика:

Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберёмся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Послесловие

В манге Космические Братья был эпизод, в котором главный герой был очень рад тому, что у него появилась возможность обсудить эзотерические, связанные с окружающим космосом темы с другими астронавтами, притом, что никто из его друзей никогда не интересовался космосом с тех пор, как он был ребёнком. И когда я общаюсь со своими друзьями-писателями по поводу новелл, манги, аниме, игр и других типов развлечений, иногда я чувствую ту же радость что и протагонист манги. Обсуждение внутренних ощущений персонажей, того, что автор пытался сказать своей работой, крики и споры по поводу черт характера или отдельных сцен, обсуждение как было бы лучше написать описание персонажа, «благословляет» ли кого-то жрец или «возносит молитвы», обсуждения, касающиеся оригинальности концепции или оригинальности истории, какое слово лучше вставить, дрянь или дерьмо. Или, поговорить на тему: «Думаю было бы глупо если бы я использовала термин чистенькие маленькие трусики при описании новеллы которую писал Ицуки, но, как ты думаешь, мог бы он сам так написать?» И это я ещё умалчиваю о дискусиях о том, какие фотографии сексуальней, обнажённые или в нижнем белье и разговорах на тему: «Я тут нового слугу вытащила...» или «Что если бы я была призвана героем в другой мир?». Подобные темы другим взрослым мужчинам и женщинам могут показаться полной чушью. Но никто не говорил вещей вроде «Это всего лишь новелла», или «Это всего лишь манга», или «Зачем так близко к сердцу воспринимать все эти выдумки?». Совсем наоборот, подобные темы порой вызывали драки и даже у меня, набирающей эти слова на клавиатуре, разбиты костяшки пальцев. Почему люди никак не могут понять что нагота не может проиграть, и, что совершенно естественно, что женщина сексуальнее всего именно когда она полностью обнажена?

Часто говорят, что никогда нельзя превращать своё любимое дело в работу, потому что так можно потерять способность им наслаждаться. Как по мне, в этих словах есть смысл. Работа, которую я делаю тяжела, в ней нет места постоянному веселью и беззаботности, а порой становится очень сложно насладиться беззаботной комедийной новеллой, когда ты узнаешь сколько крови и нервов автор потерял в процессе написания. Но выполнение своей работы даёт тебе новое дыхание, а обсуждения трудностей работы с друзьями это самое лучшее, что может быть в мире. Будь то новеллы или открытый космос, встреча с тем, что ты по настоящему любишь и возможность работать с этими вещами, несмотря на все трудности, ведёт к счастью. Моя голова по прежнему находится над водами этого мира, даже после всех пережитых трудностей только потому что я люблю новеллы. По большей части оттого, что мне нравится встречаться с людьми, с которыми я никогда бы не встретилась иначе.

Проводить время с чудными, но невероятно увлечёнными людьми, которые очень вовлечены во все эти выдуманные истории, о храбрости, справедливости, любви, похоти, дружбе, мечтах, надеждах и доброте вместе с ними, это самое настоящее благословение и поэтому я всегда воспринимаю выдуманные истории всерьёз. Вот что привело к созданию «Всё, что нужно – младшая сестрёнка», очень личному, пусть и абсурдному любовному письму в десятки тысяч слов. Разумеется, это выдумка и она не имеет ничего общего с реальными людьми или группами людей, но мои чувства в ней абсолютная правда. Если вам понравилась моя работа, ничто не может принести мне большей радости.

И, наконец, я хотела бы поблагодарить моего иллюстратора, Кантоку; моего редактора Иваасу; Всех кто работал над выпуском этой книги; всех, кто её прокомментировал; и, больше всего, я хотела бы поблагодарить людей которые купили эту мою книгу и все книги, которые я писала. Также, всем с кем я играла, пила и работала, мне было бы слишком стыдно благодарить вас где-то ещё, но спасибо всем вам за то, что вы вошли в мою жизнь. Давайте продолжать в том же духе и дальше.

Л-Ю-Б-О-В-Ь!

***

Ёми Хирасака, Сереброволосая, Голая Лоли-Писатель.

***

* Заметочка! Избегайте особо рьяного подначивания или сексуального преследования сидящих с вами за одним столом игроков в настольные игры. Играйте агрессивно, но оставайтесь в рамках увеселения!

----------

Том 1 Глава 16

[[image:/storage/reader-images/8c3e8b3314dfc843a10c647bc3053217ae146335.jpg]]
Огромное вам спасибо за то, что дочитали до конца. С вами Кантоку, иллюстратор этой новеллы.

Химические реакции которые создали эту историю происходят из смеси настоящих жизненных ситуаций писателей и развития фантазий, которые никогда не происходили в реальности, отчего это очень весело читается. Мне даже начало казаться, что это тот самый стиль жизни создателя, которого я жаждал всё это время... Вдобавок мне нравятся сексуальные инсинуации, поэтому чтение принесло мне немало смеха.

Создание персонажей для этой книги было непростой задачей. Особенно много работы ушло на Чихиро. К тому времени, как я впервые ознакомился с названием, мне ещё не приходилось рисовать младших сестёр. Поэтому я подумал про себя: «Хех, ну я-то точно знаю как соблюсти баланс», но, в реальности, ни один из персонажей оказался не так просто, как казалось на первый взгляд. И теперь мысли даже о попытках выработать какой-то стереотип вызывает у меня настоящий кринж!

Впрочем, работа над первым томом завершена, и, как мне кажется, я смог представить себе персонажей в нужном ключе. Скоро поговорим снова!

----------

Послесловие Переводчика

Всем добра, с вами Kristonel.

На самом деле я сейчас довольно сильно устал и у меня практически нет мыслей, которые я хотел бы выразить в этом послесловии. Могу сказать что переводы в жанре "комедийной повседневности" с такой кучей отсылок на различные серии и продукцию, которая будет понятна, по большей части, только жителям Японии это изматывающий процесс. Наверняка многое можно было сделать лучше, но я надеюсь что мне удалось самое главное, передать суть замечательной работы Хирасаки Йоми. Возможно, я вернусь сюда через пару лет, с новыми силами и знаниями, чтобы поправить то, что должно быть поправлено но нынешний я сделал всё, на что был способен.

Перед тем как я перейду к стандартным процедурам, мне хотелось бы поблагодарить вас за то, что вы уделили время паре строчек моего собственного потока сознания.

За моими переводами можно следить в твиттере, #Кристычнапереводе, если вдруг эта книжка переедет куда-нибудь в 18+ (а последняя глава как бэ, угрожает), её перевод можно будет найти в постах по этому хештегу.

Заходите в группу AkaiYuhiMun team вконтакте, по большей части наша команда работает над мангой, но, возможно вы найдёте что-нибудь интересненькое.

Помимо прочего у нашей группы переводчиков есть чат в дискорде, там не слишком приветливо, но выжить можно.

Ну и наконец, я был бы очень благодарен вам за любую материальную поддержку, оказать которую можно подписавшись на мой Patreon, или по кошелёчкам ниже:

Qiwi: +79237177586

WMR: R532697894558

ЯД: 410012644267696

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/5c249834b98016060536d036070597c5fe5acb05.png]]

[[image:/storage/reader-images/e8127641c2276cf5963af028571718f3280841dc.png]]

[[image:/storage/reader-images/6234fc27313d717a070f90298d53531f3362c596.png]]

[[image:/storage/reader-images/e7e10d48f70a78f8de39a51ebd0313a21e48c8db.png]]

[[image:/storage/reader-images/320121fac8267c8a06ffce02ec6d8fda1253a5a4.png]]

[[image:/storage/reader-images/7662ede69b763f8e3f021b297e0d2a0b1e243174.png]]

[[image:/storage/reader-images/25aa2606c2c2422babaa1b4366fe47fa3b887000.png]]

----------

Новеллист – одержимый младшими сестрёнками м***к

— НВООООООООРГРХХХХХХХХ!!!

Проснувшись и отправившись в ванну, я обнаружил голую сестрёнку внутри, издавшую боевой клич от которого волосы встают дыбом. Семь отростков, заменяющих ей руки зловеще зависли в воздухе, она залила всю ванную слизью.

— О, утречка. — совершенно спокойно ответил я. Гигантский силуэт передо мной, смесь баббитового червя, морской собачки и мурены, смешанных вместе и размазанных по стене, начал неестественно дёргаться, скрежетать отростками и обнажил клыки, подобные паре огромных кухонных ножей. «БРАААГРХХХ!!!» сказала она в ответ. Это означает что она рада.

— Ага, сегодня ты выглядишь великолепно.

— Горгуреееехххх. — ответила она, взвизгнув через свои дыхательные поры будто умирающая бычья лягушка, только в тысячу раз отвратительней, и начала трепыхать переливающимися миллиардами цветов бугорками, окружающими её шею как рюшки. Так она выражает своё смущение.

Если бы мне нужно было описать свою младшую сестрёнку одним словом, я бы сказал «монстр». В обычном состоянии её рост около двух метров, хотя она может сжаться до сорока сантиметров, или вытянуться до пяти метров, если ей нужно запугать врага. Всё её тело покрывают уродливые усики, продолговатые отростки и тоненькие волоски, и, пусть у неё и нет рук или ног, она может трансформировать свои желеподобные щупальца и объединять их чтобы они действовали как конечности. На её теле пятнадцать вздутых, светящихся бугорков, каждый из которых диаметром двадцать сантиметров, пять на подобии спины, по пять на том, что должно быть плечами, если бы она была четырёхногим существом, и в каждом из этих бугорков плавает объект, похожий на человеческий мозг.

У неё интеллект, сравнимый и интеллектом собаки, но поскольку она смотрит на всех людей, кроме меня как на добычу, общаться с ней практически невозможно. Честно говоря, я не совсем уверен, что она способна меня узнать, потому что довольно часто, когда я сплю её выделения прожигают мне одежду, или она захватывает меня своими щупальцами и помещает внутрь своего тела, ну, наполовину. Впрочем, ощущение её дыхания на коже и щекочущее нос зловоние каждый раз вовремя меня будят, так что я не против.

— Пыталась съесть меня этой ночью, да? Знаешь, так делать нельзя.

Сестрёнка ответила на моё предупреждение раскрыв семь своих ртов и сверкнув своими неровными, похожими на клинки и зазубренные пилы зубы: «Скрвееееккк». Они начали скрежетать и сталкиваться друг с другом, а вскоре на пол полилась фиолетовая жижа, начавшая плавить плитку в местах, в которых её касалась. Кажется, она пытается сказать прости. Ха-ха! Как мило с её стороны.

…Подробное описание анатомии этой жуткой и отвратительной младшей сестрёнки вперемешку с давящим на психику описанием наблюдений смотревшего на всё это с нежностью протагониста продолжалось десять страниц.

— …Что это?

Редактор Кенджиро Токи больше не мог этого выносить. Он бросил манускрипт на стол, его лицо было мертвенно-бледным. Едва прошло обеденное время, на улице только-только начался март. Квартира в здании, сдававшем комнаты множеству студентов. Перед Токи сидел молодой человек, непоколебимо скрестивший руки на груди. Ицуки Хашима, один из новеллистов которого редактирует Токи, человек, который создал этот безумный концепт.

— Что это? — повторил свой вопрос Токи, его ждал искренний ответ.

— Практикуюсь.

— Практикуешься?

— Ага, я подумал, что было бы неплохо представить как выглядит младшая сестрёнка-героиня перед тем, как создавать полную историю.

— А.

Токи кивнул. При создании новой серии книг многие авторы начинают с написания небольших зарисовок главных моментов новеллы, разговоров, битв, сексуальных сцен, чтобы полнее представлять себе историю. Редакторы перечитывают эти зарисовки и иногда дают советы и подбрасывают идеи по тем вещам, которые сложно описать словами, вроде тона повествования и атмосферы истории. Если новелла основана на чём-то большем, чем простое описание повседневности, зачастую приходится испробовать десятки способов повествования, поскольку простое изложение сюжета далеко не всегда может привлечь читательскую аудиторию.

— Ну и… что это? — когда Токи осознал, что этот манускрипт какая-то проверка от его писателя, причина его создания стала для Токи ещё загадочней.

— Я хотел узнать сколько людей полюбит эту младшую сестрёнку только за то, что она младшая сестрёка.

— А. Вот почему ты не сделал ничего, кроме простого присвоения имени «сестрёнка»? Она не красавица, даже не человек, нам даже не совсем известен её пол. У неё даже черт маскота, которые могли бы сделать её милыми, как у Офкок из Мэрдок Скрамбла (разумная, говорящая мышь). Нет ничего что указывало на то, что она младшая сестра, в отличии от Долорес из Zone of the Enders (гигантский робот) или Цумуги из Рыцарей Сидонии (у которой есть щупальца). С ней нельзя даже общаться. Она грязное, отвратительное, плюющееся кислотой чудовище, которое может переварить само себя. И ты хочешь проверить сколько читателей её примет, просто назвав её «младшей сестрой»?

— Да! Именно! Точно!..

В голосе Ицуки слышалось явное облегчение. Наконец, кто-то его понял.

— И как результаты? — спросил Токи.

— Результаты?

— Ты сам можешь проникнуться чувствами к этому потустороннему монстру?

Этот вопрос заставил Ицуки погрузиться на несколько секунд в молчание.

— …Я бы сказал, что она едва проходит по моим меркам, наверное?.. — наконец выдал он ответ, подняв брови.

— Едва проходит. — вздрогнул Токи. — Слушай, если у такого помешанного на сёстрах мудака, вроде тебя она «едва проходит», ни один нормальный человек никогда к ней не проникнется. Я бы дал одну сотую процента что здравомыслящий человек мог бы признать в этом сестру протагониста.

— …Думаешь? — теперь и в голове Ицуки пронеслась подобная мысль. Опустив глаза, он начал бормотать. — …но почему? На моей стороне мощь сестрёнки, но… что такое тогда младшая сестрёнка?.. Аррргх…

Мысли парня завели его в тупик, и Токи прекрасно это понял. Редактор мог только вздохнуть.

— Я рад что ты так активно думаешь о новых проектах, но у тебя и другой работы полно, правильно?

С тех пор как Ицуки добровольно отбросил в прошлом месяце идею о работе над Охотником на Демонов в Алом (последним тайтлом на данный момент времени), он постоянно придумывал новые идеи и представлял их Токи, одну за другой. Работа над новыми проектами важна, и с точки зрения редактора Токи хотел его похвалить за проявленное писательское рвение в описании нового синопсиса, но уже сейчас у Ицуки Хашимы две серии-онгоинга, Сестринская Битва и Всё о Моей Младшей Сестёнке. Новый том Сестринской Битвы должен поступить в продажу уже в следующем месяце, но манускрипт готов только на половину.

— Четвёртую главу пятого тома Сестренской Битвы ты отправил мне ещё в прошлом месяце, но с тех пор я о ней не слышал. Ты ведь продолжаешь работу?

Токи надавил на Ицуки, тот отвёл взгляд.

— О, вот оно что? Ха-ха-ха… Мне казалось я отправлял, забыл наверное…

— …Раз у тебя есть наработки, давай посмотрим, что ты сделал.

— Да, эм, то есть, знаешь, я хотел бы тебе показать или даже отправить прямо сейчас, но я в процессе написания супер-важной сцены. Мне бы хотелось полностью её завершить перед тем, как показывать, так что хочу сохранить её до полного написания чтобы не портить впечатления от завершения тома.

— …Ну ладно. Ещё немного подожду… Ты точно не забыл, да?

Ицуки расплылся в улыбке, под строгим взглядом токи. — А-ха-ха! Не бойся ты так, дружище! Мне начинается казаться что я пишу величайшую вещь в своей карьере… ну, почти написал! Так что расслабься и приготовься к восхищению!

— Слушай, том выходит в следующем месяце, так что просто «расслабиться» я не могу… Но раз ты так говоришь, ждать буду с нетерпением.

— Точно! Доверься мне, ты в хороших руках, ха-ха-ха!

Перед уходом Токи ничего не сказал Ицуки, хоть и был по-прежнему взволнован. Когда редактор ушёл, Ицуки шлёпнулся на кровать лицом вниз и застонал.

— …Вот чёрт… И что теперь делать?..

[[image:/storage/reader-images/d06b008d9a5de2a35f9397ef3ddb4890c6b44f59.jpg]]

----------

Кошка и шоколад: Яркая молодость

Расположение квартиры Ицуки Хашимы в пяти минутах от издательства означало что это место станет пристанищем многим другим писателям. Прямо сейчас их было двое, Харуто Фува и Наюта Кани, восседавшие за подогреваемым столом котатцу вместе с Мияко Ширакавой, приятельницей Ицуки приобретённой за его короткую жизнь в колледже.

Харуто работал на своём ноутбуке, а Наюта и Мияко играли в Призраков, настольную игру для двоих игроков.

В этой игре игроки передвигают свою команду из восьми призраков, четырёх «хороших» и четырёх «плохих» по доске размером в тридцать шесть клеток, забирая друг у друга фигуры как в шашках. Победу одерживает тот, кто заберёт четверых хороших призраков противника, избегая злых призраков, или проведёт всех своих белых призраков к противоположной стороне доски. Поскольку статус хорошего/плохого призрака обозначает точкой на задней стороне фигурки (синяя у хорошего призрака, красная у плохого), игроки никогда не знают, что осталось у противника. В такой игре важно предсказывать действия противника и хорошо знать его характер.

Несмотря на простоту правил, эта игра предлагает огромный простор для психологических баталий, что и сделало её популярным выбором для быстрых партий двух игроков в этой квартире.

— Упс! А это синенький!

— Дааааах, ты снова меня сделала! — воскликнула Мияко, когда Наюта провела четвёртого хорошего призрака.

— Пять побед над тобой подряд, Мия.

— Мнгх, — Мияко начала тихонько бормотать. — Почему ты всегда забираешь только хороших моих призраков? Ты же не стала тайно помечать мои фигурки, или что-то вроде, правда?

— О, я бы никогда так не сделала.

— Точноооооо?

Растянув слово Мияко с подозрением посмотрела на Наюту, сидящий рядом Харуто улыбнулся. — Тебя просто слишком легко прочесть, Мияко. — вмешался в разговор он.

— Да. Ты сама всё выдаёшь. — кивнула Наюта.

— Всё?.. Мне казалось, я хорошо скрываю эмоции…

— Не будь такой глупой, Мия. Такого открытого человека как ты, в наши дни ещё поискать надо. — не переставая улыбаться заявила Наюта.

Мияко, впрочем, не могла поверить, что это правда, и её так легко прочесть. Она ведь, в конце концов, довольно давно кое-что «скрывает» от Наюты.

— Ладно. — сказал Харуто, складывая компьютер в сумку. — Я на той части истории, на которой можно и остановиться, давайте сыграем во что-нибудь.

— Ну, думаю я не против. Мне и без того слегка неловко от того, как я унизила Мию.

— В следующий раз я тебя сделаю, поняла?!

— Что-нибудь простенькое на троих игроков… Может, Любовное Письмо, или Слишком Много Золушек, а может Глубоководное Путешествие… Ты часто играешь в настольные игры, Мияко?

Мияко покачала головой. — Нет, только когда сюда прихожу с Ицуки или Наю. А, наверное, давно играешь, Фува?

— Не, на самом деле всего около двух лет назад начал. Раньше я только в Жизнь с семьёй поигрывал. А ролевые настолки с самого колледжа не водил.

— Ого, и правда недавно.

Харуто ответил грустно усмехнувшись. — Просто нас с Ицуки один из писателей-ветеранов пригласил поиграть в настолки, было очень весело. Поэтому мы купили для себя самые популярные, вроде Доминиона и Каркассона, всё время потом в них играли. Кстати, на самом деле процентов семьдесят настольных игр в этой квартире куплено мной.

— Правда?!

— Ага. — подтвердила Наюта. — Когда шлюхопринц заказывает настолки в интернете, он сразу указывает этот адрес доставки.

— Мы же всё равно в них играем, так проще. И перестань называть меня шлюхопринцем.

Харуто беззаботно улыбнулся.

— Почему бы нам не начать? Любовные письма всегда неплохо разгоняют… Так, только сначала выпивки принесу. Ты любишь фруктовое пиво?

Мияко кивнула, Харуто пошёл на кухню и достал бокалы, будто хозяин квартиры и вытащил бутылку Lindemans Framboise, и корневого пива, разлив их по бокалам. Помимо игр он закупал большую часть пива, сыра, ветчины и других снэков которые сейчас хранились в холодильнике. Наюта также начала заботиться о том, чтобы в квартире Ицуки хранилось несколько бутылок корневого пива её любимого бренда. Помимо этого, в холодильнике хранились ингредиенты и готовая еда приготовленная Чихиро, младшим братом Ицуки, а довершал картину отправленный фанатами на День Святого Валентина шоколад. Владельцу квартиры принадлежало очень мало.

Несколько глотков [корневого] пива, и партий в Любовные Письма, троица ощутила на себе мрачный взгляд.

— …Вы тут развлекаетесь, кажется…

Ицуки, уткнулся в работу над пятым томом Сестринской Битвы ещё до того, как троица к нему заявилась.

— Ага. Как продвигается?

— Не продвигается. — мрачно буркнул владелец квартиры в ответ Харуто, его глаза напоминали глаза мёртвой рыбы.

— Не выходит? Ну, не сдавайся.

— А у тебя с чего это время есть, Харуто?.. Твой следующий том в продажу поступает в следующем месяце, разве нет?

Тринадцатый том серии Шевалье Совершенного Мира по которой скоро также начнётся аниме-адаптация, окажется в продаже в следующем месяце, как и пятый том Сестринской Битвы.

— Ты про тринадцатый? Я рукопись два месяца назад сдал.

— Что за?!

— А?!

Такой ответ ошеломил не только Ицуки, но и Наюту.

— Ты, конечно, как-то говорил, что никогда дедлайны не пропускаешь… Но завершить том за три месяца до продаж? Да это неслыханная!..

— Точно! Кстати, насчёт быстрых завершений! Ты не только шлюхопринц, но ещё и скорострел! Тебя не спасти!

— Я ни то и ни другой. — поспешил ответить Харуто. — И почему это вас так сильно удивляет? У остальных издателей сдача рукописи за два или три месяца до продаж обязательное требование.

Эта фраза заставила Ицуки вздрогнуть.

— Сдавать за три месяца обязательно? Ты издеваешься?.. Их авторы что, умеют останавливать время, или как? Или у них в офисах есть особые комнаты, в которых время быстрее идёт?..

— Ага, кстати, об издателях, я слышал, что есть издательство, в которое манускрипты можно за неделю до релиза сдавать и они всё равно как-то умудрятся успеть вовремя. Вроде в ***** всегда так работают.

— Ого, а мне бы книгу завернули если бы я так сделал. Что за волшебство они используют?

— Не знаю, но тот издатель еженедельные журналы издаёт, у них всё налажено.

— Так там, наверное, безумная спешка.

Наюта вздохнула. — Ну, благодаря Супер Саянам, вроде тебя, обычные писатели с приземлённой скоростью кажутся ленивыми. Это обидно, знаешь ли.

— Лучше и не скажешь. — Ицуки поднялся, взял бокал для себя и устроился за котацу.

— А тебе можно отлынивать? — спросила Мияко.

— …Нуууу, надо же иногда сменить темп. — ответил Ицуки старательно не смотря Мияко в глаза.

— Так, найдём что-нибудь на четверых игроков? — предложил Харуто.

— Ага.

Ицуки кивнул и Харуто на секунду задумался.

— Посмотрим… Так, раз у тебя дефицит идей, может в Кошку и Шоколад сыграем? Вдруг поможет тебе что-то придумать?

— Слушай, только вот свысока на меня смотреть… а, чёрт с ним.

Наюта кивнула сама себе, а Ицуки вздохнул.

— Что это за игра?

Харуто взял одну из коробок с полки, рассказывая Мияко об игре. По своей сути Кошка и Шоколад — это игра в которой игроки придумывают как использовать предметы, которые им раздаются для разрешения ситуаций, в которых оказываются. Игра продаётся в нескольких вариациях, от случаев в заброшенном доме до школьной или офисной жизни.

Для этой партии был избран набор Цветущие Дни, «школьная» версия игры. В ней игроки решают задачки, вроде: «Закончились летние каникулы, а у вас не подготовлено домашнее задание», или «В школьной поездке вы отделились от своего класса». После этого игрок берёт несколько случайных карточек предметов и объясняет остальным как бы он их использовал чтобы выбраться. Если большинство остальных игроков сочтёт историю реалистичной, игрок получает очко.

Игрокам выдаётся по три карточки, но не всегда все три можно использовать в истории, количество карточек определяется случайно. Можно подумать, что чем больше предметов, тем легче можно будет разрешить проблему, но это, наоборот, зачастую становится вызовом, потому что приходится придумывать как разобраться с этим (зачастую) бесполезным хламом, лежащим на столе.

Несмотря на то, что эта игра скорей развлекательная, чем соревновательная, для авторов это подарок богов, он позволяет им «размять свои мышцы креативности», а не тратить время впустую. Вдобавок, другие писатели проявляют повышенные требования, поэтому партии зачастую превращаются в ужасающую битву разумов, как и черепаховый суп.

Харуто раздал игрокам по три карты. — Так, решаем кто будет играть первым. В правилах говорится: «Первым будет тот, кто больше всех насладился (или наслаждается) своей учебной жизнью». Ну и, эм, у кого из нас самая «нормальная» школьная жизнь?

— …Меня в школе унижали, пришлось её бросить.

— …Я присоединился к клубу и тот распался из-за сексуальной драмы.

— …Не то, чтобы мне нечем было похвастаться, но я почти ни с кем не общался.

Наюта, Харуто и Ицуки произнесли свои признания монотонными голосами. Мрачность заполнила квартиру. В ответ на эти неожиданно плохие воспоминания, Мияко, единственная студента в комнате, вяло подняла голову.

— Боже! Ладно, я неплохо провожу на учёбе время, понятно?!

— Замечательно, начнём с Мияко.

— С нетерпением жду как зрелая студентка распишет всё в мельчайших пикантных подробностях, Мия.

— Да, конечно. Как будто я такая. Так, мне нужно просто использовать эти предметы для решения школьных проблем?

Мияко потянулась к верхней карте стопки «события» в центре стола.

— Эм… «Террористы захватили школу». …Ого, и что мне с этим делать?

— А, это легкотня.

— Ага, тысячи путей чтобы с этим справиться.

— Везёт тебе, Мия.

Мияко посмотрела на остальную троицу с удивлением. — …Вы серьёзно, ребята? И что это за «школьная жизнь» такая?

— Эй, террористы постоянно школы захватывают. Это просто.

— Не в моём мире, нет…

На каждом событии стоит цифра от одного до трёх, эти цифры обозначают количество карты, которые нужно применить для разрешения события. На этом событии стояла цифра два, это означало что Мияко должна использовать две карты из своих трёх чтобы справиться с угрозой терроризму.

— Ммм… Ого, я правда не знаю, что мне делать…

Несколько минут она думала над рассказом, прежде чем наконец вытащить первую карту. На неё был изображён студент в спортивной форме.

— Для начала, я переоденусь в спортивную форму…

Потом она перевернула вторую карту, куча коробок для хранения.

— Потом я спрячусь за коробками, пока не подоспеет помощь… конец.

Она окинула остальных игроков взглядом, ожидая ответа.

— Спрячешься… Ну да, довольно обычные действия. — прокомментировал Ицуки.

— А для чего было переодеваться в спортивную форму?

— Н-ну, а что мне ещё делать? — Мияко возмутилась в ответ на вопрос Харуто. — Нужно было две карты использовать, вот я…

— Ладно, давай представим эту ситуацию. — сказала Наюта.

— Представим?

Пока Мияко прибывала в замешательстве, Наюта начала объяснять. — …Допустим ты в спортивной форме, Мия, внутри тёмного спортивного зала, скрываешься где-то в углу в деревянных коробках. На тебе обтягивающие спортивные шортики, которые обнажают твои длинные стройные ноги. Террорист заходит чтобы проверить, не спрятался ли кто. Он говорит: «Ого, сколько тут деревянных коробок». А потом… Ну, твой выход. Он проверяет коробки и находит тебя, Мия.

— Чего?!

— …Кстати да, любой бы проверил коробки. — заметил Ицуки. Харуто кивнул.

— И помни, я уже рассказала что в коробках оказалась смазливенькая студенточка, грудь которой почти разрывает спортивную маечку, а стройные ноги выставлены напоказ!

— …Любому террористу это бы понравилась. — равнодушно добавил Харуто.

— Понравилось бы?!

— А потом Мию бы вытащили из коробок и завалили на пол. «Ха-ха! Эта девчонка будет моей!», «Ге-хе-хе… Давненько я не развлекался, будет здорово!», «Оууу, Да-давайте только шортики на ней оставим!», «Ха, изврат…», ну а потом начинается сцена из любой хентайной манги.

[[image:/storage/reader-images/4ab76481d806359441a03ff541ec642bde74bb82.jpg]]
— Зря ты решила спортивную форму надеть. — сказал Ицуки. — Может мы бы тебя выручили.

— Ууууу…

Казалось, что Мияко готова разрыдаться, представив, что с ней делают террористы. В конце концов, она получила безжалостное «нет» от своих противников, когда спросила смогла ли она решить проблему.

— Так, моя очередь.

— …«Ты случайно назвал учительницу «Мамой», и это супер неловко!»

— Ха-ха-ха! Да, вот это вляпался!

— Это похоже на конец твоей социальной жизни, если это случилось в старшей школе.

Харуто и Наюта засмеялись, когда услышали ситуацию, а взгляд Ицуки устремился куда-то вдаль.

— Моя мама умерла, когда я учился в средней школе, так что… может, если бы я увидел её в какой-нибудь учительнице, я бы действительно мог…

— Ой… Ну, это… прости.

— …Мне жаль.

Харуто и Наюта неловко отвели взгляды, Мияко не знала как ей реагировать.

Ицуки будто проснулся. — Ой, да не беспокойтесь об этом! Эммм, мне нужно использовать одну карту, и я использую эту!

Он разыграл карту показывавшую анатомическую модель человеческого тела, которые часто встречаются в кабинетах биологии.

— Я притворюсь что это шутка, вроде «Ого, а я на секунду подумал, что моя мама оказалась в школе, а это был скелет!» Ха-ха-ха! Бум!.. ну как?!

Несмотря на энтузиазм, с которым Ицуки преподнёс свою идею реакция была в лучшем случае неловкой.

— Ааа, да, здорово, ха-ха…

— Конечно это да, аха-ха… ха…

Все трое противников сказали этой истории «да», хотя атмосфера и оставалась непонятной.

— Ладно, я следующий. — Харуто перевернул карту события. — «У тебя жутко растрепались волосы», решить тремя картами, да?..

— Если бы у тебя был мой «гель для волос», проблемы бы не было, да? — Мияко показала одну из своих карт.

— Что же, так работает эта игра. Тебе никогда не попадается то, что действительно нужно. — усмехнулся Харуто, а несколько секунд спустя. — …Допустим, сделаю так.

Первым делом он вытащил ободок для волос.

— Я одену ободок.

— Ладно… Погоди, что? Разве этого недостаточно чтобы справиться с взлохмоченными волосами? — Мияко озадаченно посмотрела на Харуто.

— А теперь у нас… оризия.

— Рыба?!

— Ага, я беру аквариумную рыбку, ложу себе на голову и держу равновесие так, чтобы она не упала. И, в конце… вот, гитара. Если я буду играть на гитаре с рыбой на голове шагая по школе, никто ничего не скажет о моих волосах!

— Ну конечно не скажет! Люди подумают, что ты сошёл с ума!

— Да, но проблему с волосами я решил!

Харуто уверенно разрешил свой случай, прекрасно понимая странность способа. Он использовал и рыбу, и гитару, и вдобавок карту ободка, несмотря на то что ободка было бы достаточно. Поэтому, он слегка переборщил.

— Только вот… тебе нужно было пригладить волосы, потому что это вызвало бы социальную неловкость, правильно? Ты только усугубил проблему, не думаю, что это решение…

Мияко не была довольна, но, когда дошло до голосования, Наюта и Ицуки уверенно сказали «да».

— Так-то! — прикрикнул Харуто, поднимая в воздух кулак.

— Чего?! Разве это нормально?!

— Нууу, это было забавно, так что…

— Угууум. Представлять Шлюхопринца разгуливающим с рыбой на голове и играющим на гитаре было смешно, поэтому я проголосовала за.

Мияко бросила на этих двоих самый неоднозначный взгляд за время знакомства. Все голосования проводятся с точки зрения играющих, поэтому даже идеальное разрешение проблемы не всегда гарантирует его успех. Важно принимать во внимание личные предпочтения других игроков.

— Кажется, я последняя. — сказала Наюта. — Ммм… «Ты разбила окно». Решение тремя предметами.

Она посмотрела на карточки в руке, раздумывая над своими возможностями.

— Вот оно!

Наюта разом шлёпнула все три карты на стол. Ими оказались огнетушитель, гиря и скутер, озадачив Мияко и остальных тем, как она собирается всё объяснить.

— Для начала, я начну махать гирей чтобы разбить окна, которые ещё не были разбиты.

— А?..

Несмотря на озадаченный взгляд Ицуки, Наюта удовлетворённо улыбнулась и продолжила.

— …Бам, тресь, бздынь. Я слышу эту прекрасную мелодию разбивая все стёкла до единого. Учителя, разумеется, начинают выбегать чтобы остановить меня, но я укладываю их струёй огнетушителя, а потом затыкаю ударом гири.

— Эм, Н-Наю?..

Улыбка Наюты стала шире.

— Не выпуская из рук опустевший огнетушитель и окровавленную гирю я начинаю с жадностью сокрушать ими стены. Я бегу, набирая скорость, отбрасываю гирю, размахиваю огнетушителем в разные стороны чтобы разбить школу ещё сильнее. Ломайся, ломайся, ломайся, ломайся, ломайся, ломайся, ломайся, ломайся, ломайся к чертям!!! Ха-ха-ха! Нужно и всех, кто здесь есть зацепить! Они ничего не сделали чтобы мне помочь! Я всех ненавижу!!! Они должны сдохнуть!!!

— Канико, успокойся!

Ицуки отвесил Наюте щелбан, возвращая её в реальный мир.

— Ой… Ицуки? Прости… Кажется в моей голове щёлкнул какой-то странный переключатель, вроде того…

— А-ага…

Харуто и Мияко отпрянули, неожиданно увидев тёмную сторону Наюты.

— Ну, в общем, такое решение я бы предложила, создать большую проблему, чтобы скрыть начальную. Если вы согласны с моим решением, поднимите руку.

Ицуки поднял руку. Харуто и Мияко не стали, но Наюта была на седьмом небе от выбора Ицуки, она чуть не разрыдалась от радости.

— Ицуки!.. Я так рада что ты наконец меня понял!

— …Ну, вандализм — это не выход, но, порой выместить свою злость это единственное верное решение, так что…

— Ууууу, как же я обожаю тебя Ицуки! Только ты можешь меня спасти! Делай со мной что угодно! Растли уже меня!

— З-заткнись! И отвали от… А! Дура!

Отбиваясь от кинувшейся на него с объятьями Наюты, Ицуки поднялся.

— Ладно, смена темпа закончена. Мне нужно вернуться к работе.

— Ага, удачи тебе! — сказал Харуто начиная собирать карты в стопки.

Мияко снова потянула карту события, ей стало интересно что выпало бы ей, если бы они играли второй круг.

Событие: «Ты влюбилась в того же человека что и твоя лучшая подруга».

Сердце Мияко на мгновенье замерло.

— Что там, Мия?

— Н-ничего. — сказала она, торопливо замешав карту в стопку и карты Харуто.

Ты влюбилась в того же человека что и твоя лучшая подруга…

Какой предмет может решить такую задачку? Мияко понятия не имела.

----------

Пурикецу

Была середина марта, Ицуки работал в своей квартире, когда к нему зашёл Сетсуна Эна. Сетсуна, чей сценический псевдоним Пурикетсу, был профессиональным иллюстратором, он рисовал картинки для Генезиса Сестрёнок Нового Мира, второй серии книг Ицуки, с той поры они сдружились.

Ну чувак, сказал внутренний голос Ицуки, у нас неожиданные гости, кажется нам придётся пока забыть о работе… Я так хочу поработать, но нельзя же гостей игнорировать… ухххх, как же мне жаль, да…

Незаметно для себя Ицуки начал бормотать эти фразы вслух, доставая Баталию, карточную игру на двух игроков, основанную на исторических сражениях и начиная играть в неё с Сетсуной.

— …Ты всё бегаешь от своих редакторов? — спросил Ицуки изучая свои карты.

Сетсуна посмеялся и покачал головой. — Больше нет! Я как раз только что вернулся со старой доброй встречи с редакторской командой.

Сейчас Сетсуна рисовал иллюстрации для серии SILLIES, за авторством Ёхэя Китагаты. Вдобавок к обыгрыванию английского слова «silly» (шаловливый), одна из букв названия искажалась в иероглиф shiri, что в японском языке можно трактовать как «задняя часть». Догадаться о том, что Китагава пишет чудаковатоватый ромком о девушках, которые часто обнажают свои пятые точки.

Сетсуна широко известен своими рисунками попок, в каждый такой рисунок он добавляет какую-то изюминку, и Китагата настоял, чтобы он присоединился к этому проекту, заявив: «Только Пурикутсу сделает рисунки правильно!». Участие Сетсуны действительно себя оправдало, серия продаётся довольно неплохо.

Пятый том вышел около месяца назад, но иллюстрации были готовы и приняты только в самый последний момент. Редактору серии SILLIES, Кенжиро Токи пришлось даже выслеживать Сетсуну на Хоккайдо, запирать его в комнате отеля и заставлять его рисовать. Ицуки наблюдал за встречей редактора и художника из первых рядов, потому он знал, как всё прошло.

— Не покажешь мне задницу, на секундочку?

Ицуки был слишком погружён в выбор следующей карты для разыгрывания, поэтому просьба Сетсуны дошла до него не сразу.

— …А? Задницу?.. МОЮ ЗАДНИЦУ?!

— Ага.

Сетсуна уверенно кивнул в ответ на дикий визг Ицуки.

— Зачем мне показывать тебе мою задницу?!

— А что такого? Мир же от этого не рухнет.

— Зато рухнет вся гордость, которая во мне есть!

— Слушай, тебе просто нужно встать, отвернуться и спустить на секундочку штаны. Я только взгляну на твой зад! И всё!

— Нет!

— Ладно, может наполовину штаны приспустишь?

— Наполовину?.. Да так ещё хуже!

— Ну тогда, снимай совсем!

— Как насчёт совсем не снимать? …И вообще, что тебя подстегнуло меня попросить?

Он должен был спросить. Сетсуна до ужаса честен в таких вопросах.

— Просто, знаешь, я как будто топчусь на одном месте. — вздохнул иллюстратор, теряя свою обычную жизнерадостность. — Ну, я же днями и ночами рисую задницы для Silles, так?

— Ага. В последнем томе была пара отличных ракурсов.

На самом деле Sillies не была для Ицуки какой-то значимой серией, поскольку среди главных героинь не было младших сестёр. Все девушки были того же возраста, или даже старше протагониста. И, всё же, Ицуки покупал и читал каждый том.

Чувствительность текстов Ёхэя Китаганы, таланта, который он также вкладывает в создание текстов для эроге, было достаточно чтобы впечатлить даже Ицуки. А нарисованные Сетсуной попки героинь магическим образом притягивали читателя несмотря на его предпочтения.

— Мне, конечно, нравится рисовать задницы, но я всё время только их и рисую. Поэтому я начал терять интерес, или что-то вроде. Если точнее, композиции моих рисунков начали выглядеть для меня одинаково. Сложно поддерживать к рисованию те же эмоции.

— Ого…

Каждый том SILLIES содержал обложку, на которой одна из героин светила задницей, две или три страницы с цветными иллюстрациями (включавших по несколько девушек), и от шести до восьми страниц чёрно-белых задниц, вдобавок несколько дополнительных рисунков для предзаказов книги или особых предложений аниме-магазинов, что означало ещё больше задниц для рисования.

— Китагана оставляет большую часть деталей, вроде продумывания одежды, трусов и композиции на меня. Это, конечно, неплохо, но, знаешь, когда всё время рисуешь задницы искать новые идеи становится всё сложнее… Я не хочу дважды рисовать одни и те же композиции в одной серии, так что…

Количество деталей, предоставляемых иллюстратору, зачастую зависит от автора и редактора, иногда от самих иллюстраторов или написанной в книге истории. Порой автор просит определённые ракурсы и какие-то отдельные детали, а порой просто передаёт рукопись художнику для вдохновения. Довольно многие авторы оставляют художникам лишь несколько комментариев, оставляя все детали, вроде одежды и поз воображению творцов, а потом слегка меняют свои записи для соответствия получившимся картинкам. Нет какого-то «правильного» пути, всё разнится от случая к случаю.

При написании Генезиса Сестрёнок Нового Мира Ицуки сначала обсуждал сцены и персонажей, которых стоит нарисовать с Токи. Для важных сцен, которые Ицуки ясно представлял в своём разуме, он описывал множество деталей, передавая инструкции Сетсуне, остальные же оставались на представление Пурикецу. Так Ицуки работал и с остальными художниками, которых ему назначали. В его характере было выдать описания, вроде «длинные, чёрные волосы», «удобная одежда», «потрёпанная броня», «крупная грудь», и прочие очень общие черты, порой приводящие художников к возвращению к нему комментариев в стиле: «Укажите пожалуйста какой должна быть причёска и одежда героини подробнее», или «Вы упомянули крупную грудь, но насколько точнее она должна быть крупной?».

— …Хорошо. Проблему твою я понял. Но как её должно исправить то, что я задницу тебе покажу?

— Мне просто нужно побольше задниц для раздумий. Нужно погасить мою жопный голод, чтобы я мог найти в себе новые идеи для рисования задниц.

— Жопный голод?.. Подожди, так тебе материал нужен?

Несмотря на странный выбор слов, Ицуки понял, о чём думает Сетсуна. Чтобы что-то сотворить, нужно чем-то вдохновиться.

— Материал, конечно, важная штука, но разве моя задница может тебе его дать? Не вижу логики.

— О, я и не говорил, что только твоя. — Сетсуна одарил Ицуки едва заметной улыбкой. — Но мне очень нужно утолить мой жопный голод, знаешь ли. Есть только один способ.

— ?..

Улыбка Сетсуны стала шире, Ицуки удивлённо поднял брови.

— Сэр, почему бы нам не сходить и не посмотреть на женские задницы?

Спустя четыре часа Ицуки и Сетсуна были на горячем источнике неподалёку от городка рядом с океаном. Это был не обычный горячий источник, а купальня на открытом воздухе, которая позволяла представителям обоих полов окунаться в одну воду.

Поиск, по ключевым словам, в интернете выдал что в этом отеле приличная еда и неплохие виды, один телефонный звонок и на этих источниках уже забронирована комната вместе с ужином и завтраком.

Сетсуна схватил полотенце и накинул предоставленную отелем купальную юкату, как только их проводили в их комнату.

— Отлично! Самое время глянуть пару задниц!

— Что, уже?.. Может отдохнём с дороги? То есть, можно будет и после ужина сходить искупнуться…

Несмотря на начальные сомнения, Ицуки вспомнил о том, что ему нужно то же самое что и его другу, он, который день бьётся об стену пытаясь продвинуть историю, поэтому ему нужно отдохнуть и получить новых впечатлений. Поэтому приглашение Сетсуны в такую поезду он принял с готовностью, смешанные купальни были для него чем-то неизведанным. С периода пубертата он не видел голое женское тело, ну, ладно, на самом деле он разок бросил взгляд, когда Наюта была едва прикрыта приняв душ в уго квартире, но больше ничего.

— Да ладно вам, сэр, жалобы не принимаются! — посмеялся Сетсуна, на реплику покрасневшего Ицуки. — В ваших новеллах девушки постоянно раздеваются, разве нет?

— Т-так это же не в жизни! И я не жалуюсь!

— Тогда вперёд, сэр! Нужно поторопиться или солнце успеет сесть!

Они прибыли в вечерний час, а отзывы в интернете говорили о том какой прекрасный вид на закат открывается из открытой купальни. Пропустить такой вид означает упустить великолепную возможность испытать новые впечатления.

— Эх… Ладно. Идём.

Наконец набравшись решимости Ицуки последовал за Сетсуной на горячий источник. Раздевалки для разных полов были разными, в каждой из них также находилась большая ванна, в которой можно было искупнуться до открытых смешанных горячих источников.

— Ммм-ммм-ммммммм… Мм-мм-мм-мм-мммммм…

Сетсуна мурлыкал «High Pressure» от T.M.Reovolution, буквально сорвав с себя одежду. Он разделся за рекордное время.

— Ого?!

Ицуки не мог не увидеть обнажённого торса. Сетсуна не был крупным, но на его животе выделялись кубики, да и всё остальное тело было заметно мускулистым. Они были примерно одного роста и в одежде выглядели одинаково, но на голых телах разница была видна невооружённым взглядом. Не имевший натренированных мышц Ицуки казался слабаком.

— …Меня будто предали.

— А? Что ты имеешь в виду?

— …Ничего.

Раздеваясь Ицуки попытался напрячь живот так сильно, как только мог. Никаких кубиков. Он и в детстве был не слишком здоровым ребёнком, но авторская жизнь в запертой комнате сделала его кожу нездорово бледной.

— Эй, сколько ты ещё будешь раздумывать снимать трусы или нет? Пойдём уже! — Сецуна прикрикнул на Ицуки, продолжая что-то напевать. Он даже начал легонько пританцовывать, его подтянутое тело покачивалось из стороны в сторону. Кстати, двигался он тоже так, как не под силу Ицуки. И это его нисколько не вдохновило.

— Угх…

Издав протяжный стон Ицуки наконец стянул с себя нижнее бельё, тут же прикрыв гениталии полотенцем от любопытных глаз.

— Ладно, всё готово.

— Какая сладенькая! Ого, сэр, какй милый у вас зад.

— Э-эй! Не пялься на него, извращенец!

Ицуки плёлся за своим спутником с красными щеками, и, спустя секунду они оказались на открытом источнике. Солнце висело прямо перед ними, склонившись над океаном на горизонте…

…И в огромной открытой купальне было множество женщин.

На мгновенье мозг Ицуки просто замер.

Они голышом, в воде, на фоне величественного вида заката. Женщин было около двадцати.

Только вот их возраст… между пятьюдесятью и восемьюдесятью, вроде бы?

Все женщины были «зрелыми», да, только вот их зрелость уже заходила за грань перезрелости. Мужчин не было.

— Огоооо, глянь какие милые мальчики! Эхе-хе-хе… — одна из них тут же заметила Ицуки и его друга. Её грудь не была прикрыта полотенцем, а бёдра и задница торчали из воды. Она напоминала ожившую силу природы, вроде векового дерева.

— Уххх, и правда! Молодые люди редко сюда заглядывают И-хиии-хиии…

Все двадцать женщин были из одной компании и все их усохшие прелести обратились к новоприбывшим. Ицуки напрягся, переведя взгляд на Сетсуну.

— Здрасте, дамочки! Вид просто замечательный, не правда ли?

Сетсуна нисколько не застеснялся. Он улыбнулся во все тридцать два зуба, и начал спускаться к воде под гогот немолодых женщин. Ицуки уважал его рвение, однако сам поплёлся к ближайшему душу и устроился под струёй воды, тайно посматривая на своего друга.

— Откуда вы такие взялись, мальчики, мммм?

— Из Токио, мэм! А что насчёт вас, красавицы?

— Ухххх, милотааа, хе-хе-хе!

— Красавицы? Смутил меня совсем, охо-хо-хо!

— Божечки мои, кажется, никто меня красавицей лет пять не называл, да-ха-хах!

— Пять лет? Врёшь ты, клуша, пятьдесят, наверное, мех-хех-хех!

— Недоволен наверное, что нашёл только толпу морщинистых старушек, ммм-хммм-хммм?

— Ой, не принижайте себя! Миленькие девочки, вроде вас, прекрасны независимо от возраста.

— Ухххх, а теперь и «миленькие девочки», да?

— Божечки, будешь так говорить всем женщинам головы вскружишь, ох-хох-хох!

— Какой ты сладенький милый мальчик, гех-хех-хех!

…Чёрт, а он нечто…

Ицуки, слушая разговоры за своей спиной вздрогнул.

—Послушайте, эм, на самом деле я зарабатываю себе на жизнь рисованием, милые дамы, вы же не откажетесь если я вас зарисую?

— Ойёйюшки, гех-хех-хех!

— Ты правда нарисуешь меня как одну из этих голых вертихвосток? Ох-хох-хох!

— Можешь начать прямо сейчас! Я сниму всё что попросишь ради красивой картинки, бех-хех-хех!

— Ты уже голая, безмозглая! Бох-хох-хох!

— А, точно! Эээ-хээ-хэээ!

— Ха-ха-хах!

— Мех-хех-хех!

— Хе-хе-хеее-хоооох!

— Круто, спасибо!

Ощутив неожиданный приступ ужаса от того, в каком направлении пошёл разговор, Ицуки подскочил на ноги и засеменил к выходу.

— А? Сэр! Эй, сэр, что-то случилось?

— Я-я пойду в мужкую баню! — прокричал Ицуки, даже не повернувшись на прощанье покидая смешанные источники.

Сетсуна не вернулся в комнату к ужину, поэтому Ицуки поел в одиночестве и занялся писательством на своём ноутбуке.

— …Мне страшно. Я не хочу умирать.

Впервые с того момента как он стар Рыцарем Тьмы Сигфилт ощутил неподдельный страх.

Одна из центральных сцен пятого тома Сестринской Битвы. Сиг, одинокий Рыцарь Тьмы, главный персонаж истории, никогда не терял хладнокровия, каким отчаянным не было бы положение, но теперь он столкнулся с врагом гораздо более могущественным чем он сам и его охватил страх смерти. Он безусловно выживет, едва не погибнув, но это поворотная точка всей истории и одно из ключевых событий.

— Теперь я знаю. По-настоящему знаю. Волнение Сига! Его отчаянье! Его ужас! Вкус поражения, который он испытал! Я ощущаю всё это так… будто… Сиг это я!..

Сиг был персонажем, с которым себя ассоциировал Ицуки. Поэтому ему было тяжело заставить этого персонажа струсить показать слабость перед лицом страха. Но все эти препятствия остались позади, Ицуки погрузился в историю с новыми силами.

Он дописал до момента, на котором можно было остановиться к двум часам ночи, сонная удовлетворённость проделанной работой навалилась на него, когда он проскользнул в кровать. И когда он устроился поудобнее, вернулся Сетсуна.

— Вау… Кажется я переборщил.

— …Ты в порядке? — сонным голосом спросил Ицуки.

Сетсуна улыбнулся в ответ. — Да! Это было просто незабываемо. Теперь я точно нарисую кучу классных задниц!

— Ага, уверен, ты набрался вдохновения… — Ицуки помешкал, но решил, что ему будет слишком страшно спрашивать, что случилось на самом деле. — Только, вот, знаешь, просмотр кучи стару… зрелых женщин, я хотел сказать, правда поможет тебе в работе? Девушки, которых ты будешь рисовать гораздо моложе.

— Мммм? Ну, просто, если бы я хотел пялиться на молодые задницы я бы просто подцепил девушек и попросил их показать мне жопки, знаешь ли.

— А, ну… чего?

Ицуки застонал, когда до него дошла суть ответа Сетсуны. Подойти к незнакомой женщине на улице и завести с ней разговор было для него такой чужеродной идеей, что ему было трудно с таким согласиться. Женщины точно покажут тебе задницу если просто попросить? Что, правда? Не может быть.

— Знаешь, не каждый день удаётся взглянуть на задницы стольких разных чик одновременно. Нам повезло что мы приехали в один вечер с большой туристической группой!

Улыбка на лице Сетсуны была искренней. Он говорил совершенно серьёзно.

— О-ого… Эм, господин Эна?

— Ммм? Сэр, почему вы вдруг перешли на серьёзный тон?

— Нет, я просто… Ну, вы поразительный человек.

— Правда? А, спасибо, дружище!

Сетсуна довольно, но слегка смущённо улыбнулся Ицуки, а потом зевнул и отправился в кровать. Вскоре с неё стало доноситься мерное посапывание.

— Чёрт… Пурикетсу это нечто…

И в величине своего характера, и в величине чего-то другого Иуцуки потерпел сокрушительное поражение. Он собрался называть Сетсуну по фамилии ещё какое-то время, из уважения.

----------

Возвращение садистки

Через три дня после путешествия Ицуки и Сетсуны на горячие источники для Ицуки наступил очередной день в его квартире посвящённый пятому тому Сестринской Битвы. Самая тяжёлая часть была написана, но в томе осталось место для множества сюжетно-важных событий, поэтому времени расслабляться не было.

Харуто сидел рядом, за котацу, потягивая пиво и читая что-то на своём планшете. Судя по смешкам и ухмылке, это была комедийная манга. И это мешало Ицуки сконцентрироваться.

— Эй, тебе больше заняться нечем? Что-то часто ты стал ко мне заходить. — сказал он, уставившись на Харуто.

— Были, конечно, кое-какие делишки, но я со всем разобрался, можно сказать. Тринадцатый том с моей стороны закончен, и работа с выходом аниме, включая DVD и блюрэи закончена.

— …Чёрт, вперёд уходишь, да? Тц…

Харуто усмехнулся явной зависти Ицуки. — Ага, я рад что закончил со всем раньше срока. Нет, правда.

— ?..

— Понимаешь, до выхода сериала на тв ещё две недели, так? И теперь я начинаю переживать.

— Всё было настолько плохо?

— Напряжение растёт с каждым днём. Если бы мне приходилось работать ещё над чем-то всё это время, я бы сорвался.

Шевалье Идеального Мира, серия новелл Харуто Фувы адаптированная в аниме-сериал будет показана начиная с раннего Апреля. Харуто присутствовал на всех встречах по сценарию адаптации всё это время, активно помогая продвигать серию в аниме-журналах и интернет подкастах. К этому моменту его работа над аниме в качестве создателя уже подошла к концу, ему оставалось только положиться на персонал студии и дождаться начала трансляции.

—А знаешь, почему бы нам не глянуть первый эпизод здесь, вместе?

Ицуки скривился, услышав предложение Харуто. — С чего бы мне аниме с тобой смотреть?

— Да ладно тебе! Мне будет слишком страшно смотреть его одному. Эта квартира близко к издательству, я могу своего редактора, Кавакабе позвать.

— Нууууу… ладно. Значит я, ты, твой редактор, Канико и Мияко?

— А Чихиро? Я хотел сводить вас в настольную игру перед показом.

— Мммм, даже не знаю, речь идёт о ночном показе аниме в будний день, так что…

— Ой, точно, он же в старшей школе, да? Он гораздо взрослее чем ты и я постоянно об этом забываю.

— Ну спасибо. Я его всё равно приглашу.

— Да, спроси. Ух, как же я начинаю нервничать…

Раздался звонок в дверь. Ицуки взглянул на часы и его лицо скривилось.

— …Три часа… Точно вовремя…

— Ммм? Ты запланировал встречу с Токи? Стоило мне сказать.

Харуто подумал о запланированной встречи с Токи, поскольку Ицуки явно был этой встрече не очень рад.

— …Нет, не с ним. Другой профессионал. Ты её знаешь.

— Я её знаю?..

Кто-то из писательниц из нашего издательства?

Бросив взгляд на удивлённого Харуто, заметно нервный Ицуки пошёл открывать двери. Перед ним оказалась маленькая девочка со светлыми волосами в ярком красном платье.

— Приветикииии!

Консультант по налогам одарила стоявшего в дверях парня садистской улыбкой. Потом она заметина сидящего в комнате Харуто и её улыбка стала ещё отчётливей.

— Хмм? Хмммм? …Хммм!

— А… Гах… Ой!..

Это был шёпот, переросший в крик, глаза Харуто округлились, прекрасные черты его лица поразил страх.

— Г-госпожа Оно, что вы здесь делаете?!

— Я закончила документы по возврату налогов Ицуки, и пришла чтобы передать свои рекомендации и копии документов. Я и не думала, что застану здесь тебя.

— А, ааааа… вот как… — капелька холодного пота побежала по лицу Харуто. — Вот о каком профессионале ты говорил? Профессиональный консультант по налогам?

— Хе-хе-хе! — Эшли сняла обувь, явно наслаждаясь реакцией Харуто. — Давненько мы не встречались, Харуто. Я думала, что ты и в этот год станешь моим клиентом, какая жалость что мне не удалось у тебя побывать. Хе-хе…

— Знаете, я просто…

Харуто отвёл от Эшли взгляд.

— Ого, так ты её не нанял? — удивлённо спросил Ицуки.

Именно Харуто посоветовал ему Эшли, когда он спросил о консультанте по налогам, поэтому думал, что тот сам пользовался её услугами в этом году.

— …Ты спросил у меня одарённого счетовода, и я дал тебе её номер. Я не говорил, что пользовался её услугами. — раздался неловкий, тихий ответ.

Эшли зловеще ухмыльнулась. — Помогать тебе с планированием налогов в прошлом году было так весело. Ицуки, конечно, тоже забавный, но с тобой он ни в какое сравнение не идёт.

Воспоминания о прошлом месяце, когда Эшли заставила его вспоминать имена героинь и содержание эроге и хентайной манги довольно продолжительное время, мелькнули в голове Ицуки. Он заметно напрягся.

— Харуто… Она и с тобой это сделала?..

— Она заставила меня рассказать содержание эроге и хентая. — сказал Харуто, отводя взгляд.

— А… как и меня.

— Хе-хе!

В комнате раздался зловещий смех Эшли.

— У Харуто их было гораздо больше… Одних игр у него больше сотни, если не ошибаюсь?

— …Чувак, ты так много покупаешь?

Даже Ицуки был слегка поражён.

Харуто покраснел. — Н-не столько! Я заполнил бумаги стандартно в позапрошлом году, поэтому игр набралось за два года! Я не покупал сотню игр за один год!

— Сто игр за два года это всё равно достижение…

— В-всё ради исследований!

— Хе-хеее! Харуто определённо наслаждается своими маленькими горничными, ммм? Послушные маленькие девочки, хоббитов и прочих рас, которые всегда помогут и поддержат, даже если их не замечают?

— Гх!..

Лицо Харуто покраснело от стыда, когда Эшли рассказала о его фетише.

— А ведь точно, таких персонажей в Шевалье полно. Хотя они все казались мне довольно похожими. Кстати, и в костюмах горничных они в разное время побывали. Вот на что у тебя пунктик?

— Нет! Я… Ладно, это не совсем не мой пунктик, но ещё это часть продуманной стратегии. Я просто пытаюсь создать персонажей, которые станут популярны, поэтому!..

— Знаешь, меня вот горничные совсем не привлекают, кстати…

— ХОЧЕШЬ НАЧАТЬ ПРИНИЖАТЬ ГОРНИЧНЫХ, ДА БУДЬ ТЫ ХОТЬ ТРИЖДЫ МОИМ ДРУГОМ ТЫ ЗА ЭТО ЗАПЛАТИШЬ!!!

— Ого!

Ицуки отпрянул, услышав неожиданно угрожающий крик Харуто. Харуто тут же поправился.

— Я-Я хотел сказать… Мне кажется, что любой мужчина в мире хотел бы найти добрую, любящую женщину, которая посвятит себя ему, вроде как…

— Да, и ты определённо представляешь подобную посвятившую себя тебе женщину в своих низменных желаниях, хе-хе-хе…

— Я-я нет! Клянусь!

— Дай-ка подумать: Связанные Горничные с Огромными Сиськами 4; Прямо в Мою Попку, Господин; Невинные Сучки-Рабыни в Чистейшем Вожделении; Подчинитесь и Сосите! (особое ограниченное издание с патчем надевающим на всех женских персонажей костюмы горничных)…

— Н-нет, я же говорил, что это всё для исследования!..

Харуто завизжал, когда Эшли начала проговаривать, названия игр, которые стояли на его полках. Хотя, после огромного списка сиквелов прошлых игр и особых изданий с патчами, возразить ему было уже нечего.

Ицуки одарил друга ледяным взглядом. — И как надевание костюмов горничных на героинь помогает в исследованиях?

— Слушать как ты рассказываешь о самых откровенных подробностях содержания этих игр до самого заката было одним из самых чудесных опытов в моей жизни.

Кажущаяся молодость Эшли только усиливала эффект её слов.

— Я так ждала встречи и в этом году тоже…

— Я больше никогда не хотел бы проходить через подобное унижение снова, мэм.

— Даже если я надену для тебя наряд горничной?

— Че-?!

Глаза Харуто округлились, Эшли уже предстала в его воображении. Утончённая светловолосая, голубоглазая девушка выглядела бы идеально в традиционном викторианском наряде горничной.

— Это… ммммм… гхххх…

— Харуто, чувак…

Ицуки уставился на друга, поражённый тому, что тот действительно погрузился в раздумья.

— Хе-хе! Буду рада обслуживать вас с самого раннего утра.

— А?! О-обслуживать?!

— Да… В грязнейшем смысле этого слова.

— О-о чём это вы?..

Эшли довольно улыбнулась, увидев застывшего Харуто.

— Ты же представил это, да?

— Ммммгххх…

— Прямо сейчас в твоём воображении я предстала в костюме горничной, обхватывая своими маленькими губками твой пенис. Правда же, извращенчик?

— Я не... не представлял!

Харуто побагровел.

— Ох, не стоит этого отрицать… Хе-хе… Я знаю какой ты серьёзный, наверное, ты чувствуешь себя виноватым за то, что представил меня в таком постыдном положении. А раз ты успешный автор, у тебя определённо развитое воображение и ты никак не можешь перестать это представлять…

— Гх… Мммм…

Харуто потерял способность рационально выражать мысли и в ответ только мычал.

Щёки Эшли слегка порозовели. — Уверена, ты будешь прокручивать эту сцену в своей голове каждое утро, когда просыпаешь. Вина будет тебя терзать, но да, ты будешь не в силах сопротивляться низменным желаниям и будешь самоудовлетворяться, каким виноватым ты бы себя не считал. Каждый, каждый день, снова и снова, и снова…

— Гах… Не буду…

— Хе-хе! Как же мне нравится выражение твоего личика, Харуто. Что-то в нём так сильно меня… заводит…

— Вы так ужасны! Что я вам сделал? Зачем вам обязательно меня так мучать?!

Эшли посмеялась в ответ на этот крик терзаемого виной Харуто. — Это ты ужасен, разве нет? Бросил меня, не сказав мне даже слова…

— Не нужно пытаться выставить всё так, будто я сделал вам что-то плохое, мэм! Я просто не связался с вами в этом году по вопросу возврата налогов!

— Я никому не отказываю, когда кто-то стучится в мою дверь, но, если они оставляют меня я никого не прощаю. Таков принцип Офиса Налогового Советника Оно.

— Да в каком воображаемом мире был устроен этот офис налогового советника?!

Казалось, Харуто готов разрыдаться. Ицуки, в то же время, смотрел с восхищением, задумавшись, это правда или Эшли просто отлично играет свою роль.

А потом Эшли повернулась к нему самому.

— А?

— …Ты же обратишься ко мне в следующем году, не так ли, Ицуки?

— Я… Ухххх… Я собирался, то есть… Да, мэм. — кивнул он.

— Хе-хеее! Хороший мальчик. Вот поэтому я буду называть тебя «братишкой», когда приду в следующий раз.

— С-СЕРЬЁЗНО?!

Эшли подло улыбнулась Ицуки, которого неожиданно проняла дрожь.

— Угх… Даже если вы врёте, этой линии я не могу позволить вам пересечь эту черту… Проклятье!..

Отчаянье на лице Ицуки только раззадорило Эшли.

— Эх… Хотела бы я поиграть с вами подольше, но, к несчастью, у меня есть дела. Вот ваши документы на возврат налогов и чеки. Храните их в безопасном месте.

— Ага…

Ицуки принял из рук Эшли папку. После этого она прошла к входной двери, обулась и достала ещё одну папку из своей сумки.

— Кстати, я записала несколько предложений по Сельским налогам, посмотри если будет время. Если хочешь получить в этом году не меньший возврат чем в прошлом, неплохо будет сделать взнос в сто тысяч йен.

— Эм, конечно… спасибо?..

Ицуки слегка скривился, получив совет, которого не просил.

Система «сельских налогов» позволяет плательщикам налогов в Японии делать взносы объединениям и городам по всей стране в счёт части возврата своих налогов. Размер такого взноса определяется от размера, налогов который они платят.

Фрилансеры это люди, которые много всего могут определить как «деловые расходы», но это не означает что деньги, которые ими потрачены обязательно им вернут; количество налогов, которые следует уплатить определяется из полученного авторами дохода. Если работать на компанию и совершить поездку, компания покроет её стоимость, у фрилансеров такой роскоши нет.

Поэтому, например, если установлен налог в десять процентов, а автор зарабатывает миллион йен в год, не совершая дополнительных трат на деловые расходы, он будет должен заплатить сто тысяч йен в качестве налога. Однако, если автор доказывает, что потратил сто тысяч йен на исследовательский материал и подобные вещи, его доход составит девятьсот тысяч йен, что означает снижение налога до девяноста тысяч. В последнем случае остаётся миллион, мину сто тысяч, или девятьсот тысяч йен, от которых и отсчитывается десять процентов налога, то есть, миллион минус сто тысяч, минус девяносто, восемьсот десять тысяч йен.

Многие люди учитывают это и почти не заморачиваются о докладах своих расходов. Если нужно сохранить как можно больше денег на руках после уплаты налогов, нет никакого смысла что-то покупать, потому что это не уменьшит общий доход, лучше будет просто вложить деньги или положить их на счёт. Для фрилансеров экономия денег на налогах означает поиски инновационных путей для создания видимости, что их покупки считаются деловыми расходами, вроде и трата денег на сокращение общей суммы налогов это способ сократить платы заранее. У таких людей есть выбор, заплатить больше налогов чтобы остаться с деньгами на руках или потратить сбережения чтобы вложить их в себя, разные люди поступают по-разному.

Система сельских налогов подразумевает что вклад в неё напрямую вычитается из суммы налога, который человек должен оплатить, а не из дохода, о котором человек обязан доложить. Если требуется оплатить сто тысяч йен налога, а фрилансер вложил с сельские налоги двадцать тысяч йен, его налог уменьшается до восьмидесяти тысяч йен. Можно было бы задаться вопросом, какая разница если эти деньги всё равно утекают из рук, однако объединения городов и сёл обычно отправляют за уплату денег в их пользу подарки, обычно это какая-то местная продукция. За «обычные» налоги никаких плюсов не получаешь, поэтому получение какой-нибудь особой еды чувствуется приятным бонусом. Некоторые из таких бонусов могут быть даже очень приятными, например кусок мраморной говядины за десять тысяч йен взноса, или три огромных краба за двадцать. Некоторые сообщества предлагают бесплатные билеты для путешествий или отсутствие платы за проведение выходных в гостиницах, что позволяет писателям сэкономить немного денег на путешествиях в исследовательских целях и отдыхе.

Поэтому Ицуки пробежался взглядом по материалам, которые Эшли ему протянула.

— Ммм… неплохо.

Она рассчитала отношение каждого взноса к предоставляемым продуктам и пометила свои рекомендации красным маркером. Для человека, который не питает каких-то особых чувств к определённым Японским городам или ищет лучшей траты денег это были очень ценные расчёты.

— Эм, уверены, что я могу забрать эти буклеты?

Эшли улыбнулась слегка смущённому Ицуки. — Что же… если хочешь мне отплатить, можешь передашь мне какую-нибудь еду или питьё, которые не захочешь использовать даже если сделаешь взнос.

— Это всё чего вы хотите?

— Кстати, саке из пары поселений придётся очень кстати.

— …Буду держать в голове. Вы поэтому обвели так много предложений саке красным маркером? Потому что вам так хотелось?

— Хе-хе-хе! Я бы никогда не опустилась до такой наглости, нет. Просто предложи мне что-нибудь чем пользоваться не захочешь.

— …Ладно. Я определённо отдам вам какое-нибудь саке.

— Хе-хее! Буду ждать с нетерпением, старший братик.

Бросив эту фразу Эшли вышла. Лицо Ицуки полыхнуло от восторга.

— Я заплачу всем городам, предлагающим саке! Моя сестрёнка заслуживает лучшего подарка, который я способен ей вручить!

— Эй, друг, успокойся! Она тебе не сестра!

— А?!

Лёгкий удар по голове от Харуто вернул Ицуки разум. Возможно, Ицуки сделал бы взносы немедленно, если бы рядом не было друга.

— …Она ещё и требует осыпать её подарками… Она самая страшная женщина, которую я только встречал.

— Знаешь, сходить с ума в тот же самый момент, в который тебя называют «старшим братиком» нормальностью не назовёшь, но… Да. Ты прав. — Харуто устало выдохнул.

[[image:/storage/reader-images/7f5544148b13e5aa5e8d28a5b9ce8fa66c1c6cdb.jpg]]

----------

Всё, во имя моих новелл

На дворе был поздний март, Ицуки, стоял голышом перед зеркалом в ванной. Можно было подумать, что это потому, что он решил принять душ или отмокнуть в ванной, но это был не тот случай. Голый Ицуки зажал своего бойца между ног, изогнул тело будто Фриза в последней форме и бросал себе в зеркало соблазнительные взгляды, щебеча высоким голоском.

— Ох, братик… Сделаем это прямо сейчас… ♥

…

После этого он какое-то время смотрел в зеркало.

— …Не то…

Ицуки потряс головой. Потом, не переставая изгибаться он скрестил на груди руки, сдавливая ту мужскую грудь, которая у него есть.

— Ох, Братишка, я уже не ребёнок… ♥

Снова несколько секунд упорного глазения на своё отражение. А потом чертовски серьёзное выражение на лице.

— Нет, нет, нет. — пробормотал Ицуки.

Ицуки не был страннее чем обычно. Это было частью работы над манускриптом.

Он всё ещё пытается закончить Сестринскую Битву, пятый том и Хильда, героиня истории и младшая сестрёнка Сиега, главного героя, признаётся ему в любви оставаясь в чём мать родила. Сиег, который до этого момента не воспринимал Хильду никак, кроме «дражайшей младшей сестры» теперь, должен увидеть в ней представительницу противоположного пола.

Это очень важная для сюжета сцена, куда серьёзнее даже чем «Сиег впервые ощущает страх смерти», с которой Ицуки всё-таки справился. Чёрный Рыцарь Сиег хладнокровный воин, которому неведома любовь (и похоть), перед ним всегда кружится множество красавиц, а сейчас он должен увидеть в своей собственной сестре… женщину. Очень значимый момент.

Если бы какая-нибудь миленькая, на вид, девушка призналась в своей любви, большинство молодых парней (включая Ицуки) это бы обескуражило. Но Сиег другое дело. Он остроумный, серьёзный мужчина и по сюжетным причинам эта сцена должна потрясти его до глубины души. Всякие неподготовленные любовные признания для этого не подойдут.

Как Ицуки должен был сделать эту сцену убедительной? Чтобы ответить на этот вопрос, он был обязан попробовать представить себе Хильду в реальности, что и привело к нынешнему положению дел.

— Брат… ты можешь делать с моим телом всё что тебе вздумается… ♥

…Нет. Хильда гораздо выше этого.

— Ох, братишка, мне так неловко… Не смотри на меня таким взглядом… ♥

…Это, конечно, мило, но нужно какое-то чувство, которое продемонстрирует силу Хильды, и это не скромность.

— Я просто хочу обвиться вокруг тебя всем телом, Братик… ♥

…Как-то это неправильно.

Ицуки продолжал стоять в позе Фризы, отчаянно выдумывая потенциально миленькие девичьи фразы и произнося их тоненьким голоском. И снова, в этом не было ничего безумного. Ицуки был предельно серьёзен.

Новеллистам приходится использовать себя в подобных целях при работе над определёнными элементами сюжета. Чтобы правильно описать упругость прекрасной женской груди авторам (мужской части), приходится трясти жирком на животе перед зеркалом, чтобы понять, как описать поцелуй, авторам (опять же, мужской их половине) приходится засасывать свои руки снова и снова. Порой они выкрикивают названия заклинаний или решающих приёмов описывая сцены действия, или начинают разговаривать тоненьким голоском, описывая сексуальные сцены.

Это совершенно обыденно и Ицуки был уверен, что все новеллисты по всему миру подобным занимаются. Пользуясь подобным способом, так или иначе, авторам удаётся описать как выглядит чья-нибудь груди или попа, или как чувствительны соски, или какими бывают жаркие поцелуи… Всё это им приходится изображать на себе.

Потому, поза Фризы для Ицуки не была чем-то необычным.

— Я хочу, чтобы ты стал у меня первым, братик… ♥ …Нет!

— Моя грудь так выросла… ♥ …Нет!

— Братик… Давай займёмся сексом… ♥ …Нет!

— Я хочу что-нибудь для тебя сделать, братишка… Нет!

— Братик… Знаешь, я же девушка… Нет!

— Наверное мне стоит сказать прямо… Я люблю тебя, братик!!!

Фриза распростёр руки, будто бросившись к старшему брату.

— Чмооок…

В тот момент, когда Ицуки уже было собирался поцеловать своё отражение в зеркале, он увидел в уголке зеркала другого человека.

— КЬЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!

Завопив скрывающимся голоском (по прежнему высоким, которым он изображал Хильду), парень повернулся и обнаружил что Наюта Кани стоит сзади, наведя на него свой смартфон.

— Т-ты что здесь оказалась?! — завопил тёмно-красный Ицуки рефлекторно прикрыв промежность правой рукой и грудь левой… Только несколько секунд спустя осознав, что сверху прикрывать нечего, парень опустил вниз и вторую руку и принял нормальное для человека положение.

Озадаченная Наюта ответила. — Мммм… Я позвонила в дверь, никто не ответил, но я услышала, как кто-то разговаривает очень тонким голосом и поэтому попыталась открыть дверь, которая оказалась не заперта. Я вошла, поняла, что голос исходит и ванной и когда зашла проверить что происходит, нашла тебя зажавшим членом между ног и верещащим тоненьким голоском абсолютно голым, и мне показалось, что записать видео будет отличной идеей.

— Стирай его сейчас же! И выметайся отсюда!

Вытолкав Наюту из ванной Ицуки быстро накинул трусы. Никогда ещё девушка не видела меня голым. Теперь нам придётся жениться… Так, нет, не будет этого никогда!

Выкинув из головы безумные мысли, Ицуки оделся и прошёл в комнату. Наюта устроилась за котацу, и парень подумал, что ему стоит объясниться.

— Эм… В общем. Слушай, Канико, то, что ты видела…

— А, не беспокойся. Ты просто пытался представить сцену для своей новеллы, да?

Это было совершенно естественно, и любой писатель отнёсся бы к подобному с пониманием, потому Наюте не требовалось дополнительных объяснений.

— Эм… Да. Просто представлял.

Ицуки стало легче. Хорошо, что его увидела Наюта. Если бы на её месте была Мияко или Чихиро, их отношения могли бы дать очень серьёзную трещину. Вздохнусв с облегчением парень сел с Наютой за один стол, отчего девушка неожиданно покраснела.

— Почему ты покраснела, Канико?

— Воспоминания о голом тебе меня будоражат.

— Ну так забудь всё сейчас же! И ты удалила видео?

Наюта помотала головой. — Не хочу.

— Удаляй! Если это всплывёт, моей общественной жизни конец!

— Об этом не беспокойся. Я собираюсь оставить его только для себя.

— Не смей! Я хочу, чтобы ты стёрла это с телефона и выкинула из головы, если можешь!

— А? Конечно, не могу!

— Ну просто видео сотри, тогда!

— Это таким тоном ты людей об услуге просишь?

— Гах… П-пожалуйста удали видео с телефона… Если тебе не сложно!..

Ицуки взмолился слёзным голосом.

— Хмммммм. — Наюта довольно замычала и надула губы. — Ладно, сделаешь кое-что в ответ?

— Да! Да, что угодно!

Девушка тихонько вздохнула.

— …Знаешь, не стоит тебе так пылко отвечать на подобные вопросы. Я могу и контроль над собой потерять.

— А… Да? Ну да, наверное…

Ицуки признал ошибку, хоть ему и не казалось, что он заслужил такого осуждения.

— …Так чего ты хочешь?

— Пожалуйста, разреши мне пожить здесь.

— А?!

Пока Ицуки застыл в негодовании, Наюта продолжила. — С сегодняшнего дня в моей ванной и кухне проводят ремонт. Я хочу, чтобы ты разрешил мне пожить здесь около двух недель.

— Д-две недели?! И как я могу на это согласиться?!

Наюта несколько раз у него ночевала, потому что пропускала последний поезд, или погода снаружи была слишком плохой. Но это было строго на одну ночь.

— Только у тебя я могу о таком попросить. — взмолилась Наюта, пододвинувшись к отпрянувшему Ицуки.

— П-почему бы тебе не пожить у какой-нибудь подруги?!

— Не много у меня подруг.

— Но они же есть, правда? Мияко, например?

— Авв, но Мия живёт с родителями. Я стану такой обузой если буду долго у неё жить…

— А мне ты не станешь обузой?!

— Ну, знаешь, мы всё равно скоро поженимся, так что…

— Не поженимся! …Постой, а что насчёт твоих родителей?!

— Они сказали, что поживут в отеле, пока идёт ремонт, хотели остаться вдвоём… Может в следующем году я обзаведусь младшей сестрёнкой.

— …Давай как-нибудь без грязных разговорчиков, ладно? — застонал Ицуки вспоминая свою собственную семью. — Я о том, не против ли твои родители? Ну, их дочь будет с каким-то парнем в одной комнате торчать несколько недель?

— А, да, не против. Я сказала, что поживу у своего парня и они согласились.

— Ну так иди жить со своим парнем!

— Да ладно, Ицуки. Я же про тебя говорила.

— Хватит таких заявлений! Постой… Ты сказала, что твои родители не против меня?!

— Угум.

— Не надо мне твоих «угум»!

— Я надеялась представить тебя им в ближайшее время.

— Ни за что!

Ицуки вздрогнул. Начало казаться будто Наюта медленно убирает все преграды на своём пути.

— Ну, на время об этом забудем, мне на самом деле прямо сейчас некуда пойти.

— А комнату в отеле ты снять не можешь, как твои мама и папа?

— С тобой? В отеле? Так даже лучше!

— Дура! Я говорил, чтобы ты себе в каком-нибудь отеле комнату подыскала.

— Целых две недели жить в отеле огромных денег стоит, разве нет?

— Да ладно, ты можешь позволить себе остановиться там на две неделе! Чёрт, да если ты просто попросишь парней в редактуре, они тебе запросто комнату подготовят.

В данный момент Наюта Кани одна из самых прибыльных авторов издательства. Новые книги серии Пейзажей настолько прибыльны, что изменяют числа прибыли компании за финансовые периоды на порядок. Если она согласится запереться в комнате и сконцентрироваться на работе, редакторы без вопросов предоставят ей комнату в отеле за счёт компании.

— Да, но, если отель будет оплачивать издательство, мне придётся безвылазно работать, разве нет?

— Наверное, нет? Они же не будут следить за тобой круглые сутки. А ты сможешь потом сказать что-нибудь вроде «Я пыталась работать, но что-то пошло не так».

— О, вот как… Как-то это подло, тебе не кажется? Да и жить в отеле одна я не хочу. Это скучно.

— Ну тогда просто займи место в круглосуточном манга-кафе, или… Нет, ладно, проводить там много ночей подряд девушке не самая лучшая идея, да…

— Аввв! Ты так ко мне добр и так заботишься! Я тебя люблю!

— Заткнись… Мне правда, кажется, что тебе лучше попросить комнату в издательстве. Если тебе будет скучно просто захвати побольше книг и игр с собой.

— Гааах! — Наюта начала терять терпение. — Слушай, я просто ищу причину остаться у тебя в квартире! Пойми ты уже!

— А я понял! Поэтому я и ищу причину чтобы тебе отказать!

— …И ты сказал, что сделаешь всё, о чём я тебя попрошу, кстати. — надула щёки Наюта.

— Мммм…. — пусть это было и в порыве эмоций, Ицуки действительно так сказал. Это заставило его замешаться.

— Ты хоть понимаешь, что я могла бы сказать вместо этого «пожалуйста женись на мне», правда? — А я, вместо этого просто пытаюсь немного с тобой пожить. Видишь? Мне кажется, это не худший для тебя вариант, Ицуки?

— …Мммммм…

— К тому же, кто сказал, что я останусь у тебя просто так?

— Чего?..

Наюта улыбнулась, увидев озадаченный взгляд Ицуки.

— Если разрешишь мне остаться, сможешь делать со мной всё что хочешь. Можешь принять со мной ванну, если хочешь или зайти пока я хожу в туалет, или делать со мной всякие грязные штучки, пока я сплю! Всё что хочешь, я буду жить с тобой в необрезанной режиссёрской версии без цензуры! Меня не волнует, чего ты хочешь, я буду подчиняться всем твоим приказам. Например, я возьму твой член и…

— ЛАДНО! Только две недели, так? Оставайся просто так, больше мне ничго не нужно!

— Нет, не просто так. Я останусь чтобы ты мог делать со мной всякие грязные…

— ПРОСТО ТАК! — почти в отчаянье завопил Ицуки, прерывая тараторящую Наюту. — Остаёшься просто так! Мне ничего от тебя не нужно!

Пока не нужно, добавил парень про себя.

— Ах, не нужно так явно меня отвергать… — Наюта была немного разочарована, но вскоре улыбка снова появилась на её лице. — Хе-хе-хе! Наконец я переезжаю к своему парню…

— Ты не «переезжаешь»! Ты остаёшься на время!

Ицуки знал, что опровергать слова Наюты нет никакого смысла, но всё равно краснея выкрикнул ответ.

[[image:/storage/reader-images/a22fe2484e9d8026e39526fe0aa0f7b12ee632b9.jpg]]

----------

Невеста(?) против Брата(?)

Так уж случилось, что Наюта ненадолго поселилась у Ицуки. Чемодан с ее одеждой и туалетными принадлежностями был уже в здесь, она напевала что-то себе под нос, убирая свой гардероб в шкаф и кладя зубную щетку в подставку у раковины.

Она ухмыльнулась, улучив момент, чтобы полюбоваться на ее и Ицуки зубные щетки, стоящие рядом друг с другом, под разными углам. Затем она вернулась в гостиную, тепло улыбаясь и глядя на Ицуки. Она сидела за котацу; он сидел за своим столом и писал новеллу.

Или так бы и было, если бы он не чувствовал на
себе ее взгляд.

— …Не могла бы ты не пялиться так сильно? Ты
мешаешь мне сосредоточиться.

— Ты работаешь над пятым томом Битвы
сестер?

— Да.

— Я бы хотела прочитать все, что ты уже успел написать.

— Я распечатаю.

— Вуу-хуу!

Ицуки включил принтер и начал печатать. Глаза Наюты блестели, когда она нависала над принтером, хватая каждую страницу, как только она была распечатана. Когда все было готово, она тут же села за стол и начала читать.

Было нечто большее, чем чистая любовь, что заставляло Наюту находиться так близко к Ицуки. Она также была большой фанаткой Ицуки Хашимы, писателя. Прочтение его дебютной работы во время ее буллинга в школе, вдохновило ее написать новеллу и начать собственную писательскую карьеру; с тех пор она много раз перечитывала все его последующие произведения. Ицуки и раньше давал ей читать незаконченные работы, но Наюта, в отличии от его редактора Токи или Харуто с его острыми аналитическими способностями, была склонна хвалить все что он делал, так что это не очень-то ему помогало. Однако, похвала давала ему мотивацию и настроение, так что это не было пустой тратой времени.

— Оооо… На этот раз и правда убийственная
история! Поторопись и напиши еще!

Где-то через час, Наюта дочитала и начала просить
у Ицуки еще, как собака, выпрашивающая еду. Он оценил ее похвалу, но все же
решил быть откровенным.

— Пффф… Это не то, что я могу ускорить, понимаешь. Просто заткнись и жди. Кстати, у тебя с собой рабочие принадлежности?

Этот вопрос пришел к нему в голову. Наюта еще ничего не сделала у него дома, а она собиралась пробыть здесь 2 недели. Он сомневался, что она успеет что-то сделать с таким подходом.

— О, да. Все с собой, куча всякой всячины.

Она достала из чемодана плоское прямоугольное устройство, размером примерно с Nintendo 3DS XL. Открыв его, стал виден дисплей и складная клавиатура, это было похоже на миниатюрный ноутбук. Это был Pomero, портативный девайс, предназначенный для написания текста, и в нем, не было ни одного из кучи разнообразных приложений для ПК или телефона. Он может сохранять все что вы напишете в виде обычного текста, а после вы можете загрузить этот текст на ПК, и на этом все.

Изначально, Pomero предназначался для ведения личных заметок на деловых встречах, но будучи настолько ограниченным в функциях он был одновременно быстрым и очень дешевым. Он также ограждает пользователя от интернета и игр, во время работы, что сделало его популярным гаджетом для новеллистов и сценаристов игр. Однако, он работает только с голым текстом, поэтому не слишком хорошо подходит для новелл в которых есть много причудливой чепухи, вроде этой, в тексте которой требуется дополнительное объяснение некоторых вещей.

— Ты пишешь на Pomero? — Слегка удивленно, спросил Ицуки.

— О, мне все равно чем пользоваться. Я могу прекрасно писать на ПК или на телефоне, иногда я пишу в блокноте от руки. Но с клавиатурой это намного быстрее, а этот очень легкий и вообще не греется, так что я могу положить его на колени, когда им пользуюсь. До сих пор, это лучшее, чем я пользовалась.

— Клево, что ты умеешь писать на любой штуке, как эта.

Ицуки завидовал.

У каждого автора был свой инструмент для писательства. Даже в категории персональных компьютеров, одни предпочитали настольный ПК, а другие – ноутбуки. Были те, кто писал на iPad или других планшетах, а некоторые печатали на телефоне, как будто они переписывались. Старый метод писательства с использованием ручки и бумаги был малопопулярен в индустрии легких новелл, но небольшая группа упрямцев продолжала им пользоваться в своих литературных кругах.

Ицуки пользовался Let's Note, японским брендом
ноутбуков, выпускаемый компанией Panasonic. Ноутбук имел 12,1-дюймовый экран и
был оснащен Ichitaro, текстовым процессором, специально предназначенным для
японского языка и написания вертикального текста в азиатском стиле. Он написал
свою первую новеллу на отцовском Let’s Note, у которого был такой же размер
экрана, и с тех пор он выбирал один и то же девайс. Являясь существом привычки,
он начинал делать ошибки и опечатки, когда сталкивался с клавиатурой другого
размера, или с немного непривычной раскладкой. В его намерения входило,
придерживаться того, что ему нравится до конца писательской карьеры.

— Ну, мне все подходит если говорить об
инструментах, но…

Наюта слегка замешкалась. Ицуки воспринял это как то, что у нее есть проблемы другого рода.

— Тебе обязательно быть вне дома чтобы писать?
Как и с писательскими инструментами, писатели работали в разнообразных
обстановках. Некоторые писали только в кафе или в закусочных, потому что дома
им не хватало концентрации, в тоже время другие не могли работать, когда кто-то
стоял над душой. Были писатели, которые не могли работать без музыки на фоне,
писатели которым нужна была зажженная сигарета в зубах, писатели которым
требовался кофе, писатель которым требовался стул, писатели которым требовалось
сидеть на полу, и писатели, которым требовалось стоять. У кого что болит.

В отличии от своего ноутбука, Ицуки не слишком заботился об окружающей его
обстановке. Кроме тех случаев, когда где-то неподалеку принимала душ
сексуальная девушка, он мог работать в своей квартире, в кафе, в поезде – нигде
не возникало никаких серьезных проблем.

— Нет, мне все равно где я нахожусь, правда… но, ну, я думаю, что обстановка важна. Нет, правда…

Ицуки озадаченно взглянул на этот расплывчатый ответ.

— Что ты имеешь в виду?

Наюта покраснела.

— Я не могу писать, пока на мне есть одежда.

— Аааа?

Разум Ицуки опустел, не в состоянии понять,
значение сказанного. Это заставило Наюту покраснеть еще больше.

— Я имею в виду, что я не могу писать новеллы
одетой.

— Что?!

— Я-я, правда, не могу объяснить, почему я не
могу… но я всегда голая, когда пишу. Примерно, как, ну ты понимаешь, будучи в
чем мать родила мне проще сосредоточиться, понимаешь?

— Нет, я этого не понимаю. Прекрати вести себя
так, как будто это нормально. Я раньше никогда не слышал ни о чем подобном. —
ответил Ицуки взирая на нее с ужасом.

— Когда я просто сидела в своей комнате целыми
днями, я в основном играла в видеоигры, но… например, у меня могла быть сложная
игра, которую я не могла пройти одетой, но когда я раздевалась, у меня
получалось пройти ее. Обычно мне везет, если я могу пройти три круга в Spelunker,
но раздетой у меня получается пройти десятки кругов. Когда я читаю голой, я
могу понять смысл того, что читаю гораздо легче.

— Так значит, ты читаешь раздетой тоже?

— Ага. Написание новелл требует от меня
огромной концентрации, поэтому я ничего не могу поделать, пока не разденусь.

— Хмм…

Ицуки мало что понял из этого, учитывая, что
он никогда не пробовал делать так, но это звучало довольно правдоподобно. Может
быть это действительно так работает, подумал он. У каждого был свой
писательский стиль – и нет ничего необычного в том, чтобы найти писателя,
который не может работать одетым.

— Я думаю обстановка важна, да.

В любом случае, это на корню отсекает варианты
с кафе и закусочными.

— Как ты собираешься работать пока остаешься
здесь?

Наюта посмотрела Ицуки в глаза.

— Ицуки…?

— Ч-что…?

— Ты не против если я буду работать тут голой?

— Конечно против, ты, дура, — тут же ответил
я.

— Нууу!

— Заткнись!

Если она разденется в той же комнате, это
повлияет на работу Ицуки больше чем на нее.

— Ты ненавидишь голых женщин или типа того?

— Да! Только если это не младшие сестры!

Это то, что Ицуки сказал, но как любой парень,
он определенно был фанатом любой обнаженной женщины, не важно сестра она или
кто. Это относилось одновременно к 2D и 3D мирам. Большегрудая красотка готовая
надеть свой самый красивый костюм была бы потрясающим, потрясающим
опытом. Как долго Канико собирается испытывать мою защиту, пока не
добьется своего? Подумал Ицуки, хотя так и не посмел сказать это.

— Ладно, могу я хотя бы снять нижнее белье?

— Зачем тебе это?!

— Мне не нравится быть скованной. Я это этого
нервничаю. Я постараюсь носить, ну, понимаешь, мешковатую одежду.

— Тебе не нравится быть скованной…?

Это заявление напомнило Ицуки собаку или
кошку, которая пытается выпутаться из одежды для домашних животных.

— Ну, пока на тебе есть одежда, все в порядке.

На первый взгляд нельзя было понять, носит ли
она нижнее белье и Ицуки решил что это не сильно его беспокоит. Неохотно, но
они все же пришли к соглашению.

***

С разрешением снять нижнее белье, Наюта сразу же
разделась и бросила лифчик и трусики в корзину для белья, и надела большую
футболку, закрывавшую все тело. Она все время носила ее как домашнюю одежду;
она была ей велика, но это была всего лишь футболка, так что она едва-едва
прикрывала ее бедра. Какое-нибудь энергичное упражнение, и можно было бы
увидеть ее трусики. Но так как их не было, этого можно было не опасаться.

Она, конечно же, была от этого в восторге и
сидя за котацу крича про себя:

— Поверить не могу, что ношу что-то такое
вызывающее в доме Ицуки. Если бы это был обычный стол, а не котацу, по бокам
которого было одеяло, нижняя часть ее тела была бы полностью видна. Она хотела,
чтобы Ицуки смотрел на нее и возбуждался. Она хотела, чтобы он касался ее ног,
снимал с нее одежду, и далее по сценарию 18+ манги. Блаженно не отвлекаясь на
нее, Ицуки продолжал работать. В этот момент, в дверь позвонили.

— Здравствуй.

— Привет.

Красивый, слегка женоподобный молодой человек
в ветровке вошел к ним в комнату. Это был Чихиро Хашима, сводный брат Ицуки, в
руках он держал пакет из продуктового магазина. Увидев Наюту под котацу, он
слегка поднапрягся.

— Привет, мой будущий братик.

— Я не твой будущий брат… Здравствуйте
Кани-сан.

После поклона, Чихиро положил продукты в
холодильник, начал мыть нож и разделочную доску.

— Готовишь ужин? — спросила Наюта.

— Все верно.

— Тогда можно я помогу, как его жена.

— Ты не моя жена, дура.

Ицуки не отвлекаясь смотрел в экран. Наюта
встала, проигнорировав его.

— О, нет, в этом правда нет необ…

Чихиро замер на полуслове, когда заметил, как
она одета.

— Ч-что это за внешний вид, Кани-сан?

— Оооу… Может быть это слегка провокационно
для такого подростка, как ты?

Она задрала рубашку, заставив Чихиро
покраснеть.

— Пр-прекрати!

— Не могла бы ты перестать приставать к моему
брату, пожалуйста?! — когда Чихиро отвернулся, Ицуки отругал Наюту, не сводя
глаз с экрана, чтобы быть уверенным что она не попадет в его поле зрения.

Наюта состроила Чихиро злобную ухмылку.

— Хе-хе-хе! Я принадлежу Ицуки, и только
ему, но ты можешь свободно обслужить меня, когда тебе понадобится… вдохновение.

— Вдохновение?

— Я имею в виду погонять лысого.

— Что значит… погонять лысого? — ответ был
опустошающим.

Он заставил Наюту покраснеть, ради приличия.

— Почему это мальчик такой невинный? Мне
начинает казаться, что я самая грязная девчонка на свете…

Она побрела назад к котацу, стыдясь самой
себя, а Чихиро бросил на нее растерянный взгляд.

— …? Эммм, эй брат, что значит «лысые погоны»?

— Аа? Ммм…

Пока Ицуки плавал, Чихиро продолжал
недоумевать:

— Если она сказала «обслужить меня», значит
она имела в виду еду? Тебе тоже, брат, нравится, когда тебе подают
«лысые погоны»?

— Ну, эмм, я полагаю, что я всегда рассмотрю,
что мне подают, наверное. — Ицуки покраснел.

— Ааа… Ну так тебе нравятся «лысые погоны»?

— Ну, ммммммм… Зависит от вида…

— Оу. Так их много рецептов?

— Дааа, эм… Очень много.

Младшие сестры, большая грудь, храмовые жрицы,
президентство в студсовете. Назови любую другую тему.

— Ооо. Ясненько. Что ж, когда-нибудь я займусь
этим и подберу хороший рецепт.

— К-конечно…

Слушая как его брат говорит на такие темы,
Ицуки почувствовал, что оказывает развращающее воздействие на него.

— В любом случае, как вы едите эти «лысые
погоны»?

— ……Ну, может быть будет лучше если ты
сам разузнаешь — Постой, нет! Не делай этого!

— Ааа? Представив себе, шок брата, когда он
введет такой запрос в интернете, Ицуки поправил себя.

— Слушай… Когда в свое время ты узнаешь, и я
сам тебе расскажу, так что… Не ищи это в интернете, хорошо? Ни в коем случае.

— Хорошо. Буду ждать твоих рассказов с нетерпением.

Пока Ицуки с трудом объяснял, Чихиро одарил
его улыбкой и начал готовит ужин.

— А когда наступит время, чтобы он узнал о
грязных словечках? — прошептала Наюта.

— Без понятия, — прошептал Ицуки в ответ.

— И твоя семья не дала ему никакого сексуального
воспитания?

— Похоже на то… Меня это тоже немного
беспокоит.

Когда Ицуки учился в старшей школе, он
запоминал любые неприличные слова и понятия. И никому не пришлось обсуждать с
ним такие темы. Может быть Чихиро знал только то, что ему рассказывали на
уроках здоровья.

…Тем не менее, учитывая то, что он знал о
матери Чихиро, этот факт его несколько удивлял.

[[image:/storage/reader-images/0baba53e841af8f92e9caa74995d35236449d332.jpg]]
***

После того как они втроем поужинали, Чихиро
помыл посуду и ушел в ванную, чтобы закончить стирку.

Иногда Ицуки стирал сам, но он, как правило,
просто скидывал все в одну кучу, свитера, одежду с принтами, не имело значения,
после засыпал тут случайное количество порошка, нажимал кучу кнопок, а после
оставлял это на несколько дней, забывая про стирку.

Впоследствии, Чихиро приходилось проверять и
стирать его одежду, когда она накапливалась. Прямо сейчас, в корзине лежала
одежда, копившаяся уже несколько дней.

— Эх, мой брат ничему не учится. — сказал
Чихиро сам себе, слегка улыбнувшись и смотря внутрь корзины. И тут же: — Ааа…?
Что за…!

Он замолк, подбирая случайно упавшее женское
белье – белый лифчик со скромной вышивкой и пару трусиков, которые были сшиты
вместе всего парой ниток. Они оба были кружевными, пикантными и прозрачными.

— Эммм, братан?!

Он отошел от стиралки, красный как свекла,
неся с собой белье.

— Ч-чего? — удивленно спросил Ицуки.

— Э-это! Что это?

— О, это мои трусики, — беспечно ответила
Наюта — Они тебе нужны?

— Нет, спасибо! — крикнул Чихиро. — Почему
нижнее белье Кани-сан в корзине для белья?!

— Я их сняла.

— Ааа…?! А зачем ты сняла трусы у Ицуки дома?!

Наюта закрыла рот руками.

— Оууу, тебе не следует спрашивать что-то
подобное. Это так неловко!

— Ты делала что-то непристойное?!

— Хе-хе-хе… Я оставлю это воображению моего
будущего младшего братика.

— Может перестанешь вести себя так чертовски
непристойно? — перебил Ицуки. — А, так вот в чем дело. Итак…

Он объяснил Чихиро, что Наюта останется у него
примерно на две недели, умолчав о той части, где он был перед зеркалом в чем
мать родила.

— Вау… Целых две недели с ней…? Для Чихиро это
было шоком. Он глубоко вздохнул и с опаской спросил:

— Эм, ты и Кани-сан… вы…вы теперь типа
парочки?

— Да!

— Нет, мы не пара!

Ответ Наюты был столь же мгновенным, сколь и
серьезным. Ицуки был вынужден вмешаться и опровергнуть сказанное ею.

Чихиро посмотрел на Ицуки с осуждением: —
Зачем тебе жить с девушкой, с которой ты не в отношениях?

— М-мы не живем вместе! Я просто разрешил ей
перекантоваться тут недолго. Это примерно, как, ну знаешь, приглядеть за чей-то
кошкой. Наюта тут же изобразила пальцами кошачьи уши.

— Мяу-мяу! Все верно, я твоя мурлыкающая
кошечка!

— Н-не могла бы ты, например, заткнуться?!

Внезапный и неожиданный всплеск милоты
заставил Ицуки запаниковать. Из-за этого, Чихиро вряд ли поверил в намерения
брата.

— Слушай, брат, я думаю, тебе не стоит это
делать! Ты просто не можешь! Я-я просто не думаю, что это правильно! Ты не
можешь!

— Ммммм…

Ицуки прекрасно понимал, что пригласить
девушку, с которой не встречаешься на две недели к себе домой, это не совсем
нормально. Он пытался избежать этого как мог. Но, когда его решение отвергли
так категорично, ему захотелось немного поспорить.

— А почему ты указываешь мне
что делать?

— Ааа?

Слегка разраженный голос Ицуки, загнал Чихиро
в ступор.

— Я волен позволить кому угодно остаться тут,
не так ли? Непохоже что я создаю кому-то проблемы, или кто-то остается не у
дел.

— Н-но ты не можешь! Типа… это может привести
тебя к какого-то рода ошибке.

— Уфф…

Это беспокоило Ицуки. Одна ночевка — это одно
дело, но он не был слишком уверен, что, если эта девчонка будет рядом целый
день, он сможет сдержаться.

— Самой прекрасной ошибке! — промурлыкала
Наюта.

Ицуки проигнорировал ее.

— Я уверен, что нашим отцам это вряд ли
понравится.

Внезапное возражение Чихиро заставило Ицуки
слегка вздрогнуть.

— И че? — сказал он. — Нам стоит об этом
беспокоиться, только если это всплывет.

— Разве?

— Слушай, я взрослый человек. У меня все
относительно хорошо с карьерой; я плачу налоги и типа такого. Я думаю, что могу
брать ответственность на себя, понимаешь?

— Д-да, но…!

— Мха-ха-ха. Просто забей, будущий зятек! —
вмешалась Наюта. — Чем бы взрослый мужчина и взрослая женщина не занялись, это
не создаст кому-либо проблем.

— Да, может и так, но… мммм…

— Эм, Чихиро…?

Ицуки так внезапно заволновался о младшем брате,
который выглядел так, будто сейчас разрыдается. Чихиро одарил его долгим и
твердым взглядом.

— Вы думаете, что уже умственно повзрослели,
но это не так.

— Ааа?

— Ч-чего?

— Я имею в виду, хорошо, может у тебя есть
небольшие сбережения! Но ты не умеешь готовить, стирать и убираться! Ты одет
как ободранец, ты проводишь целые дни, не выходя из квартиры, ты уезжаешь на
отдых по любой прихоти, ты во время рабочей недели пьешь пиво посреди дня, ты
не соблюдаешь никакой распорядок дня, и все это время вы валяете дурака, пока
не подходит дедлайн… Я бы не назвал тебя, ну понимаешь, повзрослевшим.

— Уфф…

Ицуки ничем не мог ему что-то
противопоставить. Он был абсолютно прав.

— Эмм…

Наюта, в свою очередь, тоже ненавидела работу
по дому и уборку, она была еще менее способна ухаживать за собой, чем Ицуки.
Из-за этого, ей стало стыдно.

— Я просто хочу сказать, как твой младший
брат, Ицуки, я не могу просто сидеть и смотреть как ты опускаешься на дно! И
поэтому, вы не можете жить вместе!

Последней фразой, Чихиро добил Ицуки, и тот
наконец, сдался.

— Ну, ты слышала его, Канико. Я думаю, тебе не
стоит тут оставаться.

— Эхх, ну ладно, — ответила явно взбешенная
Наюта. — Я не хочу, чтобы мой будущий зять обиделся на меня раньше времени, так
что я просто уйду.

Потом, она достала телефон и позвонила своему
редактору, попросив снять номер в отеле на две недели, чтобы она могла провести
«Писательский мозговой штурм». Он незамедлительно забронировал ей номер
недалеко от станции. Еле-еле избежав такой ужасной участи, Ицуки все-таки не
пришлось жить с ней в одной квартире.

***

— Я, Темный Рыцарь. И не раз стоял
на пороге жизни и смерти. Я овладел искусством владения меча Адского пламени и
могу постоять за себя.

Хотя его слова были холодны, Хильда ответила:

— Конечно, брат мой. Я уверенна, ты такой
могущественный, как и говорят! Но ты не умеешь готовить и почти не уделяешь
внимания тому, что носишь на себе! Ты первым бросаешь с бой и не возвращаешься
домой, сражаясь в этом Темном мире, лишенном дня и ночи… Ты хоть представляешь,
как беспомощно я себя чувствую, когда жду тебя? Зиг, как человек, ты никуда не
годишься!

— Ах…

Зиг пошатнулся, ее слова задели его.

— Смотреть как ты причиняешь себе такую боль…
Как твоя младшая сестра, я просто не могу — нет. Как девушка, которая тебя
любит, я просто не могу сидеть и смотреть на это со стороны…!

С этим словами, Хильда сбросила молочно-белое
платье, прикрывавшее ее...

Для Хильды, Зиг не был благородным
Темным Рыцарем, не был великим героем, спасшим тысячи людей. Она видела его
таким, каким он был, просто парня и ничего больше.

— Фух…

Это была классная сцена, подумал Ицуки. Это
была одна из самых больших и важных сцен во всей Битвы сестер, и он
подумал, что написанное держит планку всего произведения. Он был доволен. Была
только одна маленькая проблемка...

— Черт, если Чихиро это прочитает, я умру от
стыда…

***

[[image:/storage/reader-images/aa726cfb81b191e6881931a4e68edca78b24801b.jpg]]

----------

Наюта Кани усердно трудится

Это был вечер третьего дня пребывания Наюты Кани в
отеле, номер которого, для нее снял редактор ее издательства. Получив от Наюты
приглашение на ужин, Мияко Ширакава пришла к ней в гости.

Номер типа «Бизнес плюс» находился примерно в пяти
минутах ходьбы от ближайшей железнодорожной станции. Издательство нередко
пользовалось этим отелем, и селило сюда авторов, которым нужно было
изолироваться от внешней среды, чтобы закончить работу в срок.

По меркам отелей, этот был на ступеньку ниже
пятизвездочного. Считалось, что, то в насколько дорогие отели селят
издательства своих авторов, отражает положение компании в отрасли; Наюта была известна
на рынке легких новелл, и конечно, качество отеля было соответствующим. Если бы
она работала на какого-нибудь первоклассного лидера индустрии, типа «Shogakukan
Gagaga Bunko», она могла бы рассчитывать на шикарный люксовый пентхаус.

п.п: "Shogakukan Gagaga Bunko" - Издательство легких новелл, аффилированное с японской издательской компанией Shogakukan. Оно было основано в мае 2007 года.

Хотя такой сервис предоставлялся далеко не каждому
автору. Он был доступен для больших шишек, новеллистов, которые приносили
издательству весомую часть дохода за год, что в свою очередь зависело,
выпустили они новую книгу или нет. Писателями, которые не попадали в эту
категорию, пренебрегали — «Такой мусор как вы, должны знать, что не
заслуживаете шикарного проживания в отеле за счет издателя! Если вам нужно
где-то отсидеться, у нас есть замечательное место для этого!» — и тебя селили в
подвальную каморку под редакцией, в которой был только стол, спальный мешок и
походный туалет. И там они проживали остаток своих дней, или до тех пор, пока у
них не появлялся текст, который было не стыдно показать редактору.

Мияко, которая знать не знала о таких мелочах, был
поражена.

—
Издательство предоставляет им отель для проживания? Писатели живут на широкую
ногу. — изумилась она, проходя мимо довольно широкой стойки
регистрации и входя в довольно широкий лифт.

Еще через мгновение, она шла по довольно широкому
коридору и стучала в довольно широкую дверь. Во время поездки на Окинаву, они
жили в дешевом хостеле, а во время ее школьной поездки она жила в скромном рёкане в японском стиле, так что даже не
пятизвёздочный отель был незнакомен, для такой студентки как она. Поэтому она
нервничала.

— …?

На стук не отвечали. Убедившись, что не перепутала
комнату, она попробовала снова. И снова ничего.

— Наю? Это я! — позвала она, постучав чуть громче. Через
пару минут, раздался щелчок и из-за двери выскочила Наюта — абсолютно голая.

— О, привет, Мия; заходи.

— Ах?! Эм, ладно, — сказала Мияко, поспешив оказаться
внутри. — Наю! Почему ты разделась?!

— Я в разгаре работы, ответила Наюта.

— Ох… Подожди, а при чем тут это?! Почему ты голая?!

— Разве Ицуки тебе не рассказал? Я не могу писать
новеллы, пока я одета.

— Чего?!

Взгляд напуганной Мияко, давал понять, что она не понимает,
о чем тут идет речь. Наюта надулась, хмуро смотря на нее.

— Из-за этого проклятия, я не могу жить с Ицуки прямо
сейчас …и с этим ничего не поделаешь, так что я просто работаю.

— Л-ладно…

Она знала, что Наюта не совсем нормальная, а также
знала, что Наюта любит находить любой правдоподобный повод, чтобы раздеться.
Она не понимала ничего в этом, нет, но Мияко решила, что Наюта скорее всего
ничего не выдумывает.

— Я скоро закончу ту часть, над которой работала, так
что не могла бы ты дать мне немного времени.

— Эм, конечно…

Обнаженная Наюта вытянула ноги посреди двуспальной
кровати, положила Pomero
между коленей, сгорбилась перед клавиатурой, и печатала. Ее лицо было серьезным
и решительным, ничего похожего на свою повседневную отрешенность. В сочетании с
наготой, наготой она была похоже на произведение искусства. Сейчас, Мияко
поняла почему стук от стука не было толку. Уровень сосредоточенности был
очевиден даже для стороннего наблюдателя.

—
Так вот значит, как Наю работает…

Некоторое время Мияко стояла, любуясь этим зрелищем.
Единственным звуком, летающим по комнате, был интенсивный стук пальцев по
клавишам — а затем, ни с того ни с сего, Наюта прекратила печатать и посмотрела
на подругу.

— Мия!

— Ой, извини если отвлекла тебя от работы.

— Аа? Нет, не совсем. Но у меня есть к тебе просьба…

— Конечно, что такое?

— Можно, я немножко полапаю тебя за грудь?

Наюта торжествующе уставилась на нее.

— Что? З-зачем?!

— Я пишу сцену, где кое-кого лапают, так что мне нужно
немного вдохновения.

Мияко моментально покраснела. — Ни за что! Плюс, у
тебя же есть свои собственные. Более… впечатляющие чем у меня…

Услышав это, Наюта тут же начала лапать свои груди.

— Мои слишком трясутся. Это не то, что должен
чувствовать персонаж в моей сцене. Но твои в самый раз, Мия.

— Ох…

[[image:/storage/reader-images/feb2ef32456f248954ddbf1e0d947e52b68cb4cb.jpg]]
Мияко подошла к Наюте, все еще недоверчиво глядя на
нее.

— …Ну, ладно. Давай уже.

— Ах, эм, тебе нужно быть раздетой. Au naturel.

— Au naturel?! Это… Это, типа, так нельзя, ни за что!

(п.п. фр. "Au naturel" — В натуральном виде)

— Пожалуйста, Мия?

Наюта никогда не выглядела настолько серьезной, как
сейчас.

Эти голубые глаза, в которых не было ни грамма злого
умысла, буравили Мияко, заставляя ее передумать. Они обе были девушками; они
вместе ходили в общественную баню. Плюсом к этому, Наюта уже разделась. Может
быть, небольшая шалость не была из ряда вон выходящее, в конце то концов. Это —
и то, как много у Наюты читателей, и сколько ей приходится заботиться о них
всех, наверное, есть сотни — может быть, даже тысячи людей, которые готовы
сделать что угодно, чтобы помочь Наюте с ее новеллами.

Возможно, у Мияко не было большого таланта, но сейчас
ее попросили помочь с работой у которой есть сотни и тысячи читателей.

Покраснев, она прошептала, — Х-хорошо… Тогда, можешь
потрогать…

— Большое тебе спасибо! — Наюта широко улыбнулась.

—  Ну… Можно,
я разденусь…

Набравшись мужества, она сбросила с себя топик, за
которым последовал лифчик.

— Мне нравится, как ты просто его снимаешь, Мия.

Мияко выпрямилась, выпятила грудь, нервничая до дрожи
в коленках.

— Отлично, начнем же.

Она схватила обе груди Мияко одновременно, твердо, и
начала яростно массажировать их со всех сторон.

— Ах…!

Почувствовав непривычные ощущения, что ее грудь
трогает кто-то другой, Мияко сдерживала крики, глядя на Наюту. Новеллистка
экспериментировала, регулируя силу и надавливая под разными углами, а иногда и
просто, давила плоской ладонью. Затем, она кивнула сама себе.

— Хмм… Хорошо. Мне кажется, я поняла.

С этими словами, села на пол и начала писать.

— И что-же ты поняла…?

Смущенная Мияко, все еще без топлесс, смотрела на нее
сверху. Наюта снова была в трансе, стуча по клавиатуре, но через пару минут остановилась.

— Фуууууу, — вздохнула она глубоко, покрасневшие щеки
придавали ей немного кокетливый вид.

— Наю…? Ты закончила? — робко спросила Мияко.

Ее подруга расплылась в довольной улыбке.

— Мм, да. Я закончила описывать главу с сиськами. Мне
кажется, получилось очень круто, так что спасибо тебе, Мия.

— Да…? Ну, отлично. Но… глава с сиськами?

У Мияко было плохое предчувствие, насчет того, что
Наюта скажет дальше.

— На очереди – твоя задница.

— Т-ты действительно
заходишь слишком далеко! Я не собираюсь показывать ее тебе!

— Пожалуйста. Ты единственная, на кого я могу
положиться, Мия. Пожалуйста, разреши мне пощупать твой зад.

— Хмм…

Трудно было устоять, когда Наюта спрашивала таким
образом.

— Ты… ты тоже хочешь это au naturel?

— …Разве с этим есть проблемы? Сделаешь это au naturel…?

Наюта смотрела на нее, как на брошенного котенка.

— Угххх… Только на один раз, хорошо?!

И таким образом, Мияко расстегнула юбку и шорты.

— Вот видишь, все отлично?

Наюта пристально смотрела нижнюю часть тела Мияко,
почти полностью обнаженную.

— …Мия, если мы уж зашли так далеко, мы могли бы пойти
до конца. Можешь снять носки?

— Что значит «мы могли бы»?

Мияко встретил вопросительный взгляд Наюты…

— Нет, я имею ввиду… Быть полностью голой, кроме
носков? Это похоже на полумеру. Это отвратительно.

— О, точно, ты же была фанаткой книг Ицуки, не так
ли…? Если персонажи, созданные Ицуки, обнажались, они всегда были на 100%
голые. Снимали носки, перчатки и любую другую одежду, которая была на них.
Мияко однажды сделала Ицуки замечание по этому поводу, заметив, что он мог бы
оставить хотя бы носки. Но он был непреклонен в этом вопросе: — Нет, это было
бы лишним… Было бы настоящим варварством. Все равно, что утопить мясной стейк в
сахарном сиропе.

Иногда, Ицуки получал в свой адрес критические статьи
в интернете, рецензенты писали что-то вроде: — Этот автор вообще не понимает
концепцию фетишизма. Он был в ярости каждый раз, когда читал подобное:

— Эти люди не понимают, что значит быть полностью обнаженной! Быть полностью обнаженной — значит быть полностью обнаженной! Полная картина, в которой нет ничего лишнего! Идея «Быть полностью обнаженной», пока не ком-то есть носки или перчатки, не может логически существовать. Эти идиоты должны вернуться в детский сад и понять, как работает язык, черт побери!!

— Так что, если я сниму с себя все, кроме ободка? — спросила
Мияко.

— О, звучит здорово, — ответила она.

— А чем тогда различие?

— Эмм, когда речь идет о 2-D персонажах… если им сменить прически,
их становится трудно отличить друг от друга…, — стыдливо призналась она.

— Вы, писатели, действительно, просто кучка сексуально
озабоченных сумасшедших, не так ли?

Вернувшись в настоящее, Мияко сняла туфли и
набедренные повязки, впервые оставшись полностью без одежды.

— А вот и я, — сказала столь же обнаженная Наюта,
схватившись за ее зад и без слов начав его ощупывать. На этот раз, не было того
странного приятного ощущения, которое Мияко испытывала пару минут назад —
сейчас было только сухое осознание того, хм,
да, кто-то скачет на моей заднице.

Что
я вообще делаю…?

То, что ее заднюю часть ощупывали и прощупывали,
начало генерировать у Мияко вопросы о ее жизни.

Примерно через полминуты этого фальшивого приставания:

— ……..….Хмм…

Это закончилось, гораздо раньше, чем прощупывание
груди.

— …?

Она
закончила? — Озадаченно гадала Мияко.

— Кажется, жопа мне все-таки не была нужна, —
прошептала Наюта, ее голос был фригидным.

— Не была нужна? Ты раздела меня догола…!

— О, нет, я имела ввиду, что у меня есть какие-то
претензии к твоей заднице, Мия. Просто ощущения не отличались от тех, когда я
ощупывала свою собственную задницу, так что, думаю, мне не нужно было проводить
исследования и на тебе тоже, такие дела.

— Охх…

Мияко не понимала, что к чему. Она никогда не
занималась сравнением задниц на ощупь.

— О, хорошо. Эй, Мия...

— …?

Глаза Наюты были обращены в другую сторону, как и ее
руки.

— Уфф!

— …Ах?!

Ни с того, ни с сего, она начала трогать ноги Мияко.

— Оооох… Взгляни на это…!

— Ч-что! Ты что делаешь, Наю?!

— У тебя красивые ноги, Мия. Они такие тонкие, но
здоровые. Все полны энергии, но на них нет лишнего жира. Ты занимаешься спортом?

— Ну, да, типа того.

— Чем ты занимаешься? — спросила Наюта, оживленно гладя
ноги Мияко. Она начала нервничать.

— Ааа… Э-эмм, я в детстве занималась карате, до четырнадцати
лет, а потом играла в теннис… кхм…а затем в баскетбол в старшей школе.

— Вау. Ты довольно спортивная девушка, да?

— ...Я не была хороша ни в чем из этого, — сказала
Мияко с самоуничижительной улыбкой. Ей очень нравилось заниматься каратэ,
которое изучала с начальной школы. Ее сенсей сказал, что у нее талант, поэтому
она продолжала заниматься в средней школе, но бросила занятия после того, как
друзья из ее тусовки сказали, что девочка, занимающаяся карате, выглядит
слишком жестоко, и не будет популярной. Поэтому она пошла за ними в теннисный
клуб - ей было по большей части все
равно на популярность, но быть выгнанной из их маленькой группы, такая
вероятность пугала ее еще больше. Затем, когда она перешла в среднюю школу и завела
новых друзей, ее пригласили в баскетбольный клуб несколько сокурсников, таких
же новичков в баскетболе, как и она.

Она всегда быстро бегала, поэтому теннис и баскетбол
давались ей в какой-то мере естественно, но она была несравнима с теми, кто
полностью посвящал себя этому. На какие бы соревнования она не поехала, он был
полон людей даже лучше, чем лучшие в ее школе. Поэтому, она отказалась от спортивных
достижений, решив, что достичь уровня сверстников для нее будет невозможно. Вместо
этого она просто занималась спортом с друзьями, отлично и с пользой проводя
время.

И не то, чтобы она жалела о своем выборе. Но она не
могла не думать время от времени о том, какой бы она была сейчас, если бы
послушалась своего сенсея и не бросила карате давным-давно. Может быть, сейчас,
она была бы полноценной спортсменкой, выступающей на национальных соревнованиях.
А может быть, она сдалась бы в тот момент, когда столкнулась с соперником,
обладающим большим талантом и способностями, чем она.

...Или, столкнувшись с таким недостатком таланта и
способностей, возможно, она продолжала бы двигаться вперед, не пожелав сдаться.

Мияко не могла никому рассказать об этому сейчас,
поэтому она и не могла понять Ицуки. Он был окружен десятком авторов с большими
талантами, способностями и заработками, чем у него, но, будучи профессиональным
писателем, он никогда не опускал руки. Мияко трудно было представить, как быть
с такой ситуации.

— Что я вообще
делаю...? — Мияко вновь задумалась.

— …Ааа?!

Ее вернула на землю Наюта, которая встала с кровати,
чтобы подойти к Мияко и слегка пощипать один из ее сосков.

— Ч-что ты...? Что ты делаешь?!

— Ты выглядела какой-то грустной, так что…

— …Я просто задумалась кое о чем на секунду. Не
беспокойся об этом. И каким же образом связан мой грустный вид и щипание моих
сосков…?

Она пыталась сменить тему, поняв, что покраснела.

— Хорошо, Мия, можешь прилечь на кровать на секунду?

— …?

Мияко сделала, как она попросила, расслабившись. Эта
кровать была гораздо удобней, чем та, что была на Окинаве.

— Так, хорошо?

— Да. Наюта кивнула, прежде чем прыгнула на нее
сверху.

— Ч-что?! Что ты д…?!

Мияко сопротивлялась, чувствуя, как ее толкают на
кровать. Большая грудь Наюты занимала большую часть ее обзора. — Мя-яу, — сладко
застонала она, прижимаясь еще ближе.

Ноги, животы, бедра, руки, груди – соприкасаясь кожей,
они грелись друг об друга. Мияко казалось, что они с Наютой сливаются в единое
сознание. Ей стало интересно: если простое соединение тела с телом вызывает у
нее такие ощущения, то, что произойдет, если они соединятся более глубоко? От
этого у нее болела каждая часть тела.

— Нха...нн...!

— А, понимаю, так вот каково это...

Даже, когда Мияко уже было трудно дышать, Наюта
оставалась совершенно спокойной, словно на грани великого открытия.

— Хорошо, не могла бы ты лечь на меня сверху, Мия?"

Она слезла с Мияко и легла на спину. — Давай, —
сказала она, широко раскинув руки, словно приглашая ее войти.

— Я…?

Она приняла приглашение, готовая сейчас сделать
практически все, когда она легла сверху на Наюту.

— Ага... Это действительно заставляет сердце биться
быстрее.

Наюта наблюдала за покрасневшим телом Мияко.

Мияко было неловко, когда ее так изучали, поэтому она
приблизила свое лицо к лицу Наюты так близко, как только могла. Красивые глаза,
бледная кожа и влажные губы подруги были прямо перед ее глазами. Еще пара
сантиметров, и их губы соприкоснулись бы. Каковы на ощупь чужие губы...?

— Эм, Мия…

Наюта немного смущенно откинула голову назад.

— Без поцелуев, эм... Это был бы мой первый, так что...

— Никаких поцелуев! Я не буду целоваться!  — Мияко заикалась, откинув голову назад. — ...Эй,
эта ситуация нужна тебе для романа, верно? Разве их читают не дети из средней
школы? Для них это, вроде как, слишком реалистично, тебе не кажется?

— Нет, это не для книги.

— Хах?

Наюта неловко, но мило улыбнулась. — Это просто
имитация того, как я буду заниматься сексом с Ицуки.

— ...! Не используй меня для этого!

Мияко пулей вылетела из кровати.

Наюта села и начала ерзать от смущения.

— О, но, Мия, ты такая опытная, а я все еще
девственница, поэтому, когда Ицуки решит затащить меня в постель, я не знаю,
смогу ли я удержаться от сумасшествия.

— Боже мой… — вздохнула Мияко.

Такой была эта девушка, завораживающая тысячи
читателей своим талантом, вызывающая эмоции у Ицуки и многих других, менее
одаренных людей вокруг нее (в том числе Мияко и прочих друзей), но она все еще
иногда вела себя как совершенно замкнутая маленькая девочка. Это было так мило,
что она едва могла это выдержать. Может быть, подумала она, именно поэтому типаж
младшей сестры был так популярен.

Такой девушке действительно хотелось что-то отдать. Не
потому, что Мияко принижала себя, а потому, что она испытывала к Наюте
настоящую, чистую симпатию. Или так ей хотелось верить.

— Мия, какого тебе было, когда у тебя был секс в
первый раз?

— Я-я?! У меня?!

— Ага, —любопытная Наюта спрашивала у своей взволнованной
подруги.

— Ну... в первый раз я очень нервничала... но, знаешь,
все шло само по себе, и все получилось хорошо, я думаю?

— Ооо… Вот, значит, как это работает…?

— Да, ты поймешь, о чем я, когда это случится с тобой,
Наю... хах... ха-ха-ха...

— Я поняла. Замечательно.

Наюта посмотрела на Мияко с искренним уважением, и последняя, почувствовала себя виноватой.

----------

Искусство отмазываться по электронной почте

Пять дней ушло на то, чтобы закончить сложную сцену
признания в любви Хильде. Преодолев это, а также несколько других поворотных
моментов сюжета, пятый том Битвы Сестер наконец-то
подходил к финалу. Это было испытание для Ицуки, которого прошибал холодный пот,
когда он выжимал очередное слово из своей головы.

Сейчас, Ицуки сидел не за своим столом, а в отдельной
комнате в караоке, расположенном в двух железнодорожных станциях от его дома.
Он был наедине с Мияко; она пришла к нему как раз в тот момент, когда Ицуки
выходил из дома. Он сказал, что идет в караоке, и она согласилась пойти туда же
вместе.

Когда их проводили в комнату, Ицуки достал ноутбук, поставил
его заряжаться, выкрутил музыку звуковой системы караоке на ноль и начал
писать.

— Подожди, мы не будем петь?

Ицуки бросил на удивленную подругу недоверчивый
взгляд.

— А зачем, ты думаешь, я сюда пришел?

— Эммм, разве не для караоке?!

— Для работы. Тут есть розетки, можно заказать еду и
напитки, тут никто не побеспокоит, так что мне не нужно беспокоиться о других
людях, я могу что-нибудь спеть, если мне нужно отвлечься... Это идеальное место
для работы.

— Оооу. — Мияко кивнула. До нее дошло. — Ну, так как
сейчас я тут, что я должна делать?

— Мм? Без понятия.

— Ицуки…

Он закатил глаза и протянул угрюмой Мияко iPad Mini. —
Ты можешь убить время с этим. У меня там куча электронных книг.

— Ооо… Ладно, спасибо.

Мияко взяла его, вся в сомнениях, и открыла на нем
приложение Kindle.

Ее встретил шквал обложек различных новелл и манг;
этого более чем достаточно, чтобы скоротать время.

Не зная, с чего начать, она искала в названиях тайтлов
слово «сестра». В результате она нашла довольно много комиксов и новелл: Oreimo, Himouto! Umaru-chan,
The Testament of Sister New Devil, Ani-Imo, A Sister Is a Wonderful Thing,
Slippery Sister, Love Thy Sister!, My Sister Became a Hero, My Sister Is an
American?!, Nakaimo—My Sister Is Among Them!, и т.д.

— Сколько сестринского фансервиса покупает этот
парень? — смиренно подумала Мияко. В каком-то смысле, это было еще большим
удивлением, что существует еще огромное количество младше-сестринского контента,
помимо того, что пишет Ицуки. Неужели
большому количеству людей нравится такое?

Она закрыла вкладку и поискала, по ключевым
словам, не связанным с сестрами… Хм. The Irregular at Magic High
School – это должно быть популярным. Слово «Irregular»
в названии, также привлекло ее внимание. Она решила начать читать и нажала на
заголовок.

— Взззззз!

Внезапно телефон, который
Ицуки положил на стол начал вибрировать и проигрывать рингтон. Ицуки слегка
выпрямился, но продолжал смотреть в ноутбук, не решаясь ответить.

— …Ты не собираешься отвечать? На экране написано «Кенджиро
Токи»… Это твой редактор, не так ли? — спросила Мияко сквозь грохот вибрации.

— …Все нормально, — сказал он кивнув. По правде говоря,
это было не так. По его щеке сбежала капелька пота.

— …Ицуки, ты избегаешь своего редактора?

Ицуки яростно дернул плечами. — Ха… Ха-ха-ха, не будь
такой глупой! С чего ты это взяла?

— …Ну, ты обычно работаешь дома, но сегодня мы сидим в
караоке. Есть по крайней мере пара караоке-залов, о которых знаю я, поближе к
твоей квартире, но ты тратишь деньги на поезд, чтобы уехать подальше. Офис
издателя находится недалеко, верно? Ты пришел сюда, спасаясь от визита
редактора, не так ли?

— …Ух. Твое детективное чутье совершенно. — Ицуки
неохотно кивнул.

— Неужели твой дедлайн так важен?

Ицуки нагло посмотрел на нее. — Послушай, Мияко. Всего
в мире есть два типа дедлайнов.

— Два?

— Есть псевдо-дедлайн,
нарушив который, можно остаться безнаказанным. Также, есть Реальный Дедлайн. Если нарушить его, то выход книги будет отложен,
они не опубликуют ничего в журналах, и ты будешь в полной заднице.

Когда Ицуки объяснил это своим лучшим заумным голосом,
Мияко спросила — Так, который из них ты собираешься нарушить? Тот который
псевдо, или тот который реальный?

— …Тот который реальный, — простонал он, как зомби.

— Это… типа плохо, да?

Ага.

Как правило, первый дедлайн, который редактор дает
своему писателю, это своего рода плавающий, позволяющий при необходимости
корректировать график. Все писатели, дебютируя как профессионалы, стараются изо
всех сил следовать этим псевдо-дедлайнам, но по мере роста опыта они со
временем узнают, что эти дедлайны удивительно эластичны. Позже, когда они
проводят больше времени на передовой написания новелл и начинают общаться с
другими авторами и людьми в издательском бизнесе, они получают представление о
графике, ведущем к фактической публикации, что позволяет им вычислить, когда
наступит этот черт возьми, о святой, настоящий дедлайн.

Имея за плечами три года профессиональной писательской
деятельности, Ицуки Хашима имел смутное, но вполне достаточное представление о
том, когда наступит этот реальный дедлайн. У него хватало опыта, чтобы предсказать,
сколько еще текста ему предстоит написать, прежде чем том будет готов, а также
сколько времени это займет при условии, что все пойдет хорошо. А сейчас
интуиция подсказывала ему:

— Этот том, вероятно, не подпадает под текущий
реальный дедлайн.

Ицуки нарушил пять псевдодедлайнов подряд, а последний
он нарушил вчера. Больше не было «псевдо» перед следующим дедлайном. Если он
нарушит его, книга не выйдет. И в отличие от других издательств в этой сфере,
которые могли поддерживать доходы за счет еженедельных журналов и тому
подобного, Ицуки не мог так восполнить потерю времени.

Токи безостановочно звонил ему со вчерашнего вечера,
требуя от него текст. Ицуки продолжал писать, упорно игнорируя звонки. Но,
поняв, что оказался в западне, он решил сбежать из дома и исчезнуть, пока Токи не
появился на пороге.

— …Ну,
ты держись там.

Немного поддержав его, Мияко вернулась к чтению.

Пот струился по Ицуки, пока его пальцы били по
клавиатуре в течении часа или около того. Внезапно:

— …Ладно!

Он перестал писать, поднял голову вверх и одарил Мияко
широкой, освежающей улыбкой.

— Ты закончил?!

Ицуки продолжал улыбаться.

— Пора спеть!

— Чего?! У тебя есть на это время?

У него не было. У него не было, но Ицуки стал петь,
чтобы немного отвлечься и/или уйти от реальности. Он продолжал около часа
подряд, перескакивая между аниме Ost’ами
и своими любимыми группами. После того, как он выдохся, его лицо вдруг снова
стало мрачным.

— Хорошо… Пора снова начать бороться… Бороться с
реальностью…

— А? Эм, ладно... Думаю, это было бы неплохо.

Мияко не очень-то
помогала, снова погрузившись в свою новеллу, пока продолжался сольный концерт
полного отчаяния. Она сомневалась в том, насколько "нестандартным" был герой этой истории, но ей все равно очень понравилось.

п/п (отсылка на "The Irregular at Magic High School " книгу которую она читает)

Повернувшись обратно к ноутбуку, Ицуки открыл вместо
текста, электронную почту.

— Ладно... Какое оправдание устроит моего
редактора...?

— А?! Ты не пишешь новеллу?

— Ба-ха-ха! Дура! Я бы так и сделал, если бы у меня
был хоть минимальный шанс успеть вовремя! Но шансов нет, поэтому я отправлю
письмо с настолько хорошей отговоркой, что ему придется признать, что я не мог
этого избежать!

— …Ну, я думаю, что если ты считаешь, что это твой лучший
вариант, то действуй.

Игнорируя желчь, скрывающуюся за советом Мияко, Ицуки
начал думать. Самым ортодоксальным подходом было бы кротко извиниться и умолять
о какой-нибудь отсрочке.

"Здравствуйте. Это
Хашима. Как всегда, спасибо за вашу поддержку.

С прискорбием
сообщаю вам, что, к сожалению, я не вижу возможности закончить пятый том Битвы Сестер к оговоренной нами дате. Не
могли бы вы дать мне еще два дня на это?

Еще раз, я
очень сожалею об этом."

— Это должно сработать, да? — сказала Мияко, глядя на
экран.

Ицуки покачал головой.

— Не совсем.

— Почему нет?

— Потому что, если я полностью признаю, что облажался,
это козел - редактор устроит мне выговор, и я не буду иметь право ныть по этому
поводу. Я и так буду чувствовать себя дерьмово, отправляя это, и потом он меня еще
больше загрузит и мне будет еще хуже. Короче говоря, это просто глупо.

— ...Ну, это в какой-то степени же и твоя вина, не так
ли?

— Нет!

— Он ударил кулаком по столу.

— Эмм, в смысле «нет»?

— Слушайте, вся причина, по которой у меня столько
проблем с пятым томом, заключается в том, что он наполнен кучей трудноописуемых
сцен. Некоторые из самых важных вещей во всей серии; вещи, от которых читатели
пускали слюни все это время.

— Мм-хмм...

— Допустим, я
пропущу некоторые из этих сцен ради соблюдения сроков. Вы думаете, читатели
примут это, прочтут этот том? Конечно же нет.

— ...Ага, возможно нет.

— Сто процентов
нет. И все эти читатели, конечно, разозлились бы на меня, но они также
разозлились бы на моего редактора и издательство за то, что они так строго
придерживаются своей политики в отношении сроков. Это подорвало бы их доверие
ко всей компании. Они перестали бы покупать Битву
Сестер, и остальные мои книги, и даже остальные серии других людей. Они
потеряют доход, их акции упадут в цене, издательство выйдет с рынка, а
редакторы окажутся на улице! Ба-ха-ха! Получите
и распишитесь, ублюдки!

— Твое издательство котируется на фондовом рынке?

Мияко могла бы указать и на другие вещи, но она решила
сначала получить ответ на этот вопрос.

— Нет, но… Слушай, не придирайся к словам.

— Прости.

Ицуки прочистил горло, собираясь с мыслями.

— Короче! Меня заставили, против моей воли, нарушить дедлайбин и это мой способ защитить
честь моего издателя и зарплату моих редакторов. Так почему я должен извиняться
перед своим редактором, и меня должны за это выгребать на угли? Это
несправедливо! По факту, меня следует похвалить за то, что я поступил правильно
для читателей и издания, и сорвал этот срок!

— Ты так думаешь?

Ицуки проигнорировал своего совершенно неубедительного
партнера по караоке.

— Так, давай попробуем написать письмо, основываясь на
этом.

"Здравствуйте. Это
Хашима. Как всегда, спасибо за вашу поддержку.

Что касается
пятого тома Битвы сестер, который я
планировал отправить вам вчера, то
повышение качества окончательного варианта текста отнимает неожиданно много
времени.

Конечно, это
было возможно, соблюсти сроки и написать финальную новеллу в заданный период, но,
как вы знаете, пятый том - один из самых важных во всей саге, серьезный, поворотный
момент для серии. Публикация такого важного тома, когда качество не
соответствует ожиданиям, почти наверняка вызовет гнев наших читателей, и это
также повлияет на репутацию издательства, традиции и достижения редакционной
команды, и само ваше имя как эрудированного редактора, господин Токи.

Чтобы избежать
такой катастрофы, я с болью в сердце взял еще два дня на доработку текста, c сожалением, информирую вас, что должен
был это сделать. Заранее благодарю вас за понимание."

— ...Вау —  прошептала Мияко, читая это.

— Хе-хе-хе… Как тебе?

— То, как ты полностью отмахиваешься от всей ответственности
и говоришь так, будто это делается ради их блага, от этого, типа, дух захватывает.

— Хех…

— ...Если бы я была твоим редактором, я бы, наверное, надрала
тебе задницу.

Ицуки начал немного потеть.

— ...Значит, это, типа,
его разозлит?

— Не, «типа», а точно, я думаю. Ты завалил дедлайн, и
вот ты, пишешь, как будто ты Великий Писатель. Ты не только вообще не извиняешься,
но и продлеваешь срок, даже не спросив – «я с болью в сердце взял еще два дня
на доработку текста»? Я имею в виду, кем ты себя возомнил…?

— Эм…

— И еще, письмо слишком длинное. Он, наверное,
подумает: "Если у тебя есть время, чтобы написать это, прекрати пинать балду
и пиши дальше пятый том!"

— Хм... Длина - это проблема, да? Я об этом, как-то,
не подумал.

Мияко была права. Если бы вы хотели получить текст
прямо в эту минуту, то, получив вместо этого длинное, перегруженное извинениями
письмо, вы, вероятно, бы сказали «Хватит с меня  этого, давай сюда мой текст».

Однако для того, чтобы привести доводы в свою пользу,
ему требовалась определенная длина.
Это было проблемой, и это означало, что план Ицуки по объяснению того, почему
он не виноват, чтобы избежать ответственности, быстро провалился.

— Ну, если все так... может быть, я могу попасть в
ситуацию, когда просто не смогу ничего написать?

— Например?

— …Например, я пошел в банк, но потом пришел грабитель
и взял всех в заложники, поэтому я не могу уйти?

— Это было бы хорошим оправданием, если бы не тот
факт, что ты можешь включить телевизор и сразу понять, что это ложь. — Мияко
мгновенно унесла ветер из парусов иллюзий Ицуки.

— Ммм... Ну, допустим, они похитили мою младшую сестру
с целью выкупа. И если я расскажу об этом широкой общественности, они убьют ее.
Я пытаюсь собрать деньги за кулисами, потому что должен спасти свою сестру!
Сейчас не время сочинять истории!

— Эм, у тебя есть сестра?

— ...Ну хорошо, позовем моего брата. Я объясню все
Чихиро, чтобы он подстраховал меня.

— Ты собираешься приплести своего собственного брата,
притворившись, что он похищен?

— Ммм... Это как-то неправильно, да.

— Вау... А я-то думала, что сестры у тебя на первом месте.
Значит, ты заботишься и о Чихиро тоже?

Когда Мияко усмехнулась, Ицуки покраснел.

— Это не важно! Мне нужно придумать хорошую отмазку!

— Хммм...

Мияко немного подумала, несмотря на отсутствие
интереса.

— Знаешь, я взяла отпуск на работе еще в январе из-за
гриппа. Пик сезона уже прошел, но я думаю, что он все еще продолжается.

— Грипп, да?
Мммм... Я пишу романы дома и отправляю их по электронной почте... Думаю, этот
монстр-редактор просто скажет мне заткнуться и работать.

— Хах. Грубо.

— Но болезнь - неплохая идея, нет. Что-то достаточно
серьезное, чтобы освободить меня от работы... или что-то, из-за чего этот гад не
сможет на меня ругаться...

Ицуки задумчиво попытался снова.

"Здравствуйте. Это
Хашима. Как всегда, спасибоо за вашу поддержку.

Я подхватил ЗППП.

Дайте мн просто
2 дн дл праекда

Спсбл"

п/п
(ЗППП – заболевание, передающееся половым путем)

— Почему ты так пишешь? — спросила Мияко,
поморщившись.

— Я хочу, создать ощущение, что я в беде, в бреду от
своей болезни, но я все еще пытаюсь изо всех сил связаться со своим редактором
по этому поводу.

— Ооо, умно... но ты делаешь слишком много
орфографических ошибок. Такое ощущение, что это сделано специально.

— Это правда. Давай уберем половину из них.

Приняв проницательный совет Мияко, Ицуки принялся за
исправление своего текста.

— А, почему ты ставишь ЗППП на первое место?

— Ну, этот мой урод-редактор, он ведет себя благородно
и серьезно, но я знаю, что он любит посещать секс-клубы в центре города. Всякий
раз, когда издатель посылает его куда-нибудь в командировку, это, типа, первые
места, которые он ищет.

— …Мерзость.

Она никогда раньше не встречалась с Кенджиро Токи, но
ее мнение о нем только что резко упало.

— Но, если это будет ЗППП, он точно не сможет кукарекать
по этому поводу. Он будет сочувствовать мне, типа "Ну вот, у него ЗППП,
так что вот так...".

— Это еще хуже, если он сочувствует тебе из-за
этого... — Мияко слегка покраснела. — Ицуки, ты... ведешь такую социальную
жизнь, что он поверит в эту историю с ЗППП?

— …!

— Ицуки приподнял брови, услышав это замечание. Вполне
вероятно, что Токи полагал, что Ицуки девственник (все верно). Он также знал,
что Ицуки отвергал приставания Наюты при каждом удобном случае. История о том,
что Ицуки внезапно заразился ЗППП, он вряд ли ее схавает.

— ...М-да. Ну и дела. — простонал он в разочаровании.
Затем его лицо снова просветлело.

— Мияко!

— Д-да?

—
Давай, я сфотографирую,
как ты делаешь двойной ахегао!

— Двойной ахегао… Чего?

— Я говорю о том, что, я хочу, чтобы ты выглядела так будто
у тебя было столько секса, что твои датчики удовольствия перегружены. Это
выражение лица известно, как ахегао. Ты закатываешь глаза назад, держишь рот
открытым, высовываешь язык и пускаешь слюни, испытываешь сильные спазмы, а
затем делаешь знак мира обеими руками.

— Ааа?

Он продемонстрировал свою лучшую пикчу с двойным ахегао.

— Ааааа! Что с этим лицом? И зачем тебе нужна такая
фотография?!

Ицуки снисходительно объяснил изумленной Мияко.

— Я приложу ее к письму и скажу: «Вот та девка,
которая заразила меня ЗППП!» Он должен поверить мне тогда...

—
Я не буду делать это, ты придурок!!

— Аа?

Она подкрепила свое заявление ударом по щеке, тяжело
дыша, так как ее лицо покраснело.

— Это какой-то цирк! Я иду домой! Прекрати придумывать
все эти дурацкие отговорки и сосредоточься на том, чтобы написать еще несколько
слов в своей новелле! Ясно?!

— Хорошо... (´▪ ω ▪`). — Он уныло кивнул.

Мияко вздохнула и пробормотала "Боже мой..."
под нос, повернулась, чтобы открыть дверь и уйти - как раз в этот момент в
комнату вошел мужчина в деловом костюме с мрачным выражением лица.

— А?! Почему вы здесь? — вскрикнула Мияко.

— О, прошу прощения, — сказал мужчина, слегка поклонившись.
— Меня зовут Токи, и я назначенный редактор этого идиота.

Мияко внимательно посмотрела на Кенджиро Токи. Так вот
он какой. Он выглядел как вполне приличный член общества, не из тех, кто
постоянно платит за квази-легальные секс-вечеринки. Но она знала, что нельзя
судить о книге по ее обложке.

Не обращая на нее внимания, Токи впился глазами в
Ицуки, который задыхался от страха и растерянности.

— Чт... Как?! Как, черт возьми, ты нашел меня
здесь...?!

— ...Когда мы встречались в последний раз, я установил
на твой телефон приложение для отслеживания местоположения на случай, если ты
решишь сбежать от меня.

— А...?! Вы шарились в моем телефоне?! Это
противозаконно! запротестовал Ицуки.

— Иногда мне приходится нарушать закон, если я хочу,
чтобы книга вышла вовремя. Вот что значит быть редактором.

Это
действительно заходит слишком далеко — подумала Мияко, хотя
она была слишком вежлива, чтобы сказать это. Этот парень действительно странный... а может, все редакторы такие.

"Кхм... Что ж, поздравляю с тем, что выследил меня
так далеко... но мне очень жаль! Я еще не написал пятый том!"

— ...Не подставляйся, тупица. — Токи ожесточил свой
взгляд. — Если ты не закончил, тогда я заставлю тебя. Пошли.

— Ааа?! Ты че делаешь?!

Схватив Ицуки за руку, Токи другой рукой положил ноутбук
в свою сумку и притянул его ближе.

—  Куда ты меня
ведешь?! Ты... ты же не собираешься засунуть меня в ту комнату, пока я не
закончу, не так ли...?!

— Угадал.

Ответ Токи вызвал ужас на лице Ицуки.

— Ну, вы же дадите мне хотя бы номер в гостинице? Как
тот, в котором остановилась Канико...

[[image:/storage/reader-images/fb235cf05699c83c690f8ba727cd59c90de92ff2.jpg]]
— Ты дурной? В нашей компании единственные авторы, которые
получают отели, это мисс Кани и все, чьи работы были адаптированы в аниме. Ты
знаешь, куда мы едем; ты был там два года назад. Изолятор в подвале издательства.

— Ах...?! Н-нееееееет!
Ты не можешь снова запереть меня в той темной комнате! Нееееет!

Ицуки кричал, как типичный злодей манге, запечатанный
в другом измерении, когда Токи безжалостно оттаскивал его.

— Отпусти меня, ты, злобный монстр! Ты можешь лишить
меня физической свободы, но ты не можешь лишить меня разума! С-стоп! Хватит
таскать меня за собой... А-а-а!

Несмотря на среднее телосложение, Токи был довольно
мускулист - достаточно мускулист, чтобы Ицуки и его бобовидный каркас не могли
оказать никакого сопротивления.

Как раз когда они собирались выйти из комнаты, Токи
остановился и повернулся к Мияко.

— …Извини,
ты девушка Ицуки?

— Н-нет! Просто подруга с колледжа!

Токи бросил задумчивый взгляд на покрасневшую Мияко,
когда она поправила его. Он достал из кармана визитную карточку и протянул ей.

—
...Этот идиот может снова попытаться обмануть меня. Если он попытается,
свяжитесь со мной по этим контактным данным.

— Х-хорошо — сказала Мияко, нервно кивнув.

— ...Я заплачу за караоке, так что не стесняйтесь
расслабиться еще некоторое время.

— О, эм...спасибо...

С этими словами Токи крутанулся на месте.

— Отпусти меня! Мияко! Помоги мне! — кричал Ицуки,
когда его оттаскивали. Оставшись одна, Мияко взглянула на визитку Токи. Хм. "Редактор", хах...?

Она не знала точно, что это значит, но сейчас у нее
сложилось впечатление, что это не слишком легко для мужчины. Неудивительно, что
он посещал секс-клубы. Теперь это имело смысл, вроде как.

Она не знала точно, что это чем именно он занимался,
но сейчас у нее сложилось впечатление, что это не слишком легко для мужчины.
Неудивительно, что он посещал секс-клубы. Теперь это обрело смысл, вроде как.

[[image:/storage/reader-images/b4f096b2b0bb321b6ec99ad5a1813a3d0468ba03.jpg]]

----------

Типичная концовка

В общей сложности, Ицуки потребовалось три дня, чтобы
закончить написание текста и освободиться из Локдауна.

Как же прекрасен был мир. Какая чудесная жизнь.
Казалось, что все сияло и сверкало на хорошо протоптанной пятиминутной дороге,
по которой Ицуки вернулся в свою квартиру.

В заключительной части Битвы Сестер, Том 5 главный герой Зиг вступает в схватку с
могущественным противником - тем самым, от которого он бежал ранее, боясь за
свою жизнь - и победил его. Зиг вступал в схватку, в которой, как он знал, что
у него было мало шансов победить, даже приложив все свои силы. Его душевное
состояние вполне совпадало с состоянием Ицуки, когда он сражался со своим
могущественным врагом - дедлайном - в темной и в тесной комнате. Это создало
потрясающее ощущение присутствия в сцене битвы в романе. Имея дело с врагом,
которого он не мог даже поцарапать, сколько бы он ни атаковал, Зиг (Ицуки) едва
не оказался в яме отчаяния. Но то, что помогло им обоим подняться и стать
сильнее, было маленьким приятным воспоминанием из их повседневной жизни.

«Я хочу снова увидеть улыбку Хильды.»

Я хочу снова поесть стряпню Чихиро.

Я хочу снова пить пиво и дурачиться с Харуто и Мияко.

Я хочу снова играть в игры и путешествовать с Сэцуной.

Я хочу, чтобы Эшли снова называл меня "старшим
братом".

Я хочу снова увидеть Наюту.

Я хочу, чтобы у Кенджиро Токи хер отсох из-за ЗППП.

«Клянусь
всем святым, я вернусь к Хильде!!! Я не могу позволить себе умереть - не здесь,
не в любом другом месте!!!»

Я хочу пойти домой, выпить и лечь спать!!! Я не могу
позволить этому дедлайну прикончить меня!!!

Ближе к концу своей истории Ицуки крикнул это вслух -
как раз в тот момент, когда он изображал, как Зиг делает то же самое, обнажая
свою душу. Это стало сигналом к сокрушительной контратаке Зига и Ицуки, и
вскоре Зиг успешно сразил врага, в победу которого никто не верил.

И как только он это сделал, Ицуки успешно закончил свой
текст - даже раньше срока, хотя никто не верил, что он сможет это сделать.

***

— Эээээээээээээээээээээээээээээээээээээхххххххххххх…

Оказавшись в своей комнате, впервые за три дня, Ицуки
тяжело вздохнул.

Чувство облегчения, восторга и почти всемогущества, возникающее
после завершения тома, всегда было прекрасным, как бы часто он его ни
испытывал, но этот раз был особенным. Сейчас он был самым грозным воином в
мире, тем, кто прошел смертельное испытание и остался в живых, чтобы рассказать
об этом.

— Я луууууучччччшшшшшииииииииииййййй!!

Без иронии воскликнул он, в тот момент, когда за ним
закрылась входная дверь, все еще не до конца выйдя из режима Зига. По правда
говоря, от него воняло потом из-за того, что он три дня не мылся и не переодевался,
от недосыпания у него появились глубокие мешки под глазами, щеки впалые и
исхудалые от того, что он жил только на энергетических напитках и минимальном
количестве еды, волосы неухоженные, на лице начинает расти борода, и в целом он
выглядел не столько как "лучший", а как незадачливый солдат, бегущий
из проигранной битвы. К счастью, рядом не было никого, кто мог бы ему об этом
сказать.

Верно.
Сначала душ. Потом замечательное, холодное пиво, пока я смотрю аниме, которое
должно было быть записано.

Он бросил сумку на пол, снял ботинки и, не дойдя до ванной,
снял с себя всю потную одежду, в которой провел последние семьдесят два часа.
Он как раз собирался снять трусы, когда:

— О, с возвращением…брат…….?

Дверь в гостиную открылась, и от туда показался Чихиро.

— Ааа…

Ицуки замер, руки готовы были спустить трусы. У Чихиро
был ключ от квартиры, и он иногда приходил, когда Ицуки уезжал надолго, чтобы
постирать и убраться. Таким образом, его присутствие здесь не было чем-то странным.

— Эх-эмм, прости — сказал Чихиро, покраснев и
отвернувшись.

— Н-нет, я, э… Ты убирался?

— Д-да... Токи-сан сказал, что ты, вероятно, сможешь
вернуться сегодня вечером, поэтому он просил меня приготовить ужин и ждать тебя,
так что...

На кухне пахло чем-то вкусным. На одной конфорке плиты
стояла накрытая сковорода, а на котацу в гостиной Ицуки увидел несколько блюд,
расставленных в ряд.

— …Этот мудак не должен был ничего делать —
пробормотал Ицуки.

— Прости, это зашло слишком далеко? — Разочарование
Чихиро было ясно слышно в его голосе.

[[image:/storage/reader-images/b14ba34afe7b03311e27a17a946e833aabbf3aed.jpg]]
— Н-нет — заикался Ицуки — Я не это имел в виду! Это
просто фигура речи! Я про то, что сначала Токи бросил меня в тюремную камеру, а
потом устроил это, чтобы я снова его полюбил... Он такой коварный ублюдок! Но к
тебе, никаких вопросов! Я очень ценю, когда ты мне готовишь!

— Оу, хорошо — ответил Чихиро с улыбкой, повернувшись
обратно, только чтобы снова покраснеть. — Эм, просто иди прими душ, хорошо?
Ужин скоро будет готов.

— А-ага, конечно.

То, что брат видит тебя почти голым, не такая уж большая проблема, но, учитывая, как
стыдливо вел себя Чихиро, Ицуки не мог не чувствовать себя неловко. Он подобрал
рубашку и брюки, которые бросил на пол, и направился в ванную.

***

Приняв горячий душ и сбрив бороду, Ицуки наконец-то
снова почувствовал себя живым.

Теперь он был одет и находился в гостиной, а Чихиро
ждал его там у котацу. На столе стояли паэлья, жареные креветки, спринг-роллы,
цыпленок карааге, салат из
морепродуктов и множество других любимых блюд Ицуки.

— ...Вау — сказал восхищенный Ицуки.

— Я, типа, приготовил слишком много — смущенно ответил
Чихиро.

— Неа, все в порядке. Харуто и Канико рано или поздно
появятся, так что ничего не пропадет - сказал его брат, доставая из
холодильника холодное пиво.

Оно называлось «Edelweiss Weissbier Snowfresh» чистое,
светлое пиво из Австрии, не слишком горькое - сейчас ему хотелось чего-то
освежающего, что можно было бы выпить, а не крепкого пива с высоким содержанием
алкоголя, которое лучше смаковать подольше. Открыв пробку и налив в бокал
мутное, слегка пшеничного цвета пиво, он почувствовал великолепный запах
альпийских трав.

— О, пахнет вкусно — прокомментировал Чихиро.

— Ага, точно подмечено — Ицуки ответил, поток эмоций
вырвался наружу, когда стакан наполнился.

— Отличная работа, я!!

— Ага, отличная работа — последовал ответ Чихиро.

Ицуки набрал полный рот. Бодрящий вкус и освежающий
аромат были идеальны после того, как Ицуки выбрался из ада непростым способом,
и теперь он распространялся по всему рту, наполняя его неописуемым счастьем.

— Пхаааааах…

Травы все еще были на языке, когда он вонзил вилку в
креветку в салате, салат и все остальное. Приправленные, пикантные креветки
прекрасно сочетались с кислотностью соуса "Аврора" и хорошо подходили
к пиву. Затем последовали жареные креветки и паэлья, сделанные с солью и маслом,
которых жаждало его тело, и удовлетворившие эти потребности от всего сердца.

— Это великолепно... Креветки такие вкусные...

Это была первая нормальная человеческая еда за три
дня, и это были креветки, его любимые. От переполнявших его эмоций он чуть не
расплакался. А Чихиро с удовольствием наблюдал за тем, как он сосредоточенно
ест все это.

***

Наевшись, Ицуки сразу же уснул – трехдневный тур в ад
наконец-то дал о себе знать. Он проспал до самого полудня, пока его не разбудил
звонок от Харуто.

— Эй, хорошая работа. Теперь, когда ты выбрался из
ада, давай устроим сегодня вечеринку по случаю цветения сакуры!

— Аааа?

— Цветение сакуры, чувак! Мы пойдем и будем тусоваться
под деревьями, есть, пить и все такое.

— Я…Я бы сходил… — простонал он в ответ.

— Ага! Я приду около трех. Я уже связался с Наю, Мияко
и Чихиро. Увидимся.

— Ммм…

После того, как он провел следующий час или около
того, лежа в постели, появился Чихиро, чтобы разложить остатки с вчерашнего
вечера по коробкам и сделать рисовые шарики с сэндвичами.

— Эй, братан, тебе лучше поскорее собраться, окей?
Почему бы тебе не сходить в душ?

— Хрмххх... Нгахх...

Как раз, когда его сознание начало приходить в себя, в
дверь позвонили - не Харуто и банда, а курьер с посылкой. Внутри оказалось
несколько бутылок японского саке. Почему
саке...? Подумал Ицуки, проверяя отправителя. Это имя он вроде бы помнил,
но вроде бы и не очень. И только когда он вспомнил, что десять или около того
дней назад к нему приезжала Эшли, Ицуки понял, что это от города, которому он
добровольно платил часть своих налогов в рамках системы «Город - налог». Они
уже отправили ему благодарственное саке.

— ...Ну, обещание есть обещание... — Ицуки вздохнул. —
Чихиро?

— Чего?

— Не мог бы ты сделать что-то, что будет хорошо
сочетаться с саке? Например...

Он попытался придумать что-нибудь, но он пил пиво
гораздо чаще, чем саке, поэтому не знал, какие продукты лучше всего подходят к
нему.

Но Чихиро, очевидно, знал. — О, конечно. Давай
посмотрим, что у меня тут есть... Ну, я знаю, что кальмары, осьминоги и
моллюски хорошо сочетаются с саке... Яйца и икра ментайко, думаю, тоже... О, и я думаю, что сливочный сыр подойдет.

— Ого, а ты много знаешь — заметил удивленный Ицуки.

— Ну да, мой папа очень любит саке, поэтому иногда я
делаю для него что-нибудь.

— Даже так...?"

Дальше разговор не пошел, так как Ицуки ушел в ванную,
чтобы умыться.

***

Немного позднее трех.

Ицуки и его друзья были в ближайшем парке. Он был
небольшим, с несколькими сакурами среднего размера, украшавшими скудный пейзаж.
Изначально парк предназначался для эвакуации людей после землетрясения или
другого бедствия, а не для культурного отдыха, поэтому это было малопригодное
место для для игр, и поблизости не было ни одного ребенка. В пятнадцати минутах
ходьбы был гораздо более крупный парк, известный в массе тем, что в это время
года там цветет сакура, поэтому никто не стремился устраивать пикники здесь. За
группой Ицуки находилась пара парней в деловых костюмах, которые делали
перерыв, чтобы покурить - вероятно, продавцы, совершающие обход.

Почему они выбрали этот парк? Главным образом потому,
что никто из них не испытывал особого интереса к охоте за цветущими сакурами;
пока есть еда и выпивка, любое место подходит. С таким настроем не было
необходимости ехать в какой-то далекий парк и вступать в борьбу с миллионом
других людей за место на земле.

Расстелив пластиковый коврик под самым величественным
деревом в парке, группа открыла коробки с едой. Это были Ицуки, Чихиро, Харуто,
Наюта, Мияко и Эшли Оно. Ицуки был тем, кто пригласил Эшли - он позвонил ей,
чтобы сказать, что сакэ прибыло, и во время разговора упомянул, что скоро у них
будет пикник. На это Эшли ответила: "Хммм, цветущая сакура...
хммм..." - и когда Ицуки предложил ей пойти с ними, она сразу же
согласилась.

— Хе-хе-хе... Мы снова встретились, Харуто.

— Мы… Мы чего…?

Харуто вспотел от непостижимого смеха Эшли. Он бросил обиженный
взгляд на Ицуки.

— Хе-хе... Тебе не нужно так сильно напрягаться. Давай
просто оставим прошлое в прошлом и повеселимся и выпьем здесь, а?

Эшли звучала достаточно романтично, чтобы Мияко и
Чихиро с интересом смотрели на них.

— Ты можешь, пожалуйста, перестать говорить так, как будто,
между нами, что-то было?! Единственное, что нас связывало, это то, что я
попросил тебя посчитать мои налоги в прошлом году! И нет никакого прошлого,
которое нужно было там же и оставить! — Харуто уже сильно покраснел.

Эшли только усмехнулась, явно наслаждаясь происходящим.

— Фух — вздохнул он, открывая принесенный с собой
холодильник. В нем, конечно же, было пиво.

— Может быть, сначала выпьем вот это —сказал он,
доставая Bink Bloesem. На этикетке были изображены цветущие сакуры и мультяшная
медоносная пчела, держащая грушу, и действительно, в этом пиве использовались и
мед, и грушевый сироп, что придавало ему роскошный, весенний вкус. Оно
отличалось приятным балансом между сладостью и освежающей горечью, а при
содержании около семи процентов алкоголя, оно также обладает приличной крепостью.
Другими словами, идеальное бельгийское пиво для небольшой вечеринки в честь цветения
сакуры.

Харуто налил немного Bloesem в бумажные стаканчики для
себя, Ицуки и Мияко. Наюта взяла банку корневого пива, Чихиро налил саке в
красную лакированную чашку Эшли (которую она, очевидно, принесла с собой), а
затем наполнил свой бумажный стаканчик горячим чаем из термоса.

Когда все выпили, Харуто заговорил.

— Ладно, Ицуки, с тебя тост.

— А? Почему я? Это же ты все организовал.

— А давайте я! — воскликнула Наюта, когда Ицуки
отказался.

— …Уже пофигу кто скажет, так что давай.

— Хорошо. Что ж, за нашу с Ицуки предстоящую
свадьбу...

—  Заткнись! —  Ицуки оборвал ее, покраснев. —  Кхм, ладно, выпьем за то, чтобы я наконец-то
закончил этот дебильный том. Ваше здоровье!

“““““На
здоровье!”””””

Все они крикнули в унисон, бросая хотя бы несколько
взглядов на цветущую сакуру, ради которой они якобы пришли сюда, и начали пить
и есть все что успели притащить с собой.

— Ицуки — сказала Наюта — не хочешь после этого пойти
ко мне?

— Нет.

— Оу... Но это было намного приятнее, чем я думала,
жить в нескольких минутах ходьбы от тебя. Может, мне стоит продолжать жить в
этом отеле после того, как они закончат ремонт моей квартиры..., и ты снова
приглашена погостить у меня, Мия.

— З-забудь об этом! Ты просто снова сделаешь со мной
что-то странное...

— Что-то странное?

— Это… это не твое дело, Ицуки!

— Ну, мы с Мией полностью разделись и...

— А-а-а! Нет, нет, нет! Не верю!

— Люди, чем вы вообще занимаетесь...?

Это была странная компания людей - писатели, студентка
колледжа, старшеклассник и налоговый бухгалтер. Кроме Ицуки и Харуто, никто из
них не знал Эшли, а Чихиро видел Харуто и Мияко всего лишь во второй раз. Но
сцена все равно была странно дружелюбной. И более того:

— ...Похоже, вам весело.

Редактор Ицуки, Кенджиро Токи, только что вошел в
парк.

— Геххх?! Я уже отдал вам свой текст! Я свободный
человек!

— Да... Да, это точно. Поэтому я приготовил для тебя
небольшой подарок... Видишь? Небольшие лобстеры.

Зрачки Ицуки увеличились при виде трех японских лобстеров,
зажаренных до совершенства.

— Л-лобстеры?! Как?!

— Я заказал в испанском ресторане, рядом с офисом.

— Вау! Кенкенннн!!!

— Не обнимай меня, чудик. Ты уже пьян?

— Прости, что назвал
тебя мудаком и пожелал, у тебя хер отсох и все такое! Я пойду за тобой, куда бы
ты ни пошел, Кенкен!

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал... У меня
тоже наконец-то наладилась работа, и я решил присоединиться. Такие моменты
стоят дорого, знаете ли.

Загнав Ицуки в Локдаун на три дня, чтобы заставить его
закончить текст, Токи умолял иллюстратора, дизайнера, корректора, главного
редактора и отдел продаж, а также всех остальных, кто был причастен к выпуску Битвы сестер в печать, чтобы он смог
уложиться в сроки. Это испытание было не менее болезненным, чем то, через
которое прошел Ицуки.

Взяв у Харуто бумажный стаканчик с пивом, Токи сразу
же принялся за дело. Очевидная усталость от проделанной работы почти сразу же
опьянила его, что, естественно, означало, что пришло время снова приставать к
Ицуки.

—  Я-я-я знаю, что ты сможешь, если постараешься,
так почему бы тебе не попытаться начать
что-то менять, а, Ицуки?

— Аааа? З-заткнись, придурок! Я-я не смогу
попробовать, пока ты загоняешь меня в свой угол и все такое!

— Да? Ладно, я сделаю ра-ра-расписание так, чтобы ты
сидел в этом углу с самого начала!

— Что?! Иди ты нахрен, я тя прикончу, ты, сексуальный
маньяк!

Поскольку Ицуки был так же пьян, как и его редактор, у
них обоих возникали проблемы с произношением, пока они спорили. Эшли, держа в
руке чашку с саке, с восхищением наблюдала за происходящим.

—  Хе-хе... Быть
редактором, похоже, тяжко...

Надеюсь,
с ней все в порядке, подумал Чихиро, наливая Эшли еще одну
чашку. Вид такой молодой девушки, как она, пьющей, немного настораживал.

— Мне, также, очень нравятся эти закуски. Эти штучки
со сливочным сыром внутри кальмара, особенно... Великолепно.

— О, спасибо.

— ...Кстати, это ты приготовил? Закуски и другую еду?

— Да, в общем-то...

Эшли бросила восхищенный взгляд на кивающего Чихиро.

— Хм... Впечатляет, учитывая, насколько ты молод. Не
хотел бы ты работать у меня на полставки? Моя дверь всегда открыта для молодых
людей, умеющих работать на кухне.

— Аа?! Но я, ведь, не умею ничего, кроме как
готовить...

— Мне этого вполне достаточно, правда. Если хочешь, я
могу помочь тебе изучать бухучет?

— Оу..?

Самое большее, что Чихиро мог сделать сейчас, это
систематизировать чеки Ицуки по месяцам. Но с профессиональным бухгалтером,
дающим инструкции, возможно, есть способы помочь Ицуки больше, чем когда-либо
прежде.

— ...Я подумаю об этом — серьезно ответил Чихиро.

***

Пока Ицуки и банда развлекались в парке, известный
иллюстратор Сэцуна Эна навестил квартиру Ицуки.

Никто не открыл дверь. — Хах. Он куда-то ушел?

Что ж, так тому и быть. Без мобильного телефона у
Сэцуны не было возможности связаться с кем-то до того, как он зайдет. Если
других людей не было дома или они были заняты, оставалось только сдаться.

— А, ну ладно — равнодушно пробормотал он, выходя из
жилого дома.

***

Токи «плавал» в реке алкоголя, а Ицуки, Мияко и
Харуто, учитывая напряжение, царившее вокруг весеннего события, сами «шли»
довольно быстрыми темпами. Прошло совсем немного времени, и холодильник с пивом
почти полностью иссяк.

— Пойду-ка я к брату за пивом и Покари. Чихиро
встал.

П/п: Покари - популярный в Японии, КНР и Гонконге
безалкогольный негазированный напиток. Имеет мягкий вкус с небольшим
грейпфрутовым привкусом.

— Я пойду с тобой! —
вызвалась Наюта, но Чихиро покачал головой. — Нет, я справлюсь один.

— Правда? Ммм, ну, скоро стемнеет, так что берегись маньяков.

—  Я-я буду в
порядке! Я... я парень, так что... — Чихиро выглядел немного встревоженным.

***

Вдали от квартиры Ицуки, Сэцуна бродил по городу, ища
место, где можно было бы поужинать. Рядом с жд станцией было много ресторанов,
но он решил специально заглянуть в более безлюдные места.

—  Было бы
здорово, если бы здесь было что-нибудь интересное..."

Когда его взгляд метался по окрестностям, он прошел
мимо привлекательной девушки в толстовке с капюшоном. Она не была одета во
что-то модное, но это подчеркивало ее хорошо сформированные черты лица.

— Вау, довольно мило — сказал Сэцуна, когда он
повернулся.

— !!

Зад девушки был для него как удар молнии.

Как следовало из его псевдонима (который буквально
означал "упругая задница"), Сэцуна был большим поклонником задниц
людей. Ему нравилось рисовать их, и он также любил смотреть на них. Неважно,
были ли они 2-D
и,
3-D,
молодыми, старыми, мужчинами, женщинами; он считал, что задница - самая
красивая часть человеческого тела.

Возможно, у него был природный дар рисовать задницы,
за что ему посчастливилось заслужить признание, но он также обладал
необыкновенным гением подмечать задницы. Неважно, прикрыта ли она трусами или
штанами, Сэцуна чувствовал внутреннюю красоту задницы, которая скрывалась под
ней - ее  настоящая мощь.

«Красивый зад, красивое сердце» —  таков был его девиз. Это было одной из причин,
по которой ему нравился Ицуки, даже - сила его задницы была фантастической.

Будучи таким необычайно талантливым художником по
задницам, сверхъестественный прибор Сэцуны Эны подавал сигналы тревоги. Девушка
с таким задом рождалась раз в столетие, а может быть, и раз в тысячелетие.

Он должен был увидеть это. Он должен был увидеть
задницу этой девушки!

Он чувствовал, что это изменит его мировоззрение. Он
был уверен, что это поможет ему продвинуть свои иллюстрации еще на один
уровень. Как художник, как любитель задниц и как мужчина, он просто обязан был
увидеть ее задницу своими глазами!

— Э, эй, подожди секунду!!!

— ...? —  Девушка обернулась, брови поднялись в
подозрении.

—  Хм? Вы ко мне
обратились?

—  Да! Да, к тебе!

— ...Что такое? — спросила девушка, глядя на Сэцуну,
когда его дыхание стало неровным.

Нет,
подумал он. Не смотри на меня, отвернись.
Он пристально смотрел на нее, его глаза, смотревшие на задницу, жаждали
утоления.

— Можно, на секунду, взглянуть на твою жопу?

— А...?

Девушка тупо уставилась на него.

— Твоя жопа! Твоя задница! Я хочу, чтобы ты показала
мне свой бампер!

— Что ты имеешь ввиду?!

— Пожалуйста! Пожалуйста, это все, чего я хочу в
жизни! Пожалуйста, покажи мне свою задницу!

— Н-нет, спасибо! Перестань вести себя так странно!

— Я не веду себя странно! Я абсолютно серьезен!

— Ну, я не собираюсь тебе ничего показывать, понял?!

Девушка убежала, на ее лице застыл ужас.

—  Подожди
секунду! Я все для тебя сделаю!

— Держись от меня подальше, извращенец!

— Но, но твой жжоооооооооппппаааа!!

[[image:/storage/reader-images/2bbd886fa413b304dad3960b87dbb3f0f2161131.jpg]]
Руки Сэцуны, вытянутые до предела, схватили девушку за
штаны.

Зззззип
—

Штаны упали, обнажив пару простых белых трусов. Нет! Нет, эта ткань не имеет значения!

—
Еще один…

Повернувшись к умоляющему Сэцуне, девушка пристально
посмотрела на него.

—
Нннннн...

Выражение ее лица было ярко-красным, она была охвачена
стыдом и гневом.

—
ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ НАХРЕН!!

—
Арахгхх?!

Высокий удар, нанесенный гибкими ногами,
прикрепленными к заднице, которая была создана раз в тысячелетие, пришелся в
лицо Сецуны, отправив его в полет, нокаутировав его.

***

— О, черт, о господи... — пробормотал Чихиро, голос почти срывался на слезы.

Значит, это все-таки произошло. Странный преступник,
по дороге к дому Ицуки. Его волосы были выкрашены в довольно выделяющийся цвет,
и он был примерно того же возраста, что и Чихиро. Он подошел, потребовал срочно
показать ему какую-то задницу и даже стал лапать его. Повезло, что удар ногой в
полную силу пришелся в точку. Повезло, что удар в полную силу пришелся точно в
него.

Но
все ли с ним в порядке...?

Чихиро потыкал пальцем по парню, лежащему у стены. Он
слегка застонал в ответ. По крайней мере, он был не мертв.

Он
со мной флиртовал так или…?

"Флиртовал" звучало не совсем подходяще, но неважно.

Оставив парня, Чихиро поспешил в квартиру Ицуки,

взял пиво и прочие напитки и запихнул их в пакет для
покупок. Пиво вскоре вернулось в парк, доставленное более длинным, кружным
путем, чтобы не было шансов снова столкнуться с этим чудиком.

Ицуки поздоровался первым, выглядя немного
обеспокоенным, т.к. Токи растянулся рядом с ним.

— Эй, что-то случилось?

— Н-нет, ничего. Просто это заняло больше времени чем
я рассчитывал.

Чихиро никак не мог сказать правду.

***

Пикник продолжался до конца дня, пока солнце
окончательно не село. Пиво было полностью выпито, а горы еды съедены. Цветущие сакуры,
тускло освещенные фонарями, были довольно элегантны, и Эшли потягивала свою
последнюю чашку.

— Хе-хе... Надеюсь, мы все сможем повторить это в
следующем году — сказала она, вздохнув своим пленительным вздохом.

— ...Ага... — неопределенно ответил Ицуки, его голос
был тяжелым, когда он размышлял над сказанным.

Мияко, Наюта и Чихиро смотрели на него с
замешательством.

— Ха-ха! Ты говоришь как типичный NPCв видеоигре. — вмешался Харуто,
смеясь, хотя на его лице было немного мрачности.

Эшли одарила его одинокой улыбкой. — Ну, кто может
сказать, каким боком повернется жизнь писателя?

— Ага, так и есть.

До сих пор она оказывала налоговые услуги большому
количеству писателей, изучая финансовое положение каждого из них. Она прекрасно
знала, насколько нестабильной может быть жизнь писателя. Наюта и Харуто
добились большого успеха со своими дебютами; Ицуки посчастливилось создать фанбазу
и заиметь приличный заработок вскоре после начала работы, но это были далеко не
самые счастливые примеры.

Три других автора
дебютировали вместе с Ицуки и Харуто в конкурсе новых писателей, в котором они
участвовали. У двоих из них был дебютный роман, но его продолжение и третий
роман продались ниже

ожиданий, что привело их к разочарованию и уходу на
пенсию. У другого дебютная серия продавалась довольно прилично, но после выхода
второй серии начался спад; сейчас этот писатель работает на полставки и вместе
с редактором дорабатывает набросок новой серии.

Это было довольно обычным явлением для любого
издательства - новые авторы говорили о том, как они все вместе будут упорно
трудиться, чтобы добиться успеха на одной церемонии награждения, но при этом
отсутствовали на мероприятии в следующем году. И это случалось не только с
новичками. Авторы могли внезапно потерять всякую способность писать; они могли
впасть в отчаяние после отмены слишком большого количества серий; стресс мог
сломить их; физическая болезнь или травма могли повлиять на их жизнь.
Существует множество способов, с помощью которых они могут выпасть из бизнеса.

Даже с тремя примерами успеха здесь, они, вероятно,
смогут поддерживать текущий статус-кво в течение, возможно, нескольких лет. Что
будет дальше, никто не может сказать. Срок годности автора часто может быть
таким же мимолетным, как цветение, которое улетает, чтобы снова расцвести в
следующем году.

—  Да, но я
знаю, что со мной все в порядке!

Ицуки сверкнул наглой улыбкой, пытаясь нарушить
торжественный тон разговора.

— Новый том Битвы
Сестер, выходящий в следующем месяце, —  это мой величайший шедевр. И если я способен
написать такое, я знаю, что будущее
меня ждет с розами!

Харуто и Эшли улыбнулись его сантиментам.

— Хе-хе... Для меня это тоже лучше. Если я потеряю
клиента, я меньше заработаю, в конце концов. Так что держись... старший брат.

— Да, мэм! Я буду работать до изнеможения ради своей «младшей
сестры»! — Он пыхтел от энтузиазма.

Чихиро, немного раздраженный, смотрел, как пикник
завершается. Все они помогли убрать мусор и разошлись по своим делам.

Под сакурой остался
только Кенджиро Токи, который громко храпел. На следующее утро он должен был
идти на работу весь в траве, грязи и

пятнах, но это случалось с
редакторами постоянно, поэтому начальник не кричал на них за это.

[[image:/storage/reader-images/e610ca4abf13dcd5847ba259fb27b9313e5f172c.jpg]]

----------

Летописи Хроники (часть 2)

Стоял апрель. Первая его неделя перевалила за половину с тех пор, как они сидели под цветущей сакурой. Все январские аниме-сериалы доснимали свои финальные серии, уступая дорогу новичкам, спешившим на смену. «Шевалье Абсолютного Мира» Харуто Фувы был как раз из таких — премьера первого эпизода должна была случиться глубоко за полночь.

Харуто заявился к Ицуки, чтобы отметить событие в компании друзей. Впятером — Харуто, Ицуки, Наюта, Мияко и Тихиро — они собирались скоротать вечер за настольной ролевой игрой, а после ужина Тихиро планировал уйти: завтра ему в школу.

Вместо Тихиро должен был подтянуться Кавабэ, редактор Харуто, но его в последний момент отправили в командировку. Так что четверо оставшихся решили заночевать, попивая пиво (Наюте достался её неизменный корневой эль), дождаться эфира, заценить аниме, а там… ну, может, ещё немного накатить.

Но это всё будет позже. Сейчас же, в пять вечера, Харуто занял почётное место за низким столиком-котацу. Рядом расположились Ицуки, Наюта, Мияко и Тихиро. Перед ними выстроились тарелки с лёгкими закусками: крекеры с сыром и ветчиной, палочки овощей и крошечные сэндвичи.

— Ну что, поехали?

Харуто раздал четверым игрокам листы персонажей. Он заметно нервничал, предвкушая игру. Они собирались продолжить прошлую сессию, которая тогда так неожиданно оборвалась из-за его срочных дел. Все ждали этого момента с замиранием сердца.

Игра перенесла их в страну Гагагию — небольшое королевство в совершенно обычном фэнтезийном мире, без лишних выкрутасов. Их отряд состоял из четырёх авантюристок. Все они были сёстрами, бывшими наследницами знатного рода из соседней страны. Устав от бесконечных дворцовых интриг, они сбежали из дома и подались в искательницы приключений.

Старшая сестра: Мияко Мидфилд. Её играла Мияко Сиракава.Она была магом дальнего боя. Умение «Громовая Пуля» позволяло выпускать мифриловые снаряды, подкреплённые электрическим разрядом.

Вторая сестра: Цукико Мидфилд. Её играл Ицуки Хасима.Воительница с мечом и щитом. Уникальный навык «Призрачный Кузнец» позволял копировать любое оружие, появлявшееся в игре, и использовать его особые свойства.

Третья сестра: Сэн Мидфилд. Её играл Тихиро Хасима.Ловкая воровка, мастерица лука и кинжалов. Способность «ярдабаоф» могла одним прикосновением нейтрализовать любую магию, уничтожая зелья и волшебные артефакты.

Четвёртая, младшая сестра: Смертельная маска Мидфилд. Её играла Наюта Кани.Монахиня, владевшая магией исцеления и умевшая драться в ближнем бою. Дар «Поцелуй Лилит» невероятно усиливал характеристики любого, кого она поцелует или просто коснётся.

Ведущий (Харуто): Итак, давайте вспомним, на чём мы остановились. Вы в городе Эгида, в далёкой провинции королевства Гагагия. Только прибыли, но сразу же ввязались в драку с местными авантюристами. Победили. Но после того, как Смертельная маска использовала на Мияко «Поцелуй Лилим», вы обе оказались голыми, устроили такой скандал, что стража арестовала вас за непристойное поведение и заперла всех четверых в тюрьме.

Мияко (Мияко): Ой, да, точно… Вот бы мне этого не вспоминать…

Смертельная маска (Наюта): Ну и бессовестная же моя старшая сестрёнка Мя!

Мияко: Это ты меня раздела догола!

Ведущий: Ладно, девочки, не ссорьтесь… Итак, пока вы обсуждаете, что делать дальше, в этой тюрьме на окраине города к вам подходит элегантная красавица с золотистыми волосами. Она явно не вписывается в обстановку. Дама представляется Сильвией, дочерью местного лорда, и говорит, что у неё к вам дело.

Сэн (Тихиро): Ага, и мы как раз согласились её выслушать, но тут нас прервали.

Цукико (Ицуки): Точно… Ладно, Сильвия, или как тебя там. Выкладывай.

Ведущий: Ну и нахальные же вы для тех, кто сидит за решёткой. В общем, Сильвия начинает: «Около месяца назад орда орков обосновалась в старом форте в северном лесу. Они нападают на ближайшие деревни».

Смертельная маска: Ооо, орки!

Мияко: Чему ты так радуешься?

Смертельная маска: Ну как же, орки — это же классика! В любой фэнтези-игре с ними связаны самые пикантные сцены. Жду не дождусь, когда парочка-другая орков нападёт на Цукико. Будет отличный фан-сервис!

Цукико: О господи, только если я сама этого не захочу! Этого нет в сценарии, правда?

Ведущий: Смотря как вы сыграете, верно? Продолжаю… «Я хочу, чтобы вы разобрались с этой ордой. Если согласитесь, я освобожу вас от своего имени, как дочь лорда. Мы заплатим награду, небольшую, но всё, что найдёте в форте у орков, останется вам».

Мияко: Если это поможет нам выбраться отсюда, то мы согласны! Правда?

Сэн: Хм… Мне кажется, тут что-то не так.

Мияко: Да?

Сэн: В городе полно других авантюристов. Почему она просит нас? Она же даже не знает, на что мы способны.

Мияко: Ну, это же просто завязка сюжета, да?

Ведущий: Очень проницательно, Сэн. Сильвия объясняет: «Вокруг города много лёгкой работы для авантюристов: подземелья, охота на монстров. Большинство предпочитает лёгкую добычу и не рискует соваться в опасный северный лес к оркам. Я предлагала им награду, но все отказались».

Смертельная маска: Значит, вы просите нас, потому что мы сидим в тюрьме за непристойное поведение? И выпустите? Логично.

Ведущий: «Вы согласны?»

Цукико: Секундочку. Вроде всё логично… но зная стиль Харуто, я подозреваю, что нас ждёт какой-то безумный сюжетный твист.

Ведущий: Что?

Цукико: Ну, знаешь, ты обычно начинаешь с чего-то стандартного, добавляешь пару событий для разгона, а потом вкручиваешь какой-нибудь твист, чтобы не было слишком предсказуемо. Это же схема каждого тома «Шевалье».

Мияко: Серьёзно?

Ведущий: Нет, то есть, Цукико…

Цукико: Например, с ходу: эта Сильвия красивая и милая, но на самом деле она главный злодей.

Ведущий: А?!

Цукико: Охота на орков — лишь предлог. У неё есть скрытая цель… Например, у одного из политических врагов Сильвии в лесу есть опиумное поле или секретная лаборатория — главный источник дохода. Она хочет, чтобы мы туда вломились. Мы здесь новенькие, нас никто не знает. Если мы провалимся, она нас просто убьёт и заметёт следы. Идеальные пешки…

— Эм, Ицуки? — нахмурившись, прервал его Харуто.

— М-м?

— Профессиональным писателям запрещено угадывать сюжетные повороты, понял?!

Харуто наконец взорвался.

— Он угадал? — спросила Наюта.

Он молча кивнул. Ицуки почти идеально раскусил задумку ведущего.

Харуто обиженно пробурчал себе под нос:— Наверное, это я виноват. Сам придумал то, что можно угадать… Но когда так, мета-игрой, используя мой стиль, предсказывают сюжет, игру вести становится очень сложно…

— Ой… э-э-э… прости, — неловко сказал Ицуки. Он был маниакально помешан на младших сёстрах, наивен, странно самоуверен, вспыльчив, невероятно доверчив и избалован, но в анализе сюжетов ему не было равных.

Самовлюблённый, наивный, вспыльчивый, но в нужный момент незаменимый. Это напомнило Харуто кое-что.

— И почему ты такой принцесса-рыцарь?

— А?

— Забей, — ответил Харуто сбитому с толку Ицуки.— Короче, хватит угадывать сюжет. Просто получай удовольствие от игры, хорошо?

— А я хочу только одного — трахаться со старшей сестрой!

— Думай иногда и о чём-то другом, извращенка, — Ицуки ткнул Наюту пальцем, но кивнул.

— Ладно. С этого момента я — Цукико, взбалмошная сестра-принцесса-боец. И я полностью верю истории Сильвии! Она такая элегантная леди, она просто не может что-то скрывать!

— Не надо так стараться ради меня, — смущённо прокомментировал Харуто.

Ведущий: «Значит, вы согласны?» — Сильвия тепло улыбается вам. В принципе, раз Ицуки всё раскусил, это уже не важно, но вы можете сделать проверку на харизму или интуицию, чтобы понять, есть ли что-то подозрительное в её рассказе.

Смертельная маска: Давайте, ради интереса. Может, это пригодится нам позже, если мы раскусим её замысел.

Четыре сестры бросили кубики. Цукико и Мияко кидали два кубика, а Сэн и Смертельная маска — три, у них интуиция была повыше. Если бы кто-то из них выбросил высокий результат, они бы заподозрили неладное… но ни у кого не получилось.

Ведущий: Вы решаете поверить Сильвии на слово.

Сэн: Ладно, мы возьмёмся за это дело, но сначала хотелось бы узнать побольше.

Ведущий: «Я расскажу всё, что мне известно».

Мияко: Какая же она бессовестная…

Смертельная маска: Знать, что у неё на уме что-то своё — так обидно… Вот если бы у меня был какой-нибудь навык «Соблазнение», я бы заставила её сотрудничать с нами, что бы она ни задумала…

Кстати, в книге Grancrest Replay: Live Factory у одного из игроков, Протеи, есть такой навык «Соблазнение», о котором упомянула Наюта. Он позволяет не только выуживать информацию и проводить диверсии, но и «соблазнять» врагов, союзников, случайных NPC и даже персонажей других игроков. На грани приличий.

«Хорошо, что у Наюты нет ничего подобного», — подумал Харуто.

Сэн: Итак, для начала, чтобы быть уверенными: насколько сильны орки в этом мире? Мы справимся с ними прямо сейчас?

Ведущий: Хороший вопрос, но Сильвия не знает ваших возможностей, так что сказать сложно. Давайте проверим мудрость.

Смертельная маска: Я — интеллектуалка, так что начну…Бросок. 13.

Ведущий: Не знаю насчёт «интеллектуалки», Смертельная маска, но ты достаточно знаешь об орках. Это очень воинственная раса. У них много грубой силы, но они медлительны и не очень умны. Говорю «не очень», но со своими они общаться могут, и простым оружием вроде мечей и дубинок владеют. Ещё, почему-то, они очень любят человеческих женщин. В бою группа из четырёх новичков справится с одним орком без проблем, но один на один — рискованно. Они уязвимы к огню и молниям.

Сэн: А как у них со зрением и обонянием?

Ведущий: Я не подумал об этом… Эмм, скажем, зрение, слух и обоняние примерно как у людей.

Сэн: А какая у них кожа?

Ведущий: Грубая, как у накачанного человека. Мечом пробить можно.

Сэн: Ясно… И сколько орков в лесу?

Ведущий: «По докладам, не меньше десяти».

Смертельная маска: Значит, лобовая атака не пройдёт.

Мияко: Если они слабы к огню и молниям, моя магия пригодится.

Цукико: Пф-ф. Пусть только попробуют! Чем больше, тем лучше — мой меч будет рад напиться их кровью!

Сэн: Мы же только что сказали… сестра. Лобовая атака не сработает.

Ведущий: «Есть ещё вопросы?»

Сэн: Хм… Как далеко до северного леса и есть ли там опасности по пути? Монстры, кроме орков? Звери, растения… Съедобные растения, например. И есть ли там пресная вода? И какой там климат? Если часто идут дожди, то будет сложно использовать огонь, зато легче прятаться…

Цукико: …Мияко: …Смертельная маска: …Ведущий: …

Сэн: Что?

Цукико: Моя младшая сестра такая способная, это даже пугает.

Сэн: Ой, да ладно. Просто я почитала немного фэнтези-романов и реплеев НРИ, чтобы подготовиться.

Ведущий: Ценю энтузиазм. Теперь мне есть, к чему стремиться… Итак, чтобы ответить на твои вопросы: идти до леса полдня. Дорога хорошая, опасностей не ожидается. В лесу водятся олени и кабаны, а из монстров, кроме орков, — всякая мелочь.

Сэн: Какая именно?

Ведущий: Гоблины, слизни, большие крысы. Если столкнётесь, расскажу подробнее. В любом случае, они вам вряд ли помешают. В лесу полно съедобных фруктов и орехов. Где точно водопой — неизвестно, но раз есть звери, значит, вода где-то есть. В лесу не жарко, судя по облакам, дождя в ближайшие дни не ожидается. Вот всё, что Сильвия может вам сказать.

Сэн: Поняла. Спасибо.

Сильвия договорилась со стражей, и четыре сестры вышли на свободу. Она выдала им немного денег на подготовку. В городе они купили зелья лечения, магические зелья, кремень, верёвку, факелы и масло.

[[image:/storage/reader-images/1d9747158df2f21ce161a27c3547e013b1f158ec.png]]
Текущий отряд

Цукико Мидфилд

Ур.: 1

ОЗ: 27/27

МЗ: 10/10

Движение: 3

Статус: Нормальное

Инвентарь: Зелье x3, Веревка x1, Факел x1

Сэн Мидфилд

Ур.: 1

ОЗ: 17/17

МЗ: 15/15

Движение: 4

Статус: Разрушение магии

Инвентарь: Кремень x1, Веревка x1, Факел x1, Склянка с маслом x1

Мияко Мидфилд

Ур.: 1

ОЗ: 14/14

МЗ: 30/30

Движение: 2

Статус: Нормальное

Инвентарь: Зелье x2, Магическое зелье x2

Смертельная маска Мидфилд

Ур.: 1

ОЗ: 19/19

МЗ: 20/20

Движение: 3

Статус: Нормальное

Инвентарь: Зелье x1, Магическое зелье x1

Переночевав в таверне, чтобы восстановить все силы, на следующее утро отряд отправился в северный лес.

Ведущий: Итак, вы дошли до опушки леса. Настоящее приключение начинается. Вы примерно знаете, где находится форт, который заняли орки, но прямой дороги туда нет.

Сэн: Нужно будет внимательно следить за направлением. И оставлять метки по пути.

Мияко: Слушайте, а что, если… — начала она.

Цукико: М-м?

Мияко: Может, я просто подпалю лес «Огненным шаром»?

Смертельная маска: Оооо, моя сестрёнка Мя предлагает радикальное решение!

Цукико: Ну ты и выдала…

Мияко: Ну, может, не надо…

Ведущий: Судя по тому, что вы видите, лес густой, деревья растут близко, воздух сухой. Если устроить пожар, он может быстро распространиться.

Мияко: О, так можно?

Сэн: В НРИ много свободы…

Ведущий: В этом и прелесть. Игроки могут делать всё, что захотят, если это не нарушает правил.

Цукико: Отлично! Тогда поджарим орков вместе с лесом.

Ведущий: Пока вы обсуждаете это, кусты перед вами начинают шевелиться.

Цукико: О! Монстр?!

Ведущий: Из зарослей выскакивает милый дикий зайчик. Он смотрит на вас любопытными глазками-бусинками.

Мияко: В лесу есть и такие малыши…

Смертельная маска: Что будем делать, сестра? Тоже хочешь их сжечь?

Мияко: Ой, ну что ты, конечно, нет! Это же жестоко! Ладно, придётся пробираться через лес самим.

Цукико: Ага.

Сэн: А что делать с зайцем?

Смертельная маска: В каком смысле?

Сэн: Ну, можно взять его на еду…

Ведущий: Сэн подходит к заданию очень практично… Я не ожидал, что вы его съедите.

Сэн: Ну, я слышала, что мясо кролика вкусное…

Цукико: Да, вкусное. Я пробовала.

Смертельная маска: Тогда охотимся! Путь предстоит долгий, лишняя еда не помешает.

Мияко: Ох…

Цукико: Давай, младшая сестрёнка, сделай это!

Сэн: Л-ладно… Я стреляю в кролика из лука.

Ведущий: Хорошо. Бросай кубик на попадание, как в бою.

Сэн: Ловкость +5, это три кубика… 16.

Ведущий: Попадание. Стрела Сэн пронзает зайца. Урон можно не считать — он мёртв.

Мияко: Бедняжка…

Сэн: Я разделываю его кинжалом.

Ведущий: Вау, ты беспощадна… Бросок не нужен. Можешь добавить мясо кролика в инвентарь.

Сэн: Хорошо.

Отряд углубился в лес. По пути им встретились олень и ещё один заяц, и Сэн безжалостно охотилась и на них.

— Это уже больше похоже не на фэнтези, а на выживание в дикой природе, — заметила Мияко.

Тихиро удивлённо поднял бровь:— Думаешь? В фэнтези-романах тоже часто охотятся…

— Похоже, вы двое представляете себе фэнтези совершенно по-разному, — усмехнулся Харуто.

Ведущий: Итак… Теперь я попрошу всех бросить кубики на интуицию.

Цукико: А что случилось?

Ведущий: Увидите.

Броски:Цукико: 7.Смертельная маска: 14.Мияко: 6.Сэн: 13… Подождите, критический успех же, если выпало хотя бы две шестёрки, да?

Ведущий: Если на бросок точности — это гарантированное попадание, если на урон — бонус. В данном случае это просто автопроход… Итак, пока вы идёте по лесу, Сэн и Смертельная маска чувствуют чьё-то присутствие. Кто-то следит за вами издалека. Смертельная маска чувствует только, что кто-то есть, но Сэн видит, что это гоблины. Их шестеро.

Смертельная маска: Ооо, молодец, старшая сестра!

Сэн: Э-эй! Не гладь меня по голове! Значит, гоблины за нами следят?

Ведущий: Гоблины в этом мире враждебны к людям. Скорее всего, они попытаются на вас напасть.

Сэн: Насколько сильны гоблины?

Ведущий: Довольно слабые. Новичок-авантюрист справится с одним почти всегда. Но если нападут группой из засады, это может быть опасно.

Цукико: Ясно… Значит, они ждут, когда мы расслабимся, чтобы напасть?

Смертельная маска: Хотелось бы ударить первыми, пока они не сделали этого… Но они достаточно кучно, чтобы Мияко смогла накрыть их всех своей магией?

Ведущий: Они слишком далеко друг от друга, чтобы поразить всех сразу.

Цукико: Хм… Давайте подождём, пока они сами на нас нападут.

Отряд обсудил тактику. Вскоре…

Цукико: Ой! У меня шнурок развязался. Идите вперёд, я сейчас.

Мияко: Хорошо.

Ведущий: Цукико приседает, а остальные уходят вперёд метров на десять. И тут: «Гоб-гоб-гоб-гоб!» Из кустов вылетают шесть гоблинов и набрасываются на Цукико со спины.

Цукико: Ба-ха-ха! Попались, мелочь!

Ведущий: Начался бой. На этот раз вы ожидали нападения, так что в первом ходу вы можете атаковать в любом порядке.

[[image:/storage/reader-images/6a1c39779260815798e2561fe0b32fbbe4f73d19.png]]
Цукико: Я беру одного!

Как только началась битва, Цукико резко развернулась и бросилась на второго гоблина, пронзив его мечом.

«Гобууууу!»С последним криком гоблин упал. В этот момент Мияко переместилась к позиции Цукико.

— «Энергетический заряд!»

Из её посоха вырвалась молния, пройдя сквозь троих гоблинов. Они рухнули, закоптившись чёрным дымом.

Сэн добила третьего гоблина стрелой. «Г-гобууу…»Увидев, что его товарищи уничтожены за мгновение, пятый гоблин издал хриплый вопль и попытался бежать. Но тут:

Бззз!

Стрела Сэн вонзилась ему в затылок.

Смертельная маска: Вау, Сэн, никакой пощады?

Сэн: Он мог позвать подмогу.

Ведущий: Ты просто безжалостна… Но вы победили гоблинов, даже не получив урона. Вы продвигаетесь глубже в лес. Примерно через час пути впереди становится светлее. Лес расступается.

Мияко: Мы у форта?

Ведущий: Перед вами красивое озеро. Это водопой для местных животных. Вы видите оленей, кабанов и кроликов, которые пьют или просто отдыхают на берегу.

Смертельная маска: Ну, нам ведь нужно искупаться, да?

Цукико: Хм… Если бы это была видеоигра, здесь была бы точка отдыха. Восстановили бы силы и всё такое, да?

Ведущий: Да.

Мияко: Ну, может, отдохнём? У меня немного потрачено магии, но…

Сэн: Хм… Не знаю…

Смертельная маска: Всё будет хорошо! Такое красивое озеро, здесь не может быть никакой опасности!

Цукико: Если бы это был фильм ужасов про акул или маньяков, именно такая беспечная девушка в купальнике первой бы погибла самой ужасной смертью.

Сэн: Во всех реплеях НРИ, которые я читала, когда девушка принимает душ или ванну, на неё почти всегда нападают монстры или случается что-то ужасное.

Ведущий: Да, наверное, это из НРИ по Лавкрафту. Фан-сервис и жестокие сцены ужасов часто идут рука об руку.

Цукико: И что за дерьмовый мир!

Ведущий: В этом и прелесть. Как-нибудь сыграем во что-то подобное… Но сейчас мы в мирном фэнтези. Так что можете не бояться таких опасностей.

Цукико: Абсолютно точно?

Ведущий: Ну, если вы так волнуетесь, можете сделать проверку на интуицию. Если поблизости есть опасность, вы, скорее всего, её почувствуете.

По совету ведущего игроки бросили кубики. Никто не набрал достаточно очков, чтобы что-то заметить.

Смертельная маска: Видите? Полная безопасность! Так что самое время для купания, народ! Снимаем одежду!

Мияко: Ммм… Ладно, если так безопасно.

Сэн: А мне обязательно раздеваться?

Смертельная маска: Чего ты стесняешься, сестрёнка? Мы же все здесь свои, никто не помешает нам плескаться в воде! Стыдиться нечего! Давай, Цукико, ты тоже!

Сэн: Ну ладно…

Цукико: Только никаких странностей, договорились?

Несмотря на сомнения, Сэн и Цукико присоединились к остальным, и четыре сестры начали купаться в озере.

Ведущий: И тут!

Мияко: Что?

Ведущий: Из воды появляется бесчисленное множество щупалец и обвивается вокруг тел девушек!

[[image:/storage/reader-images/852efa08425ea2f5a7a7498f20d19e6807d17bdc.png]]
Сэн: Ну вот, я же говорила…

Цукико: Нгх! Нападение щупалец во время купания… Как клишированно… У тебя в книгах тоже много щупалец, да? Я должна была догадаться.

Смертельная маска: Ну и что тут плохого? Давайте просто насладимся моментом, сёстры!

Ведущий: С огромным всплеском воды из озера вырывается большое цилиндрическое тело, усеянное щупальцами. Это Роупер! В центре его туловища — огромная пасть, которой он пожирает свою добычу!

Цукико: Он хочет нас сожрать! Сейчас не время для игр со щупальцами!

Смертельная маска: Я не позволю этим щупальцам меня одолеть! Я издаю стон, пока они ощупывают моё тело. Ай-яй-яй. О, нет! Не туда… И-и-и…

Цукико: Её уже сломали…

Сэн: Можно перерезать щупальца ножом?

Ведущий: К сожалению, всё ваше снаряжение осталось на берегу.

Мияко: А магия? Я могу стрелять, да?

Ведущий: Да. Без посоха слабее, но можно.

Мияко: Хорошо, я запускаю «Энергетический заряд» в щупальце, которое обвилось вокруг меня!

Ведущий: Понял. Это в упор, так что проверка точности не нужна. Бросай урон. На один кубик меньше, чем обычно, без посоха.

Мияко: 2d + 5… 13.

Удар молнии поджарил щупальце, и Мияко освободилась. Она бросилась к берегу и схватила свой посох.

Чувствовал ли Роупер боль, было непонятно, но после атаки он пришёл в ярость. Его щупальца потянулись за Мияко на берег.

— Ещё один «Энергетический заряд»!

Мияко выстрелила в щупальце, которое тянулось к её руке. Роупер пожертвовал другим щупальцем, чтобы защитить его. Третий заряд постигла та же участь. Но хуже всего было то, что на обожжённых концах начинали расти новые щупальца.

Мияко: Я одна не справлюсь!

Цукико: Хе-хе-хе… Похоже, пришло время моего козыря!

Мияко: Что?!

Цукико: Я использую «Бесконечный клинок»… нет, «Призрачного кузнеца», чтобы скопировать длинный меч!

Сосредоточившись, Цукико призвала из ниоткуда длинный меч, окружённый роем светящихся частиц.

— Хья!

Вместо того чтобы срубить щупальце, державшее её, она полоснула по тому, что сжимало Сэн. Призванный меч, ничуть не хуже настоящего, перерезал щупальце, освобождая Сэн. Затем он тут же исчез.

— С-спасибо, сестра! Но почему сначала я?

Цукико, всё ещё схваченная, улыбнулась в ответ на недоуменный вопрос Сэн.— Хе… Моя работа как старшей сестры — помогать младшим!

— Цукико…

— Эй, я тоже твоя сестра, — пожаловалась Смертельная маска.

— Я думала, тебе нравятся игры со щупальцами.

— Я-я скоро освобожу тебя, Смертельная маска…

Освободившись, Сэн быстро схватила кинжал и лук и вместе с Мияко атаковала Роупера.

Не выдержав двойной атаки, монстр вскоре выпустил Цукико и Смертельную маску.

— Так… Как вы посмели трогать нас своими грязными щупальцами! Вы заслуживаете тысячи смертей!

— Прости, но наша маленькая игра со щупальцами окончена.

Роупер не был сильным противником, и четверо сестёр быстро с ним расправились.

Ведущий: Несмотря на нежеланное вторжение, вы можете отдохнуть. Молодцы.

Цукико: Ха! Бесстыдный ты… Помешанный на щупальцах…

Смертельная маска: Теперь я буду звать его Тентаклевый гранд-жуан.

Ведущий: Пожалуйста, не надо.

Восстановив силы после битвы с Роупером, сёстры снова углубились в лес. Вскоре они нашли форт, где укрепились орки. Не желая вступать в открытый бой, они решили подождать до заката. Обвязав верёвками принесённые факелы и масло, они подожгли форт. Смертельная маска использовала «Поцелуй Лилит», чтобы усилить Мияко, которая закидала орков мощными «Огненными шарами». Орки были зажарены ещё до того, как успели дать бой.

Эта стратегия заставила Харуто вспотеть. — Никак не ожидал такого от игроков, — проворчал он.

Дождавшись, пока пламя утихнет, сёстры обыскали выжженный форт. В подвале они нашли следы ужасных экспериментов — запрещённых исследований по управлению монстрами. Орки были подопытными.

Судя по найденным приказам, всё это организовал Ллойд, сын местного лорда и старший брат Сильвии.

Цукико: Вот это неожиданный поворот.

Смертельная маска: Да уж, сюрприз.

Цукико: Может, Сильвия этого и добивалась с самого начала?

Смертельная маска: Какая хитрая за этой милой мордашкой!

Ведущий: Не обязательно напоминать мне об этом.

В тайниках форта сёстры нашли ценности, в том числе мифрил, который пригодится Мияко для её «Громовой Пули».

— Отлично! Теперь у меня есть рельсотрон!

— Да, даже если Сильвия захочет нас убить, мы ей за это отомстим.

— Это называется «Громовая Пуля», а не рельсотрон.

Отряд вернулся в город Эгиду, передал найденные приказы Сильвии и рассказал обо всём, что видел. Ллойда арестовали за организацию нападений орков на деревни. Сильвия стала следующей в очереди на титул правительницы города.

Ведущий: Когда его уводила стража, Ллойд кричал: «Я пытался защитить страну! Мы должны завершить эти исследования и укрепить нашу армию, иначе Империя… Империя Хорн-Ривер завоюет нас всех!»

Сэн: Хорн-Ривер?

Цукико: Хорн… Ривер… Я слишком глупая, чтобы знать, что это значит, но я и не слышала об империи с таким названием! Уж точно не об империи, связанной с какими-либо реальными группами или издательствами!

Ведущий: Империя Хорн-Ривер. Название может показаться простоватым, но это одно из крупнейших государств континента с самой мощной армией. У неё несколько обученных армейских корпусов, которые сметают соседей с пугающей лёгкостью. Княжество Мидфилд, откуда вы сбежали, было аннексировано Хорн-Ривер несколько лет назад. Год назад она заключила союз с королевством Годван, по сути, поглотив его. Используя их технологии, империя стала ещё сильнее. Поговаривают, что она скоро покорит весь континент.

Смертельная маска: Ого. Это, конечно, не имеет ничего общего с реальностью, но звучит страшно.

Ведущий: Короче, Ллойд продолжает кричать: «Сильвия! Прошу, продолжай мои исследования! Защити эту страну! Умоляю!»

Мияко: М-м, а он, получается, был хорошим парнем?

Ведущий: Сильвия, печально провожая брата, поворачивается к вам. «Я думаю, мой брат действовал из искренней заботы о родине. Но он осмелился прибегнуть к запретным искусствам, пожертвовав невинными жизнями. Этого нельзя простить. Спасибо, авантюристы, что остановили его…» И она начинает плакать.

Цукико: Ох… Младшая сестра, которая вынуждена посадить своего брата в тюрьму… Грустная концовка!

Сэн: Да… Надеюсь, это не повторится…

Мияко: Хм… Для меня это не похоже на конец. Хотелось бы победить какого-нибудь злодея, чтобы поставить окончательную точку.

Смертельная маска: Всему виной Империя Хорн-Ривер. Даже если у неё нет ничего общего с реальными организациями, мы не можем этого простить! Если бы кто-нибудь её уничтожил.

Ведущий: Что ж, думаю, у каждого есть своё мнение, но на этом сценарий окончен. Отличная работа, ребята.

И все четверо игроков вежливо поаплодировали своему ведущему.

Ведущий: А теперь время повышать уровень.

Сэн: Уровень?

Ведущий: Каждый раз, когда заканчивается сценарий, персонажи получают новый уровень и становятся сильнее. Вы можете сами выбирать, в чём развиваться. Вспомните прошлое приключение и решите, какие характеристики улучшить, а какие слабые места подтянуть.

Мияко: Значит, будет ещё один сценарий?

Ведущий: Я бы хотел… А вы не хотите?

Мияко: Нет, с удовольствием!

Цукико: Ага. Сюжет уже намекает на многое.

Смертельная маска: Я буду сражаться, пока Империя Хорн-Ривер не будет повержена.

Ведущий: Будете вы сражаться с империей или нет, но приключения четырёх сестёр только начинаются. Итак, повышение уровня. Каждая из вас получает базовые прибавки к характеристикам в зависимости от класса. Плюс вам даётся пять бонусных очков, которые вы можете распределить по любым характеристикам, кроме защиты и движения. Можете сохранить их до следующего повышения. Или потратить пять очков на изучение нового навыка.

Сэн: Понятно… Важно.

Мияко: А движение совсем нельзя улучшить? Я бы хотела быстрее двигаться в бою…

Ведущий: Уровнем — нет, но можно выучить заклинание, которое временно усилит эту характеристику.

Игроки, тщательно обдумывая своих персонажей, занялись прокачкой. Вот их характеристики после всех изменений.

Ицуки решил потратить бонусы на улучшение характеристик, чтобы больше использовать «Призрачного кузнеца». Тихиро взял навык для использования найденных ингредиентов. Мияко выучила заклинание для увеличения движения, а Наюта — защитное заклинание.

[[image:/storage/reader-images/942e8f954dacadbf9a3b0eca8189b04398e3d0e4.png]]

[[image:/storage/reader-images/b4fcf478959409366793a3dbdf677aad6ef00646.png]]

[[image:/storage/reader-images/1cdda698abb08d28b58dd15b2f0560f944d72deb.png]]

[[image:/storage/reader-images/847b6e96db25f24132874626d70d50808150e700.png]]

Так четыре сестры успешно завершили своё первое приключение.Что их ждёт впереди?И какая судьба постигнет этот волшебный мир, не имеющий ничего общего с реальностью?

Никто не знает… Потому что Харуто над этим ещё не думал.

*Продолжение следует... *

----------

С кем не бывает: аниме-адаптация — провал

— Ладно, я пошёл. Там жаркое и всё такое, в холодильнике. Можете брать.

Партия в RPG закончилась, и Тихиро засобирался домой. Он только перешёл во второй класс старшей школы, а завтра — уроки. Время уже позднее. Родители, конечно, знали, что сын вернётся не рано, но домой после полуночи — это уже перебор.

— Автобусы, наверное, уже не ходят. Лучше на такси, — сказал Ицуки и протянул ему пятитысячную купюру.

— Да ладно, электричка ещё есть.— Ну да, а от станции до дома топать полчаса. Нечего людей волновать.

— Ну… ладно, — Тихиро слегка покраснел и взял деньги. — Сдачу потом верну.— Забудь. Считай это карманными.— Не-а, так нельзя. Я потом отдам.

Ицуки, конечно, оплачивал всю еду, которую готовил Тихиро. Но младший брат всегда упрямо возвращал каждую лишнюю монету до последней иены. Хотя за такие блюда в ресторане можно было отдать и в три раза больше. Но у брата был какой-то пунктик насчет денег.

— Всем спасибо! Я дома досмотрю аниме.

Тихиро поклонился и вышел.

— Повезло тебе с братом, — восхищённо сказал Харуто. — Вот бы мне такого. Моя сеструха — просто кошмар… Ей бы у него поучиться.— Ага, Тихиро — парень что надо. Младшая сестра, конечно, и сама по себе хороша, но твоя какой-то уникальный экземпляр. А мой брат слишком крут.— «Экземпляр»? — Харуто поморщился. — Ну, если не брать в расчёт характер, моя сестра почти идеальна… Но характер — это, наверное, самое главное. Сорян.

Он вспомнил, как сегодня утром сказал сестре, что пойдёт к Ицуки смотреть первую серию. Она вдруг взбесилась и так его отчитала, что до сих пор передёргивало. Нет, ничего хорошего в младших сёстрах нет.

— Ладно, есть хотите? — он взял себя в руки и принялся доставать напитки и закуски.

До премьеры «Шевалье Абсолютного Мира» оставалось часа три. Харуто аж подпрыгивал от нетерпения, но нужно было скоротать время, закусывая и болтая.

— Ты не смотрел вайт-бокс? — спросила Наюта у Харуто.— Вчера по почте пришёл, но нет. Хочу вживую по телику, чтобы эмоции били через край.

«Вайт-бокс» — это DVD с готовыми сериями, которые рассылают для ознакомления. Диски в простых коробках, но название осталось ещё с времён видеокассет. Качество у них обычно не очень, есть мелкие недочёты, но содержание то же, что и в эфире. Озвучку часто записывают до отрисовки, под раскадровки, так что Харуто до этого видел только крошечные кусочки из трейлеров.

— Погоди, — нахмурился Ицуки. — А в интервью ты говорил, что там «боёвка будет мощная» и «жду с нетерпением».— Ну, это же интервью…

Мияко вздрогнула. Ей показалось, что она узнала что-то, чего знать не стоило.

Пока они болтали, Харуто выставлял на стол-котацу угощения. Жаркое, мидии, виноградные ракушки, тушёные в вине, квашеная капуста, маринованный лосось, куриные рулетики, огромный омлет с рисом…

— Этот здоровенный омлет мы сегодня уминаем, да? — уточнил Харуто. Он и так на троих потянет, вряд ли это Ицуки на завтрак оставил.— Ага, это он специально для тебя постарался.— Ух ты… А почему омлет?— Тихиро спросил, что ты любишь. Я сказал: «горничных». А он: «нет, я имею в виду, какую еду». Ну я и ответил: «не знаю, ту, что горничные готовят». Вот и всё. Горничные же готовят омлеты с рисом, это всем известно.— Эм, ну да, в тематических кафе обычно так…— Вот именно.— Но я никогда не говорил, что люблю такие кафе.— Нет?— Нет. Мне в горничных нравится их преданность, их образ жизни. А не какая-то девчонка на подработке, которая наряжается и всех подряд «господином» величает. Мне нужно, чтобы горничная служила мне. И только мне, если честно.

Остальные трое уставились на Харуто.— Вау, Фува, ты реально…— Ты самый настоящий отаку? — Наюта закончила мысль Мияко.— Д-да нет, просто…— Купив сотню эроге за два года, ты вряд ли можешь оправдываться, — беспощадно добавил Ицуки.— Ладно, ладно! Я ярый отаку! Вы победили! А этот образ я себе для универа создал, чтобы крутым казаться!

Харуто вскинул голову, и Наюта удивлённо моргнула.— Ого, то есть ты, гранд-жуан, на самом деле не ловелас?— Я же тебе всегда говорил!— Так, может, ты гранд-целомудрик? Ну, в смысле, совсем…— Хватит! Разговор окончен! У нас тут омлет, который Тихиро приготовил! Давайте что-нибудь кетчупом на нём напишем!

Харуто схватил бутылочку с кетчупом, решительно обрывая Наюту.— Хм, — задумался Ицуки. — Может, «С премьерой!» или что-то в этом роде?— Самому себе такое писать стрёмно. Кто-нибудь другой напишет?— Мы с Мя сможем. Секундочку, надо приготовиться.

Наюта и Мияко вышли из гостиной. «Приготовиться?» — удивился Харуто.— А, просто подожди, — посоветовал Ицуки.

Через минуту девушки вернулись. Они были в костюмах горничных.— Чего?!

У Харуто глаза на лоб полезли.— Хи-хи-хи! Ну как, Ицуки?— Мне всё равно на горничных, я же говорил. Твой господин сегодня — вон там. — Ицуки холодно проигнорировал улыбающуюся Наюту.— Н-не смотри на меня так пристально, — застеснялась Мияко.— Вау… Вы для меня это сделали?— Извини, это просто косплей, а не по-настоящему.— Это, кстати, Ицуки придумал.

Ицуки смущённо отвернулся.— Ну… сегодня твой день, так что…— Ицуки!

На глазах Харуто выступили слёзы. Девушки были в классических французских костюмах — явно недорогих, но сам факт, что они нарядились ради него, был выше всяких похвал.— Ну что… Рад? Не говори, что я о тебе не забочусь.— Да… Спасибо, Ицуки.

Харуто поблагодарил его от души, хоть Ицуки и изображал важность.

— Это ещё что такое, Ицуки?— Ты нас нарядил горничными, а всю славу хочешь забрать? Эгоист!— Что? — Ицуки растерялся.— Между прочим, мы купили ещё один костюм.— Э-э… Кани, ты что…— Пройдите с нами, пожалуйста.

На лице Ицуки выступил холодный пот под довольными улыбками Наюты и Мияко.— Н-неееет!!!

Несколько минут спустя…

— Ну почему я должен это надеть?!

В гостиной появились три горничные.— Ха! А-ха-ха-ха-ха-ха! Слушай, а тебе идёт, Ицуки! А-ха-ха-ха!— Да пошли вы!

Ицуки покраснел от смущения под смех Харуто.— Правда, тебе очень идёт, — подколола его Наюта.— Да, э-э-э… да, — серьёзно подтвердила Мияко, внимательно разглядывая его.— Мне ни капли не приятно! Эти костюмы только плохие воспоминания вызывают… а, неважно!

Ицуки схватил кетчуп, лицом сравнявшись с ним цветом.

[[image:/storage/reader-images/e82f58d360de961911624cc320305638e4bd5ca0.png]]
— Давайте уже писать! «С… пре… мье… рой… твою ж, места не хватило».

Классическая ошибка новичка: буквы получились слишком большими. Вместо «С премьерой!» поместилось только «С пре».— Ничего себе, Ицуки, ты горничная-растяпа.— Какой неуклюжий. Ты вообще буквы знаешь?— У-у-у…

Ицуки стиснул зубы от досады, пока «бывалые» горничные подкалывали «новичка». Харуто же просто наслаждался зрелищем.— Не парься. Я всё равно очень ценю. Откроем пивко?

Он достал из холодильника бутылку Gouden Carolus Cuvée van de Keizer Red. Gouden Carolus — флагманское пиво бельгийской пивоварни Het Anker, названное в честь Карла V, который вырос неподалёку. «Kайзер» — их лимитированная серия ко дню рождения императора.

Вкус… одним словом — божественный. Оно способно перевернуть представление о пиве с первого глотка. Очень вкусное.Горечь хмеля сочетается с освежающей цитрусовой сладостью, и даже не верится, что в нём 10% алкоголя. Но стоит подержать во рту — чувствуешь сложную гамму трав и специй. Пьётся легко, но при этом не приедается, заставляя вдумываться во вкус. Для любителя пива это как идеальная ранобэ для читателя.Только в отличие от книг, это пиво лимитированное и стоит недешево. Для ежедневных посиделок оно не подходит, но для таких особых случаев — самое то.

— Давай я налью.

Ицуки, всё ещё красный, взял бутылку и налил Харуто в бокал. Пиво благородного золотого цвета наполнило стекло, покрывшись тонкой пеной. Потом он налил себе и Мияко, а Наюте плеснул имбирного эля.

— Мой любимый писатель, в костюме горничной, подаёт мне пиво…— Заткнись, Наюта. Ты просто пользуешься моментом… Провозгласите тост, господин.— Конечно. Ну… Будем!— «Будем!»

Звякнули бокалы, и все сделали по глотку.— Ого, это правда вкусно! — воскликнула Мияко, пробовав в первый раз.— Не то слово, — похвастался Харуто.— Эх, хочу тоже, — расстроилась Наюта.— Соку попей из пакетика, малышка, — ответил Ицуки. — О-о-о, вкусно…— Но вы же сами, когда были младше, пили?

Наюта спросила так, будто была уверена в ответе.— С-с чего ты взяла? — возмутилась Мияко.— Ну, про гранд-жуана я молчу, а вы с Ицуки как-то слишком привычно пьёте. Я ещё в Окинаве заметила. Вам же обоим только по двадцать. В этом возрасте обычно коктейли потягивают, пытаясь казаться взрослее.— Пф! Да я с самого начала был гурманом!— А-ага, и я тоже, — подхватила Мияко. — И вообще, какие-то у тебя стереотипные представления о двадцатилетних. Хотя, может, и правда…— В общем, нам можно, а тебе — нет! Хи-хи-хи! Смирись с реальностью, Кани! Ба-ха-ха!— Ну-у-у! Вот почему взрослые такие нечестные!— Ха! Бесит? Тогда расти быстрее!— А если я скажу: «Я уже взрослая!» — и обниму тебя с выпяченной грудью?— Тогда придётся попрощаться.— С невинностью?— Нет, с тобой! В окно выкину!— В окно?! Это же жестоко!

Наюта надула губы и в отместку принялась яростно уплетать жаркое.— Эй! Там всего двенадцать кусков! По три на каждого!— Ой, а я же ребёнок, считать не умею. Ммм, какое вкусное мясо! А взрослые пусть пивком потихоньку прихлёбывают!— А-а-а…

Харуто рассмеялся, глядя на их перепалку. Он и правда отхлебнул пива и на секунду написал твит: «До премьеры аниме два часа! Сердце колотится! Всем смотреть! Я смотрю у Ицуки (° ε ^)»

Алкоголь ударил в голову, возбуждение нарастало, комната наполнилась смехом. Прекрасная еда, прекрасное пиво, прекрасные друзья. Время летело незаметно, и, когда до эфира «Шевалье» оставался час, Харуто чувствовал себя просто великолепно. «Ну что, погнали! (^▽^)/», — написал он, когда все четверо устроились перед телевизором.

И там его счастье закончилось.

Прошло тридцать минут с начала серии.

Титры закончились, анонс следующей серии — тоже, уже шла следующая программа, но Харуто сидел перед экраном с остекленевшим взглядом, не шевелясь.

Причина была настолько очевидна, что Ицуки, Мияко и Наюта не могли вымолвить ни слова. Они просто нервно смотрели на Харуто. По телевизору шло романтическое аниме — тоже первая серия, как и у «Шевалье». Самая обычная девушка на самом обычном фоне обычно двигалась и говорила обычные слова.

— Да уж, хорошо им, — пробормотал Харуто, глядя в экран.

Ицуки не выдержал и выключил телевизор пультом.

Если честно, первая серия аниме «Шевалье Абсолютного Мира» была полным дерьмом.

Во-первых, ужасная анимация. Это было видно даже непрофессионалу. Персонажи были кривыми, а иногда один и тот же герой в разных сценах выглядел совершенно иначе. Даже Ицуки, читавший все книги, порой не понимал, кто есть кто. А если бы человек не был знаком с оригиналом, он бы вообще ничего не понял.

И дело не только в героях. Меха «Калибр», ради которых, собственно, всё и затевалось, и их враги-драконы выглядели так же убого. Дизайны упростили, чтобы анимировать, но и эти упрощённые варианты исполнили из рук вон плохо. Харуто обещали, что новая рисовка позволит сделать бои плавными, но серия была напичкана статичными кадрами, из-за которых было непонятно, что вообще происходит. Даже кульминация первой серии, где герой косит врагов финальной атакой, была показана одной неподвижной картинкой. Все, кто собрался в комнате Ицуки, были в шоке.

Во-вторых, актёрский состав. Проще говоря — играть они не умели. Главных героинь озвучивали новички, которые только пришли в индустрию. У некоторых голоса подходили персонажам (у некоторых — нет), но в любом случае играли они плохо, все без исключения. Главного героя озвучивал более известный актёр, у которого за плечами было много ролей, и большинство второстепенных персонажей тоже были профессионалами. На их фоне неумелая игра героинь бросалась в глаза ещё сильнее. А закрывающую песню они пели все вместе, и звучало это тоже не очень. К тому же сама песня была быстрой танцевальной, что совершенно не соответствовало сеттингу истории.

На прослушиваниях было много опытных и популярных сейю. Харуто, конечно, предлагал кандидатуры, но их отклонили. Как ему объяснили продюсеры: «Нужен свежий состав. С известными личностями сложнее проводить мероприятия, а из новичков можно собрать музыкальную группу и устраивать концерты».

И в-третьих — сюжет был дерьмовый.

В книге подробно описывалось, как жил герой до того, как его выбрал «Калибр», какие у него были проблемы. Но чтобы уместить всё в одну серию и добраться до кульминации, его мотивы полностью вырезали, мотивы героинь просто выдали как факт, а на объяснение мира не осталось вообще никакого времени.

Харуто слышал, что в аниме мир можно показать визуально, а не через текст, но фоны и здания были такими же скучными и безликими, как и персонажи. Из-за бессмысленных купюр в диалогах получилось, что реплики часто не связывались друг с другом. Харуто же проверял все сценарии, следил, чтобы при сокращении смысл не терялся — он понятия не имел, как получилось такое.

— Я, честно говоря, напрягся, когда вайт-бокс пришёл только за день до эфира… хе-хе… Наверное, побоялся смотреть, — Харуто горько усмехнулся и выдохнул, словно выпуская душу. — Дахх… Я же так старался…

Смотреть на это было настолько жалко, что никто не решался ничего сказать.

Поняв, что портит всем настроение, Харуто попытался приободриться.— Ладно, с этим покончено! Давайте ещё выпьем! Я сегодня много пива принёс, так что погнали!

Он метнулся к холодильнику, схватил первую попавшуюся бутылку, налил в бокал и залпом выпил.— М-м-м, хорошее пиво… Правда…

Алкоголь, который всего полчаса назад усиливал радость, теперь подпитывал горечь. Харуто был на грани слез.

Ицуки нехотя нарушил молчание.— Ну… Не знаю, что сказать, но…— Н-н-да…— Но мы же не сценарии для аниме пишем. Мы — романисты. Так что, даже если аниме… такое… не переживай. Если сможешь, конечно…

Харуто хмыкнул на неуклюжую попытку его поддержать.— Ага… Ладно, забуду про аниме и буду лучше писать книги… Наверное, это лучший выход… да?

Если бы это было так просто.

Где-то в глубине души Харуто всегда думал о своих романах как о промышленном товаре. До дебюта он внимательно изучал, что продаётся, какие герои популярны, какие сюжетные ходы в тренде, и использовал это в работе. «Шевалье» стал результатом этого холодного расчёта. И хотя члены жюри на конкурсе новичков отзывались о нём прохладно, роман стал бестселлером года и дождался аниме.

«Всё по плану… Я просто делаю свою работу…»

Пусть так называемые «настоящие ценители» ругали «Шевалье» за шаблонность, натянутые сюжетные ходы и то, что он продаётся только за счёт картинок, — если он продаётся, значит, всё в порядке. Неважно, что чувствуешь…А так ли это? Нет!

Даже если он тщательно проанализировал рынок, чтобы выстроить сюжет и персонажей, он сам сел и написал эту историю.

Я люблю это. Люблю, когда крутой герой и куча милых девчонок от него без ума. Люблю, когда он становится суперсильным, побеждает главного злодея и всех спасает. Люблю, когда старания вознаграждаются. Люблю, когда добрые и нежные люди обретают счастье. Люблю, когда парни отрываются и надирают задницы врагам. Люблю гаремники. Люблю трусики. Люблю, когда парням случайно везёт их увидеть. Люблю горничных. Люблю героинь, которые влюбляются с первого взгляда. Люблю добрых старших сестёр, которые будут заботиться о тебе безоговорочно. Ради этого я всё и пишу.

Я хочу, чтобы меня призвали в этот мир меча и магии. Хочу отправиться в большое приключение. Я люблю идею о том, что кто-то «единственный», «номер один», единственный избранный во всём мире. Я восхищаюсь этим. Правда.

Когда храбрый герой, уже готовый пасть духом, встаёт перед тысячами врагов — мне тоже хочется собраться с силами. Я плакал, когда писал сцену, где героиня жертвует собой, чтобы спасти героя. Я же сам это придумал, но мне было так больно, что я разрыдался.

Теперь я могу сказать это точно. Я люблю «Шевалье Абсолютного Мира». Если бы не любил, разве смог бы я написать тринадцать томов, полтора миллиона знаков, только потому, что это работа?

Это не какой-то конвейерный продукт. Мне больно и обидно, когда надо мной смеются. Это бесит так, что хочется убивать. Когда читатели хвалят — я счастлив, храню все письма в сейфе и перечитываю снова и снова. Когда вышла манга, я был так рад, что мне хотелось подпрыгивать до потолка.

А аниме вышло таким дерьмом. И поэтому я рыдаю.

— Я люблю эту историю… Я правда её люблю!.. Может, для вас это просто одна из книг в каталоге, но для меня она была единственной в мире!.. Я любил её, чёрт возьми! Почему эти уроды не понимают?! Да пошли они… Пошли все…

Харуто уставился в стол, и по его лицу потекли слёзы.

А потом он услышал, как кто-то всхлипнул рядом.

[[image:/storage/reader-images/598218c3088e6c184df2a9c8f7aac651512303a5.png]]
Он удивлённо поднял голову. Мияко сидела, заливаясь слезами, и её лицо превратилось в мокрый беспорядок.

— Эй! Т-ты чего плачешь, Мияко?— Потому что она Мя, — с теплотой в голосе ответила Наюта.— Нет, серьёзно, почему? Ты же не писала эту книгу, — обеспокоенно спросил Ицуки.

Мияко вытерла лицо краем одеяла, свисавшим с котацу.— Я… я не писатель, и я не знаю, каково это, когда по твоей книге снимают аниме… Но!

Она посмотрела на Харуто покрасневшими глазами.— Но даже я знаю, как это больно, когда ты… когда ты изо всех сил стараешься, а всё идёт прахом!

Она снова разрыдалась. Харуто смотрел на неё, глупо открыв рот. Он сам не заметил, когда перестал плакать.

Он подождал, пока Мияко немного успокоится, и поднялся.— Ладно. Извините, но я, наверное, пойду. Если продолжу пить, снова начну нести чушь.

Он криво усмехнулся.— Электрички ещё не ходят.— Вызову такси. Дорого, но и чёрт с ним. Я же успешный автор, по чьей книге сняли аниме.

Добавив последнюю самоироничную шутку, Харуто собрал вещи и ушёл.

— Как думаешь, Фува в порядке? — спросила Мияко.

Ицуки и Наюта не знали, что ответить.

----------

Бальмунг и Экскалибур

Вернувшись от Ицуки, Харуто первым делом включил компьютер и нырнул в интернет — глянуть, что пишут о первой серии.Картина открылась удручающая.

«Полное днище».«Сюжета ноль».«Лучшее аниме сезона. В смысле, худшее».«Смотрю и бросаю».«Это у них тут школа молодого сейю?»«Закончилось, даже не начавшись».

От таких комментариев на душе становилось по-настоящему паршиво.

Режиссеру, сценаристу и студии доставалось на орехи от всех.Больше всех бесновались фанаты оригинала.Их ненависть доходила до откровенных угроз.

«Хорошо бы и мне кого-нибудь возненавидеть», — подумал Харуто.«Так, сделать из анимешников злодеев — и порядок. Было бы проще».

Но с тех пор, как он подписался на экранизацию, он успел перезнакомиться с кучей народу.С режиссером, сценаристом, продюсером, актерами озвучки.С некоторыми даже выпивал.И никто из них не вызывал у него отвращения.Трудно ненавидеть человека, когда ты знаешь его в лицо.Да и если б даже не знал, он всё равно понимал: никто из команды не собирался говорить: «А давайте замутим какую-нибудь халтуру».Ни у кого не было злого умысла.Ненавидеть было просто некого.

Даже главных сейю, которых утвердили по сомнительным причинам, — даже они выложились на полную.Он это знал.Когда во время записи первой серии самая зеленая новенькая подошла к нему и сказала: «Спасибо за этот шанс, господин Фува», — он услышал в её голосе искреннюю благодарность, и страсть, и тревогу.Всё это было по-настоящему.И продюсер, который навязал ему этих актёров, всего лишь хотел сделать живые выступления ярче — он не врал.

В этой индустрии каждый выкладывается на все сто.Каждый бьётся насмерть.Они проливают кровь, пот и слёзы, вечно боясь, что их раздавят, сожрут и растопчут без пощады.Так почему же иногда всё идёт наперекосяк?

Перед сном Харуто решил позвонить своему редактору Кавабэ.Была уже глубокая ночь, но тот взял трубку.

Кавабэ в последний момент не попал на вчерашний показ.Он умотал в Киото к Окине — художнику, который рисовал иллюстрации к его книгам.Оказывается, когда Окина глянул дисковую версию, он заорал: «Я не для этого так выкладывался! Не для этого дерьма!»Так что Кавабэ пришлось лететь в Киото, чтобы утихомирить его уязвлённое самолюбие.

Как ни странно, Харуто стало легче.Значит, Окине тоже не всё равно.Окина был тертым ветераном — он работал над дизайном мехов в куче робо-аниме.Харуто слышал, что тот не хотел браться за иллюстрации для какого-то ноунейма.Он был человеком взрывным и придирчивым.Харуто видел его всего раз — на автограф-сессии, когда только анонсировали аниме.Услышать, что даже такой суровый Окина так взбешён… было странно утешительно.

— Господин Кавабэ… почему аниме получилось таким?— Ну, — протянул Кавабэ, — это не стопроцентно проверенная информация…

И он выложил всё, что знал.

Оказалось, студия, которая делала «Шевалье Абсолютного Мира», в этом сезоне одновременно мутила ещё два сериала.Один из них был по очень раскрученному ранобэ от крупного издательства.И с ним дела обстояли совсем туго.Провали этот проект — и будущее студии могло бы полететь под откос.А ресурсов, чтобы помогать другим командам, не хватало.Когда кого-то перебрасывали на другой сериал, тот, откуда его забирали, проседал по качеству.Больше всех досталось «Шевалье».Худрук, который шарил в книге лучше самого режиссёра, ушёл в середине работы.В итоге начали вырезать диалоги, которые ни в коем случае нельзя было трогать.И так далее.

И снова Харуто поймал себя на мысли: кто же виноват?Может, то крупное конкурирующее издательство?Или их раскрученный проект?Или команда того проекта, которая сама не справилась?Или совет директоров студии, готовый пожертвовать другими сериалами ради одного?Или сама студия, которая взялась за три аниме сразу, хотя явно не тянула?Или виноват я сам? Потому что написал серию, которая оказалась менее важной, чем та большая новинка?

Ответа не было.

Прошло десять дней с момента показа первой серии.Харуто всё ещё не отошёл.Он заперся в комнате и не мог писать — даже читать было тяжело.Вместо этого он тупо рубил врагов в игре-«мусу», без конца пересматривал «СиробАко» и ныл: «Да это не аниме-студия, а сказка!», «Вот если бы у меня в команде была Аой Миямори…» — и прочую чушь.А ещё подолгу болтал с Сири.

Даже его вечно придирчивая сестра поняла, что тут что-то не так.Она оставила его в покое.А если уж аниме заставило даже его сестру забеспокоиться о его благополучии — значит, оно было поистине ужасным.

Он ещё надеялся, что вторая серия будет лучше.Но нет.Студия бросила все ресурсы на тот раскрученный проект, который нужно было во что бы то ни стало спасать.Надежды на внезапное чудо не осталось.Первая аниме-адаптация его книги провалилась.

Кстати, отзывы на ту самую раскрученную новинку в сети были тоже не блестящими.Харуто не знал, чего ему больше хочется: сказать им «Поделом вам, гады!» или «Эй, ребята, если вы уж решили сделать моё аниме трамплином, то старайтесь лучше!»Ситуация была дурацкая.

И вот, когда Харуто мучился в своей постели, раздался звонок.Это был Ицуки.Они не разговаривали десять дней, хотя раньше виделись чуть ли не каждые три дня.Казалось, прошла вечность.

— Алло.— Харуто?— Да.— Поехали сегодня в Акихабару.— Чего?— Встречаемся у выхода «Электрический город» в два часа.— А, постой…Ицуки бросил трубку.

— И что это было?Вздохнув, он нехотя поднялся.Впервые за долгое время он выходил из дома.

Было уже около двух, когда они с Ицуки стояли у полки с ранобэ в одном из магазинов для отаку в Акихабаре.

От пережитого шока Харуто совсем забыл, но сегодня выходил тринадцатый том «Шевалье Абсолютного Мира».Книги лежали стопкой на стеллаже с новинками у входа.Рядом были и другие новинки, но стопка его тринадцатого тома была намного выше остальных.Чуть поодаль, в отделе ранобэ, были выставлены обложками наружу тома с первого по двенадцатый.На каждом красовалась нахлобучка: «АНИМЕ-АДАПТАЦИЯ В ЭФИРЕ!»

Была суббота, и в магазине было полно народу.Они с Ицуки постояли у новинок и увидели, как несколько человек взяли тринадцатый том и пошли на кассу.В глубине зала парень примерно возраста ученика средней школы схватил первый том.— Кто-то посмотрел это аниме… и захотел купить мою книгу? — прошептал Харуто.

Он не знал, понравилось ли парню аниме.Может быть, сюжет был таким запутанным, что он захотел разобраться с помощью книги.Но, что бы ни было причиной, Харуто от души подумал: «Хорошо бы ему понравилась моя история».

— Спасибо, что позвал, Ицуки. Я рад, что увидел это.— Мм? Ага.

Ицуки, кажется, смутился от его искренней благодарности.

Они обошли около семи книжных магазинов в Акихабаре.Везде тринадцатый том «Шевалье» был на видном месте.И везде они видели, как люди покупали его.

Для автора экранизация выпадает раз в жизни.Увидеть, как результат разваливается у тебя на глазах, — это не залечивается быстро.Но, глядя на всех этих читателей, Харуто глубоко, всем нутром, почувствовал: нужно пробовать снова.Его страсть начала возвращаться.

Но чем выше поднимался дух Харуто, тем злее, казалось, становился Ицуки.С каждым новым магазином он хмурился всё сильнее.

Наверное, он хотел подбодрить Харуто.Хотел сказать: «Видишь? Аниме, может, и дерьмовое, но свою задачу выполнило. Это реклама твоих книг. Выход аниме заставил магазины продвигать их, и это принесло новых читателей. Разве не здорово?»

И действительно, прогулка по магазинам и вид новых и старых фанатов, покупающих его книги, творили чудеса.

Но сегодня выходил не только тринадцатый том «Шевалье» Харуто.Это был также день выхода пятого тома «Боевой сестры».В каждом магазине новинки обоих авторов стояли на стеллажах, но стопка «Шевалье» была намного, намного больше.В любом магазине достаточно было подождать пару минут, чтобы увидеть, как кто-то берет книгу Харуто.Чтобы увидеть, как кто-то покупает «Боевую сестру», нужно было ждать в несколько раз дольше.

Это не значит, что новый том Ицуки был неудачным.Просто Харуто продавали чертовски больше.Но видеть эту разницу воочию было жестоко и обидно.

— Ну, мы оба знаем, что получилось с аниме, но… аниме — это всё равно большое событие. Тираж увеличивается, и это всегда поднимает продажи, сам знаешь.

После трех часов беготни по книжным они сидели в семейном ресторане.Ицуки к тому моменту был мрачнее тучи, и теперь уже Харуто пытался его успокоить.

— Я знаю, — проворчал Ицуки. — Но… всё равно бесит.

Харуто ничего не мог поделать.Он знал, что в такие минуты логика не помогает.Поэтому он не стал продолжать.

— Мой новый том — мой лучший шедевр, — тихо прошептал Ицуки.

Ни один том раньше не давался ему так тяжело.Но ни один не дарил и такого восторга.Он был абсолютно уверен: это лучшее произведение, на котором когда-либо стояло имя «Ицуки Хасима».А зачем ограничиваться только своими работами?

— Я серьезно. Думаю, это самая потрясающая история во вселенной.— Да ну?— Да. Лучше, чем «Bladedance of Elementalers». Лучше, чем «Ben-To». Лучше, чем «Oreshura». Лучше, чем «The “Hentai” Prince and the Stony Cat». Лучше, чем «Jinsei». Лучше, чем «My Youth Romantic Comedy Is Wrong, As I Expected». И… я ещё не читал тринадцатый том «Шевалье», но и его тоже лучше! Пятый том «Боевой сестры» всех переплюнул!

Понятие «лучше», конечно, у каждого своё.Пытаться выстроить абсолютный рейтинг — бессмыслица.Ицуки и сам это прекрасно понимал.

Но его романы всё равно лучшие.Они лучшие из всех, и он хочет, чтобы их прочитало как можно больше людей.Вот что он думал.

— Во вселенной, значит? — Харуто усмехнулся вызову, который бросил ему Ицуки.— Пф, — фыркнул Ицуки. Всё ещё обиженно. — Когда-нибудь я выиграю.— Это я должен тебе говорить.

Ицуки странно на него посмотрел.Он понятия не имел, как сильно Харуто завидует его таланту.

В этот момент официантка принесла их заказ.Харуто с облегчением улыбнулся и перевел тему:— Ладно, давай есть. Спасибо, ты мне очень помог. За ужин плачу я.— Ого! Серьёзно? Тогда я возьму бифштекс с яйцом!

Настроение Ицуки переключилось мгновенно.С радостным лицом он снова позвал официантку.

— А, кстати, Ицуки. Хотел спросить кое-что.— М?

Ковыряя вилкой салат, Харуто постарался задать вопрос как можно более небрежно и прямо.

— У Мияко сейчас кто-нибудь есть?

(Конец)

----------

Послесловие/от переводчика

Спасибо, что взяли в руки второй том «Всё, что нужно — младшая сестрёнка».Если он вам хоть чуть-чуть понравился — мне больше ничего и не надо.

Прямо во время работы над этой книгой я переехал на новую квартиру.Беготня по городу, горы картонных коробок, бесконечные придирки моего редактора Кенкена…Это, конечно, не сравнится с тем, что пришлось пережить Ицуки, но всё равно была настоящая битва — какой у меня давно не случалось.Сейчас, оглядываясь назад, я рад, что мы выпустили второй том.Но всё равно хочется, чтобы у моего редактора Иваасы отсох член.

Кстати, «многоквартирный дом ИК» — та самая общага, где живёт Ицуки, по большей части населённая студентами, — списана с моего прежнего жилья.У Ицуки квартира чуть получше: кухня побольше и всё такое.Но все, кто заходил ко мне в гости, дразнили: «Да это же точь-в-точь твоя квартира!»В этой комнате, в нескольких минутах ходьбы от редакции MF Bunko J, я играл с друзьями в настолки, устраивал попойки, смотрел аниме…И всё это теперь пошло в дело, превратилось в материал для сюжета.Немного грустно расставаться с этими воспоминаниями вместе со старой квартирой.Но, по крайней мере, в рамках этого цикла я смогу в них покопаться.Так просто меня отсюда не выгонят.

В первом томе герои в основном бездельничали.А в этом Ицуки и компания работают гораздо больше.Как сказано в тексте, профессия «писатель» может быть крайне нестабильной.У неё много минусов.Но если говорить о возможности использовать любой жизненный опыт, с ней ничто не сравнится.Правда, это значит, что всё, что с тобой происходит, становится работой.И хорошо это или плохо — вопрос, над которым стоит серьёзно задуматься.

В дальнейшем я намерен и дальше выворачивать себя наизнанку.Выжимать всё, что пережил, и всё, чего не переживал.Всех, кого встретил, и всех, кого не встретил.Всё, о чём думал и что воображал.Всё весёлое и всё печальное.И всё остальное тоже.Смешивая правду и вымысел, я буду создавать эту странную историю-лоскутное одеяло, балансирующую на грани реальности и выдумки.До встречи в третьем томе.

Хирасака ЁмиСреброволосый, прекрасный обнажённый писательВ своём новом доме, конец июня 2015

***

ИСПРАВЛЕНИЕ

В первом издании первого тома в некоторых местах Наюта Кану ошибочно называлась автором цикла «Сезоны».Правильное название — цикл «Пейзажи».Приносим извинения за путаницу.[Это исправление относится только к японскому изданию.]

***

ПРИМЕЧАНИЕ

В этом томе обсуждается система «налога на родной город».В реальности она устроена чуть сложнее, чем описано.Тем, кто заинтересовался, не стоит слепо следовать примеру Ицуки.Вместо этого лучше проконсультироваться с профессиональным налоговым бухгалтером.

Как и в первом томе («Сгори в аду, налоговая!»), мы показывали текст профессиональному бухгалтеру, чтобы проверить точность.Но кое-где мы всё же упростили или преувеличили.Для обычного читателя это не проблема.Но если вы профессиональный писатель — не используйте эту книгу как справочник!

***

Послесловие иллюстратора

[[image:/storage/reader-images/c4278b40a14372fbd4a7fae4610dc013ee8fa8b4.png]]
Ох. Второй том. Как волнительно.Мужская команда в этот раз получила много экранного времени.Я и не ожидал, что Токи станет постоянным персонажем!

Для этого послесловия я решил нарисовать Наюту Кану.Учитывая, как близко она была к тому, чтобы съехаться с Ицуки, мне кажется, в этом томе я её рисовал недостаточно.

В этой серии, похоже, всё вертится вокруг того, как забавно раздеть героев догола.Мне как иллюстратору это очень помогает.Те, кто никогда не занимался искусством, могут не знать, но на самом деле рисовать персонажа сразу в одежде довольно редко.Сначала ты рисуешь его обнажённым, а потом уже добавляешь одежду.Другими словами, если в сюжете персонажи раздеты, я пропускаю один этап.Да здравствует нагота!

Спасибо за покупку этой электронной книги, выпущенной издательством Yen On.

Чтобы получать новости о последних манга, графических романах и ранобэ от Yen Press, а также специальные предложения и эксклюзивный контент, подпишитесь на рассылку Yen Press.От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/5a9dbd9ed3b9eb1a64121eaa7b3a85609eea2804.png]]

[[image:/storage/reader-images/ee6c61ea28a7342f08f54076f7f80117a0752b70.png]]

[[image:/storage/reader-images/98e8c3aecf8eacc11094df13761ab897ed270ec5.png]]

[[image:/storage/reader-images/6f96bec3775565cbfa618d607ebb2a9201405f15.png]]

[[image:/storage/reader-images/01d97ff1e0dfeeb8d8cc678bf1ab1ae82af12710.png]]

[[image:/storage/reader-images/3aef9eba484bd264ee9b4c1bf2c74ebfc02779d9.png]]

[[image:/storage/reader-images/944007f446730223dac21b06020751d92c422b58.png]]

----------

Ромком (рабочее название)

В середине апреля, в самом сердце Акихабары, в одной уютной закусочной встретились двое друзей — Ицуки Хасима и Харуто Фува.

Оба были писателями. И в этот самый день у обоих вышли новые книги. Потому они и забрели в этот район — хотели своими глазами увидеть, как идут дела в книжных магазинах.

Результат оказался предсказуем.

Благодаря аниме-адаптации, стартовавшей на ТВ несколькими днями ранее, новый том «Шевалье Абсолютного Мира» Харуто разлетался как горячие пирожки. Впрочем, как и все предыдущие тома серии. А вот «Сестринская битва» Ицуки продавалась как обычно — неплохо, но болезненная разница в популярности между ним и Харуто бросалась в глаза.

Ицуки это, конечно, выбило из колеи. Он сам позвал Харуто в Акихабару, чтобы отвлечь от уныния. Но в итоге вышло так, что это Харуто пытался его подбодрить.

Немного поднять настроение помогло только обещание угостить Ицуки обедом. И уже за праздной болтовнёй Харуто, стараясь говорить как можно непринуждённее, задал вопрос, который его волновал:

— Слушай… Мияко сейчас с кем-то встречается?

Ицуки пару раз моргнул. Такого поворота он не ожидал.

— Э-э… А кто ж его знает? — протянул он с недоумением.

Мияко Сиракава была их общей подругой. Она училась в колледже, и раньше они с Ицуки были однокурсниками. Даже после того, как Ицуки бросил учёбу, она частенько наведывалась к нему в квартиру. Писала там рефераты, готовилась к экзаменам, играла в игры или просто читала книги, чтобы убить время. А ещё иногда советовала ему, что модно носить, и высказывала своё мнение о его новых рукописях. С Харуто она познакомилась пару месяцев назад — после одной партии в RPG.

— И что, она тебе нравится?

Харуто изо всех сил старался сохранить невозмутимое лицо, но его всё равно выдала краска, залившая щёки.

— А-а… Ну, понимаешь… Просто стало интересно, — пробормотал он.

Десять дней назад они втроём — вместе с Мияко и их подругой-писательницей Наютой Кани — смотрели премьеру аниме по его «Шевалье». Адаптация получилась настолько ужасной, что Харуто буквально разрыдался. Ицуки и Наюта смотрели на это, мечтая провалиться сквозь землю. Как писатели, они знали, какой трагедией может обернуться для произведения аниме-экранизация. И знали, что такая трагедия уже не одному автору разбила сердце.

Это невозможно объяснить, если сам не пережил. Хотя представить, каково это, они могли. Поэтому они не стали говорить ему дежурных слов утешения. Они просто не могли этого сделать, не зная, что на самом деле творилось за кулисами.

Но Мияко — смогла.

Она посмотрела на залитого слезами Харуто и, не колеблясь, сказала ему слова поддержки. И заплакала вместе с ним — так, будто это с ней случилась беда. Когда твой друг страдает, ты страдаешь вместе с ним.

Кажется, что это просто. Но на самом деле так может далеко не каждый.

Вот что она сказала тогда:«Я знаю, как это больно… когда ты изо всех сил стараешься, а всё идёт прахом!»

Десять дней Харуто просидел дома, погружённый в депрессию. Но каждый раз, когда ему казалось, что тьма вот-вот поглотит его сердце, перед глазами всплывало заплаканное лицо Мияко. И сейчас, когда он наконец начал понемногу смотреть в будущее с надеждой, он понял: именно эти слёзы удержали его от падения в бездну отчаяния. Рядом нашёлся кто-то, кто заплакал вместе с ним. И это едва не позволило ране стать смертельной.

— Она правда потрясающая, да? — выпалил Харуто. Щёки его всё ещё пылали.

— Ага, — кивнул Ицуки. Спорить с этим он не собирался. — Но насчёт парня… Я о таком не слышал…

Они с Мияко были приятелями, не более. Ни о чём личном они никогда особо не говорили. Но…

— Хотя как-то раз Кани кое-что сказала. Что-то вроде: «Мя-тян такая взрослая женщина! И у неё огромный опыт!» — и глаза у неё при этом горели. («Я хочу быть как она», — добавила она тогда. — «Так что давай начнём заниматься сексом прямо сейчас!»)

— «Огромный опыт»… «взрослая женщина»?..Харуто представил и нервно сглотнул.

— Похоже на то, — без обиняков заявил Ицуки. Честно говоря, ему самому не слишком хотелось думать о подруге в таком ключе.

— Как думаешь, насколько огромный?..— Откуда ж мне знать?! Я просто говорю: может, у неё кто-то и есть прямо сейчас, а может, и нет. Но я бы ничуть не удивился, если бы оказалось, что есть.

Ицуки мало что знал о личной жизни Мияко в колледже, но она постоянно тусовалась с улыбчивыми, весёлыми и общительными девушками (с теми, с кем у самого Ицуки вечно возникали проблемы). Так что вполне логично предположить, что и парни среди её знакомых водились.

— Да… наверное, — выдохнул Харуто. — Она такая милая и добрая. Вряд ли парни оставляют её в покое…Он тихо вздохнул.

А Ицуки тем временем достал телефон и начал что-то быстро набирать.

— Ты чего?— Да вот, спрошу у неё напрямую…

Он показал экран Харуто. Там было открыто приложение LINE, и в поле ввода уже красовалось первое сообщение:

«Слушай, а у тебя сейчас есть парень?»

— Эй, подожди! Ты не думаешь, что это слишком прямо?! — запаниковал Харуто.

Ицуки удивлённо приподнял бровь:— А что? Это самый быстрый способ узнать.

— Ну, да, но! К такому же надо подходить постепенно! Мне нужно хоть немного морально подготовиться!

— Не парься, — буркнул Ицуки и нажал «Отправить».

— А-а-а?!..Харуто застыл в шоке, уставившись на экран. Рядом с сообщением почти сразу же появилась отметка «Прочитано».

— О, она получила.

— Ицуки… Ты вообще знаешь, что такое смелость?— Это ты ведёшь себя как трус, — вздохнул Ицуки. — Куда делся твой стиль «гранд-жуан»?

— В реальной жизни я совсем не такой!

С характерным звуком пришло ответное сообщение от Мияко. Они прочитали его вместе.

«Нет. А что?»

— Ого… У неё никого… — выдохнул Харуто с явным облегчением.

Ицуки посмотрел на него с полупритворным укором.— «А что?»… Что ей ответить? Мне уже надоело ходить вокруг да около. Может, написать «Харуто сказал, что ты ему нравишься» и покончить с этим?

— А может не надо? Кому понравится, когда ни с того ни с сего спрашивают про парня, идиот!

— Я не идиот, — проворчал Ицуки, печатая: «Да так, просто спросил. Не обращай внимания» и отправляя сообщение.

— Думаешь, после «не обращай внимания» она перестанет об этом думать? — с недовольством заметил Харуто. — И вообще… Судя по этим сообщениям, может показаться, что это ты к ней неровно дышишь, нет?

— Что-о?!Ицуки вытаращил глаза. Он несколько секунд обдумывал эту мысль.

— Чёрт, а ведь ты прав.— Точно идиот…Харуто пристально посмотрел на Ицуки. Тот отвёл взгляд.

— Хм… Если у неё сложилось такое впечатление, может, мне стоит просто признаться, что это ты про неё спрашивал…— Не смей! Серьёзно!— Хммм…

Помучившись ещё пару секунд, Ицуки наконец отправил Мияко дополнительное сообщение:

«Не пойми неправильно! Это не то чтобы я к тебе что-то чувствую!»

— Отлично! Теперь все вопросы отпадут.— Эм… ты так думаешь? — с сомнением спросил Харуто, глядя на его довольную улыбку.

— Абсолютно. Я даже смайлики использовал. Идеальное сообщение.— Ага. Только после этой игры в «горячо-холодно» это больше похоже на то, что ты вдруг начал изображать цундэрэ без всякой причины.

— Цун… дэрэ?..Ицуки снова уставился на экран, обдумывая его слова.— О-о, точно!

— Да уж…— Хммм… И как теперь всё исправить?.. Если продолжу писать, это будет выглядеть так, будто я ещё больше набиваюсь…Харуто вздохнул, глядя на его замешательство.

— Эх… Просто веди себя как обычно с Мияко, ладно? Пиши ей так же, как всегда.— Хм…— Да. А я… как-нибудь в ближайшее время сам ей скажу.— Ого.

Несмотря на пылающие щёки, Харуто явно сделал это смелое заявление. Ицуки был поражён.

— Я сделаю это, — продолжил он с нарастающей страстью. — Я признаюсь Мияко в любви… И клянусь, что сделаю её счастливой!— Э-э, да… — Ицуки странно посмотрел на друга. — Слушай, а тебя в последнее время что-то сильно колбасит, Харуто.

— Ну, моё аниме вышло полным дерьмом, так что…Лицо Харуто вдруг омрачилось.

— Наверное, это одна из самых чёрных полос в моей жизни. Я хочу в это верить, иначе просто не знаю, как жить дальше. А раз это дно, то дальше только наверх, так ведь?

— Ага, — кивнул Ицуки и слабо усмехнулся, когда Харуто выдавил из себя улыбку.

Но внутри он вспомнил слова одного старого писателя, с которым был знаком:

«Если твои книги начинают хорошо продаваться, ты должен делать всё, чтобы быть счастливым. Знаешь, что происходит, когда ты думаешь, что добился успеха? Те, кто даже не открывал твою книгу, начинают использовать тебя как боксёрскую грушу. Они устраивают публичную порку, а тебе даже слова поперёк сказать нельзя. Если примешь это близко к сердцу — сломаешься и исчезнешь со сцены. Нельзя этого допускать. Кому захочется ввязываться в бизнес, где, как только ты прорываешься наверх, ты теряешь право на счастье? Кто вообще ради этого будет стараться?

Так что это твоя обязанность, понял? Быть счастливым. Можешь купить дом, тачку, шмотки от кутюр. Можешь спускать кучу денег на еду или коктейли. Можешь жениться на поп-звезде. Можешь ходить на встречи с читателями и позволять им собой восхищаться. Можешь строить из себя литературного гения на интервью. Последнее рискованно, так что не советую, но даже пререкаться со своим редактором иногда можно. Да хоть завяжи с писательством и валяй дурака целыми днями. Что угодно. Пока это делает тебя счастливым, можешь удовлетворять любые извращённые желания, какие придут в голову. Не важно, писатель ты, мангака, певец, актёр или спортсмен — если ты добрался до самой вершины, ты обязан показывать всем, кто идёт за тобой, что ты счастлив».

Правда, тот самый писатель так и не обрёл счастья.

Ицуки знал, сколько сил вложил Харуто в эту работу. Он никогда не срывал дедлайны, лично консультировал создателей манги, посещал все планерки по аниме, тратил уйму времени на интервью и пиар, и даже написал специальный роман в подарок к Blu-ray. И при этом ни разу не пожаловался (по крайней мере, при Ицуки).

Ицуки знал, что это — идеал. Оставив в стороне вопросы о будущем индустрии, он искренне верил: люди, которые много работают, заслуживают награды. К тому же, он понимал, что его собственная серия — очевидный кандидат на экранизацию, и он сам скоро окажется на вершине. Он хотел, чтобы Харуто оставался его другом и главным соперником. А для этого Харуто нужно было не падать духом.

Поэтому он открыл рот и сказал:

— Ну, держись. Я тоже за тебя болею.

Это было примерно на девяносто процентов искренней поддержкой и на десять — попыткой скрыть собственную неловкость. И в каком-то смысле ничего более жестокого он не мог бы сказать.

***

А тем временем:

«Слушай, а у тебя сейчас есть парень?»

— А-а?! — Мияко, читавшая сообщение Ицуки в электричке по дороге из колледжа, громко охнула.

[[image:/storage/reader-images/79c35b104352180194b9fdb431eac711a83638ab.png]]
Есть ли у неё парень? С чего бы Ицуки вдруг спрашивать такое? Она растерялась, но быстро набрала ответ:

«Нет. А что?»

Сердце бешено колотилось, пока она ждала ответа. Через пару томительных минут он пришёл.

«Да так, просто спросил. Не обращай внимания»

Что значит «не обращай внимания»?!

Мияко изо всех сил старалась не выкрикнуть это вслух. Как она могла не обращать внимания? С чего Ицуки вдруг заинтересовался, есть ли у неё парень? Неужели ему и правда было «просто интересно»?

Они никогда раньше не говорили о сердечных делах. Ицуки терпеть не мог рассказов о той бурной романтике, которой жили её подруги по колледжу, да и сама Мияко была к ним равнодушна. Когда разговор заходил о таком, она обычно просто улыбалась, кивала и ждала, когда сменится тема.

Мысль о том, что Ицуки ни с того ни с сего спрашивает о её личной жизни, была абсурдна, как ни крути.

«Есть ли причина? Может, Ицуки… я ему?» Она попыталась отогнать эту сумасшедшую мысль.

«Не то чтобы я к ней ничего не чувствую. И от этого всё так паршиво».

Однажды, когда они втроём были на Окинаве, Ицуки раскраснелся и начал объяснять ей свои отношения с Наютой. Грудь Мияко сжалась от одиночества, когда она вспомнила выражение его лица тогда.

Она действительно думала, что Ицуки нравится Наюта. Но чувства его были гораздо сложнее, поэтому он не мог ответить на те откровенные чувства, которые Наюта демонстрировала миру каждый день. Для такой, как Мияко, которая ещё искала своё место в жизни, было трудно понять, права она или нет, но она была почти уверена: в сердце Ицуки было нечто гораздо более важное, чем просто любовь.

«Тогда, может… Может, он не может быть с Наю, и поэтому хочет, чтобы его девушкой стала я?»

Учитывая характер Ицуки, это звучало нелепо, но такие пары встречаются сплошь и рядом. Не потому что по-настоящему любят друг друга, а просто потому, что им удобно иметь рядом кого-то из противоположного пола.

Ицуки был помешан на младших сёстрах, но он был взрослым мужчиной. У него была немаленькая коллекция книг и игр для взрослых, и думал он о том же, о чём думают все парни его возраста. А когда такая настойчивая (и пышногрудая) особа, как Наюта, делает ему предложения каждый день, это любого приведёт к душевным мукам.

«З-значит… Он хочет использовать меня как средство избавиться от этих мук?!»

Мияко как раз покраснела от нахлынувших образов, когда пришло новое сообщение.

«Не пойми неправильно! Это не то чтобы я к тебе что-то чувствую!»

А… а-а-а?!

Мияко запуталась ещё больше.

Если воспринимать это буквально, то Ицуки сказал «не пойми неправильно», потому что понял, что его предыдущее сообщение могло быть истолковано превратно. Но Мияко уже прочитала сотни подобных строк в манге и ранобэ. Классическая цундэрэ — игра в горячее и холодное. Симпатичные героини (и герои), которые не могут признаться в своих чувствах, краснеют и выпаливают что-то подобное на радость читателям.

Ицуки Хасима был профессиональным писателем. Он не мог не понимать, что печатает один из самых избитых тропов. Значит, он сделал это намеренно. То есть он специально изображает цундэрэ.

«Так… выходит, Ицуки на самом деле хочет со мной встречаться?!»

Мияко покраснела ещё сильнее. Встречаться с ним? Это было бы жестоко по отношению к Наю. Да и если ты никого не любишь, разве это нормально — просто так водить человека за нос… Я точно не хочу быть просто средством для снятия напряжения! Не хочу… кажется, не хочу… Хотя… может, не так сильно, как Наю, но, возможно, и он мне немного нравится…

Несколько пассажиров в вагоне с удивлением косились на Мияко, на лице которой сменяли друг друга всевозможные эмоции. Она их не замечала.

«И как мне теперь ответить?»

«Надо подумать»? «Хорошо»? «Прости»? Нет, это будет странно. Он ведь не предлагал ей встречаться прямо.

Может, стоит разозлиться: «С чего ты взял, что я так подумаю, дурочка?» или «Ты ко мне ничего не чувствуешь?!» Или, может, изобразить из себя великодушную и написать: «Ха-ха, цундэрэ, что ли?»

Она начала понимать, что правильного ответа не существует. Человеческий язык казался ей сейчас таким неуклюжим и неудобным инструментом. Пока она размышляла, поезд подъехал к её станции. Пришлось удовлетвориться тем, что она отправила ему стикер с мультяшным персонажем, который улыбался, но выглядел немного озабоченным.

[[image:/storage/reader-images/248bd585a86ea7f7f75955df686753bff4c6a464.jpg]]

----------

Давай подберём подарок!

— Я хочу устроить вечеринку-сюрприз.

С той встречи в Акихабаре прошло три дня. Наюта сидела за котацу в квартире Ицуки и бездумно водила пальцем по планшету. И тут, ни с того ни с сего, выдала.

Наюта Кани была гениальной писательницей. Серебряные волосы, голубые глаза — выглядела как сошедшая с обложки героиня. Главная звезда в своем издательстве. Недавно она попросила выделить ей «укромное место» — номер в отеле или кабинет, где можно затвориться и работать. Ей разрешили, и теперь она жила в отеле в десяти минутах ходьбы от Ицуки. Так что физически Наюта стала намного ближе. А значит, стала торчать у него в гостях ещё чаще, чем раньше.

— А? Сюрприз?

Ицуки лениво сидел за ноутом и «гуглил про себя» — выискивал в интернете упоминания о своих книгах. Он удивленно посмотрел на нее. Лицо было вялым, веки тяжелели от усталости.

После выхода новой книги большинство авторов так переживают из-за продаж и отзывов, что им становится не до писательства. Они днями торчат в магазинах, следя, разбирают ли читатели новинку. День и ночь мониторят соцсети. А то и вовсе уходят в отрыв: попойки, игры, сериалы, сон до обеда — и так по кругу.

Это такой период. Никто не знает, сколько он продлится. Один приходит в себя через день, другой бродит как зомби месяцами. Всё зависит от того, сколько сил было вложено в книгу, от уверенности автора, от первых рецензий, от того, первая это книга в серии или последняя. Есть сверхлюди, которые берутся за работу прямо в день выхода. А есть те, кто выпадает из реальности надолго.

Ясно одно: наверное, не бывает писателей, которым всё равно на читателей. Даже Наюта Кани — а ее движет только искренняя любовь к Ицуки — однажды так разволновалась после выхода своей книги, что ее сеансы самоудовлетворения стали заметно дольше и чаще.

Как уже не раз говорили, книга для автора — как дитя. А ни один родитель не бросает своего ребенка.

Ицуки Хасима обычно быстро возвращался в строй. Но с новинкой вышло иначе. Пятый том «Сестринских баталий» дался ему тяжелее всего. Он вложил в него столько боли и мук, что точно знал: это его лучшее произведение. Он любил эту книгу сильнее всех предыдущих. И испытал огромное облегчение, когда наконец дописал. А еще — полное изнеможение. И такую острую чувствительность к продажам и отзывам, какой у него никогда раньше не было.

— Вечеринка-сюрприз, значит.— Странно слышать от тебя такое обычное слово, — вяло отозвался Ицуки. — А по какому поводу?— На день рождения Ми, конечно.— День рождения Мияко… А когда?— Двадцать девятого апреля.— А…

Ицуки знал Мияко около двух лет, но понятия не имел, когда у нее день рождения. До 29 апреля оставалась всего неделя.

— Ну, давай устроим. Сюрприз, не сюрприз. Просто организуем вечеринку, а ей ничего не скажем, так ведь?

После нескольких дней ленивого ничегонеделания Ицуки начал подозревать, что пора бы уже взять себя в руки, иначе будет беда. Это предложение показалось ему идеальным толчком.

Наюта радостно кивнула.— А можно здесь, в твоей квартире?— Давай. Значит, ты, я, Харуто и Тихиро?— Хм… А у меня и Ми есть ещё общие знакомые?— Ну, друзьями это не назовешь, но есть мой редактор и налоговый консультант.— А, гранд-жуан и Тихиро.— Договорились. Я им скажу.— И… подарки.— Каждый что-то своё принесет, разве нет?— Да… Тогда, Ицуки, ты поможешь мне с выбором подарка?

Наюта смотрела на него на удивление серьезно. Ицуки с сомнением нахмурился.— С чего ты меня просишь? Ты девушка. Тебе и знать лучше, что ей понравится.

Наюта понизила голос.— Просто… у меня никогда не было таких друзей, которым можно дарить подарки.— А… понятно.Ицуки неловко отвел взгляд.— Я тоже никогда никому не дарил подарки. Мне всегда казалось, что дни рождения друзей — это что-то вроде городской легенды.— Но ты же пишешь смешные романтические комедии, Ицуки. Разве ты не знаешь, что девушкам нравится получать в подарок?— Ха-ха-ха! Не говори глупостей! Героини моих ромкомов — это просто удобные сюжетные фишки. Им нравится всё, что даст главный герой. Хоть коробку собачьего дерьма, если он преподнесет её с максимально серьезным лицом! Понятия не имею, что нравится настоящим девушкам!

Ицуки, судя по всему, даже гордился этим.— А! Я, я была бы рада, если бы ты подарил мне собачье дерьмо, Ицуки! А ещё лучше если бы ты очень серьёзно подошёл к выбору!

Ицуки с кислой миной посмотрел на покрасневшую Наяту.— Слушай, если я, очень серьёзно подумав, решу подарить тебе коробку с собачьим дерьмом, значит, настало время тебе понять, что ты мне откровенно противна, поняла?— Но ты же подумаешь: «О, какая чудесная девушка! Она в восторге от коробки с дерьмом, лишь бы это был подарок от меня! И-и-и!» — или что-то в этом роде?— Нет. Я подумаю, что ты полная идиотка.— Даже если бы я была твоей младшей сестрой?— Как ты смеешь намекать, что я бы подарил своей сестре собачье дерьмо?! Пусть лучше она мне его на день рождения дарит!— Тогда уж ты идиот, Ицуки…— П-послушай…

Ицуки хотел возразить, но вовремя остановился и взял паузу.— С чего мы вообще опять заговорили о собачьем дерьме?— Ты первый начал.— А ты подхватила. Так что виновата ты.Ицуки вздохнул.— Ладно. Есть идеи, что могло бы понравиться Мияко?

Наюта на мгновение задумалась. И тут в её голове буквально зажглась лампочка.— О! Есть!— Что?— Она недавно сказала, что хочет получить водительские права!— Ну и что? Придумай что-нибудь, что можно реально подарить.— К сожалению, я не могу.— Тогда проще всего спросить у неё самой.— Нет!Наюта взревела, когда Ицуки потянулся к телефону.— Почему?— Если спросишь, что она хочет, она сразу поймёт, что речь о подарке!— А, точно… И это же сюрприз…— Вот именно! Так что нам нужно самим придумать идеальный подарок!

Ицуки слегка улыбнулся, глядя на её серьёзность.— Ты, похоже, очень любишь Мияко, да?— А? — Наюта на мгновение замерла. — Ну… да. Люблю Мя. Хи-хи-хи.Она застенчиво опустила голову, щёки её покраснели. Это было настолько мило, что Ицуки сам невольно напрягся.

— Давно хотел спросить. Почему вы вообще так подружились с Мияко?— Ну… она добрая, балует меня, многому учит, злится за меня, плачет за меня… Не знаю… Она как старшая сестра. Я правда ею восхищаюсь… Нья-я.

На последней фразе она чуть смущённо издала забавный звук и широко улыбнулась. Это словно стрела пронзила сердце Ицуки.

— Она… отработала роль младшей сестры до идеала!

В Японии есть знаменитый роман «Дева Мария смотрит за нами». Там рассказывается о школе для девочек, где существует так называемая система «сёр». Старшеклассницы берут под опеку младших, и те становятся их «сёстрами» — они заботятся друг о друге, влияют друг на друга, проходят через годы чудесной юности, и их связь часто оказывается крепче, чем у настоящих сестёр.

Многие читатели прониклись этой идеей. Ицуки был одним из них. Ему особенно нравилось, что стать младшей сестрой может кто угодно — неважно, какая у тебя семья. Если найдёшь человека, которым сможешь искренне восхищаться, к которому будешь стремиться, которого будешь боготворить — ты можешь стать его младшей сестрой, даже если вы не родственники.

То, как Наюта относилась к Мияко — к своей «богине», — напомнило Ицуки о чистых и прекрасных «сёр» из того романа. Он и так знал, что Наюта милая. Но теперь, когда он наделил её атрибутом «младшая сестра», она стала непобедима. Ицуки был потрясён.

— Эм… Да. Да…

Он серьёзно задумался, стараясь, чтобы она не заметила его участившегося пульса. Если у младшей сестры проблема, нужно сделать всё, чтобы её решить. Это долг и обязанность всего человечества.

— Ну, а что бы ты сама хотела получить?— Придумала! — Глаза Наюты распахнулись. — Я хочу твой член, Ицуки!— Заткнись.

Он ожидал такого ответа, поэтому даже бровью не повёл. Наюту это ничуть не смутило.— И ещё я хочу твои трусы, или носки, или твою пропотевшую футболку, или использованные салфетки, или ногти, или волосы на теле, много чего ещё, но больше всего я хочу твоей любви, Ицуки!— И что Мияко делать со всем этим? Ты решила её разыграть?— Ммм… Наверное, из всего, что я могу подарить Мя, единственное, с чем я не смогу расстаться — это ты, Ицуки…Наюта нахмурилась и задумчиво посмотрела на него.— По правде, мне нужен только ты, так что…— Уф…

Её слова были настолько чистыми и милыми, что наконец тронули Ицуки. Он быстро заговорил, пытаясь это скрыть.— Ладно! Давай спустимся с небес на землю!— В смысле?— Если ей что-то действительно нужно, она купит это сама. Нам нужно найти то, что ей не настолько нужно, чтобы покупать самой… Ну, знаешь: если уж на то пошло, она бы это хотела, но своими руками покупать как-то лень.— О-о-о, понятно! Да, точно! Если бы я получила в подарок то, что сама бы не купила, но что мне всё равно кажется классным, я бы обрадовалась!— Вот именно. Давай придумаем что-то такое, Кани. Есть идеи? Что-то в этом роде: «вроде и нужно, а вроде и нет»?— Хм-м… Наверное…Наюта задумалась на пару секунд.— Может, Virtual Boy?— А, ну да, ты же любишь ретро-игры.

Virtual Boy — это игровая приставка с 3D-графикой, выпущенная Nintendo в 1995 году. У неё был специальный шлем, который показывал игроку разные картинки для левого и правого глаза, создавая объёмное изображение.— Это был шедевр, опередивший своё время! К тому же у него такой футуристический красно-чёрный дизайн, очень стильно. Сейчас классические игры для NES можно запускать на виртуальной консоли или где-то ещё, но игры для Virtual Boy из-за особенностей 3D-дисплея работают только на самой приставке. Я слышала, многие из них очень хороши, и мне всегда хотелось попробовать! — Наюта вскочила, глаза её сияли.

Но тут же она снова стала серьёзной.— Но если спросить, хочу ли я её купить… не знаю. На нем всего около двадцати игр. Да и сейчас полно 3D-игр, и шлемы виртуальной реальности для дома стоят недорого…

Любовь Наюты к классическим играм началась со «Спелеолога» и с тех пор только росла. Но она была игроком, а не коллекционером.

— Ну, — подвёл итог Ицуки, — в любом случае Мияко это не подойдёт. Сомневаюсь, что она вообще знает о существовании такой штуки.— Да, — кивнула Наюта. — А у тебя? Что бы ты хотел получить, но тебе лень покупать самому?— У меня? — Ицуки задумался. — Slendertone, — выпалил он.— Slendertone? А это что?— Ну, это такая штука, которую обматывают вокруг живота. Она слабыми электрическими импульсами воздействует на мышцы пресса. Вроде как помогает сделать кубики.— А-а-а, да, я как-то видела в телемагазине. Хочешь себе кубики, Ицуки?

Ицуки неохотно кивнул.— С чего вдруг?— Я недавно ездил на горячие источники вместе с Сэцу и… ну, понимаешь...

Услышав фразу «ездил на горячие источники вместе с Сэцу», Наюта мгновенно отреагировала.— Сэцуна? Ты имеешь в виду Пурикэцу, художника «Новых сестёр мира»?— Ага.— Это же парень, да?— Не-а! Сэцуна — это тринадцатилетняя, сереброволосая, голубоглазая иллюстраторша неземной красоты, типа Сагири из «Эроманга-сэнсэй», перенесённая в трёхмерный мир, и она зовёт меня «старшим братиком» и балует, расхаживая голышом… В моих мечтах, конечно. А на самом деле Сэцуна — обычный болтливый и рассеянный парень. Точно, парень.

Он хотел немного подразнить её, но расширенные зрачки Наяты и её испуганный взгляд начали его пугать, поэтому он быстро вернулся к правде.— А, ну ладно. Это облегчение.— Ага… мне тоже. Так вот, Сэцуна такого же телосложения, как я. Но когда он разделся в онсэне, у него уже были видны отдельные кубики. Это было круто.— А-а, вот почему ты тоже хочешь накачать пресс?— Ну да. Я бы хотел заняться спортом, но постоянно ходить в зал или упражняться мне лень. Лучше получить результат простым способом. Но… сам понимаешь, покупать Slendertone по телевизору как-то неловко. А если бы мне его подарили, я бы качал пресс без всякого стыда.— Я, конечно, надеюсь, что ты не превратишься в культуриста, Ицуки. Но для того секса, который я люблю, тебе бы не помешали мышцы…— Что ты сказала?— Ничего. Я подарю тебе Slendertone на день рождения. Качай мышцы.— Ага, — рассеянно ответил Ицуки на это совершенно серьёзное предложение. — А я тебе подарю Virtual Boy.— Как приятно, — без интонации протянула Наюта.— Но если уж не Slendertone… Как думаешь, девушке понравится что-то для здоровья или для фитнеса?— Хм-м… — Наюта с сомнением посмотрела на него. — У Мя и так отличная фигура, так что ей вряд ли нужно. Она, знаешь, очень красивая, когда голая. Кожа гладкая, приятно прижиматься всем телом.— И зачем ты мне это говоришь? — Ицуки поспешно прогнал возникший в голове образ. — Ладно. Что-то ещё?— А может, отойдём от идеи «хочу, но лень покупать»?— Хм?— Идея, в общем, хорошая. Но, наверное, подарок должен быть более особенным. Что-то, что подходит именно ей, а не просто вещь, которую можно купить любому.— Это сложнее. Но я понимаю, о чём ты.— Хи-хи-хи, — застенчиво рассмеялась Наюта.— А как насчёт автограф-сборника? Собрать автографы писателей, которых Мияко любит?— О-о-о! Это идея!

Мир ранобэ тесен. Большинство авторов знакомы друг с другом. Даже если лично не знаешь кого-то, обычно не проблема достать его автограф, работает он в твоём издательстве или нет. Но для обычного человека собрать коллекцию автографов непросто. Так что это отличный подарок для Мияко, у которой есть знакомые среди писателей.

— Ты знаешь, какие авторы ей нравятся, Ицуки?— Она упоминала, что любит «Индекс» и «Магическую академию». И «Ореимо», и «Деву Марию», и «Нет игры — нет жизни», и «Рыцаря неудач», и «Атаку даты», и «Мой ромком», и «САО», и «Хаганаи», и «Эромангу», и «Бродячего парня», и «Кровь шторма», и «Собаку и ножницы», и «Магику», и «Сакурасо», и «Мир разрыва», и «Чайку», и «Бахамута» — в общем, почти всё, что я ей советовал, ей нравится. Но насчёт любимых авторов — не уверен.

Любимые книги и любимые авторы — это не всегда одно и то же. Особенно в ранобэ: фанаты часто помнят названия и имена персонажей, но совершенно не запоминают, кто это написал. Сплошь и рядом автор одного хита проваливается со следующим. Или годами прозябает в безвестности, а потом внезапно выстреливает. Фанат, который следит за автором и читает всё, что он пишет, — это настоящая ценность, почти святой для писателя.

Ицуки Хасима, у которого была довольно устойчивая армия поклонников (несмотря на то, что ни одно его произведение ещё не экранизировали) и который стабильно продавался, был редким, но не исключительным случаем.

— Не буду напоминать, что во всех сериях, которые ты ей посоветовал, есть милые младшие сёстры, да?

Наюта достала телефон и открыла LINE. Решив, что такой вопрос вряд ли испортит сюрприз, она решила спросить у самой Мияко.

«Придётся всё-таки спросить у Мя».

— Мя, а кто твой любимый писатель?— А?!

Получив это сообщение посреди университетской лекции, Мияко вздрогнула.

«Мой любимый писатель?»

Первое имя, которое пришло на ум — Ицуки Хасима. Она поспешно отбросила эту мысль. «Спокойно. Она спрашивает не о том, кто тебе нравится, а о любимом писателе. Наверное, просто болтаем».

«Любимый писатель… А кто, кстати?» Мияко глубоко задумалась. Она могла назвать несколько книг, которые ей нравились, но вот «любимый автор» — не складывалось. Даже если нравилась серия, она не стремилась читать другие книги того же автора. Единственным автором, которого она прочитала от первой до последней выпущенной книги, был Ицуки Хасима. Выходило, что любимый — он. Но…

— Всё равно она не о чувствах спрашивает. Должно быть, ничего страшного. Не всё, что пишет Ицуки, мне нравится, но читать его интересно, так что…

Приняв решение, Мияко, стараясь, чтобы профессор не заметил, написала ответ.

«Если уж выбирать, наверное, Ицуки. Я прочитала всё, что он написал, поэтому. Но только если уж выбирать!»

— Говорит, её любимый автор — ты, Ицуки.— Что?!

Наюта показала ему телефон, слегка недовольно скривившись. Ицуки прочитал сообщение, и его лицо расплылось в уродливой, обмякшей улыбке.

[[image:/storage/reader-images/7ee6bf81f71dfd7dda75838b1a58c1fdd299e8cb.png]]

— Хе-хе-хе… Ну надо же. Правда? То есть, правда? Хе-хе-хе… Хи-хи-хи-хи… Она всё это время была моей большой поклонницей, хе-хе-хе… Могла бы и сказать, хе-хе-хе… Как же это нехорошо с её стороны, хи-хи-хи… Де-хе-хе…

Это блаженное озарение Наюту не впечатлило. Она смотрела на него с кипящей злобой.— Это «если уж выбирать». Думаю, она имела в виду что-то вроде: «У меня нет любимого автора, но из всех я читала только Ицуки, так что, методом исключения…»— Хе-хе-хе… О, ты ревнуешь, Кани?— Конечно, нет. — Она надула губы. Ицуки рассмеялся ещё громче.— Ха-ха-ха… Ну, всякое бывает, правда? Не расстраивайся, Кани… Пф-ф! Хе… Ха-ха-ха! Так! Думаю, мне, люби-и-имому писателю Мияко, самое время написать особенный автограф, который ты ей подаришь на день рождения! — радостно провозгласил он.— Не надо.— А?— Всё в порядке. Я придумаю что-нибудь другое. Ты же сам ей и подаришь свой особенный автограф? Хм!

С этими словами Наюта повернулась к нему спиной.

Для Наюты Кани это был первый раз, когда она почувствовала к Ицуки что-то, кроме слепой любви. В этот момент она осознала, что он — её конкурент в одном и том же деле. Хотя по-настоящему она это поймёт только гораздо позже.

[[image:/storage/reader-images/b65b88a7cde9f2582419025ac3b5de128f198b73.jpg]]

----------

Придумай аннотацию!

— Я дал тебе срок до сегодняшнего дня. Аннотация к четвертому тому «Всё о моей младшей сестре» готова?— Аннотация?Голос редактора Кэндзиро Токи ворвался в динамик телефона как гром среди ясного неба. Ицуки аж зашипел, схватившись за пульсирующий висок.Был поздний вечер следующего дня после того, как Наюта выдала гениальную идею с сюрпризом. Ицуки и так висел на волоске: не успел доделать новеллу к свежему тому «Сестринской битвы», как в довесок получил еще одну серию на плечи. «Всё о моей младшей сестре». Если первая — это суровое боевое фэнтези, то вторая — полный отрыв: безумная романтическая комедия, где герой готов разнести мир ради героини, которая, как назло, приходится ему младшей сестрой. На прилавках уже красовались три тома, четвертый должен был выйти через два месяца… ну, по крайней мере, так было написано в планах.— Ты забыл её придумать, да?— Ч-что? С чего ты взял! Просто вношу последние правки!— Правда?Ицуки соврал. Холодная и предельно точная догадка редактора кольнула его прямо в сердце.— П-правда! Я сегодня же её пришлю. Так что сиди и жди спокойно! Ха-ха-ха-ха!— Ладно. Жду.— Д-да… Фух…Сбросив вызов, Ицуки с шумом выпустил воздух из легких.— Что-то случилось? — подал голос красивый парень (на самом деле девушка, но Ицуки, как всегда, был в счастливом неведении), наводивший порядок в квартире. Его младший сводный брат Тихиро старательно делал вид, что ему всё равно.— Мне нужно прямо сейчас придумать аннотацию для четвертого тома «Всё о моей младшей сестре».— Придумать… аннотацию? — Тихиро тут же забыл про безучастность и подался вперед.— Если я говорю «аннотация», я имею в виду буквально пару предложений. Ну, знаешь, этот маленький текст на обратной стороне обложки. Или на сайте издательства.— А, тот самый… — Тихиро понимающе кивнул. — И автор сам его пишет?— Нет, часто это делает редактор. Но я предпочитаю отбивать это право с боем.Для своей первой книги аннотацию состряпал Токи. Ицуки она так не понравилась, что с тех пор он лично отвоевал себе право на этот текст. Токи, к счастью, придерживался принципа: «Кто лучше напишет — тот и прав», и без лишних споров позволил Ицуки заниматься самоистязанием.— Следующая книга выйдет в июне, Ицуки? То есть через два месяца? Им уже сейчас это нужно?— Ага, для рекламы. Аннотацию сдают за два-три месяца. Книга может быть еще не дописана, а текст для обложки уже должен лежать на столе.— А… книга уже готова?— Где-то на две пятых, — неловко признался Ицуки. — Я планировал к этому моменту закончить, но с новым томом «Сестринской битвы» вышел полный цугцванг… Теперь «Всё о моей» отстает.— Это… это нормально?— До дедлайна еще есть время. — Ицуки попытался придать голосу уверенности. — Всё путем. По моим подсчетам, я должен… как раз успеть.— «Должен успеть» или «как раз успеть»?— Успеть. Это не выльется в такой катаклизм, как с «битвой». По крайней мере, с основным текстом.— Это хорошо… А что значит «с основным текстом»? А как же та самая аннотация?По щеке Ицуки скатилась холодная капля пота.— Её нужно сдать сегодня… но с ними всё немного сложнее.— Почему? Готов текст или нет, ты же уже придумал, что будет в этом томе?— Хех… Ну, понимаешь…— Что?!Тихиро вытаращил глаза, а Ицуки, казалось, даже немного загордился, глядя на его шок.— С «Сестринской битвой» я сначала прорабатываю сюжет до конца, а потом пишу. А с «Всё о моей» я действую как на джем-сейшене: я и сам не знаю, что произойдет. Просто сажусь и пишу без подготовки. Так что я, хоть и автор, пока понятия не имею, что случится в четвертом томе!— Вау. Я и не знал, что там всё настолько… без плана.— Не без плана! Это джем-сейшен! Это представление, где персонажи двигаются сами и плетут для меня историю!Для ошарашенного Тихиро это звучало как отговорка. Но, глядя на успех «Всё о моей младшей сестре» — динамичной, полной неожиданных поворотов истории, — Тихиро не мог сказать, что этот стиль неправильный. Критики ворчали про «сумбур», но читатели сметали тома с полок.— Джем-сейшен — это здорово… Но что ты будешь делать с аннотацией?— Не знаю. Наверное, придется что-нибудь придумать, — мрачно ответил Ицуки.Честно говоря, он не любил писать эти тексты, даже когда рукопись была готова. Но если он отдаст это Токи, то и энтузиазм при работе над книгой куда-то улетучится. Вариант был только один — выкручиваться самому.— Аннотация же занимает меньше страницы, да? Неужели это так сложно? — Тихиро был искренне заинтригован.— По требованиям лейбла — сто, максимум сто двадцать пять слов. Это мало, но именно из-за этого ограничения я мучаюсь больше, чем при обычной работе.— Мучаешься?— Во-первых, нельзя раскрывать важные сюжетные спойлеры. Если это детектив — не говори, кто убийца. Если боевик — не рассказывай, кто победит. В романтике — кто кому признается. Нельзя писать ничего, что испортит читателю удовольствие… но при этом надо разжечь его ожидания до предела.— Разжечь?— Это часть «упаковки» книги. Для первого тома аннотация — второй по важности рекламный инструмент после обложки. Для следующих — если читатель прочитает и не заинтересуется, он просто пройдет мимо.— А… То есть ты не просто рассказываешь, что внутри, а пытаешься подать это как интереснее.— Ага. Нужно понять грань: что читатели хотят узнать до прочтения, а что — после. И это еще не всё. Если это не первый том, нельзя забывать, что человек, возможно, не знаком с предыдущими книгами.— В каком смысле?— Аннотации публикуют на сайтах, в рекламе в магазинах. Их может прочитать тот, кто вообще не знает серию. Нужно избегать спойлеров к прошлым томам.— А что в этом плохого?— Ну, например… Допустим, есть персонаж А, который сначала появляется как враг. А в аннотации к третьему тому написано: «Герой, объединившись с А». Читатель заранее узнает, что А перейдет на сторону добра.— А, понятно. Если бы я прочитал это первым, то, когда А впервые появился бы, я думал: «О, он потом станет хорошим».— Ага. Если написать «Преодолевая смерть Икс», все узнают, что Икс умрет. Если «Отправляясь на первое свидание с Y», все поймут, что у героини завязываются с Y отношения… — голос Ицуки становился всё тише и зловещее. — Тот тип, который написал текст на обложке восьмого тома «Виланд Саги», и тот, кто заспойлерил главного злодея в Persona 4, еще ответят за свои преступления. Все до единого.— Ицуки…— Спойлерить сюжет — это одно из самых гнусных преступлений! Это крадет у читателя удовольствие и плюет на историю! Люди, которые получают удовольствие от распространения спойлеров, — варвары, недостойные называться цивилизованными людьми! А делать такое, находясь на официальной должности? Идиоты! Позор для всей индустрии! Их нужно заставить жить в сточной канаве, чтобы искупить свои злодеяния!Тихиро, глядя на разбушевавшегося брата, выглядел растерянным. Ицуки поймал его взгляд и с усилием взял себя в руки.— В общем, да. В аннотации нужно избегать серьезных спойлеров, но при этом разжечь интерес. И есть строгие ограничения по объему. Это совсем другое умение, чем написание романа. Кани, например, просит редактора, потому что сама в этом не сильна. А Харуто сам всё продюсирует, у него талант.— А ты?— Эх, я средненько. Но я их просто ненавижу, потому что это геморрой.С этими словами Ицуки развернулся к компьютеру и застучал по клавишам. Разговор с Тихиро помог структурировать мысли. Он мысленно переключился с режима «писатель» на режим «аннотатор». Главное — успех! Текст был готов до того, как Тихиро закончил готовить ужин.

После недели мук, последовавшей за шокирующим признанием, Кадзума наконец находит ответ внутри себя. Тем временем Итика, осознавшая свои чувства, решает рассказать Кадзуме всю правду. Но те, кто желает этой паре зла, готовятся нанести удар!— Итика, я, кажется…— Ради тебя, брат, я готова…Куда же приведет эти отношения, окутанные мимолетными воспоминаниями? И как там другая парочка брата и сестры — Синго и Юкико? Раскроется ли наконец тайна клана Акацуки?! Четвертый, долгожданный том мегахита от Ицуки Хасимы — романтической комедии о сестрах — показывает любовь такой, какой её еще никто не видел!!!

— Ооо… — Тихиро прочитал готовую аннотацию и тихонько ахнул. Он проштудировал все три тома, и текст реально заставил его захотеть прочитать четвертый. Пока автор уплетал вкусно пахнущее карри, Тихиро спросил:— Кадзума и Итика — это те самые «мимолетные воспоминания»?— А? — Ицуки поднял голову и недоуменно посмотрел на него. — Не знаю.— Ты… не знаешь?— Я это еще не написал. Но я уверен, что они будут. Будут ли этими воспоминаниями их отношения, или это что-то другое — я не знаю.— Что-то другое? Ну, тогда это может быть чем угодно! Они же живут вместе!— Эй, я там не врал.— Ммх… А у Юкико и Синго что-то новое случится?— Не знаю. Предположим, что случится. А может, и нет.— Ну всё! Ты столько всего наобещал в этой аннотации!— Там по большей части просто нагнетание. Всё может остаться, как есть.— А-а-а-а… — простонал Тихиро, которого это совершенно не убедило. — По крайней мере, мы узнаем секрет семьи Акацуки. Жду с нетерпением. Ты намеки на это разбрасывал еще с первого тома.— Читай внимательнее. Там сказано: «Раскроется ли?» Может, раскроется, а может, и нет.— Ну серьезно…Тихиро выглядел искренне разочарованным. Ицуки стало немного стыдно.— Слушай, — сказал он. — Я постараюсь раскрыть этот секрет. И сделаю всё возможное, чтобы у Кадзумы и Итики было побольше времени вместе. И у меня уже есть кое-какие идеи насчет того, что может случиться между Юкико и Синго.— Что ж, я буду всего этого ждать, так что…— Ага, — буркнул Ицуки, поникнув под взглядом Тихиро, который подался вперед.— Кстати, слова «мегахит» и «долгожданный» ты сам придумал?— Ну, типа того.— Кажется, в прошлых аннотациях ты называл себя «блистательный талант Ицуки Хасима» и, типа, «верховный повелитель сестринского очарования».— Тебя что-то не устраивает? — прямо спросил Ицуки, хотя его лицо слегка покраснело.— Не-а, — с улыбкой протянул Тихиро.

[[image:/storage/reader-images/ffe85726c3f9c94c7a49b6ef4f66b2e4d9c197e1.png]]
АНОНС СЕРИИ

ВСЁ О МОЕЙ МЛАДШЕЙ СЕСТРЕИЦУКИ ХАСИМАИЛЛЮСТРАЦИИ: ХОСИИМО

🔥 В ПРОДАЖЕ ТРИ ТОМА! 🔥

СЮЖЕТ

У Кадзумы Акацуки есть сестра. Младше на год. Красивая, умная, в школе — пай-девочка. Проблема? Ещё какая!

На самом деле Итика — супер-нимфоманка с ядерным зарядом гормонов. Чтобы она случайно не устроила конец света (или хотя бы не набросилась на первого встречного), ей жизненно необходимо… пить кровь собственного брата.

Кадзума готов на всё ради этой милой мордашки. Даже если для добычи «ингредиента» приходится вламываться в женские горячие источники во время школьной поездки или врываться в ванную, рискуя получить шваброй по голове. А Итика, в свою очередь, отплачивает ему сполна: после каждого укуса её гормоны зашкаливают, а садистские выходки в адрес брата становятся её любимым способом справиться со смущением.

А тут ещё подоспели друзья семьи — брат и сестра Онидзаки. Внешне — обычные старшеклассники. Но в определённых кругах о них ходят слухи, что они… потомственные охотники на демонов.

Мастер жанра «сестринских» историй Ицуки Хасима представляет: безумно, дерзко, откровенно — романтическая комедия, где родственные узы проверяются на прочность!

ПЕРСОНАЖИ

Кадзума АкацукиУченик второго класса старшей школы. Светловолосый красавец с алыми глазами и внешностью ангела, которая здорово контрастирует с его репутацией классного изгоя. Особых способностей не имеет, но ради сестры готов превращаться в ниндзя, взломщика и мастера побегов из передряг. Иногда ему кажется, что он единственный адекватный человек в этой истории. Иногда ему кажется, что он ошибся.

Итика АкацукиМладшая сестра Кадзумы, первый год старшей школы. Отличница с личиком невинной овечки и характером голодной акулы. Если вовремя не напоить её кровью брата — включается «супер-режим», и спасайся кто может: пол, возраст, видовая принадлежность — больше не имеют значения. А сразу после укуса… ну, скажем так, уровень гормонов в её крови зашкаливает настолько, что даже Кадзуме становится страшно. Свою жестокость она объясняет просто: если брат вечно застаёт её в самых дурацких положениях, он сам виноват.

Синго ОнидзакиОдноклассник Кадзумы. Высокий, темноволосый, могучий — вылитый самурай из древних легенд. Главная страсть в жизни — его сестра Юкико. А главное развлечение — спорить с Кадзумой о том, чья сестра «настоящая». Споры обычно заканчиваются ничьей и взаимными обвинениями в отсутствии вкуса. В свободное от школьных драм время помогает семье в охоте на демонов. Да, это не фигура речи.

Юкико ОнидзакиОдноклассница Итики и её лучшая подруга. Младшая сестра Синго. Длинноволосая красавица в классическом японском стиле, из тех, про кого говорят «девушка из старых сказаний». На первый взгляд — воплощение изящества. На второй — владеет таким арсеналом специальных навыков, что её брат, охотник на демонов, может только скромно стоять в сторонке и восхищаться. С Итикой их связывает не только дружба, но и умение ставить старших братьев в тупик.

----------

Преследователь

В тот самый день, стоило ему отправить Токи эту высосанную из пальца завязку, Ицуки решил, что заслужил передышку, и рванул в ближайший книжный.

Он сгреб десятка полтора журналов: про моду, музыку, игры, аниме, даже дурацкие путеводители — всё в надежде выудить хоть искру вдохновения. Дома бумажные книги уже давно не помещались, так что он перешел на электронные, но журналы — другое дело. Их можно листать живьем: пролистываешь страницы в поисках идеи, а не корпишь над каждой строчкой от первой до последней.

«Хм?»

На обратном пути Ицуки решил сделать крюк — просто так, ради погоды — и вдруг налетел на знакомого.

Сэцуна Эна. Низкорослый парень с крашеными волосами и, скажем так, весьма индивидуальным чувством стиля. Работал иллюстратором под псевдонимом Пурикэцу. Именно он рисовал внутренние картинки для «Новых сестер мира сего», и с тех пор они частенько зависали вместе, а иногда даже выбирались в люди.

Сначала Ицуки подумал, что Сэцуна куда-то идет. Но тот просто стоял посреди перекрестка, крутил головой и переминался с ноги на ногу.«Наверное, кого-то ждет», — решил Ицуки и направился к нему.

— Эй, Сэцуна.— О! Приветствую, сэнсэй! Как жизнь?— А, да нормально. А ты что здесь делаешь?

Лицо Сэцуны вдруг стало странно серьезным.

— Я ищу одну задницу.— Задницу? — переспросил Ицуки, решив, что ослышался.

Сэцуна, продолжая вертеть головой, принялся объяснять:— Понимаешь, около месяца назад я увидел такую задницу — самую офигенную во Вселенной! Вот я и проверяю, не шастает ли она где-то здесь.— Самую офигенную во Вселенной?— Ага! Я бы сказал, задница столетия… Может, даже тысячелетия!

Объяснение было так себе.

— Ты не в курсе, о ком я говорю, сэнсэй?— Э-э-э… я, если честно, в задницах не спец.— О, но эту вы бы точно сразу отличили! Она, ну… сияет!— Сияет? Сама задница?— Да! Ну, это просто метафора, сэнсэй! Просто от нее исходит такая аура… прямо поверх штанов! Я называю это «уровень силы задницы»!— Её?

Скорее всего, Сэцуна имел в виду что-то вроде «уровней силы» из «Жемчуга Дракона» — этакую скрытую магию или оккультную энергию, невидимую глазу. Звучало бредово… но когда такие слова говорит Пурикэцу, повелитель задниц всех времен, это сразу обретало вес.

— Если я еще раз взгляну на ту задницу, я словно сам прокачаюсь, — продолжил Сэцуна, и лицо его приняло то серьезное выражение, которое бывает у тертых творческих людей.

Ицуки подумал, что в будущем неплохо бы снова поработать с этим парнем. Ведь если он поможет своему иллюстратору «прокачаться», это наверняка аукнется и на нем самом.

— Эх, надеюсь, я ее не спугнул… — вздохнул Сэцуна.— Чего?— Ну, когда я в первый раз ее увидел, я так разволновался, что случайно стянул с нее штаны. Трусы я не трогал, но все же.— Эй, стянул ты трусы или нет, это все равно преступление, идиот ты этакий. Если бы со мной так поступили, я бы тоже какое-то время держался подальше от этого района. И удивительно, что она вообще в полицию не заявила.— Простите, — пробормотал Сэцуна, опуская глаза под холодным взглядом Ицуки. Казалось, он искренне сожалел. — Но если я снова увижу ту девушку, я обязательно извинюсь. В следующий раз я вежливо попрошу и сначала получу ее согласие.

Ицуки задумался, насколько вообще реален этот план: попросить какую-то совсем незнакомую девушку посреди тротуара показать ему задницу. Но если кто-то и способен на такое, то это точно Пурикэцу.

— Хмм… Ладно. Если это поможет тебе «прокачаться» или что-то в этом роде, я, пожалуй, помогу тебе с поисками, Сэцуна. Хотя я все еще не понял, что такое этот «уровень силы задницы»… Но можешь рассказать о ней что-нибудь еще? Кроме, э-э-э, самой задницы? Ну, лицо там, одежду?

Сэцуна на мгновение задумался.— Да-а-а… Кажется, у нее было довольно милое личико! Но мой мозг был настолько захвачен ее задницей, что я почти ничего больше не помню…— Ага, спасибо, очень помог.— Кажется, она примерно моего возраста… А, точно! На ней был тренировочный костюм!— Хмм… Значит, милая девушка в спортивном костюме, лет шестнадцати…

Это не сильно сужало круг поисков, но, возможно, девушка в спортивном костюме встречалась чуть реже.

— Не значит ли это, что она, скорее всего, шла из спортзала или с тренировки? — спросил Ицуки.

Глаза Сэцуны широко распахнулись.— О! Да! Точно!— Круг все еще большой… Но это лучше, чем просто бесцельно шататься по улице. Может, поищешь в местных школах или спортзалах?— Отличная идея! Спасибо, сэнсэй! Я сейчас же туда пойду!— Д-давай… Только на этот раз без глупостей, хорошо?— Без проблем! Увидимся, сэнсэй!

Ицуки проводил взглядом убегающего Сэцуну, на лице его застыло выражение легкой муки, и двинулся обратно к своей квартире.

Эй, а Тихиро же часто ходит в спортивном костюме? — внезапно мелькнуло у него в голове.

Но мысль быстро улетучилась. Его младший брат никак не мог быть той самой девушкой с Задницей Тысячелетия.

[[image:/storage/reader-images/5f10b40d5b6d6b597a3b278d505a33286745db74.jpg]]

----------

Двадцать один

Вечером 29 апреля Мияко направлялась к квартире Ицуки. Около пяти дней назад он позвал её поиграть с Харуто и остальными. А сегодня ей стукнуло двадцать один. Ицуки назначил встречу именно на этот день, и в глубине души Мияко теплилась надежда: вдруг неспроста? Может, сюрприз затеяли? Но способен ли Ицуки на такую душевность? Она ему даже о дне рождения не говорила. Мияко отмела эту мысль.

Вчера друзья из колледжа уже закатили ей небольшую вечеринку. А сегодня начиналась Золотая неделя — череда майских праздников. Все при деле: работа, свидания, поездки к родне. Встретиться именно в день рождения ни у кого не вышло.

Она подошла к квартире Ицуки и нажала на звонок. Дверь распахнулась — на пороге стоял он.

— А, это ты? Проходи.

— Ага, спасибо, — сказала Мияко и, шагнув внутрь, уловила сладковатый аромат.

Едва она миновала кухню и свернула в гостиную, как в воздухе громыхнуло «пум-пум-пум» — это взорвались крошечные хлопушки.

— «Сюрприз!!!»

В один голос заорали Ицуки и трое его друзей: Наюта Кани, Харуто Фува и Тихиро Хасима.

— А?! — Мияко распахнула глаза.

Она на это надеялась, но всё равно не ожидала, что всё рухнет так внезапно.

— С днём рождения, Мя… Мы тебя удивили? — Наюта робко заглянула ей в лицо.

— Д-да… Ещё как…

Наюта радостно улыбнулась:— Хи-хи-хи… Получилось, ребята!

— Это Кани всё придумала, — сказал Ицуки, чуть улыбнувшись.

— Ох… Спасибо, Наю.

Мияко благодарно потрепала Наюту по голове. Та довольно захихикала: «Хи-хи-хи». Мияко расплылась в широкой улыбке. Ну какая же она милашка!

[[image:/storage/reader-images/367178c84172ef12ae3e0dea8c6ef067ab8553d7.png]]
Двое парней, наблюдавшие за этим образцом сестринской нежности, покраснели: Ицуки смотрел на Наюту, а Харуто — на Мияко.

— М? Что? — спросила Мияко, поймав взгляд Харуто.

— А, нет, ничего! С днём рождения, Мияко. Давай-ка, усаживайся на почётное место.

— Ну ладно!

Мияко устроилась с той стороны стола-котацу, где обычно сидел Харуто, когда был мастером игры в их ролевые вечера. Это было место у окна. Ицуки сел рядом с Наютой, а Тихиро — напротив Мияко.

Стол ломился от угощений. По сравнению с этим изобилием вчерашний ужин с друзьями из колледжа казался жалкими крошками. У Мияко даже глаза защипало. Здесь были картофельная запеканка, шпинатный киш, мясные пироги, паста с морепродуктами, сливочное рагу и огромная миска салата «Цезарь».

— Ты всё это приготовил, Тихиро?

— Большую часть… Наверное, я перестарался, — Тихиро слегка смущённо кивнул.

— Это просто невероятно… Ты гораздо лучше меня разбираешься во всех этих «девчачьих» штуках.

— Н-нет, я совсем в них не разбираюсь!

— А? Ну извини… — Мияко озадаченно посмотрела на него. Странная реакция.

— Вот, держи, — вмешался Харуто, взял бокал Мияко и наполнил его из бутылки с нарисованной вишенкой. Жидкость была тёмно-красной, с мелкими розовыми пузырьками. Это был Lindemans Kriek — пиво, сваренное на диких дрожжах, которые водятся только в одном регионе Бельгии. Его выдерживали год или два, потом добавляли вишнёвый сок и оставляли бродить снова. Ушло уйма времени и труда, алкоголя в нём было чуть, зато вкус — невероятной насыщенности.

Когда все бокалы наполнились, Наюта произнесла тост:— Ну что, Мя… С днём рождения!

К ней присоединились Ицуки и Харуто.— Спасибо, — смущённо ответила Мияко и сделала глоток. По языку разлилась вишнёвая сладость, смешанная с лёгкой кислинкой самого пива. Оно оказалось настолько вкусным, что Мияко одним махом осушила половину бокала.

— Ох, как вкусно!

— Я рад, что тебе нравится, — сказал явно довольный Харуто.

Они наслаждались пивом и угощениями, которые приготовил Тихиро. В какой-то момент Харуто принёс вторую бутылку и снова наполнил бокал Мияко. На этикетке, как и в прошлый раз, красовалась вишня.

— Ещё один вишнёвый эль?

— Этот называется Boon Kriek. Попробуй, — Харуто чуть заметно усмехнулся.

Мияко послушно отпила. Напиток был такого же красивого красного цвета, и этикетка выглядела похоже, поэтому она ожидала той же сладкой ягодной бомбы. Но ошиблась.

— М-м-м! Кислый?! А знаешь, мне тоже нравится.

Lindemans был сладким и фруктовым, а у Boon Kriek на первом месте была кислинка, за которой следовало ровно столько фруктового вкуса, сколько нужно. Сначала Мияко растерялась, но потом с удовольствием выдохнула.

— Отлично. Я взял с собой несколько разных вишнёвых элей на вечер, так что пробуй все, — с ноткой заботы в голосе сказал Харуто.

Тем временем Ицуки тихо прошептал ему на ухо:— Вишнёвый эль? Значит, ты даришь ей свою «вишенку»?

Ицуки намекал на что-то с двойным смыслом, но Харуто просто отвёл взгляд и сделал вид, что ничего не слышал.

Потратив уйму времени на роскошное угощение, они перешли к подаркам. У каждого с собой было что-то для Мияко, и Ицуки понятия не имел, что именно.

— Ладно, можешь начинать с моего подарка! — объявил он с видом невероятной самоуверенности.

— О-о-о! И что же ты мне подарил? — Мияко старалась сохранять спокойствие, хотя сердце колотилось.

— А вот что!

Он извлёк что-то из бумажного пакета. Это был большой белый лист. Судя по всему, автограф. В уголке мелкими буквами были выведены сегодняшнее число и: «Мияко Сиракаве».

— Хе…

— Автограф?.. Чей? — Мияко растерянно взяла лист.

— Мой, конечно!

— Твой?

Даже когда он сказал это, разобрать причудливую вязь, которой было выведено «Ицуки Хасима», было почти невозможно.

— Ты сам это придумал?

— Ха! Ну разумеется. Это автограф с историей! Я отточил его ещё до того, как написал свою первую заявку на конкурс, — гордо заявил Ицуки.

— Это было довольно давно, — усмехнулся Харуто.

— Хм… — Мияко выглядела не слишком убеждённой. — И что мне с ним делать?

— Это же мой подарок на день рождения, — Ицуки выпятил грудь. — Собственноручный автограф Ицуки Хасимы, твоего единственного и неповторимого любимого писателя! Лучшего подарка просто не бывает!

— Что? Растрогана так, что слов нет?

— Нет, я просто подумала: «Ну и ну…»

— Хм?

— В смысле, кто вообще дарит кому-то на день рождения свой собственный автограф?

Похоже, на этот раз Мияко была готова сдаться. Это была точно не робость и не переполнявшие её чувства. Она была на сто процентов готова сдаться, и Ицуки это прекрасно понял.

— Эм… что?

— Ох…

— Я, кажется, немного погорячился? — прошептал внезапно вспотевший Ицуки.

— Да, — сказал Харуто.

— И даже слишком, — добавила Наюта.

Тихиро просто закатил глаза.

— Ну вот… Не может быть…

— Ладно… Я возьму, конечно, — вздохнула Мияко, убирая лист в сумку, — но что мне с ним делать?

— Хм, — Ицуки надул губы. — Если не нужен, можешь продать с аукциона в интернете.

— Нет, я так не сделаю. Всё-таки ты сам выбирал для меня этот подарок…

Она мягко улыбнулась ему.

— Вот… это от меня. Прости, ничего особенного, — Тихиро осторожно протянул Мияко маленький свёрток, перевязанный симпатичным бантиком.

— Спасибо, Тихиро. Можно открыть?

— Конечно, — он кивнул, и Мияко аккуратно развернула бумагу.

Внутри оказался носовой платок. Яркий, но не кричащий — очень изящный рисунок. То, что нужно Мияко.

— Я подумал, лишним он не будет, и даже если кто-то подарит такой же, ничего страшного, так что…

— Спасибо большое! Мне очень нравится! Я буду беречь его, — искренне обрадовалась Мияко. — А ты хорошо знаешь женское сердце, Тихиро. Брату бы твоим урокам поучиться.

— О, что вы! Я совсем не понимаю, что у женщин в голове!

Тихиро снова густо покраснел, а Ицуки заметно помрачнел.

— Ну, и… я вот это приготовил…

Подарок, который Харуто протянул с заметным волнением, оказался маленькой бутылочкой с пробкой. Внутри была какая-то жидкость, и Мияко сначала подумала, что это духи или масло для ароматерапии. Но там же находилось что-то длинное и тонкое, похожее на корень, а на дне был осадок.

Бутылочка напоминала крошечный аквариум. Приглядевшись, Мияко заметила внутри трёх крошечных существ, которые энергично плавали туда-сюда.

— Ух ты, кто это? Планктон? — Она присмотрелась внимательнее. Они больше походили на невероятно маленьких креветок. Каждая — не больше сантиметра длиной. — Или… креветки?

— Ага. Они самые.

— О-о-й! Какие крошечные и милые! — Мияко расплылась в улыбке. На то, как креветки сновали туда-сюда, было удивительно приятно смотреть. Остальные тоже наклонились поближе.

— Ого!

— Точно, и правда милые!

— Ох… Креветки, значит. Класс.

— Их называют креветками-пикси, — объяснил Харуто. — Родственники обычных креветок. Они питаются водорослями и собственной старой кожурой, которую сбрасывают, так что подкармливать их не нужно. Один писатель, Ю Симидзу, подарил таких своему другу-литератору, который лежал в больнице. Говорят, врачи и медсёстры так засматривались на них, что специально заходили в палату, чтобы понаблюдать.

Мияко, не слушая, восхищённо ахала и восклицала, какие же крошки милые.

Ну и ладно, — подумал Харуто и сам улыбнулся. Он немного волновался, даря живое существо, несмотря на знакомого автора, но подарок явно пришёлся по душе. Вид Мияко его очень успокоил.

Но больше всех радовалась даже не она.

— Ой, посмотрите на них! Какие же они классные… Не только вкусные, но и в качестве питомцев такие милые! Это просто супер…

Это Ицуки, перегнувшись через весь стол, смотрел на бутылочку сияющими глазами.

— Такие милые… Мне тоже надо купить…

— А почему это ты больше всех умиляешься?

Пока Харуто ухмылялся, Наюта внезапно стала очень серьёзной.

— Гранд-жуан! А бывают такие же, но крабы? Очень маленькие крабы, за которыми не нужно ухаживать и которые живут вечно?

— Были, около двух-трёх сантиметров. Но чтобы за ними совсем не надо было ухаживать — я про таких не знаю…

— Жалко… А я хотела, чтобы Ицуки так же умилялся моему крабу…

— Если ты этого хочешь, может, сменишь псевдоним на «Девушку-креветку»?

Когда шум утих, настал черёд подарка Наюты.

— А это от меня, — сказала она, протягивая симпатичный конверт. Внутри оказалась SD-карта.

— А что там?

Наюта покраснела и слегка улыбнулась.

— Повесть.

— Повесть?

— Да. Я написала повесть, где главная героиня — ты, Мя. Я очень хотела распечатать её для тебя, но получилось примерно на полноценный том ранобэ, так что просто даю файлы.

— Я — главная героиня?

Мияко была рада на одну пятую, и напугана и озадачена на четыре пятых. Ицуки и Харуто отреагировали куда более бурно.

— Новая повесть Кани?!

— Наю написала новую повесть… Если это опубликовать, легко можно продать несколько сотен тысяч экземпляров…

— Дай и мне почитать! — Ицуки насел на Наюту с совершенно серьёзным видом.

Наюта лишь смущённо рассмеялась.

— Нет, не дам. Я написала эту повесть только для Мя. Это ещё и мой первый опыт в жанре фэнтези, так что мне немного страшно показывать её кому-то ещё.

— П-первое фэнтези Наюты Кани?! Вот чёрт! Теперь я хочу прочесть её ещё больше!

— У-успокойся, Ицуки.

Тихиро счёл благоразумным вмешаться. Его брат скрипел зубами, готовый взорваться от нетерпения.

— Пффууу…

Ицуки глубоко вздохнул. Его злость напугала Мияко даже больше, чем следовало, но она всё же улыбнулась и повернулась к Наюте.

— Ну, спасибо, Наю. С нетерпением жду, когда прочту.

— Не за что! — последовал ответ с совершенно беззаботной улыбкой.

После подарков они немного посидели, попивая пиво (или сок) и играя в быстрые игры вроде «Пикомино» и «Skull & Roses». А потом настало время для последнего ритуала: именинному торта. На этот раз Тихиро его не готовил — купили в магазине. В центре красовалась маленькая шоколадная табличка с надписью «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, МИЯКО». По краю воткнули двадцать одну свечу. Погасили свет, зажгли их, и Ицуки, Харуто, Наюта и Тихиро спели «Happy Birthday». Мияко задула все свечи с одного выдоха. Тихиро разрезал торт на пять частей.

— Кстати, — спросила Наюта, когда они ели, — как ты себя чувствуешь, Мя? Каково это — быть взрослой, тебе двадцать один?

— Как я себя чувствую?..

Щёки Мияко раскраснелись от вишнёвого пива, но при этом вопросе её вилка замерла в воздухе.

— Хм… Дай подумать… — на её лице появилась слегка ироничная улыбка. — Знаешь, мне казалось, что когда мне будет двадцать, я буду чувствовать себя гораздо… взрослее.

— А-а-а, — одновременно протянули Ицуки и Харуто, с готовностью кивая. Ицуки, который был уже заметно пьян, подхватил тему.

— Да, я то же самое подумал, когда мне стукнуло двадцать! И когда школу окончил, тоже!

— И я, — вставил Харуто. — Думаешь: я окончил школу, потом университет, я по всем меркам уже взрослый, а чувства взрослости нет.

— Ты тоже так считаешь, Фува? — спросила Мияко, лениво глядя на Харуто.

— Примерно. Может, потому что у меня нет офисной работы. Я целыми днями пишу романы, смотрю аниме, играю в игры, читаю мангу и ранобэ… А по будням хожу выпивать и играю в настолки с друзьями… Не чувствую, что занимаюсь чем-то серьёзным. Налоги, конечно, плачу, но…

— Да, полностью согласен, — засмеялся Ицуки. — Я имею в виду, двадцать один… Это же старше, чем Адзуса Миура из «The Idolmaster» или Наноха из третьего сезона «Lyrical Nanoha», представляешь? В романах и аниме болтливые молодые персонажи называют таких старыми бабками и списывают себя со счетов… Не то чтобы я говорил, что ты старая бабка, Мияко.

— Ага. Чар вроде было двадцать во время Войны за независимость. А Хаман во время Грипсской войны…

— Забавно, если подумать: сэйю, как Сюити Икеда и Рёко Сакакибара, играли двадцатилетних, да? Хотя, может, некоторые люди и в молодости имеют такой низкий, хриплый голос, но…

— Мы старше большинства персонажей из манги и романов, которые спасают мир или вселенную, или переживают бурные романы. Неприятно признавать, но если посмотреть объективно, мы совсем не состоялись как личности, да?

— Нет… Но погоди, — сказал Харуто. — Я всё равно думаю, что нам повезло. Я знаю одного писателя постарше, который устроил у себя в квартире целую трассу для радиоуправляемых машинок. И когда у него был творческий кризис, он гонял по ней. И ему было за тридцать!

— Полноценную трассу?! Я немного завидую!

— Вот видишь? Мне тоже было жутко завидно! Как только перееду жить один, обязательно сделаю себе такую.

— Договорились, Харуто! Снимай квартиру, строй трассу, и я буду приезжать к тебе каждый день, чтобы гонять!

Пока парни обменивались репликами, Мияко тихо прошептала себе под нос:

— Писателям хорошо. Эта… ну, не знаю… ребячливость — она у них приносит деньги. Вы говорите, что не состоялись… но, по-моему, у вас всё гораздо лучше, чем у большинства. Так что не корите себя… а то я вообще не знаю, что мне тогда делать.

Почувствовав в заплетающейся речи Мияко настоящую боль, Ицуки и Харуто замолчали. Мияко вздохнула.

— Ух… Когда я училась в начальной школе, двадцатилетние казались такими взрослыми… У меня тогда была цель в жизни, я усердно к ней шла… И личная жизнь, кстати, тоже…

— Ты уже совсем взрослая. Со всей этой сексуальной опытностью! — сказала Наюта, а Мияко скривилась в усмешке над собой.

— Извините. Я соврала.

Она сказала это слишком обыденно.

— А? — Наюта застыла с широко раскрытыми глазами.

— Насчёт большого опыта в любви. Это была ложь. У меня никогда в жизни не было парня, и, конечно, я ни с кем… ну, этим… не занималась…

Наюта в ответ лишь растерянно моргнула.

— Фух, — Мияко с облегчением выдохнула. — Наконец-то я призналась.

Глядя на эту девушку, которая обожала её как старшую сестру, у которой были сотни тысяч читателей, ждущих её новые работы, но которая вместо этого написала повесть только для неё — глядя на эту невероятно милую девчонку, которая была ей как младшая сестра, Мияко больше не могла лгать.

— Ух ты, Мя, так ты вовсе не шлюха? — спросила Наюта.

— Эм, кажется, я это только что прояснила… — на глазах Мияко выступили слёзы. — Прости, Наю. Прости, что врала всё это время. Я не тот образ женщины, на который тебе стоит равняться.

— Мя…

Печальные глаза Наюты, устремлённые на неё, заставили Мияко захлестнуть волну вины.

— Прости… Пожалуйста, не возненавидь меня за это. Твой подарок просто невероятный, но… я не знаю, заслуживаю ли я его…

— Как я могу тебя за это ненавидеть?! — Голос Наюты сорвался.

— А?

Скорее как родитель, отчитывающий ребенка, чем от чистого гнева, Наюта выкрикнула:— Ты мне нравишься не потому, что ты взрослая и у тебя есть опыт в постели! Ты мне нравишься, потому что ты хороший человек, Мя!

— Наю…

— Шлюха ты или девственница, ты моя любимая старшая сестра, Мя!

— Наю! Наююю…

Мияко прорвало. Она разрыдалась и, вцепившись в Наюту как в «младшую сестру», уткнулась лицом ей в грудь.

— А-а-а! Ты такая хорошая! Я тебя обожаю! Я тебя сейчас расцелую!

— Можешь, если хочешь.

— А? — Мияко подняла голову, удивлённая.

— Если это ты, Мя, я разрешу тебе целовать меня когда захочешь, — сказала покрасневшая и заплаканная Наюта.

Эта милая выходка заставила Мияко рассмеяться.— Не могу. Твои губы принадлежат Ицуки, разве нет?

— Хи-хи-хи! Конечно, принадлежат.

Мияко улыбнулась, хотя в её глазах промелькнула лёгкая грусть, пока Наюта смущённо ерзала перед ней. У Ицуки, наблюдавшего за этим, сердце забилось чаще, но он не удержался от комментария:

— Эй, не могли бы вы не решать за меня, что моё, а что нет?

После вечеринки Мияко вернулась к себе в комнату и тут же вставила SD-карту с подарком Наюты в компьютер. На ней оказалась серия текстовых файлов, пронумерованных по порядку, начиная с «1». Это была первая повесть Наюты Кани, которую она когда-либо читала. И она была только для неё, никто другой её ещё не видел.

Рука слегка дрожала, когда она двойным щелчком мыши открыла файл «1».

Повесть была о Мияко, принцессе одного королевства, которая влюбляется в молодого рыцаря и занимается с ним удивительно откровенным и обильным сексом.

— Это не фэнтези… это порнуха!

У них был тайный секс в присутствии королевской стражи, короля и министров. Был секс в темнице, когда рыцаря поймали и бросили в подземелье, а принцесса спустилась его спасти, и они перепихнулись перед побегом. Акробатический секс верхом на лошади, пока они убегали от погони. Секс на постоялом дворе, в конюшне, в лесу, в пещере, на краю действующего вулкана, под водой в озере, в бурном потоке, верхом на летающей метле, на айсберге (где они использовали белого медведя в качестве кровати), перед спящим драконом, внутри дракона, в замке Короля Монстров, в мире духов — они трахались везде! Любые ситуации, любые позы, секс, секс и ещё раз секс!

В самом конце они — уже как чистые концепции, парящие в отдалённом измерении — вступили в странный философский секс, который было трудно понять, и в результате создали новый мир.

Мияко думала, что это порнуха, но это оказалась целая мифология.

Сюжетная линия была простой, но из-за каскада шокирующих откровений и невероятной изобретательности в бесконечных сценах секса, это было откровенное чтиво. Но знаменитый «магический» талант Наюты Кани делать истории невероятно убедительными, затянул Мияко в этот мир, прежде чем она успела опомниться. «Ого, ого, ого!» — иногда вскрикивала она, густо краснея и ерзая на стуле. «Что, чёрт возьми, я тут делаю?» — спрашивала она себя. Но не могла остановиться.

Более того, рыцарь, главный герой-мужчина, был явно вдохновлён личными вкусами Наюты — иными словами, Ицуки. В повести она даже назвала его «Икки». Это был кто-то очень похожий на Ицуки, который почти постоянно занимался сексом с Мияко в мифотворчестве великого литературного гения современности Наюты Кани.

Я сейчас чувствую себя странно… после такого…

История настолько захватила её, что она прочитала всё за один присест. И даже когда закончила, она ещё долго ворочалась в кровати, не в силах выбраться из того глубокого, захватывающего мира, который только что пережила.

[[image:/storage/reader-images/da088799e0e7cce19dc2481efedbb8e1c0d42b50.jpg]]

----------

Парк развлечений

— Эй!

День рождения Мияко канул в прошлое уже несколько дней назад. Ицуки, не разгибаясь, долбил по клавишам, а Харуто классически разлагался под котацу.

— А? — Ицуки даже бровью не повел, впившись взглядом в монитор.

— Помнишь, что я в том кафе в Акихабаре втирал?

Ицуки на секунду завис.— Типа, что мои романы — полное дерьмо по сравнению с твоими?— Да нет, не то. Более дурацкое что-то. Спонтанное...

— А... Ну, про то, что ты втрескался в Мияко?— Ага, оно самое. — Харуто кивнул и, сам того не желая, покраснел как помидор. — Ты же тогда сказал, что... подсобишь?

— Может, сказал, а может, и нет...— Сказал. И я, если честно, на это очень даже рассчитываю.— На меня?— Ну а на кого? На тот день рождения я надеялся, что ты хоть немного подсуетишься...

— Серьёзно?— Ага.

— Честно говоря, вылетело из головы, — рубанул Ицуки.— Я знал! — взревел Харуто, грохнув кулаком по котацу.— Ну слушай! Там Мияко с Наютой так сблизились, что мне было не до тебя! У меня сердце из груди выпрыгивало, а ты со своими...— Понял, — перебил его Харуто, глядя, как щеки друга мгновенно наливаются краской при воспоминании об объятиях Мияко и Наюты.

— Но организатором-то была Кани! — выдавил Ицуки, откашлявшись. — Какую помощь я тебе вообще должен был оказывать?

— Ладно, принял. Тогда поможешь при следующем удобном случае?— Ха. Без проблем. — Ицуки дружелюбно кивнул. — И в чем именно должна заключаться моя помощь по вашему сближению?

— Ну...

Харуто завис. Со стороны он, конечно, выглядел как красавчик, который пёр по жизни с победным видом, но следить за собой он начал только в универе. До этого был классическим отаку: ранобэ, визуальные новеллы, аниме — всё по канону. В универе попытался сменить имидж, но в ролевом клубе, куда он влез, развернулась такая любовная драма, что Харуто до сих пор вздрагивал. А после победы в конкурсе молодых авторов и стабильного гонорара он наконец мог покупать любые эроге и додзинси — сугубо для «материала», разумеется. Для обычной девушки такой набор у парня вряд ли тянул на магнетизм.

С другой стороны, младшая сестра и годы работы мастером в настольных ролевках отбили всякую робость перед девушками. Но как только речь заходила о романтике, он превращался в полного профана.

— Ну... например... подкинуть идею, чтобы мы остались вдвоем. Когда пойдем выпить или типа того...

Идею он спёр из книжек и фильмов, и голос у него был такой себе, неуверенный.

— Хм...

Ицуки помолчал, почесал затылок, и вдруг его осенило.— Есть! — Он аж подскочил. — Короче, едем в парк развлечений!

— В-в парк?! — вытаращился Харуто.— Ты, я, Мияко... и Кани пусть подстрахует. У меня в новом романе сцена свидания по сюжету, я как раз хотел съездить, вдохновения набраться.— Так это типа двойное свидание?— Не свидание! Я за материалом!— Да ладно, ладно, — Харуто ухмыльнулся, глядя, как вспыхнул Ицуки. — Но мысль здравая. Там легко разделиться. Мне нравится. Помню, у них в «О моей юности в ромкоме» такой момент был.— О, точно! Ну вот видишь, работает. В той истории всё как по живому.— Отлично! Тогда погнали!

Ицуки, не откладывая, набрал Мияко.

— Иях?!!

Мияко аж подпрыгнула, когда телефон завибрировал. Она как раз в сотый раз перечитывала распечатку новеллы, которую ей подарила Наюта.

«Не хочешь завтра в парк развлечений?»

В парк? Со мной? Голова моментально заполнилась розовой ватой. Она последние дни жила этим романом, и сейчас как раз наткнулась на ту самую сцену. Неужели он... хочет провернуть со мной то же самое, что и герои в книге?!

Как Мияко и Икки в том романе... на чертовом колесе, в доме ужасов, на каруселях, в чашечках, на американских горках, на свободном падении... перепробовать всё, что только можно?!

Бред, да?

Отогнав безумные видения, Мияко подтвердила приглашение. Как она и предполагала, это была не встреча, а выезд на «натурные исследования». И Харуто с Наютой тоже будут.

— Вздох... Так и знала.

Выдохнув — одновременно с облегчением и разочарованием — она отправила согласие.

На следующий день вся четверка стояла у входа в парк.

— Сколько же народу... — простонал Ицуки, глядя на очередь в кассы.— Так Золотая неделя, — пожала плечами Мияко. — Здесь всегда так.— Да ну? — искренне удивился Ицуки.— В смысле «да ну»? Ты что, не в курсе?— Совсем вылетело из головы.— И у меня — призналась Наюта.

Харуто расхохотался.— Эх вы, «властители умов»... Хотя бы Золотую неделю запоминать надо. Я, конечно, сам в трехдневных выходных путаюсь, но не до такой же степени...

Писатели-фрилансеры живут по своим законам: можно пахать по двенадцать часов без выходных, а можно валяться в кровати неделю, забыв, какой сегодня день. Харуто хоть держался за счёт расписания аниме и выхода Shonen Jump, но и он уже сбился с государственных праздников. А Ицуки с Наютой и вовсе парили в хронологическом вакууме.

— Вот это я понимаю: беззаботность... — простонала Мияко. Трое писателей синхронно отвели глаза.

Вскоре они оказались внутри: билеты, пропуска на аттракционы — всё по фэншую. Наюта тут же завертела головой, как локатор.

— Ух ты. Вот это да... Ух ты...— Наю, ты первый раз здесь, что ли?— В детстве с родителями была, но почти ничего не помню. Очень интересно.— Здорово. Тогда ты выбирай, с чего начнём.

Ицуки с Харуто синхронно кивнули, не возражая.

— Спасибо, Мя. Тогда...

Первым выбором Наюты оказались гигантские американские горки — главный монстр парка.

— Может, пересмотришь решение, Кани?

У входа Ицуки был похож на натянутую струну. Рельсы, которые ещё снаружи казались просто высокими, теперь взмывали в небо с пугающей нечеловеческой мощью. Металлический лязг и дикие вопи пролетающих пассажиров заставляли кровь стынуть в жилах.

— А что? Не любишь горки, Ицуки?

В голосе Наюты звенело откровенное коварство.

— Я не то чтобы не люблю... Я просто ни разу на них не катался. В детстве по росту не проходил, а когда ездили с классом в другой парк, я всё время в игровом зале просидел... — буркнул он мрачно.

Наюта, кажется, обрадовалась ещё больше.— Ого, правда?! Тогда давай вместе попробуем в первый раз!

— Я-я... я не против, но зачем сразу с того, который так громыхает?!— Я из тех, кто начинает игру на максимальной сложности, а если невмоготу — понижает. Я, например, Super Mario Bros.: The Lost Levels прошла, даже не притронувшись к первой части.— Это игра! А это реальность!— Я понимаю разницу, Ицуки. Но здесь хотя бы точно доедешь до конца. Это проще, чем видеоигра.— Нгх...

Ицуки бросил отчаянный взгляд на Харуто и Мияко.

— Что ж, — сказала Мияко, — я тоже не любитель экстрима, но раз Наю так хочет...— Смирись, Ицуки, — усмехнулся Харуто.— А-а-а... Ладно!

И он, махнув рукой, встал в очередь.

Через полчаса настал их час Х. Свет в глазах Ицуки уже погас окончательно, когда он плюхнулся в вагончик. Наюта радостно впорхнула рядом.

— Хи-хи-хи! Ну как, захватывает?— Я готов умереть. Просто убейте меня.

Харуто и Мияко сели сзади.

— Меня тоже начинает потряхивать, — прошептала Мияко.— Ха-ха! Меня тоже — и даже больше, чем хотелось бы.

Ограничители опустились, и вагончики дрогнули.

— Нгх!

Вцепившись в поручни мёртвой хваткой, Ицуки зажмурился. Под зловещий металлический скрежет они начали медленно ползти вверх... и тут его накрыло чувство невесомости.

— И-и!!!

Он уже открыл рот для крика...

— Нх?!

...и распахнул глаза.

Это первое, ошеломляющее чувство невесомости оказалось... чертовски приятным. Ветер в лицо, картинка, сменяющаяся с головокружительной скоростью, резкие повороты, центробежная сила, вжимающая в кресло... Это было невероятно.

— Нгх?! О?! О?! О-о-о-о-о?!

На лице сама собой расплылась дикая улыбка, а из груди вырвался восторженный вопль.

— А-ха-ха-ха-ха! Хи-я-а-а! Нья-а-а!

Услышав смех рядом, он повернул голову: Наюта сияла, волосы развевались на ветру, глаза горели.

— Вот это да. Это правда весело.

Он улыбнулся ей, признавая поражение.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!— Нья-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Они ещё какое-то время неслись в чистом восторге, пока вагончик не замедлил ход и не вернулся на платформу. Вышли они в каком-то оцепенении. Харуто выполз следом.

— Это... это наконец-то кончилось... Что это было? Я не могу... — прошептал он убитым голосом.

На его лице всё ещё застыл ужас, ноги заплетались. Мияко рядом была вся в слезах.

— Ох... это было так страшно... Нет, больше никогда, я думала, я умру-у-у...

Наюта и Ицуки, напротив, буквально пританцовывали.

— Ха-а-а! Это было так весело, Ицуки! Как ба-бах, а потом ву-у-у-у-ух! Это потрясающе! Мне так понравилось!— Да ну! Я и не знал, что горки такие классные!— На какой следующий?— Мне без разницы. Прокатимся на всех!— Ура! Вот это другой разговор, Ицуки!— А-ха-ха-ха!

— Как вы можете так радоваться?..Харуто смотрел на них с ужасом. Ицуки с Наютой удивлённо переглянулись.— Харуто, ты чего? Погнали на следующий.— П-подождите. Давайте передохнём...— У меня голова раскалывается... Больше не хочу экстрима...— А-а-а, — разочарованно протянули остальные.— Извини, Наю, — виновато улыбнулась Мияко.

И тут Харуто пронзила мысль. Вот он, момент. Сейчас он сможет остаться с Мияко наедине. Он отчаянно заморгал Ицуки.

— В чем дело?

Идиот. Это он называет поддержкой? Придётся объяснять на пальцах.

— Слушайте, мы с Мияко присядем, отдохнём. А вы пока покатайтесь одни.

Он старался говорить непринуждённо, краем глаза следя за реакцией Мияко. Она, кажется, ничего не заподозрила.

— Да... Побудь пока с Ицуки, Наю.

Наюта перевела взгляд с Мияко на Ицуки.— Побыть с Ицуки одной? От такого шанса я не откажусь! — Она вспыхнула и развернулась к нему.

Ицуки тоже слегка смутился.— Ладно... Эх, какие вы слабаки — с первого раза сдались... — буркнул он для порядка.

— Ура-а! — Наюта схватила его за руку. — Увидимся позже, Мя!— Ага. Пока.

Мияко улыбнулась и помахала им вслед, пока Наюта буквально волокла за собой упирающегося (скорее для вида) Ицуки.

[[image:/storage/reader-images/851cb54847709c0ccbfbb42e52897d1aa99e2daa.png]]
Когда они скрылись в толпе, Мияко опустила руку.

А потом тихо, так тихо, что Харуто пришлось напрячь слух, сказала:

— Знаешь... Ицуки и Наю — просто идеальная пара. Им давно пора уже встречаться.

— Да... — начал было Харуто. И подавился словами.

Потому что в глазах Мияко, когда она смотрела им вслед, было столько тоски, что у него всё внутри перевернулось.

«А, — наконец-то дошло до Харуто. — Вот оно что...»

***

Ицуки и Наюте повезло: они успели прокатиться на всех главных горках, а напоследок ещё раз заскочили на самый первый, гигантский аттракцион.Харуто и Мияко тем временем прошлись по игровым автоматам, сходили в дом с привидениями и ещё на пару «несерьёзных» аттракционов для слабонервных. Но в их улыбках всё равно сквозило что-то отсутствующее.

Обратно они шли уже на закате. Ицуки, всё ещё ловя кайф от уходящего дня, решил шепнуть Харуто:

— Ну что, есть подвижки?

Харуто на секунду сжал кулаки, а потом медленно разжал.— Ха-ха... Нет.— Да ладно, слабак.— Ха-ха... — Харуто попытался улыбнуться. — Ничего, буду действовать в своём темпе. Забудь про поддержку.

Идея, что Ицуки поможет ему завоевать сердце Мияко, оказалась одной из самых жестоких шуток, которые они могли с ней сыграть.

— Нет? Уверен?

Ицуки удивился, но расспрашивать не стал.

— Слушай, Ицуки. А ты же сегодня за вдохновением пришёл? Думаешь, одно катание на горках дало тебе всё, что нужно?

— А! А-а-а-а!!!

От наблюдения Харуто Ицуки аж подпрыгнул на месте.

— Всё! Всё, я понял! — завопил он, хватаясь за голову. — Я же ничего не записывал! Я не сделал ни одной фотографии! Я даже заметки не набросал, мы же весь день на этих чёртовых горках!

Харуто расхохотался, глядя на его панические метания, и на секунду ему показалось, что сегодняшний день был не таким уж и провальным.

[[image:/storage/reader-images/668c523d0f80aa31bad574c1ecd907a6bf5c69ac.jpg]]

----------

Зоопарк

На следующий день Ицуки вывел сцену в парке развлечений для четвертого тома «Всё о моей младшей сестрёнке» на одном дыхании.

План был идеальным. Классика жанра: герои умильно катаются на карусельках, визжат в доме с привидениями, а потом колесо обозрения делает свое дело — романтичный финал, сердце бьется чаще, все счастливы.

В реальности же они гоняли на американских горках, пока их не вывернуло наизнанку.

«Ну и ладно. В сотый раз жевать избитые штампы — это вообще не наш метод».

Сцена вышла та еще. Запоминающаяся. Но…

— Хм… Не уверен…

Ицуки хотел сблизить героя и героиню. Но они так орали в вагончиках, что так и остались друг для друга едва знакомыми людьми с больными желудками. Нужно было срочно наверстывать упущенное. Вопрос: где?

— М-м-м…

Секунда раздумий — и он выбрал самый простой, самый банальный, а значит, безотказный вариант.

— Ладно! Устрою им еще одно свидание!

Что может быть типичнее? Зоопарк или океанариум. Завтра же сходить, для вдохновения.

— Эй. Кани. Вставай.

Наюта спала, распластавшись под котацу, словно морская звезда.

— М-м-м?— Завтра идем в зоопарк.— Идем!

Она встрепенулась мгновенно, даже не дослушав.

***

На следующий день они уже топтались у входа. Золотая неделя канула в лету, будний день разогнал толпы, и вокруг было подозрительно пусто.

— Ага! Будни — это наше всё.— Угу!

Они радостно оскалились друг другу.

— Я, наверное, сто лет тут не была, — протянула Наюта.— Ага. Я только раз в детстве…

В детстве. Когда Тихиро еще не ворвался в его жизнь. Когда мама была рядом.

— Отлично! Готова смотреть на голых зверей, которых выставили напоказ, заперли в клетках и обращаются с ними, как с животными, коими они и являются?— Не надо так говорить!

Гвоздь программы — вольер с пандами. В выходные здесь яблоку негде упасть, но сейчас лишь пара детишек с родителями терлись у ограждения.

Посреди вольера, на куче бамбука, восседала панда. Её внушительный зад был надежно пришвартован к земле. Она сосредоточенно жевала бамбук, широко расставив ноги прямо напротив Ицуки.

— Вау. Здоровый, да? — выдохнула Наюта.— Ага. Здоровенный…

Человеческие габариты тут отдыхали. Одной мошонкой, казалось, можно было закрыть лицо взрослому мужчине. Взгляд приклеился намертво.

— Мамочка! Милая панда!— Да, хорошая?

Малышка и её мама радостно повизгивали.

— Развёл ноги перед дошкольницей, — констатировала Наюта.— Если бы это сделал человек, забрали бы за неприличное поведение.— Ага. Сумасшедшая панда-изврат…

Панда продолжала жевать бамбук, игнорируя детский восторг.

— Знаешь, Ицуки, он напоминает мне старика.— Я тоже об этом подумал.

То, как панда ловко орудовала бамбуком, больше всего смахивало на толстого старого пердуна в баре, который смотрит бейсбол, сжимая в одной руке кружку пива, а в другой — вертел с якитори.

— Смотри, Ицуки. По человеческим меркам ему лет тридцать. — Наюта ткнула пальцем в табличку.— Самый расцвет… И как ты проводишь это драгоценное время?

Он с укоризной уставился на животное.

— Эй, у него есть работа. Этот старик целыми днями показывает всем свое хозяйство и жрет всё, что дают. Работа мечты. А после закрытия у него своя комната. Там бассейн и теплый пол.— Вот это жизнь.— И он — главная звезда зоопарка.— Да уж. Если бы я мог просто сидеть голым, жрать и привлекать толпы, мне бы, наверное, тоже платили кучу денег.— Я бы на тебя смотрела, если бы ты целыми днями голый ходил.

Рядом малышка всё так же умильно махала ладошкой тому самому панде-мужчине средних лет… то есть просто панде.

Выйдя из вольера, они чувствовали себя слегка заинтригованными.

— А зоопарк гораздо веселее, чем кажется?

Обойдя всех голых зверей, они пили колу с мороженым в кафетерии. Львы, жирафы, слоны, бегемоты, зебры — всё как в учебнике биологии. Но вживую это выглядело совсем иначе. Ицуки даже обрадовался, что увидел редких птиц. Он так увлеченно разглядывал сов, что Наюта начала завидовать. Летучие мыши тоже оказались тем еще зрелищем — за их полетами, драками и поглощением пищи можно было наблюдать вечно. Они, в отличие от той распутной панды, честно отрабатывали свой корм.

— Я всё думала о кенгуру, — внезапно выдала Наюта, серьезно ковыряя мороженое.— О кенгуру?— Ага. Ну, об их яйцах. Они же болтаются между ног, как маятник?— Ну?— И я подумала: неужели они не отрываются, когда кенгуру прыгает?— Не пугай меня…— И еще: самцы кенгуру дерутся за самок. Представь, что ты дерешься с кем-то, а твое достоинство так открыто всему миру. Мне их жалко.

— Ты права. Они все время подставляют друг другу слабые места. На их фоне ММА — просто детский сад.

Ицуки попытался представить, каково это, если бы его мошонка свисала, как у кенгуру. Его передернуло.

— И у львов, и у слонов, и у всех остальных всё висело, да? Я много фотографий сделала. Хочешь посмотреть?

Наюта сунула ему под нос свою папку. Первыми шла подборка кенгуриных яиц, а затем — гениталии львов, слонов, панд, бегемотов и еще бесконечного количества животных. Все — крупным планом.

— И зачем? — наконец выдавил ошарашенный Ицуки.

Наюта слегка склонила голову набок.

— Хи-хи. Вот бы добавить в эту коллекцию человеческих… глядь, глядь…— Хватит на меня так смотреть.— Пытаюсь подсмотреть!— Не смотри на мои штаны!— М-м-м… Люди-то глубоко свои причиндалы прячут. Могли бы поучиться у животных.— Заткнись. — Ицуки выдохнул. — Но как они так живут? Совсем беззащитные?— И совсем голые.— Меня это пугает… В зоопарке они в безопасности, но как кто-то из них вообще выживает в дикой природе?.. голыми.— Ага, если так подумать, зоопарковским животным живется отлично, да? Не надо бояться нападений, еда бесплатная, если болеешь — есть врач, а иногда смотрители даже пару тебе находят.— Королевская жизнь, — кивнул Ицуки. — Но не знаю, хотел бы я так жить. В клетке. Делать, что велят. Как бы тяжело ни было, я хочу сам отвечать за себя.— Голым?— Одетым.

Наюта хихикнула.

— Тогда я бы хотела быть милым поросенком для такого дикого мужчины, как ты, Ицуки. Голым.— Дикари вроде меня всё равно выбирают, что им есть, — парировал Ицуки.

— Ай, как жестоко. — Наюта надула губы и пустила пузыри в свой лимонад.

[[image:/storage/reader-images/d661aaca55ce80ada6d30f454f7ae92d297e628e.jpg]]

----------

Подработка

Ранним вечером субботы, в первых числах мая, Тихиро Хасима подошёл к нужному зданию.

Шестиэтажка, построенная лет десять назад, выглядела аккуратно — и снаружи, и внутри. Тихиро взбежал на пятый этаж и замер перед чёрной дверью. На ней алела табличка: «Налоговое бюро Оно».

Здесь работала Эшли Оно — та самая бухгалтерша, которая спасала Ицуки Хасиму и прочих горе-писателей от налоговой.

— З-здравствуйте… — выдавил он, переступая порог.

Внутри бушевала красно-чёрная стихия. Ковёр украшали чёрные розы на огненном фоне. На окнах, несмотря на белый день, мрачно висели чёрные жалюзи. Посреди комнаты чёрный стол соседствовал с красным диваном, шкаф был выкрашен в цвет ночи. В глубине кабинета возвышался чёрный письменный стол, а за ним — кресло с вызывающе алой отделкой. На этом троне восседала сама Эшли Оно: длинные светлые волосы, платье, взгляд, пронизывающий насквозь.Это точно бухгалтерия?

Тихиро в жизни не видел таких «офисов». Он растерянно озирался по сторонам, а женщина с молодым лицом и чарующими глазами уже открыла рот.

— Хи-хи-хи… Рада видеть тебя, Тихиро.— А, здравствуйте, Эшли… Я тоже рад.— О-хо-хо… Я тоже.

Цель у Тихиро была одна — устроиться сюда на подработку. Несколько дней назад, на пикнике под сакурой, Эшли так впечатлили его домашние закуски, что она тут же предложила: приходи помогать в офисе, а в свободное время научу бухгалтерии. Тихиро сомневался, но в итоге согласился — только по субботам. Родители сначала переживали, но слово «налоговое бюро» звучало весомо, и они сдались.

В обязанности входили уборка, готовка, разбор документов и прочие мелочи — в общем, почти то же, что он делал у Ицуки. Плюс бухгалтерия, плюс хорошая плата.

— Что ж, давай введу тебя в курс дела?— Д-да… А здесь есть ещё кто-то?

В офисе была только Эшли. Тихиро это слегка напрягло.

— В пик сезона, с декабря по март, я беру помощников, но обычно работаю одна.— А, понятно…— Хи-хи-хи! Боишься остаться со мной наедине? Не волнуйся… Я тебя не съем, — подмигнула она.— Ха-ха… И чем заняться в первую очередь?— Для начала приберись на кухне.— На кухне?

Тихиро перевёл взгляд туда, куда указывала Эшли, и заметил неприметную дверь, почти сливавшуюся со стеной.

— Это мой офис, но я тут же и живу. Там моя кухня и спальня.— А, правда?

Он открыл дверь…

— И-ик?!

…и невольно вскрикнул.

Первое, что бросилось в глаза, — кухня-столовая квадратов на десять. На низком столике громоздились пустые стаканчики из-под лапши быстрого приготовления и недопитые бутылки саке. По полу валялись с десяток пустых бутылок, обёртки от плавленого сырка, пакеты из магазина, сушёная рыба, а между ними — небрежно брошенные женские трусики.

Тихиро, опасаясь худшего, повернулся к раковине. Та была завалена немытой посудой, которая, казалось, медленно разлагалась в тёмной липкой жиже. На полу темнели засохшие пятна — то ли соевый соус, то ли саке — и всё здесь было липким.

— В кабинете я стараюсь поддерживать порядок ради клиентов, — чуть смущённо пояснила Эшли. — Но на всё остальное у меня просто не доходят руки.

Тихиро показалось, что дело не только во времени. «Да умеет ли она вообще за собой следить?..»

— Ха-ха… — вспомнив квартиру Ицуки, когда тот только начал жить один, Тихиро неловко рассмеялся. Там было почти так же.

— Эшли?— Да?— Можно, я тут всё как следует отмою?— Ну… давай. Действуй.

Вид лица Тихиро, полного решимости, заставил даже Эшли слегка отстраниться, прежде чем она кивнула.

Примерно пять часов спустя.

— Я едва узнаю это место.

Эшли оглядывала сверкающую квартиру и не скрывала восхищения. Мусор исчез, полы и раковина сияли, с раковины исчез противный налёт. Тихиро отмыл даже оконные стёкла и рамы от многолетней грязи. И он не ограничился кухней — идеальный порядок воцарился в спальне, коридоре, ванной и туалете.

Полы были натёрты мастикой, которую Тихиро купил в хозяйственном магазине с разрешения Эшли. За работой он заметил трёх-четырёх тараканов и без колебаний расправился с ними свернутой в трубочку газетой.

Жилое крыло налогового бюро Оно, ещё вчера напоминавшее помойку, теперь сияло так, как в день, когда Эшли только въехала.

— Я не думала, что ты зайдешь так далеко.

Тихиро вытер пот со лба и быстро улыбнулся:— Да нет. Просто было здорово так основательно взяться за уборку. Впервые за долгое время.

— Ты весь взмок. Можешь искупаться у меня, если хочешь.— Искупаться…

После пяти часов беспрерывной уборки Тихиро действительно покрылся потом. В офисе оказалась довольно просторная ванна. Он даже завидовал.

— Спасибо большое! С удовольствием.

Он направился в ванную и быстро скинул одежду…

…как вдруг дверь снова открылась.

— Ой, Тихиро, полотенца лежат в…— Ой…

Эшли странно посмотрела на Тихиро, который стоял голый и не мог вымолвить ни слова. Её взгляд скользнул от его груди к тому, что ниже.

— Хм. Так ты, оказывается, девушка?

Пять минут спустя Эшли и Тихиро уже вместе нежились в ванне.

— Знаешь, по роду работы я встречаю много странных людей, но ты, пожалуй, не входишь в их число. Хи-хи-хи…

Эшли, кажется, ничуть не смутило открывшееся. Она тепло улыбнулась своей спутнице. Тихиро пришлось рассказать ей правду — о том, что она скрывает свой пол от Ицуки. Выбора у неё не было.

— Мой брат — единственный в семье, кто считает меня мальчиком. В школе я живу как девочка… и вообще везде, если честно. Мальчик я для его редактора Токи и друзей.

— И вот теперь я в курсе, да? Хи-хи…— Вы никому не расскажете? Пожалуйста!— Ой, а вот это ещё бабушка надвое сказала.— Госпожа Оно, умоляю вас!

Тихиро чуть не плакала, а Эшли смотрела на неё с хитрой улыбкой.

— Хи-хи… Не волнуйся, я не из тех, кто издевается над девушкой только потому, что у неё небольшая грудь.

Хитрая улыбка сменилась более искренней.

— С-спасибо вам большое, — ответила Тихиро, не до конца успокоенная, но чувствующая облегчение.

— Но знаешь, такой секрет невозможно скрывать от него вечно.— Я знаю. Я хочу ему всё объяснить. Когда-нибудь.— И как, по-твоему, отреагирует Ицуки? Он же так обожает своих маленьких сестрёнок… Только представь, как он обрадуется, узнав, что всё это время за ним прибиралась его собственная сестрёнка…

Тихиро прикусила губу и промолчала.

— В конце концов, — продолжила Эшли, — Ицуки — одна из моих любимых игруше… в смысле, самых ценных клиентов… хи-хи… О, как же мне интересно… Хи-хи-хи-хи-хи-хи…

[[image:/storage/reader-images/27b41b6d85db550718847e14182c5db42b894259.png]]

[[image:/storage/reader-images/f066a1eda5ace7e1cc78acb93ff88d9dc28ebf7b.jpg]]

----------

Сеттинг Летописи хроник

Обзор мира

Добро пожаловать в мир, где мечи сверкают ярче, чем королевские короны, а магия то и дело выходит из-под контроля. Классическое фэнтези? Абсолютно. С налётом лихой средневековой Европы и полной свободой для мастера — меняй детали на лету, никто не заметит.

Земли ХроникиЦелый континент, на котором всё и завертится. Тут хватает государств, и целых двадцать лет между великими державами стояла тишь да гладь… или это я так сгоряча ляпнул? Давайте сделаем вид, что я не каркал. Потому что на деле Империя Хорн-Ривер уже точит когти на все соседние земли. Спокойствие? Его сдуло первым же сквозняком.

Королевство ГагагияЗатерялось на восточной окраине Хроники. Земель полно, да только толку? Сплошные горы да леса. Жить нормально негде, почва — хоть соль добывай. Но у Гагагии есть козырь: пещеры и руины на любой вкус. Местные не пашут, а наживаются на искателях приключений. Те валят сюда толпами: монстров побить, сокровища найти. Из-за такого «туристического потока» армия здесь, между прочим, закалена не хуже, чем сами чудовища. Генералы — ребята суровые, хоть и с причудами. Столица зовется Леойлга.

ЭгидаГородок в трёх днях ходьбы от столицы. Вроде бы тихое место, да только правит им граф Боген — родственник короля, который давно болен и только смотрит на мир сквозь дрему. Его отпрыски, Ллойд и Сильвия, устроили тайную войну за трон. Всё шло по накатанной, пока не явились игроки. Итог: Ллойд под арестом, Сильвия — наследница. Эпичные семейные разборки закончены, город выдохнул.

Княжество МидфилдБывшая жемчужина дипломатии и военной мысли. Маленькое, да удалое — могло утереть нос любым соседям. Могло, пока Хорн-Ривер не провернул свои темные делишки. Княжество сдалось без боя, присоединившись к империи. Нынешний правитель, Рэндольф Мидфилд, вроде как при делах, но народ его на дух не переносит. Предатель! Чиновники разбежались, караваны товаров — тоже. А два года назад случился скандал похлеще. На рыцарском посвящении принц Норве (важный чин из Хорн-Ривера) ляпнул: «Народ Мидфилда рад отдать всё за нашу империю». Ветеран-генерал Хагвануи аж поперхнулся от такой наглости, плюнул на всё и переметнулся в Гагагию. А в это время за кулисами четыре юные принцессы (они же игроки) устали от политических дрязг и рванули прочь из страны, пока их хватились. Столица Мидфилда, Розекка, осталась без своих главных «звезд».

Империя Хорн-РиверГлавный хищник континента. Армия у них — как саранча: «Рогатые лазутчики», «Мозговые тараны», «Армия фантазий» — наводняют чужие земли, не спрашивая разрешения. Проблема в том, что империя растёт быстрее, чем её собственная бюрократия. Поэтому то тут, то там вспыхивают мятежи, а столица Судзуями постоянно тушит пожары.

Княжество МолнийФормально — вассал Хорн-Ривера. А по факту — заноза в заднице у императора. Тут базируется «Армия молний», такая мощная, что сам император предпочитает не связываться. На совместные учения они плюют, границы объединять отказываются, а их генералы известны в лицо каждому прохожему. Слухи ходят, что они сплотились в тайную «Секту молний». Столица у них — Реки.

Королевство ГодванМелкое, но зубастое королевство, где магия льется через край. Когда-то они породнились с Хорн-Ривером и стали союзниками. В бою от них мало не покажется, но горячие головы у жителей Годвана — беда. Думали, что союз принесет выгоду, а в итоге империя прибрала всё к рукам. Столица Каджеро тихо скрипит зубами.

Республика ОбараСвежеиспеченное государство, которое слепили из себя бывшие министры Мидфилда. Войск мало, зато тактик — вагон. Сражаются на равных не только с Хорн-Ривером, но и со всеми, кто косо посмотрит. Столица — город Гаргрим.

Эмират СпадаЮжный экономический монстр. У них огромный золотой рудник, поэтому бюджет позволяет им покупать любые, даже самые безумные планы. Их столица, Джумпур, — город свободной торговли, где можно купить всё, кроме совести.

Королевство Гран-АбиссСлавится своей агентурой — они узнают новости быстрее, чем они успевают случиться. Армия отличная, боевой дух высок. В последние годы королевство только набирает вес, вызывая уважение соседей. Столица — Фониполика.

Горы ЭлькадияСуровый северный хребет, где недавно поселились «Нароу». Пришельцы из другого мира — народ пёстрый, все разных мастей и расцветок. Но одно их объединяет: у каждого за плечами сверхчеловеческая сила, бешеная магия или космические навыки. Одни Нароу подались в искатели приключений, другие засели в чиновниках чужих стран. Своего государства у них нет, но в горах есть деревня Бетаполис, куда без приглашения лучше не соваться.

***

— М-м-м…

Харуто Фува размял затекшие плечи, откладывая кипу исписанных листов. Он корпел над миром для своей ролевой игры, продумывая каждую деталь. Как мастер, он отвечал за четверых: Ицуки, Наюту, Мияко и Тихиро. Игроки нацелились на долгую партию, а значит, надо было разрулить всё здесь и сейчас, пока не начался хаос.

Когда мир с персонажами обретут окончательный вид, он собирался перекроить игровую систему под себя. Опыт двух партий подсказывал: баланс нужно менять безжалостно.

Честно признаться, в прошлый раз он пару раз сжульничал. Прятал кубики за ширмой и поправлял результаты. В девяти случаях из десяти он был суровым и неподкупным судьей, но иногда маленькая подтасовка спасала всю игру от неминуемого краха. Если бы Харуто всегда честно показывал цифры, их отряд уже четыре раза отправился бы в последний путь.

Игроки — новички. Бросать их в суровую реальность с порога он не хотел. Задача — сохранить напряжение, чтобы весело было всем, но без смертельных исходов. В идеале баланс должен работать сам, без «волшебной» поправки кубиков. Вот только на деле это оказалось задачей для гения.

— Ладно… попробуем.

Харуто точно знал, зачем всё это затевал. Ему нравилось, когда от его игры загорались глаза. Он хотел признания, жаждал славы и терпеть не мог оставаться в тени других авторов. Но в глубине души всегда горело одно: развлекать людей.

Подготовка к новой игре напомнила ему об этом. Чтобы настроить баланс, он перечитал листы персонажей, которые забрал после прошлой встречи.

Лист Ицуки был исписан убористым почерком до самых краёв. Раздел «Нелюбимое» расползался за рамки. А в разделе «Любимое» значилось: «младшие сестрёнки, мои фанаты, бельгийское пиво, креветки, китовая акула, совы, глубоководная рыба, жареный лосось, весенние роллы и… крабы». Правда, когда Ицуки зачитывал список вслух, про крабов он скромно промолчал. Харуто усмехнулся. Иногда, самую малость, в этом парне проступала та самая добрая сторона.

Затем он взял лист Мияко.

ЛюбимоеЛюди, которые выкладываются по полной.

НелюбимоеТе, кто над ними смеётся.

Харуто невольно улыбнулся. Мияко Сиракава… Вот это девушка.

В этот момент где-то на заднем плане шла шестая серия аниме «Шевалье Абсолютного мира». Как всегда, всё было ужасно. Каждую новую серию интернет яростно поливал аниме грязью. И не только шоу, но и оригинальные романы, в которые Харуто вложил душу. Читать эти комментарии было так больно, что хотелось провалиться сквозь землю.

«Этот мир — дерьмо. Пусть всё исчезнет. Чтоб вы все сдохли», — то и дело лезло в голову.

Но в этом мире была Мияко. И такие, как она. Те, кто поддерживает тех, кто по-настоящему старается. Именно это помогало Харуто держаться на ногах и выкладываться на полную.

Он вздохнул, глядя на её лист персонажа.

— Эх… она мне правда нравится…

[[image:/storage/reader-images/abcbc2983fd832eba7b9a0b78038f7062896aca4.jpg]]

----------

Океанариум

Это был обычный вечер середины мая. Тихиро влетел к Ицуки, чтобы сгрузить продукты из супермаркета, и застал брата за сбором вещей.

— О, ты куда-то идёшь?— Ага. В океанариум.— Прямо сейчас? — Тихиро вытаращил глаза.— Да. Мне нужно описать сцену, но сначала я хочу увидеть всё сам.— А вы разве не ездили в океанариум на Окинаве?

На телефоне Тихиро всё ещё болтался брелок с китовой акулой — тот самый, который Ицуки купил ему тогда, в «Тюрауми».

— «Тюрауми» слишком навороченный для того, что я задумал. Мне нужно что-то попроще. Более... приземлённое, что ли.— Приземлённое? — Тихиро рассмеялся. — Для океанариума звучит обидно. Но вообще... звучит здорово.

Ицуки заметил завистливый блеск в его глазах и на секунду замялся.

— Слушай, хочешь пойти со мной?— Правда можно?— Конечно.— Тогда погнали!

Тихиро расплылся в улыбке. Ицуки сам не понял, почему у него вдруг вспыхнули щёки.

Когда Тихиро запихнул в сумку-холодильник все продукты, они рванули к станции.

— Знаешь, брат, кажется, мы ещё никогда просто так не гуляли вдвоём.— Да, пожалуй, — неловко кивнул Ицуки, и у Тихиро тоже заалели уши.

Они жили как сводные братья уже три года. Сразу после свадьбы отца Ицуки почти всё время просиживал в своей комнате. Ему не хотелось видеть ни новую мать, ни нового младшего брата, а уж тем более — отца. Он уходил в школьную библиотеку, зависал там с учебниками или писал, а потом до вечера торчал в книжном. Дома он даже не ужинал с семьёй и сводил разговоры к минимуму.

Тихиро, наоборот, старался держаться подальше — возможно, из уважения к новому брату. Но когда Ицуки съехал и начал жить один, Тихиро стал часто заскакивать к нему в гости, и их отношения заметно потеплели. Ицуки никогда ничего не имел против него. В конце концов, они оба оказались в одной лодке: их заставили стать семьёй, не спрашивая согласия. Сначала было неловко, но Ицуки был рад его видеть. Они вместе рубились в игры, Тихиро читал его книги — так лёд между ними растаял.

Сейчас они стали почти как настоящие братья... по крайней мере, им так казалось. По крайней мере, для Ицуки Тихиро был единственным по-настоящему родным человеком в семье Хасима.

Они втиснулись в поезд. Вагон был забит людьми, едущими с работы. Пришлось стоять в давке, прижавшись друг к другу. Ицуки заметил, что уши Тихиро покраснели.

— Ты в порядке? Уши красные.— Всё нормально, — ответил тот, опуская голову. — Просто тесновато...

[[image:/storage/reader-images/f4b35b6b51a9366f23194ea7e6c38a500b4d7134.png]]
Когда они добрались до океанариума, солнце уже село. Но он всё ещё работал.

Здесь не было таких знаменитостей, как китовая акула в «Тюрауми», зато в разных забавных аквариумах сновало множество рыб. Был и стеклянный туннель, уходящий прямо под воду, и светящиеся медузы в прозрачных чанах, и ещё куча всего. Все шоу — кормление рыб, представление с дельфинами — уже закончились, зато посетителей почти не было, и можно было спокойно всё разглядывать.

— Ничего себе... Красота какая, — Тихиро уставился в большой аквариум, где носились рыбы — большие и маленькие, и глаза его сияли.

— Ой, смотри, брат! Это сардина? Я как раз таких на днях жарил! Помнишь, к котлетам?— Ага. Было вкусно.— А тунец какой огромный... Даже не представляю, сколько из него порций выйдет. А вон какой здоровенный морской лещ! Класс! О, а это камбала! И акула! Вот бы когда-нибудь приготовить акулу. А сколько тут рыб, которых я даже не знаю... Интересно, их можно есть?

Ицуки смотрел на Тихиро и улыбался.

— Ты на всё смотришь как на ингредиенты для ужина?

Они вышли уже после закрытия. Тихиро сиял, а Ицуки чувствовал лёгкое удовлетворение.

— Вот это было здорово!— Ага.

Тихиро вдруг посмотрел на брата с беспокойством:— Но ведь ты пришёл сюда из-за книги, да? Надеюсь, я не помешал.— Нет, всё отлично. Даже наоборот, ты мне очень помог.

Тихиро удивлённо моргнул:— Помог?

— Ага.

Ицуки показалось забавным: прийти в океанариум и воспринимать каждую рыбу как будущий ужин. Можно было бы сделать героиню романа такой же, как Тихиро. Или просто использовать эту шутку, чтобы слепить нового персонажа.

— И потом... — добавил он. — Мне было приятно смотреть, как ты увлекаешься чем-то по-настоящему.

Щёки Тихиро снова вспыхнули.— Ну... просто ты меня раньше никуда не звал...

— Ага, — Ицуки замолчал на пару секунд. — Ладно, может, скоро куда-нибудь сходим? Не ради книг, а просто так.— Правда?— Правда.— Здорово! Я не забуду, — на лице Тихиро расцвела широкая улыбка, и Ицуки, смутившись, отвернулся.

Вскоре они дошагали до станции, которая была рядом с океанариумом.

— Уже поздно, брат, так что я поеду домой. Завтра приду готовить ужин, хорошо?— Хорошо.

Но у турникетов яблоку негде было упасть.

— Что случилось? — удивился Тихиро.— Не знаю...

Они прислушались к объявлению по громкой связи. Оказалось, что из-за человека на путях движение поездов на этой линии встало. И возобновится оно «не скоро».

— Что значит «не скоро»? На сколько это?— Кто знает... Вряд ли на пять или десять минут.

Ицуки задумался.

— Ладно, поедем на такси.

Он развернулся, но Тихиро всё ещё смотрел на табло с расписанием.

— Идём.— А... мне тоже?— Денег хватит?

Ицуки вытащил из кармана десять тысяч йен и протянул ему.

— Н-нет, я... я лучше подожду, пока поезда не пойдут...— Но тогда ты вернёшься поздно. И в поезде будет полно народу.— Ничего страшного!

— М-да...

Ицуки было неловко уезжать одному, оставляя Тихиро. Но и ждать поезда, когда неизвестно, сколько это займёт, тоже не хотелось. Он открыл карту на телефоне и глянул, где они находятся. До его квартиры и до дома отчима от станции было около двадцати минут на машине. Дома были в одном направлении, хотя ехать так было не самым коротким путём.

Он вздохнул.

— Ладно, мне по пути. Поехали вместе.

Тихиро на секунду замер от неожиданности, а потом радостно закивал.

В такси они весело болтали об океанариуме.

— Что тебе понравилось больше всего, кроме рыб, которых можно есть?— Наверное, медузы. Они были такие красивые. И очень милые.— Да, аквариум с медузами был отличный.— И садовые угри тоже милые!— Эти? — Ицуки усмехнулся, вспомнив, как угри высовывали головы из песка. — Да, визуально Кани они бы точно понравились.

Тихиро вдруг помрачнел, но Ицуки не заметил.

— Когда мы с ней ходили в зоопарк, она всё время пялилась на гениталии панд и кенгуру. Просто ужас.— П-правда? — Тихиро покраснел. — Странно, когда девушка говорит такие... пошлости.— Да уж, — кивнул Ицуки. — Но мне это даже нравится. Девушка, которая может быть такой же простой и грубой, как я.

— Хм... — Тихиро нахмурился. — Тебе нравятся такие люди, как Кани, Ицуки?— Н-нет, я не в том смысле...

Ицуки отвернулся к окну. Его лицо тоже горело. За окном начали мелькать знакомые улицы.

Вскоре такси остановилось у трёхэтажного дома в тихом районе. Участок был не очень большой, но с небольшим садом и гаражом. На табличке из нержавейки значилось: «ХАСИМА».

Это был дом, где вырос Ицуки. Сейчас здесь жили его отец, мачеха и сводный брат. Ицуки бросил на него хмурый взгляд. С тех пор, как он съехал, он ни разу сюда не возвращался.

— Может, останешься на ночь? — робко спросил Тихиро. — Твоя комната точно в том же виде...

— Нет, я поеду.

Ответ прозвучал мгновенно.

— А... — Тихиро опечалился, но тут же снова улыбнулся. — Ладно. Спасибо, что подвёз!

Он уже собрался выходить из машины, как вдруг входная дверь дома Хасима открылась. На пороге стоял мужчина.

Лицо Ицуки напряглось. Мужчина, узнав сына в такси, тоже помрачнел. Это был Кэйсукэ Хасима, отец Ицуки и отчим Тихиро. Худощавый, в рубашке и брюках, с острым и суровым взглядом. Ему было около сорока пяти.

— А, папа, — выдохнул Тихиро.

— Чёрт, — прошипел Ицуки. — Выходи из машины, Тихиро. Быстрее.

— Н-но...

[[image:/storage/reader-images/dc81f34c860c9c7dc2c1b2a20dcc1434f0b2b270.png]]
Пока Тихиро колебался, Кэйсукэ быстрым шагом направился к такси.— Ицуки, — окликнул он голосом, который резанул слух.

Ицуки молча посмотрел на отца. На его лице было раздражение.

И тогда Кэйсукэ неожиданно произнёс:— Спасибо за гостинцы.

Слова прозвучали ровно, буднично, и Ицуки не сразу понял, о чём речь.

Вспомнил: когда он ездил на Окинаву и Хоккайдо, он давал Тихиро для семьи бутылку авамори и коробку печенья «Сирои Койбито». Это было больше трёх месяцев назад, и Ицуки потребовалось время, чтобы вспомнить.

— Не за что, — ответил он резко.

Кэйсукэ даже бровью не повёл. Он просто развернулся и пошёл обратно. Это было всё, что он хотел сказать. Ни слова о том, понравилось ли им угощение. Просто сухая, формальная благодарность — именно так это прозвучало.

— Э-эй, папа! Вы так давно не виделись, может, поговорите немного?

Кэйсукэ проигнорировал Тихиро и скрылся в доме.

— Ах...

Тихиро удручённо вздохнул и снова повернулся к брату.

— Ладно, брат. Увидимся завтра.— Ага.

Он вышел из такси. Дверь захлопнулась. Ицуки назвал водителю адрес своей квартиры, и машина рванула с места. Обернувшись, он увидел в заднем окне Тихиро. Тот стоял на тротуаре и смотрел ему вслед с тоской на лице.

[[image:/storage/reader-images/34270ed953efef44a68a8d51d2c1cadf7bd9756c.jpg]]

----------

Хочу быть главным героем

— ЙЕ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-ЭС! Я ЗАКО-О-О-Н-Ч-И-И-ИЛ!!!

Спустя несколько дней после похода в океанариум, темным вечером, Ицуки наконец добил четвертый том «Всё о моей младшей сестре». Он с грохотом откинулся на спинку стула и раскинул руки в стороны, словно собирался взлететь.

В этот раз, в отличие от пятого тома «Сестринских войн», ему не пришлось переживать ад с настоящим дедлайном. Он разделался всего с тремя «псевдосроками», и от нахлынувшего облегчения голова шла кругом. Да, то, что герои за один том умудрились посетить парк аттракционов, зоопарк и океанариум, говорило о не самой лучшей композиции. Зато сколько всего вкусного! Читателям точно будет что переварить.

— О-о-о, круто!— Поздравляю!

Харуто и Наюта, лениво развалившиеся у котацу, зааплодировали, когда Ицуки отправил файл Токи на редактуру.

— Хе-хе-хе… Я сдал книгу за целый месяц до релиза! Это невероятный прогресс! Я лучший!— Эм… это всё равно почти впритык, чувак, — моргнул Харуто.— Ну, это лучше, чем тот ад, в котором я был в прошлый раз, правда? Я до сих пор в шоке, что пятый том «Сестринских войн» вообще вышел в свет…

Тринадцатый том «Шевалье Абсолютного Мира» Харуто, вышедший в один день с пятым томом «Сестер», он сдал редактору за три месяца до релиза. Но Ицуки это ни капли не смутило. Он расплылся в довольной улыбке.

— Ха! Давайте сюда любые безумные дедлайны! Я порву их всех, обещаю!— О да, ты такой крутой, Ицуки, — усмехнулась Наюта.— Тебе пора перестать срывать дедлайны, — предостерег его Харуто.— В любом случае, ты молодец! В награду я позволю тебе делать с моим телом всё, что захочешь.— Да ну нафиг! Хочу еду и пиво!— А я-то надеялась, что ты согласишься… (´• ω •`)

Ицуки уже вскочил на ноги и рванул к холодильнику.— Помочь? — спросил Харуто, подходя к нему.Внутри ломилось от запасов Харуто — пиво и закуски. Сам Харуто знал содержимое холодильника лучше, чем Ицуки.

— Эй, а это что за миска? Тихиро оставил, сказал, чтобы ты поел?— Ага, картофельный салат. Еще есть крокеты и рыбные котлеты.— А в этой коробке?— Э-э-э… Кажется, это набор сосисок, который я заказал в качестве налогового возврата.— Ого, круто. Можно я тоже возьму?— Конечно.— Отлично. Картофельный салат, крокеты… Слушай, если у нас картошка и сосиски, к ним просто необходимо немецкое пиво.— О, точно! Идеальное сочетание!— Я поджарю сосиски, а ты разогрей в микроволновке котлеты и крокеты?— Принято!

Наюта надула губки, сверкая глазами из-под котацу.— О чем это они? Думают, только им можно делиться добычей?

Когда еда и напитки были разложены на котацу, пир начался.На столе красовались: картофельный салат с анчоусами, хрустящие крокеты с икрой минтая внутри, рыбные котлеты и пять видов сосисок.

— Ну что ж, за четвертый том «Всё о сестре». Поехали!— За успех!— Ня-а-а!

Они чокнулись одинаковыми стаканами: Ицуки и Харуто — с пивом, Наюта — с апельсиновым соком.

Сегодня они пили Franziskaner Hefe-Weissbier. Нефильтрованное, с белым облаком дрожжей в бокале и красивой шапкой мелких пузырьков. Специальные высокие бокалы делали напиток еще привлекательнее. У него был фруктовый аромат, напоминающий банан. Вкус — не горький и не сильно газированный. Мягкая сладость делала его освежающим и очень легким для питья. Как пиво из страны сосисок, оно идеально сочеталось с закуской. Откуси кусочек, запей глотком, пока сок еще во рту, — и вкусы усиливают друг друга, создавая мощную комбинацию.

— Да-а-а-а! Гер-р-р-рмания! Я стал Гер-р-р-рманией!Ицуки был так взбудоражен своим достижением, что уже нес полную ахинею.

— Картофельный салат и крокеты просто потрясающие. Тихиро — талант, — заметил Харуто, который пил с той же скоростью, но все еще наслаждался едой.— Ах, хочу поскорее сблизиться с Германией, — сказала Наюта, набивая рот сосиской, картофельным салатом и крокетами одновременно. — Ммм, сосиска Ицуки такая вкусная… М-м-м, чавк, ням… Хи-хи! Из кончика брызжет густой сок! Всё вокруг залито! Какая неприличная сосиска! Хи-хи-хи!— О, хорошая идея. Что-то вроде немецкой картошки. Дай-ка я тоже смешаю… Пах! Отлично!— (´• ω •`)

Ицуки продолжал уплетать, пропуская грязные шутки Наюты мимо ушей. Когда он был в жестком цейтноте, то специально ограничивал себя в еде — чтобы оставаться голодным, потому что на сытый желудок его клонило в сон. Так что это был его первый полноценный прием пищи за долгое время. Он умял всё, что приготовил Тихиро, включая мидии в вине и банку сардин в масле. Всё было невероятно вкусно.

— Фу-у-у-у-у-ух…Сосиски, пиво и закуски еще оставались, но темп Ицуки начал спадать.

— Ладно, — предложил Харуто. — Раз мы уже наелись, может, сыграем во что-нибудь?— Давай, — согласился Ицуки.— Я за любой движ, — сказала Наюта. — Не терпится разделать вас, пьяниц, под орех.— У нас тут трое писателей… Как насчет этой?Харуто встал и взял с полки коробку с надписью «Жили-были».

— Хм…— О-о…Лица Ицуки и Наюты стали серьезными. Как следует из названия, «Жили-были» — это игра, в которой игроки становятся рассказчиками историй. Каждый получает набор карт с элементами повествования — персонажами, местами, предметами, чертами характера и событиями — и одну финальную карту с фразой вроде «И жили они долго и счастливо» или «И всех их поглотила тьма». Побеждает тот, кто первым использует все свои карты и сможет логично завершить историю. Пока один игрок ведет повествование, другие могут «перехватить» инициативу, если в его рассказе появляется элемент, соответствующий одной из их карт.Если только вы не профессиональные писатели. Когда писатели играют друг против друга, это превращается в битву не на жизнь, а на смерть, где на кону стоит их профессиональная гордость.

— Ладно, я сдам.Харуто раздал каждому по семь карт и одну финальную.

— Итак, начнем. Кто будет рассказывать первым?— Почему бы не Ицуки? Он, наверное, на взводе после того, как сдал рукопись.— Хех… Ладно.

Ицуки кивнул и начал:— Нууу, жили-были-и-и… — Он выложил карту места — город. — …в одном маленьком городе. Город был окружен очень высокой стеной, — сказал Ицуки, выкладывая вторую карту — карту предмета, на которой была изображена стена.— Кажется, я уже где-то это слышал, — заметил Харуто.— Почему его окружили высокой стеной, спросите вы? Потому что много-много лет…Ицуки, уже покрываясь холодным потом, выложил карту персонажа — классического сказочного великана.— …этот город страдал от нападений великанов.— Да это же «Атака на титанов»! — запротестовал Харуто.— Я-я не знаю, о чем ты, Харуто. Атака на кого? Никогда не слышал.

Харуто сердито уставился на Ицуки, который сделал вид, что не понимает.— Хех. Ну, воровать чужие сюжеты не запрещено… Но ты готов на это пойти? Как профессионал?

— О, теперь я могу влезть, — вмешалась Наюта, выкладывая карту персонажа «монстр». — Великаны же считаются монстрами, да?— Да, наверное.Ицуки взял одну штрафную карту из колоды и приготовился слушать.

— Пока город жил в страхе перед нападениями великанов, внутри стен жил маленький ребенок. Сирота, — выпала карта «сирота», — по имени Ицуки.— Что? Почему?— Этого сироту, Ицуки, знали как самого злобного парня в городе. Он любил постоянно ныть на всех, но однажды его проклял кто-то, кому он не нравился, и его достоинство выросло до метра в длину. А если он думал о чем-то сексуальном, становилось еще больше.— Что?! — взвыл Ицуки, пока Харуто покатывался со смеху. Наюта выложила карту персонажа «враг» и карту аспекта «проклят».— На самом деле, оно было таким огромным, что даже его родители его боялись.— Погоди-ка.

Как только она выложила карты «родитель» и «испуган», Ицуки и Харуто одновременно вмешались, чтобы остановить её.— Ицуки же должен быть сиротой, да? Откуда у него родители?Наюта немного отшатнулась. — Эм, это… Ну, это было так огромно, что родители испугались и бросили его. Так?— Нет, нет, — сказал Ицуки. — По твоей версии, он был сиротой с самого начала и получил проклятие, потому что был всем груб. Хронология не сходится.— М-м-м…Наюта застонала, забрала свои карты и взяла третью штрафную. После принятого протеста рассказчиком стал игрок слева от неё — Харуто.

— Итак… Этот сопливый ублюдок с гигантским достоинством, Ицуки, владел кое-чем, что было ему очень дорого.— Младшая сестра?!— Его достоинство, да?— Нет. Это было кольцо, которое, как говорили, он сжимал в руке, когда его нашли в приюте.Харуто выложил карту «кольцо».— Ицуки нежно заботился об этом кольце, всегда держа его в кармане штанов.— Возражение!— Ч-что?— Я уже говорила, его достоинство больше метра. Не бывает штанов, которые могли бы его скрыть при такой длине! Нужно представлять Ицуки, который всё время ходит с торчащим…— Ох… да…Ицуки закричал на них обоих:— Вам вообще не нужно ничего представлять! Я… я уверен, он может его спрятать! В комбинезоне или чем-то таком!— Хм… Может быть, но так и сойдет. Я приму протест Наю, если это означает, что мы можем сказать, что Ицуки ходит голым.— Ч-что?!Харуто рассмеялся над шокированным Ицуки и взял еще одну карту.

— Это абсурд…Это было абсурдно, но это означало, что рассказчиком снова стал Ицуки. Он внимательно изучил свои карты.

— Ну ладно… Эм, так Ицуки очень ценил это кольцо и носил его постоянно. Он всегда был голым, если не считать кольца. — Ицуки выложил две карты — «злой» и «старик». — Старик сказал Ицуки: «Хочешь вернуть деньги — продай мне это кольцо». Ицуки отказался. Вместо этого он решил взяться за самую опасную работу в городе. А именно — сражаться с великанами.— Снова «Атака на титанов…»— Я же говорю, я никогда о таком не слышал… И как раз когда Ицуки вызвался добровольцем, чтобы стать Йегером и сражаться с великанами, поступил доклад, что один из них находится за стеной. Всех доступных солдат приказали занять позиции, и Ицуки присоединился к ним. Он не проходил боевой подготовки, но…Ицуки бросил последний взгляд на карту, решившись, и выложил её.— Меч.— …он смог использовать свой огромный… предмет как меч в бою.

Он произнес это без особого энтузиазма, но Наюта и Харуто одновременно расхохотались. Ицуки покраснел как рак, но продолжил.

— Итак, Ицуки вышел за стену с другими солдатами и сразился с великаном. Однако великан был настолько силен, что его товарищи падали один за другим. В конце концов, в живых остался только Ицуки. Дрожа от страха, он взял в руки меч, который был у него между ног…— Позвольте мне вмешаться, — сказала Наюта, выкладывая карту «испуган», которую она пыталась сыграть раньше.— А-а-а, черт!Ицуки, раздосадованный своей ошибкой, вынужден был уступить место Наюте.

— Дрожа от страха, Ицуки встретил атаку великана во всеоружии. Но его оружие было действительно удивительным. В обычном режиме это был просто меч, около метра длиной. Но он также мог превращаться в кнут, который расширялся и сжимался, а когда вставал, то становился огромным, как Драконий Убийца Гатса или Меч Бастера Клауда. Его даже можно было разделить на два меча для двуручного боя. Разве это не здорово, Ицуки?— Я не какое-то чудовище!— Итак, Ицуки обмотал свое оружие вокруг дерева, как кнут, и взмыл в воздух, как гиббон, издеваясь над великаном. Затем, высоко подпрыгнув, он нанес чудовищу сокрушительный удар. Вскоре великан взревел и рухнул на землю. Когда Ицуки приблизился к огромной туше, чтобы нанести последний удар, великан открыл рот и заговорил с ним человеческим голосом.

[[image:/storage/reader-images/2f32ade39d8bf3afcb3e88c749d6eeddfc16f844.png]]
Наюта выложила карту аспекта «говорящий».— «Это кольцо», — сказал он к большому удивлению Ицуки. — «Ты знаешь это кольцо?» — спросил Ицуки. Великан продолжал: «Я уверен. Я отдал это кольцо своему ребенку в момент его рождения. Я твой отец!»Она положила на стол карту «родитель».

— Чего-о?! — Ицуки и Харуто одновременно ахнули от такого внезапного поворота.— Эм, пас.Фантазия Наюты иссякла. Она взяла карту из колоды и уступила место рассказчика.

— Ну и задачку вы мне задали…Харуто изучил свои карты, затем все остальные, выложенные на котацу, с озадаченным видом.

— Э-э-э… Так… Великан сказал: «Когда-то я был человеком, но меня превратил в великана ужасный проклятием». Ицуки ахнул от этих слов. «Может, это тот же человек, который сделал мой… предмет таким огромным, — сказал он. — главный злодей!»— Я не уверен, что эта логика работает. Хотя, наверное… — Ицуки не казался убежденным.— Да! — Харуто продолжил, не сбавляя темпа. — Тот, кто проклял Ицуки, был прекрасной принцессой.Он выложил на стол карты «прекрасная» и «принцесса».— Когда-то Ицуки, который всем грубил, украл любимую лошадь принцессы, когда она тайно проникла в город, чем заслужил её гнев.Харуто выложил карты «лошадь» и «украденный».

Ицуки вмешался:— Кто вообще слышал о принцессе, которая проклинает людей только потому, что они ей не нравятся? У неё, наверное, очень уродливое сердце, да?— Хм? Да, наверное…— Отлично, я забираю.Ицуки немедленно выложил свою карту «уродливый».— Ладно, э-э-э… Великан, его отец, сказал: «Прости меня, сын…» — и испустил последний вздох. Это был грустный последний миг, проведенный ими вдвоем.Он печально выложил карту события «расставание».— Итак, Ицуки решил победить злую принцессу и уничтожить всё королевство за такую несправедливую судьбу. Так началось путешествие Ицуки за местью.

— Я продолжу, — сказала Наюта, выкладывая свою карту «путешествие». — Итак, Ицуки был в пути, но у него не было денег, поэтому он упал без сил на обочине. Его спас добрый прохожий. «Может, мир не без добрых людей», — подумал Ицуки. Так он продолжил свой путь, встречая добрых людей везде, где бы ни пошел, и вскоре почувствовал, что его сердцем больше не движут гнев и ненависть.

Ицуки нахмурился.— Кани… ты пытаешься сделать счастливый конец?Наюта бросила на него сердитый взгляд.— Похоже, ты пытаешься сделать печальный.

Финальные карты у каждого были со стандартными сказочными концовками. Финальной картой Ицуки была: «Огонь сжег дотла это проклятое место». А у Наюты: «И она его простила, и вскоре они воссоединились». Ицуки нужна была история, которая заканчивается тотальным уничтожением. Наюте — та, где принцесса мирится с героем. Компромисса здесь быть не могло.У Харуто же была мораль: «И вам, друзья мои, стоит быть осторожнее в выборе знакомых».

— Внезапно сзади прилетела стрела. И, что удивительно, это был тот самый крестьянин, который помог Ицуки, когда тот упал без сил. Ицуки думал, что крестьянин — хороший парень, но это было совсем не так! Никогда больше никому не поверю! — подумал Ицуки. И его желание уничтожить королевство стало еще сильнее.— После того как недоразумение прояснилось, Ицуки решил окончательно довериться крестьянину. А потом он подумал: «Может, я и насчет принцессы Наюты тоже неправильно понял. Может, она на самом деле добрая и нежная».— Он почти попался на эту удочку, но, увы, никто, кто готов превратить чей-то… предмет в огромную деформированную трубу, не может быть добрым и нежным. Она была проклятой принцессой.— Возможно, храбрая и чистосердечная принцесса Наюта просто не хотела, чтобы другие женщины отняли у неё это… Ицуки.— И это, по-твоему, веская причина, чтобы делать его длиной в метр? Чушь собачья! Подумал Ицуки.

Ицуки постоянно превращал, казалось бы, хорошую принцессу во тьму. Каждый раз, когда он это делал, Наюта придумывала для неё оправдание. Этот процесс повторялся снова и снова. Чем дольше затягивалась история, тем больше она увязала и выходила из-под контроля. Противоречия и масштабные сюжетные твисты становились обычным делом.

— И вам, друзья мои, стоит быть осторожнее в выборе знакомых.

После более чем двух часов, проведенных в этом хаосе, именно Харуто каким-то образом сумел завершить историю.Душа принцессы Наюты переселилась в оружие Ицуки. Эта «сверхдуша» стала надежным союзником, и они вдвоем уничтожили целую армию великанов… но тут принцесса приревновала Ицуки, когда его внимание переключилось на прекрасную юную девушку. Поэтому она удлинилась, как змея, и задушила Ицуки его же собственным оружием. Сцена та еще. Но по крайней мере это была концовка.

— Фу-ух… Наконец-то всё.— Боже, это было ужасно…— И зачем мне так усердно работать над историей сразу после того, как я сдал рукопись?Харуто был не слишком рад своей победе. Ицуки и Наюта были не слишком огорчены поражением. Всех объединяло лишь смутное чувство выполненного долга.

— Это была тупо эпичная история, — сказал Харуто. — На книгу в мягкой обложке набралось бы.— Может, опубликуем, чтобы усилия не пропали даром? — задумчиво протянул Ицуки. — Можно даже аниме сделать.— Отличная идея!Харуто рассмеялся, а потом устало вздохнул.— Такая ерунда, которая никому из нас особо не нужна… Если бы по ней сделали аниме, я бы хотя бы посмеялся.— Ты уверен, что это пройдет цензуру? — спросила Наюта. — Это же его… оружие.— Ха-ха-ха! Вряд ли.Наюта повернулась к Ицуки.— Это ты первый сказал, что он может сражаться им как мечом?— А. Ну да. Что ж, это вина этой принцессы, раз она его так прокляла.— Нет, Ицуки, это ты виноват, что не хочешь смиренно принять мою любовь.— Меня не интересует такая любовь, от которой мой… предмет становится длиной в метр…— Если это твое… Ицуки, я готова принять его полностью.— Боюсь, я тебя разочарую.— Н-н-н, — Наюта жалобно заныла, а потом неожиданно зевнула. — Фуа-а-а, — простонала она сонным голосом. — Ребят, я… вообще не спала прошлой ночью, так что я очень устала…— Играла всю ночь?Она покачала головой.— Я всю ночь писала.— Вау! Это редкость.Наюта улыбнулась удивленному Ицуки.— Нууу, я немного подвела издателя, пока писала роман в подарок для Мияко. Плюс мой редактор узнал, что я всё время торчу у тебя дома, раз это рядом с моим отелем. Он сказал, что не сможет дальше меня там держать, если я не сдам хотя бы половину текущего проекта к утру, так что мне пришлось немного напрячься. Ня-а-а, не могу поверить, какой мой редактор страшный, когда он по-настоящему злится на меня…— Если ты живешь в шикарном отеле за счет редакции и не работаешь, думаю, даже тебе это не сойдет с рук, Кани.Наюта ответила огромным зевком и покачала головой.— Вот и всё… Не хочу возвращаться в отель, так что я просто…— Ложись на кровать, — сказал Ицуки. Она и правда выглядела вымотанной.— Есть…Она шатаясь поднялась на ноги и рухнула лицом вниз на кровать Ицуки.Через три секунды она уже крепко спала, тихонько посапывая.

— Играет и играет, пока не отключится. Как ребенок… — вздохнул Ицуки, глядя на Наюту и накрывая её одеялом.Харуто тепло улыбнулся.

— Ну что? Выпьем еще?Стаканы были вымыты, сосиски разогреты, и Харуто с Ицуки снова открыли пиво.

— А-а-а, хорошо…Они пили Weihenstephaner Vitus — еще одно светлое пиво, похожее на предыдущее. Фруктовый аромат, сладость, слабая горечь и освежающее послевкусие. Но в этом было 7,7% алкоголя, что делало вкус более плотным и насыщенным. Если хотелось чего-то мягкого, но с ударом, это пиво было для вас.

Так Ицуки и Харуто пили в приятной, расслабленной атмосфере, и тут:

— Слушай, Ицуки? — неожиданно тихо спросил Харуто.— Хм?— Почему бы тебе и Наю просто не стать парой?Ицуки удивленно посмотрел на него.

— С чего это вдруг?— Она хорошая девчонка, знаешь? Наю. Симпатичная, с ней весело, хотя у неё больное воображение…Пока Харуто перечислял, Ицуки сухо сказал:— Я ей давно отказал. Я тебе не говорил?— Я знаю.— Так зачем ты опять заводишь этот разговор?Харуто допил пиво. Он выглядел немного неловко.— Ну, у меня тут свой резон есть, — пробормотал он.— Что за резон?— Ну, надо так.— Не понимаю. Но с чего я должен быть с Кани из-за твоих проблем?Ицуки начал раздражаться.

— Но ведь она тебе правда нравится?Ицуки замолчал на несколько секунд.— Не особенно.

Харуто вздохнул. Он видел, что друг по-прежнему не был честен с самим собой.— Чего такого сложного в том, чтобы признать симпатию? Просто начни встречаться с ней. Она же постоянно к тебе пристает, а ты её отшиваешь. Это, наверное, жестоко по отношению к ней. Если ты совсем не хочешь отношений, мог бы сказать ей об этом прямо.— Да заткнись ты. У меня тоже есть свои проблемы, знаешь ли.— Проблемы? — на этот раз спросил Харуто.— Ну, такое... — Ицуки ответил неопределённо.— Ой, да брось, скажи уже. Какие проблемы?— Не хочу говорить. Ничего у меня с Кани в том плане…— Хватит уже петь эту песню.— М-м… — Ицуки подбирал слова. — Что на тебя сегодня нашло? Ты так упорно к этой теме возвращаешься.— Да, наверное.Ицуки прищурился, глядя на друга. Раздражение сменилось беспокойством. Харуто встретил его взгляд. Ицуки это было не по силам. Он тяжело вздохнул, поставил стакан и откинулся назад, ложась на пол.

— Ладно-ладно, признаю. Она мне нравится. Кани.— Ну, тогда…— Она мне нравится, — перебил Ицуки, — и я хочу с ней встречаться. Меня бы убило, если бы она начала встречаться с кем-то другим. Честно говоря, меня бесит, когда ты слишком по-свойски называешь её Наю и всё такое.— Правда?— Ага. И пока уж я на волне, скажу: наверное, я хочу на ней когда-нибудь жениться… Но не могу. Пока не могу.— Пока? — удивился Харуто.Ицуки, покраснев, продолжил:— Допустим, я женюсь на Кани завтра. Что тогда будет?— Ну, поздравляю.— Заткнись… Её свадьба — это будет большая новость?— Да, если вы объявите об этом публично, думаю, это подхватят. Она супер-популярная писательница, и ей всего восемнадцать. Она не показывала лицо прессе, но шуму это наделает.Ицуки слегка кивнул, все еще лежа на спине.— И вот что будет написано в новостях: «Наюта Кани, восемнадцатилетняя писательница-гений, выходит замуж за коллегу-писателя на два года старше!»— Да, наверное.— Я больше не буду Ицуки Хасимой. Я буду «коллегой-писателем на два года старше». Так что пока нет. Может, в новостных блогах о ранобэ и упомянут имя Ицуки Хасимы, но это ничего не изменит. Сейчас я стану просто каким-то безымянным парнем, мужем Наюты Кани. В новостях главной героиней будет она — прекрасный вундеркинд. А я буду лишь второстепенной деталью. Я с этим не смирюсь.Он скрипнул зубами.— Хочу быть главным героем.Голос его звучал хрипло, но искренне. Он никогда раньше не делился этими чувствами ни с кем, но теперь выложил всё.— Я пока ничего из себя не представляю. Но когда я стану главным героем на одном уровне с Кани… вот тогда я скажу ей, что люблю её. И я знаю, что это несправедливо по отношению к ней, но мне нужно, чтобы она подождала до тех пор.

— Понятно. — Харуто вздохнул, когда Ицуки излил душу. — Что ж, пусть будет так.

В душе Харуто хотел, чтобы между ними всё определилось. Иначе Мияко не изменится. А раз он был влюблен в Мияко, то и сам не мог измениться. Но слова «пусть будет так» всё же прозвучали в его голове убедительно.Он согласился. Согласился, потому что знал: его чувства будут гореть в его сердце ещё долго.«Хочу быть главным героем». Если ты понимаешь, что означают эти слова, ничего более правдивого не найти. Если не понимаешь — никогда не поймешь. И тебе это и не нужно. Это слишком сильное стремление, выходящее далеко за рамки желания иногда побаловаться с симпатичной девушкой.

— Знаешь, Ицуки…— Ага.— Стать на один уровень с Наю… если честно, это будет очень сложно. Ты можешь бороться всю жизнь, и я не уверен, что ты достигнешь этого.— Я знаю, — ответил Ицуки, глядя на лампу на потолке.

Харуто вздохнул в ответ.— Трудно даже определить, что значит быть «на одном уровне» с другим писателем. Или превзойти его. Наверняка есть много читателей, которым твоя серия нравится больше, чем Наю. Разве сейчас они бы не поставили тебя выше? Я уверен, ты пытаешься соревноваться не в продажах или другой ерунде, но тебе нужно создать для себя систему координат, иначе ты поседеешь, прежде чем будешь уверен.— Я знаю, — прошептал Ицуки сквозь стиснутые зубы. Затем он сел. — Поэтому я хочу хотя бы достичь такого уровня, чтобы, когда я женюсь на Кани, люди не говорили обо мне «коллега-писатель на два года старше». Один ориентир, который я сейчас для себя вижу, — это экранизация в аниме. Для пиара нет ничего лучше. Когда ты поднимаешься так высоко, на многое начинаешь смотреть иначе, правда? И когда это случится, я пересмотрю, как мне подойти к Кани.— Значит, для тебя аниме-адаптация — это «ориентир» «на данный момент». Мне стоит обижаться?Харуто слабо улыбнулся, вспомнив тот восторг, который испытал, когда впервые услышал новость о своей экранизации. Его друг вовсе не считал аниме конечной целью. Может, сейчас Харуто и был немного впереди, но если смотреть на ту высоту, которую оба пытались покорить, разница была в пределах погрешности.«Надеюсь, он меня не обойдет», — подумал он, оценивая друга и соперника. Затем он осушил свой стакан. Ицуки последовал его примеру, но не смог допить залпом. В итоге он довольно комично, почти мило, икнул.И, конечно же, никто из них не заметил, что Наюта, лежавшая лицом вниз на кровати, покраснела до ушей.

[[image:/storage/reader-images/b7de122271a4096434d700b4b394787b43a60b31.png]]
Поздним утром следующего дня, когда Харуто и Наюта уже ушли, к спящему Ицуки заглянул Кэндзиро Токи.

— М-м-м, — промычал Ицуки в качестве приветствия редактору.Токи спокойно ответил:— Рукопись четвертого тома в порядке. Проблем нет. Я скоро отправлю её в печать.— Да-а-а… удачи…Для Токи, который всю прошлую ночь проработал, вид полуспящего Ицуки, зевающего в его сторону, был слегка раздражающим. Он сделал вдох, чтобы успокоиться.

— И еще, у меня для тебя новости.— М-м-м?Токи изо всех сил старался сохранить самообладание.— Поздравляю, Ицуки. Принято решение об аниме-адаптации «Всё о моей младшей сестре».

(Конец)

[[image:/storage/reader-images/ccd0034b9c0aaa6d75d7eb988c0c573408f144c2.png]]
ВопросКакие у вас любимые книги? Обычные или ранобэ. И манга тоже.

—Это был второй по популярности вопрос после расспросов о параметрах девчонок. Но на него хрен ответишь… Слишком много всего, что мне нравится. Короче, считайте так: если там есть милая младшая сестра — мне заходит. Даже если всё остальное — полное дерьмо, одной сестры достаточно, чтобы я тащился.

—Мне тоже много чего нравится. Но если уж выбирать что-то одно, то это всё равно «Летопись Лодосса». Одна из тех серий, из-за которых я вообще захотел стать писателем.

—Работы Ицуки. Тут даже обсуждать нечего.

—Мне нравится «Некий научный Реглайн».

—«Принцесса-рыцарь», «Роза Версаля», «Basara», «Torikae Baya»… Что? Нет, никаких особых причин. Правда.

—Мне почти всё нравится, что Хасима написал. Ага.

—Я люблю все романы, которые редактирую. Какой редактор скажет иначе?

—«Анно Дракула».

----------

Экстра-глава: Ицуки Хасима — начало

Шестой класс. Маму Ицуки Хасимы увезли в больницу. Отец пропадал на работе до ночи, поэтому в доме появилась помощница — женщина лет сорока с небольшим, крепкая, улыбчивая, с добрыми круглыми боками.

Готовила она божественно. Стирала — лучше не придумаешь. Со всеми делами управлялась в два счёта. Но была у миссис Митахора одна черта, от которой Ицуки хотелось выть: она вечно совала нос в его дела. То выпытывала оценки, то выгоняла на улицу — «подыши воздухом, Ицуки!». А ещё, несмотря на его бурные протесты, щедро нашпиговывала еду морковкой и болгарским перцем.

Короче, как только на пороге появлялась миссис Митахора, Ицуки знал: всё, приплыли.

— Слушайте, миссис Митахора, — не выдержал он как-то раз. — Вы же домработница. Может, просто делайте свою работу и перестанете меня опекать?

Женщина залилась весёлым смехом:— Так это твой папа сам меня попросил за тобой приглядывать, Ицуки! Всё по инструкции!

— Думаю, он имел в виду, что надо следить за успеваемостью, — мрачно возразил Ицуки. — Я делаю уроки каждый день. За прошлую контрольную получил нормальную оценку. Папа точно не жаловался. Так что беспокоиться не о чем…

— Ой, не надо тебе, такому маленькому, проявлять такую заботу! Ха-ха-ха!

— Это не забота, миссис Митахора…

— Какой же ты у меня добрый, Ицуки! Обо мне, старой, беспокоишься!

— Н-нет, я не из-за доброты…

— За это сегодня получишь двойную порцию овощей!

— А?! Н-нет, спасибо, не надо!

— Ха-ха-ха! Не скромничай!

— Да говорю же, я не скромничаю! Я ненавижу овощи! Их всё равно невозможно съесть в нужном количестве из обычной еды. Гораздо проще пить овощной сок или витамины! Или…

— Будешь хорошо кушать — вырастешь большим и сильным!

— Нгх…

Ицуки заткнулся, поняв, что спорить бесполезно.

Тема была больной. По сравнению с другими мальчишками его возраста он развивался медленно: и в росте, и во всём остальном. У некоторых одноклассников уже вовсю росло то, что должно.

— Может, хоть перестанете подмешивать перец и морковку в мясной рулет? — с надеждой спросил он.

— Ха-ха-ха! — раздалось в ответ.

Перец и морковка остались на своих местах.

Во втором классе средней школы мама, которая всё это время лежала в больнице, умерла. Ицуки накрыло депрессией так, что он едва разговаривал с миссис Митахорой, сколько бы она ни пыталась его развеселить.

Мрачная туча, окутавшая Ицуки, отогнала всех друзей. В школе он вечно торчал в одиночестве. После уроков сразу шёл домой и закапывался в книги.

В основном это были ранобэ. Отец не покупал ему ни видеоигр, ни манги, но на книги денег не жалел.

Ицуки любил читать с началки — и детские книжки, и серьёзную литературу. Но однажды, прочитав ранобэ, по которому сняли аниме, он подсел на этот жанр окончательно. Не то чтобы он пытался сбежать от реальности. Просто так он расслаблялся, отключал голову и убивал время. Но если какая-то серия захватывала, он погружался в неё с головой, воображая себя на месте героев (многие были всего на пару лет старше). Как они крушат могущественных врагов, как борются с несправедливостью. Это придавало сил и уверенности.

Постельные сцены он, конечно, тоже обожал. Если в книге попадалась иллюстрация с обнажёнкой, скорость чтения падала процентов на девяносто.

Тогда он ещё не был одержим младшими сёстрами. В его списке значились разные типажи: гордая цундэре-президент студсовета, подруга детства, старшая сестра, горничная, женщина-рыцарь, тёмная эльфийка… Но младшие сёстры уже тогда были его любимицами. И когда он наконец осознал свою страсть к ним, то перед покупкой книги первым делом открывал страницу с описанием персонажей: если там была младшая сестра — книга летела в корзину.

Однако в те годы сёстры в основном были второстепенными героинями или талисманами. На них редко смотрели как на потенциальных возлюбленных. Часто, дочитав книгу, Ицуки вздыхал: «И почему главная героиня такая скучная? Сестра же гораздо милее…» Позже это переросло в фантазии: «Если бы я это писал, то изобразил бы её вот так…» Но до желания самому взяться за перо было далеко. Он просто любил читать и благоговел перед теми, кто создаёт книги, считая это невероятно сложным делом. Мысль о том, что он сам может писать, даже не приходила ему в голову.

Тем временем любовь Ицуки к образу младшей сестры росла и крепла с каждой новой прочитанной историей.

Одним воскресным днём в сентябре Ицуки, как обычно, читал в своей комнате. Несмотря на выходной, отец был на работе — у миссис Митахоры тоже был выходной, так что Ицуки остался дома один.

После смерти мамы отец, который и так был трудоголиком, ушёл в работу с головой. В выходные его почти никогда не бывало дома. Он словно и не горевал о потере жены — наоборот, казалось, рад, что сбросил с плеч эту обузу и может сосредоточиться на карьере. Ицуки это бесило.

Внезапно раздался звонок в дверь.

Ицуки не обратил внимания. Вечно кто-то мешает погрузиться в книжный мир. Наверняка какой-нибудь торговец. Если посылка, можно забрать и позже.

Но звонок прозвенел снова. И снова. Ицуки проигнорировал. В четвёртый, в пятый раз… Это уже начинало бесить. Любой нормальный продавец давно бы сдался. Но звонки продолжались.

— А-а-а, да заткнитесь вы! — взбесился Ицуки, вылетая из комнаты.

На ходу он глянул в монитор домофона. Там стояла незнакомая девушка. Точно старше его — наверное, старшеклассница. Волосы до плеч, симпатичная, утончённая внешность и решительный взгляд, который смотрел прямо в камеру… Даже на маленьком экране было видно, что у неё вполне внушительная грудь.

Что здесь делает какая-то старшеклассница? И почему она продолжает звонить, когда очевидно, что дверь никто не открывает? Ицуки почувствовал неладное. Пока он настороженно смотрел на экран, звонок не умолкал. Наконец, сдавшись, он снял трубку.

— Э-э-э… Кто это?

— А, вот ты где!

Голос был таким же бодрым, как и предполагал Ицуки.

— Меня зовут Аянэ Митахора! Моя мама работает у вас домработницей!

— Миссис Митахора?

— Ага!

Ицуки присмотрелся. Честно говоря, на домработницу она совсем не походила. Но кто ещё, кроме Ицуки, его отца, сотрудников агентства и, возможно, семьи самой Митахоры, знал, что здесь работает женщина с такой фамилией? Вряд ли она врала.

— Папы сейчас нет дома, — осторожно сказал Ицуки.

— А я к тебе пришла, Ицуки Хасима!

— Ко мне?

Всё ясно. Придётся выходить. Смирившись с судьбой, Ицуки нервно открыл дверь.

— Привет! Я Аянэ Митахора. Учусь в первом классе старшей школы!

Ицуки покраснел, глядя на её искреннюю улыбку. Вживую она оказалась гораздо красивее, чем на экране. А Ицуки никогда в жизни не разговаривал с такой привлекательной девушкой один на один.

— Э-э-э… Ицуки… Хасима. Чем могу… помочь?

Аянэ рассмеялась.

— Я пришла с тобой поиграть!

— По-поиграть? — переспросил ошарашенный Ицуки.

— Я слышала, ты в последнее время грустишь. Вот и решила тебя немного развеселить! Что хочешь делать? Что ты любишь? Баскетбол? Настольный теннис? Игровые автоматы? Боулинг? Караоке? Я всё оплачу! А, хотя можем и просто в твоей комнате в игры поиграть!

Пока она с улыбкой перечисляла варианты, у Ицуки похолодело внутри. Наверняка её мама попросила прийти и поднять ему настроение. Ицуки уже привык к тому, что домработница лезет не в своё дело, но это было уже слишком. Досада переросла в злость.

— Я считаю, это уже перебор, когда домработница выводит ребёнка из дома в своё свободное время, — сухо отрезал он.

— А моя мама меня не просила. Я сама пришла!

— А?

— Ну, мама мне о тебе рассказывала, это да. Но я ей не говорила, что собираюсь к тебе сегодня.

— И зачем тебе это? Ты же меня никогда не видела.

— Просто мама только о тебе дома и говорит. «Ой, Ицуки сто баллов получил!», «Ой, Ицуки уроки всегда делает!». Знаешь, меня всё время с тобой сравнивают. Я уже чувствую себя так, будто у меня есть талантливый младший брат, о котором я даже не знала.

— Э-э-э, лучше бы вы так не думали, — пробормотал Ицуки, покраснев.

— А-а-а! — снова улыбнулась Аянэ. — Покраснел, покраснел!

— Нет, не покраснел.

— Покраснел!

— Не покраснел!

— Покраснел!

— Я сказал, нет! — выкрикнул он, заливаясь краской ещё сильнее.

Аянэ тепло улыбнулась.— Но всё же. Есть у меня в жизни мальчик, почти как брат, и я слышала, что он расстроен. Как же мне не переживать? Вот я и пришла!

— Пришла?

Честно говоря, Ицуки всё ещё был в полной растерянности. Но где-то в глубине души его негативное впечатление об этой девушке уже растаяло. И эта её инициативность — сделать что-то для незнакомого человека… Это было похоже на поступок героя или героини из ранобэ.

Отец запрещал ему ходить в игровые залы или караоке, да и спортсменом он не был, так что в итоге Ицуки пригласил Аянэ к себе в комнату.

Обычная комната, около девяти квадратных метров. Письменный стол, кровать, два больших деревянных стеллажа. Телевизора и игровой приставки не было. Из развлечений — только то, что купила мама, пока была жива: колода карт, нарды, рэндзю, «Монополия» и дондзю — упрощённая детская версия маджонга. Вот и всё. Остальное пространство на стеллажах занимали книги: процентов десять — учебники, детские романы, иллюстрированные энциклопедии и образовательная манга, а остальные девяносто — ранобэ.

— Ого, вот ты где живёшь! — с любопытством оглядывалась Аянэ, пока Ицуки мучительно краснел. Кроме мамы и домработницы, он никогда не приглашал сюда девушек. — И как тут чисто! Как мама и говорила. У меня в комнате и пола не видно — всё завалено.

— Не знаю, чисто ли. Просто у меня нет вещей, которыми можно было бы устроить беспорядок.

Это была не скромность, а чистая правда.

— А у тебя много манги, — заметила Аянэ, взглянув на стеллажи.

— А, это… романы, — смутился Ицуки. — Более или менее.

— Да ну? — удивилась Аянэ и наугад взяла с полки томик.

И, конечно же, на обложке красовалась героиня в нижнем белье, а на первой цветной вклейке была сцена в бане.

— Вау… Я и не знала, что есть такие романы.

Она, казалось, ничуть не смутилась и принялась листать страницы. А вот Ицуки залился краской до корней волос.

— В-в таких книгах, в общем… много такого…

— Ой, а тебя смущает, что я это смотрю? Не волнуйся. Я иногда и взрослую мангу у подруг беру почитать.

— П-правда?

— Ага!

Аянэ кивнула, вернула книгу на место и взяла другую. Эта была про мечи и магию, без откровенных сцен, с красивой акварельной обложкой. Ицуки облегчённо выдохнул.

— Раз ты столько читаешь, у тебя, наверное, по литературе одни пятёрки?

— Ну… наверное, это связано.

Действительно, литература была единственным предметом, который ему не приходилось учить с начальной школы. Как бы прост и безыскусен ни был язык в ранобэ, он творил чудеса со словарным запасом и пониманием текста.

— А я читать не очень люблю. Меня даже от маленьких отрывков в учебниках в сон клонит, — усмехнулась Аянэ. — Надо бы исправляться… Может, посоветуешь что-нибудь из своих книг? Дай почитать?

— Э-э-э… Да, конечно, — кивнул всё ещё растерянный Ицуки.

— Спасибо! — Аянэ одарила его ослепительной улыбкой.

— Секундочку…

Ицуки подошёл к стеллажу и задумался, пробегая взглядом по корешкам. Книга для девушки-подростка, старшеклассницы, которая не любит читать и никогда не брала в руки ранобэ… Непростая задача. Может, что-то вроде «Кино: Путешествие», «Баллады о Смерти» или «Почтальонши» — с короткими законченными главами, чтобы втягивалась постепенно. Сойдут и сборники рассказов, например «Однажды упала бомба» или «Зову тебя».

Если она любит игры, подойдут фэнтези в духе RPG: «Нулевой подмастерье», «Летопись Лодосса» или «Рыцари-маги». Чтобы легко проникнуться миром и героями, можно взять современную молодёжную романтику вроде «Торадоры!», серию «Дзёто» или «Школьные истории». А если она не любит обычные книги из-за их «трудности», энергичные комедии вроде «ММ!» или «Бака и тест» развеют этот стереотип.

Но она же девушка. Может, ей больше зайдут серии, где в основном женский состав, как «Мария ждёт нас», «Легенда о Богине драконов» или «Сказания о Сайункоку».

— Если ей нравится меха, она точно оценит «Боевую фантастику»… «Индекс» и «Сяна» тоже захватывают… хмм… Сложно…

Аянэ улыбнулась, глядя на Ицуки, который совсем забылся и начал рассуждать вслух.

— Не обязательно так заморачиваться!

— Нет, я хочу. Если я выберу что-то, а тебе не понравится…

— Тогда дашь что-нибудь другое.

— Ладно.

Ицуки облегчённо кивнул. Словно гора с плеч свалилась. Но всё же первая книга важна. От неё может зависеть её желание читать в будущем.

— Знаешь, давай сначала я почитаю что-нибудь из того, от чего ты сейчас сам без ума.

— От чего я без ума?

— Ага!

А правильно ли это? Для новичка в ранобэ… И моя первая рекомендация кому-то, кроме себя…» Ицуки колебался, но всё же взял с полки томик из серии, которую ждал больше всего.

«Мне нужна только младшая сестра»Касука Сэкигахара

Эта книга вышла всего два месяца назад, и пока был доступен только первый том. Имя автора было незнакомым, но само название было таким искренним и чистым, что Ицуки купил книгу, даже не читая аннотацию. И не прогадал.

Как можно догадаться по названию, это была яркая, энергичная романтическая комедия, где младшая сестра играла главную роль — иначе книга была бы обманом, — которая жила со своим братом в окружении разношёрстной компании парней и девушек. По мнению Ицуки (пусть он и не мог это никак обосновать), если эта книга получит продолжение, она может открыть новую эру в жанре. У неё была такая аура.

Ему хотелось, чтобы как можно больше людей узнали, какая это замечательная книга.

И, как один из избранных ценителей, открывших для себя этот талант, он хотел распространять информацию и поддерживать автора. Он просто обязан.

Но…

— «Мне нужна только младшая сестра»? — Аянэ взяла книгу и скептически посмотрела на обложку. — У тебя есть сестра, Ицуки?

— Нет.

— А хотел бы?

— Возможно. Немного, — неловко признался он.

Вот почему Ицуки колебался, рекомендовать эту книгу другим. Название прямо говорило о его одержимости младшими сёстрами. Ему-то ладно, у него настоящей нет, но если книгу купит тот, у кого сестра есть, и она найдёт её на полке… От одной мысли он вздрагивал. Ну, не вздрагивал, а скорее посмеивался.

— Но я люблю эту книгу не только из-за младших сестёр. Содержание у неё отличное. Персонажи хорошо прописаны. Они довольно эксцентричные, но в то же время живые. Поначалу может показаться, что стиль слишком детский, но в нём чувствуются отсылки к классической «Слейерс», а также к научной фантастике вроде Альфреда Бестера и Ясутаки Цуцуи. И это не просто визуальная обёртка — книга очень удобочитаема. Она может понравиться и опытным любителям ранобэ, но я считаю, что она достаточно хороша и для новичков.

Это звучало скорее как длинное оправдание, чем как краткий пересказ. Аянэ хихикнула.

— Ладно, можно я возьму это? Обещаю прочитать к следующей неделе.

— Ты придёшь на следующей неделе?

— А что, плохо?

— Нормально, — ответил он, стараясь говорить как можно более безразлично.

Следующие пару часов они играли в карты, рэндзю, «Жизнь» и другие настолки. Ицуки боялся, что такой продвинутой девушке, как Аянэ, будет скучно с этими старыми играми, да ещё и с ним, но, кажется, она получала удовольствие, искренне переживая за каждый ход. Глядя на неё, Ицуки и сам начал веселиться, и вскоре они уже смеялись вместе.

Сколько же лет прошло с тех пор, как я вот так смеялся с кем-то?

Было весело. Но одновременно это напоминало о том, насколько мрачной была его обычная жизнь. Стало тоскливо.

Ровно через неделю Аянэ Митахора снова стояла у дверей дома Хасимы.

— Алло, резиденция Хасимы, — спокойным голосом произнёс он в трубку домофона.

— Ой, Ицуки? Это твоя старшая сестрёнка Аянэ!

— Одну секунду, — сказал он, стараясь звучать как можно более равнодушно, и со всех ног бросился к двери.

— Привет, Ицуки! Как прошла неделя?

— Как обычно.

Аянэ вошла в дом, как и на прошлой неделе.

— Слушай, можно я в туалет на секунду?

— А? Конечно, — слегка растерявшись, проводил он её.

— Мне нужно немного поправить макияж, так что подожди меня в своей комнате, хорошо?

— Э-э-э, ладно.

Слово «макияж» заставило его сердце биться чаще. Красивая старшеклассница поправляет макияж в доме, где, кроме него, никого нет. Как же это по-взрослому. Как же это сексуально.

Ицуки сгорал от нетерпения в своей комнате.

— Извини, что заставила ждать!

Дверь открылась, и вошла Аянэ.

— Н-нет, это… а?!

Увидев её, Ицуки лишился дара речи. На ней было платье с глубоким вырезом, кружевной передник и ободок-подкова на голове. Классический костюм горничной.

[[image:/storage/reader-images/1619868784ca9edd2f3bfcb9329f3377bdfa7ff9.png]]
— З-зачем ты так оделась?

Её открытая грудь и бледные бёдра были такими яркими, что он едва мог смотреть.

— У одной моей подруги сестра работает в компании, где делают такие… ну… «косплейные» костюмы. Вот я и взяла у неё. Отаку же нравятся горничные, правда?

— Я н-не отаку! — возмутился Ицуки, шокированный таким прямым обвинением.

— Правда?

— Правда! «Отаку» — это не просто тот, кто любит аниме или ранобэ! Это человек, который по-настоящему увлечён каким-то жанром, поддерживает его, тратит деньги, вкладывается в него! А я просто покупаю десять или около того ранобэ в месяц, а остальные беру в букинистических магазинах или библиотеке. Так что называть себя отаку было бы с моей стороны самонадеянно…

— Хмм… То есть тебе не нравятся костюмы горничных?

Она выглядела расстроенной.

— Н-нет… это… — Ицуки отвёл взгляд и прошептал: — Не то чтобы не нравятся…

— Ну и отлично! — просияла Аянэ.

— Но зачем ты вообще захотела это надеть?

— Ну, мне очень понравилась книга, которую ты дал. Вот я и подумала, что надо тебя как-то отблагодарить!

Для Ицуки эти слова оказались приятнее, чем даже вид красивой девушки в мини-юбке горничной. На душе стало неожиданно радостно. Он и не знал, что рекомендовать книги и видеть, как они кому-то нравятся, может быть так здорово.

— Что бы ты хотел, чтобы эта горничная для тебя сделала, Ицуки? Что угодно!

— Что угодно?!

— Ах, но ничего сексуального, — хихикнула Аянэ, заметив его распахнувшиеся глаза.

— Я н-не о таком подумал! — покраснев, ответил Ицуки. — Э-э-э… Может… Может, будешь иногда надевать этот костюм?

Аянэ на секунду опешила, а потом расхохоталась.— Ха-ха-ха! Ах ты! Ну и проказник!

На её щеках тоже появился лёгкий румянец, когда она игриво взъерошила Ицуки волосы.

Следующие несколько месяцев Аянэ Митахора регулярно навещала Ицуки. Они говорили о книгах, играли в игры. Даже купили портативную приставку (тайком от отца) и рубились в «Monster Hunter». Ицуки даже сходил с ней в караоке, боулинг и игровой зал. Если бы отец или миссис Митахора узнали, им бы точно влетело.

Ицуки давал Аянэ ранобэ, а она взамен давала ему почитать свою любимую мангу. Она снова надела костюм горничной, как он и просил, а потом и другие косплей-наряды: зайчика, медсестры, полицейского, Харухи Судзумии. Кажется, тот первый раз пробудил в ней интерес к косплею. Благодаря этому Ицуки Хасима, который никогда не умел общаться, вдруг приобрёл иммунитет к общению с девушками.

Старшеклассница, которая каждую неделю приходила к нему. Играла, давала книги, переодевалась для него.

Совершенно естественно, что Ицуки Хасима, ученик средней школы, влюбился в неё.

К третьему классу Ицуки решился признаться.

Аянэ начала приходить, чтобы его развеселить, но теперь они стали близкими друзьями. Ицуки снова улыбался и смеялся. Если бы она относилась к нему плохо, она бы не стала так стараться. Ей нравилось с ним. Логика была железобетонной. Всё должно пройти отлично.

Ицуки ждал подходящего момента, уже представляя их совместное будущее.

Но однажды Аянэ пришла не в духе. Она часто вздыхала, выглядела подавленной и была рассеянной. Ицуки спросил, в чём дело.

— Ах, извини. Не хотела тебя беспокоить. Какой же из меня старшая сестра, если младший брат переживает… — криво усмехнулась она.

Снова глубокий вздох. Ицуки раздражало, что она всё ещё относится к нему как к ребёнку, но он промолчал, лишь буркнув: «Ничего страшного».

Увидев это, глаза Аянэ увлажнились. Она изо всех сил заставила себя улыбнуться.

— Понимаешь, я призналась одному парню в школе, что он мне нравится, а он меня отшил. Видимо, я ещё не до конца отошла от этого… Ха-ха-ха… Извини, что заставила волноваться.

Перед глазами Ицуки потемнело.

— Он тебе нравился? — спросил он севшим голосом.

— Ага.

— Какой он?

— Ой, хочешь узнать?

Аянэ тихонько засмеялась.

— Он из моего класса. Мы учились вместе с прошлого года, и в этом году нам снова повезло попасть в один класс. Он не очень заметный. Невысокий, не сказать, что красавчик… Такой… обычный. Он в библиотечном комитете, играет в бадминтон… Всё началось в октябре прошлого года. Я увидела, как он в автобусе читает ранобэ, и мне стало интересно. Это была как раз одна из тех книг, что я у тебя брала.

Словно нож в сердце. Грудь пронзила боль.

— И я стала к нему присматриваться. Например, когда мы готовились к школьному фестивалю, или когда все парни дурачились, он был более серьёзным, работал, убирался, относился ответственно ко всем мелочам, на которые другие забивают. Но иногда, если его работа была сделана, он сразу уходил домой, даже если другие ещё не закончили… Некоторые говорили: «Эй, это невежливо», но мне кажется, это здорово, что он не идёт у всех на поводу. Мне это очень нравится…

— Хватит! — выкрикнул Ицуки, перебивая её.

Он не мог больше слушать, как она, краснея, рассказывает о парне, который её отверг.

— Эй, ты же сам спросил…

Аянэ улыбнулась, но выглядела слегка смущённой. Ицуки уставился на неё.

— Знаешь, ты мне нравишься, Аянэ.

— А?

Аянэ уставилась на него в недоумении. Она явно не ожидала такого. Ицуки покраснел до корней волос, сдерживая слёзы.

— Я серьёзно. Я хочу с тобой встречаться.

Поняв, что он не шутит, Аянэ внимательно посмотрела на него, подбирая самые мягкие слова.

— Прости.

Кровь ударила Ицуки в голову.

— Почему нет? Я читаю гораздо больше ранобэ, чем тот парень. Я такой же низкий, некрасивый и обычный. И тоже не иду у всех на поводу. На днях, когда после школы мы собрались в караоке, чтобы подружиться, я просто пошёл домой.

— Ммм… дело не в этом…

Аянэ мягко улыбнулась, слушая его дрожащий, полуслезливый монолог. Потом её лицо стало серьёзным.

— Но прости, Ицуки. Я всегда считала тебя младшим братом… И не думаю, что когда-нибудь смогу смотреть на тебя иначе. Мне правда жаль.

Она звучала искренне. У неё и так всё плохо сложилось с парнем, который ей нравился, а теперь она ещё и старалась быть максимально мягкой с Ицуки.

В её глазах мы не равны. Она видит во мне того, о ком нужно заботиться. Младшего брата.

Эта мысль обрушилась на Ицуки. И слёзы наконец потекли.

— Прости, — снова сказала Аянэ. — Пожалуй, сегодня я пойду домой.

Ицуки вытер рукавом слёзы.

— Тогда, пожалуйста, больше не приходи! — выкрикнул он, глядя на неё мутными от слёз глазами.

— А?

Лицо Аянэ исказилось от боли. Ицуки ненавидел себя за то, что заставил её так выглядеть. Но он не мог остановиться, глядя на неё в упор.

Сегодняшний Ицуки, профессиональный писатель, возможно, смог бы выдать что-то более жёсткое вроде: «Ты считаешь меня младшим братом, но скоро я заставлю тебя признать меня мужчиной!».

Но тогда Ицуки трагически не хватало уверенности в себе. Всё, что он мог — это воздвигнуть стену, оттолкнуть её. Лишь бы защитить свою жалкую самооценку.

— Мне не нужна старшая сестра.

— Ицуки…

Он отвернулся от её печальных глаз. Взгляд упал на третий том его любимой серии, который он недавно швырнул на кровать.

— А… Мне нужна только сестра. Младшая сестра.

— Но у тебя же нет сестры…

Ицуки промолчал.

— Зря ты не пошёл в караоке, — сказала Аянэ и выбежала из комнаты.

Ицуки рухнул на кровать.

— Вот это да. Такая красотка с большой грудью сходит с ума по какому-то обычному парню только потому, что он серьёзный и любит книги?! Ранобэ?!

И он её отверг. Козёл. Кому вообще нужен такой?

Что, он встречается с какой-то супергероиней? Или волшебницей, что по ночам патрулирует улицы? Или блондинкой-эльфийкой из другого мира? Или наследницей могущественной корпорации? Или красавицей с мечом, отбивающейся от орды монстров? Или тысячелетней вампиршей, которая выглядит на четырнадцать лет? Типа того?

Ицуки не знал. Для него Аянэ Митахора была точь-в-точь как герои из его ранобэ.

Если она была просто второстепенным персонажем в романе его жизни, то Ицуки был всего лишь безымянным статистом. И пацаном, за которым приглядывает мать девушки, которую только что бросил герой. О нём, наверное, даже одной строчки не написали бы. Масштаб мира и его собственная ничтожность на его фоне подавляли. И посреди всего этого одно желание сорвалось с его губ.

— Чёрт… Я хочу быть главным героем.

Аянэ несколько раз звонила и писала ему после этого. Ицуки игнорировал её, и в конце концов звонки и сообщения прекратились. Миссис Митахора по-прежнему работала в доме Хасимы. Аянэ, должно быть, ничего ей не рассказала.

После этой неудачной любви Ицуки всё глубже уходил в мир книг, манги и игр про младших сестёр. Его оценки заметно упали, но отец, который раньше так много говорил о важности учёбы, почему-то не обратил на это внимания.

Время летело. Несмотря ни на что, ему удалось поступить в обычный государственный университет. Выпускной в старшей школе остался позади, и в промежутке между этим и началом учёбы он вёл свою обычную праздную жизнь. И тут, в очередном томе «Мне нужна только младшая сестра» (с яркой рекламой грядущей аниме-адаптации), он наткнулся на объявление о конкурсе для начинающих авторов. Автор книги, Касука Сэкигахара, входил в состав жюри. И словно по наитию, словно получив божественное откровение, Ицуки подумал:

«А почему бы и мне не попробовать написать роман?»

Я вложу в него всё. Бесконечную любовь к младшим сёстрам. Моё собственное горячее желание иметь такую. Эту любовь, надежду и фантазию. Эту сладкую тоску. Горечь разбитой любви. Боль поражения. Чувство собственной неполноценности от того, что я не могу делать то, что могут другие. Раздражение на самого себя. Злость на реальность, которая никогда не идёт мне навстречу. Гнев на нелогичный мир. Мою потраченную впустую, унылую юность. Желание стать главным героем. Надежду, всепоглощающее желание сокрушить все нелепые, чудовищные преграды на пути. Мои мечты, молитвы, крик души! Всё, что внутри меня.

И если всё получится, я буду в одном мире с моим любимым Касукой Сэкигахарой. Даже если нет, я чувствовал, что в конце пути меня ждёт что-то важное. По крайней мере, я перестану просто витать в облаках дома и в школе.

К счастью, за все эти бесцельные дни, проведённые в одиночестве, у меня накопилась целая сокровищница смутных идей.

Сначала просто одна книга. А если этого окажется мало, я напишу ещё. И ещё.

Раньше я считал это невозможным. Но теперь я знал, что смогу. Я смогу написать их целую кучу. Эта уверенность, возможно, была ни на чём не основана, но в голове Ицуки она уже пустила корни.

Он достал отцовский старый ноутбук, подарок после сдачи вступительных экзаменов в старшую школу. Унылый звук загрузки показался ему трубным гласом ангелов.

Берегись, мир.

Я — да, я — стану главным героем.

Так родился писатель Ицуки Хасима.

----------

Послесловие/от переводчика

Вот так, без приключений, я и дописал третий том. Надеюсь, вам понравилось.

И да, да отсохнет у моего редактора Иваасы то место, которым он думает, когда правит мои рукописи.

Кстати, ремарка. Большая часть моей нынешней банды — либо уже не школьники, либо в школу просто не ходят. А раньше я только про учеников и писал. И вот что я выяснил: даже если ты пытаешься сочинить историю про самую обычную школу — без магических кружков, вторжений инопланетян и прочей аномальщины, — она всё равно неумолимо начинает диктовать тебе свои правила. Расписание героев привязано к звонкам. Призналась девушка в любви в пятницу — изволь выдерживать мучительную двухдневную паузу перед ответом. Сюжет зажат в буфер между уроками, как спортсмен в раздевалке.

В моей прошлой серии, «Хаганай», был период, когда события неслись так быстро, что я мог заполнить ими целый календарный месяц, даже не запыхавшись. Да уж, эти ребята точно не растеряли свою молодость понапрасну.

А здесь у меня развязаны руки. Я больше не привязан к школьному расписанию, как дрессированная обезьянка к столбу. Правда, есть и минус: я лишился целого арсенала удобных декораций. Ни тебе школьных фестивалей, ни поездок, ни прочих стандартных сюжетных крючков, на которые всё так удобно вешать. Теперь мне приходится выкручиваться самому, используя все прелести мира за пределами школы. Что ж, надеюсь, вы готовы составить мне компанию.

Ёми ХирасакаРоскошный обнаженный писатель с серебристыми волосамиКонец октября 2015

**

А теперь отвечу на пару ваших вопросов:

Вопрос: У ваших героев есть реальные прототипы?Ответ: Некоторых я списывал с себя и своих коллег-писателей, но в целом они — плод моей фантазии. И моей паранойи.

Вопрос: Книги и аниме, которые упоминаются в сюжете, такие же, как и в нашем мире?Ответ: Можете считать, что всё, кроме «Моей сестры — всё, что мне нужно», что называется настоящим именем, по содержанию идентично тому, что вы знаете. А если нет — не проверяйте.

Вопрос: Появятся ли в будущем новые герои?Ответ: О да. У меня в запасе еще куча колоритных писателей, мангак, редакторов и прочих интересных личностей. Они уже ломятся в дверь. Вы их обязательно увидите!

Вопрос: А «Блокировки» на самом деле существуют?Ответ: Нечленораздельное мычание. (Звук, напоминающий попытку жонглировать с завязанными глазами.)

***

В этом томе Ицуки и компания играют в игру «Однажды в...» (Once Upon a Time). В реальных правилах нельзя разыгрывать несколько карт за раз. Я немного изменил механику, чтобы сохранить динамику повествования. Имейте это в виду, если решите поиграть. (Только никому не говорите, что я сам много лет играл именно так, в кругу писательских коллег, и узнал о своей ошибке, только когда обратился за разрешением к правообладателю. Позор на мои серебристые волосы.)

*Манга-адаптация «Моей сестры — всё, что мне нужно», которую рисует Иду, стартует в номере Sunday GX от 19 декабря 2015 года. В ней будет во всей красе представлен тот самый шокирующий сюжетный твист Ицуки из первого тома. Очень надеюсь, что вы его не пропустите!*

***

Послесловие иллюстратора

Говорят, чем дольше работаешь в творчестве, тем больше начинаешь гордиться своим ремеслом. А гордыня, в свою очередь, заставляет срезать углы и халтурить. Нельзя этого допускать! На примере этого и второго тома я снова убедился, какой страстью нужно гореть, чтобы создавать что-то стоящее. Так что я буду главным героем!

[[image:/storage/reader-images/30a5425013cc04316d7efd9d91ba0c15cfd71093.png]]
На этот раз на обложке была Эшли, и в сюжете она вела себя как обычно — без каких-то кардинальных изменений. Другими словами, на обложках этой серии появляются самые разные персонажи, независимо от их роли в конкретном томе... Разве это не круто?От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/5d779a80a8eccd905302003b15b8c75273dc9bd9.png]]

[[image:/storage/reader-images/9c5449dddca49803eb9762119a884e6952a1edb8.png]]

[[image:/storage/reader-images/115fa3ae8a2d2f8d1577e4b87655c6d4731bd212.png]]

[[image:/storage/reader-images/594bfd8ee9032e8770537e85b5b0df59d0fb8c89.png]]

[[image:/storage/reader-images/05c8279e4593555de808d9946dad9e54fb4d37e5.png]]

[[image:/storage/reader-images/191962063264e81f8fdbf9be0ee98a5c628874cd.png]]

[[image:/storage/reader-images/c6489bc8a64ed3c388399159eb5c0abdf812afc2.png]]

----------

Писатель — конченный сестролюб III

Утро грянуло чириканьем Сестроптицы за окном:— Чик-чирик! Подъем, братик!

Я продрал глаза, но Сестроматрас тут же обвил меня шепотом:— Ну еще чуть-чуть, братец, только нас вдвоем…Я стряхнул её уговоры, вылетел из Сестрокровати и дернул за шторы — те только пискнули:— Ой, аккуратнее!А я уже подставил лицо лучам Сестросолнца, хлынувшим из Сестроокна.— Доброе утро, Бро!— Ага. Ты сегодня, как всегда, ослепительна.

День с ходу заскользил по-сестрински. Я довольно усмехнулся, толкнул Сестродверь и шагнул в коридор. Ступни одна за другой утонули в мягкой, податливой коже Сестролестницы.

В гостиной меня уже караулил завтрак, разложенный на Сестростоле.— Кушать подано, дорогой брат!

Глазунья из Сестрояиц, Сестрососиски, ломоть Сестртоста и плошка Сестросалата.Я было дернулся к столу, но сперва залетел в ванную — умыться ледяной Сестроводой из Сестрокрана.— Проснулся? — блеснуло Сестрозеркало.— Ага, — кивнул я.— Тогда, — подхватила Сестромочалка, — вытирайся живее! Давай, размазывай свою братскую влагу по моей ткани!— Лады, — послушно выполнил я приказ и плюхнулся на Сестростул.

— Приятного аппетита, Бро!— Спасибо.

Я вонзил Сестровилку в Сестрососиску, отправил в рот, прожевал.— Оооо! Меня разрывааают на кусочки прямо во рту у моего старшего брааата!Вкус сестринского сока разлился по языку блаженством. Еда, которую готовила моя сестра, неизменно была безупречна.

Вот я вонзил нож в Сестрояйца — и внутри мгновенно вытек золотистый Сестрожелток, открыв хрустящие кусочки Сестробекона. Я отправил их в рот вместе: нежная сладость сестринских яиц и солоноватость сестринского бекона слились в идеальную гармонию. Будто две маленькие сестренки устроили на моем языке чувственный танец.

— Ах, Бекон-тян и я таем во рту у нашего брата!— Это просто элек-тро-шоки-ру-ю-ще! Теперь мы для братика еще вкуснее!

Я наслаждался гастрономической феерией, а затем намазал Сестрваренье на Сестртост, пропитывая каждый уголок и выемку.— Ах! Прикасаться кожей к кому-то, кроме моего старшего брата… Позор для моей души!— Потерпи, Тостушка-тян! Это всё ради того, чтобы стать для него вкуснее!— Н-н-н-е-е-ет! Прекрати, Варенье! Я… я вся пропиталась до капли!

Ароматное Сестрваренье и идеально поджаренный Сестртост составили идеальный дуэт. Не успел я моргнуть — они уже исчезли у меня в желудке.

Покончив с завтраком, густо замешанном на сестрах, я влетел в Сестроформу, накинул Сестрорюкзак и вывалился из Сестродома.— Хорошего дня в школе!!! — грянул хором хор всех Сестровещей в квартире, пока я шагал по Сестротротуару.

Так начинался мой обычный день, полный всех прелестей Сестробытия.

И так далее, в том же духе, еще на тридцать страниц бессмысленного вступления.

«Фу-у-у-у-ух…»

Кое-как продравшись сквозь этот текст, Токи Кэндзиро выдохнул с таким чувством, будто только что разжал челюсти, сжимавшие его голову. Он бросил рукопись на низкий столик-котацу, и на его лице застыла усталость человека, пережившего не одну битву.

Напротив, прямо на полу, сидел писатель Ицуки Хасима — хозяин квартиры. Он едва сдерживался, сверля редактора взглядом.— Ну и? — спросил он с усмешкой, нагло расплывшись в улыбке шире обычного.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду под «ну и», — начал Токи, — но мой обычный ответ «какого черта?» подходит как нельзя лучше.— Ты… Ты ведь шутишь…— С чего ты вдруг так удивился?..

Выражение почти ужаса на лице Ицуки даже слегка напугало Токи.

Он только что дочитал вступление к «Жизни с Младшец Сестрой» — новому потенциальному проекту Ицуки. Судя по описанию, это была история любви в мире, где всё вокруг — сёстры. Но прочитанный отрывок имел не больше смысла, чем синопсис, который Ицуки сдал ранее. На самом деле, эту вещь гораздо проще было отнести к жанру ужасов. Ицуки пока не написал ничего, кроме этого вступления — проект еще не утвердили. Но в случаях, когда сама заявка не отражала сути серии, издательства иногда просили автора написать несколько первых страниц или пару ярких сцен.

— И что? Этот проект тоже не пройдет?..Токи молча кивнул в ответ на едва слышное бормотание Ицуки.— Ага. Не пройдет.

Последние несколько месяцев Ицуки только и делал, что штамповал такие пробные заявки. Но ни одна из них не соответствовала требованиям.

— Эх, опять… Ну, в следующий раз! В следующий раз я придумаю такой невероятный сестринский роман, что ты будешь вынужден уступить!— Ты меня ни к чему не принудишь, — отрезал Токи. — Ты это не редактору сдаешь, а читателям. И, слушай, здорово, что у тебя появляются новые идеи, но не кажется ли тебе, что сейчас стоит сосредоточиться на «Всё о моей сестре»? У тебя же еще «Сестринский бой» висит.

Сейчас Ицуки параллельно вел две серии: «Сестринский бой» и «Всё о моей сестре». На днях ему сообщили, что по второй одобрена аниме-адаптация. Коллектив пока не собран, так что до публичного анонса еще далеко. Но Ицуки предстояло много работы до того, как начнется аниме-суета. Нужно было не только держать качество текста на высоте, но и продумывать дальнейшие сюжетные линии, прорабатывать детали мира, которые до этого оставались в тумане, а также создать запас глав (и для «Сестринского боя» тоже), чтобы не сбавлять темп публикаций в самый ответственный момент.

— О чем ты говоришь? — запальчиво возразил Ицуки. — Я хочу анонсировать что-то новенькое на волне хайпа от аниме! И «Бой» я сделаю еще круче. Я хочу, чтобы мир знал не только «Всё о…». Пусть знают, что есть такой парень — Ицуки Хасима, который выдает такие шедевры!— Ага…

В чем-то он был прав. Запускать новую серию, когда у автора выходит аниме, — это эффективный бизнес-ход.— А ты, оказывается, умеешь думать, — усмехнулся Токи.Ицуки поморщился:— Что это значит?

Токи вздохнул.— Ну, если у тебя такие планы, я не стану мешать тебе генерировать идеи… Но ты уверен, что справишься? Сам ведь знаешь: тащить три серии сразу и одновременно заниматься работой, связанной с адаптацией, — это не сахар.

— Ха! Да мне всё нипочем! — воскликнул Ицуки с самоуверенной улыбкой. — Пока во мне горит любовь к моей маленькой сестре, нет ничего невозможного!— Кроме того, что у тебя нет сестры, — закатил глаза Токи. — Но ты прав. Если у тебя есть эта безумная страсть, тебя, наверное, и правда ничто не остановит.

Насколько бы одержимость Ицуки ни заставляла даже его редактора отступить на шаг, он все же был состоявшимся писателем с преданной аудиторией, которая в итоге и принесла ему аниме-адаптацию. Токи вынужден был признать: он действительно талантлив.И еще одна вещь заставила его искренне порадоваться.

Слава богу, у него нет младшей сестры.

[[image:/storage/reader-images/a18cc54da0b0b5f281c5deb257b22afeeba877a5.png]]
ЗАЯВКА НА КНИГУ«ЖИЗНЬ С МЛАДШЕЙ СЕСТРОЙ» (предварительное название)

Обширная, полная сестринства научно-фантастическая повседневная романтическая комедия, действие которой разворачивается в мире, где всё и вся — твоя младшая сестра!

КОНЦЕПЦИЯ

Представьте: вы просыпаетесь, а весь мир вокруг вдруг стал вашей младшей сестрой.Солнце? Сестра. Дверь? Сестра. Ваша собственная тень, которая преданно следует за вами по пятам? Тоже сестра.Главный герой — семнадцатилетний старшеклассник. Он — единственный «старший брат» во вселенной, где всё остальное вдруг решило, что обязано о нем заботиться, хихикать над его неудачами и тайно (или не очень) в него влюблено.

ПЕРСОНАЖИ

РассказчикПросто парень, который хотел спокойно доучиться и выспаться. Но мир решил иначе.

ДомЖилое помещение рассказчика. Скрипит при каждом шаге. Комментирует, когда хозяин долго не возвращается. Сплетничает с Мебелью.

МамаСорокачетырехлетняя мать рассказчика. Единственный человек, которого Дом слушается без возражений. Знает все секреты. Молчит. Пока что.

Друг детстваМладшая сестра рассказчика, друг с самого детства. Мужского пола. Ситуация неловкая для всех участников, но он старается не подавать виду.

СтаростаМладшая сестра рассказчика, староста класса в очках. Строгая, ответственная, вечно всех зачитывает. Очки, которые она носит, — тоже его младшая сестра. И они, кажется, видят больше, чем должны.

ПрочееПарта, стул, кровать, сумка, вода, дороги, солнце, облака, еда и всё остальное рассказчика — его младшие сестры.Каждая из них что-то знает. Каждая из них чего-то хочет. И все они считают, что старший брат принадлежит им.

СЮЖЕТ

Однажды в наш мир хлынул поток сестринских элементов из параллельного измерения. Никто не понял, как и почему, — но к утру каждый камень, каждый луч света, каждая мысль обрели голос, характер и нездоровую привязанность к одному-единственному парню по имени…

Впрочем, имя неважно. Важно то, что он — единственное существо во вселенной, не подверженное влиянию этих элементов. Единственный, для кого весь мир теперь звучит хором:— Братик! Доброе утро! Братик, а ты меня заметил? Братик, ты сегодня такой красивый! Братик, братик, братик!

Рассказчик пытается прожить обычную жизнь. Он ходит в школу, завтракает, дышит, делает домашку. Но как сохранить рассудок, когда твоя собственная зубная щетка обижается, что ты чистишь зубы левой рукой, а не правой? Когда школьный коридор требует, чтобы ты погладил его по стенке? А когда в дело вступают те, кто готов уничтожить этот уютный сестринский мир ради одной-единственной цели — забрать «старшего брата» себе…

КОММЕНТАРИЙ РЕДАКТОРА

Простите, но по одному этому тексту я ничего не понимаю. Однако у меня есть смутное ощущение, что из этого может выйти нечто потрясающее. Не могли бы вы попробовать написать страниц тридцать для ознакомления?

----------

Шестое июня

Сегодня, шестого июня, Ицуки Хасиме стукнул двадцать один год. И если прошлый месяц они с размахом отожгли на дне рождения Мияко Сиракавы, то теперь встал вопрос: как устроить сюрприз тому, у кого в квартире и тусуются-то всегда? Никак. Поэтому решили просто провернуть то, что у них получается лучше всего.

В центре комнаты — котацу, ломящийся от любимых блюд Ицуки: креветки в огненном соусе, фирменные спринг-роллы Тихиро «Север встречается с Югом» и гора жареного риса с морепродуктами. Аромат стоит такой, что слюнки текут даже у соседей.

Но сегодня повод не один, а целых два.

— С днём рождения и с аниме, Ицуки!— «Поздравляем!!!»

Наюта взлетает с тостом первой. Харуто, Мияко и Тихиро подхватывают хором.

— Ба-ха-ха! Спасибо, народ! Выпьем за первый шаг в новую эпоху моей жизни!

Он лихо опрокидывает бокал. Пиво сегодня особенное — Gouden Carolus Cuvée van de Keizer Red. Для особого случая. Такое же они открывали, когда собирались смотреть первую серию «Шевалье Абсолютного Мира» Харуто Фувы. Тот вечер, увы, запомнился в основном сожалением. Сегодня всё иначе — они просто поднимают бокалы за новость. Оценивать и ругать пока нечего.

— Фу-ух… Черт, этот Keizer Red так и тает на языке…

Харуто улыбается и делает большой глоток, словно пытаясь смыть горьковатый привкус прошлого.

За столом тесно. Пятеро своих плюс двое гостей: налоговый консультант Эшли Оно и редактор Кэндзиро Токи. Эшли пришлось окопаться на кровати, а Токи вжаться в дверной косяк между гостиной и кухней.

Эшли загадочно щурится.

— Ти-хи-хи! Теперь у тебя, Ицуки, доходов будет — как грязи. Самое время показать тебе, на что способен твой бухгалтер.

— Да уж, не верится, что сериал по книге моего брата покажут по телику… Это просто бомба.

— Это точно, — подхватывает Мияко. — Похоже, даже такой помешанный на сёстрах извращенец, как он, способен на многое, если очень захочет.

— Хи-хи! — Наюта хихикает, потягивая своё корневое пиво. У неё глаза горят. — Не могу дождаться, когда попробую на вкус новый, улучшенный член двадцатиоднолетнего Ицуки!

Наюта не пьёт алкоголь, но с некоторых пор у неё выработалась привычка вести себя так, будто она уже «навеселе». А после того как Ицуки дописал четвёртый том «Всё о моей младшей сестре», эта привычка только усилилась.

— Э-э-э… — Мияко пытается сменить курс. — И как ощущения от того, что по твоей книге снимают аниме?

Ицуки вдруг становится серьёзным.

— Хм… Ну, это просто… свалилось как снег на голову. Так что я не могу слишком радоваться. — Он кривит губы в улыбке, обращённой к восхищённой Мияко. — Хе… Я хочу сказать… Всё это просто череда совпадений. Так сложилось… Меня выбрала сама эпоха, если хотите…

— Чего?

— Хе-хе-хе… Избранный, которому по чистой случайности предназначено нести великую судьбу… Я должен быть стойким! И скромным! Я не могу позволить себе зазнаваться! Я должен исполнить предначертанное, хе-хе-хе… э-хе… Фа-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а!

— Ой, да заткнись ты! И зачем я вообще тебя похвалила?

— Ицуки…

Мияко и Тихиро переглядываются с усталым непониманием. Ничуть не скромный именинник самозабвенно заливается зловещим хохотом.

— Ага! Вот это настрой, Ицуки! Ты — знаменосец нового поколения! Спаситель мира развлечений! История литературы отныне будет делиться на «до Хасимы» и «после Хасимы»!— Хи-хи-хи. Истинная правда, Наюта. Он — Золотой Мальчик нашего поколения. Наконец-то нашёлся тот, кто отправит Шекспира туда, где ему самое место, — в прошлое!— Ха-ха-ха-ха! Точно! Продолжайте в том же духе! Только не надо мне кличек, из-за которых меня могут арестовать, ладно? Мне же репутацию поддерживать!

Смех Ицуки становится ещё громче от подначек Наюты и Эшли.

Но пока все вокруг угарают, Токи выглядит так, будто проглотил лимон.

— Знаешь, — он почти рычит на Ицуки, — это должно было оставаться секретом между тобой, мной и редакцией до официального анонса. Скольким людям ты, черт возьми, успел рассказать?

Ицуки беззаботно улыбается в ответ:

— Да ладно, не кипятись! Я же ни в блоге, ни в твиттере ничего не писал!

— Мог бы хотя бы сделать вид, что тебе стыдно…

Харуто ухмыляется, глядя на хмурящегося редактора.

— Да, я тоже так разволновался, когда подтвердили моё аниме, что сразу рассказал Ицуки, так что…

— Ты тоже, Фува? Ох… Ладно, наверное, это нормально. Я понимаю, но… — Токи вздыхает. — Наверное, большинство писателей, как только узнают об аниме, кому-нибудь да расскажут. Я понимаю почему, но…

В Твиттере часто можно увидеть, как автор объявляет об аниме-адаптации своего романа, а другие писатели ретвитят и шлют поздравления. Но чаще всего они уже знают эту новость задолго до официального анонса. Иначе зависть и ревность просто не позволили бы им выдать хоть какие-то добрые пожелания. Предупреждение заранее даёт время прийти в себя, совладать с эмоциями и выдать в соцсетях откровенно фальшивые поздравления. (Это личное мнение автора и не отражает официальную позицию издательства. — Прим. ред.)

— Ва-ха-ха! Вот именно! Ни один писатель никогда не удержит такой секрет! Так что не парься! — кричит Ицуки с улыбкой.

— Видишь? Твоя манера огрызаться без капли сожаления — вот что меня бесит! — стонет Токи и залпом допивает свой бокал.

— Хе-хе-хе… — Ицуки понимает намёк и подхватывает бокал Токи, чтобы наполнить снова. — Ну, Кенкен, надеюсь, ты будешь моим редактором ещё много-много томов!

— Пф. Мечтай избавиться от меня. — Токи в ответ наполняет бокал Ицуки. — Просто запомни: теперь ты будешь занят, как никогда. Будь готов.

Мияко наблюдает за ними.

— Знаете, — говорит она, — они всё время ссорятся, но у Ицуки и господина Токи довольно хорошие отношения, да? Интересно, у всех пар автор-редактор так?

— Ммм, — первым отвечает Харуто, — я никогда не был настолько дружен со своим редактором. Мы всё ещё общаемся довольно официально.

— Да, у меня так же, — добавляет Наюта. — Мы вообще редко встречаемся.

— То, что эта квартира рядом с редакцией, помогает, но всё равно редко бывает, чтобы редактор вроде господина Токи приходил на день рождения к своему автору.

— Вот как? — Мияко кивает.

— А ты сама не хочешь стать редактором, Мияко? — спрашивает Харуто.

— Ммм, может быть, немного…

— О, было бы здорово! — глаза Наюты загораются. — Если бы ты стала моим редактором, Мя, это было бы просто потрясающе!

Мияко улыбается:

— Ага, но конкуренция в издательском деле просто бешеная? Не уверена, что у меня вообще есть шансы…

— Ох, да, — Харуто бросает взгляд на Токи. — Несколько моих однокурсников пытались устроиться в издательства, но, кажется, всем отказали. Я слышал, они берут только лучших из лучших из топовых университетов… вроде бы…

«Лучший из лучших» в этой комнате сейчас громко спорит с Ицуки, быстро хмелея.

— Я же тебе говорю! Твои последние идеи — это… ну, милота с младшими сёстрами у тебя есть, но твои тексты становятся совершенно неадекватными!

— А, так ты хочешь сказать, что они преодолевают все жанровые границы? Ха-ха-ха! Рад, что мы пришли к согласию!

— Это не комплимент! Младшие сёстры, которых ты изображаешь в своих последних работах, больше не «сёстры» в общепринятом понимании! В них есть что-то… зловещее! Отвратительное!

— Что?! Как ты смеешь называть моих сестёр отвратительными?! Это ты тратил деньги на ту даму в секс-шопе, которая выглядела как глубоководная уродина из самого Дворца Дракона!

— Не, не напоминай мне об этом, мудак! Я заплатил кучу денег за ту уродину, которая даже не была похожа на фото, мне сказали, что я не могу её обменять, и я просто сидел на циновке, уставившись в пустоту, и ждал, пока пройдёт время! Ты хоть представляешь, каково это?!

— Нет, не представляю, дебил! Сам виноват, что ходишь в такие места!

— Не суди, раз никогда там не был, писатель-девственник! Давай я свожу тебя в одно такое в честь твоего двадцать первого дня рождения!

— Ох, нет, ни за что! Даже не думай!

— Не будь тряпкой! Там классно! Если, конечно, выбрать приличное место! Например, то в Сибуе, где я состою в клубе…

— Заткнись! Я не хочу это слышать!

— Ну, если тебе неловко идти сразу в соапленд, можно сначала посетить сэнтай.

— Во что?

— Сэнтай. Ну, знаешь, два иероглифа — «мыть» и «тело». Короче, ты приходишь, и девушка тебя моет.

— Это всё равно что секс-шоп, разве нет?!

— Нет! Ты идёшь туда не кончать, а чтобы помыться и получить удовольствие…

— З-знаешь, я, наверное, могу подать на тебя за сексуальное домогательство, а, ты, редакторский мусор, ныряющий в глубины?

— Я не выбирал нырять в глубины! Я просто не хотел, чтобы деньги пропали зря, и пытался использовать время по максимуму!

Мияко, Наюта и Харуто с холодным, отстранённым видом наблюдают за разворачивающейся вульгарной перепалкой.

— Фу… У нас тут несовершеннолетний, между прочим…

— Так вот он какой, «лучший из лучших»? Выпускник топового вуза, победивший всех конкурентов? Надеюсь, у Кенкена отвалится его мужское достоинство.

— Эй, знаете, работа редактора сложная… И Ицуки — не единственный проблемный автор, с которым приходится иметь дело господину Токи, так что… думаю, нужно позволять ему немного расслабляться, когда он пьян. К тому же, полно людей, которые ведут себя как полные мудаки, но при этом отлично справляются со своей работой. Твоя академическая история ничего не говорит о твоей личности, так что…

— Ты тоже довольно жёстко выражаешься, Фува?

Потом они замолкают. И наблюдают за тем, как Токи страстно читает Ицуки лекцию о всяких непристойностях. Словно они на экскурсии на городскую свалку.

Когда еда и выпивка были основательно опробованы, гости начали вручать Ицуки подарки на день рождения.

Подарок Харуто — наволочка для дакимакуры с персонажем аниме-сестры. На лицевой стороне она улыбается в горничной форме. На обороте — в том же платье, но примерно на восемьдесят процентов разодранном. Соски не прорисованы, поэтому персонаж выглядит слегка смущённым, но, если присмотреться, вроде бы даже довольным.

— Скажи, это случайно не предзаказной бонус к какой-нибудь эроге?

Харуто слегка смущённо улыбается.

— Ага, типа того. Этот персонаж мне не нравится, так что он мне не нужен, а выбросить жалко. Так что я от него избавляюсь, а у тебя появляется ещё один предмет коллекции с сёстрами. Всем выгода, да?

— Я об ней ничего не знаю, — говорит Ицуки, с сомнением разглядывая полуобнажённого персонажа. Название игры он мысленно записывает — на случай, если захочет купить.

Подарок Мияко — кружка с иероглифом «младшая сестра».

— Нашла в магазине товаров для дома, — объясняет она. — Думала, тебе понравится. Мне было немного неловко расплачиваться на кассе, так что цени.

— А-ага… — Ицуки разглядывает кружку. — Я знаю, что могу полюбить почти любого персонажа, если он прописан как чья-то младшая сестра… Но насчёт самого слова… Не уверен, что смогу испытать те же чувства… Словно меня проверяют: смогу ли я достичь новых, неизведанных горизонтов?

Тихиро дарит ему футболку с модным поп-арт изображением совы.

— Ого! Классно!— Я рад, что тебе нравится, — смущённо отвечает Тихиро.— Это довольно качественная вещь. Дорого обошлась, для футболки?— Э-э-э… ну, папа хотел купить тебе подарок, так что дал мне немного денег…

От этого признания Ицуки на миг морщится.

— А… — бормочет он, его губы складываются в перевёрнутую подкову. — Кстати, почему футболка? Я что, говорил, что хочу такую?

Тихиро смотрит на него, чувствуя неловкость из-за того, как явно Ицуки хочет сменить тему.

— Эм, только не злись, ладно?— Что это значит?

Тихиро колеблется.

— Я хотел, чтобы у тебя была вещь, в которой ты сможешь выйти на люди, и мне не будет стыдно быть рядом с тобой…

— То есть, когда мы ходили в океанариум, ты всё время думал: «Боже, и зачем я тусуюсь с этим парнем в его дурацкой футболке»?

— П-просто иногда! Но всё было нормально! — Тихиро пытается смягчить удар, но у него плохо получается. — Это не то чтобы меня напрягало! Просто, когда привыкаешь, это вообще не проблема!

— Напрягало? Привыкаешь?

— Э-э… П-правда, всё отлично! Я — я же сам постоянно ношу эту ветровку, так что мне нечего судить!

— Ага… ну… в отличие от тебя, я не настолько крут, чтобы даже в спортивном костюме выглядеть стильно. Наверное, с этого момента я буду ходить с тобой на расстоянии…

— Ицуки…

В глазах Тихиро появляется грусть, когда он видит раздражённую реакцию брата. Но Ицуки просто смеётся.

— Шучу. Как насчёт того, чтобы сходить купить одежду вместе?

— А… Ох, ну… Да, конечно! Обязательно!

Ицуки улыбается, видя, как лицо брата снова светлеет.

— Итак! Как и обещала, я хотела подарить тебе Слэ… э-э, камень. Но вместо этого нашла кое-что другое.

Внутри пакета, перевязанного праздничной лентой, лежит SD-карта. У Ицуки округляются глаза.

— Ого, неужели это?!

В прошлом месяце Наюта на день рождения Мияко целиком написала роман. Неужели она повторила трюк — для Ицуки?

— Там коллекция откровенных селфи. Не все чёткие, но есть и полностью обнажённые. ^///^

Щёки Наюты краснеют, она ёрзает на месте. Ицуки смотрит на неё совершенно пустым взглядом. А потом издаёт вздох, который, кажется, поднимается из самых глубин его души.

[[image:/storage/reader-images/1ea2a80477b952be23aed49f842db3667847b9dd.png]]
— Ч-чего ты так реагируешь?!— Н-ничего… э-э-э, спасибо большое, Кани. Я буду дорожить этим вечно.

— Хм, — Наюта смотрит, как Ицуки бубнит благодарность, словно робот. — В таком случае, я заберу это обратно и подарю тебе Слэ… камень попозже. — Одним движением она выхватывает SD-карту у Ицуки из рук.

— А… — вырывается у него.

Наюта, конечно же, замечает этот мимолётный оттенок сожаления на его лице.

— Что это? Сомневаешься, Ицуки?— Н-нет.

Она широко улыбается, глядя на покрасневшего Ицуки.

— Если хочешь посмотреть на моё порно, просто попроси. Вот, хочешь? Там такие кадры, от которых покраснеешь!

— Н-нет, не надо! Я бы хотел Слэ… в сотню раз больше!— Ты уве-ерен? Подавлять желания вредно для здоровья. Давай, там полно всего того, о чём мечтает любой восемнадцатилетний парень. Довольно полезная штука, не находишь? — Она вертит карту памяти перед его лицом, дразня.

Внезапно Ицуки становится серьёзным.

— Вот как? Ну, если ты настаиваешь, я с радостью приму подарок.

— Хм? — Наюта замирает, широко раскрыв глаза.

— В чём дело, Кани? Я сказал, что возьму SD-карту. Давай её сюда.

— Э-э-э… Ты серьёзно? — Она колеблется. Вся её недавняя самоуверенность куда-то исчезла.

Ицуки кивает.

— Конечно, серьёзно.

Щёки Наюты становятся ещё краснее.

— Т-там серьёзно хардкорные вещи, ладно? Я имею в виду… на них я делаю такое, о чём… э-э-э… я не уверена, что могу говорить при других…

— Вот как? Ну, раз ты так постаралась, я просто обязан этим воспользоваться, верно?

— Воспользоваться… э-э-э, моим порно?

Её глаза умоляюще смотрят на него, на лбу выступает испарина. Ицуки кивает, красный как рак, но совершенно серьёзный.

— Так давай её сюда, Кани. Давай сюда свою извращённую SD-карту, полную твоих самых непристойных, порнографических фото! Сейчас!

— Э-э-э, я…— В чём проблема? Разве ты не хотела подарить её мне?— Н-но я… э-э-э… я начинаю думать, что это может создать мне много проблем…

— Проблем?— Я, я слышала всякие истории о мести с порно в последнее время! Было бы ужасно, если бы ты сделал так со мной и всё такое…— И ты действительно думаешь, что я на такое способен?— Я не г-говорю, что… но… ох…

Наюта смотрит в пустоту минуту, пытаясь из последних сил осторожно протянуть SD-карту Ицуки.

— Я — я не могу! Не сейчас!

Она вскрикивает и ломает карту пополам. Через мгновение она уже сидит за котацу, натянув покрывало до половины лица, и прячет стыд.

— Блин… Чего ты сегодня так на меня набросился?— Если не готова к последствиям, Наюта, не надо было и начинать…

Ицуки закатывает глаза и с облегчением выдыхает. На самом деле, если бы он получил от Наюты архив её эротических фото, он бы просто не знал, что с ним делать. Хочу ли я сексуальные фотографии девушки, которая мне нравится? Конечно, хочу. Но если бы они всё время были у меня под рукой, я бы так мучился, что это точно отразилось бы на моей работе.

— Это просто нелепо, — бормочет Харуто, глядя на происходящее с презрением.— Да уж, — добавляет Мияко с букетом эмоций на лице.

Остались только подарки Токи и Эшли. Но Токи уже в стельку пьян — он сидит, обхватив колени, и храпит в пустой ванне, полностью одетый. Поэтому его решили не трогать.

Что до Эшли:

— К сожалению, я забыла взять подарок, но… хмм…

Она задумывается. А потом, не говоря ни слова, снимает свои носки, вытягивает босые ноги в сторону Ицуки с его кровати и начинает крутить носком в руке.

— Что тебе больше нравится — носки или босые ноги? А, старший братик?

Ицуки сглатывает.

— Ч-что мне больше нравится?— Я могу отдать тебе эти только что снятые носочки. Или позволить лизнуть мои ступни.

— Че!..— Ти-хи-хи… Что выбираешь, Бро?

— Носки младшей сестры или её ступни… Дьявольский выбор!— Держи себя в руках, Ицуки! Это не твоя младшая сестра! Это просто тридцатидвухлетняя гры… э-э-э, неважно.

Харуто замолкает под холодным, полным презрения взглядом Эшли. Ицуки выбирает носки.

После подарков компания ест праздничный торт. Наюта, Мияко, Тихиро и Эшли расходятся по домам. В квартире остаются только Ицуки и Харуто (не считая спящего в ванной Токи). Они быстро устраиваются попивать пиво и доедать остатки.

— Надеюсь, аниме по «Сёстре» получится хорошим, — вдруг говорит Харуто.— Ага.

Ицуки кивает и тихо отвечает сквозь зубы. Это совсем не похоже на бодрый хохот, который он демонстрировал на вечеринке. Для него аниме-адаптация — это повод для искренней радости. Да. Но ещё и причина для тревоги. Всегда будет.

— Поздравляю, Ицуки. Принято решение об аниме-адаптации «Всё о моей младшей сестре».

Он невольно вспоминает тот момент, когда впервые услышал новость от Токи.

— Чего? — тупо переспросил он тогда, не понимая смысла.— Будет аниме. Аниме по «Сёстре».— Правда?— Правда.

Аниме. Он прокрутил слово в голове.

— Хе-хе… — улыбка сама собой расплылась на его лице. — Хе-хе-хе-хе… Ба-ха-ха-ха-ха-ха! Вот оно что… Теперь я наконец в семье «авторов, по чьим книгам снимают аниме», ха-ха-ха-ха-ха!

— Э-э-э, позволь мне кое-что сказать… — голос Токи был напряжённым, он словно окатил Ицуки холодной водой. — Есть кое-что, о чём я сомневался, стоит ли тебе говорить… но, судя по твоей реакции, наверное, скажу…

— О? Что же?— Изначально этот аниме-проект планировался по другой серии романов.

Лицо Ицуки стало мрачным.

— Романтическая комедия, тоже выходящая в нашем импринте. Но как раз перед подписанием контракта вышел новый том серии, и продажи резко упали.

Токи замолчал. Ицуки догадывался, о какой серии идёт речь, но это было не важно. Он молча ждал продолжения.

— Понимаешь, даже если бы мы её анимировали, шансов на успех практически не было. Но дело в том, что переговоры с участвующими компаниями уже зашли так далеко, что если сейчас отменить проект, это создаст проблемы для всех наших будущих аниме-проектов.

— И «Сестру» выбрали в качестве замены, потому что она всё ещё пользуется популярностью, хоть и не такой, как та?

Токи кивнул.

— Если бы что и должно было получить аниме, — медленно, задумчиво заметил Ицуки, — я думал, это будет «Боевая сестра». Так что это сюрприз, но… да. Круто.

— Как я уже сказал, — продолжил Токи своим деловым тоном, — этот аниме-проект изначально задумывался для другого романа, так что партнёры у нас практически те же.

— Партнёры?— Спонсоры, телеканал, производственная компания, всё такое. Так называемый «производственный комитет». От того, кто в него входит, зависит персонал, актёры озвучки, исполнитель опенига, бюджет, что можно изображать, а что нельзя… Миллион разных вещей.— Так что, э-э-э, я просто хочу, чтобы ты понимал: эти партнёры изначально собирались для другой серии, а не для «Сестры». В результате, ты можешь быть не согласен со всеми вовлечёнными людьми. Я имею в виду, можно с уверенностью сказать, что почти ничего не будет таким, как ты ожидаешь. Я просто хотел предупредить тебя, чтобы ты не ждал слишком многого.— И я сказал, что мы решили сделать аниме, но на самом деле… технически говоря, оно ещё не утверждено на сто процентов.— Что?— Потому что нужно твоё согласие как автора оригинала. Без него мы не можем официально запустить проект.— Другими словами… — Токи посмотрел прямо в глаза Ицуки. — Я хочу сказать, что у тебя всё ещё есть право отказаться.

В его глазах была неподдельная искренность. Это абсолютно не тот совет, который редактор обычно даёт своему автору. Если издательство уже решило продвигать аниме-сериал, задача рядового редактора Токи — уговорить автора стать частью команды.

— Ты видел, что случилось с Фувой и «Шевалье». Ты знаешь, что аниме не всегда приносит автору пользу. На самом деле, немало создателей, которые прямо или косвенно пострадали от аниме-адаптации. В этом конкретном проекте риск того, что всё пойдёт не так, как ты надеешься, выше, чем в обычном аниме. Но если ты всё ещё…

— Давай делать.

Не дав Токи закончить, Ицуки дал свой ответ. Голос его был твёрд, глаза смотрели прямо на редактора.

— Любопытно, — спросил он Токи, — если бы я отказался от аниме, что тогда?— Наверное, мы бы просто взяли другую романтическую комедию. Вроде «Киракой» или «Казэкими», — последовал прямой ответ. Обе эти серии были примерно на том же уровне известности, что и «Сестра».

— Так… значит, я был всего лишь заменой? — прошептал Ицуки сдавленным голосом. Затем его лицо исказила вызывающая, злая улыбка. — Что ж… пусть будет так.— А?— Давай запустим аниме по «Сестре» как можно быстрее. Чем бы это ни обернулось, это будет опыт, которого у меня иначе не было бы. Я хочу увидеть то, что видел Харуто. То, что видел кое-кто другой. Я должен это увидеть.

Может, сейчас я расходный материал. Может, меня легко заменить. Но если я хочу чего-то добиться, мне это нужно.

— Хорошо. — Токи издал тихий, полный досады вздох, а потом легко улыбнулся. — Да будет так. Как твой редактор, я пойду за тобой хоть в ад.— Хе. Буду на тебя рассчитывать.

С этими словами Ицуки сам ответил ему дерзким смехом.

Это стало официальным стартом аниме «Всё о моей младшей сестре». И, по правде говоря, в тот момент, когда он услышал новость, Ицуки был неспособен мыслить рационально. Но после того, как Токи ушёл из его квартиры, ночь сменилась днём, прошло ещё несколько дней… и возбуждение в его голове сменилось тревогой.

Последние несколько дней он нарочно старался выглядеть как можно более зажигательным и воодушевлённым, отчасти чтобы скрыть это. Но сколько бы он ни куражился перед Тихиро, Мияко, Эшли, Токи и Наютой, он не мог скрыть напряжение внутри. Только с Харуто, чья собственная аниме-адаптация была на грани катастрофы, он мог честно поделиться своими сомнениями.

— Я хочу, чтобы оно было хорошим. Серьёзно. Всеми фибрами души, — снова подчёркивает Харуто.— Правда?— Ммм? Это ты о чём?— Ну, даже если «Сестра» станет невероятным сериалом, твоё аниме «Шевалье»… ну, ты знаешь… такое.

— А, ты думаешь, я буду настолько разочарован или завидовать, чтобы не радоваться, если твоё аниме получится успешным, раз моё было дерьмом?

Ицуки слегка кивает.— Ага.

Харуто тихо усмехается.

— Ну, конечно, буду.

В его голосе звучит что-то почти облегчённое.

— Наверное, да?— Ага. Ну, не могу точно сказать, пока это не случится, но я почти уверен, что буду так разочарован и завидовать, что не буду знать, куда себя деть. Типа, почему моё должно было быть таким, а твоё получилось эдаким… понимаешь? Но я всё равно хочу, чтобы оно было хорошим. Не только «Сестра». Я хочу, чтобы все создатели и фанаты романов, манги и игр, которые проходят через эту медиа-мясорубку, были счастливы. Я хочу, чтобы «Шевалье Абсолютного Мира» был последним печальным примером аниме, которое не получилось… Хотя так не будет, конечно. Впереди нас ждёт ещё много дерьмовых медиа-микс-проектов, я уверен. И они будут разбивать сердца создателей и разочаровывать всех их фанатов…

Но, по мнению Харуто, ему можно хотя бы надеяться на обратное. Ему можно хотя бы мечтать о невероятном будущем, где каждый сериал, каждый создатель, каждый сотрудник и каждый фанат смогут обрести счастье. Для Харуто, который каждую неделю после новой серии подвергался всевозможным бессмысленным нападкам, это было то, о чём он искренне мечтал.

Ицуки молча, сосредоточенно слушает всё это. А потом шепчет:

— Ты хороший парень.— Ага, правда? — Харуто смеётся, скрывая смущение, и допивает последние глотки пива из своего бокала.

Ицуки засыпает вскоре после ухода Харуто.

Кэндзиро Токи на следующее утро явится в офис в мятой, пропахшей пивом деловой рубашке, с ноющей от боли спиной после ночи, проведённой в ванне у своего автора. Но с редакторами такое случается постоянно, так что ругать его никто не будет.

Тем временем в своём номере в отеле Наюта Кани стаскивает с себя всю одежду, падает на кровать и начинает извиваться.

— Мммння-а-а-а-а! Не могу пове-е-е-е-рить!

Она пыталась подарить Ицуки SD-карту с домашним порно на день рождения, но ей стало так стыдно, что она уничтожила её у него на глазах. Когда дело касалось Ицуки, ей было не очень важно, какую вульгарную её сторону он увидит. Она искренне считала, что если он будет дрочить на её обнажённое тело, это сделает её счастливой. Но в последний момент она струсила. Это случилось внезапно.

Две недели назад, когда Ицуки и Наюта только сдали дедлайны, они вместе с Харуто играли в «Жили-были» у Ицуки дома. Вскоре после этого Наюта заснула в кровати Ицуки — просто не смогла больше бороться со сном. Но сон, видимо, был неглубоким, и голоса Ицуки и Харуто разбудили её. Сначала, всё ещё сонная, она почти не понимала, о чём они говорят. Но потом:

Ладно-ладно, признаю. Кани мне нравится.

Этих двух простых предложений хватило, чтобы вся сонливость как рукой сняло.

Ицуки, по его словам, действительно питал к Наюте сильные чувства. Он любил её, но не хотел действовать сейчас, потому что чувствовал себя недостаточно хорошим для неё. Когда-нибудь, когда они станут равны как авторы, он наконец признается ей в своих чувствах.

Услышав это, Наюта почувствовала, что её тело вот-вот загорится. Она давно знала, что Ицуки — это не просто карикатурный нарцисс, помешанный на инцесте и младших сёстрах. Что в нём горит что-то глубокое. Но она не думала, что его чувства к ней — как к писательнице и как к женщине — настолько сильны. Она полюбила его ещё после его первой опубликованной книги, а теперь, узнав его лично, полюбила ещё сильнее. Чем больше она узнавала о нём, тем сильнее становилась её влюблённость.

И теперь она знала, что эти чувства взаимны. Это сделало её счастливейшей на свете. Мысль о том, что они не могут быть официальной парой прямо сейчас, раздражала, но искренняя серьёзность его чувств была для неё невероятно дорога.

Я пока ещё никто. Но когда я стану протагонистом, равным Кани… тогда я скажу ей, что люблю её. И я знаю, что это нечестно по отношению к ней, но мне нужно, чтобы она подождала до тех пор.

Наюта не совсем верно оценивала чувства Ицуки.

Для неё Ицуки с самого начала был незаменимым талантом, гигантом среди начинающих авторов. Она стала профессионалом именно потому, что так восхищалась им. Она любила всё, что он писал. Никогда не считала себя лучше него. И даже не сравнивала их писательское мастерство. Однако она была уверена: в его чувствах к ней немалую роль играет Наюта Кани как писательница.

Если бы Наюта нарочно написала новую серию спустя рукава, провалила её, а потом сказала Ицуки: «Ну всё, теперь мы равны», — это бы его только разочаровало. Он бы, наверное, по-настоящему рассердился. Чтобы быть той, кого любит Ицуки, Наюта Кани должна развиваться и совершенствоваться как автор. Она не может сделать меньше, чем максимум.

Но просто стоять и ждать, пока Ицуки признается ей в любви, было слишком мучительно. Поэтому она постоянно искала способы растопить лёд вокруг его сердца. Раз их чувства взаимны, она может позволить себе более решительные меры в своих попытках. Так родилась идея той самой откровенной SD-карты. Но в последний момент Наюта струсила.

И сейчас, обнажённая, она тихо вздыхает, проводя пальцем по животу.

— А-а-а-а… м-м-м… х-х… Я люблю тебя, Ицуки… лю-ю-юблю…

— Я хочу тебя, Ицуки… Я хочу, чтобы ты меня сломал… ♥

Так продолжается её страсть, пока она предаётся фантазиям о том, как её насилует пульсирующий, пятидесятифутовый, восьмиглавый питон, скрывающийся между ног Ицуки.

[[image:/storage/reader-images/d5e44dcb20538251bf4c0cbdfbf0018129e69c9b.png]]

[[image:/storage/reader-images/5e6522b119bb9346f99245e1eb5bb043a04519af.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОС

Где Харуто покупает всё своё импортное пиво?

Иногда я захожу в магазины, где хороший выбор бельгийского пива, но в основном заказываю через интернет. На некоторые магазины можно подписаться в рассылку, и они будут присылать уведомления, когда у них появляется редкое пиво.

ВОПРОС

Какие настольные игры вы посоветуете новичкам?

Это зависит от того, с кем вы играете, сколько вас человек и какие у вас личные предпочтения, но сейчас я бы порекомендовал «Доминион». Я сам впервые увлёкся настолками, когда несколько других писателей пригласили меня на партию в «Доминион». Игровая база у неё огромная, так что выучить правила точно не помешает. А такие проверенные временем классики, как «Колонизаторы» и «Каркассон», остаются любимыми уже десятилетиями. Они никогда не подведут. Для игр вдвоём я рекомендую «Пэчворк» и «Затерянные города» — в них легко разобраться, а стратегическая составляющая приносит массу удовольствия!

ВОПРОС

Очки Харуто — это просто модный аксессуар?

Нет, у меня плохое зрение, так что в них настоящие линзы с диоптриями.

----------

Манга-адаптация

Снова собрались у Ицуки. С того самого дня рождения не прошло и пары дней, а хозяин квартиры уже откровенно бил баклуши в компании Харуто и Наюты. Идиллия рухнула в одно мгновение, когда на пороге материализовался Кэндзиро Токи.

— И чем обязаны? — брови Ицуки настороженно поползли вверх.

Токи молча запустил руку в сумку с логотипом издательства и извлек на свет божий внушительную стопку листов, скрепленных скрепкой. С глухим шлепком они приземлились на стол-котацу.

— Э-э-э… это что?

— Образцы работ художников. Отбираем кандидатов для манги по «Сестре».

— Манги!

Из груди Харуто и Наюты вырвалось синхронное «у-у-у!». Ицуки вытаращил глаза так, что они едва не выскочили из орбит.

Сам процесс «комиксализации» (какое жуткое англоязычное словцо) был до неприличия прост: берешь роман — превращаешь в мангу. Для раскрученных книг — обычное дело. Тот же «"Принц-извращенец" и бесстрастная кошка», «Священный кузнец» или «Кружок любителей ранобэ» — все они обзавелись качественными адаптациями. А некоторые манга-версии и вовсе обгоняли по продажам оригиналы.

Взять хотя бы «Хаганай». Там комикс не просто покорил японских читателей, а рванул за границу, как салют на фестивале. Иллюстрации Итачи идеально легли на американскую комикс-культуру. В Штатах мангу знают лучше, чем романы с аниме, вместе взятые.

Этот пример бил прямо в цель: комиксализация — не просто способ выдоить фанатов. Это трамплин на международную арену.

В издательстве, где печатался Ицуки, выходил ежемесячный манга-журнал «Comic Gifted». Там как раз публиковали адаптации романов Харуто Фувы «Шевалье» и других хитов. Книги самого Ицуки тоже уже доросли до экранизации, но до сих пор что-то вечно шло не так — то сроки жали, то обстоятельства. Зато теперь, когда аниме-проект запустили, манга становилась идеальным способом разогнать бренд по полной.

Токи вместе с редакцией «Gifted» составил список кандидатов. Каждому предложили разработать дизайн персонажей и накатать несколько пробных сцен. Именно эти листы сейчас и лежали на столе, интригуя своим содержимым.

— Я уже переслал всё Хосиимо, он дал добро. Вам троим и редакции нужно согласовать кандидатуру — и запускаем.

«Хосиимо» — художник, рисовавший иллюстрации к серии «Всё о моей сестре». Легендарный тип: виртуозно изображал обнаженную натуру, сдавал работы в срок и держал планку на недосягаемой высоте. Ицуки ни разу с ним не встречался (тот обитал где-то далеко), но спрос на него был такой, что очередь выстроилась бы до самого Токио.

— Хм… — Ицуки нервно схватил листы и одним движением сдернул скрепку.

— Мы отобрали четырех, — пояснил Токи, пока Ицуки впивался взглядом в образцы. — Первый — мангака с огромным портфолио веб-манги на сайте. Скоро у него выходит книга. Популярный парень, так что его участие поднимет шум, от которого вы оба окажетесь в плюсе.

По сравнению с оригинальными иллюстрациями, дизайн персонажей выглядел чуть проще. Зато пробные сцены искрились энергией, аж глазам горячо. Для эпизодов, где герой вытворял безумства ради сестры, такой стиль подходил как влитой.

— Нам можно глянуть? — Харуто уже тянул шею.

— Ага, вы же с Кани читаете «Всё о моей сестре», да?

— Ага! — Наюта аж подпрыгнула от гордости. — Я прочла вообще всё, что написал Ицуки! Можешь считать меня самым большим фанатом его творчества во всей вселенной!

— Что ж, — Токи улыбнулся, — тогда давайте и ваше мнение как читателей.

Харуто и Наюта тут же прилипли к плечу Ицуки.

— Хм… Дизайн какой-то проходной, вам не кажется?

— А мне композиция заходит. Для манги пойдет. Но если девушки недостаточно милые, для романтической комедии это провал.

Похоже, Наюта с Харуто думали в том же направлении, что и Ицуки.

— Неплохо, но оставим как запасной вариант, — отложил он листы первого кандидата в сторону.

— Ладно. Следующий — популярный художник на иллюстрационных сайтах. Подписан на Хосиимо в сети, и из всех претендентов его стиль ближе всех к оригиналу.

— О… — Ицуки прищурился.— Ничего себе, рисунок мощный.— Согласен. Чистый Хосиимо. И девчонки — загляденье.

— Но как манга читается тяжеловато, — вынес вердикт Ицуки.

Наюта с Харуто закивали как заведенные. Рисовать каждую панель точь-в-точь как оригинальные иллюстрации — это прекрасно. Вот только панели не складывались в единый поток, а в движениях персонажей не чувствовалось жизни.

— Талантище, конечно…— Может, сработало бы, если б кто-то другой делал раскадровку, а он просто рисовал финальные кадры? Ну как в «Курэнай»?— Ага…

Этот вариант отправился в долгий ящик, пылиться.

— Третий — новичок, победитель конкурса манги. Уже выдал ваншот в «Gifted», читателям зашло.

— О?— А?— Хмм?

Слушая Токи, они впились взглядом в дизайны персонажей. И все трое одновременно нахмурились в недоумении. Волосы, глаза и прочие важные детали вроде бы были на месте, но поданы так, что, не скажи им заранее, ни за что не догадаться, что это «Все обо всем». Однако если отбросить предубеждения, дизайн оказывался уникальным, цепляющим и даже более интересным, чем у Хосиимо. Пробные страницы производили то же впечатление: смелые в плане дизайна и компоновки, но при этом продуманные и легкие для чтения. Взглянув на первую страницу, невольно думаешь: «О, а эта манга выглядит довольно круто».

Но:

— Только это же не «Все обо всем», правда?

Персонажи изменились уже на этапе дизайна, а в пробной манге это стало еще заметнее. Даже разговаривали они иначе. Ицуки и Токи переглянулись и растерянно улыбнулись.

— Ну, талант у парня определенно есть. Если ты, как автор, будешь держать его в ежовых рукавицах, думаю, всё получится…— Хм…

Ицуки зашел в тупик. Как манга — это выглядело очень цепляюще. Если выбрать этого автора, комикс мог бы стать даже популярнее романов. Но будет ли это «манга-версией»? Или чем-то совершенно иным?

— Эм, — подала голос Наюта, — я даже понимаю, что у этого мангаки огромный талант. Но как вы думаете, а он сам-то хочет адаптировать именно эту серию?

В комнате повисла тишина. Спустя несколько секунд Токи произнес:

— Мне сказали, он хочет запустить свою собственную мангу. Но редакция «Gifted» решила сначала дать ему адаптацию, чтобы привык к регулярному графику работы.

— А-а-а… — Ицуки поморщился. — Ну, если в итоге получится хорошая манга, мне, в общем-то, всё равно, что у редакции на уме. Но… Не знаю. Мне не кажется, что этот художник прямо фанатеет от «Всего обо всем».

Главная проблема, которую учуяли Ицуки с Наютой, была проста: если честно, в этой работе не чувствовалось любви к оригиналу. Зато чувствовалось, что художник сам свято уверен в собственном величии. И его манга и правда была потрясающей. Будь это оригинальная серия — она бы имела бешеную привлекательность. Но это была адаптация. Пусть он оттачивает навыки и ищет свой стиль, Ицуки даже не против, если результат будет далек от оригинала, но… Автор, который курирует адаптацию, хотя бы хочет быть уверен, что художнику нравится его работа.

— Если честно, — с виноватой улыбкой сказал Токи, — я согласен. Ему стоит дать шанс на оригинальную серию. Я намекну редактору.

Тут внимание Ицуки переключилось на четвертого кандидата.

И в тот же миг, когда он увидел дизайн главного героя, Кадзумы Акацуки, и его сестры Итики на первом листе, его брови удивленно взлетели вверх.

— Вау!

На втором листе красовались брат и сестра Онидзаки — ключевые второстепенные персонажи — а рядом с ними филин Сироганэ, пушистый талисман и главный генератор комических ситуаций. На следующей странице оживали вечно замученная классная руководительница, одноклассники, а также директор и завуч — главные антагонисты.

Ицуки разглядывал каждый дизайн до мельчайших деталей. Это не было точной копией иллюстраций Хосиимо. Второй кандидат оказался гораздо, гораздо ближе к оригиналу. Но эти рисунки, при том что в них чувствовался личный стиль художника, передавали суть каждого персонажа так, будто автор знал их лично. Мастерски переосмысливая, художник делал персонажей по-настоящему «своими».

Когда он перевернул страницу и впился взглядом в пробные страницы манги, внутри всё затрепетало. Герои «Всего обо всем» ожили прямо перед глазами.

Этот персонаж именно так бежит, когда опаздывает. Эта девушка именно так напрягается, когда кричит. Этот парень именно так кривит лицо, когда удивлен. Когда эта героиня смеется, всё её тело делает именно вот так.

Рисунок не просто точно передавал движения, описанные Ицуки в книге. Даже мелкие детали, которые он не прописывал в тексте, казались здесь абсолютно естественными. Каждый из них был живым человеком со своей внешностью и причудами.

Особенно младшие сестры — Итика Акацуки и Юкико Онидзаки — буквально выпрыгивали со страниц. Фоны и второстепенные персонажи были выполнены на отличном уровне, но чувствовалось, что больше всего сил вложено именно в сестер. Становилось ясно, кто для этой истории важнее всех.

В этом чувствовалось что-то родственное стилю самого Ицуки, который в романах всегда уделял особое внимание описанию девушек.

— Вау… Кто это?

Ицуки понял, что часто моргает. Что-то теплое подступало к глазам изнутри. Это было сильное волнение. Невероятно, что кто-то кроме Хосиимо смог настолько безупречно выразить мир его истории.

— О-о-о…— Ого, круто…

Пока Наюта и Харуто, раскрыв рты, глазели на листы, Токи пояснил:

— Четвертая кандидатка — студентка колледжа. Три месяца назад сама пришла в редакцию манги. Полный новичок — никаких работ в фандоме, публикаций в других журналах. Говорит, она фанатка сестер, и прочитала всё, что написал Ицуки. Редакция подумала доверить ей адаптацию «Всего обо всем», но, честно говоря, мы не ожидали, что она выдаст такое.

— Понятно. И это выбор редакции?

— Да. И Хосиимо тоже согласился.

Ицуки мягко улыбнулся:

— Отлично. Что ж, похоже, мы все единодушны.

— Я не уверен насчет того, чтобы доверить это студентке, но… да, я бы без колебаний оставил «Всё о моей сестре» в её руках.

Харуто рассмеялся над внезапной напускной важностью Наюты:

— Хорошо, что нашел подходящего художника, да? Серьезно.

Так всё и решилось.

Её псевдоним — Кайко Микунияма. Двадцать лет, студентка колледжа, начинающая мангака. Она обожала истории о младших сестрах, и у неё, без сомнения, был огромный талант.

Ицуки был на седьмом небе от счастья, что такую выдающуюся художницу поставили на его мангу.

В тот момент он еще не подозревал, какая буря его ждет впереди.

[[image:/storage/reader-images/37649a88f08c6a9242152adc24545d9d6a077913.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОСРасскажи подробнее об издательстве и импринте, на которые ты работаешь.

Я работаю в импринте под названием GF Bunko.Это середнячок на рынке ранобэ.И только серия Канику «Пейзаж» в нашем каталоге бьет рекорды продаж.

Раньше у нас был еще один хит, который мог с ней потягаться…Но об этом мы поговорим позже, в основной истории.

Тем не менее, у нас много популярных серий.Включая мою и Харуто.Так что дела идут неплохо.

В штате восемь редакторов.А возглавляет их главред Сатоси Го.

GF Bunko — это импринт головной компании Gift Publishing.Они издают много обычной литературы, комиксов, журналов и прочего.Кажется, у них там около восьмидесяти постоянных сотрудников.

А, я и не знал.

А надо бы!

----------

Личная встреча

Был ранний полдень. Три дня назад в их жизни появилась Кайко Микунияма — та самая, кому доверили рисовать мангу по «Всё о моей младшей сестрёнке». Ицуки Хасима и Кэндзиро Токи уже окопались в кафе и ждали новую художницу.

Ждать не пришлось. Напротив них плюхнулась парочка — мужчина и женщина.

Одного Ицуки знал. Пухлый мужичок лет тридцати пяти, Кохей Токуяма, редактор манги в журнале «Comic Gifted». А второй явно была Кайко. Ровесница Ицуки. Тихая, длинные чёрные волосы — классическая японская красота. Лицо слегка напряжённое, нервничает, наверное, из-за чего она напоминала пугливого лесного зверька. Одежда свободная, удобная, в основном белая, но даже сквозь неё угадывалось… э-э-э… внушительное хозяйство. На голове — ободок в стиле Алисы с огромной лентой. Почти двадцатилетняя девушка выглядела чуть по-детски, но ей безумно шло. Прямо «девушка из богатой семьи» с обложки.

[[image:/storage/reader-images/f4ea994ce09bb1823d07d30a501cbe523b5a4d6f.png]]
— Рад снова вас видеть, господин Хасима, — начал Токуяма. — Спасибо, что нашли время… Госпожа Микунияма, позвольте представить. Это Ицуки Хасима, автор оригинала.

Автор оригинала. Вот оно. Ицуки аж передёрнуло. Отныне он не просто писатель. Он — «создатель», главный гений, стоящий за миром, который вот-вот обретёт жизнь в разных форматах.

— Эм… приятно познакомиться, — голос Кайко прозвенел хрустальным колокольчиком. Она протянула визитку. Белая, вся в нарисованных ленточках. Мелким шрифтом: «КАЙКО МИКУНИЯМА — художник манги» и электронная почта.

— В-взаимно, — Ицуки слегка стушевался, протягивая свою. Жёлтый шрифт на строгом чёрном фоне. В центре: «ИЦУКИ ХАСИМА — писатель», а ниже — мейл, телефон, адрес. На обороте — список опубликованных работ.

— Итак, — продолжил Токуяма, когда визитки обменялись, — как вы знаете, мы запускаем мангу по «Всё о моей младшей сестрёнке». Так что впереди, господин Хасима, мы будем видеться часто.

— Ага, с нетерпением жду.

Ицуки кивнул им обоим, они вежливо склонили головы в ответ.

— Сегодня я хотел, чтобы автор оригинала познакомился с госпожой Микуниямой. Ну, знаете, задайте друг другу вопросы, поделитесь мыслями.

Ицуки и Кайко посмотрели друг на друга. Их взгляды встретились — и Кайко тут же отвела глаза, слегка покраснев. В этом было что-то трогательное. Совсем не так, как с Наютой, Мияко, Эшли или другими женщинами в его жизни. Ицуки это слегка сбило с толку. Он вдруг засомневался: а сможет ли эта серьёзная, благовоспитанная красавица передать в манге мир его «Старшей сестрёнки»? Мир, полный абсурдных ситуаций и бесконечного потока взрослого юмора? Присланные образцы были безупречны, но…

— Эм… господин Хасима? — она робко взглянула на него. — Что вы думаете о моей манге? Мне очень важно услышать ваше честное мнение.

— Ну… честно говоря, я считаю, она идеальна. Всё на высшем уровне.

— П-правда? — в голосе Кайко сквозила неуверенность.

Ицуки ободряюще кивнул:— Правда.

— Это говорит человек, который не боится высказывать своё мнение, даже если оно грубое. Так что можешь ему верить, — вставил Токи.

— Я не грубый, — огрызнулся Ицуки, сверкнув глазами. — Но да, дизайн персонажей безупречен, качество выше всяких похвал. Мне особенно понравилось, как мило ты нарисовала Итику и Юкико.

От этих слов лицо Кайко озарилось улыбкой, словно распустился весенний цветок.

— Мне очень приятно это слышать. Я так старалась из-за этих двоих… Мне хотелось передать всю ту глубокую любовь, которую вы к ним испытываете…

У Ицуки взлетели брови.— Ого… Значит, ты заметила, с какой любовью я их описываю?

— О, да. Я просто восхищаюсь вашей любовью к ним… да и ко всем младшим сёстрам в ваших работах. Особенно меня поразило описание пальчиков Итики, когда она босиком поднималась по лестнице в четвёртом томе…

— Не ожидал, что ты вспомнишь эту сцену!

Ицуки вложил в ту сцену столько сил, хотя Токи называл её «бессмысленно затянутой», а в интернете писали: «Да, у Кадзумы комплекс сестры, но пялиться на её ноги так долго — это уже перебор». Даже по тем образцам, что он видел, было ясно: Кайко чувствовала всё, что он считал важным в своих историях. Ему не терпелось увидеть, как она изобразит ту сцену в манге.

— Кстати, я слышал, вы как художник фанатеете от персонажей младших сестёр в таких ранобэ?

— Ах, какой из меня художник! Я ещё даже не дебютировала. Просто зовите меня Кайко.

Её скромность слегка смутила Ицуки.— О, да, тогда зови меня Ицуки… э-э-э… Кайко.

— Д-да… господин Хасима.

— Ребята, это вам не смотрины, — устало вставил Токи.

— Итак, Кайко, что для тебя младшая сестра?

— О, ну… Я выросла одна, но меня всегда восхищала идея девочки, которая так сильно обожает своего старшего брата. А когда я начала читать мангу и романы с такими героинями, я, наверное, тоже влюбилась в этот образ.

— Понимаю.

— А в ваших работах, господин Хасима, особенно чувствуется, сколько любви вы вкладываете в эту идею. Меня это очень трогает.

— Ага. Есть куча авторов, которые просто пихают младшую сестру для галочки, чтобы привлечь аудиторию, даже если она им безразлична.

Кайко энергично закивала:— Вот именно! Но даже когда это очевидно, я всё равно не могу не любить таких героинь… Всё-таки это же младшая сестра, понимаете?

— О, я тебя отлично понимаю! Даже когда думаешь: «Чувак, я видел такого персонажа тысячу раз», это же не её вина! Скорее, начинаешь любить её из жалости, или что-то в этом роде!

— Это так похоже на вас, господин Хасима!

— А есть у тебя недавние фаворитки в этом плане? Кроме моих работ?

— Хм… Это, наверное, банальный ответ, но… Сагири из «Eromanga Sensei».

— Дааа, она богиня на земле! Если хочешь увидеть реально милых сестёр, которые не ходят по проторенным тропам, книгам Цукасы Фусими нет равных.

— Да. И Кирино из его прошлой работы, «Oreimo», была просто потрясающей.

— Определённо! У неё невероятный баланс, понимаешь? Сначала кажется, что такой персонаж оттолкнёт обычного читателя, но в итоге она тебя покоряет! Я бы хотел встретиться с Фусими и взять у него пару советов.

— И ещё я очень люблю Сидзуку из «Chivalry of a Failed Knight».

— Тоже обожаю! Эта героическая девушка, которая отдаёт своё сердце брату… и её брат [дальше спойлеры]!

Дискуссия о любви к младшим сёстрам между Ицуки и Кайко набирала обороты. Два редактора остались далеко за бортом.

— Э-э-э, — вмешался Токуяма с кривой улыбкой. — Нам, наверное, пора закругляться…

— Ах! — Кайко словно очнулась, щёки всё ещё горели от возбуждения. — Я совсем потеряла контроль над собой… Приношу извинения.

— Всё в порядке, — рассмеялся Ицуки. — Я впервые встретил человека, который может так уверенно обсуждать сестёр на моём уровне. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Теперь я точно знаю: Кайко Микунияма, я спокойно доверяю тебе «Всё о моей младшей сестрёнке». Надеюсь, ты будешь заботиться о моих любимых героинях так же трепетно, как и я.

Кайко на секунду замерла, впитывая его слова. Затем ответила звучным голосом, с очаровательной улыбкой:— Конечно. Обещаю, я вас не подведу.

— Так что Кайко оказалась невероятным человеком. С такой союзницей манга-адаптация «Старшей сестрёнки» будет просто бомбой. Муа-ха-ха-ха-ха!

— А? Ну, рада за тебя.

Поздним вечером Ицуки рассказывал о встрече с Кайко Микуниямой Наюте, которая пришла к нему ужинать. Он расписывал всё в деталях: её безупречные манеры, утончённую атмосферу (совсем не такую, как у других женщин в его жизни), как она понимала суть его романов и как им было весело обсуждать книги этого жанра.

— Я рада, что ты повеселился, — ответила Наюта с явным недовольством.

— Что случилось? — подозрительно спросил Ицуки. — Ты не ревнуешь меня к Кайко, случайно?Наюта кивнула, обиженно выпятив подбородок.

— П-правда? — Ицуки уже выглядел виноватым.

— Я уверена, что люблю тебя намного сильнее, чем эта девушка, Ицуки.

— Э-эй! — Ицуки мгновенно покраснел. — Не пойми неправильно! Кайко любит мои работы, а не меня!

— Но если честно, я не могу поддерживать с тобой бесконечные разговоры о младших сёстрах.

— То, что у нас с ней есть общая тема, не значит, что у нас сразу возникнут чувства.

— Ладно, ты совсем ничего не чувствуешь к этой Микунияме?

— Н-нет.

Реакция Наюты выбила Ицуки из колеи. С чего она ведёт себя как жена, застукавшая мужа за изменой? Ну, может, у них с Наютой и есть чувства друг к другу, но они же не встречаются.

— Правда? Ты серьёзно, абсолютно серьёзно не испытал ни малейшего укола эмоций по отношению к Микунияме?

— Ну, если ты так ставишь вопрос… — Ицуки начал потеть и отвёл взгляд. — В смысле… она показалась мне довольно милой… но не более.

Наюта тут же скривилась.

— Я знала!

— А что ты хочешь? Она правда красивая! Любой мужчина бы это заметил!

— Рррр!

— И даже если бы я влюбился в Кайко с первого взгляда, тебе-то что? Ничего!

— Это много что значит! Я буду твоей будущей женой, Ицуки!

— Этому никогда не бывать! — бесстрашно заявил он.

— Ммм… Зачем же так грубо отрицать… — Наюта скрестила руки и надула губы. Ицуки видел, что его слова её действительно задели.

— Ладно, может, не «никогда»… но это девяносто девять целых и девять десятых процента, что этого не случится.

— Значит, у нас есть ноль целых одна десятая процента на брак? Ух ты! То есть это почти стопроцентная гарантия!

Ицуки закатил глаза.— Как это работает?

— Если в манге или аниме что-то имеет шанс ноль целых одна десятая процента, это верный знак, что это сработает.

— В этом есть логика, — согласился Ицуки. — Но это в мире вымысла. Чтобы будущее, вероятность которого ноль целых одна десятая процента, случилось со стопроцентной вероятностью… надо быть героем истории.Для Наюты, которая не раз слышала от Ицуки жалобы на то, что он «не похож на протагониста», его слова прозвучали как «Ты выйдешь за меня?».

— Ня-ха-а~ — лицо Наюты размякло, щёки порозовели, и она унеслась в свои мечты.Ицуки растерянно уставился на неё.

[[image:/storage/reader-images/afcde5dd6756b0448885ccda960e63efecb4a6a5.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОСКто ваши любимые игровые дизайнеры?

Тэцуя Номура и Кенитиро Такаки.

Всеми любимая классика — Райнер Книциа.А ещё мастер Уве Розенберг.

Ну, Сигэру Миямото, Акитоси Кавадзу, Ясуми Мацуно, Сид Мейер, Тодд Ховард, Марк Черни... Вообще-то, много.

Простите...Я не очень разбираюсь в играх...

Я тоже... Я играл в Марио и Dragon Quest, всякое такое. Ну и в галгэ-игры, которые мне Ицуки давал...

Честно говоря, я не уверена. Зато у меня много любимых художников.

А у меня есть пара любимых — чтобы их ненавидеть...

Господи.

----------

Мангака против иллюстратора

Прошла неделя с того памятного дня, когда Кайко Микунияма ворвалась в жизнь Ицуки.

И вот теперь Токи стоял в его квартире, сжимая в руках наброски первой главы манги «Вся правда о моей младшей сестре». Священный «нэйм» — черновик, с которого всё начинается. Структура, диалоги, ритм. Тот самый этап, когда автор оригинала обычно хватается за сердце и проверяет, не изуродовали ли его детище.

— Держи. Первая глава.

— Ого! Наконец-то! Я ждал!

Ицуки едва не подпрыгнул. Схватил распечатанные листы и нырнул в чтение с головой.

И даже не заметил, как напряженно следила за ним Токи.

Каждый мангака творит по-своему. Кто-то набрасывает схему из пары облачков и кадров. А кто-то выдает работу, которую хоть сейчас в печать.

Набросок Кайко был из второго типа. Качество — выше, чем у многих новичков на конкурсах. С первого взгляда понятно: девчонка рвалась в этот проект всерьез.

— Вау… Вот это да! Она меня не подвела…

В романе Ицуки потратил двадцать страниц на знакомство с миром и героями. Кайко уложилась в несколько разворотов. Живых. Ярких. С ходу бьющих в цель.

— Да уж…

Ицуки нервно сглотнул и перевернул лист.

Манга подбиралась к первой по-настоящему важной сцене.

Той самой.

Где Итику в душе накрывает приступ плотского желания, и старший брат Кадзума вынужден отдать ей свою кровь, чтобы остановить безумие.

И это не просто фан-сервис. Это суть «Всей правды» — развратной, бесстыжей романтической комедии, какой она была задумана.

В романе этот момент сопровождала цветная иллюстрация Хосиимо — настолько непристойная и потрясающая, что врезалась в память всем, включая Ицуки.

Не будет преувеличением: от того, как изобразят эту сцену в манге, зависит всё. Первый тест на прочность.

«Но Кайко же талантлива», — пронеслось в голове. В груди росло предвкушение. И где-то на задворках сознания копошилась крошечная тревожная мысль.

Он перевернул страницу.

— …А?

Ицуки уставился на Итику, гордо распластанную на целый разворот. Его зрачки сузились до двух точек чистого шока.

В этом не было никакого смысла.

Лицо… Эмоции переданы идеально. Казалось, он слышит её стоны, сбивчивое дыхание. Бледные плечи, руки, бедра — всё выглядело как произведение искусства. Каждая прядь мокрых волос, каждая капля воды, текущая по телу, прорисованы с фотореалистичной точностью. Качество зашкаливало.

Но.

Однако.

Почему-то…

На этой Итике было белье.

— А-а-а-а-а?!

Ицуки поднес лист к носу, вглядываясь, но миражи рассеялись. Крик ужаса вырвался сам собой.

Нижнее белье — каждая складка, каждая тень, даже замысловатая вышивка — было выведено с изяществом без компромиссов. Даже в черно-белом варианте оно сияло, хвастаясь невероятной текстурой и притягательностью. Лучший комплект лифчика и трусиков в истории манги.

Один взгляд — и ясно: художница любит свое дело не на словах.

Но в романе-то Итика была голой! Она в душе, черт возьми! И вообще, в любой сцене, где её накрывало непреодолимое желание — на школьной крыше, в спортзале, в пещере, на заснеженной горе — она всегда была абсолютно обнажена.

Нагота — это и есть фан-сервис. Это железное правило «Всей правды о моей младшей сестре». Как и всего творчества Ицуки Хасимы.

— Да как ты… что ты… Это издевательство!!!

Токи пришлось бросаться на Ицуки, чтобы тот не разорвал страницу в клочья.

— Эй, успокойся!

— Иди ты!..

— Возьми себя в руки! Всё будет хорошо…

— Ха… ха… ха…

— Вот так… Дыши. Спокойно.

— Ха… Фух…

Ицуки обмяк. Силы кончились. Он швырнул набросок на стол и уставился на Токи подозрительным взглядом.

— И что это значит?

— Я сам был в шоке, — ответил Токи. — Спросил у Токуямы из Gifted. Оказывается… у Микуниямы… большой фетиш на нижнее белье.

— Фе-фетиш на белье?

Слово никак не вязалось с милым и невинным образом Кайко. Ицуки не знал, что и думать.

— Ага. Она фанат рисования белья. Вот и влепила его даже туда, где должна быть нагота.

— Что значит «влепила»?! Пусть переделывает!

— Слушай, — нахмурился Токи. — Она так любит рисовать трусики, что, видимо, ради этого и стала мангакой. Если запретить, потеряет мотивацию. Редакция Gifted предложила… если автор оригинала не против, оставить белье в сценах фан-сервиса.

— Это шутка?! Я против! Если ей так неймется, пусть рисует в своей собственной манге! В моей серии фан-сервис — это когда всё снимают! Это правило!

— В худшем случае, Микунияме придется уйти из проекта. Ты готов к такому?

— Мгх…

Ицуки не нашелся с ответом.

— Она искренне любит твою работу. Это факт.

— Да. По манге видно.

— И я сомневаюсь, что найдется кто-то, кто сможет лучше передать мир «Всей правды».

— Да. Никто так не понимает мои произведения… Никто так не любит младших сестер…

Но.

Лицо Ицуки исказила мука.

— Но… я хочу видеть её голой… Я хочу видеть Итику в манге совсем без одежды…

Спор затянулся.

Наконец, Ицуки принял решение:

— Ладно. Сначала поговорим с Кайко.

На следующий день они наспех организовали встречу в его квартире.

Ицуки и Токи сели с одной стороны стола. Кайко и Токуяма — с другой. Лица у всех каменные.

На столе небрежно валялся черновик первой главы.

— Эм… Кайко?

— Д-да? — девушка тут же встрепенулась. В голосе тревога, взгляд лихорадочно ищет поддержки у Ицуки.

Он взял набросок и открыл на проблемном месте.

— Можешь объяснить, почему Итика в этой сцене не голая?

— Я уже говорила редактору. Я люблю трусики. Поэтому я их нарисовала.

— Так не надо! — голос Ицуки сорвался на крик. Её ответ прозвучал так, будто она ни капли не сожалела. — Тебе нравятся мои романы? Если да, то зачем ты уничтожаешь всё, что в них хорошо?

Кайко приподняла бровь.

— Я действительно обожаю вашу работу, господин Хасима. Но, позвольте сказать, в ней есть один момент, который меня разочаровывает.

— Разочаровывает?.. Что?

— Да, — Кайко пристально посмотрела на него. — Почему вы, господин Хасима, всегда срываете одежду с этих прекрасных, очаровательных младших сестер? Это раздражало меня с самого начала. Мне всегда хочется видеть их в красивом белье, но вы снова и снова раздеваете их догола… Эти бедные девочки! Они заслуживают лучшего. Им нужны трусики и лифчики, такие же милые, как они сами.

— Ха! Глупости! — Ицуки перешел в контратаку. — В сердце каждого старшего брата заложено одно желание! Он хочет видеть каждую деталь, каждый изгиб своей младшей сестры! Трусики? Просто тряпки! Загораживать ими чистую, божественную красоту обнаженной сестры — верх глупости! Это варварство! Младшая сестра прекрасна только в своем естественном виде! Отказываться от этого — значит ничего не понимать в настоящей красоте!

— Т-тряпки?.. Ты назвал их тряпками?..

Кайко задрожала. Глубоко вздохнула.

— «Естественный вид»?! Чем это отличается от дикого зверя?! Человек становится разумным существом, только когда обретает стыд и прикрывается бельем! Желание видеть наготу делает вас обезьяной, господин Хасима! Самые красивые женщины достойны самого красивого наряда! Вот где истинная красота — и для ваших сестер, и для всех, кто живет на земле!

— Прекрати нести чушь! Истинно красивое красиво само по себе! Не нужны никакие украшения! Обнаженное тело — вершина мира! Обезьяна? И что с того?! Младшая сестра — самый прекрасный дикий зверь в мире, властелин человечества и всех живых существ!

— Вершина мира?! Я родилась в префектуре Гумма, в семье, которая выращивала шелк еще при сёгунах! С детства меня окружало красивое, шелковистое белье! И какой-то человекообразный обезьян осмеливается спорить со мной о моде?!

— Какое совпадение! Я не хвастался, но мой дед из богатой семьи в префектуре Гифу, они разводили карпов кои! Я с детства знаю, что такое красота, можешь мне поверить! И как кои прекрасен, когда свободно плавает в своем естественном виде, так и младшая сестра прекрасна обнаженной! А ты пытаешься нарядить рыбу в одежду! Только и всего!

— Ха! Гифу? Неудивительно, что у тебя стиль шимпанзе!

— Пф! Гумма? Ну, если в Гумме живут варвары, которые только полгода назад открыли для себя цивилизацию, неудивительно, что они считают трусы божественным откровением!

О той духовной близости, что была между ними несколько дней назад, не осталось и следа.

Теперь они оскорбляли убеждения друг друга и поливали грязью родные префектуры.

Токи попытался вмешаться:

— А так ли это важно? Ну голая она, ну не голая…

— Важно! — заорали оба в один голос.

— Н-но, — осторожно начал редактор Ицуки, — госпожа Микунияма, если вы будете стабильно выдавать такое качество… Думаю, читателям будет всё равно, есть там нагота или нет…

— Тупица! Я никогда не раздевал своих младших сестер ради читателей! Ни разу! Мои сцены наготы — это не фан-сервис! Они даже не обязательны! Я рисую их, потому что сам хочу видеть голых младших сестер!

— И ты этим гордишься?!

— Я такая же, как господин Хасима, — добавила Кайко. — Я рисую трусики не потому, что читатели этого хотят. Я просто не могу иначе. Я хочу видеть этих милых сестер в белье, которое так же мило, как они сами. Если бы не это, я бы никогда не пошла на такое — менять задумку романа.

— Так ты знаешь, что это безрассудство?!

Токи вздохнул.

Два творца мыслили одинаково. И именно поэтому они никогда не смогут договориться.

— Уф… И что же нам делать?..

В этот момент раздался звонок в дверь.

Ицуки молча поднялся. Всё еще злой, бросил последний взгляд на оппонентку и пошел открывать.

— Привет!

На пороге стоял Сэцуна Эна — художник-иллюстратор с вызывающей прической.

— Извини, мы заняты.

— А, ну ладно. Тогда пока.

Он уже собрался уходить, расстроенный.

— А! Стой, Пурикэцу!

Токи быстро окликнул его. Сэцуна обернулся и увидел, как редактор выбирается из-за котацу и идет к нему.

— Я прошу прощения за «Силлис». Я просто не справился, — Токи поклонился.

— А, да ладно. Всё в порядке, — иллюстратор грустно улыбнулся. — Такое бывает.

Ицуки сразу всё понял.

— Так «Силлис» всё-таки закрывают?

— Ага, — грустно ответил Сэцуна.

«Силлис» — серия новелл, которую иллюстрировал Сэцуна. Первые четыре тома гребли успех, но после пятого, вышедшего в марте, продажи рухнули.

Причина была очевидна.

Во второй половине четвертого тома выяснилось, что главная героиня — парень. Но другого героя это не остановило. Он переспал с ним. И довольно откровенно. А еще Пурикэцу нарисовал на заднюю часть обложки голую задницу этого героя. Что тоже вряд ли помогло.

— Да уж… Это первый мой проект, который закрыли. Как-то странно…

— Ты не виноват, — сказал Токи. — Ничего бы этого не случилось, если бы мы смогли удержать Ёхэя Китагату в рамках.

Но Сэцуна покачал головой.

— Нет. Я, знаешь, тоже был не уверен в этом гендерном твисте. Но у меня была уверенность, что если нарисую супер-секси задницы во второй половине, читателям будет всё равно, чья это задница — парня или девушки…

— Именно так Китагата мне и заявил. Мол, если читатели любят персонажа, пол — просто деталь. Звучало убедительно, но… Я не знаю. Если бы у серии была женская аудитория, то еще ладно. Но когда пишешь секс-комедию для аудитории на девяносто девять процентов мужской… Навязывать им мужские задницы — это перебор.

— Да…

Ицуки слушал их и чувствовал смешанные эмоции. Ему было жаль друга, но он прекрасно понимал: «Силлис» — это та самая серия, которую должны были экранизировать до «Всей правды». И если бы она не провалилась так эпично, у его собственной книги не было бы шанса.

В каком-то смысле Ицуки повезло.

— Ладно, я пойду. Надо поискать ту девушку, — Сэцуна снова направился к двери.

— П-подождите!

Кайко вскочила и остановила его. В голосе тревога.

— Простите… Вы тот самый Пурикэцу? Иллюстратор «Сестер-основательниц нового мира»?

— О! Ага!

— О боже! — щеки Кайко покраснели, глаза увлажнились. — Я не знала, что встречу Пурикэцу сегодня!

Иллюстрации Сэцуны высоко ценили профессионалы. У него было много поклонников. Кайко, видимо, была одной из них.

— Ой, простите! Меня зовут Кайко Микунияма. Я делаю мангу-адаптацию романа господина Хасимы!

— А, Кайко, значит. Приятно. У «Всей правды» будет манга? Поздравляю!

— Спасибо, — кивнул Ицуки, а затем понизил голос. — Правда, я еще не уверен, будет ли именно она художницей.

Кайко тихо застонала.

— М? У вас творческие разногласия?

Ицуки взял со стола злополучную страницу и протянул Сэцуне.

— Ого, круто… Хм? Стой, это же та самая сцена?

— Эта девица надела на Итику трусы. В сцене, где она должна быть голой.

Сэцуна почувствовал, что что-то не так, и наконец понял, что именно.

— А-а-а-а-а?!

Его реакция была точь-в-точь как у Ицуки, когда он впервые увидел эту страницу. Но теперь рядом была Кайко, которую можно было спросить.

— А? А-а? В смысле? Как ты вообще до такого додумалась?! Зачем было делать такую ужасную вещь — надевать трусы на голую девушку?! Это же… Вот теперь я понимаю, что значит «изнасиловать оригинал»!

— Именно! — торжественно кивнул Ицуки, хотя Токи и Токуяма смотрели на них, как на умалишенных. — Я знал, что ты поймешь, Сэцуна. Эта монстр издевается над моим романом. Покажи ей правду!

Голос Кайко задрожал:

— П-Пурикэцу… Неужели и вы верите в эту злую секту крайней наготы?.. Я всего лишь хотела дать этим прекрасным девушкам ту красивую одежду, которую они заслуживают…

— Ты с ума сошла! Мне очень нравится эта сцена в «Правде»! Иллюстрация Хосиимо просто пылала мощью задниц! Зачем ты надела на нее трусы? Ладно, лифчик — еще куда ни шло, но трусы-то точно надо снять!

Ицуки опешил.

— О чем ты говоришь?! Мне не нужен ни лифчик, ни трусы! Я хочу ее полностью, абсолютно голой! Я ни на что другое не согласен!

— Только лифчик?.. Какое позорное заявление! Я и не знала, что вы такой, Пурикэцу!

Было непонятно, что именно Кайко так возмутило. Сэцуна проигнорировал её выпад.

— И потом, я не против, если ты так делаешь в сценах, где Итика стоит лицом к читателю. Но когда она поворачивается к нам задом — тут уж трусы, надеюсь, ты снимешь!

— Как я могу сделать нечто столь неестественное?! Лифчик и трусики — единое целое! Только так можно позволить Итике сиять в полную силу!

— Что ты знаешь об Итике?! Да как ты можешь отдавать мангу такому человеку?!

Ицуки был готов согласиться с Сэцуной инстинктивно. Но вместо этого он лишь посмотрел на друга с болью.

— Я знаю. Я правда хочу отказаться от неё… Но если не считать сцен с наготой, у меня к её работе вообще нет претензий. Она прекрасна. И никто не справится с этим лучше… Ах! Почему у кого-то настолько талантливого должен быть этот дурацкий фетиш на бельё?!

— А почему вы, господин Хасима, любите сестер так же сильно, как я, но при этом постоянно хотите их раздеть? Зло поработило ваш разум…

Но они не успели продолжить спор.

— Давайте я нарисую!

Сэцуна выдал это неожиданно для всех.

— Ты что, с ума сошел? У тебя же есть работа — ах, — Токи осекся.

— Ага. Раз «Силлис» закрыли, у меня появилось свободное окно.

— Хм… Сэцуна будет рисовать мою мангу…

Ицуки задумался.

Он хотел подождать, набраться опыта, чтобы потом объединиться с Сэцуной для своего «идеального» романа. Но если Сэцуна возьмется за мангу… Это было бы здорово. Команда «Сестер-основательниц» снова в сборе. Это привлекло бы внимание читателей. Даже те, кто были фанатами их совместных работ, заинтересовались бы мангой.

— Но, Сэцуна… Эм… А ты умеешь рисовать мангу? — спросил Ицуки.

— Никогда не пробовал, — беспечно ответил Сэцуна. — Но, думаю, смогу! Я же рисую новеллы, там всё разделено на кадры, так что…

— М-да…

Ицуки подумал секунду. Всего секунду.

— Ладно. Если думаешь, что справишься — давай попробуем.

Он повернулся к Токи и Токуяме. Глаза серьезны.

— Я хочу устроить соревнование между Сэцуной… То есть между Пурикэцу и Кайко. Если Кайко победит, я соглашусь, чтобы она рисовала трусики на голых девушках.

— Э-э-э, это несколько неожиданно…

— Я не против, — перебила его Кайко, смотря на Сэцуну острым, полным решимости взглядом. — Более того, я настаиваю. Соревноваться с Пурикэцу — честь для любого художника.

— Ты уверена? Я не хочу оставлять тебя без работы.

Сэцуна говорил серьезно. Впервые.

Кайко вздрогнула, но не сдалась.

— Я не проиграю. Обещаю.

Так решили: Сэцуна и Кайко устроят битву манги прямо в квартире Ицуки.

У Кайко с собой были все принадлежности. Сэцуна обычно работал на компьютере, но и с механическим карандашом управлялся не хуже.

Каждому выдали одну и ту же сцену. Ту самую, с Итикой, где у нее сносит крышу от желания.

Сэцуна рисовал ее голой, как в оригинале. Кайко — в белье, как хотела она.

Судьями выступили Ицуки, Токи и Токуяма. У Ицуки было два голоса, как у автора.

Главным было не просто определить, кто лучше рисует. Нужно было понять, кто лучше подходит для адаптации. Оценивали не только технику, но и потенциал, узнаваемость имени.

Ицуки и редакторы прекрасно понимали: 1) если в оригинале девушки голые, в манге логичнее оставить их голыми, 2) если мангу нарисует известный Пурикэцу, это уже плюс.

У Сэцуны было преимущество. Но он никогда не рисовал мангу, а «Всю правду» видел впервые.

Кайко же получила высший балл за стиль, она уже рисовала эту сцену. Она была лучшим мангакой. Вопрос был в другом: хватит ли этого, чтобы судьи выбрали её, несмотря на игнорирование оригинала?

Сэцуна и Кайко сели за стол друг напротив друга.

Перед каждым лежал чистый лист.

Они сверлили друг друга взглядами. Трое судей стояли рядом, наблюдая.

— Приготовились, — скомандовал Ицуки.

Сэцуна взял механический карандаш и начал крутить его в пальцах.

Кайко достала всё свое богатство: карандаш, ластик, G-перо, тушь, корректор, тона, макетный нож…

— Я думал, будет соревнование набросков, — сказал Ицуки. — Ты собираешься еще и тушевать?

— Да, — кивнула Кайко. В её голосе чувствовался боевой настрой. — Я вложу в эти страницы всё, что умею.

— Ага, посмотрим, — рассмеялся Сэцуна, продолжая крутить карандаш.

— Ладно. Вы готовы?

— Секунду.

Кайко сняла с волос повязку.

Ицуки непонимающе наблюдал, как она отвязала ленту.

А потом все в комнате изумленно выдохнули.

— Чего?!

То, что все считали лентой, оказалось обычными женскими трусиками.

— Т-трусики?

— Трусики, значит…

— Ага. Точно трусики.

Ицуки и Сэцуна уставились на неё.

Кайко ласково погладила их на удачу и загадочно улыбнулась.

— Ты… Ты всё это время носила трусики на голове?!

— Именно так.

— Фу, какая гадость! — Ицуки аж передернуло.

— Как грубо. Что плохого в том, чтобы использовать трусики вместо ленты?

— Что? Но… Постой-ка… Может… нет?

Кайко говорила так буднично, что Ицуки уже не был уверен, где тут здравый смысл.

— И зачем ты их сняла? — спросил он. — Будешь использовать как модель?

— Нет. Фасоны и фактуры всех видов белья, известных человечеству, живут в моей голове.

«Фу!» — подумал Ицуки. Он с трудом сдержался, чтобы не сказать это вслух.

— И для чего же они тогда? — спросил он, боясь, что ответ окажется еще хуже.

— С этого момента я, Кайко Микунияма, обрету божественное мастерство мангаки.

С этими словами Кайко надела трусики на лицо.

Как борцовскую маску.

[[image:/storage/reader-images/230e9f639a2b9408f8b80ad0e1ab997985c6453a.png]]
— «А-а-а-а-а?!»

Ицуки, Сэцуна, Токи и Токуяма заорали от неожиданности. Это было что-то из «Извращенного маскарада» или Блю Сноу из «Тюнико».

Кайко направила острие своего карандаша на Сэцуну, как рыцарь, вызывающий врага на дуэль.

— Начнем, — сказала она чистым, как утреннее солнце, голосом.

— Что, что, что это?! — закричал Ицуки.

— Это моя форма, в которой я работаю над мангой. В чем проблема?

— Форма?!

Ицуки чувствовал на себе острый взгляд Кайко.

Он знал, что многие надевают рабочую одежду или спортивный костюм, чтобы настроиться. Слышал даже о мангаках, которые рисовали в готических лолитах, бондаже или косплее своих персонажей. А учитывая, что Наюта Кани могла писать только голышом… В общем, идея милой девушки, которая носит трусы на голове, а перед работой натягивает их на лицо, была не такой уж и странной.

Наверное.

Может быть.

Ицуки решил, что так и есть.

— Ладно… Вы готовы?

— Да.

— Ага. Не дам этой извращенке победить.

Сэцуна, наконец, успокоился.

— На старт… Внимание… Начали!

По команде Ицуки их карандаши затанцевали по бумаге.

Кайко перерисовывала сцену, но и у Сэцуны не было ни секунды сомнения или колебания. Его рука двигалась уверенно.

Ицуки было приятно это видеть. Сэцуна не просто из вежливости согласился. Ему действительно нравилась его работа.

Зрелище было сюрреалистичным: парень с модной окрашенной стрижкой соревновался с девушкой, чье лицо скрывали трусы. Но в глазах обоих горел азарт. Они были полностью сосредоточены.

Ицуки сидел на краю стула.

Оба были гениями в своем деле. И сейчас никто не хотел им мешать.

Ицуки отошел к столу, чтобы писать. Редакторы открыли ноутбуки, проверяя почту.

Прошло два часа.

— Готово! Набросок готов!

Сэцуна закончил первым. Перед ним лежало три страницы манги.

Конечно, это был только карандаш. Но даже так чувствовалась вся мощь его таланта. С первого взгляда захватывало дух.

— Ого…

Ицуки схватил листы.

По телу пробежала дрожь волнения.

Вот она, Итика. Во всей своей освобожденной красе. Милая и одновременно распутная.

Хотелось нырнуть прямо в эту страницу и прижаться к ней.

— Уф… Да, твоя нагота невероятна…

Сэцуна вытер пот со лба. Из уст Ицуки вырвалась искренняя похвала.

— Хе-хе… Ну а ты как, Кайко?

Он перевел взгляд на девушку.

Кайко нарисовала пять страниц.

Наброски были сделаны, и их можно было сразу отправлять в печать. Первую страницу она уже затушевала. G-перо деловито покрывало тушью следующую. Она даже не заметила, что Сэцуна закончил.

Дыхание под маской было тяжелым. Слышалось ритмичное «фу-ух, фу-ух». Лицо, насколько можно было разглядеть, раскраснелось.

— Вот это концентрация, — с уважением пробормотал Сэцуна.

Он взял первую страницу. Ицуки заглянул ему через плечо.

— «А?!» — они переглянулись.

На странице был Кадзума, который врывается в душную комнату к обезумевшей от похоти Итике.

В первом варианте она была голая. В следующем — в белье.

Теперь на ней была школьная форма.

Из-под мокрой белой блузки виднелся лифчик. Из-под задравшейся юбки — белые трусики.

— Она… закрыта еще больше?

Превратить сцену наготы в эротичный намек на белье — это уже было рискованно. А Кайко добавила еще один слой.

Ицуки ничего не понимал.

Он перевел взгляд на страницу, которую она затушевывала сейчас.

Кадзума торопливо расстегивает пуговицы на блузе стонущей Итики. Под ними постепенно открывается лифчик. Каждая деталь, каждое кружево выписаны с тщательностью ювелира. Этому посвящен целый разворот.

Он поднял с пола остальные три страницы.

Вот Итика, обезумевшая от желания, надвигается на Кадзуму. Блуза расстегнута наполовину, трусиков видно чуть больше.

На четвертой странице блуза почти снята. Юбка спущена ниже, трусики видны уже наполовину.

Пятая страница: блузы нет, юбка валяется на полу. Итика — в том виде, в котором Кайко нарисовала её в первый раз. Она жадно пьет кровь с шеи Кадзумы. В её движениях — похоть, буйство, насилие. Но вместе с тем — красота. И спокойствие, которое постепенно возвращается на её лицо.

Ицуки отступил на шаг.

Он был потрясен.

«Я только что был полностью захвачен этой мангой, — понял он. — Я потратил столько времени и сил, выписывая сцену наготы, а она одела её с ног до головы… Но посмотрите, что получилось!»

Как ему ни хотелось это признавать, зрелище того, как Итика постепенно раздевается, постепенно обнажает то, что скрыто под одеждой, взволновало даже его, убежденного адепта наготы.

Ему хотелось видеть больше. Больше этого лифчика. Больше этих трусиков. Как голодный зверь, он проглатывал страницу за страницей, умоляя о продолжении.

Это была не просто иллюстрация, как в ранобэ. Это была манга. История, рассказанная через последовательность рисунков. История о белье.

И она его очаровала!

— Ну как?

Ицуки, стоявший на четвереньках и уставившийся в страницы, как какое-то животное, вернулся к реальности от голоса Кайко.

Он встал, смущенный, и повернулся к ней.

— Дай-ка взглянуть, — Сэцуна забрал страницы. Его лицо было мрачным. — Хм. Да… Это другой подход…

В его шепоте слышалось и восхищение, и разочарование.

— Эм… Хасима? Может, не будем ждать, пока Кайко всё затушует? — спросил он.

Кайко подняла бровь.

— Вы хотите сказать…

— Просто скажи, — голос Сэцуны звучал так, будто у него спустили все шины. — Что ты думаешь об этой манге?

— А… Ну… Как бы сказать… — Ицуки замялся.

А потом, смущенно и неловко, выпалил:

— Я подумал… может, белье не так уж и плохо?

Манга Кайко только что физически взволновала убежденного адепта женской наготы.

В мире много отличных, изысканных, увлекательных произведений искусства. Но сколько из них способны изменить мировоззрение читателя? Даже если это открытие звучало как «раньше мне нравились голые девушки, а теперь я буду фанатеть от трусиков», Ицуки только что обрел новый взгляд на жизнь.

Манга Сэцуны была великолепна. Даже трогательна.

Но в ней чувствовалась неопытность. Плохой ритм, неудачное расположение облачков с текстом. Это был иллюстратор Пурикэцу, который пытался втиснуть свой огромный талант в формат манги.

Рисунок был великолепен. Но это была манга отличного иллюстратора, не больше.

Возможно, если бы Сэцуне помогли с раскадровкой, пока он не освоится… Но как судил Ицуки, талант Сэцуны лучше всего раскрывался именно в иллюстрациях.

Сам Сэцуна, похоже, был с этим согласен. Он улыбнулся, уже смирившись с судьбой.

— Уф… Ну что, готовы к вердикту?

— Я готова, — кивнула Кайко.

Голоса Ицуки, Токи и Токуямы были единогласны.

Кайко победила.

— Огромное спасибо!

Она чуть не закричала от радости. Сорвала трусы с головы. Капли пота разлетелись в воздухе.

— Я с нетерпением жду начала работы с вами, господин Хасима!

Сжимая мокрые трусики, как драгоценность, она отвесила Ицуки изящный поклон.

[[image:/storage/reader-images/311bca004259223690f39d9efb09ad60a4260ad4.jpg]]

----------

На грани

— Что ж, до встречи.

Сэцуна ретировался сразу после того, как Кайко разнесла его в пух и прах в их импровизированной дуэли.

— Стой. Мой брат скоро заявится, ужин организует. Останешься?

Сэцуна на секунду задумался, но мотнул головой.

— Не, сегодня я пас. Но нам надо обязательно замутить.

Из-за своей дурацкой привычки врываться без спроса, тусить, а потом испаряться, Сэцуна до сих пор ни разу не застал у Ицуки его брата.

— Ладно. Давай.

— Ага, — буркнул он с неуверенной тревогой и вышел.

А затем:

— Ааааааааааа, всё, труба. Она меня прикончила…

Он сгорбился и выдохнул так, будто из него выпустили весь воздух.

И дураку понятно: для новичка в манге тягаться с живым профи — это чистый угар. Но от этого проигрывать было не легче.

Он, конечно, был зеленым в манге, но вложил в рисунок всё, на что способен. Свою главную гордость — умение рисовать задницы симпатичных девчонок. И всё равно этого оказалось мало.

Он хотел рисовать задницы лучше.Идеальные задницы.Настолько одухотворенно-офигенные, чтобы они превзошли иллюстрацию, мангу и даже искусство в целом. Чтобы перевернули всё с ног на голову.

А для этого ему нужно было снова увидеть задницу той девчонки.Чтобы выйти на новый уровень.

С тех пор как он в последний раз видел в этом районе её — задницу тысячелетия — прошло уже несколько месяцев. Он постоянно шлялся здесь, выслеживал, надеялся на новый шанс. Но все попытки пока шли прахом.

По наводке Ицуки он прочесал пару ближайших школ и спортзалов. Но оказалось, что у простых смертных даже в лексиконе нет такого понятия — «мощь задницы» (именно так он пытался объяснить это другим). А кроме самой этой мощи, он о той девушке не знал ничего: ни имени, ни лица.

Если бы он хоть представлял, как она выглядит, то легко бы сделал набросок. Но всё, что касалось той девчонки, выветрилось из головы Сэцуны. Всё. Кроме её задницы и упругих, сочных ног, на которых она держалась.

— Уф… Наверное, пора сдаться…

Журнал «Силлис» прикрыли, он только что проиграл битву манги, а эта девушка снова исчезла. Всё, что оставалось Эно Сэцуне — уныло плестись по городу, как герой трагедии.

А в это время:

Тихиро Хасима, которая шла от ближайшей автобусной остановки к квартире Ицуки, резко замерла, увидев парня впереди.

Такую трехцветную шевелюру невозможно забыть.Невысокий, примерно одного роста с Ицуки.Сомнений не было.

— Почему этот извращенец здесь?!

Она юркнула в ближайший переулок и замерла, дожидаясь, пока сердце перестанет колотиться о ребра.

[[image:/storage/reader-images/7227072e21dec58fe003d00fdd796f1c2d0a344e.png]]
Несколько месяцев назад, когда они с Ицуки и друзьями ходили на пикник любоваться сакурой, этот тип привязался к ней по дороге домой. Просил показать ему задницу, что-то навроде того… Тихиро тогда ничего не поняла. А когда отказала, он протянул руку и стянул с неё штаны.

Ей повезло: она уложила маньяка на месте метким ударом. После этого он больше не появлялся, и Тихиро думала, что опасность миновала.

Но он всё ещё бродит по району?

Может, он тут живет. Или ищет меня. Чтобы отомстить.

В любом случае, Тихиро больше никогда не хотела с ним пересекаться. Она быстро зашагала к квартире брата, мысленно пообещав себе быть внимательнее в следующий раз, когда пойдет по этой улице.

[[image:/storage/reader-images/eafcd3cba656acf0d04e984367f3af1786db794b.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Откуда у вас взялись ваши псевдонимы?

Ицуки Хасима:Это мое настоящее имя.

Наюта Кани:Я просто немного переставила буквы в своем настоящем имени.А «Кани» — это фамилия, потому что в тот вечер, когда я придумывала псевдоним, я ела краба (кани). Жалко, что это была не креветка. А то бы Ицуки уже давно был мой… Так близко, и всё же мимо. «Наюта» — мне просто показалось, что звучит мило.

Пурикэцу:«Пурикэцу» дословно означает «упругая попка». И это, чувак, моя главная тема!

Кайко Микунияма:«Кайко» переводится с японского как «тутовый шелкопряд». Как и это прекрасное насекомое, я хочу быть сырьем для самого изысканного нижнего белья во всем мире. А «Микунияма» — это девичья фамилия моей матери.

----------

Обнажёнка наносит ответный удар

На следующий день после конкурса манги Наюта бездельничала за столиком-котацу у Ицуки, пока тот пялился в монитор.

— Хм-м… Ого-го…

Он пристально всматривался в экран, явно что-то выискивая в сети. Наюта откинулась назад, чтобы лучше видеть.

— М-м-м… Ня-я-яу?!

— Твою ж дивизию! Не пугай меня так, Кани! — Ицуки аж подпрыгнул на стуле.

— Это ты меня не пугай! — парировала она, скривив лицо.

— Чего? С чего бы это?

— С чего бы это ты смотришь на сайты с нижним бельём, Ицуки?

На экране красовался интернет-магазин женского белья. Рекламные фотографии бюстгальтеров и трусиков пестрели снимками длинноногих западных красавиц, которые смотрели в объектив с видом королев.

— Я-я просто собираю материал! Без всяких там задних мыслей! — Ицуки покраснел как рак и замахал руками, но Наюту это ни капли не убедило. Она переводила взгляд с него на экран.

— Собираешь материал… по трусикам?

— Ага. Хочу добавить это в романы.

Наюта метнула в него самый недоверчивый взгляд, на который только была способна.

— И что же такого тебе нужно для романов, что пришлось изучать нижнее бельё?! Пиши как всегда: «белые трусики», «бюстгальтер» или что-то в этом духе!

Это была давняя привычка Ицуки, от которой он так и не избавился со времён своей первой публикации. Его описания того, что героини носили под одеждой, были, мягко говоря, скудными. Чудом было, если он вообще удосуживался упомянуть цвет.

— Вот это я и пытаюсь исправить, — серьёзно ответил Ицуки. — Думаю, я не уделял белью должного внимания. Есть ведь столько видов, и у каждого свой цвет, отделка, форма, материал. Всё такое уникальное. Я наконец осознал, что одежда персонажа важна, чтобы показать её характер.

— Что с тобой случилось, Ицуки? — Наюта надула губы, глядя на него с печалью. — Какая разница, какие на ней трусики? Ты же сам знаешь: в следующей же строчке их снимают, или их сдует ветром, или магическое заклинание разорвёт в клочья. Ну и смысл?

— Ты права. Раньше так и было. Но теперь я подумываю добавить и фан-сервис с бельём.

— Ой, нет! С чего бы это?

Наюта чуть не рухнула в обморок от досады, а Ицуки продолжал сидеть с лицом безмятежным, как у статуи Будды.

— Знаешь Кайко Микунияму, мангаку «Всё о моей младшей сестрёнке»? Она мне глаза открыла, знаешь ли. Показала, насколько глубок мир нижнего белья.

Лицо Наюты вмиг лишилось всякого выражения.

— О-о… Кайко Микунияма… Вот, значит, как зовут змею, которая перевернула всё вверх дном?

Холод её шёпота, казалось, проник сквозь стены и заморозил весь квартал.

***

На следующий день свежеиспечённая мангака Кайко Микунияма вошла в гостиницу среднего класса в десяти минутах ходьбы от станции, неподалёку от издательства. Как выразился Токуяма, один из самых продаваемых авторов GF Bunko внезапно изъявил желание встретиться с Кайко — и этот автор, Наюта Кани, уже некоторое время жила в этом отеле.

Кайко никогда не читала её работ, но знала, насколько преданы ей фанаты. Чего могла хотеть от неё такая популярная писательница? Они никогда не встречались, и Кайко ещё даже не дебютировала профессионально. Она понятия не имела, откуда Наюта вообще о ней знает.

Поэтому с нешуточным волнением Кайко шла по коридору. Наюта загадочно настояла на том, чтобы она пришла одна, так что её редактор Токуяма отсутствовал. Дойдя до двери, она робко постучала.

— Да? — раздался женский голос изнутри.

— Эм, это Кайко Микунияма. Это номер Наюты Кани?

Дверь медленно открылась, и оттуда высунулась серебряная голова. Девушка была довольно привлекательна, но её лицо так странно сморщилось, словно она на что-то сердилась.

— Заходи.

— Х-хорошо.

Кайко шагнула внутрь. На кровати сидела другая девушка, примерно того же возраста, что и Кайко, но более утончённая внешне. Она нерешительно кивнула Кайко.

— Эм… А это кто, Наю?

Сереброволосая девушка принюхалась.

— Это Кайко Микунияма, мангака. Она делает комикс-адаптацию «Всё о…» для Ицуки.

— Ого, мангака? — Женщина с интересом разглядывала Кайко, заставив ту покраснеть и слегка отвернуться.

— Ах, меня зовут Мияко Сиракава, — представилась утончённая девушка, вставая. — Я подруга Наю, а ещё училась вместе с Ицуки в колледже.

— Понятно! Меня зовут Кайко Микунияма. Приятно познакомиться.

Затем Кайко повернулась к сереброволосой девушке.

— А вы, простите?

— Извините. Меня зовут Наюта Кани. Я жена Ицуки.

— Ж-жена?!

Кайко пристально уставилась на Наюту. Уже тот факт, что эта хрупкая, неземная девушка с серебряными волосами и есть знаменитая писательница Наюта Кани, был удивителен, но она ещё и замужем за Ицуки Хасимой? Да ну. Ицуки Хасима, у которого любовь к двухмерным сестрёнкам была такой же сильной, как у неё самой, всё это время имел такую милую реальную девушку в спутницы жизни? Кайко почувствовала лёгкое предательство.

— На-а-аю, — Мияко качнула головой, закатив глаза, — не стоит вот так сходу врать незнакомому человеку.

— А что такого, Мя? Я всё равно рано или поздно выйду за него.

— Я… эм, откуда ты знаешь?

Мияко, казалось, немного растерялась, а Кайко не знала, что и сказать.

— Эм… а что вы имеете в виду?

— А, эта девочка просто очень любит Ицуки, вот и всё, — ответила Мияко с досадливой улыбкой.

— П-понятно, — только и смогла выдавить Кайко.

— Так, Наю, зачем я тебе сегодня понадобилась? Ты сказала, это срочно…

Ага, подумала Кайко. Не её одну позвали сюда по туманным причинам.

— Ну, понимаешь, — неохотно ответила Наюта, — страшновато, наверное, быть наедине с тем, кого никогда раньше не видел? — Затем она уставилась на Кайко. — Послушай меня, Мя. Эта женщина соблазнила Ицуки!

— С-соблазнила?!

— Я-я?!

Обе девушки густо покраснели.

— Что-что вы такое говорите? Я всего лишь рисую комикс по «Всё о моей младшей сестрёнке», и у меня нет ни малейшего намерения на какие-либо иные отношения с господином Хасимой!

Наюта ткнула пальцем прямо в оправдывающуюся Кайко.

— И всё же ты сбиваешь Ицуки с пути истинного!

— С-с пути истинного?

— Ты же изменила его оригинальную историю?

— А, это? Ну да, это так.

— Изменила? — озадаченно переспросила Мияко, а Наюта с насмешкой фыркнула.

— Эта женщина! Посмела! Взять сцену, где главная героиня голая, и надеть на неё лифчик с трусиками!

— А…

— Нет, не «акай» даже! — Наюта надула щёки от гнева. — Как ты можешь быть такой безучастной, Мя?!

— Эм… — Мияко растерянно посмотрела на неё. — Я даже не знаю, что сказать. Разве это такая уж проблема?

— Огромная проблема! Надеть на девушку трусики в сцене обнажёнки — это всё равно что взять всё творчество Ицуки и разорвать его в клочья!

— Господин Хасима сказал примерно то же самое, — спокойно ответила Кайко. — Но в конце концов он прозрел относительно прелести нижнего белья и согласился позволить мне изменить сцену, добавив трусики.

— Ицуки согласился? Так в чём же проблема?

— Во всём! — закричала Наюта, бросаясь на вопрос Мияко. — Ицуки околдовали! Теперь он сам не свой! Он несёт какой-то бред о том, что хочет писать сцены с бельём в своих романах!

— А, он всегда был ужасно ленив в описании нижнего белья. Разве это не хорошо, что он наконец взялся за это серьёзно?

— Ой, нет! Ты считаешь нормальным, что Ицуки меняет свою религию с «полное обнажение» на «кружевные штучки»?!

— Если это единственные два варианта, я не уверена, что хоть один из них нормален… — Мияко совсем запуталась.

Наюта посмотрела на неё с изумлением.

— Ты, ты шутишь… Что случилось с той Мией, которую я знала? С той развратницей, которая срывает с себя одежду по первому зову?

— Я не припомню, чтобы становилась развратницей, Наю!

— Мы играли голышом на пляже в Окинаве!

— Д-да, было дело, но…

— Мы обе разделись в этой самой комнате!

— Э-это потому, что ты умоляла меня сделать это!

— Мы целовались голыми на улице и нас арестовали за непристойное поведение!

— Это было в той игре, в которую мы играли!

— И чем же вы занимаетесь?

Мияко стала тёмно-красной от уничтожающего взгляда Кайко.

— Н-не слушай её! Я не какая-то там извращенка-нудистка, понятно?

— О, Мя, как ты можешь? А я-то думала, мы друзья-нудисты…

Наюта посмотрела на Мияко взглядом, напоминающим котёнка под дождём. Мияко поморщилась и издала извиняющийся всхлип.

Затем голос Кайко понизился до более низкой тональности.

— Хи-хи-хи… Похоже, единственный, кто заражён пагубным влиянием нудистского фундаментализма — это ты, и только ты.

— Ннгх…

Теперь Наюта скрежетала зубами от досады.

— Так что хватит этого нецивилизованного принуждения избавляться от одежды, — победоносно продолжила Кайко. — Кружевное бельё — величайшая красота, которую когда-либо создавало человечество! Обнажённой натуре нет места в великом искусстве! В душе, в ванне, между простыней, во сне, за едой, в школе — каждая красивая девушка должна ходить в белье, в любых жизненных ситуациях!

— Нет, ты тоже ведёшь себя довольно странно!

— Что?

Мияко изо всех сил пыталась удержаться на плаву, и это застало Кайко врасплох.

— Как бы то ни было, — рявкнула Наюта, — я не позволю тебе делать адаптацию работы Ицуки!

— Нравится вам или нет, но господин Хасима уже принял меня. К тому же, я абсолютно уверена, что в мире нет никого лучше подготовленного, чем я, чтобы изобразить мир «Всё о моей младшей сестрёнке» в виде манги!

От такой смелости заявления Наюта на мгновение опешила, но быстро пришла в себя.

— Э-этого не может быть! Я могу изобразить его куда лучше, чем ты когда-либо!

— Н-ну, раз вы зашли так далеко, я не намерена это терпеть. Я вызываю вас на поединок! Если я выиграю, вы смиритесь с тем, что мангу делаю я!

— Отлично! Меня устраивает!

— Наю, — прошептала Мияко, — а ты вообще рисовать-то умеешь?

— Без проблем!

— Вау… Впечатляет.

В голосе Мияко прозвучало что-то вроде зависти, когда она подивилась неутомимости Наюты.

Кайко же, хотя и храбрилась, внутренне переживала из-за, казалось бы, непоколебимой уверенности этой сереброволосой девушки. Не было сомнений, что она считала себя наиболее подходящей для адаптации «Всё о…», но теперь ей предстояло убедить в этом самого талантливого автора издательства. Издательства, которое давало приют всем мастерам своего дела, вроде того же Пурикэцу со вчерашнего дня. Может, и Наюта была крутой мангакой.

Но отступать нельзя.

С самого детства она рисовала мангу, полную женского нижнего белья, скрывая это от родителей. Она наконец призналась им год назад, когда принесла свою мангу в издательство, и ей сразу же назначили редактора. Родители были категорически против: «Работа слишком нестабильная», — возражали они. Но сейчас она пыталась убедить не редактора. Она должна была убедить весь мир. Она должна была дать реальные результаты, доказать, что может стать профессиональной мангакой, заставить родителей увидеть свет.

Иначе её ждал бы скучный колледж, скучные собеседования и скучная работа.

И сделать это нужно было, используя её обширные знания о белье. Она прекрасно знала, как опрометчиво было менять оригинальную историю без разрешения. Но это был её путь, и она была готова отдать всё ради него. Эти усилия принесли ей победу над гениальным Пурикэцу и заставили одержимого наготой автора-оригинала увидеть всё с её стороны. Она была уже почти у цели. Даже если она столкнулась с самым продаваемым автором во всей компании, ничто не должно было её остановить!

С глазами, горящими огнём войны, Наюта взяла шариковую ручку и блокнот, которые были под рукой. Готовая и желающая сразиться с этой гениальной писательницей, Кайко достала свои принадлежности для манги и надела свои трусики на лицо.

— Что ж, начнём.

— Готовься принять поражение. Моё будущее с Ицуки на кону, — прорычала Наюта в ответ.

И там, пока Мияко смотрела — слишком ошеломлённая, чтобы продолжать подкалывать их, — битва началась.

***

Пять минут спустя Кайко вышла победительницей.

Мияко, понимая, что борьба была безнадёжной, заставила их остановиться примерно в это время.

— Наю, ты вообще рисовать не умеешь, — сказала она со смутным облегчением.

Короче говоря, манга Наюты была похожа на каракули школьника. Совершенно чёрная фигура, едва-едва узнаваемая как человек, застыла в какой-то странной позе. Жутковато, такое и рассматривать-то долго не хочется, чтобы ненароком не разбудить древнее проклятие.

— Ой… Почему у меня не получается рисовать лучше? — Наюта пожала плечами, с шоком глядя на свой рисунок. — Может, и не похоже, но в детском саду у меня был большой талант. Даже воспитательница говорила: «Ого, как ты хорошо рисуешь» и всё такое…

— Что ж, — торжественно произнесла Кайко, снимая трусики, — я выиграла. Итак, как и обещали, вы признаете меня единственной мангакой, работающей над произведением Ицуки.

— П-подожди секунду! Это был просто пробный раунд! Настоящий матч — до двух побед!

— Не знаешь слова «сдаваться», да? — вздохнула Кайко. — Я буду драться с тобой сколько угодно… Но результат будет тем же, не так ли?

— Н-нет, не будет!

— Тебе стоит просто уступить в этом, Наю, — посоветовала Мияко насмехающейся, чуть не плачущей девушке.

— Только не ты, Мя…

— Я не эксперт, но даже я вижу, что она действительно хороша. Если она превращает историю Ицуки в мангу, тебе стоило бы больше её поддерживать.

Наюта помотала головой в знак несогласия.

— Я прекрасно знаю, что она отлично рисует! Но как бы хорошо она ни рисовала, взять голую девушку и надеть на неё трусики — это просто неправильно!

— Ты такая упрямая в этом вопросе… Почему тебя так заботит, голый кто-то или нет?

— Дело не только в манге! — страстно ответила Наюта.

— В смысле?

— Это проблема, которая затрагивает весь план моей жизни!

— Это звучит немного драматично, — заметила Мияко.

— Эм, а какое отношение моя манга имеет к твоей жизни? — спросила Кайко, выглядя озадаченной.

Наюта вытерла слезу.

— Я хочу сказать, — произнесла она так, будто это было само собой разумеющимся, — что когда-нибудь я выйду замуж за Ицуки.

— А, — равнодушно ответила Кайко. Мияко же просто стояла, улыбаясь, чтобы заглушить боль, а Наюта всхлипывала.

— И в моём доме я обычно всегда голая! Я всегда буду голой перед Ицуки, он будет так заводиться и терять терпение, что будет трахать меня, пока не удовлетворится! Мы будем заниматься сексом, потом спать, потом просыпаться и снова секс, потом есть, потом секс, смотреть телевизор, потом секс, играть в игры, потом секс, читать книги, потом секс, принимать ванну, потом секс, и… и всякий раз, когда ему захочется, у нас будет секс! Мы будем заниматься сексом, пока у меня в глазах не потемнеет, и я буду в полном экстазе день и ночь, и моё сердце, и моё тело просто растают прямо на кровати! Вот о какой полной любви супружеской жизни я мечтаю!

— Хватит!

Щёки Мияко и Кайко стали тёмно-красными.

Наюта страдальчески взмолилась:

— Поэтому, пожалуйста, я не могу позволить тебе пробудить в моём будущем муже какой-либо сексуальный интерес, кроме как к наготе! Как ты собираешься загладить свою вину, если моё голое тело больше не будет зажигать в нём страсть?

— Просто надень кружевное бельё! — сердито закричала Кайко. — В любом случае, я не собираюсь менять свой подход к манге ради тебя! До свидания!

— П-подожди минутку!

Наюта встала на пути уходящей Кайко.

— Л-ладно, раз дело зашло так далеко…

Мгновение колебания — и Наюта сбросила с себя одежду. Юбка, трусики и лифчик взлетели в воздух, и она оказалась полностью обнажённой в мгновение ока.

— Что, что, что ты делаешь?! Это бесстыдство!

Наюта покраснела так же сильно, как и взволнованная Кайко.

— Раз дело зашло так далеко, — воскликнула она, — я сделаю всё, чтобы ты признала чудеса наготы!

И тут же обняла Кайко сзади.

— Что ты?!

— Я хочу показать тебе, каково это — ощущать женскую грудь!

— Я-я-я вполне довольна своей, спасибо!

— Пра-авда?

— Хья?!

Кайко восхитительно вскрикнула, когда Наюта прошептала ей на ухо.

— Я так и знала, Микунияма. Ты ведь не знаешь, что такое ощущать чужую грудь? Вживую?

— И, и что с того?!

Кайко слишком сильно возразила, выдав себя. Наюта улыбнулась улыбкой игрока, который только что нашёл способ победить суперсильного монстра.

— Э-хе-хе… И ты думаешь, что тот, кто делает мангу по романтической комедии с лёгким сексуальным юмором, может обойтись без знания того, каково это — трогать женскую грудь?

— Я-я же сказала, у меня есть своя пара, чтобы понять всё, что нужно…

Наюта дохнула в ухо Кайко, вызвав очередное «Хья!».

— Знаешь, я не так давно поняла, что трогать свою грудь — это совсем не то же самое, что трогать чужую…

— Ха?!

— О? Ты этого не знала? И при этом собираешься рисовать ту сцену в горячих источниках, где Итика и Юкико моют друг друга и начинают друг друга лапать? Когда они говорят что-то вроде: «Ой, у тебя снова грудь выросла»?

— Я-я, женщины так не делают в реальной жизни! Это просто фантазия, так что я могу использовать своё воображение!

— Просто фантазия? Разве случайно встретить сестру в душевой в одном белье — это тоже фантазия? Так ты что, рисовала это спустя рукава?

— Н-нет! У меня в голове идеальный образ того, как ощущаются настоящие трусики, и как они пахнут, и даже какой у них вкус! Именно это позволяет мне рисовать их в таких деталях!

— Вкус? — пробормотала Мияко, глядя на них с усталым прищуром. Другие двое её не заметили.

— Микунияма, — сказала Наюта, внезапно запуская руку под одежду Кайко.

— Хья?! Что ты?!

— Согласна. Бельё, которое ты рисуешь, потрясающее. Я понимаю, как тебе удалось околдовать им Ицуки.

— Афф… У-убери, пожалуйста, руку…

— Если бы ты направила это умение больше на обнажённую натуру, это бы удовлетворило и Ицуки, и читателей на сто процентов… но ты отказываешься. Почему ты не можешь рисовать ничего, кроме белья?

Её рука уже опустилась ниже, под лифчик Кайко.

— И… П-подожди…

— Я не говорю, что ты не должна рисовать вообще ни одного лифчика. Такие кадры отлично смотрятся в раздевалках, спальнях и так далее. И ты можешь рисовать сколько угодно мельканий трусиков и лифчиков, я уверена. Но для ванной, по крайней мере? Можно нам там быть полностью голыми, а?

Затем — сжатие.

— Хьяяян! — вырвался у Кайко почти кокетливый голосок.

— Можешь рисовать сколько угодно белья, мне всё равно. Но пообещай, что будешь рисовать хотя бы немного обнажёнки… давай…

Одна рука Наюты теперь месила грудь Кайко, в то время как другая стягивала её юбку вниз.

— Или дело в том, что ты… не можешь их рисовать?

Лицо Кайко напряглось.

— Потому что ты никогда не трогала настоящую грудь или настоящие женские ягодицы… И поэтому не можешь их рисовать, да?

— Нх… Агх!

Сладкие намёки въедались в сердце Кайко. Наюта была неправа. Кайко рисовала грудь и попы раньше — в том числе для образцов персонажей «Всё о моей младшей сестрёнке», используя иллюстрации Хосиимо как образец. Но по сравнению с бесспорно первоклассными кадрами трусиков и тому подобного, грудь и задница получались не так хорошо. Она даже позировала перед зеркалом, одной рукой играя со своей грудью, а другой делая наброски. Но как бы «хороша» ни была её грудь, ей просто не удавалось добиться того уровня «схватить меня немедленно», как с одетыми фигурами.

В мыслях Кайко это была просто проблема отсутствия любви. Она обожала бельё от всего сердца, но не испытывала подобной эмоциональной привязанности к женскому телу. Это была проблема, думала она.

Но, возможно, Наюта была права. Может, всё дело в том, что у неё никогда не было возможности поиграть с кем-то ещё. И дело тут не в «любви», а просто в недостатке опыта, или знаний, или изучения. Или усилий?

— Может, знаешь… дело не в том, что ты выбрала бельё, а в том, что ты бежишь от наготы, а?

— Нгх!

Яд слов Наюты лишил Кайко и одежды, и её идентичности. Он заставил её усомниться в справедливости всего, что она считала дорогим, пока Наюта с дьявольской ухмылкой наконец не сделала движение, чтобы расстегнуть её лифчик.

— Нет уж!

Она схватила Наюту за запястье, защищая и свою идентичность, и поддержку для груди. Она должна была доказать — что она рисует трусики не потому, что не способна нарисовать соблазнительную обнажёнку. Она не бежала от наготы — она просто выбрала путь художницы, одержимой бельём. Она уже хорошо знакома с миром сисек и задниц, и, твёрдо владея этим знанием, она должна была высоко держать голову и провозгласить миру, что едва прикрытое тело — ещё лучше.

Я должна показать, что моя любовь настоящая! И для этого!

В глазах Кайко сверкнула искра решимости. Освободившись от рук Наюты, она развернулась к ней и быстро схватила грудь другой девушки обеими руками, словно когти орла.

— Ха-хья?!

Теперь настала очередь Наюты вскрикнуть, пока Кайко медленно, жадно, то нежно, то грубо лапала её. Наюта громко застонала, её щёки пылали, глаза затуманились.

— Ньяя… айя… Н-нет… Хвати-и…

Похоже, она могла давать, но не могла принимать.

— Ахн… Ун… Ах… Унф…

Каждый раз, когда пальцы Кайко нажимали, Наюта остро реагировала, издавая милые маленькие стоны и возгласы.

— Понятно… Это отличается от того, когда трогаешь себя, не так ли?

Кайко довольно кивнула, по её телу пробежал более чем лёгкий трепет. Дело было не только в том, что грудь Наюты отличалась от её по форме или размеру. Когда она трогала себя, получаемая обратная связь была смесью тактильных ощущений и внутренней реакции. Здесь же она могла полностью сосредоточиться на том, что говорят её руки — а это были руки мангаки, способной на прекрасную, тонкую работу. Они были гораздо чувствительнее обычных рук, и информация, которую они могли получить, лапая обнажённую грудь Наюты, была огромной. То, как тело Наюты дёргалось, вздрагивало и совершало всевозможные другие неожиданные движения вместе с её стонами, было столь же новым опытом, который Кайко никогда не могла бы получить в одиночестве.

— Нх… Хах, хахх…

Она уже почти готова была заплакать между короткими, соблазнительными вздохами.

— П-почему, почему ты так хорошо умеешь играть с, с моей грудью?!

— Потому что я мангака, — ответила Кайко, будто ничего более очевидного быть не могло.

— Ннах… М-мангака… вау… Пожалуйста, хватит…

— Я не закончу только этим, нет.

Её руки продолжали месить, а глаза Кайко бегали по телу Наюты, её отточенное восприятие мангаки изучало каждый изгиб и угол её бледной обнажённой формы.

— Н-не смотри, пожалуйста, — чуть не плача, простонала Наюта, её застенчивые глаза были плотно закрыты.

— Извини, но я должна. Это золотая возможность для меня, так что я с удовольствием изучу твоё тело до мельчайших деталей. Позволь мне показать тебе, что бывает, когда мангака становится серьёзной.

Её глаза пульсировали от волнения, но разум Кайко был совершенно ясен и свободен от отвлечений. Как обычно с женским нижним бельём, она приблизила лицо к телу Наюты, пока её руки продолжали работать, вдыхая запах, пробуя вкус языком.

Так вот какое оно, женское тело…

Ощущение и вкус привели Кайко в восторг. Она должна была признать — это было великолепно. И это означало, что она должна отнестись к этому со всей серьёзностью. Не только руками и языком. По-настоящему.

Укрепившись в решимости, Кайко убрала руки, а затем сняла свой лифчик. Её груди выпали с почти слышимым «бум» — такие же пышные, как у Наюты, и такой же прекрасной формы.

— Ня, что ты?

Не успела ошеломлённая Наюта выразить своё замешательство дальше, как Кайко молча прижалась своей грудью к груди партнёрши.

[[image:/storage/reader-images/b631d4939d9a510f3eefc5aac8ad23daeb61ce72.png]]
— Фьях?!

Раздался крик. Кайко, со своей стороны, изо всех сил старалась сохранить дыхание ровным, издавая при этом маленькие писки и фырканья. Даже имея статус фанатки белья высшего уровня, её грудь была так же исключительно чувствительна, как и руки — возможно, даже более, до такой степени, что она набирала 100 процентов, когда играла в «Угадай лифчик» (популярная в префектуре Гумма игра, где игрокам завязывают глаза, надевают на них лифчик, и они должны угадать бренд и материалы).

Теперь Кайко сосредоточила всё своё внимание на своей груди, используя её для анализа груди Наюты. На её коже они ощущались совершенно иначе, чем высококачественные бюстгальтеры, которые она предпочитала, но всё же были такими же гладкими и приятными. Ощущение, которое, казалось, втягивало и нежно обнимало её грудь, легко сравнивалось с комфортом разношенного бюстгальтера, который приспособился к её телу после нескольких месяцев.

Вау… Это просто… Вау!

Её захватило чувство, дыхание участилось от изумления и волнения — а затем Кайко решила узнать, каковы на ощупь её ягодицы. Наюта не позволила приблизить лицо к ним, но когда Кайко использовала свои отточенные профессиональные навыки мангаки, чтобы точно определить особенно чувствительные места, обнаруженные ранее, писательница была как воск в её руках.

Ощущение ягодиц Наюты было столь же чудесным, как и её грудь. Стремясь изучить их глубже, Кайко спустила свои трусики, оставшись полностью обнажённой. Помимо «Угадай лифчик», она была также одной из лучших игроков в «Угадай трусики» (думаю, не нужно объяснять, как в неё играют), которых когда-либо знал мир. Её сверхчеловеческое чувство осязания, обычно предназначенное для полного наслаждения ощущением надеваемых трусиков, вскоре раскрыло все секреты задницы Наюты.

— Няхх… хх… Ох, ох, пожалуйста… П-пожалуйста, прости меня…

— Нет.

Страстные, полные удовольствия мольбы Наюты падали на уши, которые ничего не хотели слышать.

Прошло несколько десятков секунд.

Насытившись задницей Наюты, Кайко тёрлась своей грудью и ягодицами о различные части тела Наюты, обвивая её в ходе своей экспедиции. Теперь Наюта была обессилена, слегка подрагивая, она лежала, свернувшись калачиком на полу, а Кайко смотрела на неё сверху.

— Пожалуй, ты была права. Обнажённое тело — тема, достойная того, чтобы её освоить.

— Я-я же тебе говорила?

Глаза Наюты были влажными, она выдыхала слова в трансовом состоянии.

— Только что открыв для себя это откровение, я не знаю, насколько хорошо смогу его передать, но я попробую нарисовать Итику обнажённой.

Наюта вздохнула с облегчением от этого заявления.

— У-ура… Я сделала это… Я наконец сделала это, Ицуки… ♥

— Но остаётся одна проблема.

— Проблема?

— Единственная грудь, которую я знаю — моя и твоя. Однако… У тебя размер не так уж отличается от моего.

Она была права. Они обе были довольно пышногруды. Но Итика, героиня «Всё о моей младшей сестрёнке», была относительно стройной — не плоскогрудой, но уж точно не обладательницей груди пятого размера. Средний размер. Даже после тщательного экзамена, который она только что провела, Кайко не могла изобразить обнажённую Итику, основываясь только на опыте тела Наюты.

— Хи-хи… Нет проблем! — Наюта встала, всё ещё пытаясь отдышаться. — У нас есть кто-то, кто мог бы стать идеальной моделью для тела Итики… прямо здесь.

Её взгляд был прикован к Мияко Сиракаве, которая наблюдала за этим упражнением в распутстве с чистой досадой, но с достаточным волнением, чтобы не вмешиваться и не останавливать их.

На лице Кайко зазмеилась сладострастная улыбка.

— Ах, да, вы абсолютно правы.

Лицо Мияко напряглось, почуяв опасность.

— Ч-что?

— И-хи-хи! Мья… ♥

Всё ещё обнажённая Наюта подбежала и обняла Мияко, прижимая её, чтобы та не сбежала.

— Вау, эй, что, Наю?!

— Снимай одежду, Мя. Как всегда!

— Не — не формулируй это так, будто я всегда раздеваюсь перед тобой! Я не какая-то извращенка, которой нравится всё время быть голой! Я отказываюсь поддаваться давлению толпы!

Но пока она сопротивлялась, обнажённая Кайко приблизилась.

— Я умоляю вас, госпожа Сиракава. Ради моей манги… Мне нужно, чтобы вы были обнажены.

— Абсолютно нет! Я больше никогда не сниму перед вами одежду!

— О, всё в порядке, Мя. Тебе станет так хорошо, как только мы начнём!

— Я не хочу!

Она изо всех сил пыталась отвергнуть их притязания, но после двух минут искренних, преданных уговоров она сдалась, пробормотав: «Фух, с вами просто невозможно иметь дело», и разделась, представая перед грозным осязанием мангаки.

***

Неделю спустя второй вариант черновика первой главы манги «Всё о…» лёг на стол Ицуки.

Общая структура была идентична прошлому разу, за исключением добавленной новой порции кадров с лифчиками и трусиками. Медленный, постепенный, дотошно детализированный стриптиз, который выделял сцену в душе, также остался, но на странице после того, как Итика разделась до белья, она наконец была изображена полностью обнажённой.

Теперь в истории появился дополнительный фан-сервис, не упомянутый в новеллах, а также описания нижнего белья, которые меняли саму суть истории. К ней также прилагалась сцена обнажёнки, способная удовлетворить любого яростного фаната оригинала, гарантируя, что новые читатели, верные последователи, фетишисты трусиков и снобы от наготы — все смогут насладиться ею. Идеальная адаптация.

— Хе-хе… ге-хе… гйе-хе-хе… Я думал, трусики хороши, но ничто не сравнится с обнажёнкой, да? Это, типа, вершина, гух-хух-хух-хух-хух… вех-хе-хе-хе-хе-хе…

И пока Ицуки смотрел на эту сцену обнажёнки, его лицо исказилось, он буквально облизывал её взглядом, Наюта стояла рядом с безмятежной улыбкой.

[[image:/storage/reader-images/2a2d5af77a68f5a3964436d98d55021c80272326.png]]

----------

Моя младшая сестра ну ни капли не милая

Глубокой ночью, в конце июня, по телевизору дожёвывали финальную серию аниме «Рыцарь Абсолютного Мира».

Сериал сняли по одноимённой ранобэ, и с первой же серии он поражал зрителя убогой рисовкой. Всё остальное — сценарий, дизайн персонажей и мехов, актёры озвучки — тянуло на крепкую «троечку». Короче, полная посредственность.

В интернете сериал поливали грязью, высмеивали и клеймили как «трешайший аниме-сезон». И это даже те, кто в глаза его не видел!

Харуто Фува, автор оригинальной истории, смотрел финал в одиночестве, в своей комнате. Сначала он хотел позвать всех в квартиру Ицуки и устроить вечеринку, как на премьере пару месяцев назад. Но быстро представил себе этот треш и передумал. Зачем портить Ицуки праздник, когда тот сам радуется своему аниме? Да и перед Мияко, которая ему всё больше нравилась, позориться не хотелось.

Финальная серия вышла такой же эпически ужасной, как и все предыдущие. Главные герои, конечно, одолели какого-то там босса среднего уровня, зато всё остальное — куча загадок, сюжетных линий, намёков — так и осталось в подвешенном состоянии. Создатели явно надеялись на второй сезон, но с таким рейтингом диски с аниме никто бы не купил. Ни DVD, ни Blu-ray. Так что о сиквеле можно было забыть. Впрочем, даже если бы его заказали, Харуто всё равно бы отказался.

На всякий случай он написал в твиттере: «Спасибо, что досмотрели финал! Поблагодарим всю команду за работу! Ждите DVD и Blu-ray!» — и выключил компьютер. Читать, что ему ответят подписчики, было страшно.

— У-у-у… Ладно, хоть это кончилось, — выдохнул он.

Выдохнул так глубоко, что казалось, вместе с воздухом из него вышла душа. Харуто откинулся на спинку стула.

Полтора года прошло с того дня, как редактор рассказал ему об экранизации. Всё это время аниме занимало огромную часть его мыслей и времени. Встречи с режиссёром, сценаристом, продюсером. Планёрки, вечеринки после работы, кастинги, обсуждения сценария. Он делал всё, что просили: присутствовал на записи, давал интервью, даже написал новую книгу в подарок к DVD… Потом состоялась премьера. И получилось худшее аниме на свете.

Но обиды или злости на создателей Харуто не чувствовал. В конце концов, работы было много, но… знаете… было ведь и весело.

Как он смущался, когда на кастинге сэйю громкими, уверенными голосами выкрикивали написанные им реплики. Как волновался, впервые увидев готовые дизайны персонажей и мехов. Как сердце билось чаще от открывающей заставки и саундтрека. Какое чувство удовлетворения он испытывал после жарких споров на сценарных встречах. Как радовался в студии звукозаписи, видя, как его герои оживают. Какое это было счастье — быть частью команды, создающей аниме, жанр, который он обожал с детства. Когда он был в самой гуще событий, Харуто отрывался на полную.

А вот три месяца трансляции стали настоящим испытанием. Каждую неделю казалось, что у него вырывают кусок сердца. Не то чтобы он хотел забыть всё хорошее, что было. Но если бы он мог как-то отделить в памяти весёлые моменты от горечи, было бы гораздо легче.

— Жаль, нельзя было просто снять аниме и не показывать его по телеку, — пробормотал он.

Так, по крайней мере, можно было бы наслаждаться творчеством без дедлайнов, висящих над душой. И никто бы их не поливал грязью — безответственных, бесчувственных хейтеров, которые даже не смотрели сериал. Мысль была дурацкой, но Харуто усмехнулся собственным словам.

— Интересно, сколько стоит одна получасовая серия? Миллионов десять-двадцать иен? А сезон из двенадцати серий — миллионов двести. Если у меня будет столько… Хотя нет, если хотеть хорошее качество, то нужно хотя бы триста… Вот так. Ха-ха… Ох.

Можно было бы сложить все гонорары за ранобэ «Рыцарь Абсолютного Мира» плюс отчисления от аниме и мерча — это всё равно была бы капля в море.

— Ладно, — сказал он сам себе. — Придётся продать в десять раз больше книг и накопить те самые триста миллионов. А потом я сниму аниме только для себя!

Это была шутка. Но где-то на одну пятую — правда. Харуто ухмыльнулся и встал со стула. В голове всё ещё было слишком тяжело, чтобы нормально уснуть, но и работать не хотелось. Самое время выпить.

Он спустился вниз и достал из кухонного шкафчика бутылку Bierblomme. Несмотря на «bier» в названии, это был дистиллят, что-то вроде бренди. Название переводится с голландского как «пивной цветок» — из-за цветков хмеля, которые используются и при варке пива, и при производстве этого напитка.

Харуто поставил стакан на столик в гостиной и налил из бутылки. Прозрачная жидкость крепостью сорок градусов приятно пахла травами и издавала аппетитное бульканье. Он наполнил стакан наполовину и бросил туда несколько кубиков льда. Не дожидаясь, пока они растают, поднёс стакан к губам, осторожно пригубил и позволил теплу алкоголя — приятному контрасту с мягким, нежным вкусом — разлиться по рту.

Для человека, который обычно пил пиво крепостью пять-десять градусов, это было довольно мощное зелье. Однажды он дал попробовать Ицуки, предупредив, чтобы тот был осторожен. Но друг хватил его, как лагер, и тут же выплюнул обратно на пол. Харуто и сам не был большим ценителем, поэтому он просто играл языком, смешивая нежную сладость с крепким алкоголем, стараясь не глотать слишком много.

Он наслаждался теплом, которое растекалось по горлу и по всем венам, пьянящим ароматом на выдохе. Потом снова поднёс стакан к губам, чтобы отпить ещё немного…

— И чем это ты занимаешься?

— Бупп!

Харуто так испугался голоса за спиной, что проглотил всё, что было во рту. Либо это, либо выплюнуть на стол. В итоге глотку обожгло огнём.

— Нг-г?! Кхаф! Агх! Ка-а-ах!

— Ты как, братец?! — в панике закричала младшая сестра.

— Кхе-кхе… Ха-ацц! Кхо… Кха-а… У-у-у… Фу-у-ух…

Отдышавшись, Харуто вытер рот полотенцем и укоризненно посмотрел на сестру.

— Ну ёлки-палки… Не пугай так, дура…

Сестра, покраснев, сверкнула на него глазами.

— А вот ещё чего?! Сам виноват, что испугался! Нечего на меня сваливать!

— Да заткнись ты. Ты вообще почему не спишь?

— А тебе-то что за дело?! Просто бессонница, вот я и решила чаю попить, и всё!

— Правда? Смотри, не пей много, а то опять кровать обмочишь.

— Чего?! Ни разу в жизни такого не было! Ты совсем дурак?!

— Не очень-то верится, после того, как ты это сделала в восьмом классе.

Злобный выпад заставил сестру покраснеть ещё сильнее.

— Я… Это… Просто в тот день я выпила слишком много сока! И это был единственный раз, когда я уже училась в средней школе!

— Значит, ты обмочилась в средней школе, — спокойно заметил Харуто.

— Ты… Н-н-н-н-н-н!

Не найдя, что ответить, она пыхтела от злости, и на глазах у неё выступили слёзы. Харуто подумал было подколоть её ещё, но передумал.

— Ну всё… Забирай свой чай и иди спать.

— И уйду! Мог бы и не говорить, дурак!

Она вихрем подлетела к холодильнику, открыла дверцу, достала литровую бутылку чая, налила в кружку… и плюхнулась на стул рядом с Харуто.

— А ты чего расселась? — удивился Харуто.

— А тебе какое дело? Просто захотелось посидеть и выпить чаю!

— Ну, как знаешь, — пробормотал он, снова прихлёбывая Bierblomme. Лёд уже начал таять, делая вкус мягче, но напиток всё ещё был крепким. Сестра рядом с ним тоже прихлёбывала чай, хотя он был ледяным из холодильника. Она была ужасной занозой, но в этот момент в ней было что-то по-детски трогательное. Как мышка, грызущая зёрнышко.

— Кстати, — не глядя на него, сказала сестра.

— Что «кстати»?

— Сейчас же финал аниме по твоей книге показывали, да, братец?

Лицо Харуто застыло.

— Смотрела?

Сестра повернулась к нему. Щёки у неё всё ещё были красными.

— П-просто когда я включила телевизор, оно как раз шло! Вот я и посмотрела!

— Да ну? — Харуто вздохнул. — Полное дерьмо, да? — усмехнулся он с самоиронией.

— Ага, полный отстой, — тут же отрезала сестра. — Я вообще твои книжки не люблю, так что мне, в общем-то, всё равно, дерьмо аниме или нет, но…

— Эй…

— Но это что вообще было такое?! Это был чистой воды мусор! Анимация вся дёрганая, персонажи вообще не двигаются, озвучка — позор, герои, мехи и монстры на оригинал ни капли не похожи, диалоги бессмысленные, реплики вообще не связаны друг с другом, сюжет порвали на куски… Вы там вообще за идиотов зрителей держите?! Да те, кто это делал, сдохнуть должны!

— Да не злись ты так, — растерянно сказал Харуто.

— Чего?! Я и не злюсь вовсе! Плевать мне на дурацкое аниме моего дурацкого брата! Я его даже аниме-то твоим не считаю, так что мне всё равно!

Сестра осушила кружку.

— Нет, от одного воспоминания бесит ещё больше! И почему это с самой первой серии пошло вразрез с романом? Это вообще ни в какие ворота! Из-за этих дурацких диалогов вообще не поймёшь, о чём думает Асао, и непонятно, почему Ланселот выбрал именно её. Она вообще выглядит как какая-то гулящая девка!

Для человека, которому «всё равно» и «который не смотрит», она очень точно подмечала мелкие детали. Харуто улыбнулся.

Она ведь на самом деле любит «Рыцаря», да?

— Чего это ты улыбаешься, братец?! Всё из-за этого, из-за твоей дурацкой улыбки, тебя все и имеют! Потому что ты всегда вот так улыбаешься!

Харуто сжал губы. Неприятно, когда младшая сестра тычет тебя носом в то, что ты и сам подозреваешь.

Она была беспощадна. Она мучила его уши и кромсала сердце словами, но, как ни странно, это его не злило и не расстраивало. Наоборот, на душе становилось легче. Примерно так же, как три месяца назад на премьере, когда Мияко Сиракава плакала вместе с ним. Наверное, сестра понимала: Харуто слишком глубоко вовлечён в проект, чтобы открыто поливать грязью аниме, над которым работал. Поэтому она взяла на себя эту роль, не щадя его чувств и выплёскивая всё начистоту.

Наверное, Харуто только сейчас понял: когда кто-то злится на твою работу даже сильнее, чем ты сам, это спасает так же, как если бы он плакал вместе с тобой.

Не думая, Харуто протянул руку и легонько взъерошил волосы на голове сестры.

— Ты чего творишь, дурак?!

— А, да так, ничего…

Он поспешно отдёрнул руку. Решимость в нём окрепла. Он должен был это сказать.

— Но ты только подожди. В следующий раз всё будет иначе. Я больше не допущу такого кошмара.

Она тупо смотрела на него несколько секунд, а потом снова залилась краской.

— А-а-а-ах! Ну ещё бы! Если ты и в этот раз сделаешь такое же убожество, я тебе этого никогда не прощу… так что… в общем, старайся, понял?!

Затем она вскочила, показала Харуто язык и вылетела из гостиной.

Харуто проводил её взглядом и почувствовал лёгкую растерянность.

Я-то думал, что в младшей сестре нет совершенно ничего хорошего… а оно вон как…

----------

Как налоговый консультант отдыхает

Последнее воскресенье июня.

Эшли Оно развалилась на полу, устроив ноутбук на низком столике. Она сладко потянулась, закинув руки за голову, пока Тихиро Хасима наводила финальный лоск на их общей кухне-столовой.

— Фу-ух… Наконец-то!

Офис у Эшли совмещен с гостиной. Кабинет рядом со столовой, хоть и выглядит пафосно, но то огромное дубовое кресло — пытка, а не мебель. Поэтому, когда ее ждал долгий рабочий марафон, она обживала территорию тут. Если клиенты не заявлялись с визитом, на ней были растянутая футболка, спортивки, очки в черной оправе, а волосы собирались в дурацкий пучок «луковкой». Сначала Тихиро каждый раз вздрагивала, видя такой перевоплощение, но быстро привыкла: ее брат перед дедлайнами выглядел ровно так же.

[[image:/storage/reader-images/676d7324448c3f7b3a4bca9388514bc7e6529183.png]]

— Вы молодец, — сказала Тихиро.

Она осторожно поставила на столик чашку с обжигающе горячим зеленым чаем, стараясь не расплескать ни капли.

— Хи-хи-хи… Спасибо, — Эшли захлопнула ноутбук, стянула очки, скинула резинку, тряхнула волосами и с облегчением выдохнула: — Я выжата как лимон. Просто выжата.

— Это была какая-то крупная сделка? — спросила Тихиро.

— Ну… Чтобы окончательно все уладить, ушло почти десять месяцев.

— Ч-что это была за работа?

— Наследство, — с досадой бросила Эшли. — Умер один богатый бизнесмен. Осталось два сына, которые друг друга на дух не переносят. Едва я собралась подавать документы, как у них началась грызня, и с тех пор это был полный кошмар… Они еще спрашивали: «Вы на чьей стороне, мисс Оно?» Представляешь? Как будто у меня тут личный интерес. Тьфу! Мой единственный союзник в этой игре — деньги. Моя работа — уберечь от государства как можно больше, а они только и делали, что выясняли отношения…

— Ужас какой.

— Еще какой. Покойный был моим старым клиентом, пришлось взяться, хотя я очень не хотела. Терпеть ненавижу дела о наследстве. Потому что, по моему опыту, в двух случаях из трех всё идет наперекосяк.

— Так часто?

— Легко. Хотя, конечно, до такого кошмара доходит нечасто…

Лицо Тихиро омрачилось.

— Это так грустно… Близкие люди ссорятся из-за денег.

— И-хи-хи! Ах, Тихиро, ты такая добрая. Но… да, это правда. Семьям правда нужно ладить друг с другом, да?

— Да, — тихо, но твердо ответила Тихиро. — Я тоже так считаю.

***

Примерно через час они уже стояли перед универмагом. От бухгалтерского офиса ехали на такси минут пятнадцать. У Эшли была железная традиция: после сдачи крупного проекта она шла отрываться по полной. В отличие от домашнего варианта «мама в панике», для выхода в свет она выбрала ярко-красное платье, уложила волосы и собрала их в безупречную прическу.

— Хи-хи-хи! С чего начнем сегодня?

Она рассмеялась, заметив, что Тихиро растерянно вертит головой.

— Что такое, Тихиро?

— Ах, ну… я не очень часто бывала в таких дорогих универмагах. Немного волнуюсь.

— Правда? — Эшли заглянула в раскрасневшееся лицо подруги. — Ну… тогда давай я подберу что-нибудь и для тебя!

— А?!

Не успела растерянная Тихиро возразить, как Эшли уже потащила ее на этаж с молодежной одеждой.

Разглядывая коллекции разных брендов, Эшли небрежно бросила:

— Кстати, что ты обычно носишь? Не одни же треники?

На Тихиро сейчас была скучная спортивная куртка.

— Ну… на работе или когда заглядываю к брату, надеваю жакет, а так — обычно.

— В смысле, женскую одежду?

— Женскую… ну, в основном унисекс. Чаще всего с джинсами.

— Юбок нет?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем. Раньше пара была, но я от них избавилась, когда мама снова вышла замуж…

— А школьная форма?

— У нас в школе нет строгих требований к форме.

— Вот как, — слегка растерялась Эшли, а потом в ее глазах загорелся азартный огонек. — Эй, извините! — окликнула она проходившую мимо продавщицу. — Нам нужно для этой девушки самое что ни на есть девчачье платье, чтобы ей очень пошло. Не поможете? Чтобы прямо вау!

— Что?!

Тихиро попятилась, пока продавщица оценивающе окидывала ее взглядом с ног до головы. Та понимающе улыбнулась и уверенно кивнула:

— Пройдемте. Думаю, будет весело!

— Хи-хи-хи! Правда ведь? — Эшли подмигнула с озорной улыбкой.

Импровизированный показ мод продлился почти час. Тихиро и Эшли вышли в холл.

— Кажется, я выпустила трехлетний запас «няшности»… — простонала Тихиро и без сил плюхнулась на скамейку.

Эшли улыбнулась, глядя на обессиленную подругу.

— Но тебе же было весело?

— Да… наверное, — кивнула Тихиро, слегка покраснев.

Сначала она чувствовала себя потерянной среди всех этих рюшей, кружев и незнакомых платьев с юбками. Но постепенно азарт захватил ее. Под конец она уже сама выхватывала вешалки с вещами, которые хотела примерить.

— Тебе всё очень шло. Жалко, что не успели больше.

Тихиро виновато посмотрела на Эшли:

— Не знаю… Не хотелось слишком утруждать продавца…

— Если ты об этом беспокоилась, надо было просто позволить мне заплатить.

Тихиро пришлось чуть ли не силой оттаскивать Эшли от кассы каждый раз, когда та проявляла хоть малейший интерес к какой-нибудь вещи.

— Нет, я не могу, вы и так платите мне за каждый час…

— Это разные вещи. Я просто хотела, чтобы у тебя, Тихиро, были симпатичные вещи. В подарок.

— Я понимаю, — запротестовала Тихиро, — но я не могу позволить, чтобы меня так баловали. Только если по какому-то особенному поводу.

— Ничего себе. Ты следишь за бюджетом получше иных налоговых консультантов, — усмехнулась Эшли. — Ладно, пусть твой старший брат когда-нибудь купит тебе красивые вещи.

Тихиро помолчала немного, а затем слегка кивнула.

— Ага.

----------

Летописи Хроники (часть 3)

Первое воскресенье июля выдалось особенным. Наконец-то Ицуки, Харуто, Мияко, Наюта и Тихиро вырвали свободный вечер, чтобы устроить долгожданную партию в свою любимую настольную ролевку.

— Итак, держите ваши обновленные характеристики после прошлого повышения уровня, — торжественно провозгласил Харуто, он же Мастер игры.

Четверо игроков с горящими глазами уставились на новенькие листы персонажей второго уровня.

Помимо банального роста параметров, у каждого добавилось что-то особенное. Ицуки, чья Цукико Мидфилд, теперь могла копировать новое оружие с помощью уникальной способности «Призрачный Кузнец». Тихиро, в образе Сен Мидфилд, освоила рецепты блюд из экзотического мяса монстров и растений. Мияко, она же Мияко Мидфилд, наконец-то изучила магию, ускоряющую передвижение. И Наюта, чья Детмаска Мидфилд, получила новое защитное заклинание.

[[image:/storage/reader-images/cb22e1e1ef3b033968f0bfada5cfcd0160ec224c.png]]
— Хе-хе-хе… Позвольте продемонстрировать вам мои новые, улучшенные способности! — раздался чей-то голос из-за стола.

— Надеюсь, это пригодится для готовки…

— Новая магия — это, конечно, здорово, но я очень надеюсь, что в этот раз смогу наконец выстрелить из рельсотрона. «У меня теперь есть мифрил», —мечтательно протянула Мияко.

— А я в этот раз точно займусь сексом с Цукико! — безапелляционно заявила Наюта.

Вооружившись новыми силами, авантюристы с нетерпением ждали старта. Харуто довольно улыбнулся.

— Ну что, готовы создать новую историю?

Мастер (Харуто): Сначала краткое вступление. В городе Эгида, что на дальнем краю земли Гагагия, вы получили задание от Сильвии, дочери местного лорда. По пути вы уничтожили банду орков, разорявших окрестности, и выяснили, что за всем этим стоял брат Сильвии — Ллойд. Он ставил эксперименты на орках, чтобы усилить армию королевства и защитить его от вторжения Империи Рога Хорна. Благодаря вашим усилиям Ллойда заточили в темницу, а Сильвию объявили наследницей титула. И все жили долго и счастливо.

Цукико (Ицуки): Ничего подобного! Младшая сестра только что упекла родного брата за решетку! Я не могу допустить такой трагедии!

Детмаска (Наюта): Да! Если бы не эти имперские головорезы из Рога Хорна, ничего бы не случилось. Это они во всем виноваты. Давайте покончим с ними.

Сен (Тихиро): «Покончим с ними»? Это же целая империя.

Мияко (Мияко): Да… Сомневаюсь, что мы вчетвером можем им хоть чем-то навредить.

Детмаска: Кстати, а насколько мы сильны по меркам этого мира?

Мастер: Ну, вы все — юные дворянки из княжества Мидфилд, обученные боевым искусствам и магии. Даже на первом уровне вы явно опаснее среднего прохожего, но в деле авантюристов вы еще новички. По меркам профи, вы пока середнячки.

Цукико: Середнячки… А насколько сильна армия Империи Рога Хорна?

Мастер: Среди солдат разброс велик, но в целом, если это командир отряда или выше, для новичков-авантюристов они будут слишком опасны.

Детмаска: Похоже, это не те враги, с которыми мы можем справиться. Ну и ладно… Тогда давайте просто сдадимся и займемся сексом, Цукико.

Цукико: Ты слишком легко сдаешься, тебе не кажется?!

Детмаска: А что такого? Мы можем хотя бы в игре круглосуточно воплощать наши сексуальные фантазии!

Сен: Похоже, нам нужно просто становиться сильнее, если мы хотим когда-нибудь бросить вызов империи. Учить новую магию, добывать лучшее оружие…

Мияко: Ага. Рада, что у Сен хоть голова на месте.

Цукико: И правда! Чего же еще ожидать от моей младшей сестры?

Сен: Я, я тебе не… в смысле, да, я же твоя младшая сестра, верно? Эм, спасибо, сестренка…

Мастер: Действие продолжается, пока вы все еще в городе Эгида. Награда, которую выдала вам Сильвия, позволяет не беспокоиться о ночлеге на улице в ближайшее время.

Детмаска: Рядом же есть куча руин и пещер, да? Может, сделаем этот город нашей базой и какое-то время пограбим их?

Остальные согласились с предложением Детмаски. Вскоре они решили разузнать всё о местных руинах и отправились в таверну, где обычно тусовались авантюристы. Там они попытались заговорить с подвыпившими посетителями, которые уже с утра налегали на спиртное.

Мастер: Ладно, мне нужно, чтобы кто-то из вас сделал бросок Харизмы за всю группу.

Мияко: Кто будет?

Цукико: За каждые шесть очков характеристики добавляется одна кость, верно? Моя Харизма — 10, у Сен — 8, у Мияко — 11, так что это всего две кости. У Детмаски — 12, значит, три?

Детмаска: Ага, я самая обаятельная собеседница из всех нас.

Цукико: У меня есть пара слов на этот счет, но если таковы правила игры, то пусть будет так.

Детмаска: Хи-хи-хи! Это не моя вина, что люди меня так любят. Предоставьте это мне.

Детмаска бросила кости и обратилась к авантюристам.

Мастер: Результат: «Чё? Хотите узнать про хорошие руины для грабежа? Проваливайте!»

Она выкинула в сумме четверку, и попытка разведки провалилась с треском. Во многих RPG два выпавших единичных кубика считаются критической неудачей, но в этой игре такого правила не было, так что это просто был очень плохой бросок.

Мияко: Эй! А где же твои гениальные навыки общения?

Детмаска: С первого раза не всегда получается найти общий язык с незнакомцами.

Мастер: Видя, как вы, сестры, препираетесь, авантюристы начинают громко хохотать. «Молоко на губах не обсохло! Идите лучше к мамочке на грудь!»

Детмаска: Ну, они сами напросились. Я следую их совету, иду домой и припадаю к мужской груди моей сестры Цукико.

Цукико: Хватит вечно сдаваться! И вообще, какая еще мужская грудь?!

Мастер: Авантюристы переглядываются и бросают на тебя, Цукико, похотливые взгляды. «Ого, а это что у нас тут? Хочешь составить нам компанию вечерком? Если согласишься, расскажем кое-что полезное!»

Цукико: Только в твоих снах, придурок! Какая дура позволит такому вульгарному отребью приблизиться к своему телу?! Вы, грязные свиньи, годитесь разве что на корм оркам!

Сен: Т-ты слишком далеко заходишь, бр… в смысле, сестренка!

Мастер: Один из них кричит: «Ах ты, сучка!» Другой подхватывает: «Давайте научим эту дерзкую сорвиголову, как устроен реальный мир!»

Так в таверне началась битва против шестерых пьяных авантюристов.

— Я покажу вам силу, которая сокрушила крепость орков! — закричала Цукико, но ее меч грубо отбросил чей-то щит.

— Ч-что?!

— Ого, да они сильны… — воскликнула Сен.

Ни ее лук, ни удары Детмаска, ни магия Мияко не наносили серьезного урона. Четверо сестер быстро оказались в затруднительном положении.

Мастер: «Ге-хе-хе! Вы, наверное, не знали, но мы в свое время дракона завалили. Думаете, какие-то девчонки нас одолеют?»

Детмаска: Почему эта, очевидно, массовка такая сильная? Я хочу подать жалобу!

Цукико: Нгх! Убью!

Мастер: «Ге-хе! Готовьтесь! Мы заставим вас, девчонки, молить о пощаде всю ночь!»

Детмаска: О нет! Надо что-то делать, иначе эти мужчины надругаются над моей старшей сестрой Цукико! Их грязные, немытые приборы осквернят каждую дырочку в ее теле… Де-хе-хе…

Цукико: Почему ты так рада этому?!

Мияко: Если на карту поставлено такое, я должна хотя бы одного из них прошить из рельсотрона!

Мастер: Ты готовишься применить свой навык «Громовой Выстрел». Но в этот момент: «Эй, посетители, не могли бы вы прекратить?»

Сен: А?

Мастер: Грубый голос, перекрывающий шум, принадлежит официантке таверны. На вид ей лет двадцать пять. Светлые волосы, голубые глаза. Очень спокойная, равнодушная красавица. На поясе у нее катана. Форма таверны открывает глубокое декольте, так что легко заметить звездообразную отметину у нее на груди. Юбка тоже довольно короткая, открывая стройные бедра.

Цукико: Вооруженная официантка с большой грудью… Похоже, именно такой персонаж тебе нравится, Харуто.

Мияко: О? Так вот на каких сексуальных девчонок ты западаешь, Фува?

Мастер: Эм, без комментариев! Харуто Фувы здесь нет, я — Мастер игры! В общем, эта загадочная официантка вмешивается, чтобы прекратить драку. Авантюристы, конечно, не в восторге. «Заткнись! Не лезь!»

Сен: Эм, мэм, вам лучше держаться от них подальше. Мы скоро уйдем, так что…

Женщина окинула Сен оценивающим взглядом. «Не нужно», — холодно ответила она. «Это они скоро уйдут». И в следующее мгновение официантка обнажила катану быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. Одним взмахом она рассекла оружие и доспехи буйных авантюристов.

— К-кто эта девушка? Ее мастерство за гранью…

— Что дальше резать? Руку? Ногу? Или головы?

Когда клинок со щелчком вернулся в ножны, авантюристы уже неслись со всех ног к выходу. Любой опытный искатель приключений знает, когда пора спасать свою шкуру.

— Эм… большое спасибо, что выручили нас, — сказала Сен.

Официантка ответила ледяным тоном:— Связываться с группой, не зная их возможностей — глупость. Бросайте это ремесло, пока вы еще живы.

— Нам некуда возвращаться, — процедила сквозь зубы Цукико. — Нас вырастили в Мидфилде, который сдался Империи Рога Хорна без боя. Имперские войска правят нашей землей по своему усмотрению, а наша знать и рыцари грызутся между собой за жалкие крохи власти, которые им бросают сверху. Это больше не тот Мидфилд, который мы знали и любили.

Официантка с сочувствием посмотрела на рассказчицу.— Понятно. И что же вы собираетесь делать? С вашими нынешними силами в руинах вы станете лишь приманкой для монстров.

— Н-нет, не станем! Мы уничтожили целую орду орков!— В основном благодаря тому, что подожгли их крепость, — тихо добавила Сен.

Мастер: «Я бы впечатлился, если бы вы выстояли в открытой атаке орков. Но то, как вы это провернули, не доказывает вашей силы. Просто сдайтесь. Найдите другой способ жить».

Детмаска: Ладно. Тогда я просто буду зарабатывать сексом со своей старшей сестрой. Прибыль превыше всего!

Мастер: «Ты в проститутки податься хочешь? В твоем-то возрасте?»

Детмаска: Нет, я просто хочу трахать свою сестру Цукико.

Мастер: «Я бы не назвал это достойным заработком».

Детмаска: Думаешь?

Мияко: Ты серьезно разочарована этим, Детмаска? Хотя постойте, а кто вы, мэм? Вряд ли вы простая официантка.

Мастер: Она переводит взгляд вдаль и отвечает: «Ах, я всего лишь женщина, которая давным-давно бросилась в пучину битвы…»

Сен: Похоже, ей многое пришлось пережить. То, о чем она не говорит?

Мияко: Да. Было бы грубо выспрашивать всю ее жизнь.

Детмаска: В таком случае, я покопаюсь в ней поглубже.

Мияко: А?!

Детмаска: Могу я сделать еще одну проверку Харизмы, чтобы выведать у нее побольше?

Цукико: Черт, ты беспощадна!

Детмаска: Ну, она же явно важный персонаж, верно? Ее прошлое обязательно всплывет в истории позже.

Мастер: Ха-ха! Ну, валяйте, бросайте… но скажу вам вне игры: да, это важный, переломный секрет, так что проверка будет сложной. Эм… Давайте считать успехом, если выпадет шестнадцать или больше.

Мияко: Шестнадцать тремя костями… Это серьезно.

Детмаска: Сейчас вы увидите, на что я способна, когда настроена серьезно. Ха! Семнадцать.

Мастер: Какого черта?!

Сен: Ого…

Детмаска: Хе-хе-хе! Я же говорила, что управляю людьми как пианино! И две шестерки — это же критический успех, да? Теперь она нам все расскажет?

Мастер: Ну и дела. Никогда не знаешь, что выкинут кости… Благодаря невероятному навыку убеждения Детмаска загадочная официантка в итоге раскрыла свою истинную личность.

Цукико: Какая-то слишком сговорчивая загадочная женщина… Похоже, она не такая уж и загадочная, как мы думали.

Мастер: Загадочную официантку зовут Нина. Ей двадцать шесть лет, рост около ста шестидесяти пяти сантиметров, вес сорок три килограмма, параметры: девяносто — пятьдесят четыре — восемьдесят шесть.

Мияко: Как можно весить сорок три килограмма и иметь такие формы?

Мастер: Н-неважно! Это же фэнтезийный мир!

Детмаска: Итак. Вместо того чтобы у нее отсутствовали органы или была нечеловеческая структура тела, она просто очередная галлюцинация в больном воображении девственника гранд-жуана?

Мастер: Да, договорились? Да!

Цукико: Меня не волнуют ее параметры. Говори по делу.

Мастер: Да-да. Эм, выясняется, что несколько лет назад Нина была многообещающим рыцарем на службе у Рога Хорна.

Детмаска: Стоп! Я слышала о ней… Безжалостный имперский генерал. «Кровавая Нина», так ее называли. Она была зачинщицей бесчисленных осад замков, безжалостно убивая даже женщин и детей…

Цукико: Ты это только что придумала.

Детмаска: Ага.

Мастер: Ну, вообще-то, она недалека от истины. А спустя какое-то время Нине все это надоело, она сбежала из Империи и теперь работает официанткой в этой таверне.

Цукико: И почему именно официанткой?

Мастер: С ранней юности Нине приходилось носить тяжелые доспехи и вести почти непрерывные войны на полях сражений. Поэтому у нее всегда была тяга к более милой и нарядной одежде. Она решила работать здесь из-за красивой униформы.

Цукико: Это звучит намного глубже, чем кажется, как ни странно.

Детмаска: Бывший рыцарь, двадцать шесть лет, любит красивые униформы.

Мастер: У тебя есть с этим проблемы? Это должно было вызвать умиление!

Мияко: Эм, Фува?

Мастер: Ах, ладно… В любом случае, Нина одаривает вас одинокой улыбкой. «Хех… Посмотрите на меня, разболталась…»

Цукико: Да, это точно. Я уверена, что тут были и бесполезные статы, которые нам знать не обязательно…

Мастер: «Н-ну, в любом случае, вы все еще настаиваете на том, чтобы быть авантюристками?»

Мияко: Конечно!

Мастер: «Ох, господи. Что ж, дело ваше. Но, возможно, сама судьба свела нас вместе. Позвольте мне научить вас основам боя».

Так четверо сестер приступили к тренировкам под руководством бывшего имперского рыцаря Нины.

— Ах, так этот персонаж должен быть кем-то вроде учителя?

Ицуки кивнул Наюте:— Похоже на то. А когда мы сможем постоять за себя, ее, скорее всего, убьют в каком-нибудь игровом событии.

— Да, наверняка Империя приложит руку.

— Угу. Это даст команде больше мотивации сражаться с Империей позже.

Харуто, нервно потерев висок, дернулся от их предположений.— Я же говорил на прошлой сессии! Вы, ребята, профессиональные писатели! Перестаньте использовать свои навыки, чтобы угадывать будущие сюжетные повороты!

— Ой, извините… (´• ω •) — Простите нас… (´• ω •)

Видя, как Харуто искренне разозлился, Ицуки и Наюта решили больше его не провоцировать.

Так начались изнурительные тренировки сестер, растянувшиеся на несколько дней. Нина, как оказалось, была искусна не только в обращении с катаной — она владела любым оружием и даже имела представление о магии. Это позволило ей обучить каждого члена отряда множеству новых навыков и заклинаний.

Проходя через череду охот на монстров и неглубоких подземелий, четверо сестер постепенно осваивали навыки, необходимые для выживания. Или, выражаясь игровым языком, все они достигли третьего уровня.

Но однажды ночью, когда отряд ужинал свежеприготовленной Сен едой в доме Нины, та, легко улыбнувшись, огорошила их новостью.

Мастер: «Знаете, глядя на вас, я вспоминаю свою молодость. У меня тоже была семья, но, когда мы путешествовали в другой город, бандиты убили моих родителей и забрали мою младшую сестру. Она была еще младенцем, на семь лет младше меня. Меня спасли проезжавшие мимо рыцари, и вскоре я стала у них прислужницей. Они быстро заметили мои боевые таланты и сделали полноценным рыцарем. Я объездила много земель в поисках потерянной сестры, но так и не нашла ее… Ее зовут Тина. Если вы когда-нибудь случайно встретите ее в своих путешествиях, скажите ей, что я здесь».

Мияко: Но она была младенцем, когда ее похитили. Даже если она жива, будет ли Тина помнить Нину?

Сен: Есть ли у нас какие-то зацепки, где она может быть?

Мастер: «У нее родимое пятно в форме звезды на груди, такое же, как у меня».

Цукико: Поняла. Девушка девятнадцати лет по имени Тина со звездой на груди. Я клянусь, мы найдем ее и воссоединим вас!

Мастер: «Хех. Спасибо, Цукико». Вы замечаете, что лицо Нины внезапно становится мрачным.

Цукико: Нина?

Мастер: «Похоже, нас окружили».

Словно в подтверждение ее слов, разбилось окно, и в комнату ворвались несколько человек. Они были с ног до головы одеты в черное, так что разглядеть лица, возраст или пол было невозможно.

— К-кто вы?! — крикнула Цукико.

Один из нападавших метнул в нее нож. Нина легко отразила его мечом.

С катаной наголо и острым взглядом Нина спокойно произнесла:— Скорее всего, это убийцы из Империи Рога Хорна. Я и не думала, что они выследят меня на краю земли…

— Империя не прощает предательства, — глухо проговорил один из врагов.

— Цукико! Сен! Мияко! Детмаска! Уходите! Они охотятся за мной!

Четверо сестер покачали головами.

— М-мы будем сражаться! — крикнула Сен.Мияко кивнула:— Мы не позволим им забрать тебя, наставница!

— …Что ж, — монотонно протянул предводитель черных убийц. — Убейте их всех… Ради новой истории.

— «Ради новой истории!» — хором повторили остальные и набросились на отряд. Нина и четыре сестры подняли оружие, и битва началась.

[[image:/storage/reader-images/eb14e53995b434a69ff93dd529ebeef9e93a310a.png]]
Убийц было шестеро, и все они были искусны.

— Стремительный удар!— Йа!— Ледяная игла!— Святой свет!

Цукико билась мечом, Сен стреляла из лука, Мияко и Детмаска использовали атакующую магию. Каждая атака достигала цели.

— Хех, — гордо усмехнулась Нина, сражаясь с предводителем. — Вы стали сильнее, не так ли?

Враги пытались атаковать сестер, но Цукико, усиленная защитной магией Детмаски, принимала удары на себя, пока Сен и Мияко контратаковали.

Вскоре ряды противника начали редеть — и остался только предводитель. Но:— Пф… Бесполезный мусор.

Отказавшись даже признавать своих союзников, предводитель жестоко игнорировал их, продолжая сражаться с Ниной. Бывший рыцарь все еще была намного сильнее закаленных в боях сестер — но даже она была вынуждена обороняться от жестоких атак главаря. Убийца в основном уклонялся от ее ударов и магии, в то время как его безжалостный клинок проходил сквозь ее защиту и рассекал тело.

Истекая кровью, Нина продолжала размахивать катаной.

Мастер: «Хех. Я еще не закончила…»

Цукико: Прикроем наставницу!

Мияко: Есть!

Мастер: «Не подходите! Вам четверым не одолеть его! Уходите, пока я могу выиграть вам время!»

Цукико: Ты с ума сошла?! Ты же знаешь, мы так не можем!

Сен: Она права! А как же твоя сестра?!

Мастер: Нина смотрит на вас и дарит безмятежную улыбку. «Хех. Знаете, я уже начала считать вас своими младшими сестрами…»

Цукико: Прекрати настраиваться на благородную жертву?!

Мастер: «Просто уходите! Я не хочу потерять еще одну сестру у себя на глазах!»

Но только она это произнесла, как убийца снова атаковал, втянув ее в бой.

— Пойдем, сестра. Наша наставница приняла решение. Мы не можем позволить ее выбору быть напрасным, — тихо сказала Детмаска.

— Ннгх…

Мияко и Сен поморщились, скрежеща зубами от этой идеи, но приготовились бежать. Все они знали, что не ровня этому убийце в маске.

Но одна из них все еще не готова была бросить Нину.

— Приготовься стать краеугольным камнем новой истории.

— Только через мой труп!

Безжалостный клинок, занесенный над шатающейся Ниной, внезапно наткнулся на неожиданную преграду — Цукико, применившую свой навык «Защита». Меч легко пробил ее доспехи, сняв больше половины очков жизни одним ударом.

— Цукико!— Сестра!— Зачем ты встаешь у меня на пути?

Это лишь разозлило убийцу, но истекающая кровью Цукико лишь дерзко рассмеялась ему в лицо.

— А теперь время контратаки…

— Что?!

Сосредоточившись, Цукико начала испускать магический свет из левой руки. Это сработал «Призрачный Кузнец», позволяющий копировать любое увиденное оружие и использовать его уникальные свойства.

— Ч-что ты собираешься делать?!

Цукико закричала на замешкавшегося убийцу:

— Призрачный Кузнец — явись мне, Щупальце Роупера!

Из ее руки вырвался целый лес толстых щупалец, извивающихся и блестящих от слизи. Это были щупальца Роупера, который атаковал отряд в озере во время их прошлого приключения. Они обвили цель и сковали ее движения. Можно ли считать щупальца «оружием»? Для «Призрачного Кузнеца» этого оказалось достаточно.

— Хвх?! Нгх! Отпусти меня!

Бесконечные щупальца, тянущиеся из руки Цукико, немедленно обвились вокруг тела убийцы.

— Сейчас, Мияко!— Д-да!

По сигналу Цукико Мияко выпустила в убийцу «Громовой Выстрел» — свой уникальный навык, стрельбу чистым мифрилом на скоростях, оставляющих время позади. Это была самая мощная атака из всех, что были у сестер. Удар пришелся прямо в цель, нанеся огромный урон.

— Нвааааа!

Даже убийца закричал от боли. Нина немедленно воспользовалась моментом, чтобы нанести последний удар.

— Имперская техника быстрого меча — Луч Рогатого Дракона!

Скрээээ!

Клинок Нины, рассекая воздух, полоснул по диагонали через тело убийцы. Вслед за ударом хлынула кровь.

Цукико: Мы победили?!

Мастер: Да, атака Нины только что обнулила очки жизни убийцы.

Сен: Ух ты, у нас действительно получилось!

Мастер: Но.

Детмаска: Ох, это не к добру!

Мастер: Несмотря на смертельный удар, убийца все еще не падает. Он говорит: «Я должен выполнить свою миссию… Ради новой истории!» И перед тем как испустить последний вздох, он наносит последний, отчаянный удар по Нине.

Мияко: Эй? Это нечестно!

Детмаска: Вау, одна из этих «предсмертных» контратак. Последняя битва! Сколько раз такое меня убивало в консольных RPG. Ты пытаешься убить Нину во что бы то ни стало, да, Мастер?

Мастер: Эй, не вините меня. Бросок на урон…

Цукико: Я использую «Защиту»!

Мастер: Что?! Ты серьезно?! С твоим текущим запасом HP ты никогда не выживешь!

Цукико: Но я все равно использую «Защиту»! Если Нина умрет, это сломит ее младшую сестру. Мне плевать, что я никогда ее не встречала, я ни за что не позволю младшей сестре страдать у меня на глазах! Я, Цукико Мидфилд, живу по этому принципу!

Мастер: Эм, Цукико… в смысле, Ицуки, говорю вне игры, но этот предсмертный удар убийцы наносит 3к+10 неблокируемого урона.

Мияко: 3к+10? А сколько HP у Цукико сейчас?

Цукико: 15. Так что если ты выкинешь 4 или меньше, я выживу!

Мастер: Ну, в принципе, это не невозможно, но!..

Цукико: Без проблем, чувак! Моя страсть к младшим сестрам сотворит чудо!

Мастер: Откуда у тебя эта совершенно беспочвенная уверенность?! Уф! Ладно! Но серьезно, потом не жалуйся!

Собравшись с духом, Харуто бросил три кости.

Чуда не произошло.

Финальный удар убийцы, вложившего в него все свои силы, разрезал защищавшую Нину Цукико на части, нанеся смертельный урон.

— П-проклятие…

Убийца испустил отвратительный стон и испустил дух, так и не выполнив миссию.

— Цукикооооо!

Нина подхватила обильно истекающее кровью тело девушки.

Мастер: «Цукико, зачем… зачем ты защитила такую, как я?!»

Цукико: Ммм… Ну, ничего не поделаешь… Я не жалею…

Сен: Старшая сестра!

Мияко: Цукико!

Детмаска: Ох, моя бедная сестра!

Мастер: Другие сестры подбегают к ним, пока Нина осторожно опускает тело Цукико на землю… Последние слова, Цукико?

Цукико: Ну, простите, ребята. Похоже, для меня это конец.

Сен: Нет… Сестренка, нет!

Цукико: Но не волнуйтесь за меня… Просто помогите Нине воссоединиться с сестрой… А ты, Мияко… Присмотри за Сен и Детмаской… вместо меня… А теперь я тихо закрываю глаза… и обмякаю.

[[image:/storage/reader-images/728b07f7bb06dc325f0033592c431794b427b6b7.png]]
Мияко: Эм… так, стоп, Цукико действительно мертва?

Мастер: Ага.

Мияко: Так бывает?!

Мастер: Ну, это же ролевая игра. Иногда даже персонажи игроков могут умереть.

Мияко: Есть какая-то магия или предмет, чтобы воскресить ее?

Мастер: Нет.

Сен: О нет…

Детмаска: Ты шутишь… Ты должна шутить, Цукико!

Детмаска разрыдалась, прижимаясь к безжизненному телу любимой сестры, но Цукико больше не открывала рта.

Прошло много времени, прежде чем Детмаска, все еще в слезах, слабо вышла из дома. Мияко и Сен просто стояли, не в силах найти в себе энергию, чтобы побежать за ней.

Блуждая по горной тропе глубокой ночью, глаза Детмаски горели темным пламенем мести.— Они заплатят. Клянусь, Рог Хорна заплатит за убийство Цукико…

Когда Нина перевязала себя, Мияко и Сен в своем доме, они втроем решили немедленно покинуть город. Оставаться здесь означало рисковать нарваться на новое нападение убийц. Поэтому, разрываясь от боли потери сестры, Мияко и Сен спешно собрались в дорогу.

Пока они упаковывали вещи, Нина открыла им луч надежды.— Кстати, — сказала она, — когда я еще служила в армии, я слышала один слух. Слух о человеке из племени Нароу, живущего в горах Элькадия, который обладает силой воскрешать мертвых…

— Ах! Может быть, мы сможем вернуть нашу сестру!— Возможно.

Свет надежды снова загорелся в глазах Мияко и Сен. Решение было единогласным. Сен и Нина возьмут тело Цукико и отправятся прямо в горы Элькадия. Детмаска так и не вернулась к утру, поэтому Мияко вызвалась искать ее и присоединиться к остальным позже.

Мияко: Куда же эта девчонка ушла?

Сен: Держись, старшая сестра. Я обещаю, мы снова отправимся в приключения вместе.

Мастер: После внезапной смерти Цукико Сен и Нина решают отправиться на поиски способа ее воскрешения. Тем временем Мияко отправляется на поиски Детмаски, которая исчезла в ночи. Что ждет сестер Мидфилд в их следующих приключениях? Серьезно, и что мне теперь с вами делать?!

[[image:/storage/reader-images/68e2f56e0ceedba1d51cd503777aa78d1aded5d0.png]]

[[image:/storage/reader-images/31dee56ad1d51fe89f685d722da296afcbac8e82.png]]

[[image:/storage/reader-images/0f44d2562cc13b6cc8e59e1f701ec8a1fa2d7b9d.png]]

[[image:/storage/reader-images/94a224f8e709266d8e3f958068c7b4ff9e9d60a9.png]]
Сессия завершилась под не наигранный крик боли, после чего последовало небольшое повышение уровня и управление статами. Итоговые листы выглядели так:

Когда все, кроме Цукико, закончили с повышением уровня, Харуто собрал их листы персонажей для проверки.

— Посмотрим… Сен вкладывается в улучшения довольно сбалансированно, Мияко выучила новую магию, а Детмаска… все бонусные очки вложила в Харизму. Ха-ха-ха… Меня это пугает…

— Что ты собираешься с этим делать, Наю? — спросила Мияко.

— Не скажу, — чопорно ответила Наюта.

Так закончилась их первая за долгое время игра — сессия, предвещающая бесконечно захватывающие события в будущем. Куда заведет история четырех (эм, трех) сестер Мидфилд? Этого не мог предсказать даже Мастер игры Харуто.

Продолжение следует...

----------

Знамение

— Должен признать, — проворчал Харуто, с наслаждением потягивая пиво. — Я знал, что ты псих, но чтобы игрок жертвовал собой ради какого-то NPC… такого я не ожидал.

— Ха-ха-ха! А я тебе говорил! Мне плевать, знаю я её или нет. Я не позволю какой-то пиксельной мордашке страдать у меня на глазах! Это принцип!

Вечеринка после настолки плавно перетекла в ужин с выпивкой в квартире Ицуки. Готовил, конечно же, Тихиро. На столе красовались якисоба с морепродуктами, хрустящие корейские блинчики с той же начинкой, салат с анчоусами и свежие весенние роллы.

Пиво было особенное — Hoegaarden Original White. Пшеничное, с цитрусовой свежестью. Горечи почти нет, пьется на одном дыхании. Среди бельгийских сортов в Японии оно самое популярное. Постоянный гость в супермаркетах и магазинах у дома. Из-за доступности и мягкого вкуса именно оно часто становится первым «зарубежным» для тех, кто вырос на дешевом лагере в идзакаях.

— Ну… Я рад, что сестре Нины не пришлось мучиться, — с легкой укоризной заметил Тихиро, подливая Ицуки в бокал. — Но зато ты знатно нагрузил своих реальных сестер.

— Ага… Простите, — Ицуки вдруг стало неловко.

— Так что в следующий раз относись к своим сёстрам немного добрее, ладно, брат? Ну… в игре, я имею в виду.

— Хорошо. Я же сейчас мёртв, но…

— Не переживай. Воскресим.

Тихиро мягко улыбнулся, и улыбка была такой искренней, что Ицуки смущенно покраснел.

За четыре месяца кампания Тихиро стала для Ицуки таким же полноценным партнерством по играм, как Наюта, Харуто и Мияко. Прежняя неловкая вежливость между братьями исчезла. Теперь Тихиро смеялся, болтал, подкалывал и поддакивал. Лед между ними окончательно растаял… или, по крайней мере, должен был растаять.

Но Ицуки не мог отделаться от странного ощущения, что между ними всё еще висит тонкая, но ощутимая стена. Раньше, когда они были скованы, он этого не замечал. Но чем дружелюбнее они становились — чем меньше оставалось дистанции, — тем сильнее росло это чувство.

Может, потому что мы не настоящие братья?

От этой мысли стало немного грустно. Тут в дверь позвонили, и в квартиру ввалился Кэндзиро Токи.

— Вы всё ещё пьёте? — простонал редактор усталым голосом.

— Д-да, и что? Я, между прочим, работаю.

Токи усмехнулся:— Ага, работаешь. Поверить не могу, что ты наконец-то одновременно двигаешь и «Всё о моей», и «Сёстринский бой». Хотя твои новые заявки всё такие же безумные…

С этими словами он вытащил из сумки распечатанные манга-страницы.

— Ого! Это что?!

— Ага. Полная первая глава манги «Всё о моей младшей сестре». Если не найдешь проблем, выйдет в журнале в следующем месяце.

— У-у-у…

Ицуки схватил распечатки и уставился на них. Наброски и раньше выглядели почти готовыми, но чистовик был на голову выше. Позы персонажей, фоны, женское белье — всё стало лучше. Это лишний раз подчеркивало талант Кайко Микуниямы.

— Ха-ха… Путь был тернистый, но мы наконец закончили… — Ицуки расплылся в искренней счастливой улыбке. Не в своей обычной наглой и фальшивой, а по-детски радостной.

— Эй, покажи нам!

Ицуки подвинул листы к котацу, и Наюта тут же прильнула к ним.

— Вау, — восхитился Харуто, — выглядит просто потрясающе!

— Это круто, брат. Твоя собственная история превратилась в мангу…

— Хм… Кайко и правда хорошо рисует… Я не ошиблась в выборе.

Наюта оценила это с присущим ей высокомерием, но компания всё равно продолжила читать. Они дошли до той самой судьбоносной сцены в душе. Затаив дыхание, все следили за тем, как с Итики слетает мокрая школьная форма — чуть меньше, ещё чуть меньше, ещё… — пока не остаётся захватывающая дух нагота. Это превращение было достойно кисти великого художника.

— Вот это да! Это же просто невероятно сексуально! — честно и восторженно выдал Харуто.

Тихиро же смущенно отвернулся.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Ещё бы! Это та самая сцена обнажёнки Итики, которую я всё это время представлял! Ха-ха-ха! Вот она! Вот что я хотел увидеть! Это просто огонь!

На глазах Ицуки выступили слёзы, а лицо Мияко тем временем становилось всё краснее.

Это так неловко…

Итика в манге была во многом срисована с неё. Особенно грудь — практически точная копия Мияко, перенесённая в двухмерный мир. Но разве это не то же самое, что позволить Ицуки увидеть её топлес?

[[image:/storage/reader-images/280763e72ecc84ea64dc93d2292e97cf7a9d11de.png]]
— Д-давайте уже завязывать? Может, перейдём на следующую страницу? — запаниковав, поторопила она.

— Эй, ты в порядке, Мияко? У тебя лицо красное.

— О, и правда, — заметил Ицуки. — Чего это ты? Тебя уже трудно смутить просто картинкой обнажённой женщины.

— Ах да, — вставил Токи. — Микунияма упоминала, что Кани и Сиракава ей очень помогли. Что вы для неё сделали?

— Я… я не могу говорить о таких вещах с тобой!

Токи аж отшатнулся от такой бурной реакции.— Правда? Что же вы там… Ну, после всех этих споров о трусиках и лифчиках её согласие на обнажённые сцены стало для меня сюрпризом. Зато манга вышла очень эффектной.

Он поклонился Мияко:— Так что спасибо за помощь. Что бы вы там ни делали.

— Хм? Ну тогда и я должен поблагодарить. Ценю это.

Ицуки говорил всё с тем же надменным видом, но в его тоне чувствовалась искренность.

Лицо Мияко залила новая волна тепла, на этот раз уже не от стыда. Она снова взглянула на страницу манги. Даже такая далёкая от всего этого энтузиастка, как она, могла оценить, насколько крут этот комикс. Её раздевали и разглядывали со всех сторон, но сейчас она вдруг почувствовала гордость от того, что была частью этого процесса.

У неё не было таланта к писательству, как у Ицуки или Наюты, и рисовала она ужасно. Но даже она могла помогать таким потрясающим творцам, участвовать в рождении их невероятных произведений. И это было… ну, не то чтобы просто… это было чертовски здорово.

Теперь настала очередь Наюты. Она схватила лист.— Хе-хе-хе, Ицуки, в твоих работах ничто не заменит наготу. Ах!

Прямо глядя на рисунок, она вдруг сжала грудь Мияко.

— И-и-я?! Эй! Ты что творишь?!

— Ня-ха-ха! Ты мне тоже очень помогла, Мя. Жаль, что ты не можешь быть моим редактором.

— Ага, если вдруг представится случай, — улыбнулась Мияко, несмотря на то что её продолжали щупать.

Токи, наблюдавший за этой сценой, внезапно задумался.— Слушай, а не хочешь поработать в редакции, Сиракава?

— А?.. Правда?!

— У нас как раз открыта вакансия помощника редактора, — совершенно серьёзно ответил Токи. — Если интересно… Правда, поначалу будет больше офисная работа. Никакой самостоятельной работы с авторами.

— Д-да! Я согласна!

Она ответила, даже не успев подумать.

— Ура! — захлопала в ладоши Наюта.

— Мияко в редакции! — восхищённо улыбнулся Харуто.

— Странная у тебя политика найма, — прищурившись, протянул Ицуки.

***

Когда все разошлись, Ицуки лежал в кровати и с самодовольной ухмылкой перечитывал страницы манги «Всё о моей младшей сестре».

— Хе-хе-хе… Хи-хи-хи…

Он читал эту главу, наверное, в тридцатый раз, но она не надоедала. Каждый раз она казалась прекрасной. Чужой талант перестраивал его работу, придавая ей новое очарование — то, чего раньше не было. Именно в этом и заключалась стратегия медиамикса.

Впервые он осознал, насколько крутой была эта система. Оставалось только надеяться, что аниме-версия получится такой же выдающейся. Ему этого очень хотелось, хотя он понимал, насколько это сложно. В голове снова всплыл провал недавно закончившегося аниме «Шевалье Абсолютного Мира». Одна мысль о том, что «Всё о моей» ждёт та же участь, заставляла сердце сжиматься.

Как пережил всё это Харуто? Во время игры он выглядел весёлым, но действительно ли он смог оправиться от того удара? Сейчас не время представлять худшее, но Ицуки понимал, что нужно быть морально готовым. Смогу ли я справиться, если это случится со мной?

— Всё будет хорошо. Я справлюсь.

Он заставил себя прозвучать уверенно и снова встретился взглядом с обнажённой Итикой.

Аниме — это просто очередная веха. Моя миссия — создать величайший роман о младшей сестре, какого ещё не было. Пока во мне живёт эта жажда, я никогда не остановлюсь. А эта жажда никогда не утихнет.

Почему? Потому что у меня нет настоящей младшей сестры. У меня её нет, и поэтому я могу бесконечно следовать за своим идеалом.

Если только однажды у меня из ниоткуда не появится реальная сестрёнка, я в полном порядке.

С этой непоколебимой уверенностью Ицуки провалился в сон.

(Конец)

----------

Бонус: Жизнь автора ранобэ

Эта бонусная глава — литературная версия драматического CD, входившего в коллекционное издание четвёртого тома цикла «Всё, что нужно – младшая сестрёнка» в Японии. Некоторые диалоги были отредактированы и могут отличаться от оригинальной записи. Также напоминаем: данное произведение является вымыслом и не имеет никакого отношения к реальным людям или организациям. Благодарим за понимание.

1

— Гр-р-р-а-а-а-а! Бесполезно-о-о-о!!!

Вечер перевалил за середину, когда Ицуки внезапно взвыл, уставившись в монитор.

— Эм… Бро, ты в порядке? — донёсся из кухни встревоженный голос Тихиро. Тот как раз нарезал овощи на ужин.

— А? А, да, — вяло отмахнулся Ицуки. — Не волнуйся, Тихиро. Творческий кризис — дело житейское. С кем не бывает.

— Правда? Мне так не кажется… — не поверил брат.

— Да всё с ним пучком, — встряла Наюта из-под котацу. — Неважно, сколько боли это принесёт. Главное — успеть к дедлайну.

— Ха-ха-ха! Именно, Кани! Так что паниковать рано… А значит, на сегодня я работу заканчиваю!

— Отлично, Ицуки! Хочешь устроим наш традиционный быстрый перепих перед ужином?

— С какого перепугу он стал традиционным?! — Ицуки побагровел и возмущённо заорал.

Наюта лишь коварно ухмыльнулась:— Хи-хи! Забавно думать, что есть люди, которые всерьёз считают, будто у нас с тобой уже всё сложилось.

— Ты несёшь какую-то чушь! — вмешалась Мияко, сидевшая напротив Наюты. — Почему ты считаешь нормальным такое говорить, Наю? Давай, твой ход.

Они рубились в настолки с самого обеда. «Агрикола», «Призраки», «Давайте поймаем льва», «Пэчворк», «Затерянные города», «Боевая линия», «Саги о Синих Лунах»… Тут были и простые, и сложные игры. И все — строго на двоих.

— Ой, Мия, с тобой играть скучно… У меня уже семь побед подряд, да? — Наюта закатила глаза.

— Ч-чего? — Мияко стало стыдно. — Давай сыграем хоть до тех пор, пока я не выиграю!

— Ня-а-а...

Ицуки вмешался:— Ты опять с треском проигрываешь? Да у тебя руки-крюки.

— Ой, спасибо, Ицуки! Просто я не очень разбираюсь в этих стратегических играх… Ну, знаешь, где надо угадывать ходы соперника! В других жанрах я была бы куда успешнее!

— Н-неправда… — буркнул Ицуки, но его перебил звонок в дверь.

— О, хочешь, я открою?— Нет, я сам, — ответил Ицуки брату. — Потому что если это мой редактор, сразу спрячусь.

— Бро, с твоей работой точно всё в порядке?

Ицуки заглянул в глазок.— Эм… — На пороге стоял не редактор. Друг-писатель, Харуто Фува.

— Фух, это всего лишь Харуто. — С облегчением выдохнув, он распахнул дверь.

— Как дела, Ицуки?— Привет.— Не обращайте на меня внимания, — ответил Харуто, заходя в квартиру. — О, сегодня все в сборе? Отлично.

— Что значит «отлично»? — спросила Мияко.— Я сегодня купил одну новую настолку. На пятерых. Сыграем?

— О, звучит заманчиво, — мгновенно оживился Ицуки. — Давай.— Эм… А как же работа? — робко спросил Тихиро.— Работа? Какая работа? О нет, кажется, у меня амнезия. Ничего не помню…

— Бро… — Тихиро схватился за голову.Наюта улыбнулась:— Ничего страшного. Он просто делает перерыв.— Именно! Такие ментальные передышки очень важны! — с энтузиазмом поддержал Ицуки.— К тому же, — добавила Наюта, — прокрастинировать, играя в настолки, гораздо веселее.— Вы безнадёжны, — простонала Мияко.

2

— Итак, вот во что мы играем.

Харуто выудил игру из бумажного пакета. Коробка тяжело шлёпнулась на стол. Большой прямоугольный бокс с рисунком в виде рукописных листов и крупной надписью: «ЖИЗНЬ АВТОРА РАНОБЭ».

— «Жизнь автора ранобэ»… Что за странное название? И оформление какое-то дешёвое, — Ицуки скривился.

Харуто кивнул:— Ага. Скорее всего, одинокий гений штамповал её у себя в комнате. Я наткнулся на неё на полке в магазине, она вся в пыли была. Я сразу понял: это, наверное, полный отстой. Но с таким названием я просто не мог не купить её…

— Понимаю, — ответила Наюта. — Даже если игра выглядит как полное дерьмо, я просто не могу удержаться, чтобы не попробовать. Правда, я обычно в видеоигры играю.— Ага. А потом один раз сыграешь и думаешь: «И зачем я выбросил деньги на это?» Круговорот дерьма в природе.

— Можно мне не настолько сильно занижать ожидания до того, как мы начнём? — слегка обиженно вставил Ицуки.

— Так что это за игра? — спросил Тихиро.

Харуто достал инструкцию.— Хм… Ага. Так. «Эта игра позволяет игрокам прочувствовать на себе жизнь автора ранобэ».

— И какой в этом смысл? — спросил Ицуки.— Я и в реальной жизни ею наслаждаюсь, — добавила Наюта.

А вот Тихиро, кажется, заинтересовался:— О, мне даже любопытно… Ну, каково это — быть писателем?

— «Игроки на своём пути принимают множество разветвляющихся решений, пишут романы, зарабатывают деньги и сводят концы с концами, пытаясь выжить как профессиональные авторы. Игроки побеждают, собирая Очки Счастья и становясь счастливыми к концу игры». — Харуто зачитал правила. — Ладно, в общем, это что-то вроде «Монополии» или другой ходилки. Кидаешь кубик, двигаешь фишку, проходишь развилки. Есть ещё пара особых правил, но разберёмся по ходу.

— Ух ты… Если игра такая, то, возможно, даже у меня есть шанс на победу! — глаза Мияко загорелись.

— Ну что, сыграем? — Харуто открыл коробку и начал доставать игровое поле, фишки, денежные купюры и прочее. — Каждый игрок начинает с пятью сотнями тысяч иен и нулём Очков Счастья, — сказал он, раздавая деньги.

— Цель — собрать Очки Счастья, а не деньги? — спросил Ицуки.— Как реалистично, — многозначительно пробормотала Наюта. — Деньги и правда счастья не дают.

Подготовка была закончена, и Харуто поставил все фишки на стартовую клетку.— Думаю, будем ходить по возрасту.— Значит… Тихиро, Канику, я, Мияко, а потом Харуто?

— Начинай, Тихиро, — сказала Наюта.

Тихиро взял кубик.— Хорошо… Ой, уже на старте развилка. «Чтобы стать профессиональным писателем, вы должны подать заявку на конкурс для новичков. Выберите конкурс до броска кубика».

— Ого, то есть мы не сразу становимся профи?— Так. Вариант А: конкурс от крупного игрока, издательства «Молния». Приз — один миллион иен. Вариант Б: конкурс среднего издательства «ГМ Бунко». Приз — два миллиона иен. Вариант В: конкурс нового лейбла «Гага Букс». Приз — три миллиона иен.

— Мелкие издательства дают больше денег? — удивилась Мияко.— Ну, — предположил Харуто, — новичкам нужнее привлекать таланты.

— И вариант Г: не участвовать ни в каком конкурсе, а выложить своё произведение в сеть. Приз: ноль иен.

— Ого, даже такой вариант есть? — фыркнул Ицуки.

Тихиро задумался на мгновение.— Хмм… Тогда я пойду на конкурс среднего уровня. — Он начал читать: — «Бросьте кубик. Если выпадет три или выше, вы выигрываете приз и дебютируете. Следуйте по Маршруту Б».

— То есть нельзя попасть в индустрию, если не выпадет нужное число? — нахмурилась Мияко.

— Три или выше, три или выше… Х-хн! — Тихиро бросил кубик. Выпало пять.

— Отлично! Я в игре с пятёркой!— О, поздравляю, Тихиро.— Отличная работа!— Ага, молодец.— Хе-хе… Спасибо. — Тихиро передвинул свою деревянную фигурку на пять клеток вперёд по Маршруту Б и прочитал, что там написано. — Так, я выигрываю два миллиона и заканчиваю ход.

Он взял денежные купюры, и настала очередь Наюты.

— Теперь я. Ммм… Хочется денег, так что я пойду на конкурс издательства Гага… Гага Букс. — Она бросила кубик. Выпало два. — «Дебют при выпадении два или выше». — Наюта прочла правила. — Ну, это было легко. Теперь я дебютирую.

— И вот она, великая новая надежда индустрии, — заметил Харуто.

Когда она передвинула фишку и забрала деньги, Ицуки схватил кубик.— Ну, раз все разбежались, я пойду с «Молнией». — Он зачитал: — «Дебют при выпадении пять или выше»? Значит, к крупняку пробиться сложнее? Но с одной экранизацией аниме за плечами это для меня раз плюнуть!

Он со всей силы метнул кубик…— И выпало… два!

— Дорога будет трудной. И ты уже проигрываешь, — констатировала Наюта.

— Нр-р-а-а-а! Такой талант, как я, и не прошёл? Будь ты проклято, издательство «Молния»!

— Кстати, — сказал Харуто, листая инструкцию, — кажется, за каждый ход нужно платить сто тысяч иен на жизнь. Если уйдёшь в минус — вылетаешь.

— Что?!— Ого, надо дебютировать побыстрее, а то будут проблемы.— Хорошо, что я прошёл с первой попытки, — с облегчением выдохнул Тихиро.

— И ещё: если два игрока женятся, они могут объединить свои деньги.

— Брак?!Наюта, разумеется, ухватилась за это мгновенно.— Ага. Мы все свободны в выборе супруга. Никаких гендерных ограничений.

— Давай поженимся, Ицуки! Прямо сейчас!— Нет!— Выходи за меня, и пока ты не сможешь дебютировать… нет, даже после, я обещаю удовлетворять все твои потребности!— Хватит предлагать мне самое извращённое содержание! Я тебе покажу! На следующем ходу я стану автором «Молнии»!

Пока Ицуки укреплял свою решимость, кубик взяла Мияко.— Теперь я. Хмм… Сейчас у меня есть свобода выбора. Пожалуй, тоже попробую пробиться в «Молнию».

Кубик покатился по столу.— О, пятёрка! Я дебютирую!

— По-че-му-у-у?! — заорал Ицуки.— Ого, настоящий автор «Молнии»!— Неплохо, Мия! Твоя первая книга выигрывает гран-при «Молнии»!

Мияко неловко улыбнулась.— Хи-хи! Да ничего особенного. Ещё увидимся на этом пути, Ицуки.

— Гр-р-р…Ход Мияко закончился, и кубик взял Харуто.— Ладно, куда бы мне пойти? Раз никто не выбрал, попробую вариант Г, интернет-стратегию. — Он прочёл: — Тут написано, что если выбираю это, то кубик не нужен. Ну всё, погнали! Быть повелителем интернета или умереть!

3

Очерёдность хода вернулась к Тихиро.— Теперь мы просто бросаем кубик и двигаемся вперёд по пути, да?

На этот раз ему выпало три.— Три клетки. — Тихиро прочёл: — «Ваша дебютная книга получила допечатку. Получите пятьсот тысяч иен». Отлично!

— Теперь я… — Наюта бросила кубик. Выпало четыре. — Один, два, три, четыре… О, у меня тоже допечатка! Но дают только сто тысяч иен. Почему такая разница?

— Ну всё… Время моего великого дебюта…Ицуки бросил кубик, вкладывая в бросок все силы, и… тройка.— Нр-р-р-а-а-а, опять! Нечеловеческие стандарты, издательство «Молния»!

Ход Мияко.— У меня тоже допечатка. — Она прочла: — Мне дают один миллион иен.

— Один миллион?! — воскликнул Тихиро.— Вот это разница. «Молния» — это сила! — поразилась Наюта.

— Хмм… Похоже, сумма заработка сильно зависит от выбранного пути, — заметил Тихиро, бегло осматривая поле и разные маршруты.— Ага, — подтвердил Харуто. — На некоторых путях клеток с деньгами больше. На маршруте «Молнии» полно клеток с допечатками, а на среднем уровне, в «ГМ Бунко», и у мелких лейблов их поменьше. На пути веб-романов много пустых клеток.

Он бросил кубик.— Хмм… На этой клетке ничего нет. Просто продолжаю выкладывать текст в сеть.

Очередь снова перешла к Тихиро.— У меня тоже ничего.— Хмм, — протянула Наюта. — Допечатка, но всего сто тысяч иен… которые полностью уходят на мои расходы на жизнь.

— Так. На этот раз я точно пройду в «Молнию»…Ицуки бросил кубик, мысленно пытаясь заставить его подчиниться своей воле.— А-а-а! Единица! Это как вылететь в первом же раунде!

Он схватился за голову, пока Мияко двигалась по маршруту «Молнии».— Ого, очередная допечатка на миллион.

— Безумие, — заметил Харуто, бросая кубик. — Хм, кажется, я просто выкладываю новые главы… По сути, я такой же безработный, как и Ицуки, да?

— Н-не называй это «безработный», — обиженно буркнул Ицуки.

4

— Н-р-а-а-а! Четыре! Это уже пятый провал с дебютом подряд! У меня кончились деньги! Почему…? Почему эти придурки из «Молнии» никак не хотят меня публиковать?!

Прошло пять полных кругов ходов, а Ицуки так и не сдвинулся со стартовой клетки.

— Ицуки, может, уже хватит с «Молнией»? Если ты не пройдёшь в следующий ход, ты вылетишь из игры, верно? — взмолилась Наюта.

Ицуки стиснул зубы.— Я ещё не вылетел… Я не сдаюсь! И вообще, Канику, ты вроде как профи, но у тебя самой денег почти нет.

— Ну, каждый раз, когда мне платят, расходы всё съедают! Призовые три миллиона меня пока спасают… но это как смерть от тысячи порезов, — простонала Наюта.

— Я всё ещё зарабатываю, — сказал Тихиро, — но по сравнению с Мияко это мелочи.

— Да, и сколько у тебя денег, Мия?Мияко пересчитала свои купюры.— Ммм, чуть больше десяти миллионов.

— Десять миллионов?! — у Ицуки глаза на лоб полезли. — Не волнуйся, я скоро присоединюсь к «Молнии» и быстро тебя догоню…

— Хи-хи! Надеюсь, ты скоро дебютируешь, Ицуки.— Гр-р-р!

— Не терпится узнать, сколько миллионов я получу при следующей допечатке!Выглядела Мияко очень уверенно, бросая кубик, чем немало бесила Ицуки.

— Четыре. Так… — Мияко прочла: — Ой, на этот раз не допечатка. «Вам грозит срыв дедлайна. Бросьте кубик. Если выпадет четыре или выше, вы едва успеваете вовремя». Ну, посмотрим.

Она не успела. Выпало два.— О нет, я сорвала дедлайн! Но один раз же не страшно, правда?

Наюта и Харуто уставились на беспечную Мияко.— М-Мия, ты превращаешься в одного из тех проблемных авторов…— Ага, может, потому что я дружу с парой закоренелых нарушителей дедлайнов в лице Ицуки и Наю.

Ничуть не переживая, Мияко продолжила читать инструкцию на клетке.— Так. «Если вы не уложились в дедлайн, вы пропускаете пять ходов и теряете три Очка Счастья». Ого! Это реально жестоко! Пять ходов?!

— Я слышала о таком, — сообщила Наюта. — Крупные издательства выпускают кучу всего каждый год, так что там жестокая конкуренция за места в графике. Если пропустишь свой срок, следующего места можно ждать полгода или даже год.

— Целый год?!Ицуки содрогнулся.— Даже представить не могу, чтобы наше издательство так с нами поступило.— Ага, наш издатель никогда ничего не откладывает. Просто заставляет публиковать любой ценой, — добавила Наюта.

— Похоже, в высших эшелонах конкуренция действительно жёсткая… Мой ход. У меня тоже деньги на исходе.Харуто слабо улыбнулся, бросая кубик.— Четыре… Ого! «Ваш веб-роман заметило крупное издательство! Получите пять миллионов иен в качестве авторского гонорара за первый тираж!»

Ицуки опешил.— Чёрт, веб-романы — это сила!— Ого, все эти ежедневные усилия действительно окупились… — Харуто рассмеялся.

— Смотрю дальше: «гранд-жуан», путь после этой клетки выглядит безумным.

— Ого, и правда! Миллион за допечатку, три миллиона за новый том… и посмотрите, сколько тут клеток с «новым томом»!Наюта и Мияко не смогли скрыть удивления.

— Ну, с тем объёмом, что я написал и выложил, у меня наберётся на десяток бумажных книг.— Ничего себе, на веб-романах можно так разбогатеть. Может, мне тоже пойти по этому пути и попытаться отыграться…— Не торопись, Ицуки! — воскликнул Харуто. — Идти по интернет-пути с нулём денег слишком опасно!

— М-да… но если я ещё раз провалюсь с «Молнией»… — простонал Ицуки.— Стой!Он вдруг просиял, осенённый новой идеей.— Харуто! Женись на мне!

— Че-го?!— А?!— Откуда это вообще взялось, Бро?!Наюта, Мияко, а затем и Тихиро отреагировали с разной степенью шока.

Харуто был единственным, кто воспринял это предложение спокойно.— Хмм… Раз у нас будет общий счёт, это позволит тебе легче остаться в игре. Ты об этом подумал?

— Да…! Харуто, ты должен поддерживать меня, пока меня не возьмут в «Молнию»!— То есть ты хочешь, чтобы он тебя содержал?! — закричала Мияко. Затем, уже тише, проворчала: — У меня всё равно больше денег, чем у него. Может, меня бы спросил?

— О! Точно! Ты тоже работаешь, Мияко. Выйдешь за меня?!— Ч-что? Нет, ты идиот! — Мияко покраснела от такого внезапного предложения.

— Ицуки! — вмешалась Наюта. — Если ты собираешься на ком-то жениться, женись на мне! Можешь тратить мои деньги как хочешь!

— Нет.— Ты такой злой… — Она надула губы.

— Эм, Бро, если не против жениться на мне, то я не против… — Тихиро тоже слегка покраснел, излагая свои доводы. — Я, конечно, много не зарабатываю, но у меня стабильный доход и есть кое-какие сбережения… Если мы постараемся, я думаю, у нас всё получится.

Ицуки тоже покраснел.— Д-да… Ладно, тогда, наверное, мы можем… ну, пожениться…— Д-да…

— Нет! — прервала их Наюта. — Это инцест! Братьям нездорово жениться друг на друге!— Успокойся, Канику. Это всего лишь игра.— Если это «всего лишь игра», тогда почему ты не хочешь жениться на мне?!— Я сказал нет… В реальной жизни тоже можешь попробовать, но ответ всё тот же!

Ицуки наотрез отказал, краснея всё сильнее.

[[image:/storage/reader-images/e3dcb585b71fbec36ba27c665e01606e9c8043ff.png]]
5

— Итак, Ицуки и Тихиро теперь женаты, — констатировал Харуто. — Чей сейчас ход?— А, мой. — Тихиро бросил кубик. Выпало три. — «Развилка. Вашего редактора заменили. Бросьте кубик: выпадет нечётное — идите по Маршруту А, чётное — по Маршруту Б».

— Посмотрели, как выглядят редакторы? Хмм…Мияко изучила рисунки редакторов для каждого из путей Тихиро. Это заставило её рассмеяться в голос. На Маршруте А был серьёзный мужчина в очках и деловом костюме, с планшетом и блокнотом в руках. На Маршруте Б — расслабленный тип, похожий на сёрфера, с красным карандашом и тотализатором.

— Надеюсь, выпадет нечётное, — взмолился Тихиро, бросая кубик. Выпало два. — Ой, чётное…

— Ха-ха… Ну, по одежке не судят. Может, на Маршруте Б более талантливый редактор…— На первой клетке Маршрута Б написано: «Ваш новый редактор потерял рукопись. Пропустите три хода».

— Похоже, нет! — воскликнул Харуто, чья попытка успокоить Тихиро провалилась.

— Это как-то неправдоподобно. Редактор в реальной жизни может потерять чью-то рукопись? — спросил Тихиро, но, заметив, что Ицуки, Наюта и Харуто отворачиваются, осекся. — Э-э, что-то не так?

— Хм, я не могу не заметить, что все клетки впереди у Тихиро выглядят довольно ужасно… — наконец сказала Мияко. Остальные присоединились к изучению поля.

— О? — отозвался Ицуки. — Дай-ка посмотреть. «Недопонимание с иллюстратором привело к задержке релиза. Пропустите три хода». «Вы вынуждены участвовать в медиа-туре, что привело к насмешкам в интернете и душевной боли. Потеряйте три Очка Счастья». «Ваш редактор полностью изменил текст без спроса. Потеряйте два Очка Счастья». «Контент, который вас заставил переписать редактор, оказался настолько непопулярным, что вашу серию закрыли. Пропустите четыре хода и потеряйте пять Очков Счастья»…

— Вот это да, чувак, — только и сказал Харуто.— Эм, это же не основано на реальных событиях? Ничего настолько ужасного на самом деле не происходит, правда? — робко спросил Тихиро.

— Ха-ха… — коротко, сухо рассмеялись три профессиональных писателя, находящихся в комнате. Тихиро всё понял.— В реальности бывают такие редакторы?— Эм, а с индустрией ранобэ вообще всё в порядке? — спросила Мияко.

— О, не волнуйся, Мияко. Настолько ужасные встречаются крайне редко. Если тебе попадётся такой, тут я могу только посочувствовать, но…— О боже… Надеюсь, я выживу…— У всех путей есть свои подводные камни, — сказала Наюта, забирая кубик. — Думаю, ранобэ — это тернистый путь, какой ни выбери. В любом случае… О, я заработала триста тысяч иен за новый релиз. Знаете, разница в заработке с веб-автором немного разбивает мне сердце…

— Хоть ты смогла дебютировать! В этот раз… В этот раз я точно дебютирую в «Молнии»… — заорал Ицуки. — А-а-а, четыре! Когда я уже выберусь с этой клетки?!

6

Прошло много ходов.

— Ха-а… Ха-а… Ха-а…Ицуки, с осунувшимся лицом и низко опущенной головой, бросил кубик.

— О? — вырвалось у кого-то. — А? — удивился другой. — О-о-о! — восхитился третий. — А-а? — переспросил четвёртый.

На кубике выпало шесть.

— Н-н-н-н-н-н-я-я-я-я-я-я-я!! Ше-е-е-е-сть-ь-ь-ь!!На глазах Ицуки выступили слёзы.

— Поздравляю, Бро!— А-а-а… Наконец-то! Свершилось! Теперь я автор «Молнии»!!Остальные игроки зааплодировали, а он издал победный рык.

— Ха-ха-ха! Спасибо! И поздравляю меня! Просто смотрите, как новичок Ицуки Хасима сотрясёт основы издательства «Молния»! И особая благодарность моей жене, которая поддерживала меня всё это время!

— О… Нет, я особо ничего не делал… В смысле, это всё благодаря тому, как усердно ты работал, Бро, — покраснев, ответил Тихиро.

— Вы же братья, — надулась Наюта. — Хватит так миловаться.— Всё же, — холодно заметила Мияко, — тебе было непросто до дебюта…

— Д-да. И, учитывая, что ты сама уже ходов десять не можешь выпустить новую книгу, ты тоже знаешь, каково это.— Эй, это нечестно! Это издательство виновато, что не даёт мне ничего продать только потому, что я сорвала один дедлайн!

— Мияко становится всё более проблемной… — в шоке прошептал Харуто.— Уф… Мне нужно постоянно выпускать книги, чтобы зарабатывать, но теперь мои расходы растут… Значит ли это, что если автор не может выпустить книгу, он по сути безработный?

— Ха-ха… — слабо усмехнулся Харуто.— Ты наконец заметила? — прокомментировал Ицуки.— Твой интеллект поистине не знает себе равных, Мия, — добавила Наюта.

— Тяжело приходится писателям, да? — с сочувствием сказал Тихиро, а затем уже более сухо добавил: — В смысле, я начинаю задумываться, сколько раз мой редактор потеряет мои рукописи. Почему у меня постоянно возникают проблемы с иллюстратором и дизайнером? Они меня саботируют, что ли? И если он совершил ошибку, достаточно серьёзную, чтобы отменить мой аниме-проект, как его вообще до сих пор не уволили?

— О нет! Редактор Тихиро так много раз облажался, что Тихиро перешёл на тёмную сторону! — содрогнулась Наюта.— Вернись к нам, Тихиро! Очнись!— А? Что я сделал?

К счастью, крик Ицуки вернул Тихиро в реальность.— Держись ещё немного, хорошо, Тихиро? Похоже, твоего редактора уволят через две клетки.

— В-воу, Харуто, ты прав! Наконец-то… Наконец-то я избавлюсь от этого типа!— О, Тихиро, — воскликнул Ицуки. — Ты даже плачешь! Ты такой ранимый… Клянусь, плохой редактор способен полностью разрушить жизнь автора…

— Ага, быть профессиональным писателем нелегко. А тем временем я просто выкладываю текст в интернет и гребу деньги лопатой… — Харуто, ни о чём не беспокоясь, бросил кубик. — Так, выпало шесть. Читаю: «Огромные гонорары, которые вы получаете, позволяют вам жить настолько комфортно, что вы решили больше не заморачиваться с еженедельными выкладками. “Спасибо за поддержку! Увидимся когда-нибудь в будущем!” Вернитесь на старт!» — зачитал Харуто. — Да ладно!! Вы серьёзно?! Я ухожу в бесконечный отпуск, даже не закончив историю?!

Наюта уставилась на Харуто.— Ты ужасен, «Гранд-жуан».— Бесконечный отпуск? — переспросил Тихиро.

Харуто объяснил:— О, это просто сленговое название для заброшенного проекта, который так и не дописали. Часто встречается в веб-романах и инди-играх. — Он застонал. — Фу-ух, серьёзно? Я забрался так далеко, а теперь возвращаюсь к отправке рассказов на конкурсы?

— Ну, ты же бросил свою бестселлер-историю только потому, что она тебе надоела. Уверена, все твои фанаты в ярости, так что тебе придётся взять новый псевдоним и начать всё заново, — бессердечно заметила Наюта.

— Я знаю, что у меня куча денег, но это разбивает мне сердце…— Эм, теперь я. — Тихиро бросил кубик. Этого хватило, чтобы вырваться с пути плохого редактора.— Фу-у-ух! Я наконец-то прошёл через эти мытарства!

Искренность его радости заставила Наюту и Мияко поздравить его.— Молодец, справился.— Ага, отлично. Даже наблюдать за этим было тяжело… А тебе ещё приходилось содержать своего безработного мужа.

— Не называй меня безработным мужем! Теперь я великий писатель издательства «Молния», и я буду содержать его!— Конечно, Бро. Вместе!

Наблюдая за парочкой Хасима, Наюта надулась.— Да-да, я знаю, что нам всем нелегко. А я всё ещё прозябаю в «Гага Букс» с этими второсортными лейблами, пишу серию романов, которые никуда не годятся… О! — её фишка достигла развилки. — Хмм? «Идите по Маршруту А, если выпало одно очко, или по Маршруту Б при любом другом». Погнали!

Следуя инструкции, Наюта бросила кубик… и выпало один.— Единица. Иду по Маршруту А. Посмотрим, что там… — Она заглянула вперёд. — Подождите, что?! Вау, это невероятно!

Беглый взгляд на путь впереди заставил её взвизгнуть от изумления. Ицуки и Мияко проследили за её взглядом.— Что? Ого! Что это за маршрут?!— «Вы выпустили самый большой хит в истории лейбла! Получите два миллиона за допечатки!» — зачитала Наюта. — «Запущена манга-адаптация! Получите два миллиона!» «Вы подписали контракт на аниме-адаптацию! Получите пять миллионов!» Манга становится хитом, моя новая серия — хитом, все книги допечатываются миллиард раз, аниме — хит, я три года подряд выигрываю премию за лучшее ранобэ, получаю гран-при премии СУГИ ЯПОНИЯ, а про меня даже пишут и продают песню персонажа!!

Восторженная Наюта продолжила.— Похоже, Гага… в смысле, «Гага Букс» был таким маленьким нишевым лейблом, но теперь у них появилась своя собственная звезда! Теперь «Гага» на одном уровне с ярчайшими звёздами индустрии!

— О-оу… Мне нужно побыстрее выпустить книгу, иначе она меня обгонит…— Ха! В таком случае я, как новичок «Молнии», просто вытащу из задницы что-нибудь вроде «Клинка, что-то там, из другого издательства»! Хья! — Ицуки Хасима, новичок «Молнии», бросил кубик.

— О-один… — прочитал он. — «Ваша дебютная книга провалилась в продажах. Пропустите два хода». Ну, надеждам стать неким популярным автором не суждено сбыться…

7

Так все пятеро игроков дебютировали в ранобэ и устремились по своим путям к собственным судьбам.

— «Ваше аниме успешно. Получите два миллиона иен», — радостно отчитался Тихиро. — Хи-хи! Мой лейбл в последнее время действительно выдаёт хиты.

— «Ваша новая серия — мегахит. Получите два миллиона иен».У Наюты дела шли не хуже.— «Ваш редактор попался на скрытой рекламе ваших романов на форуме, что вызвало скандал. Пропустите три хода».

Мияко недоверчиво склонила голову.— «Ваше аниме дебютировало, но уже с первой серии ужасная анимация и чрезмерно сжатый сюжет заставляют вас потерять десять Очков Счастья». Прямо как в жизни, — простонал Харуто.

Разница в опыте между пятью игроками в мире ранобэ становилась всё более ошеломляющей.

— Чёрт! Если уж заниматься скрытой рекламой, делай это лучше, редактор! Есть ли где-нибудь клетка, которая повысит мои продажи до десяти миллиардов или что-то в этом роде? Мне нужно найти способ переломить ситуацию…— Мы почти в конце игры. Не могу дождаться, когда дойдём, — Мияко начинала скучать, в то время как Ицуки начинал терять рассудок.

— Победитель определяется по Очкам Счастья, верно? — спросила Наюта у Мияко.— Верно. Кто сейчас лидирует?

Все сообщили свои результаты. Харуто был на минус 16, Ицуки на минус 20, Тихиро на минус 26, Наюта на минус 7. Мияко произнесла:— А я на минус четырнадцать… — Она замолчала. — Ого, да мы все в минусе?!

— На каком пути ни окажись, — заметил Тихиро, — тут куча событий, которые отнимают Очки Счастья, но не так много тех, где их можно получить.

— И что же нам делать? — растерянно спросила Мияко.— Думаю, игра намекает, что счастье в этом бизнесе не даётся легко. Но у нас нет выбора, кроме как продолжать, — ответил Ицуки.

— Что вообще такое счастье? — задумчиво произнёс Тихиро, бросая кубик. — О, очередная развилка… — Он прочитал: — «Лейбл, на котором вы работали до сих пор, был куплен крупнейшим издательством в индустрии за восемь миллиардов иен. Потеряйте пять Очков Счастья. У вас есть выбор: либо присоединиться к своему недовольному редактору в новом лейбле (Маршрут А), либо остаться со своим старым лейблом и стать прихвостнем гиганта (Маршрут Б)». Как мне поступить? Моего лейбла больше нет, ребята…

— Ого, — сказал Харуто, пока Тихиро переваривал новость. — Ты так усердно работал, чтобы не уступать крупняку, и вот так. Жёстко.— Ага, — добавил Ицуки. — Если бы такое случилось в реальной жизни, это разбило бы сердца многим авторам и редакторам. А потом, хотя крупная компания и купила мелкую, потому что у той дела шли хорошо, её доходы резко упали бы. Это была бы трагедия без победителей. Хорошо, что это всего лишь игра!

— О да, точно, — монотонно протянула Наюта.— Хмм… Не знаю. Мой нынешний редактор спас меня от предыдущего, очень плохого, так что я бы хотел продолжить с ним работать, но переход в другой лейбл звучит рискованно… Как думаешь, Бро?

— Просто следуй за своим сердцем. Что бы ты ни выбрал, я обещаю поддерживать тебя.— О, Ицуки, такой мужественный, — саркастично заметила Мияко.— Хотела бы я, чтобы мне говорили такое, — проворчала обиженная Наюта.

— О, спасибо, Ицуки… Ладно, я принял решение! Я последую за своим редактором! Я не стану какой-то там собачонкой империи Хорн!— Вот это правильно! Вот это мой младший брат… то есть, я хотел сказать, жена, которую я знаю!

Наюта расплылась в дьявольской улыбке.— Хи-хи-хи… И пока этот выскочка из среднего звена будет в замешательстве от этой сделки по поглощению, настало время мне и «Гага Букс» взять инициативу в свои руки! Я-а-а!

Она бросила кубик, фишка продвинулась.— Ммм? Ч-что? Меня обвиняют в нарушении авторских прав? — Наюта прочитала: — «Судебное разбирательство затягивается так надолго, что вы теряете три миллиона иен и пять Очков Счастья. Ещё до вынесения приговора хейтеры вычисляют ваши личные данные в сети и клеймят вас преступником. Потеряйте пять Очков Счастья и пропустите пять ходов из-за нервного напряжения». А-а-а-р-р-р!

— Вот это поворот, — сказал Харуто, и у него выступил холодный пот.— Подождите, — заметил Ицуки. — Это случилось не с «Гага Букс», это случилось с… ой, виноват! Эта игра — художественный вымысел и не имеет никакого отношения к реальным людям или организациям, да-да.

— Э-э-э-э-р-р-р, какой идиот пытается выставить меня преступницей? — жалобно заныла Наюта. — За кого вы меня принимаете…? Я Ватару Ватари, автор «Как и ожидалось, моя школьная романтическая жизнь не удалась»! Давайте! Я вас всех одной левой сделаю!

— Ты не Ватару Ватари, поняла?!— И если Ватари начнёт вот так сражаться со всеми, это разрушит всю индустрию! — быстро добавил Харуто.

— Почему это происходит со мной?— Возможно, потому что твой редактор не получил разрешения от первоначального правообладателя? — предположил Ицуки.

— Да, но почему это случается именно сейчас, когда я на пике? Чую заговор… Это снова проделки Империи Хорн!— Ага, для этих ребят такое в порядке вещей…— Всё зависит от тебя, Ицуки… Пожалуйста, отомсти за меня Империи… А-а-а-р-р-р!

— Ага, но я уже пишу для «Молнии», так что…— О, точно! Вы с Мией оба — прихвостни Империи…— Хватит называть нас собачонками! — Ицуки бросил кубик. — Вот, дайте-ка я.

На клетке, куда попал Ицуки, было написано:— Так… О? — прочитал он. — «Издательство “Молния” отделяется от своей материнской компании и запускается как новый лейбл! Вы можете присоединиться к этому новому лейблу или остаться с оригинальной материнской компанией. Вы также можете использовать свои отраслевые связи, чтобы присоединиться к любому другому маршруту издательства, где есть игроки».

— Подожди, Бро, это же?!— Хмм… Присоединиться к компании другого игрока…— Эй, Ицуки, переходи ко мне в «Гага Букс»! — закричала Наюта.

— Эм, — встрял Тихиро, — наверное, лучше работать в том же издательстве, что и я?— Не, — вмешался Харуто, — иди ко мне! Если мой лейбл выстрелит с аниме, ты будешь грести деньги лопатой! Хотя у меня не выстрелило…

— Ммм… Даже не знаю. Не уверен, что впишусь в очень крупное место. Думаю, я пристроюсь к лейблу Тихиро!— О, отлично! Мы теперь команда братьев… то есть, я хотел сказать, семейная!— Ага! Давай уничтожим Империю вместе!

Так супер-пара Ицуки и Тихиро объединилась под крылом одного лейбла.— Ладно, мой ход…

Из-за задержек Ицуки наконец-то догнал Мияко на поле. Теперь она остановилась на той же клетке, что и он.— А, у меня такой же выбор. Я не знаю… Они никак не соберутся публиковать мои книги. Думаю, я тоже присоединюсь к лейблу Ицуки и Тихиро!

Харуто, в свою очередь, пришёл на клетку, которую недавно проходил Тихиро.— Отлично, значит, мне предстоит выбор: присоединиться к своему редактору или стать прихвостнем, да? Что ж… Я не собака!

Таким образом, в общей сложности четверо игроков оказались в одном издательском лейбле. Осталась только Наюта.— Ну и ладно, — сказала она. — Как только я разберусь со своими собственными проблемами, я сразу же перепрыгну к вам!

— Отлично! Теперь мы все пишем под одним лейблом! — Ицуки встал и вскинул кулак. — Давайте объединимся и выживем в этом аду, который называется индустрией ранобэ!

— «У-р-а-а-а-а-а!» — заорали остальные четверо.

8

Тот факт, что все пятеро игроков шли по одному и тому же пути автора ранобэ, вовсе не означал, что им стало легко.

— «Вашу новую серию закрыли после двух томов. Потеряйте два Очка Счастья и пропустите два хода»…

— О, наконец-то допечатка! Всего пятьдесят тысяч иен? Это даже расходы не покрывает…— «Один из ваших хейтеров оставил негативный отзыв на Amazon. Потеряйте одно Очко Счастья». Не то чтобы это разрушительно, но всё равно неприятно, да?

— «За вами начал следить читатель, который возненавидел вас за то, что ваша героиня не вышла за него замуж. Потеряйте три Очка Счастья и пропустите три хода». За мной следят? Такое вообще бывает?— Моя манга-адаптация развалилась. Я потерял триста тысяч иен… Я и так уже на мели. Это тяжело…

Тихиро, Наюта, Ицуки, Мияко, Харуто — все пятеро ощущали боль.— Ох, очередная отмена. Я больше не понимаю, чего хотят читатели…— Мне тоже отклонили новую серию. Надо было ценить свои книги, когда они у меня ещё выходили…

— Ого, — удивился Ицуки, — я никогда не ожидал от тебя такого, Кани!— Мы почти в конце, — слабо констатировал Тихиро, — но мы все довольно потрёпаны, да?— Ага… Надеюсь, мы просто сможем дойти…

Страдание явно читалось на лице Ицуки, когда он бросил кубик.— Так. — Он прочитал: — «Ваш друг только что женился. Потратьте пятьдесят тысяч иен на свадебный подарок. Если вы одиноки, потеряйте дополнительно три Очка Счастья из-за зависти». И какое это имеет отношение к работе писателя?!

— Хорошо, что мы вместе, да, Бро?

Следующей была Мияко.— «Ваш ежегодный медицинский осмотр выявил тревожные результаты. Потеряйте сто тысяч иен и пропустите три хода». Ага, писатели ведут довольно нездоровый образ жизни. Например, пьют среди бела дня.

— Я начинаю волноваться за свою печень… — Харуто бросил кубик. — Так. «Шанс всей жизни! Бросьте кубик: если выпадет двойка, ваша ставка на скачках умножит ваш банк в десять раз!» Десять, значит… Думаю, это мой единственный шанс выбраться из нищеты!

— П-подожди, Харуто! Не делай этого!— Я-а-а-а!Игнорируя мольбы Ицуки, Харуто поставил всё на кон.

— А-а-а-а-а-а-а-а, я проиграл все деньги на ипподроме!— Вот этого я бы от тебя в реальной жизни вряд ли услышал…

— Плохие новости в индустрии сегодня: писатель и автор аниме-сценариев Харуто Фува проиграл все свои деньги, делая ставки на лошадей… — начала Наюта.

— Я думал, у меня получится…— Хотелось бы мне знать, почему.— Ну что, это конец? У меня есть ещё один ход, чтобы попытаться избежать Game Over?

— Знаешь, — заметил Ицуки, — ты мог бы жениться на ком-нибудь и жить за счёт его состояния.— О, точно, я забыл! — Харуто перевёл взгляд на Наюту.

— Нет уж. Игра не игра, а я ни за кого, кроме Ицуки, не выйду.— Ага, я так и думал. В таком случае…Взгляд Харуто встретился со взглядом Мияко. Та посмотрела на него с досадой.

— Жениться ради денег? Серьёзно, Фува?— О, терпеть не могу, когда ты на меня так смотришь, Мияко… Ладно, так и быть!

— Что значит «так и быть»? — спросил Ицуки.— Похоже, для меня это конец пути. Если я опущусь до того, чтобы жениться на девушке ради её банковского счёта, то лучше я выйду из игры сейчас!

— Ого, «Гранд-жуан», это самый мужественный поступок, что ты совершал. Возможно, я немного ошибалась в тебе.— Так…— Уф, подожди минутку! Я сделаю это, хорошо?

Мияко заговорила как раз в тот момент, когда Харуто собирался объявить о своём уходе.— А? — не понял он.— Я сделаю это. Я выйду за тебя, — смущённо сказала она.

— Че-го?!— Мы впятером прошли так далеко вместе. Было бы обидно, если бы кто-то вылетел сейчас. Так что давай поженимся.

— Ах ты, добрая душа, Мия.— Мияко! Спасибо!Мияко рассмеялась над такой искренней благодарностью.— Не надо так сильно радоваться.

— Ага, наверное.Ицуки наклонился и прошептал Харуто:— Хе-хе-хе… Хорошая работа, Харуто.— Ага. В игре, по крайней мере…Мияко странно посмотрела на Харуто, который незаметно сделал маленький победный жест.

— Верно! — воскликнул Тихиро, забирая кубик. — Давайте доберёмся до финиша всей пятёркой! — Он бросил. — Уф. «Вы рухнули и попали в больницу. Потеряйте пятьсот тысяч иен и пропустите три хода».

— О нет! Моя жена! Ты в порядке?!— «Если вы женаты, ваш партнёр также пропускает три хода». Извини, что втянул тебя в это, Бро…— Не говори глупости! «И в горе, и в радости»!

— Ах, Ицуки…— Уф! Хватит этих нежностей?! Отдавай их мне, а не собственному брату!Наюта, движимая ревностью, бросила кубик с удвоенной силой.

— А! Я тоже заболела, Ицуки! Минус триста тысяч иен, пропустить два хода… — Она прочитала: — «плюс, если у меня есть супруг, то он пропускает ходы, иначе потеряйте три Очка Счастья». Уф… Трудно быть одной в этом мире…

Она выглядела так, будто вот-вот заплачет по-настоящему. Мияко стало её жаль.— Ммм… Мне тебя жалко.— Ага, но все остальные уже женаты, так что… Хм? Подождите-ка?

Харуто осенило. Он пролистал инструкцию.— В чём дело?— Мне просто интересно, позволяет ли игра иметь несколько супругов. В руководстве я ничего об этом не нашёл.

Мияко удивлённо подняла бровь.— Эмм, я не уверена, что правила вообще предполагали такое… Но раз уж так, Наю…— Да?

— Хочешь выйти за меня? Это спасёт тебе хотя бы несколько Очков Счастья…— Мия… О, Мия, да, да, да!Наюта потянулась обнять Мияко, её лицо сияло от искренних эмоций.

— Хья?! Пусти!— Хи-хи-хи! Я люблю тебя, Мия! Сделай меня счастливой!— Да-да, конечно.

Ицуки не мог не завидовать их флирту, но это не помешало ему бросить кубик и передвинуть фишку.— О? — прочитал он. — «Если вы женаты, у вас только что родился ребёнок. Вы и ваш партнёр получаете десять Очков Счастья и три миллиона иен в качестве подарков».

— У м-меня и моего брата родился ребёнок?!Тихиро залился краской стыда, а Наюта надулась:— Ах, я тоже хотела завести ребёнка от Ицуки… Давай, Мия, заведём своего! Я не могу отставать от этих двоих!

— У тебя только и звучат, что скандальные заявления, Наю…— Подождите, — низким голосом прервал их Ицуки. — Ограничений на количество супругов нет, верно? Так что если вы выйдете замуж за всех нас, мы все сможем делить деньги и Очки Счастья. Это же выгодно!

— Ицуки…— Бро…— Мне кажется, это уже слишком далёкий отход от изначальной задумки, — ответила Наюта, а Мияко и Тихиро посмотрели на него с таким же недоверием.

— Эй, не смотрите на меня как на сумасшедшего! Я просто пытаюсь придумать способ, которым мы все сможем доползти до цели вместе.

— Да, — поддержал Харуто, — но если мы так сделаем, мы все финишируем с высокими баллами, и это будет уже не соревнование.— В-верно… — Ицуки на мгновение замолчал. — Погоди! Харуто, дай-ка инструкцию!

— Держи.Ицуки схватил книжечку и впился в неё глазами, которые стали огромными, как блюдца.— О-о-о… О-о-о… Хе-хе-хе… Понятно… Я так и знал!

— Что именно, Ицуки?— Вот здесь, чёрным по белому: «Игроки побеждают, собирая Очки Счастья и становясь счастливыми к концу игры». Тут ничего не сказано о том, что побеждает тот, у кого больше всех очков!

— Ну и что? — спросила Мияко.— А то, что очки не важны. Пока ваш счёт Очков Счастья положительный, любой игрок, добравшийся до финиша, выигрывает. Эта игра вообще-то кооперативная! Мы все должны дойти до конца вместе!

Все остальные игроки в изумлении захлопали глазами.— О-о-о-о-о! Неудивительно, что эта игра казалась мне такой сложной.— Это объясняет, почему она сбалансирована так, что ты провалишься в середине, если пойдёшь по пути в одиночку и никогда не женишься…— Уф, вся эта игра такая вводящая в заблуждение! Если это кооператив, так и надо было писать в инструкции!

— Если честно, Мияко, — сказал Ицуки с брезгливым видом, — часть стратегии, наверное, как раз в том, заметишь ты это или нет. Видно, какой же козёл автор этой игры.

— Возможно, правила брака были оставлены двусмысленными именно для этого. Это как приглашение найти лазейку, — задумчиво произнёс Харуто.

— Ну, раз так, мы знаем, что делать! Давайте все поженимся! Я сделаю вас всех своими законными жёнами!— Ты звучишь как герой гаремной романтической комедии, Ицуки.— Только учти, что это включает двоих парней, — напомнил Харуто.

— А-ха-ха…Тихиро рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку.— Хмм… Я всё ещё не до конца уверена, что это правильно, но мне будет ещё обиднее, если мы не сможем закончить, так что, думаю, я выхожу за тебя и беру с собой Фуву и Наю! — заявила Мияко.

И вот так Ицуки внезапно стал многожёнцем.

9

Следующие несколько раундов Ицуки и его четыре жены были неудержимы.

— Поприветствуйте нашего пятнадцатого ребёнка! Это приносит нам три миллиона иен, умноженные на пять, и десять Очков Счастья каждому!Это абсурдное заявление Наюты заставило Мияко закатить глаза.— Я не могу поверить, насколько мы стали богаче, — сказала она. — У всех нас Очки Счастья в плюсе. Только это уже перестаёт быть «Жизнью автора ранобэ».

Конечно, не всё шло гладко. Но в основном.— О чёрт, моя рукопись в опасности! Но если другой игрок находится в том же лейбле, он может присоединиться и помочь мне уложиться в дедлайн!

Настал ход Мияко.— Ой, «Пропустите шесть ходов после ссоры с редактором». — Она прочитала дальше: — О, но «если трое или более игроков встанут на вашу сторону, вы сможете вместе основать новый издательский лейбл»…

— Наконец-то мы можем стать независимыми! Я пойду за тобой до конца жизни, Мия!— Ага! Мы все друзья! И семья!— Спасибо. Что ж… давайте сделаем это! Пришло время пробить огромную дыру в этой гнилой индустрии!

Так квинтет отправился создавать свой собственный лейбл!

Переживая болезни и травмы, нехватку сотрудников, игнорирование со стороны книжных магазинов, вмешательство других издательств и многое другое, они работали вместе, боролись и наконец добрались до последней клетки перед финишной чертой.

Игра не позволяла игрокам покинуть эту клетку, пока все они не оказывались на ней, завершив свои маршруты. Харуто, последним дошедший до неё, прочитал текст.— «Вы участвуете в крупном общелейбловом проекте! Если все игроки лейбла в сумме продали десять миллионов книг, проект успешен». — Харуто оторвался от чтения. — У нас всё в порядке!

Грудь Ицуки распирала гордость.— Ха! Неудивительно! У нас есть бывшие авторы «Молнии», мегапопулярный веб-романист и даже сам Ватару Ватари!— И раз уж мы так преуспели в этом проекте… осталось только дойти до конца! — Тихиро улыбнулся и сделал торжественный бросок кубика, двигая свою фишку к клетке с надписью «ФИНИШ».

— Так, — прочитал он. — «Игроки с двадцатью пятью или более Очками Счастья получают счастливую концовку. Если у вас от нуля до двадцати четырёх очков — нормальную концовку. Если количество очков отрицательное — плохую концовку».

— У меня пятьдесят четыре очка, — сообщил Ицуки.— Сорок девять, — сказал Харуто.— Сто тридцать четыре, — объявила Наюта.— У меня пятьдесят семь, — сказала Мияко.— А у меня семьдесят два… значит, мы все получаем счастливую концовку?

— Ура-а-а! — закричала Мияко.— Что в счастливой концовке? — спросила Наюта.

Тихиро обратил внимание на рисунок рядом с финишной клеткой, изображающий большую книгу.— Эм, вот это?Книга была сделана так, что можно было физически отогнуть обложку, открывая скрытое послание. Харуто сделал это.

— Хмм… — прочитал он. — «Преодолев множество трудностей, вам удалось выжить в поистине бурное время в истории ранобэ. Постоянный поток несправедливых бедствий, возможно, не раз приводил вас в ярость. Однако ни одно из событий в игре не является дешёвым преувеличением. Если вы когда-нибудь станете писателем в реальной жизни, эти и другие испытания могут обрушиться и на вас». — Харуто поднял взгляд. — Вы абсолютно правы.

— «Однако, — продолжила Мияко, — раз вы дошли сюда, вы уже, вероятно, знаете всё, что нужно, чтобы выжить в этом иррациональном мире».

— «И если вы войдёте в этот мир и столкнётесь со всей его несправедливой реальностью, пока у вас есть друзья и любимые, борющиеся в том же мире, что и вы, мы уверены, вы сможете преодолеть любые препятствия», — подхватила Наюта.

— «На этом игра заканчивается, — прочитал Тихиро завершающую часть, — но ваша битва продолжится и после этого. Мы надеемся, что вы и ваши верные друзья будете поддерживать друг друга и пройдёте через этот жестокий мир. Конец».

Пятеро игроков сидели молча, обдумывая финальное послание.

Тишину нарушила Наюта.— Это забавно, как всё аккуратно подвели к концу.

— Да… Эта игра…Ицуки кивнул.— Она…— «Просто кусок дерьма-а-а-а-а!»— «Что за кусок дерьма!»— «Определённо кусок дерьма!»— «Ого, эта игра была куском дерьма!»

Ицуки, Наюта, Харуто и Мияко, что примечательно, были поразительно единодушны — и высказались хором.Даже Тихиро согласился:— Д-да, наверное, ты прав! Я почти купился на этот текст!

— Простите, что принёс эту ерунду, — с глубоким сожалением сказал Харуто.Мияко рассмеялась.— Ну, с другой стороны, может, и хорошо, что ты её купил, Фува.

— А?— Я имею в виду, если бы какой-нибудь подросток купил эту игру, потому что равняется на авторов ранобэ, это разбило бы все его мечты. Мы с Тихиро уже примерно знаем, как вы работаете, так что…

— Действительно, одной потенциальной жертвой меньше, — сказала Наюта. — Вот она, светлая сторона.— Конечно, — возразил Ицуки, — это не избавляет тебя от вины за то, что заставил нас играть в это дерьмо.

— Знаю, — усмехнувшись, ответил Харуто. — На самом деле, я прихватил с собой ещё одну новую игру. Она хорошая, обещаю. Даже премию в Германии получила.

— О-о-о! Думаю, нам всем не помешает сейчас что-то для очистки вкуса!— Эм, а как насчёт твоего романа, Бро? Потому что эта настолка показала, что срывать дедлайн довольно ужасно, — с беспокойством спросил Тихиро.

— Не волнуйся! Это всего лишь игра! В реальной жизни всё не так ужасно! — Ицуки улыбнулся и выпятил грудь колесом.

— Ты так думаешь? — с недоверием спросил Тихиро.

В этот момент раздался звонок в дверь. Динь-дон.

— Хм? Кто-то там?Ицуки встал и снова заглянул в глазок.— Нгх.Он ахнул, обернулся и закричал:— О чёрт! Это редактор! Бежим!!

(Конец)

----------

Послесловие/от переводчика

Ну как вам четвертый том «Моей сестры»?

Если честно, это, наверное, самая безумная история из всего, что я вообще когда-либо строчил. Даже если приплести сюда другие серии или сценарии для игр.

Будет круто, если вы хоть чуть-чуть улыбнетесь.И да: я по-прежнему надеюсь, что у моего редактора Иваасы отсохнет один причиндал. Ну или хотя бы отвалится.

Кстати, в Японии параллельно грохнуло делюкс-издание этого тома с драма-диском. Содержимое диска, скажем так… слегка с безуминкой. Если честно, я даже немного переживаю, что кому-то оно покажется чересчур агрессивным.

Мне выпал шанс подобрать актеров озвучки под свое личное видение персонажей. И, на мой взгляд, они подошли идеально. Если вы уже заценили диск, мне жутко интересно ваше мнение! В опросном листе для этого есть специальный раздел. Жду отзывов!

Кстати, это послесловие я строчу в отеле на Тайване. Мне повезло заскочить на Международный фестиваль манги и анимации в Тайбэе, где я отжигал на автограф-сессии и встретился с кучей фанатов. Это было невероятно заряжающе.

Огромное спасибо всем, кого я встретил на Тайване! Я даже успел немного поглазеть на достопримечательности. Думаю, когда-нибудь я обязательно запихну в свои книги эпизод про отпуск на Тайване.

Что ж, увидимся в пятом томе.

Ёми ХирасакаРоскошный писатель с серебристыми волосами и без одеждыСередина февраля 2016

***

А теперь я быстренько накидаю ответы на несколько полученных вопросов.

Вопрос: Появится ли снова Аянэ Митахо?Ответ: Да.

Вопрос: Что вы предпочитаете: мелькнувшие трусики или полное их обозрение?Ответ: Я за натуру.

Вопрос: Какие ваши любимые настольные игры?Ответ: Их дофига, но особенно я люблю «Деревню». Не бойтесь, это вообще не похоже на «Жизнь писателя ранобэ».

Вопрос: Господин Хирасака, что вы думаете о своем редакторе?Ответ: Надеюсь, у него отвалится… кхм… Я его очень ценю.

***

И напоследок — немного рекламы.Издательство Kadokawa запускает коллаборацию с мобильной игрой Chain Chronicle. Я там строчу основной сценарий и несколько сюжетных линий для персонажей.В отличие от многих временных акций, эта — постоянная. Так что можно смело залетать в игру уже сейчас.

***

Иллюстрации

Спасибо, что дочитали до конца. Это Кантоку, иллюстратор серии.

Кайко, новенькая, получилась эффектной, правда?Если попробовать сделать бантик из трусиков в реале, он все равно будет выглядеть как трусики. Чтобы он держал форму, нужна довольно плотная ткань, плюс его надо крепить на заколке-ободке.

Так что давайте просто сделаем вид, что «базовый» комплект Кайко идеально для этого подходит.Попробуйте и вы, читатели! Лично я повторять эксперимент точно не буду.

Кстати, в Японии этот том тоже выпнули в делюкс-формате с драма-диском! Шутки там отличные, и актеры озвучили их просто великолепно. Я ржал в голос. Если у вас есть этот диск, надеюсь, вы получите не меньшее удовольствие.

[[image:/storage/reader-images/1f6c6e2a3f9d6c3cb62ce12e85143dbdd5a2c3c5.png]]
От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/20f7caf584d3b4b510925b2b03a8a30dd086541a.png]]

[[image:/storage/reader-images/9af8fcc1b33316bedb39fb3697ba8fe43daf1518.png]]

[[image:/storage/reader-images/e12ba38e3042ea5b3d56190a132e1f9e18605b37.png]]

[[image:/storage/reader-images/4849b7c01158c6003ed970aa25b2c588590305a4.png]]

[[image:/storage/reader-images/7bb7d944c6f75c0dfdd2f8c68e43e5e16a4bd18b.png]]

[[image:/storage/reader-images/452d5ce09bd804282ed76ba8b7777e5cc0a79b8c.png]]

[[image:/storage/reader-images/d2acfdf9b6167a551bd0bf2a4dfcd4751ad5d5f2.png]]

----------

Писатель — конченный сестролюб IV

Она шла по улице. Тишина стояла такая, словно город вымер. Сама она — хорошенькая, лет двадцати, не больше. Но лицо опухло от усталости, и та накрыла красивые черты мутной, липкой пеленой.

Два года. Два года, как она в этой торговой фирме, одной из крупнейших по стране. День сурка: приходи раньше всех, уходи затемно. Начальник орёт ни за что, коллеги грызут друг другу глотки за место у кондиционера. Атмосфера в офисе такая, что хоть петлю затягивай. Давно хотелось вырваться из этого беличьего колеса, но духу не хватало плюнуть всё и уйти в никуда. Женщина устало выдохнула.

И тут до неё дошло — что-то не так.

Было слишком тихо. Вокруг — ни души. Ни одной машины. Она шла на станцию в центре города. Вроде как поздний вечер, но чтобы центр выглядел заброшенным? Она не могла припомнить здесь ни одного такого пустыря.

— Ч-что?.. Где это я?.. — испуганно прошептала она.

— Хе-хе-хе…

Женщина инстинктивно развернулась на звук. Прямо перед ней стояла девочка. Невероятная, прекрасная. Лет тринадцати-четырнадцати, а может, и младше. Лицо — как у искусно выточенной куклы: правильное, симметричное, будто ненастоящее. Длинные золотистые волосы струились, словно горный ручей. А в темноте ярко горели красные глаза. На девочке не было ожежды — кожа сияла белизной в бледном лунном свете.

Женщина смотрела на это неземное видение, забыв дышать. А девочка снова рассмеялась — жутко и чарующе.

— Хи-хи-хи… Хочу, чтобы ты стала моей… младшей сестренкой.

Женщина не успела даже ахнуть. Девочка бросилась вперёд с быстротой дикой волчицы. Острые когти вонзились в шею, нащупав сонную артерию.

— Ах…

Тёплая кровь хлынула из раны, и в тот же миг невероятное наслаждение затмило все мысли.

— А-а-ах… Ах… а-а-ах…

Тело женщины била странная дрожь, лицо исказилось в экстазе, а с губ срывались сладострастные стоны.

Девочка жадно пила кровь из шеи жертвы, наслаждаясь каждым глотком. Выражение её лица было слишком порочным и манящим для такой невинной мордашки. Пока она пила, маленькие ручки девочки начали своё дело. Одно легкое прикосновение — и деловая блузка и юбка разлетелись в клочья, упав на асфальт. К тому моменту, когда девочка оторвалась от шеи, обе они стояли голыми, как в день своего рождения.

Она бросила на женщину жадный, полный предвкушения взгляд. В приступе страсти глаза женщины приобрели тот же багровый оттенок, что и у девочки.

— Поздравляю, — тихо произнесла та, вытирая тыльной стороной ладони кровь с губ. — Теперь ты моя… младшая сестренка.

Так появилась на свет еще одна участница порочного союза — новое пополнение в «Зловещем сестринстве бессмертных»…

— Хм-м-м-м-м-м-м…

Дочитав рукопись страниц на сорок, Кэндзиро Токи издал тяжёлый, полный сомнений вздох. Напротив него за столом сидел писатель Ицуки Хасима, за которым Токи был закреплен как редактор. Ицуки вежливо ждал, пытаясь уловить реакцию на лице Токи.

Это был синопсис новой серии «Зловещее сестринство». Тут подробно расписывались мир, атмосфера, характеры главных героев. И хоть объем был небольшим, перед ним лежала уже полностью готовая арка — от завязки до развязки.

Конечно, это пока лишь ступенька к запуску новой серии, но никакой не черновик. Скорее, настоящая профессиональная работа. И, к слову, среди всех заявок, что Ицуки приносил в последнее время, это был без сомнения самый адекватный вариант. Не то что «Жизнь с младшей сестрой» — предыдущий проект, который был настолько оторван от реальности, что в нем не было никакого смысла. Токи прекрасно понимал, какова тема и цель нового романа.

Но…

— Не знаю… — Токи скривился. — Как-то всё это… шаблонно.

— Шаблонно? — Ицуки приподнял бровь.

— Ага. Не хочу лезть в душу, но ты, по сути, просто заменил слово «вампир» на «младшая сестра». А в остальном — очередная вампирская история, каких пруд пруди. Такие романы с вампирскими битвами каждый год на конкурс новичков присылают — по несколько штук.

— А…

— И мне, конечно, интересно, куда ты выведешь это самое «сестринство», но пока что… нет какой-то изюминки. Нет причины, почему она становится именно младшей сестрой, а не вампиром. Это просто игра слов. Протагонист тоже симпатичный, но, мне кажется, он слишком идеальный, чтобы вызывать сопереживание. Возможно, ты так и задумал, но он очень похож на Зига из «Сестринских битв». Для фанатов твоего творчества это не будет чем-то новым. Да и враг у него — классическая готическая лолита, которой тысяча лет. Это тоже не блещет оригинальностью.

Сначала Ицуки внимательно слушал спокойную критику Токи. Но к концу его руки начали дрожать, и тут:

— А-а-а-а-а, ну твою ж мать!..

Токи даже бровью не повел.

— Так что, как я и сказал вначале… шаблонно.

— Кх-р-р-р… — Ицуки скрипнул зубами, поморщившись. — В прошлый раз ты орал, что мои идеи — безумие, а герои — уроды. Как ты думаешь, ПОЧЕМУ я тут сдерживался?!

— Ну, это было заметно, — кивнул Токи. — Но мне кажется, ты перестарался. Нужна золотая середина. Своя изюминка, но в меру. Не безумно, но и не скучно. Чтобы было ново, но не отпугивало читателя. Чтобы нравилось большому количеству людей.

Ицуки обиженно закатил глаза — похоже, его задело такое замечание.

— Я не говорю, что синопсис плохой. Уровень качества соответствует тому, чего можно ожидать от профессионального писателя. Но… по сравнению с «Сестринскими битвами» или, скажем, «Всё о ней», по которой сняли аниме, для твоей аудитории этого маловато. Вот и всё, что я хотел сказать.

Примирительные слова заставили Ицуки слабо улыбнуться.

— Хе-хе-хе… Понимаю. То есть это шедевр, который любой заурядный писака с улицы мог бы сдать в печать, но для такого, как я, спасителя издательского бизнеса и человека, который на своих плечах выносит всю индустрию ранобэ, этого маловато? Что ж, тогда мне всё ясно! Конечно, это тяжёлое бремя, но что поделать, придётся смириться со своей судьбой. Как это называется? Ноблесс облидж? Долг избранных современности? Ах, иногда так тяжело быть благородным… хе-хе… Ха-ха-ха-ха!..

Токи устало вздохнул. Несмотря на все эти жалобы, Ицуки, похоже, принял его критику. Он даже смеялся.

— В общем, доработай синопсис. И про «Всё о ней» с «Сестринскими битвами» не забывай.

Токи встал и направился к выходу. Сидевшая рядом с ним девушка тоже поднялась.

— Удачи, Ицуки.

Мияко Сиракава, студентка филфака с безупречными манерами, слегка кивнула ему и вышла вслед за Токи.

— Ничего себе… Быть редактором, наверное, непросто? — спросила Мияко, когда они шли обратно в редакцию. — Нельзя просто раскритиковать работу. Нужно потом еще и похвалить, чтобы подсластить пилюлю.

— Ну да, наверное, — сухо усмехнулся Токи. — Это важная часть работы — поддерживать в авторах энергию и желание творить.

— Понимаю…

— Да и, если честно, Ицуки Хасима — один из самых легких авторов. Кинешь ему пару костей, и он сам себя разгоняет.

— О, не знаю… Мне кажется, Ицуки не так уж прост…

Мияко не удержалась. Она-то знала, что у Ицуки в голове сплошные сложности и противоречия. Её немного задело, что Токи так легкомысленно о нём отзывается.

— Возможно. Он же понимает, что я просто льщу ему. Думаю, он многое делает специально, чтобы подстегнуть своё вдохновение. Но так или иначе, если автор способен сам себя мотивировать одной силой воли — лучшего и желать нельзя.

— Он это понимает? — Мияко удивилась. — А бывают авторы, с которыми сложнее?

— О да, — тут же ответил Токи, и его кривая улыбка не оставляла сомнений. — Много.

— Много?

— Думаю, ты с ними рано или поздно столкнёшься в этом бизнесе, Мияко… Так что будь осторожна.

— А что значит «будь осторожна»? — с беспокойством спросила Мияко. Она и так сомневалась в своей новой работе, а слова Токи тревоги не убавляли.

[[image:/storage/reader-images/32728be268a1b44344ba60006fc33a27ced02cce.png]]
ЗАЯВКА НА СЕРИЮ

ЗЛОВЕЩЕЕ СЕСТРИНСТВО (предв.)

КОНЦЕПЦИЯ

Мрачное, но доступное фэнтези о младших сестрах. Без зауми — разберется даже тот, кто открыл книгу впервые.

СИНОПСИС

Наш мир кишит Бессмертными — тварями, что прячутся в тенях, подальше от людских глаз. Их метод выживания прост: пьют кровь юных дев, превращают их в «младших сестер» и встраивают в свои «сестринства». Ван — парень, который однажды не уберег свою младшую сестру Мину. Ее в нежном возрасте силой утащили в одно из таких сестринств. Чтобы вернуть сестру и наконец-то избавить мир от этой напасти, Ван становится Егерем — охотником на нечисть. Он идет по следу, не щадя себя, и его тропа приводит в Японию, где засела очередная группа Бессмертных. Здесь он сталкивается с Мисаки Хикавой — девушкой, которая как две капли воды похожа на Мину. Их встреча запускает цепь событий, где прошлое и настоящее сойдутся в смертельной схватке…

ПЕРСОНАЖИ

Аван МистикСемнадцать лет. Охотник на Бессмертных. Для широкой публики — невидимка, для нечисти — кошмар во плоти.

Мина МистикШестнадцать лет. Сестра Вана. Была насильно уведена в сестринство Бессмертной, принявшей облик девушки с серебристыми волосами. Блондинка с голубыми глазами, настоящая красавица.

Мисаки ХикаваЯпонская старшеклассница. Если не брать в расчет черные волосы и глаза — точная копия Мины. Своего раннего детства не помнит: десять лет назад ее взяла в семью известная фамилия Хикава. Предположительно, ей шестнадцать.

Камира УцурогиБессмертная, мастерица чар и иллюзий. Живет на широкую ногу, окруженная отрядом красавиц из собственного сестринства. На людях появляется в образе привлекательной девушки с серебристыми волосами, но за магией скрывается безобразная старуха.

ВладБессмертный, уведший Мину. Его мощи хватило бы на десяток обычных Бессмертных. Выглядит как бухгалтер госпожа Оно, если бы та вдруг поседела и решила свергнуть этот мир.

----------

Собеседование

В начале июля, в воскресенье, Мияко Сиракаву пригласили на подработку в импринт GF Bunko издательства «Гифт паблишинг». Ирония судьбы: предложение прилетело именно в тот день, когда пришли первые готовые страницы манги по роману Ицуки «Всё о моей младшей сестре». А началось всё с небрежной фразы Наюты: «Жаль, что ты не стала моим редактором». Мияко тогда бодро ляпнула: «Ага-ага, если вдруг выпадет шанс». И этого хватило, чтобы Токи сделал ей официальное предложение.

К тому моменту она уже вовсю тусила с этой компанией — Ицуки, Наюта, Харуто, Токи — и даже помогала мангаке Кайко Микунияме с постановочными фото для комикса. Сама того не замечая, Мияко всё глубже погружалась в книжную кухню. Поэтому, когда её позвали, она согласилась, даже не думая. А уже дома её накрыло осознание: единственный её козырь — это знакомство с парой человек из индустрии. О самой же индустрии она не знала ровным счётом ничего.

Сердце ёкнуло: «А получится ли у меня вообще?» Но страх смешивался с азартом. Это был шанс наконец-то перестать плыть по течению. Ицуки и Наюта уже жили на гонорары и начинали греметь именами, а она так и топталась на месте, чувствуя внутри смутную тоску по собственной — настоящей жизни.

Да, это была всего лишь подработка. Но Мияко рассудила просто: если ей удастся хотя бы краем глаза заглянуть в будни Ицуки и его друзей, возможно, это немного изменит и её судьбу. И дело было не только в чувствах к нему. Издательское дело уже давно будоражило её любопытство, а участие в проекте с мангой открыло ей глаза — это оказалось чертовски увлекательно. Ей здесь искренне нравилось.

В ту ночь Мияко уснула с колотящимся от предвкушения сердцем.

***

Несколько дней спустя она уже стояла на пороге «Гифт паблишинг». Издательство, выпускающее тот самый GF Bunko, где работали её друзья, а ещё кучу другой литературы, комиксов и журналов. Здание находилось в пяти минутах ходьбы от квартиры Ицуки. Мияко проходила мимо него миллион раз, но внутрь зашла впервые.

У входа она наткнулась на табличку с этажами. GF Bunko располагался на пятом этаже десятиэтажки.

— Простите… — робко пискнула она секретарше на ресепшене.

Узнав, что Мияко на собеседование, секретарша махнула рукой на четвёртый этаж. У лифта уже толпились пятеро мужчин. На шее у каждого висел бейдж с пропуском, но их одежду деловой можно было назвать только с большой натяжкой. Наверное, редакторы. Мияко до этого видела только Токи, который всегда щеголял в костюме или хотя бы в рубашке с галстуком. Она-то думала, что в издательстве все такие строгие. Может, это Токи был странным исключением?

На четвёртом этаже её уже поджидал сам «исключительный» Токи.

— Спасибо, что пришли, госпожа Сиракава.

— Ой, это вам спасибо! — Она нервно отвесила поклон.

Токи приложил пропуск к считывателю, и дверь в коридор послушно открылась.— Собеседование проведёт наш главный редактор, — шепнул он на ходу. — Он выглядит сурово, но вообще-то он нормальный. Не волнуйтесь!

— Д-да… — только и смогла выдавить Мияко, чувствуя, как от его слов внутри всё сжимается.

— Я называю это собеседованием, — подбадривал её Токи, — но это чистая формальность. Так что у вас всё будет хорошо… наверное.

Она знала. Рекомендация Токи практически гарантировала ей место. Условия уже обсудили по почте, осталась только эта галочка. Но от мысли, что сейчас она будет разговаривать с человеком, выпустившим несколько сотен книг, у Мияко свело живот.

— Пришли, — объявил Токи и постучал в дверь с табличкой «Переговорная № 4».

В комнате пятнадцати квадратов стояли два длинных стола. Стены украшали постеры с рекламой новинок, развешанные с математической точностью: ежемесячный каталог, промо-картинка к аниме «Паладин Нового Света»…

За одним из столов одиноко восседал мужчина. Крепкий, в костюме из ткани, напоминающей золотую парчу и отдающей дешёвой эстрадной китчеватостью. Густая борода, глубокая складка между бровей и острый взгляд хищника из саванны. Первое, что пришло в голову Мияко: «Крёстный отец». Токи говорил, что он «выглядит сурово», но это было даже не сурово — это внушало ужас.

[[image:/storage/reader-images/8923b43d2e607480ba06ac6f610149fd3116bcad.png]]
— Садитесь, — прогудел мужчина низким хрипловатым голосом.

— Д-да! — пискнула Мияко, плюхаясь на стул. Токи устроился рядом с начальником.

— Меня зовут Сатоси Годо. Главный редактор GF Bunko.

— Очень, э-э, приятно!

— Мм, — буркнул он, впиваясь в неё взглядом. — Что ж, перейдём к делу.

«Начинается…» — подумала Мияко. Это всё больше походило на допрос.

— Я слышал, вы учились на одном курсе с Ицуки Хасимой, когда он ещё посещал университет?

— Ах, да… Ицуки, то есть господин Хасима, ушёл после первого курса, но… да.

— И вы также знакомы с Кани и Фувой?

— Да, мы часто собираемся вместе.

— Собираетесь?

— Ну… играем в настолки, RPG и всё такое.

— Мм. Здесь многие редакторы увлекаются настольными играми. Возможно, вам будет о чём поговорить.

Голос Годо всё так же звучал низко и хрипло, но говорил он так непринуждённо, что Мияко начала потихоньку оттаивать.

— Кстати, госпожа Сиракава, я слышал, вы оказали большую помощь в работе над комиксом «Всё о моей младшей сестре»?

Тревога вернулась с утроенной силой.— Ой, да что вы, ничего такого, ха-ха-ха…

— Скромничать не нужно, — пророкотал Годо, перекрывая её нервный смех. — Редактор журнала Gifted передаёт вам огромную благодарность от Микуниямы.

— Ах, вот оно что, ха-ха…

— И в чём именно заключалась ваша помощь?

«Ну, меня раздели догола, а потом измерили и ощупали каждый сантиметр, чтобы грудь прорисовали с той безупречной точностью, какую может себе позволить только художник с мастерством Кайко».

Вряд ли она могла такое сказать.

— Ну… я вообще ничего не понимаю в манге. Просто дала пару советов, и всё.

— А, ну тогда ладно. Кстати, какие из наших книг вам нравятся?

— Ну… мне очень нравится «Всё о…» и «Сестринский поединок» Ицуки… то есть господина Хасимы.

— Угу. Что ещё?

— Ещё… я читала «Старшую сестру» и «Орегаймо» тоже.

Снова два тайтла Ицуки Хасимы.

— Есть авторы, кроме Хасимы?

— Ах…

Мияко лихорадочно зарылась в памяти. Книги Ицуки она проглотила все до единой, а вот выделить какой-то другой конкретный тайтл из ассортимента GF Bunko…

— Простите, я не так много читала из того, что выходит под маркой GF Bunko.

Одна бровь Годо дёрнулась. По крайней мере, Мияко показалось, что теперь он хмурится чуть сильнее. Ответ явно был не из лучших.

— А как насчёт работ Кани и Фувы?

— Простите, я их не читала.

— Ага. А что вы читаете не из нашего каталога?

— Мне нравится «Индекс», «Нерегулярный», «Торадора!» и…

Собеседование продолжилось: вопросы сыпались о любимых ранобэ, манге, аниме. Но увлечения Мияко вспыхнули только после знакомства с Ицуки, поэтому её познания ограничивались сверхпопулярными новинками, о которых все говорят, да старыми шоу из детства. Глубоким фанатом она не была нигде, и на вопрос, что именно её цепляет, она терялась, не в силах связать и двух слов.

«Чёрт… И такая, как я, хочет работать в редакции? Полный провал…»

— Ладно. Сможете приступить со следующего месяца?

Мияко онемела на секунду, не веря своим ушам.— Что? То есть… меня взяли?

— Разумеется, — Годо широко кивнул, и его борода колыхнулась.

— Я же говорил, — с лёгкой улыбкой добавил Токи. — Формальность. Шеф просто хотел поболтать с кем-то младше себя.

— Но… если честно, я совсем ничего не знаю…

— Не проблема, — отрезал Годо. — Нам не нужны ходячие энциклопедии отаку. Нам нужна искренность. А судя по разговору, вы девушка искренняя.

— Большое спасибо! — выпалила Мияко, и её лицо озарилось такой радостью, что, казалось, комнате стало светлее.

— Не за что. До следующего месяца.

Она радостно кивнула:— Обязательно! Я с нетерпением жду!

***

— Хорошую нашёл девушку, КэнКэн, — прогудел Го:до, оставшись сидеть на месте. — Отличная кандидатура.

— Да, я тоже так думаю, — отозвался Токи. — Она очень серьёзно к этому относится.

— Как думаешь, какое качество для внештатника самое главное, КэнКэн?

— Искренность, разве нет?

— Дурак, — выдохнул Годо, поморщившись.

— Вы же сами это только что сказали, шеф.

— Нет, дурак, — спокойно ответил тот. — Это я для протокола.

— А что тогда… самое главное?

— Внешность.

— Внешность?!

Годо ободряюще кивнул ошарашенному Токи:— Специальные задачи или работу, требующую высокой квалификации, внештатнику не доверишь. Нанимаешь человека, который следит за собой, — и это автоматически поднимает настроение авторам и редакторам. С этой точки зрения у меня к ней претензий нет. Возможно, она одна из лучших моих внештатных сотрудниц за всё время.

Токи прищурился.— Шеф, если вы такое скажете кому-то из наших сотрудниц, это можно будет считать харрасментом.

— Знаю, — буркнул начальник.

Ни Годо, ни Токи ещё не догадывались, насколько щедро отплатит их компании Мияко Сиракава — девушка, которую взяли на работу только за связи и красивую внешность.

[[image:/storage/reader-images/18909269dab9952a2fb8672c1b474e2546b50ee4.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:А у вас, ребята, был когда-нибудь опыт подработки?

Ицуки:Ни разу в жизни на дядю не работал.

Тихиро:Моей первой работой, наверное, можно считать помощницу Эшли. Ну, и в детстве я помогала маме кое-что делать по дому, но… в общем, нет.

Кани:Не было.

Кайко:У меня тоже.

Фува:А я в университете подрабатывал: видеопрокат, магазин игр, закусочная. Всё по очереди.

Мияко:Я ещё со старшей школы начал. Круглосуточный магазин, кафе, заправка… И репетиторством немного занимался.

Пурикецу:Разовые подработки? Да, постоянно.

Токи:Газеты разносила, ночью регулировщицей стояла… И ещё кое-что по мелочи.

Эшли Оно:О, у меня тоже есть опыт. Только такой, о котором вслух не расскажешь.

----------

Обед Тихиро Хасимы

Стоял теплый июльский день, и первая половина второго учебного года Тихиро Хасимы подходила к концу. Можно сказать, финишная прямая.

Она вышла перекусить с шестью подругами, и тут те, сверкая глазами, предложили махнуть на пляж — мол, летние каникулы, чего теряться?

— На пляж? — Тихиро даже жевать перестала. — А разве сезон сбора моллюсков уже не закрыли?

За столом повисла пауза. Гробовая. А потом девчонок словно прорвало — грянул дружный хохот.

— Ха-ха-ха! Ти-хи, ну ты даешь!— Вау, Ти-хи! Ты, наверное, единственная в школе, кто при слове «пляж» первым делом вспоминает про моллюсков!

Тихиро удивленно приподняла бровь.— Ну… тогда, может, рыбалка? Я вообще никогда не пробовала рыбачить…

Дома она по-прежнему играла роль младшего брата Ицуки и их общих знакомых. Но в школе Тихиро была просто одной из учениц. Впрочем, форма здесь не считалась обязательной, и на занятиях она ни разу не появлялась в блузке с юбкой. Сегодня, например, на ней была свободная футболка с коротким рукавом и шорты.

— Ти-хи, ты самая неженственная девушка из всех, кого я знаю…

Тихиро нахмурилась, услышав такой вердикт.— Неженственная? Да ничуть. Я отлично готовлю. Сама себе обеды собираю и всё такое.

— Ну да, это круто. Я бы так не смогла. А тушеные овощи у тебя вообще объедение.

Одна из подруг, не долго думая, протянула руку и стащила кусочек тушеного лотоса из коробки Тихиро.

В обед у Тихиро обычно были остатки вчерашнего ужина плюс что-то еще. Сегодня — жареная скумбрия, курица с тушеными овощами, яичный рулет, маринованные огурцы и баклажаны, плюс бурый рис. Еда выглядела довольно блекло, зато было сытно. Дома у Ицуки она часто готовила курицу, жареный рис, паэлью и всё то, что обычно нравится девушкам и молодежи. Но она же готовила ужин для своей семьи, а её отчим предпочитал традиционную японскую кухню. Вот и обеды на следующий день чаще всего выглядели именно так.

— Ладно, я в курсе, что ты классно готовишь, — проговорила подруга, жуя лотос. — Но, Ти-хи, понимаешь, это как-то не кричит о «женственности». Это больше… по-домохозяйски.

— По-домо-хозяйски?!

Тихиро аж передернуло. Она никогда специально не стремилась стать типичной популярной старшеклассницей, но чтобы вот так… Такое сравнение могло обидеть кого угодно. Особенно в школьном возрасте.

— Ну, — робко парировала она, — а что вообще значит «женственность»?

— В основном, есть у тебя парень или нет.

— Вау, грубовато…

Остальные девушки закивали.— Но это правда. / — Ага, правда. / — Типа того.— И тебе тоже стоит поехать на пляж, Ти-хи! Не за моллюсками, конечно, но кое на что порыбачить…— Ага! Рыбалка на парней!— Поехали, пусть клюют! Вот как девушка должна проводить летние каникулы!

Тихиро обвела подруг взглядом:— Ой, я даже не знаю…

— Хотя мне такие парни вообще-то не очень нравятся… симпатичные там или нет.— Ага. Если уж с кем-то встречаться, то с нормальным.— Мы едем не для того, чтобы крутить с кем попало. Мы едем, чтобы потом говорить: «Ой, а он так клеился! ♥». Это проверка собственной привлекательности, ну и опыт.— Вот именно. Понять, пользуешься ли ты успехом. Знаешь, это реально поднимает самооценку.

Тихиро хихикнула, слушая, с какой научной серьезностью подруги подходят к человеческим отношениям.— Хм… Я даже не знаю, насколько мне это интересно…

— Ти-хи, просто съезди на пляж. Если хочешь, можешь игнорировать всё это.— Ага, ага. Ты же никогда особо не гуляешь. Давай, сменим обстановку, повеселимся!

Тихиро улыбнулась:— Да, наверное, я поеду.

— Отлично! К тому же, у моих родителей своя гостиница, так что мы сможем остановиться бесплатно.— Ого, тогда можно будет проболтаться всю ночь напролет!

— Ой, — удивилась Тихиро. — То есть мы останемся с ночевкой?

— Ну конечно! — хором подтвердили подруги.

— Вау… Я не уверена…

— Что, проблемы? Родители не пустят?

— Да нет… Но у меня есть дела по дому, и нужно готовить еду для брата…

— Ах да, твой же брат работает в издательстве, да, Ти-хи?

— Ага, ну… да.

Она не говорила подругам прямо, что её брат пишет книги. Ицуки Хасима — имя было не псевдонимом, так что они легко могли найти его работы через интернет. Но дело было не в том, что ей было стыдно за брата. Просто люди могли подумать, что Ицуки — странный, раз пишет «сестринские» романы, имея реальную младшую сестру. Впрочем, «работает в издательстве» — это не совсем ложь.

— Я слышала, у тех, кто работает в издательстве, часто бывают ночевки прямо в офисе.— Да, думаю, это правда.

Насколько она знала от редактора Кэндзиро Токи, так оно и было.

— Ужас, — подруга сочувственно поморщилась.

Тихиро искренне кивнула:— Да, ужасно. У него ненормированный график, а когда он реально занят, у него совсем нет времени на сон.

— Ох, похоже, у него адское место работы.

— Ага…

Судя по тому, что рассказывали Токи и Ицуки, Тихиро не могла прийти к другому выводу.

— Слушай, а у твоего брата есть девушка?

— Ну… По крайней мере, одна девушка постоянно торчит у него в квартире…

— О, а почему бы ей не готовить для него?

— Хм… У неё в быту навыков не больше, чем у него самого. Я ей тоже часто готовлю.

Вспомнив Наюту, Тихиро смущенно улыбнулась. Подруги смотрели на неё с сочувствием.

— Тяжело тебе, Ти-хи…— Ты как героиня…— …трагедии.

— Да ладно, всё не так плохо! Мне вообще нравится этим заниматься! Но переночевать в гостях, думаю, будет нормально.

Девушки улыбнулись, глядя на слегка всполошившуюся Тихиро.

— Правда? Круто!— И купи себе симпатичный купальник, ладно? Не тот, который в школе выдают.— Ага, конечно, — ответила Тихиро, уже мысленно паникуя. Про себя-то она считала, что школьного купальника вполне достаточно.

— Но, раз твой брат работает в издательстве, он, наверное, может общаться с Наютой Кани и всё такое?

— А?!

Неожиданное имя заставило Тихиро подскочить на месте. Она, конечно, не могла выдать Наюту за ту самую девушку, которая «постоянно торчит у брата».

— А, ну… Не знаю. Надо будет спросить.

— Кани? — переспросила одна из подруг. — А кто это?— Ты что, не знаешь? Она суперпопулярная писательница.— Да, я прочитала всю серию «Ландшафт»! Там такие крутые романы.— Ага, просто отпад.

— Хм… Я не думала, что вы читаете художественную литературу.

— Ну, это вроде как «ранобэ» или что-то такое. Они легкие для чтения, но при этом очень глубокие. Реально затягивает!— Я читала пару романов про «ВОЛКАЛОИД». Это похоже?— Ну, иллюстрации — да, а по содержанию — совсем нет. Здесь всё более… реалистично, что ли?— А, понятно. Дай потом почитать.— Конечно.— И Наюта Кани всё ещё учится в старшей школе, да?— Когда вышла её первая книга — да, а сейчас уже нет. Но, вообще, это всё выдумки. Не может же старшеклассница так писать. Скорее всего, это какая-нибудь женщина средних лет, которая писала серьезные романы, а потом решила сменить амплуа на «юное дарование».— Но разве кто-то в сорок с лишним сможет писать так, как она? Она пишет так, будто отлично понимает чувства подростков. Именно поэтому она гений. Врет она про свою биографию или нет, но намного старше нас она быть не может.— Ммм, может быть. Но она же иногда упоминает какие-то древние игры, типа «Спелункера». Чтобы понять эти отсылки, нужно жить во времена, когда приставка NES была в новинку.

Подруги почти никогда не говорили о книгах. Глядя, как они оживленно обсуждают Наюту Кани, Тихиро в очередной раз осознала, насколько же Кани на самом деле удивительный человек. По её виску скатилась капелька холодного пота.

[[image:/storage/reader-images/8878c99a9ae09c1c2ad747792a7797ccf792cab8.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОС:Какими внеклассными занятиями вы занимались в школе?

— Моё любимое внеклассное занятие — идти домой!

— Я тоже ничего не делала.— И я…

— В средней школе я играла в бадминтон, в старшей вступила в компьютерный клуб, а в институте попала в группу настольных ролевых игр.

— Карате, теннис и баскетбол. Мы уже рассказывали об этом во втором томе.

— В средней и старшей школе я ходила в кружок рукоделия. Сейчас ничем таким не занимаюсь.

— В средней школе я была в баскетбольной команде, но большую часть времени просидела на скамейке запасных.

— В средней школе — бейсбол, в старшей — футбол. В институте я вступил в клуб, который был связан с мангой, играми и всякими другими гиковскими штуками… Название клуба мы позаимствовали у одной довольно известной манги.

— В начальной школе я занималась чайной церемонией и икебаной. А в институте… не скажу.

----------

Новый издательский проект

Официально частичная занятость в отделе GF Bunko издательства «Гифт» длилась с девяти до пяти, с понедельника по пятницу, плюс час на обед. В остальных издательствах правила те же. Требование одно — школьное образование, а в штат в основном брали студентов вечерних отделений, домохозяек и всех, кто совмещал пару подработок. Платили по дням. Мияко быстренько прикинула в уме: тут больше, чем в магазинчике или кафе, но меньше, чем за репетиторство, которое она благополучно бросила через две недели.

Обязанности умещались в одно слово — «разнорабочий». Сюда входило: тонны работы с рассылкой (авторские корректуры, договоры, мерч, образцы книг и так далее), копирование рукописей, вычитка, согласования с отделами, сортировка писем читателей… и так до бесконечности. Редакторы подтягивались к обеду, поэтому по утрам на телефоне сидели подработчики. Ещё они бегали за покупками по первому требованию и помогали на мероприятиях — автограф-сессиях, фанатских встречах или церемониях награждения.

В «Гифте» в каждом отделе был один подработчик, плюс одного брали на время авралов вроде премии для новичков. GF Bunko как раз нанял дополнительного человека, чтобы справиться с наплывом дебютантов и подготовить стенд к Комикету через пару недель. Контракт Мияко заключили только на август и сентябрь — на летние каникулы.

— Так…Мияко мысленно прокрутила наставления Токи, бодро кивнула сама себе и поднялась на пятый этаж.

Было 9:05 утра. Первое августа. Первый рабочий день. Собеседование проходило этажом ниже, так что в редакцию она зашла впервые.

Ключ, висевший на бейдже, щёлкнул в металлической двери. Она осторожно толкнула её.

— Здравствуйте, — тихо сказала Мияко, переступая порог, и тут же с размаху пнула что-то ногой.

Опустив взгляд, она увидела на полу Кэндзиро Токи. Он лежал на спине.

— Господин Токи?! — от испуга она чуть не закричала.

— Мррр… — донеслось в ответ.

Глаза закрыты, лицо суровое, а изо рта вырывается нечто среднее между стоном и храпом.

— Ой… Вы… спите? — растерянно спросила она, нагибаясь, чтобы его растормошить.

— Господин Токи…

— Просто оставьте его там, — оборвал её холодный женский голос.

Мияко обернулась. В центре аккуратного ряда столов сидела одна-единственная девушка. Больше в комнате никого не было.

[[image:/storage/reader-images/3efd923f3c56ccc3fda7e16c7afde011634d85fe.png]]
— Когда придут остальные, кто-нибудь его пнёт и разбудит. С КэнКэном такое часто бывает, — добавила она бесстрастно.

— А… правда? — Мияко перевела взгляд с распростёртого Токи на незнакомку.

Та выглядела на двадцать семь — двадцать восемь. Мятые брюки, блузка, очки в чёрной оправе. Лицо симпатичное, почти по-детски милое, но впечатление портили тёмные круги под глазами и выражение полного изнеможения.

— Ты новенькая?

— Да! — Мияко поклонилась. — Мияко Сиракава. Сегодня мой первый день.

— Ага… Кэн-Кэн рассказывал. Ты дружишь с Кани и Хасимой?

— Ну… да, — Мияко обогнула тело Токи и подошла к девушке.

— Хмм… — та окинула её оценивающим взглядом. — Я Ямагата. Редактор Кани.

— Очень приятно!

Мияко украдкой глянула на бейдж.

Кирара ЯмагатаРедакция GF Bunko

— Эм…

Имя было милое, но Мияко не знала, стоит ли это отмечать. Решила промолчать. Ямагата устало зевнула.

— Вы… вы что, здесь со вчерашнего дня?

— Ага, — глаза Ямагаты смотрели в никуда. — Ждала рукопись. Должны были сдать вчера, но так и не прислали. Кэн-Кэн тоже ждал, но его работу сдали около трёх утра.

Она бросила злобный взгляд на Токи, всё так же мирно лежавшего на полу.

— В-вау… Жестко.

— Редакторы привыкли, — ответила Ямагата с видом мученицы, хотя в глазах всё ещё горели огоньки обиды. — Не то чтобы я готова это прощать, но…

— А что за рукопись вы ждёте? — осторожно спросила Мияко.

— Кани.

Мияко напряглась. Она так и думала.

— На письма не отвечает, телефон не берёт. В номере, который мы снимаем для должников, её нет. У Хасимы тоже…

Ямагата бормотала себе под нос, и взгляд её становился всё более стеклянным.

Интересно, — подумала Мияко, — она бы разозлилась, если бы узнала, что мы вчера с Наютой гуляли?

Наюта пригласила её днём. Они сходили в кино, прошлись по магазинам, поужинали, а потом до ночи пели в караоке. В кабинке девчонка была полна энергии — залпом, срывая голос, но с энтузиазмом выдала опенинги из нескольких сезонов «ПреКьюр». Когда за ужином Мияко спросила, как у неё дела с работой, та лишь улыбнулась: «Да не, всё пучком, ня-ха-ха!». Но при этом её лицо, кажется, слегка напряглось.

Значит, просто использовала меня, чтобы отвлечься, а дедлайн тем временем пролетел…

— Что?

— А? Нет, ничего, — Мияко заметила подозрительный взгляд Ямагаты и поспешно пробормотала.

— Ммм, — та снова уставилась в пустоту. Сделав полусонный выдох, она сняла трубку.

Никто не ответил и через тридцать секунд. Она с сердитым стуком бросила трубку и издала глубокий, почти страдальческий вздох.

— Слушайте… — набравшись смелости, спросила Мияко. — А рукопись Наюты в таком критическом состоянии?

— Ты знаешь, когда выходит следующая книга Кани?

— Э-э… нет.

— В этом месяце.

— В этом?..

Книги GF Bunko обычно поступали в продажу восемнадцатого числа. Неужели так срочно?

— Но осталось же ещё пару недель, да?

— Ах ты ж… — Ямагата скривилась, глядя на Мияко с едва скрываемым отвращением. — Книгу нельзя пустить в печать сразу, как автор прислал файл. Сначала редактура, потом корректура, проверка на спорный контент. Ты раз за разом вычитываешь текст на опечатки. Потом возвращаешь автору, он вносит правки. И только после этого всё уходит в типографию.

— Но… даже после всех проверок в книгах всё равно много ошибок… — заметила Мияко.

Даже с её небогатым опытом чтения казалось, что в каждой книге найдётся пара опечаток или странных мест. Возраст героя прыгает со страницы на страницу, появляется персонаж, которого там быть не должно, или судьбоносную сцену портит глупая ошибка.

— Ну, редакторы тоже люди, — голос Ямагаты стал быстрее, она словно оправдывалась. — Сколько ни вычитывай, всё равно что-то упустишь. А если время на редактуру постоянно урезать… От автора к автору зависит, конечно, но большинство рукописей, которые мы получаем, выглядят ужасно. А Кани практически никогда не перечитывает свои тексты, так что с ней особенно тяжело. Если бы фанаты Кани когда-нибудь увидели её черновик, они бы, наверное, упали в обморок. И вот это нам приходится шлифовать и превращать в товарный вид в сжатые сроки. А потом читатель находит одну опечатку, и сразу: «Эй, редакторы, работать!», «Мы платим деньги за такое барахло!»… У-у-у-уф.

Ямагата скрипнула зубами. Мияко выдавила улыбку.

— Да уж… Звучит тяжело.

Ямагата снова вздохнула.

— Тяжело. Но это моя работа! Читатели не виноваты, что у нас авралы. Нельзя на них злиться за критику… — Её голос упал до шепота, словно она читала мантру. — Но… в любом случае, сейчас у меня очень опасная ситуация. И тут ещё этот танец Бон…

— Танец Бон?

— Праздник поминовения усопших в начале августа. Типографии закрываются на целую неделю. Из-за этого мы вынуждены подгонять все графики. Это называется «танец О-Бон». Ещё есть «танец Нового года» и «танец Золотой недели», — мрачно пояснила Ямагата.

— А-а-а…

— Для редактора длинные выходные — только проблема. Я бы вообще запретила отдыхать больше одного дня подряд, — простонала она с искренней ненавистью.

— А что будет, если Наюта не сдаст рукопись вовремя?

— Ну, конечно, это значит… что придётся… а-а-а… отложить релиз, — Ямагата произнесла эти слова так, будто речь шла о чем-то ужасном.

— Эм… не хочу быть адвокатом дьявола, но неужели отсрочка книги — это так плохо? — Мияко задала вопрос, который вертелся на языке.

Ямагата посмотрела на неё с такой болью и удивлением, словно та спросила: «А что, дышать вообще полезно?»

— Ну, я имею в виду, — продолжила Мияко, — если график такой плотный, значит, ошибок в книге будет больше, верно? Так почему бы не отложить выход, чтобы было время всё исправить?

— Да… может, ты и права, — Ямагата замолчала. — Но… в выпуске книги участвует намного больше людей, чем ты думаешь. Если задержать книгу, это создаст проблемы для всех. Читатели, которые ждали, расстроятся. А ещё дистрибьюторы, магазины, типография, корректоры, отдел продаж и маркетинга… Это уже не проблема одного автора. Это удар по доверию ко всему издательству. А если автор бестселлеров, то последствия ещё серьёзнее.

Её глаза снова стали тяжёлыми.

— И тогда я, как редактор, должна ходить и извиняться перед каждым. Лично. А потом, после всего этого ада, мне придётся отвечать перед главным редактором и начальством. Мне! А не перед этим бездарем, который не может написать мне чертов роман! Мне, по какой-то причине! Ну не несправедливость?! И почему это всегда случается со мной?! — крикнула она и со злости стукнула кулаком по столу.

Потом замолчала, несколько секунд покусывала ноготь… и обессиленно откинулась на спинку стула.

— Но нет, нет, я всё понимаю… Это моя работа… — она вздохнула и снова сняла трубку.

Снова никто не ответил. На это было больно смотреть.

— Ах… Она просто не отвечает мне…

— Слушайте… — осторожно предложила Мияко. — Может, мне попробовать связаться с Наютой?

Ямагата медленно повернулась к ней.

— Давай. Попробуй, — сказала она усталым голосом.

— Хорошо!

Мияко достала из сумки телефон и быстро набрала: «Проснулась?». Через несколько секунд появилась отметка «Прочитано».

— О, она прочитала.

Красные глаза редактора распахнулись.

— Что за?!

Тут же пришёл ответ от Наюты — стикер с каким-то странным персонажем в костюме, который улыбался и показывал большой палец вверх.

Ямагата уставилась на экран на несколько секунд. Казалось, её глаза вот-вот выпадут из орбит.

— М-можешь спросить, где она?

— Конечно…

«Ты где?» — напечатала Мияко.

«В отеле», — пришёл мгновенный ответ.

— Да чтоб её!!!

Ямагата задрожала, её лицо исказилось в почти демонической гримасе. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Ты… Сиракава, верно? Могу я попросить тебя съездить к Кани и узнать, как там её рукопись?

— Конечно… Но мне одной?

Редактор кивнула с бледной улыбкой.

— Она будет не в восторге, если я поеду с тобой. У нас с ней, наверное, сейчас сложные отношения… «любовь-ненависть»… — пробормотала она.

— Ох…

Какими бы ни были их отношения, Мияко сомневалась, что стоит просить о таком подработчицу в первый же день. Но глядя на окончательно вымотанную Ямагату, она не решилась задать вопрос.

***

Двадцать минут спустя Мияко была в номере Наюты. Та, как всегда, радостно встречала её совершенно голой.

— С чего это ты так рано, Мя?

— Да так, нужно кое-что спросить…

— Ну тогда раздевайся, пожалуйста.

— Э-э… ладно.

Наюта ловким отработанным движением стащила с Мияко одежду. Всё произошло за секунду. Затем она рухнула на кровать лицом вверх и довольно улыбнулась.

— Ня-ха-ха! Вот теперь Мя моя!

Мияко села рядом, тоже голая. Потом моргнула и резко вскочила.

— Стой! Я не для того, чтобы тут с тобой целый день сидеть!

Она каждый раз оказывалась голой, когда приходила в этот номер. В сознании Мияко визит в отель теперь прочно ассоциировался с необходимостью раздеться догола.

Наюта посмотрела на неё с недоумением.

— А? Ты что, по поручению пришла?

— Я же вчера говорила, что сегодня первый день моей подработки в GF Bunko. Помнишь?

— Помню. Удачи тебе, Мя! — она игриво покатилась по кровати.

— Спасибо, — серьёзно ответила Мияко. — Но, слушай, это моя первая смена.

— Да-а-а?

— У тебя вчера был дедлайн, Наю?

Наюта отвела взгляд.

— Ня…

— Госпожа Ямагата с самого вчерашнего дня тебя ждёт. Когда ты планируешь закончить?

— Ммм… — Наюта надула губы, а потом медленно их открыла. — Ещё много осталось. Так что… не скоро. Не знаю… просто не пишется.

— Не пишется?

— Ага. Поэтому я тебя вчера и позвала, думала, заряджусь энергией. И правда зарядилась. Вчера вечером я была полна сил, думала вернуться в отель и быстро всё дописать.

— И что? Дописала?

— Нет, я устала и сразу уснула. Дух был на максимуме, а тело сказало «не-а», — она высунула язык в наивной попытке изобразить раскаяние.

— Да, понятно… — Мияко вздохнула. — А можешь «быстро дописать» сейчас? Ты же выспалась.

— Ну, вчера я заряд духа восстановила, но сон сбил его снова до нуля.

— Ну знаешь…

— Давай лучше пойдём куда-нибудь развлечёмся, я снова заряжусь!

— Нет, — Мияко чуть не зарычала на улыбающуюся Наюту.

— Ну Мя-а-а…

— Не ной. Как допишешь — тогда и будешь развлекаться.

— Ня-а-а… Ну ладно, ты права…

С огромной неохотой Наюта перекатилась к прикроватной тумбочке и взяла телефон.

— Ладно, Мя, кладу голову тебе на колени.

— Что?

— Я хочу заряжаться, пока пишу. Ты мой источник энергии.

— И как это работает… В общем, если это поможет тебе дописать, то ладно… — Мияко села на кровать и хлопнула себя по коленке. — Давай.

— Ня-ха-ха!

Наюта положила затылок на бёдра Мияко и начала что-то быстро печатать на экране телефона. Мияко стало любопытно.

[[image:/storage/reader-images/ce4c85495f7ce3e429c36de99082661049485366.png]]
— Ты что, прямо на телефоне пишешь?

— Ага, — рассеянно кивнула Наюта.

— Серьёзно? Ты не в игрушку играешь?

— Нет, правда, — обиженно ответила та и показала экран.

Там был открыт текстовый редактор с её рукописью.

— Ой, и правда…

— Хе-хе! Я могу писать на чём угодно. На компе, на телефоне, ручкой на бумаге… И скорость везде примерно одинаковая.

— Хм, — Мияко с уважением посмотрела на гордую Наюту. — Впечатляет… но если для этого нужно раздеваться догола, то польза от такого навыка сомнительная.

— Хи-хи! У тебя колени такие удобные, Мя.

— Ага, прекрасно.

Наюта принялась печатать медленно, но вскоре эмоции исчезли с её лица. Голубые глаза сосредоточились на экране. Палец задвигался быстрее. Наюта вошла в режим письма.

Стараясь не мешать, Мияко взяла свой телефон и написала Ямагате:

Похоже, скоро закончит. Пишет с телефона, так что не связывайтесь с ней.

Через несколько секунд пришёл ответ:Хорошо. Спасибо.

Наюта закончила примерно через два часа. Она быстро прикрепила файл к письму и отправила Ямагате. Без темы, без текста в теле письма.

— Молодец, Наю.

— Хья-а-а…

Наюта довольно зевнула и отбросила телефон в сторону. Она всё ещё лежала головой на коленях у Мияко. Затем она подняла руки и начала мять грудь Мияко.

— Эй?! Ты чего творишь?!

— Хи-хи-хи. Заряжаю тебя обратно, Мя.

— Уф…

Мияко вздохнула, но позволила Наюте делать всё, что та захочет. Она погладила её по голове, глядя в одну точку. Ощущения были не из приятных, но и не из отвратительных.

— Спасибо тебе, я всё сделала. Жаль, что ты не мой редактор.

— Я всего лишь временная работница, — Мияко криво улыбнулась и понизила голос. — Но… а что тебе не нравится в Ямагате, Наю?

— А? — Наюта удивилась. — Не то чтобы я её ненавидела.

— Нет? Тогда почему ты просто не связалась с ней?

— Ммм… Потому что она достаёт. Сразу начинает пилить насчёт рукописи. А от разговоров с редактором я быстрее не допишу.

— Но ты же не знаешь. Может, разговор с ней натолкнул бы тебя на идеи.

— Ммм… Не знаю…

На лице Наюты промелькнула тень сомнения.

— Может, дело в том, что ты ей не доверяешь?

— Не то чтобы, — Наюта закрыла глаза, голос стал безэмоциональным. — Дело не в доверии. Я ничего против неё не имею, я просто… многого от неё не жду.

«Не жду многого». Мияко показалось, что это даже хуже, чем ненавидеть или не доверять. Это как списать человека со счетов. Их отношения даже не стоили того, чтобы называть их «ненавистью» или «симпатией».

— Лично мне достаточно, чтобы редактор исправлял опечатки. Вот как Ицуки с Токи постоянно о чём-то спорят… честно говоря, я этого не понимаю. Если бы Ямагата начала меня пилить, как это делает Токи, я бы просто попросила её отстать.

Мияко нечего было ответить. Что могла посоветовать обычная девушка гению Наюте Кани?

***

Вечером в традиционном идзакая рядом с редакцией устроили совмещённую вечеринку: с одной стороны, в честь новенькой Мияко, с другой — просто для того, чтобы выпить после работы. Собралось восемь сотрудников GF Bunko плюс сама Мияко. У них была ещё одна подработница, двадцатитрёхлетняя девушка, которая уже около года искала постоянную работу, но на таких посиделках она, по её словам, не появлялась.

«Прости, что не могу прийти на твою вечеринку», — извинилась она, а потом шёпотом добавила: «Будь осторожна!»

Когда всем разлили напитки, главный редактор Годо, сидевший рядом с Мияко, встал.

— Итак… Позвольте ещё раз представить вам Мияко Сиракаву. С сегодняшнего дня она будет работать у нас. И, как вы уже, наверное, знаете, в свой первый же день она совершила невероятное — вытянула рукопись у самой Наюты Кани!

— Вау!— Серьёзно?— Ну ни фига себе!

Крики и аплодисменты звучали искренне.

— Вот это сотрудник, на которого можно положиться. Ну что? За новенькую?

Все чокнулись и принялись за выпивку. Мияко тоже сделала большой глоток пива. Холод и газы заполнили рот и стекли вниз по горлу. Ицуки и Харуто часто приносили на тусовки экзотическое импортное пиво, но Мияко всё равно больше нравилось обычное, как, например, японский лагер. Особенно в жаркое лето. Оно отлично сочеталось с маленькой чашечкой тушёного тунца кубиками.

— Ммм! Неплохо пьёшь. — Годо, наблюдавший, как Мияко залпом осушила половину кружки, осклабился. — Пиво любишь?

— Ну, в целом да… Фува часто приносит импортное, так что…

— А саке?

— Эм… Вообще, да, я его очень люблю.

— Ммм… хе-хе…

Казалось, этот ответ ещё больше обрадовал Годо. Но Мияко бросило в холодный пот. Чем шире и глубже была его улыбка, тем страшнее он выглядел.

— Будешь? — он протянул ей сакэ-чашку.

— А… да, спасибо.

Как раз принесли тарелку с сашими, так что отказываться было глупо. Годо налил, а она закусила кусочком тунца и сделала глоток ледяного сакэ. По языку разлилась лёгкая сладость с кислинкой. Аромат хорошего риса поднялся от рта к носу.

— О-о-о… Вкусно, — честно призналась она.

В последнее время она заметила, что ей нравится алкоголь и она довольно много пьёт. Когда они собирались с Ицуки и Харуто или с университетскими друзьями, она оставалась в сознании даже после того, как все уже напивались в стельку. И похмелья не было.

Внезапно Годо поклонился ей.

— Ты сегодня нас очень выручила. Спасибо. Серьёзно.

— Ой, да что вы, — смутилась Мияко. — Я просто зашла к Наюте и попросила её дописать книгу.

— Хе… Ты даже не представляешь, какой подвиг совершила. Мы уже почти смирились с тем, что релиз придётся откладывать. А тут такое чудо в последний момент.

Его улыбка стала почти безумной.

— Слушайте, — начала Мияко, — у Наюты всегда так с дедлайнами?

— Если оценивать по шкале срыва сроков, Кани — чистый Сатана. Мы почти всегда пропускаем реальный дедлайн.

Реальный дедлайн — в отличие от обычных, которые ставят с запасом, — это черта, переступив которую, ты гарантированно задерживаешь продажи.

— А что за шкала?

— Мы оцениваем авторов по шкале от одного до пяти по тому, насколько хорошо они соблюдают сроки. Если вы чудесный человек, сдающий рукописи на месяц раньше, — это Ангел. Фува — Ангел.

— Ага.

— Если вы не такой быстрый, но всегда сдаёте до обычного дедлайна — это Рыцарь. Так делает большинство нормальных людей, но почему-то среди писателей это редкость. Большинство на следующем уровне — Крестьянин. Это когда срываешь первый дедлайн, но укладываешься во второй или третий, обычно с опозданием от пары дней до двух недель. Потом, если ты постоянно сдаёшь впритык к реальному дедлайну, то ты Демон. Хасима примерно на этом уровне.

— Понятно…

Мияко вспомнила, как Токи затащил его в тот подвал в конце прошлого проекта.

— Но самые-самые — это те, кто всегда, постоянно срывает реальный дедлайн. Сколько бы времени ты ни закладывал в график. Это Сатана. Слова «дедлайн» для них не существует. Они — апокалипсис для планов выпуска. Из-за них даже дату релиза назначить невозможно, а график работы иллюстраторов и дизайнеров превращается в кошмар. Обычно мы от таких нарушителей избавляемся при первой же возможности, но, как назло, именно самые продаваемые авторы, без которых лейбл просто не выживет, превращаются в Сатану. Может, дело в том, что денег у них столько, что отсутствие новой книги их уже не волнует. Не знаю.

— Похоже, это настоящая головная боль.

— Ещё какая. Иногда ещё попадаются Падшие Ангелы. Это те, кто сдают новые тома быстрее, чем мы успеваем им ставить дедлайны. Быстрее, чем любой нормальный редактор может это обработать.

— Ничего себе…

Было ли это полезно или нет, Мияко было интересно слушать инсайдерские разговоры.

— Так вот, это значит, что в своей первой миссии ты убила Сатану. Понимаешь? Я просто обязан знать, как тебе это удалось.

— Ну, если честно, я ничего особенного не делала. Просто пообещала, что мы пойдём гулять, когда она закончит.

Годо пристально посмотрел на неё, но ничего не сказал. И это было хорошо. Потому что вдаваться в подробности про лежание голышом на коленях Мияко совсем не хотелось.

***

Даже когда подошло время последнего поезда, вечеринка и не думала заканчиваться. Более того, все были так пьяны, что время перестало их волновать. Кэндзиро Токи, который сутки не спал, наклюкался почти сразу.

Годо тем временем говорил без умолку, но пил саке всё с той же размеренной скоростью. Мияко пыталась слушать, иногда кивая, но вскоре он начал повторяться, а когда она отлучилась в туалет, продолжил бормотать уже в пустоту. Она поняла: он не с ней разговаривает, он просто пьян. Поэтому она оставила его бормотание фоном и осмотрелась.

— В интернете все твердят: «О, ранобэ сейчас — это одно», «О, ранобэ сейчас — это другое». Но если посмотреть на данные за последние тридцать лет, они всегда были разнообразны. Никогда не было периода, когда можно было бы однозначно сказать, что они все на одно лицо. Люди жалуются: «Ой, названия длинные», «Ой, везде школьные гаремы», «Ой, везде герои в режиме бога». Но даже в самые «пиковые» эпохи всегда было полно книг, которые под эти стереотипы не попадали. Так почему же эти дурацкие обвинения продолжают гулять? Потому что много идиотов, которые ничего не смыслят в индустрии, не проверяют статистику и просто выдают свои домыслы? Это тоже фактор, конечно. Но знаете, кто на самом деле создал это так называемое «общеизвестное мнение»? Кто? Я. Мы. Если ты не работаешь в этой сфере, ты видишь только крупные движения, тренды. Ты видишь несколько ярких книг, вышедших одновременно, и даже если это крошечный процент от общего объёма, дураки думают: «Ага, значит, все ранобэ сейчас такие». Если появляется новаторская книга, которая делает с жанром то или это, мы стараемся выпускать больше таких книг. Так мы создаём хиты. Одна подражательная книга — это плагиат. Две, три, четыре — это уже жанр. А новый жанр — это новый рынок для нас. Это мы создаём эти жанры, эти движения, эти образы, эти тренды. Эту целую эпоху! Мы на передовой ранобэ, мы — великая сила, творящая нашу эпоху! Такова редакция GF Bunko! Мы сами — воплощение «современных ранобэ»!

Но пока Годо бубнил себе под нос, Мияко уже планировала следующий шаг.

— Слушайте, мне, наверное, уже пора домой. Неудобно, конечно, первой уходить с собственной вечеринки в честь знакомства, но…

Кирара Ямагата, которая всё это время сидела с краю стола и трезво работала за ноутбуком, подошла к ней.

— Давай, иди. А то на последний поезд опоздаешь.

— Точно?

— Какая разница, — Ямагата бросила осуждающий взгляд на пьяных коллег. — Они просто используют тебя как повод напиться. Всем всё равно. И чем быстрее ты сбежишь, тем лучше. А то увидишь такое, что потом пожалеешь.

Мияко удивлённо подняла брови.

— Такое?

— Шеф! О, шеф, это просто потрясающе! Дайте я покажу вам свою «великую силу»!

Один из молодых редакторов заорал через весь зал. Щёки его раскраснелись, и он начал неуклюже стягивать штаны.

— Э-э?! — только и успела выдохнуть Мияко, когда штаны сползли настолько, что его зад стал полностью виден.

— А-а-а! Что он делает?!

Она закрыла лицо рукой, покраснев и пытаясь не смотреть на это безобразие.

— Ну что, поняла? — спросила Ямагата, которая тоже слегка покраснела и уже тащила Мияко к выходу. — Пошли.

Даже на улице они слышали, как в зале раздевались новые редакторы, как кто-то из начальников в панике кричал: «Господа, прошу вас, прекратите!», а главный редактор отвечал: «Ничего не прекращаем! Снимайте всё, парни!»

— Так обычно и проходят наши корпоративы, — бесстрастно констатировала Ямагата, когда они оказались на тротуаре. — Их скоро выгонят, и они переместят своё безобразие в какое-нибудь караоке. Каждый раз так.

— Ничего себе. Развратно.

— Полностью согласна, — с энтузиазмом кивнула она.

Теперь Мияко поняла, что означал тот шёпот: «Будь осторожна».

— Но в любом случае, Сиракава, — продолжила Ямагата, — спасибо, что помогла мне сегодня. Думаю, теперь мы успеем выпустить книгу вовремя.

— Ой, что вы… Я надеюсь, у вас всё получится, госпожа Ямагата.

Мияко искренне её жалела. Ждать рукопись всю ночь, наконец получить её в начале дня, а потом работать до утра, вычитывая… Это было похоже на издевательство.

— Работа редактора всегда такая тяжёлая?

— Не всегда. Но часто, да…

— Ничего себе… Жестко.

Она уже несколько раз использовала это слово сегодня, но оно лучше всего подходило к ситуации.

— Ладно, — Ямагата развернулась в сторону офиса. — Увидимся завтра.

— Стойте, вы снова в редакцию?

— Ага, — она кивнула на ходу, даже не обернувшись.

— Удачи вам…

Ответа не было. Мияко смотрела, как её уставшая фигура удаляется.

Первый рабочий день закончился. Единственное, что она вынесла из него:

Работа в редакции, похоже, намного тяжелее, чем я думала.

[[image:/storage/reader-images/7a32c62c88f87e2109df351cdc1ff5aa9eea73b1.png]]
Сатоси Годо

Родился 23 сентября.

45 лет.

Ветеран с двадцатилетним стажем. Семь лет назад он стал главным редактором, но большую часть своих обязанностей тут же переложил на заместителя. Не потому что ленивый — просто Годо предпочитает работать напрямую с авторами и рукописями. Это его стихия. Он мастерски подгадывает выход серий под тренды, выводит лейбл в лидеры, и при этом у него хватает широты души не трогать сумасшедших гениев вроде Наюты Кани или Ицуки Хасимы. Раньше его бандитская внешность была причиной постоянных остановок полицией на улице. К счастью, сейчас местные стражи порядка уже знают его в лицо, и задержания без повода остались в прошлом.

Кирара Ямагата

Родилась 19 июня.

28 лет.

Редактор Наюты Кани. Именно она первой прочитала рукопись, которую Наюта прислала на конкурс новичков, и сразу же отправила её в шорт-лист. В университете Кирара состояла в литературном кружке и сама рассылала свои тексты по конкурсам, надеясь стать профессиональным писателем. Мечта не сбылась. В свободное от работы время она тайком писала свой собственный роман, но с тех пор, как ей поручили Наюту, этот процесс заглох сам собой.

----------

Эпизод с купальниками (Часть 1)

К вечеру Мияко, выбравшись из издательства «Гифт», притормозила на тротуаре: домой, к Наюте или в квартиру Ицуки? Вариантов три, а ноги не знают, куда бежать.

— Постой, Мя!

Её нагнала девушка с внешностью, которая бывает только на обложках глянца, — Микунияма Кайко. Двадцать лет, на шёлковых чёрных волосах огромная детская лента (или нечто, отчаянно на неё похожее). Совсем скоро Кайко предстояло дебютировать как мангаке, взвалив на себя адаптацию «Всё о моей младшей сестре» Хасимы Ицуки.

— А, Кайко! Добрый вечер.— И тебе, Мя!

Они познакомились в конце июня — чуть больше месяца назад, а казалось, что целую вечность. Кайко, оказавшаяся специалистом (некоторые сказали бы — фанатиком) в области женского нижнего белья, тогда получила от Наюты суровую взбучку, когда попыталась превратить все обнажённые сцены из «Всё о сестре» в каталог того самого белья. Мияко в тот день просто под ручку ходила за Наютой, но так вышло, что именно она стала первой (и, о ужас, обнажённой) натурщицей Кайко. Тот факт, что грудь героини «Всё о...» Итики Акацуки в манге оказалась один в один как у Мияко, оставался секретом, который Ицуки до сих пор не раскусил. Несмотря на весь этот хаос, девушки быстро сдружились, обменялись контактами и теперь иногда зависали вместе за ужином.

— Как тебе работа в издательстве, Мя? — спросила Кайко, когда они устроились в соседнем кафе перекусить.

— М-м, неплохо. Ничего сложного, свободного времени — вагон.— А, вот оно что.— Ага. А ты по работе здесь, Кайко?— Обсуждала черновик четвёртой главы «Всё о сестре».— Ого, уже четвёртой? Неплохо идёт?— К счастью, да, — скромно ответила Кайко.

Манга-версия «Всё о моей младшей сестре» должна была появиться в сентябрьском номере Comic Gifted, который появлялся в продаже с 20 августа. Иметь три готовые главы до дебюта первой — темп бешеный.

— А с четвёртой всё в порядке?Лицо Кайко слегка омрачилось.— Если честно, есть кое-какие сложности.— О… Они завернули черновик?— Нет, — ответила девушка, выуживая из сумки набросок четвёртой главы и протягивая его Мияко. — Вот.

— О-о…Мияко взглянула. Как всегда, даже для черновика рисунок был пугающе детальным — проработана каждая складочка одежды и каждое выражение лица. Она с интересом уставилась на страницы. Действие этой главы разворачивалось примерно в середине первого тома романа: герои на всех парах неслись в бассейн.

— Черновик одобрили, так что дома я продолжу…— Ага, — Мияко листала страницы, не отрывая глаз.— Мя, а у тебя есть купальник?Мияко отвлеклась и подняла взгляд на Кайко.— А… зачем тебе? Ну… у меня остался старый купальник со школы, но с тех пор, как я поступила в университет, я ни разу не была ни на пляже, ни в бассейне, так что не знаю, в каком он состоянии…— Ах, вот как…— Но зачем ты спрашиваешь?— Понимаешь… — Кайко поморщилась. — Я раньше никогда не рисовала купальники.— Правда?— Да. Вот и переживаю… Смогу ли я правильно изобразить их в четвёртой главе.— Понятно… А?Над головой Мияко материализовался огромный вопросительный знак. Она перелистнула несколько страниц в поисках ответа.— Но здесь же ты их отлично нарисовала.

В черновике кипела жизнь: Итика Акацуки, Юкико Онидзаки и целая толпа других красоток резвились в бассейне, брызгались водой, веселились на полную катушку. Рисунок так и искрился энергией. Но Кайко лишь покачала головой.— Нет, это совсем не то.— Ну, нравится тебе или нет, я говорю…— Это на самом деле нижнее бельё.— Ась? — только и выдохнула Мияко.— Помнишь оригинальный роман? Итика была не в бикини. На ней был закрытый купальник.— Ох, точно, наверное.Мияко не помнила, но звучало правдоподобно. А Итика в этом черновике, как и все остальные у бассейна, включая спасателя на вышке, красовалась именно в бикини. Это слегка напрягало.— То есть ты изобразила всех в белье, а не в бикини?— Да, — кивнула Кайко. — Я не знала, как рисовать купальники, и после долгих мук пошла на это как на отчаянный шаг. В карандашном наброске это ещё сошло с рук, но когда я начну обводить тушью, придётся переделывать…— А-а-а… — Мияко прищурилась, вглядываясь в девушек на рисунке. Раз Кайко сказала, что это бельё, если присмотреться… то да, смахивает. Но в сцене у бассейна люди, не знающие подоплёки, ни за что бы не заметили подвоха, разве нет?— Ну и в чём проблема? — беззаботно спросила Мияко. — Рисуй как бельё.Глаза Кайко расширились до размера блюдец.— Ах, что за нелепая мысль, Мя! Ходить в бассейн в нижнем белье… Это же ненормально!Мияко чудом сдержалась, чтобы не покоситься на завязанные трусики, которые Кайко носила вместо ленты для волос.— Не знаю… Но в готовом рисунке, мне кажется, не отличишь трусики от плавок…— О, ещё как отличишь! Текстура ткани совершенно разная. Прозрачность, когда она намокает, как стекают капли… Это видно с первого взгляда!— Да ладно?— Точно!— Хм…Возможно, обычный художник и не заметил бы разницы. Но с уникальным талантом Кайко идеально передавать фактуру ткани некоторые особо внимательные читатели могли бы что-то заподозрить.— Тогда тебе нужно посмотреть на настоящие купальники, чтобы их нарисовать?— Ты так считаешь, Мя? — с надеждой спросила Кайко.— Ну… да?Мияко кивнула. Внутри уже шевельнулось нехорошее предчувствие, когда Кайко, подавшись вперёд, приподнялась со своего места.— В таком случае, Мя, не согласишься ли ты стать моей моделью для купальников?

Несмотря на это самое предчувствие, Мияко легкомысленно согласилась. Это же наверняка лучше, чем в прошлый раз, когда её раздели догола и разглядывали со всех сторон.

На следующий день Мияко влетела в гостиничный номер Наюты с купальником в руках. Здесь они решили устроить подиум, чтобы расхаживать в купальниках, не чувствуя неловкости. Она принесла купальник, купленный ещё в старшей школе, и накануне вечером примерила его, чтобы убедиться: всё ещё впору. Закрытый, как в оригинальном романе «Всё о сестре».

— А, ты вовремя, Мя, — сказала Наюта, распахивая дверь. Она выглядела странно взволнованной. И была совершенно обнажена.Кайко, уже находившаяся внутри, вежливо поклонилась Мияко. Она тоже была обнажена.— Спасибо, что согласилась, Мя.— Ага, не за что.— Так, давай снимем с тебя одежду. — Наюта, как всегда, раздела Мияко так, будто это было самым обычным делом на свете.— Ты же… хочешь, чтобы я надела купальник, да? — спросила обнажённая Мияко, потянувшись за своим.— Да… Хм. С какого же нам начать?Кайко запустила руку в огромный пакет из универмага.— Начать?Мияко вдруг стало не по себе. В комнате стояло целых четыре пакета, и все, судя по всему, были набиты под завязку.— Думаю, начнём с этого, Мя, — сказала Кайко, доставая бикини с такой площадью ткани, что хотелось спросить: «А где остальное?»

[[image:/storage/reader-images/c55399cad5edbe0dab4d93c16a2dedd5b0b5ff60.png]]
— Эм… Скажи мне, что это всё купальники?!— Ага, — ответила Наюта полупаникующей Мияко. — Мы с Кайко сегодня утром ходили на шопинг.— Хорошо, что в магазине был большой летний ассортимент, — радостно добавила Кайко, разрывая пластиковую упаковку. — Трудно поверить, сколько существует видов купальников. Раньше меня это совсем не интересовало, но в этом мире действительно можно увлечься.— Да, но не покупать же их столько! — взвизгнула Мияко. — Я думала, ты хочешь изучить текстуру ткани! Неужели нельзя было обойтись тем, что я принесла?!— Это важная часть истории. Я хочу показать Итику в самом лучшем купальнике, который смогу найти, так что мне нужно сравнить всё на живой модели.— Но в романе на ней закрытый купальник! Это бикини… или я даже не знаю, можно ли это назвать бикини! На тебя же наорут, если ты так изменишь её наряд?!— Не волнуйся. Я спросила Хасиму, можно ли мне изменить купальники, и он любезно согласился.— После того, как он так долго возмущался по поводу белья в сценах с обнажёнкой?!— Ицуки не особо переживает из-за купальников, — парировала Наюта. — Или белья.— Он, кажется, вообще не помнил, во что одел Итику в романе, — добавила Кайко.Мияко только покачала головой.— Он просто хочет видеть всех голыми, да?— Итак! — Кайко протянула Мияко микро-бикини. — Если можно, Мя!— Н-нет! Я ни за что это надену! Это слишком стыдно!

Но, несмотря на решительный отказ обнажённой Мияко, двух минут искренних уговоров со стороны обнажённых Кайко и Наюты хватило, чтобы она, буркнув «Эх, ладно…», нехотя сдалась.

Итак, они начали с микро-бикини. Затем — купальник с вызывающе высоким вырезом на бёдрах. Потом — с такой же вызывающе низкой посадкой, который, как опасалась Мияко, мог открыть то, что открывать категорически не стоило. Потом — спортивный купальник. Потом — цельнокройный. Потом — V-образный слинг-купальник. Потом — стандартный синий закрытый купальник, который обычно носят на школьных соревнованиях. Потом — с огромными вырезами на спине. И так далее, и так далее, и так далее. Были среди них и более-менее приличные варианты — симпатичный закрытый, похожий на тот, что принесла Мияко, и бикини с плиссированным лифом, — но таких оказалось меньшинство.

Мияко всё же пришлось спросить, где они вообще всё это раздобыли, потому что идея о том, что в дорогом универмаге продаются слинг-бикини и ослепительно-белые школьные купальники, казалась ей сомнительной. Как она и подозревала, они заезжали ещё в магазины для косплея и товаров для взрослых. Пакеты из универмага были просто блефом, чтобы усыпить её бдительность.

Так Кайко и Наюта продолжали использовать Мияко как личную куклу, заставляя её принимать самые разные позы. Они даже запихнули её в ванну, чтобы воочию увидеть, как меняется фактура ткани намокнув.

Для Мияко это было изнурительно. Но результат того стоил.Четвёртая глава «Всё о моей младшей сестре» в итоге оказалась наполнена невероятными, высочайшего качества изображениями купальников. И когда несколькими днями позже Мияко прочла финальную версию и обнаружила, что вся эта купальная эпопея заняла целых три страницы, после чего один из злодеев серии наслал магический торнадо, моментально сорвавший с девушек все купальники… что ж, рассказ о её необузданной ярости можно оставить на потом.

[[image:/storage/reader-images/38455367da886e4df8ef2c30cd0bd1214ba216d3.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:

В первом томе сказано, что Наюта Кани отправляет все свои гонорары родителям. Тогда откуда у неё деньги на поездки на Окинаву и другие развлечения?

Ответ:Мне выдали кредитку, привязанную к домашнему счёту. Сколько там денег — понятия не имею. Но лимит я точно ещё не исчерпала.Как видите, я особо не заморачиваюсь насчёт денег.

Вопрос:

А Кайко интересуется мужским нижним бельём?

Ответ:Ещё как!

Вопрос:

Кайко любит юри*? Слэш**?

Ответ:Нет, не особенно...

Юри (ёри) — жанр аниме, манги и литературы, изображающий романтические или сексуальные отношения между женщинами.

Слэш — жанр фан-творчества (и шире — литературы), изображающий романтические или сексуальные отношения между мужскими персонажами.

----------

Эпизод с купальниками (Часть 2)

На следующий день после того, как Кайко с Наютой устроили Мияко «срамные танцы на костях», Наюта ворвалась в квартиру Ицуки с пакетом из магазина.

— Уф! — выдохнула она с порога, вцепившись в ткань на груди и принявшись хлопать ею вверх-вниз, обмахивая декольте. — Ну и жарища, а, Ицуки?

Ицуки вежливо отвернулся, чтобы случайно не залипнуть на мелькающие сквозь одежду бюстгальтер и ложбинку.

— Ага. Летом лучшая стратегия — весь день сидеть под кондиционером.

— Вот именно! — улыбнулась Наюта. — Поэтому я кое-что принесла, чтобы помочь тебе охладиться.

— Охладиться?

Пока Ицуки тупил, она сунула руку в пакет и извлекла содержимое на свет божий.

— Барабанная дробь! Купальник!

Она развернула его в руках. Это был черный монстр, формой напоминающий перевернутый треугольник, но срезанный под самым вызывающим углом. Такое скорее подошло бы для соревнований по бодибилдингу, чем для пляжного отдыха.

— И? — сухо спросил Ицуки, глядя в сияющие глаза Наюты.

— Это подарок тебе!

— Мне не нужно! О чем ты вообще думала, когда покупала это для меня?

— Ну, я думала, что ты это наденешь, конечно. Мне даже было немного неловко покупать.

— Тебе было неловко, и ты хочешь, чтобы это надел я?!

— Я и себе взяла, — парировала Наюта, выдержав его отказ. — Тоже смелый. Хочешь, наденем вместе?

Ицуки сделал вдох, заметив, как щеки Наюты порозовели.

— Я… И что я буду делать в купальнике? Мы на бассейн собрались?

— О, в бассейне я бы умерла. Там же летом столпотворение! На Окинаве сейчас самый сезон, так что я пас.

— Тут не поспоришь… Но зачем ты тогда купила купальники?

— Потому что я хотела надеть их и целоваться с тобой. Дома.

— Дома?.. Вау, я чувствую, как тупею на глазах.

— А что в этом такого? Лето же.

— Короче, нет. Я не собираюсь участвовать в твоих глупых фантазиях. Если тебе так приспичило, иди и делай сама, — отрезал Ицуки.

— Ладно. Тогда я быстренько пойду надену.

— Что?!

Не обращая внимания на ошарашенного Ицуки, Наюта захватила пакет и направилась в ванную.

Неужели… Неужели она правда это сделает?

Она уже много раз пользовалась его ванной. Бывало, он просыпался, а она лежала рядом в постели в одном нижнем белье. Один раз он даже видел ее голой, правда, мельком. Но купальник — это было нечто новенькое. И, честно говоря, ему было все равно. К нижнему белью у него был творческий интерес — во многом благодаря влиянию Микуниямы Кайко, которая научила его мастерски описывать его в романах. А вот купальники в его книгах по-прежнему оставались чем-то расплывчатым и второстепенным. Он не видел смысла уделять им особое внимание. Всё равно если персонаж надевал купальник, то вскоре он его снимал.

Но даже на Окинаве Наюта предпочитала дурачиться на пляже голой. Без купальника. Возможно, подумал он, этот опыт окажется очень ценным. И это был «смелый» купальник. Насколько же сексуальным он мог быть?

Сердце забилось быстрее, но он заставил себя сосредоточиться на романе, который строчил на компьютере, мысленно напоминая себе — и всем вокруг, — что купальники его совершенно не интересуют.

И когда Кадзума взял Итику за руку, купальники, купальники, купальники, купальники, купальники, сексуальные купальники, купальники, купальники…

— Готово!

Он резко обернулся на звук ее голоса. И в следующее мгновение его взгляд — и его сердце — безраздельно принадлежали только ей.

Перед ним стояла Наюта. Щеки у нее порозовели, и она слегка ерзала на месте. Наюта назвала купальник «смелым», но слово было не совсем подходящим. Раздельный купальник украшали изящный аквамариновый узор и множество складок. Он был довольно скромным и прикрывал всё, что нужно, — скорее милым, чем сексуальным. Но для такой девушки, как Наюта, с ее развитой, но по-юношески хрупкой фигурой, он подходил идеально.

Ицуки молча уставился на нее, открыв рот.

— Э-э-э… Ну как тебе, Ицуки? — нервно спросила Наюта.

Вопрос вернул его в реальность. Он мгновенно покраснел.

— Я… Я думаю, он классный, — выдавил он из себя, а затем отвернулся. От его слов щеки Наюты вспыхнули еще сильнее.

— П-приятно слышать… Хи-хи…

Смущенно опустив голову, она проковыляла мимо Ицуки и плюхнулась на его кровать.

— Нья-ха-ха… Мне немного неловко. Сидеть здесь… в купальнике…

— И чья бы это была вина? — спросил Ицуки, покосившись на нее.

— Э-хе-хе… — Наюта приняла игривый тон, пытаясь скрыть смущение. — Тебя это заводит, Ицуки?

— …Ага, — прозвучал ответ, который он оставил за плотно сжатыми губами. Но как бы тихо он ни старался говорить, Наюта услышала. Ее щеки вспыхнули огнем.

— Ой… Ну ладно…

Она уткнулась лицом в кровать, пряча краску.

— Слушай, ходить дома в купальнике — это же полная глупость, да? Я переоденусь!

Она вскочила, старательно избегая его взгляда, и скрылась в ванной, чтобы переодеться. Стратегия с купальником сработала лучше, чем она ожидала, — но в итоге она сама возбудилась до такой степени, что больше не могла этого выносить.

Этот купальник она купила для себя, когда ходила по магазинам с Мияко. Но тогда они рассматривали и куда более экстравагантные варианты. Теперь же, когда она знала, что ее чувства к Ицуки взаимны, наступать в лоб с откровенной сексуальностью казалось ей неловким. Она хотела подарить Ицуки на день рождения целый кладезь собственноручно созданного «контента», но в последний момент струсила. И теперь просто не могла выйти к нему в чем-то слишком вызывающем.

Поэтому сейчас она решила взять его «классическим», взрослым купальником. Но даже «классический» купальник принес свои плоды. Он полностью завладел мыслями Ицуки.

— Ньяяя…

Сняв купальник, Наюта посмотрела на свое обнаженное отражение в зеркале, хмурясь и тихонько постанывая. Она не знала, какую дистанцию ей теперь нужно держать с Ицуки. Раньше, когда она не знала, что у него на уме, она без проблем врывалась в его личное пространство, как идущая в атаку армия. А теперь она боялась зайти слишком далеко. Слишком далеко — и спровоцировать необратимые перемены в их отношениях. Но в то же время она не хотела, чтобы он вообще перестал воспринимать ее как женщину.

Наюта Кани, автор бесчисленных историй о пылкой юности, восходящая звезда индустрии ранобэ, оказалась в совершенно обычном тупике. В том, что знакома любой девчонке. Любовь — это действительно сложно.

----------

Эпизод с купальниками (Часть 3)

Пока Наюта Кани маялась в ванной, ломая голову над невыносимой сложностью любви, Тихиро Хасима отрывалась на пляже в компании школьных подруг. Они купались. Брызгались. Гоняли мяч.

Сейчас, в самый разгар лета, пляж был забит под завязку. Любой, кто не переносит толкучку, чувствовал бы себя здесь как селедка в бочке. Но молодость и энергия, бившая ключом из Тихиро и ее подруг-старшеклассниц, словно отодвигала всю эту суету на задний план.

Ах, голубое небо, белые облака, сияющее солнце.

Море. Волны. Песок.

Всплески воды и капельки пота взлетают в воздух, сверкая на солнце.

А в центре всего этого — группа сияющих девушек в купальниках.

Да, ничего особо интересного здесь не случилось, так что просто насладитесь прекрасной иллюстрацией с купальниками от Кантоку.

[[image:/storage/reader-images/a44782870b07502ec61bd0d9907f8fa6a117e3bf.png]]

----------

Аниме-адаптация

В начале августа Ицуки вызвали в «Гифт паблишинг». Путь от дома занял пять минут — редкий случай, потому что обычно его редактор Токи Кэндзиро предпочитал решать все вопросы прямо у него в квартире. Но сегодня пахло жареным: речь шла не о романах, а о встрече с ключевой командой по аниме.

Разговор об экранизации «Всё о моей младшей сестре» впервые зашли ещё в конце мая. Обычно между анонсом и реальным стартом производства проходят годы, поэтому для такого писателя, как Ицуки, собраться с командой меньше чем через три месяца после подписания договора — чистой воды фантастика. Однако к моменту предложения все детали — спонсоры, телесети, студии, ключевые сотрудники и даже сетка вещания — уже были утверждены.

Такая космическая скорость не сулила ничего хорошего. Изначально проект задумывался для другой серии ранобэ от «GF Бунко» — «Силлиас» Яхэя Китагаты с иллюстрациями Пурикэцу. Но тот проект внезапно накрылся медным тазом, и из кучи вариантов на замену выдернули «Всё о моей младшей сестре». Иными словами, выбор делали не продюсеры, не съёмочная группа и вообще никто из тех, кто реально создаёт аниме. Более того, сериал должен был выйти в эфир уже в следующем июле. Год между стартом производства и первой серией — это даже не график, это цирковой номер без страховки.

Весь проект родился из руин благих намерений, когда всем пришлось лихорадочно хвататься за первый попавшийся «план Б». Ицуки это знал, но всё равно согласился. Он верил: чтобы сделать следующий шаг в карьере, курирование аниме-адаптации неизбежно. Он понимал риск, но не собирался отдавать свою работу в чужие руки, чтобы из неё слепили невесть что. Ему хотелось, чтобы экранизация стала хитом и подняла продажи книг.

Смесь тревоги, предвкушения и нервного напряжения заставила его замереть навытяжку, когда он поднимался в конференц-зал на четвёртом этаже и звонил Токи. Вскоре к ним присоединились главный редактор Сатоси Годо и помощница Мияко Сиракава, работавшая неполный день.

— Давно не виделись. Как жизнь? — Годо оглушительно прогремел напористым голосом.

Ицуки вздрогнул, но выдавил натянутую улыбку и пискнул:— Отлично, спасибо.

Он дебютировал под импринтом «GF Бунко» почти четыре года назад, но с главредом общался так редко, что каждая встреча до сих пор заставляла его нервничать.

Годо ухмыльнулся своим злодейским лицом:— Поздравляю с аниме. Теперь ты в элите писателей. Надеюсь, дальше будешь только расти!

«Ты просто заткнул мной дыру от другого проекта», — едва не сорвалось с языка Ицуки, но он сдержался. Главред не знал, что Токи выложил ему всю правду о подмене. «Двуличный мерзавец», — подумал Ицуки, растягивая губы в улыбке.— Большое спасибо.

— Пойдёмте в зал. Остальные скоро подойдут.

Четверо двинулись по коридору: впереди Токи с начальником, сзади — Мияко и Ицуки.

— Ты тоже идёшь? — шёпотом спросил Ицуки у Мияко.

— Да. Попросили помочь с чаем и всем таким.

— А.

— Чего такой напряжённый? Нервничаешь? — Мияко озабоченно взглянула на него.

Ицуки слегка покраснел:— Вовсе нет! Я спокоен как удав! Я здесь, чтобы спокойно и чётко дать аниматорам нужные указания, а-ха-ха-ха!

— Ну-ну, — мягко рассмеялась Мияко. — Удачи.

Через несколько минут после того, как они расположились в конференц-зале, вошла команда аниматоров. На встрече присутствовали режиссёр, сценарист, продюсер и помощник продюсера.

Быстро обменявшись приветствиями и визитками, все расселись: писатель и редакторы с одной стороны, аниматоры — с другой. Ицуки сидел во главе своего стола, за ним — Токи и Годо. На противоположной стороне ближе к двери расположились режиссёр, сценарист, продюсер и ассистент. Мияко, раздав чай, скромно встала у двери.

Режиссёра звали Мунэнори Таруи, ему было сорок два. Среднего телосложения, он выглядел дружелюбно, хотя присутствия в нём было маловато — мятый пиджак и брюки дополняли образ. Исходя из того, что Ицуки нарыл в интернете, Таруи начинал аниматором, и это будет его третья режиссёрская работа. Предыдущие две были романтическими комедиями по манге, которые получили неплохие, но не выдающиеся отзывы. Стиль у него довольно нейтральный, и Ицуки сложилось впечатление, что Таруи предпочитает добросовестно переносить исходник на экран, делая свою работу просто хорошо.

Сценариста звали Масахико Хиругано, ему было тридцать восемь. Судя по всему, это был псевдоним. Пухлый мужчина в футболке с коротким рукавом и шортах выглядел как заправский ветеран аниме-индустрии. Он дебютировал десять лет назад, работал над множеством сериалов в разных жанрах. Три из них значились в его титрах как у главного сценариста: один оригинальный сериал и две адаптации ранобэ. Ицуки мало знал о сценариях тех двух адаптаций, но бокс-сеты (DVD и Blu-ray) продавались неплохо. А вот оригинальное аниме не пользовалось особой любовью у фанатов.

Продюсера звали Цутому Осима, ему было сорок пять. Он сам производил впечатление этакого бандита — коренастый, крепко сбитый, в строгом костюме. В списке его работ значилось множество аниме, известных откровенными сценами, включая несколько сериалов, которые Ицуки знал и любил.

И наконец, помощником продюсера был Какэру Ямада, тридцати двух лет. Высокий, в поло и брюках, он выглядел как загорелый спортсмен, хотя на лице у него застыло заметно унылое выражение.

Конечно, над производством будет работать гораздо больше людей, но с издательством оригинального сериала будут взаимодействовать в основном эти четверо.

— Спасибо, что пришли, — начал Годо своим низким голосом. — Это наша первая встреча издательства с ключевой командой аниме. Надеюсь, мы сможем обсудить цели и сверить видение того, как будет развиваться сериал.

Все одобрительно закивали.

— Итак, — сказал продюсер, — до премьеры меньше года, так что работать придётся быстро. Поэтому я попросил Хиругано подготовить план общей структуры сериала для обсуждения.

Для представителей «Гифт паблишинг» это стало неожиданностью.

— О? Давайте посмотрим.

По кивку Годо Хиругано раздал всем присутствующим по два листа бумаги. Ицуки с волнением взял их.

В плане значилось двенадцать серий. Первые несколько, судя по описанию, довольно точно следовали сюжету книг, не вдаваясь в детали. «Примерно то, что я и ожидал», — подумал Ицуки, продолжая читать. Но начиная с четвёртой серии описания становились всё более размытыми, превращаясь в скудные наброски. Его это встревожило, но он ещё не понимал почему. Всё прояснилось, когда он дошёл до девятой серии. Там значилось появление оригинального врага, которого в романах не было. Битва с ним занимала основное время экранного действия начиная с десятой серии, а двенадцатая завершалась финальной схваткой и тем, что герой и героиня «становились ближе» — абсолютно оригинальная концовка.

— Оригинальный враг? — тихим, но зловещим голосом спросил Ицуки.

Хиругано, словно ожидал этого, начал объяснять:— В оригинальных книгах нет чётко выраженной кульминации, чтобы завершить последнюю серию. Нам нужно что-то в последней четверти, чтобы создать напряжение перед финалом. Мы хотим, чтобы зрители остались довольны сериалом в целом.

— Хм…

Хиругано был отчасти прав. Оригинальные романы не славились сильными концовками — каждый том завершался словами «Продолжение следует». Оценка сценариста заставила Ицуки осознать, что в книгах нет идеального сюжетного поворота, на котором можно было бы завершить финальную серию ТВ. Возможно, нужны были какие-то оригинальные сцены, а с ними и один-два новых персонажа. Слепая привязанность к первоисточнику не всегда делает аниме хорошим. Учитывая, что это совершенно другой тип медиа, различий не избежать, как ни старайся. Даже в манге по «Всё о…», которую Ицуки, пожалуй, любил больше всех на свете, были изменённые диалоги, сокращённые сцены и оригинальный контент.

Ицуки вспомнил, что когда-то сказал Харуто: «Мы пишем не сценарии для аниме». Он сказал это не только чтобы утешить уязвлённое самолюбие Харуто. Как писатель и как творец, Ицуки твёрдо верил: его романы невозможно воспроизвести в другом медиа на сто процентов. Поэтому, думал он, если это улучшит итоговое аниме, изменения неизбежны — их даже стоит приветствовать.

Если это действительно улучшит аниме. Но здесь было не так.

Да, сериал расскажет цельную историю за двенадцать серий, но это будет именно что пересказ событий. Сокращать сцены и предзнаменования из романов, утрамбовывая всё в аккуратную упаковку? Это была не адаптация. И никак не помогало оптимизировать сериал для аниме-формата.

— Я вижу, что брат и сестра Онидзаки здесь почти не появляются, — сдержанно заметил Ицуки.

«Всё о моей младшей сестре» в основном фокусировалось на приключениях Кадзумы Акацуки и его сестры Итики. Но в книгах была ещё одна пара — Синго Онидзаки и его сестра Юкико. Тайные охотники на монстров, они же одноклассники Акацуки, не подозревающие о демонической крови в их семье. Иногда они сражались друг с другом, иногда вместе, и по ходу действия развивалась их история. Онидзаки были не просто удобными друзьями или соперниками. Они служили контрастом для Акацуки, важным элементом для изображения разных граней любви между братом и сестрой. Они были своего рода скрытыми героем и героиней, и Ицуки вкладывал в них столько же сил и чувств, сколько в Акацуки. А в этой сценарной структуре о них почти ничего не было.

Хиругано подготовил гладкий ответ:— Если мы введём слишком много второстепенных персонажей, зрителям будет трудно определить, кто же здесь главный герой. Поэтому я считаю, что в аниме стоит сосредоточиться на Кадзуме и Итике. К тому же экранное время ограничено. Конечно, Онидзаки появятся в сценах, которые не вошли в этот план, и я думаю, можно добавить пару фан-сервисных сцен с Юкико, которых в оригинале не было.

— Второстепенные… персонажи?

Ицуки почувствовал, как кровь прилила к голове. Синго и Юкико были скрытыми протагонистами. Одними из самых важных персонажей в книгах. Называть их такими грубыми словами, как «второстепенные» или «спутники», было немыслимо. На самом деле все персонажи, появляющиеся в романах, были для него как дети — со своими чувствами, своей жизнью, своей историей. В глубине души Ицуки не хотел, чтобы с кем-то из них обращались так бездумно.

«В моих историях нет второстепенных персонажей. Нельзя оправдываться „простотой“ или „нехваткой времени“, чтобы задушить чью-то жизнь!»

— Вы что, — начал было он, но…

— Понимаю, понимаю.

Годо открыл рот первым.

— Конечно, кое-что здесь немного отличается от романов, но мы же имеем дело с разными медиа. В вопросах производства аниме мы все любители. Думаю, стоит довериться профессионалам.

Он повернулся к Хиругано, но Ицуки показалось, что слова предназначались ему.

— Поэтому я с радостью оставлю аниме в надёжных руках присутствующих здесь специалистов, а господин Хасима тем временем продолжит свой собственный рассказ. Знаю, впереди нас ждёт безумный график, но я с нетерпением жду возможности сделать всё возможное, чтобы «Всё о моей младшей сестре» стало как можно более захватывающим зрелищем.

«оставлю аниме в надёжных руках»…«господин Хасима тем временем продолжит свой собственный рассказ»…«сделать всё возможное»…

Другими словами, Годо только что сказал Ицуки держаться подальше от аниме.

Ицуки закусил губу, сдерживая рвущиеся наружу слова. Он знал от Токи, что его книга — всего лишь «план Б» для этого проекта, и не стоит ждать, что всё пойдёт так, как он хочет. Знал — и всё равно согласился. Значит, он не должен вмешиваться. Годо прав. Нужно принять аниме как данность и сосредоточиться на оригинальной истории. В аниме он любитель. Единственный разумный вариант — довериться профи и позволить им делать свою работу…

Он изо всех сил пытался заглушить разочарование, убедить себя, что всё в порядке. Но тут кто-то другой дал голос его внутреннему конфликту.

— Эм… Разве это не странно?

Громкий, резкий голос принадлежал Мияко, стоявшей у двери.

— Госпожа Сиракава! — шикнул на неё Токи, поморщившись.

— Я хочу сказать…

— Мы не спрашиваем совета у внештатной помощницы.

Авторитет, прозвучавший в мощном голосе Годо, заставил Мияко замереть. Но она всё ещё была расстроена и, встретив его взгляд, не дрогнула.— Я хочу сказать, это аниме должно быть основано на работе Ицуки, разве нет? Просто странно, что вы говорите автору оригинала не лезть в собственную экранизацию.

— Никто ему не говорит «не лезть». Мы будем рады его помощи как автора оригинала. Но я просто хочу быть уверен, что Хасима сосредоточится на романах в первую очередь.

Почти угрожающий тон Годо заставил аниматоров съёжиться на своих местах. Мияко это не смутило.— Так почему бы не дать Ицуки высказаться прямо сейчас?! Структура серий — один из важнейших элементов любого аниме-проекта. Я правда не думаю, что это можно делегировать кому-то другому!

— Он писатель, но в аниме он всё ещё любитель. Поэтому мы должны довериться профессионалам…

— Но, как редактор, вы должны знать, что профессионалы тоже не всегда бывают правы!

— Пф-ф, — Токи едва сдержал смех. — Она вас зацепила.Годо просто сверлил его взглядом.

— Поэтому, эм… я думаю, нужно всё обсудить и как следует подумать. Чтобы убедиться, что вы можете доверять друг другу!

— И поэтому я говорю: это не то, о чем должна беспокоиться внештатная сотрудница! — Голос Годо становился грубым от раздражения, а Мияко бросила на Ицуки умоляющий, почти плачущий взгляд.

Ицуки, до сих пор бывший сторонним наблюдателем этой перепалки, словно очнулся.

— Ицуки! А ты что думаешь? Ты хочешь оставить всё на них? Может, если оставишь, выйдет отличное аниме, а может, как у Фувы, получится, сколько ни старайся… но ведь это твоя драгоценная история, правда?!

— Хе-хе, — на лице Ицуки появилась дерзкая улыбка. — Я очнулся, Мияко.

— А, — она отвернулась, покраснев.

— О чём я только думал? Почему я должен чувствовать себя ущербным только потому, что меня поставили вместо «Силлиас»?!

— Ты ему рассказал, Кэнкэн?Годо ещё сильнее сверкнул глазами на Токи. Редактор лишь отвернулся, сделав вид, что ничего не понимает.

— «Всё о…» — моя история, — голос Ицуки зазвенел как натянутая струна. — Что плохого в том, что я выложусь по полной для аниме-версии?! Что плохого в том, что я назову дерьмовую структуру серий дерьмовой структурой?!

Он поднял в руках распечатку сценария и разорвал два листа пополам.

— Я не уверен, что это правильно, господин Хасима, — медленно начал сценарист Хиругано. Внешне он сохранял спокойствие, но внутри явно закипала злость. — Я понимаю, что автор оригинала может найти некоторые элементы неприятными, но я, основываясь на своём понимании вашей работы, постарался адаптировать её в формат, подходящий для анимации. Надеюсь, вы это понимаете. Это различия между медиа, с которыми всем приходится сталкиваться.

— Ты что, тупой?!

— Т-тупой?! — Хиругано опешил от такого слова.

[[image:/storage/reader-images/73aad32a94fe57a0cd1e7364eea0d823b68d761e.png]]
— «Надеюсь, вы понимаете»? «Различия между медиа»? Это просто жалкая отговорка для людей, которые понятия не имеют, о чём говорят! Для людей, которые полностью провалят адаптацию величайшего шедевра в жанре «слайс» из когда-либо написанных! Не впаривай мне эту хрень как какую-то древнюю мудрость! О, ты постарался адаптировать её для аниме?! Врёшь! Врёёёшь! Я не могу поверить, что ты пришёл сюда и втираешь мне эту чушь с такой убогой структурой серий! Сразу видно: «Вот вам план, надейтесь, что он вам понравится»! Очевидно, что ты даже не думал над этим! А если думал и получилось такое, то ты бездарный халтурщик! Просто уйди и найди другую работу!

Хиругано стиснул зубы, сдерживаясь под этой лавиной.— С каких это пор какой-то среднестатистический писатель, которому просто повезло получить аниме, указывает мне…

— Х-Хиругано-сан!— Пожалуйста, господин Хасима, успокойтесь…— Ицуки, это уже слишком, тебе не кажется?

Продюсер Осима, помощник продюсера Ямада и Мияко, внештатная сотрудница, по-разному выражали панику, пока Токи и Годо стыдливо морщились. Только режиссёр Таруи сохранял невозмутимость, кажется, даже наслаждаясь перепалкой между автором и сценаристом.

— Согласен. Да. Я среднестатистический писатель. Именно поэтому я решил ухватиться за этот шанс с аниме и сделать всё возможное, чтобы выжать из него максимум! И я не смогу этого сделать, если буду работать с дерьмом от сценариста, у которого даже душа не лежит к проекту!

— Аниме — это не какой-то монстр в RPG, на котором писатель может фармить опыт! Это командная работа! Огромная команда профессионалов работает вместе, чтобы создать произведение искусства! Только потому, что ты автор оригинала, мы не обязаны слушать полного дилетанта в вопросах аниме!

— Ха! Если ты продолжаешь называть себя профи, я бы хотел увидеть от тебя реальную профессиональную работу! Наверное, у тебя куча проектов, и ты решил, что на одном можно схалтурить, да?!

— Не неси чушь! Думаешь, в этой индустрии легко работать?! Если ты сдашь плохой сценарий, это навсегда останется в твоём послужном списке! Это будет влиять на предложения годами! Всю карьеру сценариста можно найти в интернете за две секунды — у нас, как и у всех в этом бизнесе, есть и фанаты, и хейтеры! Я не могу позволить себе халтурить!

— Так почему же ты схалтурил с этим убогим планом серий?!

— Я не халтурил!— Халтурил!— Нет!— Да! Ах, правда? Если ты не халтурил, значит, это твоё стопроцентное усилие?!— Нет! Я сам не полностью доволен этой структурой!— Так почему же она получилась такой?!— Потому что оригинал чертовски скучный!

— А-р-р-гх?! — даже Ицуки не нашёлся с ответом на такую откровенную оценку.

Хиругано с сожалением прочистил горло.— Или, точнее, я не понимаю, что делает эту историю интересной. Я большой фанат «Силлиас» господина Китагаты. Поэтому, когда узнал о проекте аниме по «Глупостям», я лично пришёл к режиссёру и попросил доверить мне сценарий! А потом всё пошло прахом, и пришлось делать другой проект… Это просто бессмысленно!

Похоже, Ицуки был не единственным, кого выбило из колеи это подмена. Чувства аниме-команды, вероятно, были взаимны.

— У нас уже была полностью готова структура серий. Оставалось только ждать начала производства! И всё потому, что у главной героини оказался член, фанаты просто с ума посходили! Иногда эти задроты доводят меня до белого каления! Но это моя работа, поэтому я прочитал все вышедшие тома «Всё о моей младшей сестре», чтобы понять её. Не один раз. Но я не смог! Я просто не понимаю, что такого привлекательного в этом клише «младшая сестра»! У самого в реальной жизни четыре младшие сестры, и… если просто представить их как… девушек? Меня тошнит. Поэтому я попытался переделать это во что-то, что я смогу понять, и вот что получилось…

Он посмотрел на разорванный сценарий перед собой и уныло пожал плечами.

— А-а-а-а! — Ицуки сжал кулак и направил на него. — Ты… Ты… Чёртов везунчик!!!

Злость, печаль, разочарование и самая настоящая зависть смешались в этом оскорблении (?) в адрес Хиругано. Тот моргнул, не зная, как это понимать, и тяжело вздохнул.

— Я наговорил лишнего, так что у меня нет права участвовать в этом проекте. Прошу прощения, что вышел из себя, — Хиругано низко поклонился Ицуки.

— Ты хочешь отказаться от сценария?

— Да.

— Я тебе не позволю.

— Э-э?

— Это по-твоему ответственно — наговорить всего и просто уйти? Я-то думал, ты профессионал.

— Но я же сказал. Я совсем не понимаю этот сериал.

— Если не понимаешь, читай, пока не поймёшь… Ладно, знаешь что? Неважно, поймёшь ты, в чём прелесть «Всё о…», или нет. Просто пойми, что такого замечательного в младших сёстрах. Я с радостью буду направлять тебя, пока ты не поймёшь. У тебя их четыре. Четыре. И я заставлю тебя осознать, насколько ты счастливчик, до самой глубины твоего сердца!

Похоже, в речи Ицуки была изрядная доля личной неприязни к собеседнику, но Хиругано смущённо улыбнулся.— Я… постараюсь.

И только в этот момент режиссёр Таруи подал голос впервые.

— Итак. Сценаристом остаётся Хиругано, но, судя по всему, нам нужно будет полностью переработать структуру серий.

— Господин Таруи! — первым отреагировал продюсер Осима. — Это же разрушит весь график…

Таруи проигнорировал его и посмотрел прямо в глаза Ицуки.— Господин Хасима, — спокойно начал он, — вы и Хиругано только что обменялись первыми честными мнениями друг с другом. Поэтому и я буду с вами честен. От меня в этом проекте, по сути, требуется одно — минимизировать потери.

— Чего?!

Этой откровенности в конференц-зале, кажется, никто не ожидал. Все заметно опешили.

— Мы должны сдать работу вовремя. Нужно сократить сцены с большим количеством движения или беготнёй персонажей — всё, что требует много анимации. Нужно максимально уменьшить количество персонажей в каждой серии. Нужно сделать всё возможное, чтобы снизить производственные затраты, вывести на первый план сексуальные сцены и отбить как можно больше на продажах бокс-сетов. Свести убытки к минимуму. Это главный приказ. И именно это лежит в основе структуры серий, предложенной Хиругано.

Осима умоляюще посмотрел на своего начальника:— Господин Таруи…

Ицуки тут же воспользовался паузой:— Подождите, режиссёр… Когда вы говорите «минимизировать потери», это значит, что это аниме изначально считается провальным?

— Ну, все, конечно, хотели бы, чтобы оно стало большим хитом. Но руководство производственного комитета пришло к выводу, что шансов на успех очень мало. В основном из-за вынужденной замены, которая создала множество проблем с графиком и персоналом. Но не только. Эта история — любовная комедия в японской старшей школе, и одна из её тем — инцест. Я подозреваю, что это создаст много барьеров для международного распространения.

Модель аниме-индустрии быстро менялась от заработка на продажах DVD и мерча к модели, которая зависела от дистрибуции. Ицуки, как представитель смежной индустрии, тоже это знал. В эпоху, когда люди больше не покупают физические диски, успешное аниме, то есть прибыльное, должно находить отклик у зарубежной аудитории. Вот насколько это важно.

— Но… — слабо возразил Ицуки.

Трудно требовать от писателя, чтобы он думал о том, примут ли его работу в иностранных государствах. Хочет он аниме-адаптацию или нет, он не пишет роман, с первого слова представляя его экранизацию. Теперь Ицуки узнал, что то, о чём он не мог даже подумать, угрожает погубить его аниме. Его это угнетало.

— И всё же, — продолжил Таруи, — я, конечно, не хочу руководить проектом, который с самого начала обречён на провал.

— О?

— Может, это самонадеянно с моей стороны — заимствовать вашу работу, но я люблю считать сериалы, над которыми работаю, своими детьми. Разве какой-нибудь родитель воспитывает своего ребёнка с мыслью, что тот должен стать неудачником?

— Режиссёр…

Таруи говорил как можно мягче, но Ицуки был уверен, что видит в его глазах страстный огонь творца.

— К тому же, знаете, иногда берёшь аниме, от которого никто ничего не ждёт, а открываешь его — и оно становится огромным хитом. Так что вместо того, чтобы погружаться в пессимизм, я хочу верить, что мы можем победить… Это же круче, правда? Как герой какого-нибудь аниме, — он озорно улыбнулся.

— Что ж, большое спасибо, — сказал Ицуки, вкладывая в слова всю искренность. — Я… я с нетерпением жду совместной работы.

— Договорились. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этот сериал получился… и для этого мне понадобится ваша помощь.

— Конеч…

«Конечно», — уже собирался сказать Ицуки, но Годо перебил его:— Конечно, с нашей стороны мы будем рады помочь с проверкой дизайна персонажей и контролем сюжетных установок. — Давление в его голосе было почти удушающим.

— Этого недостаточно, — спокойно ответил Таруи. — Если мы хотим переломить ситуацию, автор оригинала должен принимать активное и полное участие. Во-первых, мне нужно, чтобы вы, господин Хасима, вместе с Хиругано как можно быстрее переделали структуру серий. Я хочу, чтобы вы присутствовали на всех сценарных совещаниях. Если нам понадобятся оригинальные персонажи или локации, их будете придумывать вы. В зависимости от обстоятельств, вам, возможно, придётся написать один-два сценария. Плюс специальный бонусный роман для дисковых изданий. И, уверен, найдётся ещё много дел, о которых я сейчас не думаю.

— Да, но Хасиме нужно поддерживать темп работы над романом. Не думаю, что у него есть время…

— Я справлюсь.

Годо поморщился от такого резкого перебивания.— Хасима, «полное» участие в аниме — это гораздо больше работы, чем ты себе представляешь. Это повлияет на твой темп написания, я тебе гарантирую. Если ты будешь слишком занят этим и твои романы замедлятся, вся эта тяжёлая работа пойдёт насмарку, — наставительно произнёс он.

— Я всё равно хочу участвовать в аниме. И я, эм… — Ицуки собрался с духом. — Я буду очень ответственно поддерживать свой темп!

— Шеф, — сказал Токи, — у редакции нет права запрещать ему работать над аниме.

Годо молча посмотрел на Токи, затем перевёл взгляд на Ицуки. Ицуки не дрогнул.

— Уф. Не говори потом, что я не предупреждал.

С этими словами Годо отвернулся.

— Что ж, господин Хасима, ещё раз спасибо, что присоединились к проекту, — Таруи слегка поклонился.

— И вам спасибо за сотрудничество, — Ицуки поклонился в ответ.

Он стал частью команды.

После встречи Ицуки, Токи, Таруи и Хиругано пошли обсудить проект, познакомиться поближе и (что важнее всего) выпить. Продюсер Осима и помощник Ямада ушли вскоре после начала, оставив сурового Годо наедине с Мияко, которая убирала стаканы.

— Знаешь, большинству писателей стоит относиться к медиамиксу в первую очередь как к масштабной рекламе. Успех это или провал — им не должно быть до этого дела. Всё, что им нужно, — сосредоточиться на своём проекте. Своём собственном. Хотя, если бы кто-то из них так думал, он вряд ли стал бы писателем… — пробормотал Годо, глядя куда-то вдаль.

— Зачем же вы тогда держите писателей так далеко от их аниме? — спросила Мияко.

— Потому что чем больше писатель вовлечён в аниме, тем глубже его рана, когда оно проваливается. Я видел немало авторов, которые так переживали из-за экранизации, что переставали писать вообще. А если даже она удаётся, это может привести к выгоранию.

— Но с Ицуки ведь не обязательно будет так?

— Может, и нет. А может, и да. И, исходя из моего опыта, шансов на «да» больше.

Оценка Годо основывалась на его двадцати с лишним годах работы с бесчисленным множеством писателей. Она имела вес. Мияко нечем было возразить. Но:

— Если так, то зачем вообще делать аниме-адаптацию?

Это был честный вопрос, такой, какой мог задать только тот, кто был полной противоположностью Годо — человек, абсолютно незнакомый с индустрией. Годо слегка улыбнулся и промолчал.

Потому что аниме всегда в движении, оно несёт в себе надежды и мечты огромного количества людей.

[[image:/storage/reader-images/e22d1e7ee604e698c3d1a6dd30a953f7cf6f0a86.png]]
Уголок вопросов и ответовВопрос:Кто ваши любимые музыкальные исполнители?

Ицуки:— У меня нет самой-самой любимой группы, но я много слушаю J-rock.Фува:— I’ve Sound.Кани:— Кэнъито Ито и Ясунори Мицуду.Тихиро:— Я не особо разбираюсь в музыке… Сорян.Мияко:— Хм… Я едва успеваю следить за теми, кто сейчас в тренде.Пурикецу:— T.M.Revolution!Кайко:— Brief & Trunks… И нет, дело не только в названии.Токи:— Слушаю много поп-айдолов, чтобы было о чём поболтать с девчонками, ну, знаете, по субботним вечерам.Эшли:— The Beatles… Чего вы на меня так смотрите?

----------

Обон

Стояла середина августа — самый разгар праздника Обон, буддийского обычая, когда семьи собираются вместе, навещают родовые могилы и приводят в порядок захоронения ушедших предков.

Семейство Хасима решило воспользоваться случаем, чтобы навестить могилу бывшей жены Кэйсукэ Хасимы. Иными словами, родной матери Ицуки. Но сам Ицуки с ними не пошёл. Ему был милее одиночный визит, чем необходимость терпеть одновременно отца, мачеху и сводного брата.

В этом году он снова пришёл один. Стоял перед маминой могилой, а солнце тем временем клонилось к горизонту. Остальные наведывались сюда ещё вчера, так что всё вокруг было прибрано и ухожено. Поэтому он сразу перешёл к обычному ритуалу: зачерпнул воды из стоящего рядом ковша, плеснул на надгробие, возложил благовония, сложил ладони.

В мыслях он рассказывал матери о последних событиях.

О том, что его роман экранизируют.О том, как много времени они с Тихиро стали проводить вместе с начала года.О том, что с отцом они по-прежнему чужие.И о том, как всё сильнее становятся его чувства к девушке, которую он любил.

Когда-то он презирал отца за то, что тот так быстро женился на другой после смерти матери. Ицуки не забыл этого. Но теперь он начал понимать: любовь — штука неподвластная человеку. И злость на отцовский поступок уже не казалась ему такой жгучей. Но от этого осознания становилось только тоскливее.

Ни Ицуки, ни кто-либо другой в их семье не сказал тогда доброго слова о втором браке Кэйсукэ Хасимы. Раньше на Обон и Новый год все вместе ездили к дедушке в префектуру Гифу. А после свадьбы — ни разу. Дед и остальные родственники, возможно, ничего не имели против самого Ицуки. Но к его отцу они относились куда строже. И это бесило Ицуки. Он начал держаться на расстоянии. Ему претило, как смотрят на него собственные родственники, и отцовское поведение уже было тут ни при чём.

«Всё это так достало», — с досадой подумал он. «Любви к сестре достаточно! Чувство, которое я питаю в сердце к моей (ненастоящей) младшей сестре — вот что заставляет меня идти вперёд!»

Но как бы хорошо всё ни было в теории, реальная жизнь имеет свойство связывать тебя по рукам и ногам, не давая пошевелиться.

— Ничего тут не поделаешь, — прошептал он, вздохнул, разнял ладони и поднялся. — Увидимся в следующем году.

И, направившись домой, подумал: хорошо бы к тому времени у него нашлось что рассказать ещё более замечательное.

----------

Я такое в жизни сплошь и рядом видел, так что вам, редакторам, стоит быть осмотрительнее. Серьёзно

Конец августа дышал жарой в спину. Позади остались изнурительные танцы Обон и безумная толкучка на Комикете. Все новинки месяца, включая долгожданный «Пейзаж» Наюты Кани, благополучно осели на полках магазинов. В редакции наконец-то выдохнули.

— Похоже, «Голубой пейзаж» бьет все наши ожидания, — заметила Кирара Ямагата, редактор Наюты, параллельно копируя рассказы для конкурса молодых авторов.

— Правда? Круто.

Ямагата довольно усмехнулась.

— Если честно, он продается лучше, чем все остальные книги за месяц вместе взятые. Если бы с ним вышла задержка… Ой, даже думать страшно. Спасибо тебе, Сиракава. Без тебя мы бы не справились.

— Да я ничего особенного и не делала…

— Ага, — хмыкнула Ямагата. — Если ты ничего не делала, чтобы она закончила книгу, тогда я, выходит, вообще бесполезна? А продажи отличные, отзывы, как всегда, хвалебные. А я всего лишь опечатки исправила.

Мияко прекрасно это представляла. Вся похвала достается книге, к которой ты приложил руку… хотя по факту вы никак не влияли на содержание.

— А вы не хотите больше участвовать в самом процессе написания, Ямагата-сан?

— Нет.

От такого резкого ответа Мияко даже опешила.

— В ее историю мне просто не влезть, — отрезала Ямагата. — Даже если бы у нас было полно времени на обсуждение сюжета, а не аврал, я бы, наверное, все равно только опечатки выправила и отдала в печать. Бесит.

— Вы когда-нибудь думали передать ее другому редактору?

Мияко казалось, что между Ямагатой и Наютой нет и намека на то доверие и дружбу, которые связывали Ицуки и Токи. Ямагата, похоже, откровенно злилась на свою подопечную. «Может, всем было бы лучше, если бы она сменила редактора?» — подумала Мияко.

Но Ямагата вздохнула:

— Ни разу в жизни.

— Правда?

— Ну, если я уйду, то больше не буду первым человеком в мире, который читает новый роман Наюты Кани.

Она сказала это так буднично, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

— Вы так любите ее книги?

— Как бы не хотелось это признавать — да.

Писательницу она ненавидела, но ее творчество любила настолько, что продолжала работать с ней. Мияко подумала, что, наверное, так тоже бывает.

Закончив с копированием, Мияко вышла в коридор и тут же наткнулась на знакомый голос:

— А, Сиракава-сан? Я вас ищу.

Это был Кохэй Токуяма, редактор отдела Comic Gifted, где работала Кайко Микунияма. В «Гифтед» печатали много манги по мотивам книг GF Bunko. Их редакция тоже располагалась на пятом этаже, и они часто пересекались. Мияко уже была со всеми знакома и даже иногда выполняла для них мелкие поручения.

— Вам что-то нужно?

— Да, нам пришли сигнальные экземпляры «Гифтеда». Можешь отнести их в отдел GF?

— Конечно.

Зайдя в отдел «Гифтед», Мияко увидела у входа стопку коробок, в каждой из которых лежал свежий номер журнала.

— Наконец-то, да?

— Ага. Послезавтра они появятся в магазинах.

У Мияко внутри потеплело. На обложке «Гифтеда» красовались сёстры Акацуки из «Всё о моей младшей сестре», анонсирующие старт манги Кайко. Она схватила один экземпляр, быстро пролистала. Первая глава шла сразу после цветной вставки.

Спустя пару страниц она наткнулась на первую сцену обнаженки Итики Акацуки. Сердце пропустило удар. Это означало, что совсем скоро во всех книжных Японии появится журнал с рисунками, сделанными по образцу ее собственной груди. Реальность происходящего обрушилась на Мияко, и ее накрыло волной острого стыда.

Токуяма посмотрел на нее с удивлением.

— Почему у вас лицо такое красное, Сиракава-сан?

— А? Да так, ничего! — Она замахала руками. — Сколько экземпляров отнести?

— Вон ту коробку. Там достаточно для редакторов GF и их авторов. И еще, не могла бы ты сегодня же разослать копии авторам по почте?

— Д-да.

Пересылка сигнальных экземпляров и мерча как раз и занимала большую часть рабочего времени подработчиков.

— Кайко тоже отправить?

— Ах да, — Токуяма положил еще один журнал сверху на коробку. — Микунияме, наверное, тоже не помешает.

Мияко отнесла около дюжины экземпляров Comic Gifted в отдел GF Bunko, достала почтовые конверты, накладные и приготовилась к работе. Но перед этим она сфотографировала экземпляр, предназначенный Кайко, и отправила снимок ей с сообщением:

«Сигнальные экземпляры приехали! Сейчас отправляю тебе, так что завтра получишь (^_^)»

Кайко тут же ответила стикером: какой-то милый персонаж лил слезы радости.

«Интересно, а где вообще живет Кайко?» — подумала Мияко. У нее был список авторов с адресами: Ицуки Хасимы, Харуто Фувы, автора «Шевалье Нового Света», и других. Но мангак в нем не было. Поэтому она решила спросить напрямую.

«Можно твой адрес?»

Через несколько секунд Кайко скинула адрес и стикер со словами благодарности. Мияко тут же заполнила накладную.

Кайко Микунияма[Адрес]

Только два дня спустя Мияко поняла, что совершила огромную ошибку.

В тот день с самого утра всё пошло наперекосяк. Мияко обрабатывала данные опроса, когда к ней подошел хмурый Кэндзиро Токи.

— Сиракава-сан? Это вы отправили домой госпоже Микунияме экземпляр этого месяца «Гифтеда»?

— Ах, да, а что?

— О-о-о… — Токи нахмурился еще сильнее.

— Это было плохо?

— На конверте вы написали «Кайко Микунияма». Ее псевдоним, верно?

— А.

Он был прав. Именно так она и написала. В ее списке для рассылки у авторов рядом с псевдонимами стояли настоящие имена, которые она добросовестно переносила на конверты. Но Кайко дала только адрес, и Мияко даже не подумала спросить ее настоящее имя. Она же всегда звала ее Кайко, и в голову не пришло, что это может быть не ее настоящим именем.

— То есть на почте отказались вручать? — робко спросила Мияко.

Токи покачал головой.

— Нет, Микунияма — это девичья фамилия ее матери, так что семья посылку получила.

— Ну и хорошо, — с облегчением выдохнула Мияко.

— Нет. В том, что они его получили, и есть проблема.

— В каком смысле?

— Похоже, госпожа Микунияма не говорила родным, что собирается дебютировать как профессиональная мангака.

— Что?

— На посылке была фамилия Микунияма, поэтому ее вскрыла мать. И узнала всё. И про псевдоним, и про мангу, которую она рисует.

— О нет…

Мияко окаменела. Она всего лишь по ошибке написала чужое имя, а теперь поставила Кайко в ужасное положение. Она же слышала от Кайко, что родители не в восторге от ее карьеры мангаки. Видимо, Кайко держала это в секрете, потому что так и не смогла до конца убедить маму с папой.

Токи вздохнул, глядя на съежившуюся Мияко.

— Отчасти виновата и редакция. Нужно было предупредить, чтобы с адресами обращались осторожнее. У авторов бывают разные семейные обстоятельства. Такое уже случалось. Например, один писатель по имени Ёми Хирасака тоже скрывал свой псевдоним, пока его издательство не прислало ему какое-то дурацкое уведомление о кадровых перестановках на это имя. Так родители и узнали.

Мияко было не до малоизвестного автора, которого упомянул Токи. У нее голова шла кругом от других мыслей.

— И как, Кайко в порядке?

— Ну, госпожа Микунияма сейчас в редакции «Гифтеда» с отцом. Ее редактор Токуяма с ними разговаривает, но, судя по всему, всё очень серьезно.

Мияко рванула в отдел «Гифтед». Там, в небольшой переговорной, она увидела Кайко, Токуяму и сурового мужчину средних лет, который, видимо, и был ее отцом. Семья Кайко уже много поколений занималась разведением шелкопряда; отец, наверное, был главой компании. Мияко видела, как он в ярости набросился на бедного Токуяму, который изо всех сил пытался его успокоить. Кайко сидела рядом с отцом, опустив взгляд в пол. Свежий номер Comic Gifted небрежно валялся на столе между ними.

Мияко постучала в дверь.

— Простите…

— Мя-а?! — Кайко от неожиданности вздрогнула.

— А ты еще кто? — раздраженно спросил отец, сверля Мияко взглядом.

— Меня зовут Сиракава, я подрабатываю в отделе GF Bunko. Я пришла извиниться за то, что доставила вам столько хлопот. Это я случайно написала на посылке псевдоним.

— А, понятно. Значит, тебя благодарить за то, что я узнал про эту дурацкую затею своей дочери?

— Дурацкую?!

Отец даже не взглянул на возмущенную Мияко. Он снова повернулся к Токуяме.

— В общем, решено. Она больше не рисует мангу. Законченные главы или нет — в следующем номере ее не будет.

— Но вы же понимаете, в какое положение вы нас ставите… — Токуяма выглядел жалко под натиском этого человека.

— Да-да, понимаю. Я понимаю, что это… неприятно. Если хотите, я заплачу неустойку, называйте сумму.

— Д-дело не в деньгах…

— Ладно, значит, разговор окончен. Пошли, Кинуэ.

Отец схватил дочь за руку и направился к выходу.

— Нет! Папа, отпусти!

— Отпустите Кайко!

Слезы Кайко и ее отчаянное сопротивление вывели Мияко из себя. Ее отец бросил на девушку гневный взгляд.

— Эту девушку зовут Кинуэ! Не смей называть ее чужим именем!

— Кайко — единственная, кто может нарисовать мангу по «Всё о моей сестре», — отрезала Мияко, не отступая. — Когда автор оригинала прочитал ее мангу, она ему так понравилась, что он буквально плакал! У Кайко настоящий талант! Пожалуйста, позвольте ей продолжить!

— Мя-а-а…

Губы Кайко тронула слабая улыбка. Но на ее отца слова Мияко не произвели впечатления. Он отпустил руку дочери, взял со стола «Гифтед» и сунул Мияко в лицо почти на всю страницу нарисованную обнаженную Итику Акацуки.

— Талант?! Да разве может у кого-то быть талант к рисованию такой мерзости?!

— Это не мерзость! У манги есть сила делать людей счастливыми — больше, чем вы можете себе представить! Такое дано не каждому. Я считаю, это потрясающе!

— Не говори глупостей, девочка! Ты… Думаешь, я столько лет вкладывал в свою дочь душу и силы, чтобы она стала мангакой?!

В голосе отца послышалась горечь. Нельзя было сомневаться в его любви к Кайко. Но Мияко не могла простить ему того презрения, с которым он отзывался обо всех стараниях Кайко, о ее выбранной карьере и о всех редакторах, которые делали этот журнал.

— Вы не имеете права так говорить, пока не понимаете, сколько крови, пота и слез Кайко вложила в этот рисунок! Да, это… ладно, довольно откровенно, и я даже не особо люблю эту историю, так что могу понять, если она вам не нравится… но…

Отец Кайко молчал, слушая.

— Но она — молодая девушка, которая строит свое будущее на том, что выбрала сама! По-моему, найти в жизни то, что тебе действительно хочется делать, — это одно из самых прекрасных событий. А воплотить это в жизнь, следовать за мечтой — для этого нужно невероятное мужество. И неважно, отец вы ей или нет, у вас нет права это запрещать!

Отец выждал момент, убедился, что Мияко закончила.

— Это всё? Тогда пошли, Кинуэ.

Плечи Мияко поникли. Ее слова даже не задели его сердца.

— Я не говорю, что ты неправа. Но ты нам чужая. И мне не нужно слышать твое мнение о том, как воспитывать мою дочь.

— Подождите! Кайко…

— Всё в порядке, Мя, — голос Кайко прозвучал спокойно. — Спасибо, что заступилась за меня.

Вид мягкой улыбки Кайко заставил Мияко расплакаться.

— Но это же я во всем виновата!

— Нет, Мя, тебе не за что винить себя. Всё равно издательства постоянно что-то рассылают, и рано или поздно они бы всё узнали. Наоборот, я хочу сказать тебе спасибо, Мя.

— Что?

— Благодаря тебе я приняла решение. — Кайко посмотрела на отца. В ее глазах горела решимость. — Это должно было случиться, как только я решила стать мангакой. Как сказал папа, я сама должна решать свои проблемы.

— Ты меня слышишь, Кинуэ?

— Да. — Кайко кивнула. — Как бы ты ни был против, папа, я буду жить своей жизнью как профессиональная мангака. И если для этого придется порвать с родителями, я готова.

Отец явно был потрясен.

— Пф. И как ты, выросшая в тепличных условиях, собираешься жить одна?

— Я не в тепличных условиях! Я научусь готовить и стирать!

— Дело не в готовке! На что ты собираешься жить? Ты же прекрасно знаешь, как трудно новичку-мангаке прокормить себя. На те гонорары, что платят здесь, не проживешь. Это ежемесячный журнал, до первого сборника еще далеко. А если первый том не пойдет, и хорошо не пойдет, от тебя избавятся.

— Вы так хорошо осведомлены, — невольно вырвалось у Мияко.

У отца покраснели щеки.

— Это… Это же очевидно!

Похоже, он сам немного изучил этот вопрос, поняла Мияко. Его сопротивление было не просто предрассудком.

— Я буду работать на полставки, пока смогу жить на одну мангу! У меня всё получится! — возразила Кайко.

— Ты в жизни ни дня не работала. Я сомневаюсь, что ты сможешь усердно трудиться, чтобы себя обеспечивать, Кинуэ. Особенно если еще и мангу рисовать.

— Я—я смогу! Я могу работать ассистентом у других мангак…

— Ты? Такая застенчивая? Думаешь, справишься?

— Справлюсь! Ради манги я готова на всё! — выпалила она.

Отец и дочь несколько секунд сверлили друг друга взглядами. И тут:

— Фух.

Отец отвел глаза первым. Он сдался.

— Почему ты так сильно хочешь быть мангакой? — его голос смягчился, стал грустным. — Ты могла бы стать отличным дизайнером нижнего белья. В детстве ты говорила, что мечтаешь создавать лучшие в мире комплекты из нашего шелка. Это были просто слова?

— Нет, — твердо ответила Кайко. — Просто я нашла то, что хочу делать еще больше.

— И это — рисовать мангу? Нельзя ли оставить это хобби?

— Нет.

— Что? — удивился отец.

— Моя мечта — показать всем, насколько прекрасным может быть нижнее белье, используя мангу — формат, который знают и любят во всем мире. А для этого я должна быть в первых рядах. Профессионалом!

— Кайко…

Слова тронули сердце Мияко, но в то же время ей захотелось слегка отодвинуться от Кайко. Девушка ее возраста так смело говорит о своей мечте и делает конкретные шаги к ней. Мияко стало ужасно жаль себя.

«Это же так прекрасно. А я…»

— Кинуэ, — голос отца дрогнул.

В ответ Кайко сняла резинку для волос, сняла с нее бант (или то, что было бантом), развернула его и протянула отцу пару трусиков.

[[image:/storage/reader-images/49d04b12434f1ec737c99f944f38f7ff0ce94dc6.png]]

— К-Кайко, что ты делаешь?! — закричала перепуганная Мияко.

— Э-это?

Отец взял трусики в руки, и на его лице отразилось полное потрясение. Кайко улыбнулась, вспоминая прошлое.

— Помнишь, папа? Эти трусики?

— Конечно, помню.

Он с любовью смотрел на них, проводя пальцами по ткани.

— Это те самые трусики, которые ты купил мне на десятый день рождения.

— Я узнал узор, но не думал, что это та же самая пара…

— Каждую страницу своей манги я рисовала с этими трусиками на голове. Какими бы трудными ни были испытания, я всегда их преодолевала благодаря трусикам, которые ты мне подарил. Я хочу и дальше следовать за своей мечтой, папа, вместе с трусиками, в которые ты вложил столько любви.

— Кинуэ…

На глазах отца выступили слезы. Он поднес трусики к лицу, вдохнул аромат.

— Ммм… ф-фуух… ах… Пахнет прекрасно. В них запах многолетнего упорного труда. Ты много работала, Кинуэ…

Он бережно положил трусики обратно на стол.

— Кажется, я понял, что ты чувствуешь. Хорошо. Я буду с радостью поддерживать твою мечту.

— Папа! — лицо Кайко озарилось улыбкой.

— Но сначала нам нужно поехать домой и всё объяснить твоей маме. Она будет гораздо упрямее меня.

— Я знаю.

— Но с такой страстью, как у тебя, думаю, мы сможем ее переубедить. Продолжай в том же духе, Кинуэ… или, наверное, мне стоит сказать, Кайко Микунияма.

— Конечно!

— Ах, ты выросла такой замечательной женщиной… Кинуэ…

— Ну, я же дочь своего отца.

Они улыбнулись друг другу, и у обоих потекли слезы.

— Ммм, это точно повод для слез?..

Мияко была не до конца убеждена, но решила просто принять это как факт.

Кажется, проблема решена.

[[image:/storage/reader-images/e18b9a096565c1652d95d7c0b72c34c65da26808.png]]

[[image:/storage/reader-images/d3119c209faa5b6e3d99e1f310ba29d2c6bd63bf.png]]

----------

Хобби Тихиро Хасима

В один из вечеров начала сентября Ицуки и Тихиро устроили пиршество в квартире Ицуки. На низком столике-котацу красовалась огромная миска с лапшой соба. Рядом высилась гора темпуры: креветки, рыба-силлаго, кальмары, баклажаны, перцы сисито, имбирь, листья сидзо и еще целая куча вкусностей. Холодная лапша, идеальная для еще по-летнему теплого вечера, отлично сочеталась с хрустящей обжаренной темпурой. Еда исчезала с удивительной скоростью.

Ицуки на мгновение оторвался от священной миссии по уничтожению лапши и подал голос:

— Слушай, Тихиро…— А?— Что тебе подарить на день рождения?

Тихиро удивленно вскинул брови. Его семнадцатый день рождения наступал уже через несколько дней, шестого сентября.

— О, правда?— Ага. Ты же мне сделал подарок.

Футболка с совой, которую Тихиро подарил Ицуки, теперь прочно обосновалась в его гардеробе. Ицуки задумался на секунду.

— Хм, даже не знаю…— Не думай о цене. Я же известный писатель, по моей книге аниме снимают! Ха-ха-ха!— Правда? Ну… тогда… может, ножи?— Чего?

Ицуки явно ожидал другого ответа. Он удивленно уставился на брата.

— Ну, ножи для овощей и мяса. Тот, что у тебя тут есть, выглядит так, будто ты купил самый дешевый, лишь бы он вообще был. Он почти не режет. Я пытался его наточить, но из такого материала много качества не выжмешь.— А.

Ицуки и не знал. Он вообще никогда не готовил.

— А если на то пошло… получается, почти вся кухонная утварь у тебя из какого-то дешевого набора?— Ага… Многое уже, наверное, износилось. Я пользуюсь ими больше двух лет… — Тихиро даже виновато потупился.

— Отлично! Давай заменим всю кухонную утварь на хорошую? Я всё равно не разбираюсь, так что выбирать будешь ты!— Правда?! — Глаза Тихиро загорелись. — Ого… А точно можно такой подарок?— Нет. Ты о чем?— А?— Это я просто заменяю свои кухонные вещи. Твой подарок должен быть другим.— А, ну да. Хотя мне и такого вполне хватило бы.— Не-а. Выбирай что-то для себя.— Тогда… может, дорогих креветок или мяса?— Чтобы ты приготовил?— Ага. Я тоже буду это есть, так что как бы мне.

По логике выходило верно, но Ицуки что-то не нравилось.

— Нет, давай что-то, что на сто процентов будет твоим. Игровую приставку, плеер или что-то в этом роде?— Хм… но я же могу пользоваться тем, что у тебя тут есть.— Ладно, тогда диск, игру, аниме-бокс на Blu-ray… Или! Или купим эроге?!

Ицуки выпалил это так, словно придумал нечто гениальное. Тихиро лишь с укоризной уставился на него.

— С чего это дарить младшему брату кучу эроге?— Многие же так делают? Я помню, в средней или старшей школе народ иногда приносил порножурналы или диски, которые находил в заначке старшего брата…— Ну, может, и так! — Тихиро покраснел. — Но я… мне не особо нравится просто смотреть на голых девушек…

Ицуки показалось, что Тихиро говорит совершенно искренне, а не просто отнекивается из вежливости. У него, кажется, много подруг. Может, он так привык видеть живых голых девушек, что порно его больше не интересует.

— Эй? Ты о чем задумался?

Тихиро смотрел на него с недоумением. Ицуки замахал руками:

— А, нет, ничего! Ладно! А какие у тебя вообще хобби? Чем ты любишь заниматься дома в свободное время?— Ну… читаю, играю в игры… и… собираю Гандамов…

— Ого! Может, возьмешься за мою стопку недособранных?

Гандам — это бренд масштабных моделей японской компании Bandai, изображающих роботов и технику из аниме-сериала «Мобильный воин Гандам». Тихиро, казалось, немного смущался своего увлечения. В комнате Ицуки в родительском доме стояла огромная стопка купленных, но так и не собранных моделей. Среди любителей такое случается сплошь и рядом: покупаешь набор, потому что коробка красивая, а руки-крюки мешают нормально его собрать. Ицуки думал, что уже отдал их все брату, но…

— Ага, я их уже забрал. Кажется, штук тридцать собрал?— Вау… это же почти все, да? Они необработанные?— Нет. Сначала я просто проходился по линиям и наносил матовое покрытие, но в последнее время начал полностью красить и состаривать. Кроме доработок для прочности, я почти ничего не модифицировал, но…— Серьезно?

По сравнению с Ицуки, который обычно просто склеивал детали, закрашивал швы и на этом заканчивал, уровень Тихиро был просто космическим.

— Знаешь, тут, кажется, в шкафу есть еще несколько несобранных моделей. Хочешь?— Правда? — Глаза Тихиро снова засияли.— Ага. Я в основном справляюсь с HG. А RG — там столько деталей, что я просто открыл коробку и закрыл обратно.— О-о-о? Какой ты добрый, братишка!

Тихиро тут же с воодушевлением заглянул в шкаф. Ицуки не смог сдержать улыбку. Такой восторг от Гандамов — точно настоящий парень.

(Кстати, в итоге Тихиро на день рождения подарили огроменного Нео Зионга.)

----------

Жюри премии для начинающих авторов

Солнечное сентябрьское утро заливало город. Харуто Фува шагнул в издательство «Гифт» — здесь проходил финальный отбор пятнадцатого конкурса новых авторов «GF Bunko».

Конкурсы вроде этого — главная кузница талантов для издателей ранобэ. Каждый уважающий себя лейбл проводит что-то подобное: принимает неопубликованные рукописи, награждает лучших, а потом издает победителей. Даже если произведение не дотянуло до приза, автору могут подобрать редактора — и дебют состоится позже. Свежие имена и их активная работа идут на пользу не только издательствам, но и всей индустрии. Можно смело сказать: будущее ранобэ держится на плечах таких конкурсов.

Честно говоря, Харуто сомневался, что годится на роль судьи. Тем не менее он поднялся на лифте в переговорную — туда, где должно было пройти финальное голосование.

Конкурс «GF Bunko» запустили одновременно с самим лейблом, и сейчас отмечался его пятнадцатый юбилей. Отбор шел в три этапа: сначала ознакомительное чтение, затем проверка редакторами. Из общего потока выделяли список финалистов, и уже над ними работало жюри. В его задачу входило выбрать обладателя Гран-при, распределить первые, вторые места и поощрительные премии, а также присудить специальный приз от жюри.

Судьями обычно становились писатели, художники манги, известные сценаристы, режиссёры аниме и прочие творческие профессионалы. Они работали в паре с редакторами «GF Bunko». В первые годы в составе жюри мелькали громкие имена, но теперь туда чаще приглашали людей, уже связанных с издательским домом «Гифт». Харуто судил впервые. Его выбрали, потому что его работу как раз экранизировали в аниме (это было до выхода сериала), и он набрал изрядный «хайп». Хотя во многом это случилось ещё и потому, что Наюта Кани — самая известная победительница премии «GF» — от участия отказалась. Она сама ему об этом сказала.

Впрочем, представить Наю, всерьёз относящуюся к такому… сложновато.

Харуто улыбнулся своим мыслям и набрал редактора Кавабэ — предупредить о приходе. Но через пару мгновений его встретила вовсе не Кавабэ, а Мияко Сиракава.

— А, привет, Фува! — воскликнула она.— О, э-э… привет, Мияко.

Сердце пропустило удар. Застала врасплох. Он, конечно, знал, что Мияко подрабатывает в редакции, но после окончания трансляции аниме у него не было особых дел в самом издательстве. Впервые видел её здесь.

— Господин Кавабэ сейчас немного занят, так что я провожу вас, — сказала она.— Ладно.

Мияко приложила бейдж с пропуском и открыла дверь. То, как ловко она тут всем заправляла, немного сбивало с толку. Он пошёл следом.

— Вот комната для голосования.

Переговорная, куда она его привела, была пуста. Остальные члены жюри ещё не подошли. Харуто бывал здесь бессчётное количество раз на разных встречах, и сейчас помещение никак не украсили по особому случаю. Иногда издательства арендуют шикарные залы в отелях или выделяют богато убранные комнаты внутри своих офисов, но для «GF Bunko» такие излишества были не в ходу. В центре длинного стола стояла тарелка с шоколадками и прочими сладостями, а перед каждым креслом лежали аккуратные стопки бумаги.

Харуто плюхнулся на первое попавшееся место, взял одну из конкурсных работ, лежащих перед ним, и пролистал.

— Ты прочитала все рукописи? — спросил он у Мияко.— А? — Она кивнула. — Да, конечно. По крайней мере, все шесть финальных.

В этом году на конкурс прислали более тысячи заявок. Харуто и другие члены жюри должны были распределить награды между шестью работами, прошедшими в финал.

— Подумать только, — заметила Мияко. — Шанс — шесть из тысячи.— Ага. Когда мы с Ицуки участвовали, там было около девятисот. Я до сих пор удивляюсь, что прошёл.

Он слегка улыбнулся. Чистая правда.

— То есть вы с Ицуки оба стали профессионалами после отбора в этом конкурсе?— Ага. Мы оба получили награды на десятом юбилейном конкурсе. В интернете публикуют имена тех, кто прошёл первый этап… Я до сих пор помню, как был счастлив, увидев там своё имя. А потом до самого объявления результатов второго этапа места себе не находил.

Сейчас всё это казалось приятными воспоминаниями.

— Хотя, — добавил он, — выбрать из тысячи, наверное, гораздо сложнее.— Представляю. Редакторы даже во время обеда читали заявки.

Мияко мысленно вернулась в офис образца прошлого месяца. Для первого тура в «GF Bunko» обычно нанимают внештатных чтецов. Не из простой публики, а из писателей, критиков, знакомых редакторов — тех, у кого есть глаз на качество. Произведения, прошедшие вперёд, читали уже минимум двое редакторов. На третьем этапе оставшиеся рукописи читал весь отдел. Ко всем работам, преодолевшим первый раунд, прилагались листы оценки с достоинствами, недостатками и предложениями по улучшению. Эти листы отправляли авторам после завершения конкурса. В первом туре отбирали около сотни романов, во второй проходили около двадцати.

Это означало, что редакторам нужно было прочитать и написать рецензии на сотню работ. Вдобавок к своим обычным обязанностям. Период судейства превращался в настоящую огненную проверку. В офисе, дома, в транспорте — любая свободная минута уходила на чтение. Всё свободное от сна время посвящалось работе. И это было, мягко говоря, на грани человеческих возможностей.

— Значит, нам предстоит выбрать победителей из шести, которых отобрали для нас? — На щеке Харуто выступила капелька холодного пота. — Большая ответственность.— Удачи, Фува. Будущее нашего лейбла в твоих руках.

Харуто хихикнул над её ироничным замечанием.— Ты совсем стала настоящим редактором, Мияко.— А?! Ой, да нет, что ты… — Мияко смущённо рассмеялась.— Нет, Кавабэ рассказывал, как одна подрабатывающая у них сотрудница по фамилии Сиракава в свой первый же день разрулила огромный кризис в «GF Bunko» и всё такое.— Я просто сходила за рукописью Наю.— Не только. Ты всегда много работаешь, сама находишь, что нужно сделать, ещё до того, как тебя попросят… Он сказал, что они очень ценят, что ты у них есть.— Ну… Я рада это слышать. Но на днях я отправила посылку и написала на ней чужой псевдоним, и это вызвало такой переполох…— А, все ошибаются. Ты про того, кто рисует мангу по серии Ицуки?— Да…

Откуда он знает? — недоумевала Мияко.

— М-да. Я слышал об этом. Как отец мангаки ворвался в офис с требованием, чтобы вы перестали заставлять его дочь рисовать порнографию, а ты прочитала ему лекцию так, что он сдулся, прямо как Камидзё из «Индекса».— Я — не читала лекцию! И уж точно не заставила его сдуться! И кто тебе это сказал?! — лицо Мияко покраснело.— Один из редакторов был там так впечатлён, что, кажется, рассказал многим. Ицуки знает об этом, так что, наверное, и другие авторы тоже в курсе.— Оооох… Вот почему в последнее время я чувствую на себе столько внимания. Лучше мне сделать выговор господину Токуяме по этому поводу…— Ха-ха! Да ладно, не переживай. Ты самый энергичный и увлечённый редактор из всех, Мияко!— Ах, прекрати!

Мияко легонько шлёпнула Харуто по плечу в ответ на подколку.— И-и-и…

И, конечно, от этого неожиданного прикосновения сердце Харуто (девственника) снова пропустило удар.

— Я слышу звуки юношеского флирта… — раздался голос, словно из недр земли. — Кто-то тут разыгрывает романтическую комедию в стиле ранобэ? Мало им просто писать об этом?

Дверь открылась, и на пороге показались двое. Один — Сатоси Годо, главный редактор «GF Bunko», колоритный мужчина, похожий на мафиози. Второй — худощавый мужчина под сорок в поношенной куртке. Он был примерно того же роста, что и Харуто, но из-за сутулости казался ниже. Лицо бледное, под глазами тени — вид у него был призрачный.

[[image:/storage/reader-images/f7d7e0bb876840e0ede42d0f6b8f0120cddf7d15.png]]
— Странно… Я думал, это изысканное святилище судейского стола, но, кажется, уловил голос молодого джентльмена, непринуждённо беседующего с женщиной…

Мужчина медленно опустился на своё место, не отрывая от Харуто и Мияко своих мутных, похожих на рыбьи, глаз. Мияко в полном недоумении смотрела на него.

— Э-э-э? — протянула она.

Харуто же тихонько рассмеялся.— Привет, Кайдзу. Давно не виделись.— М-м. Да. И тебе.

Это был Макина Кайдзу, писатель-ветеран, дебютировавший ещё на самом первом конкурсе новых авторов «GF Bunko». Несложная арифметика подсказывала, что в индустрии он уже четырнадцать лет. За это время он выпустил множество книг. Некоторые закрывали, не доведя до конца; некоторые становились бестселлерами и даже претендовали на аниме-адаптацию (которую так и не получали), но он неизменно оставался на плаву.

Кайдзу был судьёй на конкурсе, начиная с двенадцатого года, и сейчас участвовал в четвёртый раз.

— Как самочувствие, Фува?— А, нормально, наверное…

«Нормально» — самое точное слово. Аниме по его «Шевалье Нового Света» вышло ужасным, но книги, по крайней мере, продавались неплохо.

— Ты проходишь регулярные осмотры?— Ты о чём, о физическом здоровье? Я не проверялся ещё с универа.— Ох, нужно раз в год… Здоровье — это всё, знаешь ли…

Харуто хихикнул. Судя по его советам, сам Кайдзу выглядел не очень-то здоровым.— А вы, господин Кайдзу?— Я проходил медосмотр в прошлом месяце. Все показатели отличные.— Серьёзно? — Харуто с трудом верил в это, глядя на него.— Хе-хе-хе… — Кайдзу издал жутковатый смешок и повернулся к Мияко. — А это кто у нас, симпатичная девушка?— Это та новая сотрудница, на подработке, о которой я упоминал, — ответил Годо.— А-а… Та самая Медвежонок в реальной жизни?— Что это значит?! — воскликнула сбитая с толку Мияко.— Это прозвище главной героини манги об редакторской работе, «Juhan Shuttai!» [«Хит сезона!»]. Она бывшая кандидатка в олимпийскую сборную по дзюдо. Настоящий запал, знаешь ли?

От стыда щёки Мияко снова залились румянцем.— Ох, далеко же эти слухи разошлись? Меня называют и Камидзё, и Медвежонком! Я никогда даже дзюдо не пробовала! Я занималась карате, но…— О, ты занималась? — Это было новостью для Харуто.— Н-ну, в детстве, — ответила Мияко, всё больше краснея, и, чтобы отвлечься, начала разливать чай из бутылки по чашкам.

— Ладно, раз все в сборе, можно начинать? — сухо спросил Годо.

Окончательные решения предстояло принять трём судьям: Макине Кайдзу, Харуто Фува и главному редактору Сатоси Годо.

— Верно, — вяло сказал Кайдзу, подхватывая с тарелки упаковку с кукурузными снеками и разрывая её. — Давайте покончим с этим побыстрее, а?..— Ну, — возразил Харуто, — я бы не стал относиться к делу спустя рукава. Это серьёзно, нужно всё обсудить.— Хе-хе… — Смешок Кайдзу прозвучал на редкость саркастично. — Не кипятись, Фува. Важна сама система конкурса новых авторов. А итоговые награды на самом деле ничего не решают.

Харуто удивлённо приподнял бровь.— Это как?— Любого, чья работа дошла до финала, всё равно прикрепят к редактору и издадут. Это уже решено. Гран-при там или поощрительная премия — продажи зависят не от места в конкурсе, а от упаковки и маркетинга. Иногда победитель Гран-при проваливается в продажах, а обладатель поощрительной премии того же года получает аниме-адаптацию.— Ну да, но… погоди, разве это был не мой год?

«Шевалье Нового Света» получили поощрительную премию на десятом конкурсе, а роман, взявший тогда Гран-при, продавался отвратительно. Такое случалось. Почти в истории любого конкурса можно найти примеры, когда произведение с более низкой наградой обходило по продажам обладателя первого места. Бывали даже случаи, когда редакторы выуживали из стопки работ, даже не прошедших в финал, настоящий хит.

— Мы, судьи, только вишенка на торте. Мы здесь, чтобы поддерживать внешний вид мероприятия, вот и всё. Всё, что мы делаем, — решаем, сколько карманных денег выдать новичкам.

Кайдзу криво усмехнулся.— Так что давай без напряга, а?

«Он довольно прямо высказался», — подумал Харуто. Но, возможно, он был прав. Хотя признавать это не хотелось.

— Если всё это бессмысленно, господин Кайдзу, зачем вы участвуете в жюри так много раз?— Чтобы получить гонорар.— Судьи ведь получают не так много.

Да, за эту работу платили. Но учитывая объём: внимательно прочитать и оценить шесть полновесных романов, к тому же довольно сырых, так как никакого редактирования или вычитки на них не проводилось, — сумма была смехотворной. Написание книг приносило куда больше дохода.

— Ох, для такой восходящей звезды, как ты, это мелочи, а для голодного писателя вроде меня — сумма, от которой глаза лезут на лоб.

Харуто понял, что он шутит лишь наполовину.

— К тому же… мы оказываем авторам услугу. Кто-то из них, возможно, добьётся больших успехов, и тогда мы сможем сказать: «Эй, это благодаря нам ты стал профи». А если у них выйдет хит, они нас в дорогие суши-рестораны звать будут…— Даже если все шестеро всё равно будут изданы?— Ох, знаешь, эти новички такие наивные… Им же никто не говорит об этом…

Харуто усмехнулся.— Ужасно.— Хи-хи-хи… Есть дорогие суши за чужой счёт… Это моя мечта в жизни…

— Ну! Хватит болтать. Я хотел бы перейти к голосованию, если вы не возражаете?— О, да, конечно!— Да-да, э-э…

Все кивнули, пока Мияко занимала свой пост у двери.

— Я понятия не имею, как это обычно проходит, — признался Харуто. — Какой порядок?— Во-первых, — ответил Годо, — литературные судьи высказывают свои впечатления по каждому из произведений и называют того, кто, по их мнению, достоин Гран-при. Я, как главный редактор, тоже выскажусь, но предпочтение отдам мнению авторов. Если вы сойдётесь во мнении — отлично. Если нет — будем обсуждать.— Понял…— Я думаю, Гран-при должен получить какой-нибудь чувственный роман, написанный женщиной. Можешь сказать, какой это из них? — пошутил Кайдзу.

В рамках этого конкурса читатели и судьи не получали информацию об авторах, чтобы не было предвзятости. Единственным критерием оценки было содержание романа.

— Э-э-э… Ладно, — сказал Харуто, проигнорировав глупости Кайдзу. — Мне начинать?

Кайдзу махнул ему своей закуской в знак согласия, и Харуто достал планшет, загрузив файл со своими заметками по каждой работе.

— Ого, ты даже принёс свои записи. Серьёзно настроился, да? — вяло прокомментировал Кайдзу.

Шесть финальных работ:

[[image:/storage/reader-images/3bf54e322a2ecd53dc8e0a941869130bee78c5ea.png]]
Войны Демонических Мечей

Новая волна легендарных битв! Пусть смертельные поединки мечей зажгут твое воображение!

«Войны Демонических Мечей» — турнир насмерть, где мечники из истории и мифов сходятся, чтобы остаться последним. Победитель получает исполнение любого желания. Семеро воинов, каждый со своим легендарным клинком — святым или проклятым, — выходят на арену. Зигфрид, Хервёр, Окада Идзо, Сид Кампеадор, Роланд, Беовульф и Сэки. У каждого своя цель: разбитые надежды, любимые, родина, собственная честь. Сюн — обычный парень, который случайно оказывается среди этих легенд во время учебных сборов своего фехтовального клуба. Его жизнь спасает Сэки — женщина, скрывающаяся под мужским обличьем и владеющая мечами Кансё и Бакуя. Она немного стесняется своего большого лба. И вскоре они вместе погружаются в самую гущу битвы!

ПРОСНУЛСЯ ПОВЕЛИТЕЛЕМ ДЕМОНОВ В ДРУГОМ МИРЕ — И ПРОСТО ЗАВЁЛ ГАРЕМ

Фэнтези на максималках! Невероятный кайф и полный отрыв!

Я очнулся на роскошной кровати, которую не помнил, а рядом спали три прекрасные девушки-нелюди: Розетта-суккуб, Алиса-вампир и Цубаки-они. Оказывается, это другой мир, и эти трое только что призвали меня стать их новым Повелителем демонов — королём страны монстров Асмодии. Моему королевству тут же угрожает смертельная опасность, но я не лыком шит: применяю стратегии и жестокие приёмы из фэнтези-романов и одну за другой завоёвываю соседние страны. К тому же местные жительницы находят меня неотразимым, так что принцессы и женщины-воины самых разных рас сами пополняют мой гарем…

[[image:/storage/reader-images/5791175c7e48bf7199b20186425f1ea2f1586768.png]]
ВОСПОМИНАНИЯ О НЕБЕ

Прекрасное молодёжное фэнтези о нежных душах, чьи истории тронут ваше сердце!

Акира — мальчик, которого травят в школе, не ждут дома и который всегда один. Однажды он срывается и убегает. Так он встречает Сору — таинственную белокурую девочку. Вместе они создают своё маленькое «королевство». Вскоре к ним присоединяются ещё четверо детей — каждый со своей болью. В мире, что окружает Сору, Акира и его друзья переживают приключения, отражают нападения тех, кто желает им зла, и становятся друг другу всё ближе. Но однажды один из них признаётся Соре в любви. И королевство начинает рушиться…

НЕЗАКОННЫЙ СУД

Я создаю свою собственную правду! Уникальная судебная драма с участием самого подлого адвоката в истории!

Асо — студент юридического факультета, трижды проваливший экзамен на адвоката. Его ложно обвиняют в домогательстве. Парня спасает Карма Сакасаки — семнадцатилетняя красавица и адвокат дьявольского склада ума, известная тем, что ради победы готова на всё. Карма вызволяет Асо из беды, но взамен делает своим рабом. Теперь он вынужден помогать ей во всех сомнительных (по большей части незаконных) юридических махинациях. Однажды в их контору приходит молодая богатая девушка. Её отца поймали с поличным при совершении убийства первой степени, и ей нужен защитник…

[[image:/storage/reader-images/58063663b39db53597338ea5d6fc72073ef215ec.png]]
БОГИНЯ ДОЛЖНА БЫТЬ НАКАЗАНА!~ Я спасу мир для тебя, так что покажи свою задницу! ~

Проснись, мой фетиш! Уникальное фэнтези, которое доведёт вас до экстаза!

Маран — мечник, который отправляется на поиски Тёмного Властелина. На пути ему встречается храм у озера, где, по легендам, хранится священный меч. Внутри он находит прекрасную женщину, спящую мёртвым сном, и шлёпает её по заду, чтобы разбудить. Та оказывается богиней Ситией — той самой, что когда-то вручила священный меч легендарному герою. Её силы запечатаны неизвестной магией. Вернуть божественную мощь и призвать меч она может только тогда, когда кто-то шлёпает её по заду так искусно, что доводит до вершины блаженства. К счастью для богини, Маран — гений шлепков, каких не было целое столетие. Так начинается их эпическое путешествие. Маран будет хлестать ошалевшую богиню по пятой точке, а армии Тёмного Властелина отправятся прямиком в могилу!

СКАЗАНИЯ О ВОИНАХ СЭНГОКУ

Возвышенная самурайская сага о бессмертном воине и тех, кто сеет смерть на его пути!

Цукахара Бокудэн — самурай, получивший от бога Такэмикадзути дар вечной жизни. Он странствует по стране, чтобы постичь путь меча. Прославленный как святой мастер клинка, Бокудэн обучает искусству меча сёгуна Асикагу Ёситэру, одноглазого стратега Ямамото Кансукэ, мастера на все руки Хосокаву Юсай и быстроногого гения Имагаву Удзидзанэ. Он становится свидетелем их жизни — и их смерти, ведь в итоге они падут перед величайшим сёгуном из всех — Токугавой Иэясу, человеком, объединившим Японию. Встреча с ним помогает Бокудэну приблизиться к ответу, который ждёт его в конце бесконечного пути. И этот путь завершится схваткой с молодым самураем Миямото Мусаси.***Сверяясь со своими заметками, Харуто начал излагать впечатления.

— Итак, начнём с «Войн Демонических Мечей». Это практически копия Fate, хотя, говоря о королевских битвах в жанре фэнтези, мне не с руки кого-то судить. Названия мечевых приёмов весьма неплохи. Они будят воображение ребёнка, который живёт в каждом из нас, мне это нравится. Но оригинальности в этом ноль. Хотелось бы видеть хоть какой-то новый элемент.

Его собственные «Шевалье Нового Света» многое заимствовали из легенд о короле Артуре и мифологического оружия, так что Fate был для него огромным источником вдохновения, но он надеялся, что его работа выделялась на общем фоне больше, чем эта… или, по крайней мере, ему так хотелось думать. Хотя судьи на том конкурсе его за это как раз и ругали.

— «Проснулся повелителем демонов в другом мире и просто завёл гарем» — ну, тут и по названию видно, что это чистейший стиль «Исекай». Полностью соответствует ожиданиям от заголовка, да? Читается весело, и концовка, на мой взгляд, довольно удачная. Но по «Исекаю» полно произведений в том же духе, и они сделаны лучше, так что я не уверен, что эта заслуживает награды…

— Сурово, — низким голосом проронил Годо.

— Следующая — «Богиня должна быть наказана! Я спасу мир для тебя, так что покажи мне свою задницу!», но… как бы это сказать?

Харуто бросил взгляд на Мияко и понизил голос.— Э-э-э… Страсть автора к задницам и шлёпанью по ним чувствуется очень отчётливо. Это, по сути, легкая комедия с элементами эротики, но видно, что основную энергию он вложил в описание человеческих ягодиц. Это не просто глубоко, а сверхглубоко. Если у вас с автором совпадают вкусы, думаю, вам понравится.

— А тебе как, Фува?

Харуто сглотнул. Он намеренно обошёл эту тему, но Кайдзу сразу же за неё ухватился. Харуто выдавил из себя натянутую улыбку, подавляя желание закричать: «Я не хочу обсуждать свои сексуальные предпочтения перед девушкой, которая мне нравится!»

— Я, ну, в общем, я не фанат…— О, да ладно? А я думал, ты любишь горничных. Мне показалось, сцена, где богиню нарядили в форму горничной и отшлёпали, должна быть тебе близка.— Откуда вы так много знаете о моих… э-э… о моих предпочтениях?!

Кайдзу мрачно улыбнулся покрасневшему Харуто.— Потому что свои фетиши в работе не скроешь. Ты же любишь тип «скрытая мазохистка», да? Та, которая обычно волевая и решительная, но в душе готова подчиняться и тайно мечтает, чтобы хозяин наказывал её построже?— А?! Что? Откуда?!.

Глаза Харуто широко распахнулись. Он был абсолютно прав.

— Хе-хе-хе… — Кайдзу улыбнулся с видом победителя. — Может, ты и не замечал, но на сцене в седьмом томе, где Хёгни приказала Асао наказать её в костюме горничной, ты был явно в ударе. И это был не единственный раз, когда твои вкусы проявились. Но, ах, мы как-нибудь в другой раз поделимся наблюдениями.— Нгх… Я, э-э… спасибо, что так внимательно читали мои романы…

Харуто сжал дрожащую руку в кулак и сделал глубокий вдох.

— Ладно, перейдём к следующему. «Незаконный суд». По сути, это телесериал «Юридический час» в формате ранобэ. Мы видели несколько романов, действие которых происходит в зале суда, но здесь много забавных, обаятельных персонажей, и, несмотря на комедийность, прослеживается хорошая тематическая основа. Однако сюжетные ходы довольно топорные, я даже подумал, что любой прокурор, который купился бы на такие уловки, должен быть идиотом. Это портит образ непобедимого адвоката, и, на мой взгляд, здесь требуется серьёзная переработка сюжета.

Если кратко, у произведения был потенциал стать шедевром уровня «Юридического часа», но в нынешнем виде оно очень сырое.

— «Сказания о воинах эпохи Сэнгоку» про бессмертного самурая… В нём есть несколько общих элементов с «Бессмертным клинком», но стиль написания и повествование — чистый самурайский роман. Такие подробности о даймё того периода и их армиях… Я имею в виду, лично для меня было бы здорово увидеть жёсткую самурайскую историю в жанре ранобэ, но если думать о развлекательной ценности… Меня беспокоит, что автор так сосредоточился на исторической достоверности, что вывел всех этих знаменитых полководцев и самураев, столкнул их друг с другом, а потом всё это просто обрывается. Создаётся впечатление, что главный герой вообще никак не влияет на историю. Мы видим исторических личностей, но только видим. Токугава Иэясу демонстрирует пару приёмов с мечом, произносит пару фраз — и всё. Какая разница? Я не говорю, что историю нужно игнорировать, но хотелось бы, чтобы автор больше думал об ожиданиях читателей.

— Хм… А мне понравилось, — робко возразил Годо.

— Последнее — «Воспоминания о небе». Я считаю, что автор великолепно передал тонкие душевные переживания каждого персонажа. Меня несколько раз удивили сюжетные повороты, и история построена очень хорошо. Кульминация немного душераздирающая, но оставила приятное послевкусие. Для меня это отличный молодёжный роман. Вот такие мои впечатления.

— Хмм, — задумчиво протянул Кайдзу. — И кого же ты хочешь видеть обладателем Гран-при?— Сложно, у всех есть свои плюсы и минусы, но если нужно выбрать одного, я бы отдал предпочтение «Воспоминаниям о небе».— А?

Возражение прозвучало от неожиданного источника — Мияко, которая слушала у двери.

— Что такое, Мияко? — спросил Годо.

Она перевела взгляд на него, колеблясь, стоит ли встревать, будучи всего лишь подрабатывающей сотрудницей.— Если хочешь что-то сказать, — ответил он, — говори.— Ладно. Э-э… Это, наверное, не так важно, но, Фува, ты только что очень хвалил «Воспоминания о небе», но звучал довольно неуверенно, когда предлагал их на Гран-при. Меня это просто удивило.

— А, да… — Харуто рассмеялся. «Воспоминания» были хорошо сделанной работой, и лично ему они нравились, но у него была веская причина не настаивать на Гран-при. — Ну, думаю, вы скоро поймёте почему, — только и сказал он, поворачиваясь обратно к Кайдзу и Годо.

— Может, теперь послушаем Кайдзу? — предложил Годо.— Как скажете, босс! Хотя мои впечатления в основном совпадают с мнением Фувы…

Кайдзу бегло взглянул на список названий на столе и начал высказываться своим обычным медленным, равнодушным тоном.

— Э-э… «Войны Демонических Мечей» — это одна из тех «битв звёзд». Сеттинг и названия приёмов действительно крутые, но хотелось бы, чтобы и само название было пооригинальнее. В остальном согласен с Фувой. Далее, «Проснулся повелителем демонов — бла-бла-бла». Мне понравилось. Фува сомневался, стоит ли её так высоко оценивать, потому что по «Исекаям» куча подобного, но редко встретишь на «Исекай» серию, которая заканчивается так же аккуратно и чисто, как эта книга. Хотя это преимущество исчезнет, если её превратят в многотомник. «Богиня должна быть наказана!» — тут, как и сказал Фува, это, наверное, лучшая секс-комедия в мире, если разделяешь фетиш автора. Мне не особо зашло, но нужно иметь талант, чтобы вот так выплёскивать своё либидо на всеобщее обозрение. «Незаконный суд»… Я согласен с Фувой. Пока он не дотягивает, но с переработкой у него хорошие шансы стать хитом. «Сказания о воинах Сэнгоку», конечно, не назвать особо развлекательными, но для такого старого пердуна, как я, такой бесстрастный стиль повествования приятен… Наконец, «Воспоминания о небе»… Я бы сказал, это очень качественная подделка под Наюту Кани.

Как он и предупреждал, его мнения в основном совпадали с Харуто, включая впечатление от «Воспоминаний».

— Так на чём остановимся для Гран-при? — спросил Годо.— Либо «Незаконный суд» за его потенциал, либо «Богиня должна быть наказана!» за то, как цельно и уникально она написана.

Харуто поморщился, услышав это.

— Хмм… Мнения расходятся, — заметил Годо.— Ох, ну вот, — вздохнул Кайдзу с коротким смешком, поворачиваясь к Харуто. — А ты что думаешь, Фува?— Э-э… — Харуто на мгновение задумался над словами Кайдзу, сравнивая их со своими. — Ну, я не могу представить «Незаконный суд» на Гран-при. Он слишком сырой.— Сейчас — да, но я думаю о том, что может сделать грамотная редактура. Из этого может выйти шедевр.— Но разве мы не должны судить по тому, что нам прислали?— Ты так считаешь? Читатели увидят уже отредактированные версии, так что, наверное, логичнее думать о будущем потенциале?— Если уж на то пошло, редактура способна улучшить любой черновик. Разница в том, что в случае «Незаконного суда» сразу видно, как его улучшить. Я уверен, некоторые участники переписывали свои работы несколько раз, прежде чем отправить. Будет неуважением к ним, если мы скажем: «Ну, мы потом это исправим».— М-м. Верно. Тогда убираем «Незаконный суд» из списка.

То, с какой лёгкостью Кайдзу отказался от своего предложения, слегка разочаровало Харуто.

— Ох, хорошо. Тогда следующий…— Да. Я также считаю, что «Богиня должна быть наказана!» — это цельное, уникальное произведение, и оно совпадает с твоими фетишами. Разве оно не подходит?— Мои — мои фетиши не имеют значения! — закричал Харуто. — Но в плане цельности и уникальности я с тобой согласен. Всё же, я думаю, обладатель Гран-при — это своего рода «лицо» всей премии. Возможно, читателям всё равно, кто какую награду получил, но это важно для будущих авторов, которые пришлют нам работы в следующем году. Я имею в виду, если бы я был новичком, я бы засомневался участвовать в конкурсе, где победителем стал роман о наказаниях с подзаголовком «так что покажи мне свою задницу!».— Ну и что? Ты же любишь шлёпать, разве нет?— Я сказал, мои вкусы не имеют значения!— Безусловно, — вмешался Годо, — стиль обладателя Гран-при может повлиять на тенденции, которые мы увидим в заявках следующего года. Фува сказал это раньше меня, но, честно говоря, я не уверен, что хочу видеть «Покажи мне свою задницу!» лицом конкурса.— Кроме того, — добавил Харуто, — я считаю, что «Воспоминания о небе» даже более цельное произведение, чем… э-э… «Богиня должна быть наказана!», поэтому я и настаиваю на них.— Но это откровенная, неумелая подделка под Наюту Кани.

Это была очень жёсткая формулировка, но Кайдзу произнёс её с ноткой грусти.

— Да… — признал Харуто.

И именно поэтому он, несмотря на все свои добрые слова, не мог настаивать на «Воспоминаниях». Было очевидно, что они вдохновлены серией «Ландшафт» Наюты Кани. Намеренно это было сделано или бессознательно — мы не можем знать, но факт остаётся фактом. И «Воспоминания» ни в чём не могли сравниться с серией «Ландшафт». Передача мыслей персонажей была отличной… но не такой, как в «Ландшафте». Сюжет был искусно сплетён… но не так, как в «Ландшафте». Он запоминался… но не так, как «Ландшафт». Произведение было более цельным, чем «Богиня»… но не настолько, как серия «Ландшафт». У автора был явный талант… но не такой, как у Наюты Кани. Следовательно, это была неумелая подделка.

— Если бы здесь было хоть что-то, чего нет в «Ландшафте», — прокомментировал Кайдзу, — я бы с радостью выдвинул эту работу на Гран-при.— Я бы, наверное, тоже не колебался. Но если на мгновение забыть о серии «Ландшафт», я считаю, «Воспоминания» — более качественная работа, чем «Богиня», так что я, пожалуй, отдал бы предпочтение им…— Да, но два года назад мы вручили Гран-при серии, которая теперь является бестселлером «GF». Если мы через два года вручим ту же награду откровенной подделке, как это будет выглядеть?— Это… да, верно.

Кайдзу и Харуто понимали, что у каждого есть веские аргументы. Они только и могли, что ворчать друг на друга, не в силах прийти к ответу.

Но тут…

— Простите, обязательно ли выбирать обладателя Гран-при? — раздался простой вопрос.

Его задала Мияко. И в её словах тоже была доля истины. И «Воспоминания о небе», и «Богиня должна быть наказана!» безусловно заслуживали наград… просто не Гран-при — высшей награды, которую два года назад получила Наюта Кани.

Кайдзу повернулся к Годо.— Вот уж точно, не так ли? Нелепо, но…

Однако правилами конкурса «GF Bunko», начиная с девятого года, было установлено, что Гран-при должен присуждаться каждый раз.

— А почему? — спросила Мияко.— Потому что иначе судьи никогда бы его не присуждали, — с горечью объяснил Годо. — В первые восемь лет мы вручали Гран-при, строго основываясь на заслугах. Без сравнения. И за всё это время мы вручили Гран-при только один раз.— Ну, это же неплохо, правда? Это значит, что победа в Гран-при действительно что-то значит.— Это плохо, — возразил Годо.— Почему?— Если мы не будем вручать Гран-при, люди подумают, что мы жадничаем.— Жадничаем?— В нашем конкурсе победитель Гран-при получает три миллиона иен; два вторых места — по миллиону; поощрительная премия — полмиллиона. Разница в два миллиона между Гран-при и остальными. Кайдзу назвал это карманными деньгами, но для нового автора до дебюта два миллиона — огромная сумма. Многие участвуют в конкурсе исключительно ради денег. Но если мы рекламируем приз в три миллиона и не присуждаем его каждый год, что подумают авторы?— Они пойдут в конкурс, который выплачивает весь призовой фонд, вместо того чтобы охотиться за тремя миллионами, которые никогда не вручаются.

Годо кивнул Мияко.— Именно. Конечно, мы не должны давать эту награду за низкокачественный роман, но и делать требования к Гран-при слишком жёсткими мы тоже не можем.— Звучит сложно, — тихо заметила она.

Кайдзу саркастически улыбнулся.— Хотя судьи, честно говоря, не должны заботиться о том, что хочет компания.— А в официальных правилах написано, что мы обязательно должны выбрать обладателя Гран-при? — спросил Харуто.— Да, к сожалению, — ответил Кайдзу. — Что-то вроде: «Гран-при присуждается лучшему произведению среди финалистов».— Ах. Значит, всё-таки нужно выбирать…

Харуто невольно вздохнул. Как и Кайдзу, ему не нравилась идея оценивать эти работы по надуманной шкале.

— Я понимаю ваши чувства, — попытался объяснить Годо, — но с того года, как мы чётко обозначили, что всегда присуждаем Гран-при, количество заявок неуклонно растёт. Это факт.— Да-да… Я буду следовать правилам, — Кайдзу пожал плечами.

Итак, дискуссия зашла в тупик: Кайдзу был категорически против присуждения Гран-при «Воспоминаниям о небе». Харуто твёрдо выступал против победы «Незаконного суда». Годо явно не нравилась идея вручить главный приз «Богине». Кайдзу ценил «Сказания о воинах Сэнгоку» за отказ быть легким чтивом, но Харуто именно за это их и невзлюбил. «Мне понравилось, — заметил Годо, — но, как и в случае с „Богиней“, я не хочу, чтобы это было лицом нашей премии». Все сошлись на том, что «Войны Демонических Мечей» была на ступень ниже остальных по оригинальности и исполнению.

В конце концов, после неутомимых споров, затянувшихся более чем на четыре часа, группе удалось прийти к компромиссу.

Обладателем Гран-при стал роман «Проснулся повелителем демонов в другом мире и просто завёл гарем».

Как только Гран-при был выбран, остальное распределилось гораздо быстрее. «Воспоминания о небе» и «Богиня должна быть наказана!» получили первые премии. «Сказания о воинах Сэнгоку» и «Войны Демонических Мечей» — вторые. А «Незаконный суд» удостоился специального приза жюри. Так, после множества умственных и эмоциональных терзаний, пятнадцатый конкурс новых авторов «GF Bunko» подошёл к концу.

[[image:/storage/reader-images/8d711b2c764a5fa779efce231bfcb40658fa4940.png]]
КАК ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В 15-М КОНКУРСЕ НОВЫХ АВТОРОВ GF BUNKO — ПРИСОЕДИНЯЙСЯ И СОЗДАВАЙ НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ ТАЛАНТОВ!!!

ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Редакция GF Bunko проводит отбор в три этапа. Члены жюри рассматривают работы финалистов и присуждают награды. Лучшее произведение среди финалистов получает Гран-при.

ПРИЗЫ

🥇 Гран-при — памятная табличка и денежная премия 3 000 000 иен.

🥈 Первая премия — памятная табличка и денежная премия 1 000 000 иен.

🥉 Вторая премия — памятная табличка и денежная премия 500 000 иен.

Также может быть присуждён специальный приз жюри (денежная премия 300 000 иен).

ЖЮРИ

Макина Кайдзу (писатель), Харуто Фува (писатель), Сатоси Годо (главный редактор GF Bunko).

ПРАВИЛА ПОДАЧИ ЗАЯВОК

На конкурс принимаются неопубликованные литературные произведения, ориентированные на мужскую аудиторию от позднего подросткового до двадцатилетнего возраста. Допускаются любые жанры: фэнтези, мистика, романтика, научная фантастика и другие. Работы, опубликованные в непрофессиональных журналах или некоммерческих онлайн-изданиях, принимаются. В таком случае необходимо указать название издания или веб-сайта.

ТРЕБОВАНИЯ К УЧАСТНИКАМ

Отсутствуют. Ждём всех!

ФОРМАТ ПОДАЧИ

Рукопись оформляется вертикально на японском языке. Объём: 80–150 страниц в формате 34 строки на 42 столбца. Заявки принимаются по почте или через онлайн-форму. Рукописи, написанные от руки, а также работы на дискетах, CD-R или других съёмных носителях, не принимаются.

----------

Звезда из народа

— Ну, я, честно говоря, даже не знаю, как так вышло, но, как бы то ни было, конкурс новых авторов для нас окончен. Кайдзу, Фува, спасибо вам за работу. И всем остальным редакторам спасибо — вы героически продирались сквозь эти рукописи и заполняли оценочные листы. Отличная работа, ребята. Ваше здоровье!— Ваше здоровье!

Годо поднял тост низким раскатистым голосом. Все подхватили бокалы, гордясь проделанной работой.

С момента окончания обсуждения не прошло и часа. Харуто, Кайдзу, Мияко и остальные сотрудники редакции «GF Bunko» уже сидели в модной сети якинику-ресторанов, отмечая завершение конкурса.По столу пошли по кругу пиво, саке и сётю. Редакторы наперебой поздравляли друг друга и с азартом выкладывали на центральный гриль принесённые большими порциями куски мяса.Глядя на горки мраморной красной говядины и толстые ломтики языка — явно дорогие сорта, — Мияко с опаской спросила сидевшего рядом Токи:— Слушайте… а это точно нормально? Заказывать такое дорогое мясо?— Ха-ха-ха, всё пучком! Это за счёт компании!Токи, сжимавший в руке кружку пива, был уже на полпути к тому, чтобы «отключиться».

Конечно, издательства обычно списывают на расходы ужины с авторами и партнёрами. Но по стандартам «Gift Publishing» на человека полагалось не больше пяти тысяч иен. Даже если укладывался в лимит, при частых списаниях из бухгалтерии звонили и устраивали допрос: а действительно ли это были рабочие расходы?

— Но одна такая тарелка стоит больше четырёх…— Ах, я оплачу всё, что не покроют расходы, — отозвался Годо, усердно работая над своим стаканом виски со льдом. — Так что не стесняйтесь!Он и так выглядел как мафиози, а в паре с виски смотрелся настолько органично, что становилось жутковато. Не хватало только сигары. Но он не курил.

— Вот это я понимаю, босс, — подхватил один из редакторов, подзывая официанта, чтобы заказать саке и тарелку корейского юкхве.— Ну, раз так… тогда я, пожалуй, возьму холодную лапшу чанмён и салат.Мияко всё ещё не могла позволить себе заказать что-то дорогое.

Вскоре мясо зашипело по всему столу, наполняя отдельный кабинет умопомрачительным ароматом.

— Что будешь, Мияко? — спросил Харуто с соседнего места, вооружившись щипцами.— А, спасибо. Выбирай что хочешь.— Договорились!

Харуто взял тарелку Мияко и хотел положить ей пару хорошо прожаренных кусочков, как вдруг:Дзынь!Чьи-то щипцы перехватили его руку.

— А?!— Руки прочь, Фува, — лицо Макины Кайдзу было совершенно серьёзным, когда он забрал мясо, на которое целился Харуто. — Это моё.— А, ну извини…— Бывает. Теперь ты знаешь.

Пока ошарашенный Харуто смотрел, Кайдзу выложил на свою тарелку кусок за куском, а затем с невероятной скоростью всё съел.

— Ну и аппетит у тебя, Кайдзу, — усмехнулся Харуто, разделив оставшееся мясо между собой и Мияко.— Мгф…

Кайдзу повернул к Харуто своё болезненно-бледное лицо, проглотил обжигающе горячий кусок и сделал глоток улуна.— Нет ничего вкуснее, чем есть за чужой счёт. Чем дороже — тем лучше.— О… Серьёзно?Харуто впечатлила его прямолинейная честность.

— Дома у меня почти одни бобы на ужин, — продолжил Кайдзу, тут же нацеливаясь на новую порцию мяса. — Так что когда угощает редакция, я ем до отвала. Честно говоря, не люблю это чувство, когда жирное мраморное мясо тает во рту. Мне кажется, дешёвые стейки из супермаркета вкуснее. Но я всё равно заказываю самый дорогой кусок. Потому что это за их счёт.Он выглядел почти отчаянно, даже лихо, произнося это, и тут же заказал порцию самой дорогой калби.

— Понятно…«Лучше бы ты ел то, что тебе нравится», — подумал Харуто и заказал рис.

— Рис? В конце? В ресторане якинику?.. Успешные писатели-бестселлеры — вы точно другие люди.— А? — переспросил Харуто, не уловив сарказма.— А, я понимаю, о чём он, — сказала Мияко. — Если это всё, что можно съесть, рис заказывать не хочется — быстро наедаешься.— О, вижу, передо мной настоящая девушка из народа, — театрально обратился Кайдзу к Харуто. — Надеюсь, когда-нибудь я стану настолько неприлично богат, чтобы заказывать рис в ресторане «всё, что можешь съесть», и прикуривать от десятитысячных купюр…

— Да что такого в этом рисе?! — возмутился Харуто. — Какая разница? Я люблю есть рис с якинику!— Ой, прости, прости. Я не хотел тебя задирать. Ешь, что хочешь, Фува… Просто наслаждайся своим рисом, глядя, как мы, люди низшего сословия, вцепились в это мясо, потому что это наш единственный шанс…— Нгх…

Харуто скрипнул зубами, пока Кайдзу накладывал себе ещё один кусок премиального мяса, макал его в соус и отправлял в рот.— Хе-хе-хе… Гх… оно просто тает… Чувствую, как сок разливается по рту… Вот бы с рисом…— Тогда закажи чёртов рис!Харуто возмутился, даже не заметив, как легко перешёл на «ты» с более опытным автором.

Из-за позднего начала вечеринки время последнего заказа в ресторане наступило слишком быстро. Компания едва успела утолить первый голод, когда пришлось закругляться.

— Младшие редакторы, кажется, собираются в другое место, — сообщил Годо Харуто и Кайдзу. — Что будете делать?— А второе место тоже шикарное?— Нет, наверное, та же самая круглосуточная идзакая, куда мы всегда ходим.— Да-а-а, тогда я, пожалуй, поеду домой, — простонал Кайдзу. — Всё это мясо тяжело для желудка…— А если бы пошли в более шикарное место, ты бы потерпел? — с досадой спросил Харуто.— Ну да, — зелёный Кайдзу кивнул.Годо слегка вздохнул.— Я не хочу, чтобы тебя вырвало в поезде. Вызову такси. Ты же живёшь недалеко…— Если меня будут провожать, могу я попросить Кирару или Мияко?— Заткнись, дурак.— Эм, — встряла Мияко, — я тоже, наверное, откажусь от второго места.

Её слова вызвали заметное разочарование среди некоторых мужчин-редакторов. Настолько, что Мияко пришлось сказать «не могу, ребята!» чуть более твёрдо. Она знала, что такие ночные посиделки часто заканчиваются тем, что кто-нибудь начинает раздеваться, поэтому старалась избегать их, когда только могла.

Поскольку Харуто тоже отказался, вечеринка по случаю окончания конкурса подошла к концу. Редакторы потянулись в сторону района развлечений, а Годо начал ловить такси.

— Спасибо за всё, — сказал Харуто Кайдзу, когда тот садился в машину. Кайдзу ответил бледной, болезненной улыбкой.— Хе-хе-хе… Ты уж позаботься о Мияко, ладно?— Ч-что?!.

Кайдзу произнёс это достаточно тихо, чтобы слышал только Харуто. Харуто мгновенно покраснел.— О, так я был прав…? Ах, молодость… Иди и сгори в аду…Харуто так и стоял с открытым ртом, глядя, как Кайдзу и Годо уезжают, оставив его с этими абсолютно серьёзными напутственными словами.

— Ну, — сказал он, — нам, наверное, тоже пора.— Да.Они с Мияко направились к станции. Харуто снова открыл рот, стараясь говорить как можно более непринуждённо:— А, кстати… Знаешь, тут рядом есть бар, где подают бельгийское пиво.— Правда? Я, если честно, ни разу не была в баре.— Ни разу?— Мы с друзьями из универа всегда ходим в дешёвые идзакаи, а когда я с вами, мы пьём у Ицуки дома.— Да, это точно. Ну, иногда и так бывает неплохо — выпить где-нибудь.Он уже чувствовал, как лихорадочно пытается удержать разговор на плаву.

— Бар же отличается от идзакаи, да?— М-м… Я не знаю точного определения, но там внутри обязательно есть стойка, и тебе делают коктейли.— Да. Хотя в некоторых идзакаях тоже есть стойка. И коктейли подают.— Это правда. Но ещё… наверное, бар — это когда есть специальный бармен.Мияко тихонько засмеялась:— О? Довольно субъективное определение.

«Так… Кажется, всё идёт неплохо!» — Харуто собрал всю свою уверенность.— Ну что… Зайдём? В тот бар?— О, да. С удовольствием.Мияко кивнула. Для неё это было простое решение.

Так Харуто успешно пригласил Мияко на личную встречу, но никаких немедленных планов форсировать события у него не было. Всё-таки они впервые остались наедине. Обычно после дня у Ицуки она заходила к Наюте (куда Харуто, разумеется, не приглашали), и даже когда они возвращались вместе, то расходились у турникетов станции — их линии метро были разными.

Ему уже давно хотелось побыть с ней наедине. Он хотел быть для неё не просто общим другом Ицуки. Но никак не решался сделать первый шаг. Сегодня всё было иначе. Наюта не было рядом. У них была общая тема для разговора — конкурс новых авторов. А Кайдзу своим напутствием дал последний, решающий толчок.«Если не сейчас, то когда?!»Эмоции, подогретые алкоголем, взяли верх, и он наконец решился. Выпить наедине с девушкой, которая нравится, — для обычного человека это мелочь, но для Харуто — огромный шаг.

Бар с бельгийским пивом находился в подвале многофункционального здания. Харуто был там однажды с другими авторами. Он вообще предпочитал пить дома, поэтому бывал в барах всего несколько раз по работе и чувствовал себя там не очень уверенно. Открывая дверь, он изо всех сил старался скрыть нервозность.

Внутри пространство было стилизовано под старую европейскую таверну: деревянные стены, потолок, столы и стулья. Тусклое освещение добавляло атмосферности. Больше половины мест было занято разношёрстной публикой: группы бизнесменов, пары за тридцать, пожилые мужчины и молодые женщины, пьющие в одиночку. Место было популярным, но при этом сохраняло расслабленную, утончённую атмосферу. Рядом со стойкой регистрации стоял большой холодильник, полный крафтового пива, в основном бельгийского. Гости выбирали бутылки и платили за них, когда брали, а затем наслаждались напитком за своими столиками.

Мияко с любопытством огляделась.— Хм. Так вот какой он, бар.— Не очень похоже на классическое представление о баре, да. Здесь только пиво, и, кажется, нет настоящего бармена.— Да. Но знаешь, когда я представляю таверны из наших настольных RPG, у меня в голове возникает похожая картина.— О, точно! У нас там, в игре, средневековая Европа, так что, наверное, ты права. Только холодильников у них не было.Они нашли себе места, продолжая болтать.

— Кстати, когда следующая игра?— М-м, в следующем месяце, наверное. Этот придурок Ицуки оставил в живых NPC, которого должны были убить, так что мне теперь многое переделывать. И Наю, кажется, замышляет что-то странное, так что нужно быть готовым ко всему.— Похоже, это сложнее, чем кажется, — сказала Мияко с извиняющимся видом, и Харуто поспешил сменить тему.— А, ну если всё пойдёт совсем плохо, я просто применю всемогущее заклинание «Извини».— «Извини»?— Ага. Высший навык Мастера. Если игроки выкинут что-то, совершенно выходящее за пределы моего воображения, и я пойму, что не смогу с этим справиться, я извиняюсь и делаю вид, что этого не было.— Ха-ха! Это и правда очень мощно.— Но слишком часто им пользоваться нельзя. Это вопрос моей профессиональной гордости как писателя — выдерживать их выходки.— С нетерпением буду ждать.

От этих слов у Харуто ёкнуло сердце. Просто проходная фраза, но для него она стала внезапным электрическим разрядом.«Любовь — это безумие», — подумал он.

— Давай я принесу пиво. Есть какие-нибудь пожелания?— Удиви меня.— Хорошо.

Он встал перед холодильником, разглядывая причудливые, своеобразные этикетки на бутылках. Многие были ему незнакомы и выглядели заманчиво, но для начала он выбрал то, что знал — Framboise Boon. Это фруктовое пиво, выдержанное на малине. Оно наливалось в бокал ярко-красным, с пузырьками и нежно-розовой пенкой, создавая красивый контраст. Освежающий кисло-сладкий аромат малины предвещал вкус, в котором идеально сочетались сладость и терпкость. Его называли королем фруктового пива.

Харуто попросил девушку на кассе налить пиво, по пути заказав мидии, тушёные в белом вине, и вернулся на место.

— Спасибо большое. Сколько с меня?— О, нет, я заплачу.Мияко покачала головой:— Нет, давай я. Мне только что зарплату перевели.— О? Ну…Он предложил Мияко заплатить около трети от общей суммы. Она сразу же согласилась.

— Ну, за наш долгий рабочий день, — сказал он.— Твой был дольше, чем мой, Фува.Они чокнулись, отпили по глотку и с облегчением выдохнули. Якинику на вечеринке было прекрасно, но атмосфера там царила не самая расслабленная. Сейчас же они были в своей стихии.

— А-а-а… Как же вкусно, — сказала Мияко, имея в виду это от всего сердца.Харуто вздохнул с внутренним облегчением. Они ещё немного наслаждались напитком, пока на столе не появилось ведёрко, доверху наполненное мидиями.

— Ведёрко?! — воскликнула Мияко, глаза загорелись.— Наверное, в Европе их так обычно и подают. Тут примерно килограмм, но это одна порция. Правда, половину веса составляют раковины, так что осилить не так уж сложно.Харуто взял одну мидию и съел её, попутно объясняя. Соль, лук и травы в домашнем бульоне в паре с белым вином придавали мидиям лёгкость, раскрывая всю их насыщенность. Это отлично сочеталось с пивом. Бельгийское пиво бывает настолько разным — терпким, кислым, горьким, — что вариантов сочетаний с едой столько же, сколько и сортов пива. Но мидии в белом вине подходят к большинству из них. Поэтому, если вы планируете попробовать несколько жанров за вечер, это идеальная закуска. По этой причине или нет, Харуто не знал, но он знал, что Бельгия потребляет больше всего мидий в мире.

Мияко, подражая Харуто, взяла одну раковину и съела содержимое. На её лице появилась улыбка.— О, мне нравится. Кажется, я ела консервированные мидии в белом вине, но это намного лучше.— Да, те консервы тоже неплохи. Может, найдём такие и попросим Тихиро приготовить их, когда в следующий раз соберёмся у Ицуки.— Отличная идея! Уверена, он найдёт способ сделать их ещё вкуснее.

Недорогие и низкокалорийные, мидии хороши не только с пивом, но и с вином, саке и сётю. Их можно приправлять как угодно, поэтому они прекрасно подходят в качестве основного блюда, а не просто закуски к пиву. Универсальное блюдо. Поразительно, что они не так популярны в Японии.

Когда пара управилась с огромной кучей мидий, Мияко внезапно заговорила.

— Кстати, Фува…— М?— Какой он, Кайдзу?— М-м?!

Не понимая, зачем она спрашивает — а вдруг в этом есть какой-то романтический подтекст?! — Харуто замешкался.— Я просто его не знаю, — продолжала она, не замечая его реакции. — Он какой-то сложный. Сначала казалось, что ему не терпится поскорее закончить с обсуждением, но потом вы с ним так серьёзно спорили.— Ха-ха! Можешь считать, что процентов восемьдесят того, что он говорит — это просто попытка скрыть свои истинные чувства.Харуто отмахнулся. Нет, ни о какой романтике речи не шло. Затем его лицо стало серьёзнее.— Кайдзу, наверное, тот писатель, которого я больше всех уважаю.

Мияко удивлённо наклонила голову:— Правда?— Но не говори ему этого, ладно? А то он заставит меня водить его по суши-ресторанам, — Харуто улыбнулся.— А что он писал? Я о нём особо не слышала.— Много всего. Его первая серия была в жанре боевого эпоса. Закончилась на трёх томах. Потом была романтическая комедия в четырёх книгах. Он писал фэнтези, меха, повседневность… Самые известные его работы, наверное, «Повелитель времени и механическая стрега» и «Футаган!». По обеим вышли манга-адаптации. Сейчас он пишет «Возрождение средневековой деревни вместе с моей девушкой».

Мияко никогда не слышала ни одного из этих названий.— Хм… То есть он хорошо пишет?— Хорошо? Ну, да, наверное. Он следит за трендами, выдаёт достаточно качественный продукт в заданном жанре и с достаточной скоростью.— Просто «достаточно»?— Да. Достаточно. Они достаточно интересные, достаточно хорошо продаются, но нет ничего, что изменило бы правила игры или было бы намного лучше всего, что было до него. Понимаешь? Ты никогда не увидишь его в топах рейтингов «Эта ранобэ потрясающа!», и у него нет настолько уникального стиля, чтобы собрать армию преданных фанатов. Он, знаешь, вечный середняк.

— Ну, Фува, а почему ты… — Мияко тщательно подбирала слова. — …уважаешь такого совершенно невыдающегося писателя?— Да, — Мияко кивнула, понимая, что это звучит грубовато.Харуто сделал глоток Буна.— Именно поэтому. Четырнадцать лет он сражается на передовой этого бизнеса, оставаясь середняком. Если подумать, это просто невероятно.— Правда?— Я, например, не могу даже представить, как писать десять лет подряд. В этой индустрии многое может разбить сердце. Только потому, что твоя первая книга стала хитом, не значит, что вторая тоже будет. Ты окружён гениями, и постоянно приходят новые авторы, талантливее тебя.

Мияко перестала есть и замерла, внимательно слушая, как Харуто раскрывает душу.— Кайдзу же получил гран-при на первом ежегодном конкурсе новых авторов «GF Bunko», верно? Одним из других победителей в том году был парень по имени Касука Сэкигахара. Абсолютный гений. Во многом благодаря ему «GF» из маленького издательства превратилось в того гиганта, которым является сейчас. Но того гения давно нет, а Кайдзу всё ещё с нами. Видя, как он упорно работает, я тоже стремлюсь не сдаваться… Я не хочу проигрывать какому-то гению. Я обычный парень, и я хочу показать всем, на что способны такие, как мы, понимаешь?

Под «гением» он, без сомнения, имел в виду либо Ицуки Хасиму, либо Наюту Кани. Но в своей жизни Харуто нашёл своего рода наставника — парня, который пробивался вперёд, окружённый гениями и сверходарёнными людьми, никогда не получая много похвалы или внимания. Глядя на него со стороны, Харуто казалось, что Кайдзу гораздо круче любого гениального героя из ранобэ.

— Это… по-моему, очень круто.Мияко мягко улыбнулась, и Харуто был заворожён.— А, ты понимаешь, о чём я? Да, я имею в виду, если ты какой-то супергений, мне кажется, это не так круто, — он тоже улыбнулся, подавая это как шутку.— Не только Кайдзу. Ты тоже.— Я тоже? — воскликнул Харуто.— Ты… и Кайдзу, — ответила Мияко, и в её голосе прозвучала лёгкая грусть. — И Ицуки, и Кайко, и главный редактор, и госпожа Ямагата. И господин Токи. И сценарист аниме Ицуки. И режиссёр. Как будто все эти люди сражаются за свои убеждения и мечты, и это так здорово… Они сияют так ярко, что мне почти кажется, что мне там не место.

С самокритичной улыбкой она допила свой бокал и глубоко вздохнула.— Нет у меня никаких убеждений или мечты. Я не могу найти то, чем хочу заниматься… Я пошла на эту работу, потому что думала: если буду рядом с такими удивительными людьми, может, и сама что-то найду. Но каждый раз, когда я встречаю очередного потрясающего человека, я лишь острее чувствую, насколько я пуста… Ах, что я вообще делаю?

— Мияко, — тихо ответил Харуто. — Помнишь, в апреле, когда мы смотрели первую серию «Шевалье» у Ицуки… ты тогда плакала из-за меня, да?— К чему ты это сейчас вспомнил?.. — она удивлённо посмотрела на него.Он страстно продолжил:— Ты меня тогда спасла. Думаю, именно это помогло мне удержаться на плаву, когда я был на грани.

Он не хотел, чтобы человек, который спас его, сейчас корил себя. Он не хотел слышать, как она говорит о своей пустоте. Ему хотелось сказать ей: ты прекрасна.— Я думаю, было бы ужасно жить в этом мире, если бы все были суперкрутыми или что-то в этом роде. Единственная причина, по которой все эти крутые люди могут продолжать пытаться, — это по-настоящему добрые, нежные люди вроде тебя, Мияко. Те, кто способен плакать из-за кого-то другого.Может, я и маленький человек, но книги, которые я создаю — манга, аниме, искусство, фотографии, музыка, стихи, театр, — всё это способно тронуть чьё-то сердце. Немногие творцы могут продолжать идти вперёд, потеряв надежду на это. А именно надежду ты мне тогда и подарила, Мияко.

— Добрые и нежные?

Медленно, беззвучно у неё потекли слёзы.— А? — она сама растерялась. Смущённо улыбнулась. — Ха, ха-ха… Вау, это действительно задело меня за живое, Фува… Похоже, мне нужно было это услышать… Я немного растрогалась.

Харуто изо всех сил старался говорить легко, хотя его самого захлёстывали эмоции.— О, правда? Влюбилась в меня? Ха-ха.— М-м, почти, наверное, — ответила она шутливо.— Ого, вот как? Жаль.

Затем, без лишней подготовки, он перестал смеяться, собрал всё своё мужество и чувства, подарил ей ту улыбку, которая обычно появляется вместе со слезами радости, и признался:— Потому что… знаешь, я влюбился в тебя уже давно.

— О?Харуто изо всех сил старался не дрожать, видя недоумение Мияко.— С того самого момента, как ты тогда заплакала из-за меня, ты мне очень нравишься. Если ты не против… я бы хотел, чтобы мы встречались.

Она поняла, что он серьёзен.— Эм, я, ах, о-о-ох… Что же мне делать, ха, ха-ха-ха?Её лицо покраснело, глаза забегали… а потом она глубоко вздохнула, чтобы собраться с мыслями. Её взгляд встретился с глазами Харуто. Она не хотела увиливать. Она хотела, чтобы он услышал её искренний ответ. И она сказала:

— Дай мне немного времени подумать.

[[image:/storage/reader-images/331c9c8563168bda769e86f5ceae8db2c711cd90.png]]

[[image:/storage/reader-images/30aa0341f13929ea2de06fb6caff6a70794a4482.png]]
МАКИНА КАЙДЗУ

ВОЗРАСТ: 37 летДЕНЬ РОЖДЕНИЯ: 28 июля

Автор с четырнадцатилетним стажем. Настоящий ремесленник от литературы: тщательно изучает тренды и пишет романы, идеально подходящие своему времени.Основные работы: «Атрия из далёкого сна» (5 томов), «Жизнь в академии сверхъестественного» (4 тома), «Механическая стрега» (7 томов), «Футаган!» (5 томов), «Валькирия спятила» (4 тома), «Возрождение средневековой деревни вместе с моей девушкой» (4 тома, продолжается) и другие.

ПАРАМЕТРЫ

ТАЛАНТЖИТЕЙСКИЕ НАВЫКИСКОРОСТЬ РАБОТЫКОММУНИКАБЕЛЬНОСТЬАНАЛИТИЧЕСКИЕ СПОСОБНОСТИ

МАТЁРЫЙ АВТОР-СЕРЕДНЯК, ВЫЖИВАЮЩИЙ В ЖЕСТОКОМ МИРЕ

----------

Мияко Сиракава

Стояла середина сентября. Харуто признался Мияко в своих чувствах всего несколько дней назад, но время, кажется, решило ускориться.

Переговорная на четвертом этаже издательства «Гифт» превратилась в штаб по разработке аниме «Всё о моей младшей сестре». Месяц назад здесь впервые встретились издатели и аниматоры, а сегодня — уже четвертая встреча, если считать тот самый первый серьезный разговор и последующие вылазки в идзакаю.

За столом собрались: Ицуки Хасима, Кэндзиро Токи, режиссер Мунэнори Таруи и сценарист Масахико Хиругано.

Найти общее время для встречи было тем еще квестом — у каждого за плечами висела гора собственных проектов. Но после бурной переписки по электронке они наконец выкроили окно, чтобы встретиться лично и раз и навсегда решить: как упаковать душу оригинальных романов в двенадцать получасовых серий без потерь.

Несколько жарких споров, больше напоминавших перестрелки, — и финальный план был готов.

Аниме решили снимать по первым трем томам, но подход выбрали смелый: хронологию серий перетряхнули, добавили пару эксклюзивных героинь-соперниц, включили серии про отношения брата и сестры Онидзаки (того самого, о чем Ицуки еще не успел написать в книгах). А еще вставили больше сцен покруче, которые выходили за рамки простого фан-сервиса и служили заделом на будущее.

Кто-то из фанатов наверняка завопит: «Это же полное расхождение с оригиналом!» Но сейчас писатель, сценарист и режиссер были единодушны: это лучший способ перенести «Всё о моей младшей сестре» на экран.

— Ладно, Хиругано, — сказал Таруи, когда они уже собрались уходить. — Сделай чистовую версию плана и скинь Осиме и Ямаде.— Понял!— И сразу берись за сценарий первой серии. Справишься?— Само собой! На следующей неделе устроим первый сценарный летуч.

Оба выглядели так, будто спали последний раз в прошлой жизни, но голоса звучали бодро и зажигательно.

— Спасибо, ребята. Так держать, — Токи склонил голову в поклоне.— Спасибо, — добавил Ицуки.— Вам спасибо, Хасима-сан, — ответил Таруи. — Честно говоря, я никогда так плотно не работал с автором оригинала до начала сценарных встреч.— Я тоже, — подхватил сценарист. — С таким энтузиазмом и наставничеством с вашей стороны я, кажется, начинаю понимать эту вашу тягу к младшим сестрам. Моя самая младшая вечно ноет, чтобы мылись вместе. Может, в следующий раз и согласиться…— А, сколько ей лет? — прищурился Ицуки.— Кажется, шестнадцать? Нет, семнадцать исполнилось в прошлом месяце.— Чего?!— Кстати, Хасима-сан, — вкрадчиво сказал Таруи ошарашенному Ицуки. — Это, конечно, секрет, но наш Хиругано женат на сэйю Сиратори Кохимэ.

На лице Ицуки застыло выражение «это какая-то ошибка в матрице».

Сиратори Кохимэ. Та самая, чья роль главной героини (то есть младшей сестры) в аниме «Сестра — всё, что тебе нужно» пару лет назад сделала ее суперзвездой. У Ицуки были все ее диски.

— Я должен позвонить в полицию… — прошептал он. — Этого человека нужно арестовать за монополию на всех младших сестер в мире…

Токи быстро перегнулся через стол и схватил Ицуки за руку, когда тот потянулся к телефону.

— Ты чего творишь, дебил?!— Аааа! Отпусти! Дай мне стереть этого плейбоя — этого барона-разбойника младших сестер — с лица земли!!!— Успокойся, черт возьми!

Пока Токи пытался скрутить Ицуки, Таруи спокойно улыбался. А Хиругано, выходя из комнаты, громко размышлял вслух:— И чего он злится?

Когда Ицуки вышел с совещания и направился к лифту, чтобы ехать домой, он увидел Мияко.

— А, привет, Ицуки, — мягко сказала она, пока в холле у лифтов ждали другие люди.— Привет. Тоже домой?— Ага.

Было половина шестого. Мияко часто задерживалась в редакции допоздна из-за совещаний или встреч с выпивкой, но официально её рабочий день заканчивался в 17:30.

— Выглядишь уставшим. Тяжелое совещание? — она подняла бровь, глядя на его измученное лицо.— Нет, с совещанием всё супер, план серий отличный. Но сценарист на выходе подорвал меня атомной бомбой младшей сестры.— Бомбой кого? — хихикнула Мияко.— Ничего смешного… Я давно не сталкивался с такой несправедливостью… — ответил осунувшийся Ицуки.

Они вышли на первом этаже и направились к выходу.

— Тихиро придет ко мне около шести готовить ужин. Присоединишься? — спросил Ицуки абсолютно спокойно. Без той внутренней подготовки, которая требовалась Харуто, чтобы пригласить Мияко в бар.

— Хмм… Ну, если ты не против, то давай, — ответила Мияко.

В отличие от него, она выглядела нервной. Лицо напряженное. Ни той легкой расслабленности «давай», которую она демонстрировала Харуто.

Через пять минут они уже были в квартире Ицуки. Он включил кондиционер и пригласил её сесть за низкий столик-котацу.

Сейчас было лето, так что обогрев не включали, но тяжелое одеяло на котацу он держал круглый год. Если работает кондиционер, под ним не жарко, плюс оно защищает от прямого потока холодного воздуха — идеально для летней дремоты днём.

— Будешь что-нибудь пить? — спросил он, открывая холодильник.— Ммм, у тебя есть чай?— Ага.

Он достал пластиковую бутылку ячменного чая, взял два пивных бокала и поставил всё на котацу. Сев напротив Мияко, он разлил чай.

— Ну, за работу.

Они чокнулись бокалами и сделали глоток.

— Странно как-то чокаться чаем, — заметила Мияко.— У меня есть и пиво. Хочешь?— Ммм, лучше подожду до ужина.— Ясно.

Ицуки осушил бокал примерно наполовину, потом внезапно выпрямился и повернулся к Мияко.

— Ммм? — он слегка покраснел. Она удивленно посмотрела на него.— Ну, понимаешь… Я подумал, что это хороший повод сказать тебе спасибо.— Спасибо?— Сегодня мы утвердили полный план серий аниме. И, на мой взгляд, лучше и придумать было нельзя.— О, поздравляю.— Спасибо… Мы не смогли бы этого сделать, если бы всерьез не обсуждали всё с режиссером Таруи и сценаристом Хиругано. Обменивались мнениями. И всё это стало возможным только благодаря тебе, Мияко. Поэтому… спасибо тебе большое.

Он молча опустил голову перед покрасневшей Мияко.

— Ах, не надо так! Я всего лишь подрабатываю. И влезла в важное аниме-совещание без спроса…

Это была не скромность. Мияко действительно мучили сомнения. Всё закончилось хорошо, но она до сих пор жалела, что поддалась импульсу и влезла туда, куда её не звали.

Ицуки поднял голову.— И не только за аниме. Я слышал, что случилось, когда в редакцию заявился отец Кайко.

Мияко покраснела ещё сильнее.— Ах… Это была целиком моя ошибка. Мне правда очень жаль.— За что ты извиняешься? Благодаря тебе в жизни Кайко больше нет семейных драм. Теперь она может полностью сосредоточиться на манге «Всё о моей сестре». Мы с её редактором просто не знаем, как тебя благодарить.

Он снова поклонился.

— Так что… спасибо. Спасибо, что так много работаешь ради моей истории.

И тут что-то щелкнуло в Мияко.

— Ннннннн…

Она издала болезненный стон, словно пытаясь выпустить наружу всю тьму, что скопилась у неё в груди.

— Нннннннгаааааааа!!!

Стон перерос в нечленораздельный, почти первобытный крик. В нем смешались разочарование, печаль и боль, которую она причинила себе сама.

— М-Мияко?

Мияко уставилась на опешившего Ицуки. Глаза наполнились слезами.— Ицуки! Пожалуйста, выслушай меня!— Ага, конечно!— Я скажу тебе честно. Мне вообще плевать на «Всё о моей младшей сестре»!— Че-чего?!!

Глаза Ицуки расширились. Это слишком честно!

Она перегнулась через котацу, приблизив своё лицо к его лицу.— На том совещании по аниме! И когда приходил отец Кайко! Это всё было не ради твоей истории! Всё это было ради тебя!— Э-э-э? В смысле?

Сознание Ицуки погрузилось в хаос. С пылающим лицом и глазами, полными крупных слез, Мияко закричала:— Когда ты уже заметишь, тупица?! Я люблю тебя!

[[image:/storage/reader-images/90a40113acf8fa804f44624b0393742f8d38498c.png]]
Ах, вот и сказала.И что я творю?

Снаружи она была рыдающим комком отчаяния, но внутри стало странно спокойно и ясно. Глядя на Ицуки, который беспомощно моргал, чей разум сейчас пребывал в полном смятении, она поняла точно. Он действительно не осознавал своих чувств. Или, вернее, он не притворялся. Просто… для Ицуки Мияко никогда не существовала в списке возможных романтических вариантов.

Теперь она знала это точно. В его сердце была только Наюта Кани.

Но сейчас…

— Ах… ну… да… Правда? — Ицуки начал приходить в себя.— Правда, — кивнула Мияко. — Чистая правда.

Зато теперь я тоже есть в твоем сердце, — подумала Мияко, наслаждаясь этим странным чувством победы. Раньше там была только Наюта Кани. А теперь есть и место для Мияко Сиракавы.

— Ты мне очень нравишься уже давно.

И что я делаю? Я даже Харуто не ответила, а уже признаюсь другому. Какая же я ужасная. Но что сказано, то сказано. Я никогда не умела думать, прежде чем действовать. И все мои импульсивные выходки в редакции заканчивались хорошо. Значит, и здесь всё получится.

— Прости.

Слова вылетели сухо. Он выглядел виноватым, но в его взгляде, устремленном на неё, не было колебаний. Только прямота.

— Я люблю другую.

Несколько дней назад она смогла сказать Харуто только: «Дай мне подумать…». А Ицуки Хасима ответил сразу.

Вот оно. Эти безумно крутые люди, у которых есть цели и мечты. Они просто бегут вперед, к тому, чего хотят…

— Ах, я имею в виду реального человека, а не 2D-шку.

Я знаю. Не обязательно было подчеркивать.

— Ох, — слабая улыбка коснулась губ Мияко. — Ну что ж, тогда и правда ничего не поделать.

Она попыталась сделать вид, что ей всё равно, но голос предательски звенел, а слезы всё ещё катились по щекам. Она прекрасно понимала, что её не проведешь. Но всё же она улыбнулась. Прощальный подарок. Самая сильная улыбка, на которую она была способна. Её способ устоять перед миром, который обернулся против неё.

Ицуки молчал, но всё так же смотрел на Мияко, словно перебарывая какую-то внутреннюю боль.

— Наверное, мне пора домой, — медленно поднимаясь, сказала Мияко.— Хорошо. Тогда… — он колебался, не зная, стоит ли говорить «увидимся». Мияко это поняла.— Пока, Ицуки.

Он облегченно выдохнул.

В этот момент Мияко впервые в жизни узнала, что такое безответная любовь. И та боль, которую она принесла, с этого дня толкнула историю её жизни на новый, незнакомый путь.

----------

Послесловие/от переводчика

Собирая материал для этой книги, которая начинается сразу после событий четвертого тома, я решил подробнее рассказать о подработке Мияко в редакции. Я обратился к своему редактору с вопросами о том, чем же на самом деле занимаются на такой работе, и меня поразило, сколько всего я упустил из виду. Редакторам, оказывается, приходится несладко, да? (Хорошо, что меня это не касается.) Так что в этом томе будет не так много вечеринок — сплошная рабочая рутина от начала и до конца. Похоже, я больше не смогу рассказывать байки о том, как у моего редактора Иваасы оторвало…

Кстати, я часто получаю от читателей письма вроде: «Эта серия вдохновила меня попробовать стать писателем», «Я попробовал поиграть в настолку Х или ролевую игру Y» или «Я начал пить импортное пиво». Если моя работа послужила искрой для позитивных перемен в жизни читателей — что ж, большей награды для писателя, наверное, и быть не может. Но если кто-то прочтет эту книгу и захочет после этого стать редактором… что ж, уверен, это будет очень благодарная работа — удачи вам; пусть кто-нибудь оторвет всё Иваасе.

В этом томе также появляется много новых персонажей — редакторы, помимо Кэндзиро Токи, режиссер аниме, сценарист, матерый писатель, — все они намного старше Ицуки и его друзей. Многолетний опыт в индустрии, безусловно, стер с их лиц налет наивности, но, как и Ицуки, Харуто и остальные, они — потенциальные герои, движимые глубокой внутренней страстью. Надеюсь, вам понравилось о них читать. Удивительно, но даже если ты превращаешься в лысеющего мужичка средних лет, молодость из тебя никуда не уходит.

Увидимся в шестом томе.

Хирасака ЁмиВосхитительный обнаженный писатель с серебристыми волосамиКонец июня 2016 года

А теперь я отвечу на несколько вопросов, которые мне часто задают.

Вопрос: Насколько детально вы продумываете «Шевалье Нового Света», «Всё о моей младшей сестре» и другие оригинальные книги, которые фигурируют в сюжете?Ответ: Всё, что вы видите в тексте, — это и есть почти вся информация. Можно подумать, что это просто краткая завязка и сеттинг, но на самом деле я трачу на их проработку много времени. Для конкурса новых авторов в этом томе мне пришлось придумать шесть таких книг. Моя цель — чтобы они выглядели так, будто их можно найти на полках магазина наравне с настоящими сериями. Надеюсь, мне это удалось достаточно убедительно.

Вопрос: Я заметил, что многие фамилии персонажей взяты из реально существующих топонимов в префектуре Гифу. Есть ли у вас какие-то критерии выбора?Ответ: По сути, я ориентируюсь на звучание. Фамилия, начинающаяся на «Ха», звучит по-геройски, и всё в таком духе. Думаю, скоро я исчерпаю запасы названий мест, так что в этом томе я позаимствовал пару названий железнодорожных станций.

И наконец, пара рекламных объявлений.

Помимо манги по этой серии, которая сейчас выходит в Sunday GX, в GanGan JOKER стартует новый спин-офф — манга «Сестра — всё, что тебе нужно». Это будет оригинальная комедия повседневности с фокусом на Наюте Кани. Автор — Кобасико, создательница Hazuki Kanon wa Amakunai и Kabe ni Mary.com. Мне не терпится увидеть, как их искрометное чувство юмора соединится с моими персонажами. Следите за новостями!

Послесловие иллюстратора

Спасибо, что дочитали до конца. Это Кантоку, иллюстратор серии.

В этот раз накал страстей был еще тот, правда? Даже не представляю, чем всё обернется! Я так сильно люблю всех персонажей; очень надеюсь, что в итоге они все будут счастливы!

[[image:/storage/reader-images/3642977de19a3b39e84fd67926e426b7d837759a.png]]

Мияко спустилась в мир редакции словно архангел с небес, но в этом томе я немного поэкспериментировал с её прической. В изначальной задумке у нее не было определенной укладки, так что я решил, что она из тех девушек, которые любят периодически менять образ. Хотя лично мне она очень мила с косичками. Это, можно сказать, отлично подходит для образа старшей сестры. Если структура волос позволит, думаю, она и хвостики сможет попробовать.

Спасибо, что приобрели эту электронную книгу, выпущенную Yen On.

Чтобы получать новости о последних манга, графических романах и ранобэ от Yen Press, а также информацию о специальных предложениях и эксклюзивном контенте, подпишитесь на новостную рассылку Yen Press.

От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/cb377071918b7035831ecaf44336c761faf1524a.png]]

[[image:/storage/reader-images/799094e04f5f6a8b7f8d3c22bc710c18bcb9406f.png]]

[[image:/storage/reader-images/e47df49aa66ab4f78185f42c93465b6c6ae71654.png]]

[[image:/storage/reader-images/0216db655b53fb0706ba123e1584e2e82342f1e7.png]]

[[image:/storage/reader-images/d3f64593be56b50b9c5cbfce90ef18ec5195e175.png]]

[[image:/storage/reader-images/3919ed6591513aa141b5b020c5001530aa4438a5.png]]

[[image:/storage/reader-images/71fad3070ed7f4c1c04caf1e3f670d2734127413.png]]

----------

Сила личности

Вечер. Середина сентября.

— Да когда ты уже заметишь, тупица?! Я люблю тебя!— Ты мне очень нравишься. Уже давно.

Мияко Сиракава, студентка колледжа и по совместительству сотрудница отдела «GF Bunko» в издательстве «Gift Publishing», наконец выплеснула всё это в лицо Ицуки Хасиме — писателю и своему бывшему однокласснику. И дождалась ответа.

— Прости.— Я люблю другую.

Кратко, ясно и без вариантов. История безответной любви Мияко Сиракавы была дописана и захлопнута.

В общем-то, ничего неожиданного. Она знала, что сердце Ицуки занято, и своего места там не ждала. Признаваться она, если честно, и не планировала. Но то, как он поблагодарил её за помощь с романом — так небрежно, будто поблагодарил случайного человека, — стало последней каплей. Слова вырвались сами. У её признания не было шансов с самого начала, да если бы вдруг случилось чудо, ничего хорошего это бы ей не принесло. Как бы она потом смотрела в глаза Наюте Кани, которая боготворит её как старшую сестру? А ещё она так и не ответила Харуто Фуве на предложение встречаться.

— У-у-у… И что я творю?..

Мияко побрела домой, бормоча себе под нос. Ночной город шумел и сверкал огнями. В груди саднило, глаза щипало от слёз, но, как ни странно, на душе не было ни сожаления, ни желания всё вернуть. Теперь не придётся сидеть и молча кипеть, наблюдая, как Ицуки даже не воспринимает её как женщину. Как бы ни было больно, тяжело и грустно, лучше уж идти вперёд самой.

— Я бросил колледж. Ха-ха-ха-ха-ха! Просто до меня дошло: для такого гения литературы, как я, чьи книги входят в топ-10 Орикона, учёба — пустая трата времени!

Мияко до сих пор помнила ту обиду и бессилие, которые накрыли её, когда она услышала эту фразу: «пустая трата времени». Он тогда заявил о своём решении внезапно. С тех пор прошло время. Стала ли она лучше? Возможно. Но она точно знала: она не бесполезна и не обречена вечно плестись в хвосте. По крайней мере, ей этого очень не хотелось.

Она шла, погружённая в свои мысли, пока чей-то голос не выдернул её из задумчивости:

— О? Мияко?

Перед ней стоял красивый парень с тяжёлой сумкой из магазина — Тихиро Хасима, младший брат Ицуки.

— А… Тихиро-кун.

Тихиро мягко улыбнулся и слегка кивнул:— Ты с работы?

— А, ну… да, — кивнула она, а в голове лихорадочно заметалось: как себя вести с братом парня, который только что её отверг?

— Я иду к брату, приготовить ужин. Хочешь присоединиться?

— А?! Ну… Нет, я, наверное, сегодня… пас.

Тихиро удивлённо приподнял бровь, заметив её неловкость:— Слушай… А почему у тебя глаза красные, Мияко?

— Н-ничего! Всё нормально! Пока, Тихиро-кун!

Она поспешила уйти, почти убежала, лишь бы оборвать разговор.

— А? Ну ладно, — растерянно пробормотал он ей вслед.

А Ицуки в это время, вдали от Мияко, мучился совестью у себя дома. Он сидел за котацу, уронив голову на столешницу.

Мияко — студентка колледжа, в самом расцвете социальной жизни. Она умеет общаться с кем угодно, и парней у неё, наверное, много. Ицуки думал, что он для неё — просто один из них.

Или я просто себя обманывал?

Он начал перебирать в памяти их отношения и понял: знаки-то были. Она иногда краснела, внезапно смущалась, ни с того ни с сего грустила…

Может, я настолько загнал Мияко в рамки «жизнерадостной студентки», что перестал видеть её настоящую? Потому что так было удобнее?

Ему ведь было проще — проще осознать, естественнее, реалистичнее, убедительнее, — если бы она была просто общительной и начитанной однокурсницей, которая тусит с ним в компании друзей, а не умной, красивой девушкой, которая плохо разбирается в ранобэ и аниме, но испытывает к нему особые чувства. Он сам придумал ей эту роль — ту, которая была удобна ему, — и пытался навязать её ей. Разве это не похоже на тех критиков, которые читают его романы и поливают его грязью, используя его же слова против него?

— А-а-а-а, чтоб тебя! — он легонько стукнулся лбом о столешницу. — Вот же… Почему я такой… такой…

Он не мог подобрать слов, но злился на себя. Нужно взять себя в руки… ну, как человек?

— Ах, чёрт…

Он стал профессиональным писателем, а даже свои собственные чувства не может выразить толком.

— Какой же я ничтожный трус, — выдавил он с максимальной самоиронией.

В этот момент входная дверь открылась.

— Добрый вечер! — раздался мягкий голос Тихиро. Зайдя, он с удивлением уставился на брата, который так и лежал на котацу. — Эй, что случилось? Ты голоден?

— Наверное, да, — буркнул Ицуки, не поднимая головы.

Тихиро тихонько усмехнулся.— Ну, потерпи немного. Я что-нибудь быстро соображу.

Мияко тем временем направлялась в отель, находившийся в десяти минутах ходьбы от квартиры Ицуки. Там уже давно обосновалась Наюта Кани, которая словно устроила там писательскую резиденцию.

— А, Мя-тян! — Наюта радостно улыбнулась, открыв дверь. Как всегда, полностью голая. — Заходи-заходи!

И, как обычно, принялась стягивать с Мияко одежду.

— Ну, ладно…

Наюта уже расстегнула крючок на юбке и стянула её вниз, прежде чем Мияко опомнилась.

— Сто-ой! Сегодня день без наготы! — Мияко натянула юбку обратно и посмотрела на озадаченную Наюту.

— Что случилось, Мя-тян?

Мияко пристально посмотрела ей в глаза.— Наю… я…

Слова застряли в горле. Она поняла, что стоит на грани: ещё секунда — и она причинит Наюте боль. Она глубоко вздохнула. Может, это действительно её ранит. Но сказать было нужно. Мало того, что она скрывала свои чувства к парню, которого любит Наюта, она ещё и только что призналась ему в них. По сути, она, не предупредив Наюту, попыталась перехватить инициативу. Дальше скрывать это нельзя. Если промолчит — потеряет право называться её подругой.

А она хотела остаться подругой Наюты. И поэтому, понимая, что правда может стать между ними навсегда, она решила быть честной.

Глядя Наюте прямо в глаза, хотя они уже начали наполняться слезами, Мияко произнесла:

— Я… только что призналась Ицуки.

Глаза Наюты широко распахнулись.— При-зна-лась?

Мияко кивнула:— Да. Сказала, что люблю его.

— Мя-тян… ты была влюблена в Ицуки? — спросила Наюта прямо, всё ещё пребывая в шоке.

— Да, — кивнула Мияко. Голос стал гнусавым. — Уже почти год. Ещё до того, как я встретила тебя, я его уже любила.

— Мя-тян…

На лице Наюты появилось выражение, будто она вот-вот сама расплачется.

«Так вы, госпожа Сиракава, любите Ицуки?»

Она спросила её об этом, когда они только познакомились. Мияко ответила «нет». Она солгала. И лгала с тех пор постоянно.

— Прости, что скрывала всё это время.

— Фу-э-э…

Из глаз Наюты скатилась первая слезинка. Её лицо исказилось, и у Мияко кольнуло в груди. Наюта несколько раз шмыгнула носом, прежде чем смогла продолжить:

— А он ш-што?

— А?

— Ну, Ицу-ки… што тебе отфетил?

Воспоминание о его ответе заставило Мияко невольно улыбнуться.— Он сразу мне отказал. Вот так, сразу… Почти мгновенно сказал, что любит другую.

Губы Наюты вытянулись в перевёрнутую дугу.— Мя-тян?

— М?

— Это немножко трудно сказать, но тот другой человек, которого он любит… — её лицо снова скривилось. — Это я.

Мияко на мгновение остолбенела:— Ты… ты знала?

— Я как-то подслушала, как Ицуки говорил это Гранд-жуану.

Мияко была ошеломлена. Она, конечно, подозревала, что Ицуки испытывает чувства к Наюте, видя, как он себя с ней ведёт. Да и сам он почти прямо сказал об этом во время их разговора на отдыхе в Окинаве. Но чтобы Наюта тоже знала…

— Мне жаль, Мя-тян, — сквозь слёзы сказала Наюта.

— Э-э? — Мияко запаниковала. — С чего вдруг ты извиняешься?!

— Ну… Ицуки ведь мой, так што! Я его никому не отдам.

— Стоп… — растерянно пробормотала Мияко. — Ты хочешь сказать, что извиняешься за то, что Ицуки мне отказал, потому что любит тебя? Так, что ли?

Наюта кивнула.— Я… я тебя очень люблю, Мя-тян… Я хочу, чтоб ты была щастлива… И мне жаль, што я встала у тебя на пути…

Слёзы уже текли ручьём, лицо было мокрым от слёз и соплей, пока она пыталась выдавить извинения.

[[image:/storage/reader-images/1ec16d7f7b8a8b73642542d4edb711db4dd0691f.png]]

Мияко вздохнула.— Не говори глупостей… Это совсем не твоя вина.

Это она врала. Это она пыталась перехватить инициативу. Приходилось признать: то, что она сделала по отношению к Наюте, было подло. Но Наюта нисколько не злилась. Наоборот, она думала о чувствах Мияко.

«Какая же она удивительная…»

Мияко вспомнила, как однажды Наюта рассказывала о своём прошлом. Не вдаваясь в подробности, она упомянула, что в первом году старшей школы её травили из-за любовной драмы. Классический любовный треугольник: одна девочка была влюблена в парня, а тот был без ума от кого-то другого — от Наюты. Мияко знала много похожих историй среди знакомых в средней и старшей школе. Но, хоть история и избитая, она ранила Наюту глубоко, так глубоко, что та перестала ходить в школу. И сейчас, возможно, для такой девушки, как Наюта, эта ситуация была повторением той травмы.

Как только эта мысль оформилась, Мияко крепко обняла Наюту обеими руками.

— И-я?!

— Всё хорошо, — твёрдо сказала Мияко, хотя по её собственным щекам текли слёзы. — Ты ни в чём не виновата, Наю! Не за что тебе извиняться!

— Н-но, Мя-тян…

— Я не буду тебя ненавидеть, Наю! Ни ненависти, ни обиды, ничего!

— Правда? — робко спросила Наюта из её объятий.

Мияко сжала её ещё крепче.— Правда! Клянусь!

— З-начит… ты оштанешься моей подругой, Мя-тян?

— Конечно! Это я должна у тебя спрашивать! Ты сможешь меня простить, Наю? Ты останешься моей подругой?

Наюта, уткнувшись Мияко в грудь, кивнула.— Я хочу быть подружками, Мя-тян.

— Хорошо! Тогда давай останемся подругами, Наю.

Мияко ослабила хватку, продолжая плакать. Но в ответ Наюта сама крепко обняла её.

— Фу-а-а-а-а-а! Я тебя лююююблююю, Мя-я-я-я-я-ян!!!

«Какая же она замечательная. Добрая, милая, такая родная, как младшая сестрёнка». Мияко действительно любила Наюту всем сердцем.

Поздним вечером Мияко и Наюта вместе поужинали, вместе приняли ванну, а потом устроились в кровати и заснули в обнимку. Разумеется, все были без одежды.

***

— Слушай, Тихиро… — неуверенно начал Ицуки, когда они ужинали.

— М?

— Ну, вот… допустим, девушка, которую ты считал просто подругой, вдруг признаётся тебе в любви. А ты ей сразу отказываешь. Как думаешь, вы сможете остаться друзьями?

— А, это Мияко тебе призналась? И ты ей сразу отказал?

Ицуки опешил:— Ч-что?! Откуда ты?!

— Значит, я угадал, — тихо произнёс Тихиро, слегка покраснев.

— А… а ты что, замечал, что она давно так к тебе относится? — осмелился спросить Ицуки.

Тихиро, немного смущаясь, кивнул:— Не на сто процентов, но мне казалось… да…

— О-о-о… — Ицуки был в шоке. — Я менее наблюдателен, чем старшеклассник… в общем-то, самого тупого и бестолкового существа на планете…

— Не стоит так убиваться из-за этого… И второе замечание меня, кстати, обижает, — Тихиро неловко усмехнулся.

— О чём ты? — возразил брат. — Когда я был в твоём возрасте, я строил несбыточные фантазии о других и принимал их за чистую монету. Я вообще не улавливал ничего тонкого в людях… да и сейчас, наверное, не улавливаю. Но, видимо, тупой и бестолковый был только я, а не все старшеклассники… У-у-у… Лучше бы я вообще не рождался…

Видя, как брат стремительно погружается в пучину отчаяния, Тихиро поспешил сменить тему:— Но я хотел спросить про Мияко!

— А… да…

Тихиро на мгновение задумался, а потом мягко сказал:— Если ты хочешь остаться с Мияко друзьями, тебе придётся приложить для этого усилия. Да, иногда будет неловко. Но, думаю, она тоже не хочет просто взять и оборвать всё. Поэтому если вы оба решите, что хотите сохранить дружбу, и оба постараетесь, то, наверное, всё будет хорошо.

— Может быть.

Он устало вздохнул, оценив совет брата. «Наши отношения не останутся прежними сами собой. Я должен сам постараться их сохранить». Всё было предельно ясно.

— Знаешь… — надув губы, сказал Ицуки, — у тебя какой-то… «человеческий потенциал» высокий. Ты хорошо умеешь… быть человеком. Так ты никогда не станешь главным героем гаремной комедии.

Тихиро тихо рассмеялся:— Я особенно и не стремлюсь. Мне, если честно, гарем не нужен. Лучше уж нормальная счастливая семья.

— Странный ты. Или все современные старшеклассники такие?

Если так, рассудил про себя Ицуки, то тебе стоит пересмотреть, что ты пишешь для аудитории парней-подростков, иначе останешься в прошлом.

— Не знаю, — ответил Тихиро. — Я вообще не представляю, какими должны быть парни в старшей школе. И вряд ли я подхожу на роль примера… Нет, совсем не подхожу.

Ицуки внимательно посмотрел на него. В этих словах ему послышалось что-то чересчур самоуничижительное.

[[image:/storage/reader-images/ffd8fed76fbc69376f1c870bf27df8e875f60c46.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос

Наюта хоть раз была дома после того, как её поселили в этом отеле ради написания романа?

Да, я наведываюсь домой примерно раз в неделю. А то мои родители слишком сильно переживают.

Вопрос

Где живёт семья Наюты?

В Канагаве.

Вопрос

Сколько детей хочет Наюта?

Если папой будет Ицуки, то я хочу как можно больше. Но, с другой стороны, мне хочется проводить с ним много времени один на один, чтобы… ну, вы понимаете. Так что сложный выбор. Надо будет сначала обсудить это с ним.

...Да уж, твои розовые фантазии слишком подробные.

----------

Главные герои

— Если хочешь знать… я бы, наверное, хотела, чтобы мы были парой.

Прошла неделя с тех пор, как Мияко ответила Харуто Фуве на его признание.И два дня — с тех пор, как она с треском провалилась, попытав счастья с Ицуки.

Всё началось в том баре с бельгийским пивом, когда он выложил ей свои чувства, а она сбежала, оставив его одного на вокзале. С того самого вечера Мияко всерьёз ломала голову: сможет ли ответить ему взаимностью? Парни говорили ей о любви и раньше — в средней и старшей школе она была нарасхват. Ей признавались даже те, кого она считала просто друзьями. И каждый раз она отказывала. А отказывать людям, которые рядом, особенно тем, с кем сталкиваешься каждый день, было для нее мучительно больно. К этому невозможно привыкнуть, сколько раз ни повторяй. Уже к концу старшей школы Мияко сознательно завязала с парнями. Даже теперь, в колледже, она пачками отклоняла приглашения на неформальные вечеринки.

Харуто ей не был противен. Внешне — очень даже симпатичный, но при этом удивительно наивный в таких вопросах. По сути — девственник. А та страсть, что он держал в себе, чем-то напоминала ей Ицуки. Да, аниме-адаптация вышла неудачной, но как писатель он всё равно был вполне успешен. И он, в отличие от Ицуки и Наюты, сдавал рукописи в срок. А ещё, в отличие от Токи и остальных сотрудников редакции «GF Bunko», не устраивал несанкционированных стриптизов на публике. Пожалуй, среди всех знакомых Мияко он был самым взрослым и ответственным человеком.

И потом…

«Ты меня тогда очень поддержала. Наверное, именно потому, что ты плакала за меня, я смог удержаться на краю и не сорваться. Было бы ужасно жить в этом мире, если бы все вокруг были такими крутыми и невозмутимыми. Все эти крутые люди могут продолжать стараться только благодаря таким по-настоящему добрым и нежным людям, как ты, Мияко. Кто способен плакать из-за другого человека».

Харуто сказал это прямо перед тем, как признаться. Она почувствовала в этих словах правду. Его искренность заверила её: внутри она совсем не пустая. Эти слова спасли её куда больше, чем всё, что она когда-либо для него сделала. Он полностью вернул ей долг.

Этот красивый, добрый и нежный человек… как банально ни звучи, но именно таким был для неё Харуто. Мияко правда думала: стать его возлюбленной и идти по жизни вместе было бы прекрасно. Если бы Харуто был «за», у них всё могло бы сложиться очень хорошо. Возможно, даже лучше, чем если бы она начала встречаться с Ицуки.

Но…

— Извини, Фува. Просто… не могу.

После смены они встретились в соседнем кафе — Харуто только что вышел с редакционного совещания. Здесь она и выпалила свой ответ, голос срывался от волнения. Харуто слегка вздохнул.

[[image:/storage/reader-images/e185ef8c351a6f125f0718910911225b4822b1cb.png]]
— Понятно. — Он печально улыбнулся, словно ожидал такого ответа.

— Прости, — повторила Мияко, и на глазах у неё выступили слёзы. Харуто ответил улыбкой, которую она сразу распознала как деланную.

— Да брось. Это я виноват, что доставил тебе хлопот. Спасибо, что ответила честно.

Повисла пауза.

— Но… знаешь, — продолжил он нарочито легким тоном, который дался ему с трудом. — Последние десять дней я был сам не свой. Вообще не мог работать. Это было ужасно. Думаю, теперь я наконец смогу двигаться дальше. Мне, конечно, грустно, но, честно говоря, даже чувствую облегчение.

— Правда?

— Ага. Если честно, я вообще впервые в жизни кому-то признался, что хочу встречаться. И теперь, когда я понял, через что проходят все пары на свете, я, наверное, больше не буду так сильно осуждать обычных людей, а? Ха-ха-ха…

— А-ха-ха, — из вежливости поддакнула Мияко. — А я, кстати, два дня назад тоже кое-кому предложила встречаться. Тоже впервые в жизни.

— Да? — Натянутая улыбка сползла с лица Харуто, глаза широко раскрылись.

— Ага. Ицуки. И он мне сразу отказал. Ха-ха-ха.

Смех прозвучал сухо. Харуто моргнул, не зная, как воспринять новость.

— Ого… Я и не знал…

— Я просто ужасна, — нахмурившись, продолжала Мияко. — Сделала это, даже не ответив тебе сначала.

— А? Н-нет, я не обижаюсь или что-то в этом роде… — Харуто внимательно посмотрел на неё. — Но слушай, это было довольно смело. Ты же понимаешь, на ком Ицуки остановил свой выбор?

— Да. Но, эм, меня просто немного занесло, и…

Харуто недоверчиво хмыкнул.

— «Занесло»? — переспросил он, ни секунды не сомневаясь в её словах. — Ну что ж, так бывает. Я же знал, что он тебе нравится, но меня, наверное, тоже занесло.

— Что⁈ Ты знал⁈

Его улыбка вернулась, когда он увидел её искреннее удивление.

— Ага…

— Н-но откуда ты… эм…

— Потому что я всегда за тобой наблюдал, Мияко.

— Ах…

Харуто тепло улыбнулся. Мияко отвела взгляд, чувствуя неловкость. Он знал, потому что смотрел на неё — потому что она ему нравилась. Точно так же, как Мияко безошибочно угадывала чувства Ицуки.

— Ну что ж, — с хитрой ухмылкой сказал он. — Раз твой первый выбор тебе отказал, может, пора переключиться и найти новую любовь? Как думаешь?

— Ха-ха-ха! Да… Наверное, это было бы конструктивнее. Может, мне стоит приложить чуть больше усилий…

— Ага. Ну, как я и сказал, мне жаль, но я рад, что ты серьёзно к этому относишься. Вот в аниме и играх некоторые персонажи теряют одного возлюбленного и сразу же бросаются в новые отношения, но популярнее обычно те, у кого такая вот безответная любовь к главному герою. Которая длится вечно, даже если герой её не замечает…

Мияко нахмурилась на эту шутку в пол-уха.

— Сказать, что меня это радует как персонажа аниме, я не могу.

— Ха-ха! Наверное.

— И одно дело — нужно время, чтобы прийти в себя. Но не любить больше никого никогда? Это же слишком, правда? Я бы и за главного героя, и за ту девушку, которую он выбрал, переживала.

— Нет, я просто говорю, что мне нравится такая преданность!

Как бы сильно Харуто ни увлекался визуальными новеллами, он никак не мог понять, что именно в этом сценарии её отталкивает.

— Это уже не преданность, а что-то пугающее! Подожди, Фува, такие девушки тебе нравятся?

Харуто отвел взгляд от её обвинительного взгляда.

— Ну, в двумерном мире — да.

— Правда?

— П-правда! Я имею в виду, в реальной жизни я бы предпочёл, чтобы ты забыла свои чувства к Ицуки и выбрала меня!

Он замолчал, а потом покраснел, осознав, что ляпнул. Мияко тоже покраснела и растерянно добавила:

— А… вот оно что…

На несколько мгновений они замолчали, изучая друг друга взглядами.

— Пф… — Ха-ха…

Кто начал первым, было непонятно. Они рассмеялись одновременно.

— Но в реальной жизни так не работает?

— Нет, — ответила Мияко на его честные слова. Глаза снова защипало. — Но… я не позволю этому меня сломить. Никогда.

Лицо Харуто смягчилось. В его глазах горел огонёк.

— Я тоже.

Так началась новая история между Мияко Сиракавой и Харуто Фувой.

Два дня назад, когда Мияко рассказала Наюте о том, что сделала, они лежали в кровати, обнажённые, тесно прижавшись друг к другу. Мияко уже начала проваливаться в сон, наслаждаясь теплом мягкого тела Наюты, как вдруг подруга заговорила.

— Кстати, Мя…

— Мм?

— Ты уже совсем отказалась от Ицуки?

У Мияко сердце пропустило удар. Честно говоря, она ещё не решила до конца. Она призналась ему в любви и героически пала на поле боя. Ицуки любит Наюту… но, хотя чувства были взаимны, официально парой они ещё не стали. Может, если не сдаваться и продолжать борьбу, у неё есть ненулевой шанс, что Ицуки передумает.

— А чего ты хочешь, Наю? — спросила она ровным голосом.

Нет, шанс был не нулевой. Но борьба будет тяжелой. Ей удалось сохранить дружбу с Наютой, но если она продолжит эту битву, исход которой предрешен, то легко может всё разрушить. Этого нельзя было допустить ни в коем случае.

— Я думаю, тебе стоит поступать так, как хочешь ты, Мя, — спокойно ответила Наюта.

— Ты правда так считаешь?

— Да, — сказала она, глядя прямо на Мияко. — Я никогда никому не отдам Ицуки. Это решено. Так что можешь смело признаваться ему, соблазнять его и делать с ним всё, что захочешь.

— Я… я не планировала последние два варианта, — покраснев, сказала Мияко. — Но… да, наверное, мне ещё рано сдаваться.

— Вот как?

— Ты уверена, что не против? Никогда не знаешь. Ицуки действительно может передумать.

— Ну, ты замечательный человек, Мя, и такое действительно может случиться… но если это произойдёт, я просто отобью его обратно. Столько раз, сколько понадобится.

Голос Наюты был спокоен, но Мияко не смогла сдержать улыбку, чувствуя скрытую за ним непоколебимую решимость.

— Да? Что ж, может, ты и думаешь, что такая крутая, но я так просто не сдамся, Наю.

Наюта улыбнулась в ответ.

— Если на кону Ицуки, я обыграю тебя в любой день недели.

Впервые Мияко почувствовала, что стоит с Наютой на равных. У них было разное положение в обществе, разный возраст, разный уровень таланта — но здесь они были просто двумя влюблёнными женщинами.

И если бы не этот разговор, возможно, она бы и приняла предложение Харуто два дня спустя. Но этот разговор повлиял не только на будущее Мияко. Он имел огромное значение и для самой Наюты.

На следующий день, ближе к полудню, редактор «GF Bunko» Кирара Ямагата получила телефонный звонок.

— Что?!

Она ахнула, увидев имя на экране. Это была Наюта Кани. Ямагата числилась её редактором, но этот автор ни разу — ни единого раза — не удосужилась ей позвонить. Осторожно, как бомбу, она поднесла трубку к уху. И тут же получила второй шок за день. Наюта хотела поговорить о работе.

— Ты мне говорила, что поступали предложения по адаптации моей серии в другие форматы. Если они ещё в силе, я хотела бы узнать подробнее.

Предложения действительно поступали. И продолжали поступать. Аниме-адаптации, манга, видеоигры, сценические постановки, игровое кино, сериалы, спин-оффы, коллаборации с другими играми, книжными сериями, ресторанами и модными журналами — всё, что когда-либо существовало в мире мерчандайзинга ранобэ, было предложено издательству «Gift Publishing».

— Почему ты вдруг передумала? — не удержалась от вопроса Ямагата.

— Я думаю, — ответила Наюта голосом тихим, но горящим каким-то необъяснимым боевым духом, — что мне пора начать работать чуть усерднее.

Ямагата не стала спрашивать подробностей. Это было слишком важно, чтобы цепляться к мелочам и упустить шанс. Главный редактор мгновенно подключился к разговору, и они провели короткое совещание по телефону. Расширение и диверсификация цикла «Пейзажи» была приоритетной задачей для «GF Bunko» — да и для всего «Gift Publishing» в целом.

Спустя некоторое время, когда разговор наконец закончился, Ямагата выдохнула.

— Фух…

— Что-то случилось? — спросила ничего не подозревающая Мияко Сиракава, сидевшая за соседним столом.

— Да так, ничего, — ответила Ямагата, совершенно не догадываясь, что девушка-подработчица, стоящая перед ней, и была той самой причиной, по которой Наюта вдруг изменила своё решение.

[[image:/storage/reader-images/efe56b48196b3c9af5f1db673d53647f7553f468.png]]
Уголок вопросов и ответовСколько книг ты обычно читаешь за месяц?

Ицуки:— Где-то пять-десять новых ранобэ в месяц, плюс томов двадцать новой манги. Но я часто перечитываю любимые серии, так что на самом деле получается больше. Ещё я люблю рассматривать артбуки и всё такое, но обычно просто смотрю то, что интересно, а не читаю от корки до корки.

Харуто:— Если считать ранобэ и обычную литературу, то штук двадцать-тридцать, плюс томов пятьдесят — а то и сто — манги. Раньше, когда я ещё не дебютировал как профессионал (и какое-то время после), я читал больше. Но сейчас только и успеваю, что следить за любимыми сериями да за тем, что в тренде. Так что особо не разгуляешься…

Наюта:— По-разному бывает. Я вообще мало читаю. Как и Ицуки, чаще перечитываю полюбившиеся серии.

Кайдзу:— Ну, я читаю чуть больше, чем Фува. В отличие от некоторых важных писателей, которые с утра до ночи бегают по делам, связанным с аниме-адаптациями, у меня свободного времени полно, так что…

----------

Парни-друзья

В следующий раз Харуто заявился к Ицуки ужинать только в конце сентября.

На столе красовалось то, что Тихиро наготовил с вечера: рис с макрелью и горными травами, тушеная зелень с баклажанами, а еще жареный бекон, шпинат и грибы майтаке в сливочном масле. Пальчики оближешь.

К такому изобилию Харуто прикупил в ближайшем магазине несколько банок японского лагера. Ицуки был не против, но, честно говоря, ждал чего-то поинтереснее. Обычно друг приносил какое-нибудь экзотическое пойло, а тут — просто лагер. Да и ужин выдался такой осенний, уютный, что под него идеально зашел бы крепкий эль.

Они уплетали за обе щеки и трепались о том о сем: о новых книгах, играх, рабочих моментах.

— Кстати… — как бы невзначай начал Харуто.

— М? — Ицуки отхлебнул из стакана.

— Я позвал Мияко на свидание, а она сказала «нет».

— Пфффффт!! — Ицуки поперхнулся так, что едва не залил пивом весь стол.

— Вау, эффектная реакция, — ухмыльнулся Харуто, протягивая другу полотенце.

Ицуки принял его, сверля Харуто убийственным взглядом.

— Ты специально, да?

— Ага. Не удержался. Прости.

От такого легкого признания настроение у Ицуки не улучшилось.

— Слушай, мне жаль, что тебе отказали, но зачем срывать зло на мне?

— Ха-ха! Да ладно тебе. Это вообще-то тебя касается.

— Это с какого боку?

— Ты ведь тоже отказал Мияко?

— У-у-у… — Ицуки скривился так, будто съел лимон. — Откуда знаешь?

— Мияко рассказала.

Ицуки закатил глаза.— И зачем она тебе это сказала?

— Ну, если мы собираемся и дальше дружить, было бы неловко, если бы она это скрывала, тебе не кажется?

— Да, пожалуй.

Харуто вздохнул, долил Ицуки в стакан и сам сделал большой глоток.

— Знаешь, я рад, что узнал правду, но все равно паршиво.

С Мияко они тогда расстались на легкой ноте. Мол, надо просто принять реальность, какой бы неудобной она ни была, и все такое. Но чтобы свыкнуться с этим душой и сердцем, нужно время. Сейчас ему уже лучше, но в первые несколько дней Харуто бродил по дому и вздыхал так громко, что это выводило из себя его сестру.

— Рад, что узнал правду? — переспросил Ицуки, догадываясь, к чему тот клонит. — То есть ты знал, что Мияко… ну… питает к тебе чувства?

— В общем, да. — Харуто кивнул и усмехнулся.

Ицуки хотел спросить: «С каких пор?», но осекся.Он вспомнил май. Они тогда ездили в парк аттракционов с Наютой и Мияко. Ицуки тогда пообещал помочь Харуто с Мияко, чем только сможет. Но по дороге обратно Харуто вдруг заявил, что будет действовать в своем темпе и помощь ему не нужна.

— С того самого парка? — тихо спросил Ицуки.

Глаза Харуто округлились.— А ты наблюдательнее, чем я думал.

— Не то чтобы, — буркнул Ицуки, и в ответ снова раздался смешок.

— Но если ты слишком хорошо читаешь людей, то из тебя выйдет плохой герой романтической комедии, правда?

— Хм.

Ицуки припомнил, что нечто подобное он сам говорил Тихиро некоторое время назад. И ему совсем не нравилось, когда это же приплетали к нему.

— Не глупи. Я не хочу быть таким героем. Я хочу быть идеальным героем. Из какого-нибудь крутого приключенческого романа.

— Амбициозно, — усмехнулся Харуто и снова вздохнул. — Ицуки… Тебе когда-нибудь отказывала девушка, которая тебе нравилась?

Ицуки замер.

— Да, — буркнул он с горечью.

— Ага… И как ты потом себя заставил жить дальше?

Ицуки не особо хотелось ворошить воспоминания о былых любовных неудачах, но в голосе Харуто вдруг появилась неожиданная серьезность. Поэтому он решил ответить честно.

— Я сбежал от реальности. Забил голову ранобэ про младших сестер, мангой и видеоиграми.

— Это на тебя похоже, — усмехнулся Харуто. — А по времени сколько восстанавливался?

— Я не знаю, как ты определяешь «восстановился», но путь от «полного ничтожества» до «почти нормального человека» занял у меня около года.

— Год… Это долго. Я бы хотел побыстрее справиться.

— Тогда не ко мне, — нахмурился Ицуки.

Он вспомнил Аянэ Митахиру. Ту, что в третьем классе средней школы вычеркнула его из своей жизни, оставив после себя абсолютный хаос. Как он вообще смог из этого выкарабкаться?

— Напиши роман, — вдруг выпалил он.

— Что?

— Возьми всю эту горечь, все фантазии о том, что ты должен был сделать или не делать, все эти… темные желания, которые у тебя есть к Мияко, — и выплесни их в роман. К тому же это будет работой. Убьешь двух зайцев сразу.

— Нет у меня никаких «темных желаний» к Мияко… — Харуто покачал головой. — Звучит разумно, но не уверен, что это мой метод.

Вкладывать личный опыт и эмоции прямо в текст — это обычно удел «настоящей» литературы, той, что считается искусством. Но и в массовой литературе полно таких примеров. Взять того же Ицуки Хасиму или Наюту Кани.Однако Харуто Фува был скорее «архитектором». Он привык строить свои книги четко и отстраненно. Если бы в его героической фэнтези «Шевалье Нового Света» вдруг просочились эмоции от пережитого отказа, серия превратилась бы в кривое зеркало.

— Ну, это все, что я могу предложить, — прямо заявил Ицуки.

Харуто выдохнул.— Придется разбираться самому…

Тут зазвенел дверной звонок.

— Почтальон, — пробормотал Ицуки, вставая. — Или Кани…

На пороге стоял Сэцуна Эна. Молодой человек с волосами, выкрашенными в три разных цвета. Остальные детали его внешности были столь же необычны.

— Здарова, сэнсэй!

— Привет. Редко ты заходишь так поздно.

Сэцуна не носил с собой телефон и обычно врывался в квартиру Ицуки без предупреждения. Но обычно это происходило днем или ближе к вечеру, а не затемно.

— Я думал, мы с Кэн-куном сегодня пойдем ужинать. Но, оказывается, это было вчера. Прихожу я сегодня в офис, а его уже нет. Он обещал сводить меня в какой-то шикарный ресторан. Я так ждал, что с утра вообще ничего не ел.

— Это, э-э… на сто процентов твоя вина. Хочешь поесть здесь?

Сэцуна радостно закивал:— Ага, мужик! — И тут он заметил обувь у входа. — А ты точно не занят? У тебя кто-то есть?

— Ага, другой писатель. Харуто Фува. Вы знакомы?

Сэцуна задумался.— Кажется, нет.

— Да, потому что ты никогда не ходишь на церемонии награждения.

— Я о них всегда забываю, понимаешь?

Если писатели и иллюстраторы не работают вместе напрямую, единственная возможность пообщаться — это церемонии награждения, банкеты в честь благодарности и другие мероприятия от издательств. Сэцуна не был ни на одном из них.

Ицуки посмотрел на него.— Ладно, ничего страшного. Кажется, он сам говорил, что хотел бы познакомиться с Пурикэцу.

Харуто был невероятно общительным, а Сэцуна сам не отличался застенчивостью. Они нашли общий язык мгновенно.

— Я никогда не ел скумбрию с рисом. Это просто невероятно вкусно!

— Ага. Это, наверное, даже лучше, чем просто жарить рыбу.

Разговор летел вперед: Сэцуна уплетал еду за обе щеки, а Харуто торопился допить свое пиво.

— Тебе отказали? Ого, жестко!

— Ага… С тобой такое было, Сэцуна?

— О, меня бросали много раз. Но только не тогда, когда я правда был влюблен. Понимаешь, если что-то идет не так, просто переключаешься на следующую!

— Ого, — восхитился Харуто. — Да ты мастер любви.

— Ну, это не совсем про любовь, но есть одна девушка, от которой я ни за что не откажусь.

— Да?

— Я ее ищу, потому что мне нужно еще раз увидеть ее задницу. Но никак не могу найти.

— Чего? Ее задницу? — опешил Харуто.

— Ты до сих пор не забил на это? — раздраженно вмешался Ицуки.

Сэцуна столкнулся с той, кого он называл «девушкой с задницей тысячелетия», еще в конце марта. Почти полгода назад.

— «Задница тысячелетия»?.. — Харуто, раскрасневшийся от быстрого алкоголя, глубокомысленно кивнул. — Может, она и есть твоя настоящая любовь, Сэцуна.

Ицуки уставился на друга, который явно уже перебрал.— Ты несешь чушь?

— Неееее! Я абсолютно серьезен!

Ицуки подумал, что Харуто, возможно, проецирует свои чувства к Мияко на эти упорные поиски идеальной попы, но Сэцуна выглядел убежденным.

— Любовь… Знаешь, а ведь так оно и есть! Чувства, которые я испытываю к этой заднице… Только любовью это и назвать!

— А-ах… Неразделенная любовь. Это тяжело… — посочувствовал Харуто.

— Это точно!

— Может, закроете тему, — холодно бросил Ицуки, когда Сэцуна начал шмыгать носом.

— О! Слушай, Фува! А давай съездим куда-нибудь!

— Чего? Поедем? — переспросил Харуто.

— Ага! Если грустно, лучше всего сменить обстановку!

— Путешествие… Да, я давно никуда не выбирался. С аниме, можно сказать, покончено. Может, и правда пора… — глаза Харуто загорелись.

Сэцуна улыбнулся ему и покосился на Ицуки.— Отлично! Поехали! А куда?

— Эй, а я-то тут при чем?

Сэцуна кивнул растерявшемуся Ицуки:— А как же!

— Ничего плохого в мужской поездке нет, — поддержал Харуто. — Я «за».

— Ну… я тоже не против… — сдался Ицуки. — Только у меня либо одна ночь, либо две. У меня каждую неделю сценарии к аниме. И я не могу поехать туда, где нет интернета.

Когда по книге снимают аниме, автору регулярно присылают гору материалов на согласование, и часто — в последний момент. Ицуки был еще новичком в этом деле, но иногда ему могли прислать запрос глубокой ночью, а одобрить его нужно было к утру.

— Хм, тогда поищем что-то недалеко, — заметил Харуто.

— Может, на горячие источники? — предложил Сэцуна.

— О, хорошая идея!

— Г-горячие источники…

В последний раз, когда Ицуки ездил на источники с Сэцуной, они были общими. И несмотря на все соблазны, это был настоящий ад. Ицуки почувствовал, как напряглись мышцы шеи. Та поездка дала ему идеальную атмосферу для сцены, которую он должен был написать, но это была самая настоящая травма.

— Ты чего, Ицуки?

— Источники — это хорошо, но только чтобы были раздельными, понял?

— А-а-а-а… — Сэцуна склонил голову набок.

У него явно были планы снова заявиться в общий источник. От этой мысли Ицуки стало не по себе.

— Ну, если нужно место поблизости… Как насчет Хаконэ?

— Мне нравится!

— Хаконэ… — Ицуки поднял глаза. — Это же рядом?

— Там много мест, которые использовали в «Евангелионе». Я туда еще в старшей школе ездил. Думаю, можно сесть на прямой поезд от Синдзюку и быть там часа через два.

— Хо! Удобно.

Вопрос был решен.Харуто тут же принялся искать жилье.Так всего за один вечер троица собралась и на следующий же день отправилась в Хаконэ.

[[image:/storage/reader-images/de71b25d5e71d3a166ab6bf1b82b75b46c557fb7.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Ицуки читает любые жанры, лишь бы там была младшая сестра?

Ответ:Вот именно… так и хочется сказать, но нет. Я не готов поглощать всё подряд только ради наличия младшей сестры. Сначала она должна быть очаровательной. Если в книге появляется такой персонаж — я в полном восторге. Но, если честно, большинство сестер и так очаровательны уже по факту своего появления. А вот если с сестрой происходит какая-то жестокая несправедливость, то тут хоть сюжет будь золотым — я пас.

Вопрос:Почему Ицуки так фанатеет от обнаженного тела?

Ответ:Я не понимаю вопрос. Разве нужна причина, чтобы любить обнаженку?

----------

Фаллометрия

День близился к середине, когда Ицуки, Харуто и Сэцуна наконец сошлись на вокзале Синдзюку. Им предстояло раздобыть билеты на экспресс и вскочить в «Романтический вагон» компании Одаку — или как там называлась эта электричка.

Они расселись по местам и вскрыли коробки с бэнто, купленными тут же, на вокзале. За окном огромный город, который обычно окружал их повсюду, стремительно сменился унылыми фермами и рисовыми полями.

— Подумать только: час езды от Синдзюку — и ты уже в глуши, — протянул Ицуки.

— Эй, не называй это глушью, — усмехнулся Харуто.

Пейзаж за окном лихорадочно сменялся: идиллические сельские угодья превращались в провинциальные городки, пока поезд наконец не вкатился на станцию Хаконэ-Юмото.

Ребята просочились сквозь вокзал, лавируя между грудами сувенирных лавок, и вывалились наружу. Быстро заглянули в магазинчик EVA, а потом неспешно двинулись к отелю.

Ицуки бодро шагал впереди, без умолку щелкая камерой и впитывая атмосферу горячих источников.

— Хм… Может, мне стоит использовать такой городишко как локацию в следующей книге «Все о сестре»? — задумчиво протянул он.

— Повезло же тебе, — с легкой завистью сказал Харуто. — Твой роман про современную Японию. Тащи в сюжет всё, что увидишь в отпуске.

— А откуда ты берешь материал для своего фэнтези? — спросила Сэцуна.

— Ну… в идеале я бы сгонял в Европу, чтобы всё изучить. А так — перелопачиваю книги, сайты, Google Earth. Ищу города, которые выглядят достаточно средневековыми. Ну и фэнтези-фильмы, аниме, игры помогают. Передачи о путешествиях тоже отлично заходят.

— Я примерно так же пишу фэнтези, — кивнул Ицуки. — Но нам, писателям, проще: многое можно додумать. А вот как с этим справляется художник вроде тебя? Ты же и с фонами отлично работаешь.

Серия Ицуки «Сестры Нового Света», которую как раз иллюстрировала Сэцуна, разворачивалась в мире, сочетавшем фэнтези и элементы научной фантастики недалекого будущего. Однако Сэцуна никогда не испытывал трудностей с тем, чтобы превратить расплывчатые образы в голове Ицуки в прекрасные иллюстрации. В его рисунках чувствовалась невероятная фотореалистичность, даже когда он изображал города, которых не существовало на Земле. Глядя на эти работы после того, как он сдавал первый черновик, Ицуки сам начинал лучше понимать мир своей книги и значительно дорабатывал сюжет. Если бы иллюстрации Сэцуны не были готовы до выхода книги, та бы от этого сильно пострадала — возможно, даже единственным ее достоинством остались бы только картинки. И уж точно второму тому не видать бы успеха.

— Фонами? — беззаботно переспросил Сэцуна. — А, да я просто рисую что придется.

— Что придется?

— Я особо не парюсь. Читаю текст и думаю: «Наверное, это выглядит как-то так». А потом рисую.

— Спасибо за столь подробное пояснение, — сдался Ицуки.

— Это просто гений, — насмешливо прокомментировал Харуто.

Они заселились в отель и сразу же рванули в горячий источник.

— Не могу дождаться, когда залезу в купальню на свежем воздухе! — чуть ли не выкрикнул Сэцуна, стремительно срывая с себя одежду.

Он был невысоким, но мышцы у него были упругими и рельефными. И когда взгляд Харуто случайно упал на нижнюю часть его тела, он не смог сдержать изумленного вздоха.

— Ни фига себе!

— Так, парни, увидимся там!

— Ага… — только и смог выдавить Харуто.

Он продолжал смотреть на Сэцуну, который с насвистыванием вышел из раздевалки.

— Слушай, Ицуки.

— Ага, — отозвался Ицуки, прекрасно понимая, что именно заставило Харуто замереть на месте.

— Мне не кажется, или у Сэцуны… ну… очень большой?

— Ты тоже это заметил?

Ицуки пережил ровно такой же шок, когда в прошлый раз ходил с Сэцуной в баню. Вообще-то он не привык разглядывать чужие достоинства, но даже по сравнению с одноклассниками в школьной раздевалке или с гостями в таких же банях Сэцуна заметно выделялся.

Оба молча стягивали с себя одежду, пока не остались в одном нижнем белье. И тут они замерли.

— Ицуки, а у тебя… какого размера? — спросил Харуто.

— Ну… Нормального, наверное.

— А… у меня, наверное, тоже нормальный…

Казалось, что снять с себя последнее было для них труднее всего. Они украдкой бросали взгляды на паховую область друг друга.

— Ладно, у меня, может, и не такой длинный, как у других, но я и сам невысокий, так что тут уже ничего не поделаешь.

Ицуки уже начал оправдываться.

— Ну, не знаю, — возразил Харуто. — Я вообще не думаю, что размер зависит от роста! Вон, посмотри на Сэцуну!

— М-да…

Они снова переглянулись.

— Осмотрим на счет «три»?

— Договорились, — кивнул Ицуки, морально готовясь.

— Раз, два… — скомандовал Харуто.

По команде они одновременно стянули с себя белье — и тут же уставились друг на друга.

[[image:/storage/reader-images/6b97e3ea7f3565300c169b369a741f56b03b39f2.png]]
После нескольких напряженных секунд изучения стало ясно: примерно одинаковые.

Харуто посмотрел на Ицуки с мрачным видом.

— Как думаешь, может, сравним?

— Давай не будем, — ответил Ицуки с не менее мрачным лицом. — Кто бы ни победил, нам все равно будет грустно.

— Да уж… Все равно мы Сэцуне не конкуренты…

Они вздохнули в унисон, обернули полотенца вокруг бедер и тяжелой поступью направились к купальне под открытым небом. Оттуда открывался чудесный вид на бьющий из-под земли источник, но перед глазами мелькали одни члены.Примечание переводчика: глава просто называется члены, внес небольшие предложения. Фаллометрия (мерянье хуями, членоизмерение, пиписькомерство).

[[image:/storage/reader-images/a65e9ee374b4d90ebd01d4b08f8d12914374991d.png]]
Уголок вопросов и ответовВопрос: Какое импортное пиво ты посоветуешь тем, кто не любит обычное пиво?

Думаю, многих отпугивает именно горечь. Так что хороший вариант для знакомства — это бельгийское белое пиво: например, Hoegaarden или Vedett Extra White. Они фруктовые, и горечи в них почти нет. В Японии их легко найти. Еще советую фруктовое пиво вроде Lindemans Kriek или Mystic Cherry. Оно пьется как сок — вообще не чувствуется, что это пиво.

Вопрос: Почему в Бельгии так много разных сортов пива?

Есть распространенная теория: мол, в Бельгии нельзя выращивать виноград, поэтому пиву пришлось занять нишу алкогольных напитков крепостью около десяти градусов. Но на самом деле вино в Бельгии делали веками. Так что… я без понятия, если честно. Наверное, бельгийцам просто очень нравится пиво, вот и всё.

----------

Новый путь к новым задницам

На следующее утро, плотно позавтракав в отеле и напоследок окунувшись в горячий источник, троица решила, что валяться в номере — это святое. В обед они умяли по тарелке собы у станции Хаконе-Юмото, а потом взяли курс на Хаконский музей под открытым небом.

Музей этот славился одной из крупнейших в Японии коллекций скульптур. А раз скульптуры, то, сами понимаете, куда же без обнажённой натуры.

Ицуки первым наткнулся на это место в путеводителе, который листал утром, пока остальные досматривали сны. Он заявил:— Двухмерный хентай — это, конечно, хорошо, но иногда душа требует чего-то более художественного.

Харуто и Сэцуна, у которых других планов всё равно не наблюдалось, тут же согласились.

Вскоре они вышли из поезда на станции Тёкоку-но-Мори.

— Ого! Холоднее, чем я думал!— Да уж!

Ицуки и Сэцуна поёжились — оба, как назло, были в футболках с коротким рукавом. На улице светило солнце, но в горах температура оказалась коварно низкой.

— Я же говорил: нечего было надевать одну футболку, — с лёгкой укоризной бросил Харуто, красовавшийся в куртке.— А-а-а, привыкну! — беззаботно отмахнулся Сэцуна и бодро зашагал вперёд.

Хаконский музей под открытым небом был первым в своём роде в Японии. Просторный парк, утопающий в зелени, с видом на горы. И повсюду — скульптуры. Как обещал путеводитель, на свежем воздухе искусство меняется в зависимости от времени суток, погоды и сезона. Красота!

— Ого, а у этого парня отличная задница!

Сэцуна с неподдельным восторгом уставился на пятую точку статуи Геракла. Нагой герой натягивал лук, и ракурс был что надо. Сэцуна вообще не был привередлив: молодые, старые, мужские, женские, двухмерные, трёхмерные — любые. Главное, чтобы задница была красивая. Для него этот музей стал настоящим раем.

— Хм… Много красивых и обнажённых… Прекрасные женщины сбрасывают одежды в этот чудесный солнечный день… Отличная сцена для «Сестринской схватки»…

Ицуки, бормоча себе под нос, начал лихорадочно фотографировать. Как ценитель полной наготы, он чувствовал здесь родство душ. Даже символичные скульптуры, которые не особо парились насчёт реализма, пользовались у них с Сэцуной успехом, если там имелись обнажёнка и задницы.

А вот Харуто разделял их интерес не так сильно. Его конёк — одетые девушки в двухмерном формате, поэтому обычные скульптуры оставляли его равнодушным. Он бродил по парку, размышляя о том, что у Геракла, кстати, довольно обычный размер, и как было бы здорово, если бы здесь стояла статуя горничной, демонстрирующей трусики. И прочую ерунду.

Вдруг его взгляд наткнулся на одну из гигантских композиций.

— Ничего себе. Вылитый финальный босс из видеоигры.

Скульптура под названием «Разрыв» представляла собой переплетение множества фигур, чем-то напоминавшее Нео Экздеса. Для человека вроде Харуто, далёкого от искусства, эта штука была настоящим взрывом мозга. Она влияла на то самое место, где у среднестатистического школьника рождаются грандиозные, нелепые фантазии о фэнтезийных мирах.

Другие скульптуры на главной лужайке тоже были огромными, вычурными, прекрасными, слишком авангардными, чтобы их можно было понять, или просто выглядели круто без всякой видимой причины. Харуто веселился не меньше друзей.

Исследуя парк, компания вышла к павильону Пикассо. Как следовало из названия, внутри собрали работы европейского мастера.

— О, я слышал про Пикассо! — воскликнул Сэцуна.— Ну ещё бы, — фыркнул Ицуки.

Внутри, правда, не было ни «Герники», ни других монументальных полотен, зато имелась внушительная коллекция набросков, керамики и прочего. Ицуки и Харуто бродили между экспонатами, не понимая ровным счётом ничего, но для приличия издавали восхищённые звуки: «Хм», «О-о-о…» — будто им открылся какой-то глубинный смысл.

— А это называется «Сосиска и яйцо»… Да-а…— Оно самое…

Оба слегка прищурились, разглядывая керамическую тарелку с чёрной сосиской, яичницей-глазуньей и вилкой. Они никак не могли взять в толк, что же тут такого гениального. Как, впрочем, и в других похожих работах, где изображались рыбы, жуки и прочая всячина на тарелках.

— Слушай, а Пикассо, часом, не делал это на уроках труда со своим внуком на летних каникулах?— Пф-ф-ф!

Шутка Ицуки заставила Харуто прыснуть со смеху. А что? Похоже ведь.

Попадались и другие загадки: дерево с какой-то навешанной на него фигнёй, хаотичный узор из металлических прутьев, абстрактное человеческое лицо. Они всё осмотрели, над каждым экспонатом мысленно ставя вопросительный знак. Наконец Ицуки не выдержал.

— Эй… как думаешь, может, Пикассо вообще не смыслил в искусстве?

— Ну ты и ляпнул! — выпалил Харуто, хотя сам примерно о том же размышлял. Он не мог понять, что такого великого в этих поделках, которые испанский гений, возможно, мастерил в сарае с внуком. И дело было не в том, что у Харуто отсутствовало чувство прекрасного. Просто Пабло Пикассо, возможно, был не таким уж и особенным.

— По-моему, я и сам могу сделать половину из этого дерьма.Харуто кивнул:— Абсолютно точно… В мире искусства я ни черта не понимаю. Но что об этом думает такой профи, как Сэцуна? Эй…

Он обернулся и понял, что Сэцуны рядом нет.

Друзья огляделись по сторонам и нашли его в отдалении. Тот пристально разглядывал одну из картин. Его внимание привлёк кубистический зал — абстрактные полотна, разбивающие изображаемые предметы на геометрические грани.

— Эй, Сэцуна?— Пурикэцу-у-у?

Ицуки ничего не могло пробить его концентрацию. Ни единой реакции. Пришлось хлопнуть друга по плечу.

— А, сэнсей, — словно очнувшись от глубокого сна, пробормотал Сэцуна.— Ты так увлёкся. Что тебе нравится в этой картине?— Сэнсей, — голос Сэцуны звучал как в бреду, — Пикассо… он, наверное, величайший художник в истории!

— Э-э, правда? — рассеянно переспросил Ицуки, мысленно уже жалея, что нелестно отозвался о маэстро пару минут назад.

— Его рисунки и скульптуры — это шедевры! — взахлёб продолжил Сэцуна. — Но кубизм — это просто нечто! Я не могу поверить, что такое существует! Я наконец-то нашёл… самый крутой стиль в искусстве!

— С-серьёзно? Ну… отлично?..— Да! Просто отлично! Теперь я буду рисовать в стиле кубизм!

— Чего-о-о?! — одновременно воскликнули Ицуки и Харуто.

— Кубизм? Ты хочешь сменить свой стиль на это?— Ага!— Не смей!

Пурикэцу был иллюстратором лайт-новелл, и у него всё отлично складывалось: огромная популярность, признание мастерства. В жанре, где ценятся милые персонажи и атмосферные пейзажи, кубизму откровенно не было места.

— Послушай, Сэцуна, твой стиль — просто бомба. Нет нужды что-то менять.— Да, Сэцуна! У тебя армия фанатов, которые ждут твои работы. Ты должен заставлять всех задротов этого мира визжать от восторга, глядя на творения мастера Пурикэцу!

Если бы Пурикэцу переключился на кубизм, это был бы серьёзный удар по индустрии. Ицуки и Харуто чувствовали, что просто обязаны отговорить друга от этой роковой ошибки. Но Сэцуна лишь сурово покачал головой.

— Я наконец-то открыл для себя истинное искусство! Даже вы, ребята, не сможете запретить мне следовать велению сердца!

— Сэцуна…

Страсть в его глазах заставила их замолчать. Они стояли молча, а Сэцуна уже снова погрузился в созерцание Пикассо.

— Это… ведь очень плохо, да? — спросил Харуто, покрываясь холодным потом.— Н-не… Я имею в виду, иллюстрации для ранобэ и кубизм — это слишком разные вещи. Он не сможет просто взять и изменить свой стиль… Рано или поздно ему это надоест, и он вернётся к образу Пурикэцу. Я уверен…

Ицуки понимал, что это слишком оптимистичный прогноз, но больше ему нечего было сказать.

Так в мир явился новый художественный гений, которого позже в определённых кругах провозгласят вторым Пабло Пикассо. Или, если хотите, Пабло Пурикэссо.

[[image:/storage/reader-images/2ba86dfc0aa2e887048f980e279f2c0794aff802.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОСКакие у вас любимые бренды?

Ицуки: Если уж выбирать один, то Square Enix.

Наюта: ●●●●●, ●●●●● и ●●●●● до того, как ушла основная команда разработчиков. (Да, я это сказал.)

Харуто: AliceSoft.

Тихиро: Ну, из того, чем я часто пользуюсь: Somi Foods, Kai Corporation, P&G, Lion, ножи Seki Sonroku и так далее.

Токи: ...Презервативы Okamoto.

Эшли: Amabuki, Juyondai, Dassai, Kubota, Minogiku, Ninki-Ichi, Kamoshibito Kuheiji... Столько марок саке, что всех и не перечислишь. Хи-хи-хи...

Мияко: Эм, ребят, я не уверен, что интервьюер имел в виду именно это...

----------

Пейзаж Наюты

Пока троица «страдальцев» перетирала вопросы мужского достоинства и безуспешно пыталась переварить кубизм, в издательстве Gift Publishing вовсю кипела работа над секретным проектом. Масштаб был впечатляющий: цикл «Пейзажи» Наюты Кани решили выпустить во всех мыслимых и немыслимых форматах.

Ровно через неделю после того, как она в разговоре с редактором Ямагатой небрежно обмолвилась о желании расширить горизонты, Наюта стала торчать в офисе каждый день. Вместе с Ямагатой, главредом Сатоси Годо и толпой важных начальников из отдела манги и разработки продуктов они штудировали кипу предложений. Вокруг царила строжайшая секретность, поэтому подработницам вроде Мияко вход на эти встречи был заказан.

— Наю, в последнее время тебя тут слишком часто видят. Что ты задумала?— Хи-хи-хи! А вот это секрет!

Наюта даже не напрягалась, выдумывая отговорки. А зачем? Всё, что она делала, было на все сто продиктовано любовью к Ицуки. Именно любовь заставила её передумать, когда в очередной раз пришло предложение о мультимедийной адаптации. Раньше Наюта отправляла такие письма в корзину не глядя.

Ицуки заявил, что не ответит на её чувства, пока не станет достойным. Для неё эта мысль была дикой. Её роман — который она просто написала, позволив эмоциям вылиться на бумагу, — неожиданно схлопотал премию и открыл дорогу в профессию. Дебютная книга стала бестселлером, а всё, что выходило следом, читатели встречали на ура. Но сама Наюта в творчестве ни капли не изменилась. Она просто писала то, что хочется, когда хочется и с той скоростью, с какой нравится.

Как писательница Наюта Кани понятия не имела, что такое трудности.

Поэтому она совершенно не понимала ту безумную одержимость, с которой Ицуки рвался на вершину.

Он одновременно курировал мангу и аниме-адаптацию. Со стороны казалось, что он выкладывается на износ. Но в её глазах он просто сиял. Даже Мияко, которая маялась между любовью и дружбой прямо в редакции, в глазах Наюты выглядела куда ярче, чем она сама. Наюта тоже хотела сиять. Как Ицуки. Как Мияко. Она хотела увидеть то, что видят они — их «пейзаж».

Если проще, именно поэтому она наконец-то согласилась на адаптацию. Чтобы стать лучше.

После долгих обсуждений решили: в рамках лицензирования «Пейзажей» выйдут анимационный полный метр, игровой фильм и манга-адаптация.

В индустрии нашлась бы куча народу, кто с радостью бросил бы свои текущие проекты, лишь бы ввязаться в экранизацию «Пейзажей». И команда в мгновение ока сняла сливки: прославленные кинорежиссёры с ворохом наград, талантливые сценаристы с хитовыми аниме за плечами, молодые актёры с армией фанатов. Всё — первый сорт, всё — звёздные кадры. Спонсоры подтянулись как по мановению волшебной палочки, позволив заложить в бюджет умопомрачительные суммы. Для манги нашли художника, который на тот момент был даже популярнее самой Наюты: его авторские работы разошлись миллионными тиражами.

И на этом фоне куча других проектов вмиг лишилась своих съёмочных групп и актёров. Спонсоры один за другим отказывались от них. Запуски сдвигались, урезались или отменялись на корню.

В движение пришли огромные деньги и толпы народа. Ценой россыпи мелких безнадёжных проектов, у которых не было ни единого шанса. Всё для того, чтобы эта гениальная девушка начала наводить свой лоск.

Всё — ради любви.

[[image:/storage/reader-images/c4ed57a04ef3ad37986d6704d5db4da546c80fcb.png]]
Расскажи мне о серии «Пейзажи» Наюты Кани.

Первой книгой стала «Серебряный пейзаж». Именно с него началась моя карьера. Там есть группа парней и девчонок, они много болтают и всё такое. Действие происходит зимой, так что название само собой пришло в голову. Следующая — «Золотой пейзаж». Там уже другие герои, но они тоже много болтают. Это не прямое продолжение, поэтому я не стала называть «Серебряный пейзаж 2», а немного изменила название. Третья… как же её? То ли «Бледный пейзаж», то ли «Пепельный». Короче, там тоже всякое происходит. Последняя на данный момент — «Лазурный пейзаж». В ней кое-что новенькое.

……

«Пейзажи» — это масштабная серия-эпопея, которая показывает, как меняются и растут внутренний мир и отношения между парнями, девушками и окружающими их взрослыми. По стилю серия подхватывает недавний тренд, который уже начинают называть «лайт-литературой». Здесь полно неожиданных поворотов, но главная приманка — это текст. Он затягивает читателя как по волшебству. Честно говоря, можно сказать, что, читая, ты буквально проживаешь чужую жизнь. Ещё серию хвалят за нежный, изящный стиль иллюстратора Мидзухо. Благодаря этому у «Пейзажей» очень широкая аудитория.

Ого, круто.

----------

Прощальная вечеринка Мияко Сиракавы

Стоял конец сентября, и у Мияко Сиракавы выдался последний денек в GF Bunko. Ровно в семь, стоило ей выдохнуть, как коллеги уже утянули ее на прощальную вечеринку. Забивать стрелку в дешевой идзакае, где обычно тусили местные редакторы, не стали — махнули в ресторан поприличнее. Там, по слухам, давали свежайшую рыбу и богатый ассортимент саке. Место, куда президент «Гифт Паблишинг» водил обсуждать контракты с матерыми авторами и важными клиентами.

За столом окопались все восемь сотрудников редакции GF Bunko, мангака Кайко Микунияма (она как раз в тот момент ошивалась в офисе) и ее редактор из журнала Gifted — Кохэй Токуяма.

— Сиракава, ты два месяца пахала как проклятая. Сегодня жрешь и пьешь в свое удовольствие. Уверен, тебя ждет большое будущее. Спасибо за всё!

Сатоси Годо, главред, похожий на якудзу с добрым сердцем, сидевший напротив, поднял бокал. Остальные подхватили, с улыбками чокаясь с ней.

— Ха-ха! Большое спасибо! — Мияко смущенно улыбнулась.

Она отпила улун, а затем сделала крошечный глоток «Камосибито Кухэйдзи Бетсу-ацураэ» — первоклассного дзюммай дайгиндзё, который ей плеснул Годо. Саке оказалось фруктовым, с игристой кислинкой, почти как газировка, и оно приятно скользнуло по языку. Идеально зашло под закуски, что выставили на стол: заливное из морского леща, юба, маринованный осьминог, тартар из рыбы-гару и соленые внутренности каракатицы. Каждое блюдо было приготовлено с душой, и от этого предвкушение горячего становилось только острее.

— Ах… Как вкусно, — выдохнула Мияко.

— А ты, я смотрю, знаток, — усмехнулся Годо.

Обычно редакторы не собираются всем отделом на проводы какого-то стажера, который проработал всего два месяца. Да еще и подруги-стажера. Но Мияко переплюнула все ожидания: она приносила рукописи Наюты Кани, помогала с аниме «Всё о моей младшей сестренке». Она была энергичной, дотошной, никогда не опаздывала, всегда была на связи, если что-то было непонятно — переспрашивала, а ошибки не скрывала, а честно извинялась… Именно за эту самоотдачу её и ценили в отделе. Для нормального взрослого человека это в порядке вещей, но в редакторской среде такое встретишь нечасто. (Взять хотя бы господина Огути, который раньше работал в… ну, неважно). Искренность, с которой Мияко подходила к делу, действовала на всех заражающе.

Кайко, сидевшая рядом, повернулась к ней и, наполняя свою чашку, низко поклонилась.

— Если бы не ты, Мя, я бы никогда не смогла продолжать рисовать мангу. Спасибо тебе огромное-преогромное.

— Ой, да я ничего такого и не сделала, — мягко ответила Мияко, подливая саке в ответ. — Это ты в итоге сама смогла переубедить отца. Так что давай, продолжай в том же духе.

Кайко осушила чашку одним глотком.

— Мя, а ты после того, как уволишься, сможешь мне еще позировать?

— Конечно. Звони в любое время.

У Кайко глаза заблестели, и она радостно улыбнулась.

— Ах, спасибо, Мя.

Годо, наблюдая за этой сценой, поморщился.

— Как же я без нее буду скучать, — проворчал он себе под нос. — Все авторы и художники ей так доверяют…

— А? Что вы сказали?

— Я говорю, ты уже решила, чем будешь заниматься после выпуска, Сиракава?

— Нет, пока нет… Надо уже начинать искать. Я понимаю, что нужно думать об этом…

— Тогда оставайся у нас, — отрезал он.

— В… в редакции?

— Ага. У нас такое уже бывало: брали людей из внештатников. Я договорюсь с отделом кадров.

— О, было бы здорово, — поддержал кто-то из редакторов.

— Да, честно говоря, Мияко намного полезнее некоторых штатников.

— Мне… стать редактором?

Мияко растерялась от такого неожиданного предложения. Подработка в GF Bunko приносила ей удовольствие. Наблюдать за миром Ицуки и Наюты изнутри было для нее захватывающе. Может, думала она раньше, такая работа ей подходит. Но подходит — не значит, что она мечтает об этом. Действительно ли она хочет стать редактором?

Пока она размышляла, суровое лицо Годо чуть смягчилось, и он едва заметно улыбнулся.

— Ладно, не отвечай сейчас.

— Ах да, — Мияко с облегчением выдохнула. — Если можно, я подумаю…

— Сиракава, — вмешался сбоку Ямагата. — Нам понадобятся помощники на церемонию награждения и на Комикет. Сможешь прийти помочь?

— О, конечно! С удовольствием.

Уголки губ Годо дрогнули вверх.

— М-м-м. Думай не торопясь, пока работаешь.

— Я потом с тобой свяжусь, — сказал Ямагата, приступая к еде.

Похоже, Мияко пока не собиралась полностью обрывать связи с GF Bunko.

— Уи-хи-хи! Это так круто, Мя-я-я-я!

Кайко внезапно стиснула её в объятиях сбоку. Лицо у неё уже раскраснелось, а взгляд стал расфокусированным.

[[image:/storage/reader-images/56bd1dfc859ba751e249939b19464890aa2d585e.png]]

— Кайко, ты пьяна?

— Я абасютю не пьяна!

— По-моему, это очевидно…

— Хи-хи-хи! Мя, а какие на тебе сейчас трусики?

— Ты что, старая извращенка?!

Мияко вырвалась из её хватки, и Кайко тут же переключилась на Годо.

— Господин главный редактор, а какие трусики на вас сейчас?

— Меня полиция много раз допрашивала, но о нижнем белье никто никогда не спрашивал, — Годо выглядел слегка смущенным, хотя его хитрая ухмылка выдавала, что ему скорее весело. — Ну, раз спросила — отвечу! На мне золотые боксеры!

Это откровение не принесло никому пользы. Уж точно не Мияко. Её лицо скривилось от напряжения.

Зато Кайко пришла в полный восторг.

— И-хи-хи-хи! Вот это мой главный редактор! Такое может носить только настоящий мужик, уверенный в себе и крутой!

— Хе-хе-хе… Ну, может быть!

Кайко тут же обошла с этим вопросом всех собравшихся редакторов.

— Ямагата, а у тебя?! Я твои в туалете только что видела… Господин Токи, а у вас?

— Красные боксеры! — прозвучал пьяный ответ.

— О-о-о, сексуально! А вы там?

— А, у меня просто обычные боксеры…

— Ху-ху-ху! Трусы — это отражение твоей личности, знаешь ли. Такие же обычные, как твои боксеры! А у тебя?

— Белые семейники!

— Ах, символ непорочной души… Наверное, у тебя внутри прекрасное сердце!

— Микунияма, а на мне леопардовые!

— А у меня с драконами!

И тут случилось неизбежное. Один из редакторов решил, что лучший способ подтвердить свои слова — снять штаны и показать. Остальные тут же последовали его примеру.

— Хья-ха-ха! — грохнул Годо, даже не думая их останавливать. — Давай! Покажите мне эти трусы, которыми вы так чертовски гордитесь!

— Ох… — Ямагата и Мияко обменялись полными боли взглядами.

Но остановить этот вакханалию было уже невозможно. Всё шло по тому же сценарию, что и в дешевой идзакае. Чем это закончилось? Позже сотрудников «Гифт Паблишинг» (и Кайко) забанили в ресторане, а Годо получил нагоняй от президента компании. Но это уже совсем другая история.

[[image:/storage/reader-images/f9bffc406a77418d1ec037ef2973b9abb618fe2e.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОССколько ты зарабатываешь в год?

Харуто: Этот вопрос задают относительно часто, но будь осторожен: спрашивать о таком с бухты-барахты довольно бестактно. Из-за аниме мои книги активно переиздаются, так что… ну, в несколько раз выше среднего по возрасту.

Ицуки: …Я получаю примерно половину зарплаты Харуто. У меня вышло больше томов, чем у него, но…

Наюта: Неплохо.

Пурикецу: Я не знаю точной годовой суммы, но на иллюстрациях к ранобэ много не заработаешь. А вот за artwork для мобильных игр крупных компаний платят куда больше.

Кайко: Я новичок, у меня ещё не выходило сборников манги, так что в этом году цифра совсем скромная. Надеюсь, вы купите первый том «Всё о моей младшей сестрёнке», когда он выйдет.

Токи: Примерно две трети от того, что платят некоторые издательства.

Годо: До десяти миллионов пока не дотягиваю.

Кайдзу: Примерно столько же, сколько офисный работник моего возраста.

Эшли: Примерно как у налогового консультанта. Можно было бы и больше, если бы я брал больше заказов на консультации для фирм, но мне больше нравится мучить сотрудников и болтать с творческими людьми, так что…

----------

Летописи Хроники (часть 4)

В одно воскресенье, в самом начале октября, квартира Ицуки превратилась в штаб полного сбора: сам хозяин, Наюта, Мияко, Харуто и Тихиро.

Для Мияко это был первый визит после того самого дня, когда Ицуки вынес ей приговор в виде отказа.

Они, конечно, пересекались и раньше — когда он заявлялся в офис на сценарные летучки. Но всё ограничивалось быстрым «привет» и «пока». Оба заверили Наюту с Харуто, что дружба уцелеет, но как быть нормальным с тем, кого ты попросил вычеркнуть себя из жизни? Задача оказалась та ещё.

Харуто тоже пару раз натыкался на Мияко в офисе, но после её ответа так и не смог выдавить из себя больше пары слов. Ицуки, в свою очередь, мечтал остаться с ней друзьями, но при встрече его будто сковывало. Он честно пытался следовать совету Тихиро — «прилагай усилия», — но с его коммуникабельностью на уровне кактуса максимум, на что он был способен, — это кивнуть и сделать каменное лицо, что всё тип-топ. Харуто в присутствии Мияко держался так же.

Сентябрь догорел, а с ним сгорела и подработка Мияко. Теперь даже шанс случайно столкнуться в офисе испарился. Чем дольше длилось это «невидимка», тем выше вырастала стена между ними. Мияко могла просто отдалиться, и со временем из подруги превратиться в очередную знакомую. Этого не хотел никто из троих. Значит, встреча была неизбежна. И срочно. Не просто «привет-пока», а сесть, выпить и оторваться по полной.

Проблема была в том, что компания Ицуки редко планировала тусовки заранее. Обычно все просто материализовывались у него в гостях в одно и то же время, а там уже сами собой появлялись еда и игры. Заранее обговоренные планы казались фальшивкой.

Всем нужен был предлог. Естественный, чтобы не доводить до нервной дрожи. И у всех троих в головах созрела одна и та же мысль.

Ролевая игра!

Такая игра требует долгих партий, каждая из которых обрывается на самом интересном месте. Идеальный каркас для встреч. К тому же, вживаясь в роли, проще отделить игровое от реального и общаться так же легко, как до того самого отказа.Может быть.

«Может, скоро продолжим нашу РПГ?»«Ты говорил, что готовишь кое-что для игры. Ну как? Жду с нетерпением».

Ицуки и Мияко отправили эти сообщения Харуто в один и тот же день — именно тогда, когда он закончил подготовку к следующей сессии. Наконец-то все трое поймали одну волну. Время играть роли.

М (Харуто): Что ж, после долгого перерыва самое время рвануть четвёртую сессию нашей кампании.

Игроки: Давно ждали!

М: Мы не играли три месяца, так что давайте вспомним, что было в прошлый раз?

Цукико (Ицуки): Хе. Давай. Я уже почти всё забыл.

Сен (Тихиро): Ну ты даёшь, Бро… То есть, Сис…

М: Итак, сёстры Мидфилд дрались с другой бандой авантюристов, когда вас спасла могучая официантка Нина. Вы начали тренироваться у неё, но за ней, бывшим рыцарем Империи Хорн, охотятся убийцы. Вам удалось их раскидать, но когда Цукико заслонила собой Нину от клинка их главаря, она погибла.

— Ах да, я же умер! — воскликнул Ицуки.— Я тоже забыла, — расстроилась Мияко.

Одна из главных целей этой игры — заставить их двоих снова непринуждённо общаться и склеить отношения. Но персонаж Ицуки, Цукико Мидфилд, была мертва. Ей было особо нечем вставить слово.

— А что случается с игроками, если их персонаж умирает в РПГ? — спросила Наюта у Харуто.— Зависит от сценария и системы. Иногда можно применить магию воскрешения или заплатить жрецу, как в Dragon Quest. А иногда персонаж выбывает до конца кампании, и игроку приходится лепить нового.— Нового? — переспросил Тихиро.— Ага. Например, может вбежать его брат-близнец с такими же характеристиками. Или из сундука выпрыгнет точная копия погибшего героя без всяких объяснений и присоединится к партии.— О! Здорово! Так ты сможешь засунуть воскресшую Цукико в какой-нибудь сундук для меня, Харуто?— И ты просишь профессионального писателя вроде меня использовать такой избитый штамп? — Харуто поморщился. — Я уже придумал, как ввести тебя обратно в игру. Так что потерпи немного, ладно?

М: Шокированная смертью Цукико, Дэтмаска покинула отряд и отправилась куда-то одна. Тем временем Мияко, Сен и Нина рванули к горам Элькадия. По словам Нины, там есть деревня племени Нароу, где живёт тот, кто способен воскрешать мёртвых. Удастся ли Мияко и её спутницам провернуть обряд возрождения?

Мияко (Мияко): Значит, Дэтмаска совсем одна?

М: Ну, она сбежала куда-то. Такова логика.

Дэтмаска (Наюта): Такова логика. Хи-хи-хи…

Сен: Меня беспокоит, что она может замышлять… Но в любом случае, мы начинаем втроём: Мияко, Нина и я?

М: Верно. Готовы рвануть в новую историю?

Горы Элькадия — это цепь суровых пиков на севере земли Хроника. Там обитают бесчисленные сильные монстры, приспособившиеся к суровым условиям. Трём женщинам пришлось бы туго, но Нина, неигровой персонаж, была невероятно сильна, так что они справились. У Тихиро тоже был навык готовить еду из мяса монстров и местных растений, так что с голодом проблем не возникло.

Но после внезапной атаки Асура-гризли — ужасающего магического медведя с шестью лапами — Нина получила тяжёлые ранения. Дэтмаски, их монаха-лекаря, не было рядом, поэтому магией вылечить её не получалось. Так Мияко и Сен были вынуждены защищать раненую Нину и мёртвую Цукико, продолжая подъём по горной тропе. Вскоре магические очки и целебные предметы кончились, а их тела покрылись ранами…

М: Добравшись до конца тропы, вы видите широкую поляну с каменными строениями. Похоже, это Бетаполис — дом племени Нароу.

Сен: Фух, наконец-то…

Мияко: Если бы нам встретился ещё хоть один враг, мы бы точно погибли…

Сен: Без твоей «Молнии», Мияко, мы бы не сбежали.

Мияко: Ага. Хорошо, что я её выучила.

М: Вы в деревне. Что хотите делать?

Сен: Прежде чем искать того, кто умеет воскрешать, надо вылечить Нину. Расскажи нам о деревне подробнее.

М: Ладно. Э-э… В деревне не много зданий, но те, что есть, выглядят очень современно: аккуратные ряды низких бетонных домов, асфальтированные дороги. Создаётся впечатление, что вы попали в современную Японию. Из-за высоты здесь холодно, но люди вокруг одеты легко. Они выглядят как жители средневековой Европы, но их одежда сделана из прочной, продвинутой ткани, какой в Средневековье точно не было. Жители тут самые разные: белые, темнокожие, эльфы, зверолюди, ящеролюды, гоблины, даже скелеты. А на зданиях вывески на кандзи: «ЛАВКА ИНСТРУМЕНТОВ», «ОРУЖЕЙНАЯ», «ГОСТИНИЦА» и так далее.

Мияко: Э-э? Это точно фэнтезийный мир?

Сен: А что вообще за племя Нароу?

М: Сначала бросьте на Мудрость.

Мияко: Четыре кубика…(1, 6, 6, 7)… 20.

М: Достаточно высоко… В таком случае ты кое-что знаешь о них. Племя Нароу — это не определённая раса или народность. Это люди из других миров, которые были реинкарнированы. У них есть особые способности — «читы», — дающие многим сверхчеловеческую магическую или физическую силу. Их интеллект и технологии намного превосходят общий уровень этого мира. Они появились здесь через Врата в горах Элькадия и основали деревню. Некоторые служат в правительствах других стран или работают авантюристами, но все они — довольно крупные игроки в этом мире.

— Значит, они группа исекай-протагонистов? — усмехнулся Ицуки. — Эта деревня — плохие новости.

Под «исекай» Ицуки имел в виду жанр, который стал очень популярен на сайте Shōsetsuka ni Narō, где пользователи выкладывают свои оригинальные романы. В основном, исекай — это истории о героях, которые умирают в современном мире и перерождаются в другом, сохраняя память о прошлой жизни. Иногда они рождаются заново младенцами, иногда их сознание вселяется в уже живущего там человека, а иногда их превращают в монстров, животных, мечи, торговые автоматы и даже в неодушевлённые предметы. Вариантов море.

Многие герои перерождаются с уникальными навыками или улучшенными параметрами, недостижимыми в новом мире. Но существует немало историй и о героях без особых способностей, которые выживают благодаря общим знаниям о современном мире и специализируются, например, на кулинарии или медицине. Навыки героя и то, как он их применяет, сильно варьируются от истории к истории, поэтому жанр исекай может быть очень разнообразным.

Сен: Давайте пока найдём того, кто сможет помочь Нине. Врача или мага-целителя.

Мияко: Ах да!

Сен и Мияко нашли лечебный центр и быстро доставили Нину туда. Её раны были слишком серьёзны, чтобы зелья и магия могли помочь, но благодаря почти божественным навыкам врача, который был как две капли воды похож на актёра Такао Осаву (сыгравшего Дзина в исторической медицинской драме), Нину удалось спасти чудом.

— Эй, Гранд-жуан, кажется, доктор Дзин не был звездой исекай-романа.— Не понимаю, о чём ты, — невозмутимо ответил Харуто. — Это просто невероятно талантливый врач, который случайно похож на Такао Осаву.

Мияко: Скажите, вы случайно не умеете воскрешать?

М: «К сожалению, мои медицинские навыки не магические, поэтому воскрешать я не умею. Это под силу лишь старейшине нашей деревни».

Сен: А где нам найти старейшину?

Узнав, где он находится, Сен и Мияко рванули в его поместье. Их встретил скелет в роскошной мантии, увешанной драгоценностями с огромной магической силой. От него исходила мощь, которая делала его намного внушительнее обычного скелета.

— Простите, — спросила Сен. — Вы старейшина этой деревни?

Скелет открыл рот, хотя у него не было голосовых связок.— Да, — произнёс он низким голосом. — Я преодолел оковы смерти. Можно сказать, я нечто вроде Повелителя.

Харуто изобразил голос почти точную копию одного известного персонажа, но это не суть важно. Сен и Мияко тут же попросили того, кто был «нечто вроде Повелителя», воскресить для них Цукико.

М: «Вы прошли через смертельно опасные горы, чтобы попасть сюда… В знак уважения к вашей силе и отваге я позволю вам воспользоваться моим секретным ритуалом воскрешения».

Сен: Большое спасибо!

М: «Но это может быть очень опасно».

Мияко: Опасно?

М: «Чтобы вернуть умершего, вы должны отправиться в Страну Мёртвых сами и привести душу погибшей. Это опасное место, кишащее нежитью. Если потерпите неудачу, вы присоединитесь к ним. Вы достаточно храбры, чтобы продолжить?»

Мияко: Конечно!

М: «Хорошо. Тогда я немедленно открою врата в эту страну».

Сен: О, одну минуту.

М: «Хм?»

Сен: Мы можем взять вещи в Страну Мёртвых?

М: Допустим, да. Иначе вы не сможете использовать своё снаряжение и оружие.

Сен: Ладно. Тогда дайте мне немного времени подготовиться.

М: «Хорошо… Вам лучше как следует подготовиться, юная леди».

Мияко: Моя младшая сестрёнка слишком талантлива…

Сен, гениальная младшая сестра, продала все когти, шкуры и прочее, что они собрали с горных монстров. На вырученные деньги она купила лечебные предметы и кусочки мифрила — необходимые для навыка Мияко «Пуля Тора».

Кроме того, Сен договорилась с врачом, похожим на Такао Осаву. Тот приготовил лекарства и даже дал им немного пенициллина, который он успешно выделил в этом мире. Уникальный навык Сен, «Ядабаоф», уничтожал любые зелья и магические предметы, но это не касалось лекарств и прочих немагических вещей. Они, конечно, действовали не так мгновенно, как магия, но наличие способа лечить группу значительно повышало их шансы на выживание.

Подготовившись как следует, Сен и Мияко переночевали в гостинице, восстановили HP и MP, а затем наконец вернулись к Повелителю.

— А, вы вернулись. Вы поступили мудро, но не следует ли вам проявлять больше эмоций из-за вашей миссии? Жизнь вашей сестры на грани.

— Я не могу допустить ошибку, — заявила Сен скелету, который чуть не умер от скуки, пока они так долго собирались.

— Хе. Хорошо. Тогда самое время отправиться в Страну Мёртвых.

Повелитель взмахнул посохом, и из-под ног Сен и Мияко взметнулся магический круг. Их окутал жуткий чёрный дым, и они потеряли сознание.

— Н-н-н-гх…— Где мы?

Очнувшись, Мияко и Сен увидели вокруг широкую, пустынную, каменистую местность. Всё было окутано зловещим красно-фиолетовым туманом, небо затянуло глубокой тьмой. Это была Страна Мёртвых.

Они растерянно оглядывались, когда услышали знакомый голос.

— Сен! Мияко!

Перед ними стояла мечница с длинными чёрными волосами и благородным лицом — Цукико Мидфилд.

— Сестра… Моя сестра!

Переполненная чувствами, Сен бросилась к Цукико, и та нежно погладила её по голове.

[[image:/storage/reader-images/1273db7693529d2d940f48e20a1cfdde827b6095.png]]
— Хи-хи-хи! Сен такая неженка, — рассмеялась Наюта, слегка подкалывая подругу.

Тихиро покраснел.— Ну и что тут такого? — пробормотал он. — Это же просто игра, что в этом плохого?

Цукико: Давно не виделись. Я думала, что больше никогда вас не увижу.

Мияко: До тебя было так трудно добраться! Столько из-за тебя хлопот, Сис! Давай, выбираемся отсюда и возвращаемся к жизни.

Сен: Да. Но как нам выйти?

М: Хорошо, Цукико, брось на Мудрость. Нужно… скажем, 12.

Цукико: У меня Мудрость 9, значит два кубика… Так мне нужно выбросить две шестёрки?

М: Нет, как обитатель Страны Мёртвых, у тебя есть некоторые базовые знания об этом месте, так что я добавляю 4 очка к твоему броску.

Цукико: О, тогда я смогу… Э-э…(6, 2)… 8 плюс 4 равно 12. Еле-еле!

М: Хорошо, Цукико знает, как вернуться… Немного впереди есть пещера, которая соединяется с миром живых. Пройдёте через неё — и выйдете там, где были.

Сен: Пещера в Стране Мёртвых? Подозреваю, это очень опасно.

Цукико: Не волнуйся. Клянусь, я защищу свою сестру.

Сен: Э-э… Спасибо, Сис.

Мияко: Эй! А я? Я тоже сестра!

Цукико: Ты старшая сестра, а не младшая. Сама о себе позаботься.

Мияко: Эй!

Цукико: Хе. Я шучу. Я буду защищать любую сестру!

Воссоединившееся трио отправилось в пещеру. Внутри оказался широкий проход, стены излучали тусклый свет, позволяя видеть окружение. Но отовсюду доносились стоны и крики, которые наполняли их страхом.

Они провели почти час, петляя по извилистым туннелям.

М: Ладно, время броска на Интуицию для всех троих.

Цукико: Ну вот, что ещё? У меня (4, 5, 2)… 11.

Мияко: (3, 3, 2)… 8.

Сен: У меня четыре кубика, так что… (5, 5, 6, 1)… 17.

М: Чёрт! Это критический успех. Что ж, так тому и быть… Сен замечает нечто необычное. Присмотревшись к стене впереди, она видит на ней какое-то шевеление. Вскоре все трое понимают, что из стен вылезают несколько человекоподобных фигур. Их плоть обгорела, кое-где видны кости. Они явно мертвы, но их глаза горят жизнью, а изо ртов вырываются гортанные стоны. Каждый вооружён, и двигаются они быстро, как хорошо обученные воины.

Мияко: Они… враждебны?

М: Весьма враждебны, да! Благодаря тому, что Сен заметила их, вы избежали окружения, но единственный способ пройти здесь — победить их. Время битвы.

Цукико: Ну давай, скелеты-зомби!

Всего монстров было девять — в три раза больше, чем партия игроков, но ни один не был и вполовину так силён, как те твари, что встречались им в Элькадийских горах.

— Я задержу всех! — Цукико стала танком, привлекая внимание врагов.

— Сейчас!— Энергетический заряд!

[[image:/storage/reader-images/b5aed7421263eb1704fda4737918305ed6ee7b1c.png]]
Сен выпускала отравленные стрелы, вымещая злость за то, что приходилось убегать от магических тварей в горах, а Мияко колдовала боевую магию. Они уничтожали нежить одного за другим.

Мияко: Ух ты, с танком сражаться намного легче!

Сен: На, Сис, выпей это лекарство.

Цукико: Ах, спасибо.

Мияко: Ладно, как насчёт того, чтобы прикончить последнего крутым финальным ударом? Я хочу использовать свою рельсотронную пушку!

М: Это не рельсотронная пушка, а «Пуля Тора». Помнишь?

Мияко: Ладно, на точность… (8) плюс 10 равно 17.

М: Попадание. Бросай на урон.

Мияко: Так, урон… (4, 1, 6, 4, 5) плюс 34 равно 58.

М: Плюс 20 очков за две выпавшие шестёрки… 78 урона. Это… мягко говоря, чрезмерно.

Сен: Отлично, Мияко!

Мияко: Спасибо, что купила мне мифрил.

М: Итак, оставшаяся нежить сгорает дотла от мощного электрического разряда и исчезает. Поздравляю, вы победили!

Партия столкнулась ещё с несколькими отрядами нежити, но благодаря сообразительности Сен у них всегда были запасы предметов, и они сражались, не подвергаясь серьёзной опасности.

— Кажется, я балансировал сложность на высоком уровне, — усмехнулся Харуто, глядя, как гладко идёт игра.— Хе. Это моя младшая сестрёнка… то есть, сестра!— А-ха-ха… — Тихиро застенчиво улыбнулся.

Вскоре группа добралась до выхода в мир живых. Всё, что нужно было сделать — пройти через врата, окунуться в свет, и Цукико будет воскрешена. Трое переглянулись, кивнули и, взявшись за руки, шагнули вперёд. В следующее мгновение их ослепил яркий свет, и…

М: Вы открываете глаза и обнаруживаете себя в особняке Повелителя. «А, вы, кажется, вернулись».

Цукико: А, вы тот самый, кто нечто вроде Повелителя? Благодарю вас. Теперь я снова со своими сёстрами.

М: «Не благодарите. Пока вы были в Стране Мёртвых, произошли кое-какие… интересные события. Хи-хи-хи…»

Подавленный смех звучал зловеще, но, несмотря на это, партия решила навестить Нину в лечебном центре. Однако Нины там не оказалось. По словам врача, похожего на Такао Осаву, она отправилась искать свою младшую сестру. Её жизнь была спасена, но она была не в том состоянии, чтобы снова пускаться в путь…

А затем врач выдал ещё одну бомбу. Один наёмник из Нароу, навещавший деревню, сообщил, что младшую сестру Нины, Тину, видели… около года назад. Хотя Мияко и её сёстры пробыли в Стране Мёртвых всего несколько часов, в реальном мире прошло больше трёх лет.

Сен: Что теперь будем делать? Искать Нину?

Цукико: Нет, меня сейчас больше беспокоит Дэтмаска. Нужно найти её.

Наюта просияла и бросилась обнимать Ицуки.— Я так рада, что ты обо мне думаешь!

Он отбивался, покраснев до корней волос.— Н-нет! Я беспокоюсь о Дэтмаске! Не о девушке, которая за неё играет!

— Но, Наю… в смысле, Дэтмаска, что ты задумала?Наюта загадочно улыбнулась в ответ на вопрос Мияко.— Увидишь.

В деревне племени Нароу не нашлось новых зацепок о Дэтмаске, поэтому трио решило спускаться с горы. Подъём был тяжёлым, но магия Повелителя в мгновение ока перенесла их на уровень моря.

Переночевав в ближайшей гостинице, они узнали новости о том, что произошло за три года.

— Год назад княжество Молния внезапно объявило войну Империи Хорн. Они захватывают города империи один за другим, быстро расширяя свою территорию.— Молния?!

Это стало шоком. Княжество Молния, бывшее вассалом Хорн, получило полную автономию. Их армия Молнии славилась как сильнейшая на этих землях. Раньше они не особо сотрудничали с Империей, часто отказываясь участвовать в совместных операциях. А теперь…

Другие страны, задыхавшиеся под давлением империи, начали действовать в союзе с Молнией, что привело к стычкам по всему континенту… И в центре всего этого оказалась юная девушка, появившаяся в княжестве три года назад. Благодаря своему дару убеждения и склонности к сомнительным делишкам, она уговорила большинство министров Молнии подтолкнуть страну и её армию к войне, фактически управляя ими из тени. Княжество де-факто находилось под контролем молодой интриганки по имени Дэтмаска Мидфилд.

Мияко: Дэтмаска, что ты творишь?!

Дэтмаска: «Я прокачала харизму, чтобы захватить мир» — хи-хи! Похоже на название исекай-ранобэ.

М: Если честно, мы с Дэтмаской вчера провели короткую личную сессию по скайпу, и вот чем это кончилось. Я ставил ей высокие сложности, но она постоянно выдавала критические успехи…

Цукико: Значит, ты захватила Молнию? Безумие.

Сен: Вот зачем она всё время повышала харизму, когда получала уровни.

— Эта юная девушка перешла на тёмную сторону после смерти сестры, а затем превратилась в повелителя демонов, который хочет уничтожить мир… Разве это не круто, Ицуки?— Хе… — Ицуки с сожалением кивнул сияющей Наюте. — Да. Неплохой твист, я считаю.

М: На этом история этой сессии заканчивается! Что будут делать сёстры, когда Дэтмаска так изменилась за последние три года?!

После короткого этапа повышения уровней сессия подошла к концу. Наюта, возможно, украла шоу под конец, но большую часть игры Ицуки, Мияко и Харуто общались так же свободно, как всегда.

Позже вся пятёрка сидела за столом Ицуки — без малейшей неловкости — и обсуждала прошедшие события и то, что ждёт их впереди в кампании. Секретная миссия, которую задумал каждый из троих, казалось, была выполнена достаточно успешно.

— Ах да, Ицуки!Когда они закончили ужинать, Наюта окликнула его уже у самой двери.— Мои книги экранизируют в аниме, игровой фильм и мангу, так что какое-то время я буду очень занята.— Чего?!

Ицуки потерял дар речи. Как и Мияко, Харуто и Тихиро. Все в комнате, кроме самой Наюты, знали, какой мощной бомбой являются новости об экранизации произведений Наюты Кани.

— Может, я не смогу появляться здесь так же часто, но не вздумай изменять мне с Мя-тян! — строго сказала она Ицуки, нахмурившись.— Ну… ладно, — вяло ответил он.

С этими словами Наюта Кани — величайшая интриганка, взбудоражившая игровой мир, прежде чем применить своё финальное оружие в реальной жизни — отправилась домой.

[[image:/storage/reader-images/af2602a3ab3a642d8ba21dd9baaa8ae227ab82b4.png]]

[[image:/storage/reader-images/22c44edd8ccca41b1e8366e402bbec7c2915db4f.png]]

[[image:/storage/reader-images/8e342a0202848134f62e02c96d0cccabe89e92ff.png]]

[[image:/storage/reader-images/6df60e9fd460da552656cc2b13cea0bcffc03b50.png]]

----------

Кастинг сэйю

Середина октября подкралась незаметно, словно вор в ночи, чтобы в один из дней решить судьбу «Всё о моей младшей сестре» — а именно, кто подарит голоса ее героям в студии Синдзюку.

На прослушивании искали костяк: протагониста Кадзуму Акацуки, его сестру Итику, друга Синго Онидзаки и его сестру Юкико. На остальных второстепенных персонажей таланты решили не вызывать — обойдутся демо-записями, выбором режиссера, звукорежиссера и самого Ицуки. Пока что Ицуки стоял под дверями студии вместе со своим редактором Кэндзиро Токи и нервно переминался с ноги на ногу, словно первоклашка перед доской.

Выбор актеров — штука первостепенная. Это они вдыхают в персонажей жизнь. Ицуки уже заранее попросили набросать, как, по его мнению, должны звучать герои. Он назвал несколько любимых имен и персонажей из других аниме, намекая на приоритет. Но кого он увидит сегодня, он не знал до самого последнего момента.

Внутри их встретила дверь с табличкой: «ТЕЛЕВИЗИОННОЕ АНИМЕ — ВСЁ О МОЕЙ МЛАДШЕЙ СЕСТРЕ — ПРОСЛУШИВАНИЕ АКТЕРОВ». За ней скрывалась аппаратная, напичканная звукозаписывающим оборудованием, которое выглядело так, будто им можно управлять космическим кораблем. Рядом — студия с микрофонами, отгороженная звуконепроницаемым стеклом.

Они прошли в аппаратную, где их уже ждали: режиссер Мунэнори Таруи, продюсер Цутому Осима, его ассистент Какэру Ямада и еще несколько человек, которые явно знали, зачем они здесь.

— Доброе утро, — выдал Ицуки.— Доброе утро! — грянул хор. На часах было десять утра, так что формально всё сходилось, но в мире аниме, судя по всему, «добрым утром» здороваются в принципе в любое время суток.

— Хасима-сан, — Таруи поднялся с дивана. — День будет долгим.— Я… я с нетерпением жду.— Держитесь, — отрезал он. — Это марафон, а не спринт.

Они уже несколько недель встречались на сценарных летучках, так что Ицуки знал его достаточно хорошо, чтобы не обижаться на прямоту.

— Вот список.

Режиссер протянул увесистую пачку бумаг. На первых страницах — расписание и имена сэйю. Прослушивание растянулось на два дня, на сегодня назначили около пятидесяти человек.

Дальше — списки: вверху имя персонажа, под ним — актеры, примерно по тридцать на каждого, с названиями агентств. А затем — досье: фото, возраст, место рождения, особые навыки и роли. Ицуки листал и то и дело натыкался на громкие имена. Такие, о которых слышал даже он, хотя за миром сэйю следил без фанатизма.

— Вау, она пробуется на Итику?! И она, и она… Ого, а этот парень разве не озвучивал того самого? Да это же просто невероятно!

Режиссер улыбнулся, наблюдая за его реакцией.— Начинаешь заводиться?— Да! — Ицуки расплылся в улыбке.

Таруи одарил его странным, полным предвкушения взглядом и прошептал:— Что ж, надеюсь, энтузиазм не иссякнет.

В этот момент от звукового пульта, утыканного тумблерами, поднялся мужчина и развернулся к Ицуки. Лет сорока, худощавый, с длинными волосами, в черной куртке — от него так и веяло рок-музыкантом.

— Приятно познакомиться, — начал он спокойным голосом. — Норикура, отвечаю за звукорежиссуру.

На визитке значилось: ТАКУРО НОРИКУРА — ЗВУКОРЕЖИССУРА/ЗАПИСЬ.

Ицуки протянул ему свою:— Хасима, автор. Приятно познакомиться.

Следующим подошел мужчина с мрачноватым видом, лет сорока пяти, в черных очках в прямоугольной оправе и с идеальным пробором.— Асакура, отвечаю за кастинг.— Взаимно. Извините, а чем именно занимается менеджер по кастингу?— Согласовываю графики, веду переговоры с агентствами и слежу, чтобы процесс шел гладко.

На визитке значилось: МАСАКИ АСАКУРА — ОТДЕЛ ПРОДАЖ №1, АГЕНТСТВО ВАНОУТИ. Ицуки принял визитку, поздоровался еще с несколькими людьми — сотрудниками по звуку, представителями телеотдела — и следующие минут пятнадцать болтал с режиссером и Токи, изредка поглядывая в материалы.

Норикура подал голос:— Ладно, время почти подошло. Готовы?

Асакура вышел. Через мгновение в дверях появилась молодая женщина.— Мика Итиносэ из агентства Нагара. Приятно познакомиться.

Ицуки не знал этого имени, но голос был звучный, и выглядела она эффектно. В досье значилось: дебют пять лет назад, несколько ролей в играх и аниме, но ни одной серьезной.

Она шагнула в студию, встала перед микрофоном. В аппаратной Норикура включил звук.— Для начала: имя, агентство, роль.— Мика Итиносэ, агентство Нагара, проба на Итику Акацуки.

Ее голос громыхнул из динамиков, заполнив всю аппаратную. Затем, держа распечатку, она начала играть.

— Я Итика Акацуки, президент класса. Если у вас будут проблемы, обращайтесь ко мне, хорошо?

— О-о-о… — вырвалось у Ицуки.

Это был тот же тембр, но впечатление — будто переключили канал. Она звучала как живая девчонка-подросток — популярная, заботливая. Вот это профессионализм.

— Эй! Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не фамильярничал со мной при людях!— Я категорически отказываюсь верить, что ты мой старший брат!— Хи-хи-хи… Эй… Не хочешь… немножко… повеселиться со мной?— А-а-ах! Н-нет, братик, ты… Ты… А-ах! Как же хорошо…

Сначала — ворчливый тон, предназначенный только для брата Кадзумы. Потом — коктейль из чувств, когда она пытается принять свои эмоции. Затем — томный, соблазнительный голос жаждущей крови супер-развратницы. И под конец — полные экстаза стоны, когда она пьет кровь…

Слушать, как красивая актриса читает вслух его откровенные диалоги, было жутко неловко. Щеки Ицуки вспыхнули. Но игра Мики Итиносэ была великолепна. Она продемонстрировала широчайший диапазон, и каждая фраза точно ложилась на характер Итики. Может, она заранее прочитала новеллы?

Ицуки был бы не против утвердить ее хоть сейчас. Он поставил жирную галочку красной ручкой рядом с ее именем и приписал: «Отлично!!!»

— Хорошо, — сказал Норикура. — Записали. Спасибо.

Итиносэ поклонилась в сторону аппаратной и вышла. А в дверях уже маячила следующая.

— Адзуса Макита из агентства Нангу! Приятно познакомиться!

Младше Итиносэ, ровесница Ицуки. Утонченная, красивая. Имя тоже было незнакомым, но в досье значилось: пять лет озвучки, четыре главные роли в сериалах, которые Ицуки смотрел.

— А, так это был ее голос?

Она зашла в студию, назвала себя и начала.

— Я Итика Акацуки, президент класса…— Эй! Сколько раз тебе говорить…— Я категорически отказываюсь верить…— Хи-хи-хи… Эй… Не хочешь… немножко… повеселиться?— А-а-ах! Н-нет, братик… А-ах! Как же хорошо…

Тоже хорошо. Голос ярче, чем у Итиносэ, но это неплохо сочеталось с образом. И, хотя Ицуки не мог объяснить почему, ее игра казалась более уверенной, более… достойной. Он добавил галочку и пометку: «Ярче. Тоже хорошо».

Следующим был мужчина лет тридцати, пробовавшийся сразу на Кадзуму и Синго. Известный сэйю, игравший главную роль в другом аниме по ранобэ. Ицуки его знал. Игра, разумеется, была великолепна, и по спине пробежал холодок волнения. Голос такого-то, говорящий за Кадзуму и Синго! Еще одна галочка и пометка: «Превосходно!».

За ней — очень популярная актриса, имя которой знал бы любой фанат аниме. Она пробовалась на Итику, но ее исполнение тянуло за собой шлейф цундэрэ-образов, которые она играла раньше: девушек, поначалу холодных, но постепенно оттаивающих. Скорее всего, она не читала новеллу, и хотя по уровню она была выше Итиносэ и Макиты, что-то было не то.

— Что думаете? — спросил Таруи.— Хм… Для меня это не Итика. Чувствуется стандартный цундэрэ-подход.— Да, — кивнул Таруи и повернулся к Норикуре. — Многовато энергии. Звучит почти как хулиганка. Может, попробует серьезнее?

Норикура на мгновение задумался, наклонился к микрофону:— Попробуйте так, будто вы в очках.

Ицуки фыркнул, несколько сотрудников тоже не сдержали улыбок. Но посыл был понят: второй дубль оказался куда ближе к Итике. Ицуки только моргал — от того, как актриса мастерски исправила игру, и от того, как звукорежиссер попал в точку с формулировкой. До него начало доходить, что он работает с профи, и от этого стало немного не по себе.

Так и пошло: знаменитости, популярные актеры, талантливые актеры, красивые актеры, актрисы-красавицы — все они примеряли на себя роли, созданные Ицуки, и быстро уходили. Некоторым просто не подходил голос, как бы талантливы они ни были, но почти всем остальным Ицуки мысленно ставил по четыре-пять звезд.

После двадцатого человека объявили перерыв. Ицуки просматривал досье, с аппетитом уплетая рисовый шарик и сэндвич из магазина у дома.

— Что скажете, Хасима-сан? — спросил Таруи, сжимая чашку кофе.

Ицуки глубоко вздохнул.— Они просто… они все просто потрясающие.— Иногда, если автор не слишком увлекается озвучкой, его начинает раздражать, что одни и те же строки повторяются снова и снова. А вы как?— О, мне весело. Слушать, как все эти актеры говорят «старший брат» и «братик», — это просто кайф.

Он сказал это абсолютно искренне. Таруи рассмеялся.— Ха-ха! Это на вас похоже.— Слушайте, а можно мне оставить аудиозаписи с прослушивания?— Конечно.— Отлично! — Ицуки едва не закричал.

— Да, файлы с прослушиваний пользуются спросом у фанатов сэйю. Слышал, файлы для «Симонэты» были просто невероятными. Столько актрис говорят о сексе и всяких… ну… непристойностях…— Правда?! Вау… Теперь я завидую тому автору… Но меня больше удивляет, что у нас здесь так много известных людей, и они проходят прослушивание наравне со всеми.

Таруи кивнул.— Иногда предложения поступают на основе одной лишь известности, но в основном они участвуют в конкурсе наравне с остальными.— Вау… Должно быть, это очень конкурентная среда. Для писателя вроде меня это было бы как каждый раз заново подавать работу на конкурс новичков.

Ицуки передернуло. Даже с Микой Итиносэ, первой девушкой, у него не было бы проблем, если бы она получила роль, — но за всю карьеру она не сыграла ни одной заметной роли, а сегодня утром уже несколько актрис, превосходящих ее, прошли прослушивание. Невероятно одаренные ветераны и суперпопулярные звезды — все они приходят на эти кастинги ради одной роли. Это казалось неправдоподобно сложным.

— Да, — кивнул Таруи. — Это довольно суровый мир.

Первый день прослушиваний закончился после восьми вечера, продлившись больше девяти часов с перерывами. Второй день шел по такому же графику.

Первые несколько часов новизна происходящего — постоянная вереница знаменитостей и талантов — впрыскивала в кровь Ицуки адреналин. Но со временем силы и терпение начали иссякать, и к середине второго дня, какое бы громкое имя ни появлялось, он просто сидел и делал пометки, выставляя оценки. Но, как бы вяло он ни реагировал, он не переставал внимательно слушать каждый слог своих диалогов. Он знал, что это важнейший этап определения голосов персонажей, — но еще и потому, что для актеров, приходивших сюда, это была битва не на жизнь, а на смерть. Люди, принимающие решения, не имели права относиться к этому легкомысленно.

— Большое спасибо.

Последний актер покинул студию.— Это все, — сказал Норикура, и все вокруг облегченно выдохнули. Было уже за девять вечера.

— Как же долго, — пробормотал Ицуки. Долго, но наконец-то всё. Чувствуя, как напряжение спало, он рухнул на диван, и сидевший рядом Таруи хитро улыбнулся.— О нет. Для нас настоящая работа только начинается.— То есть?— Нам нужно выбрать четырех человек из более чем ста.— А, точно…

При одной мысли об этом лицо Ицуки покрылось морщинами.

После позднего ужина из заказанной еды сотрудники расставили стулья в студии записи для совещания по кастингу. Ицуки и Токи представляли издательство GK Бунко. К ним присоединились Таруи, Норикура, продюсер Осима и менеджер по кастингу Асакура.

— Итак, — бесстрастно начал Асакура, — давайте начнем с выбора главных героинь: Итики Акацуки и Юкико Онидзаки.— Мы будем выбирать героинь до протагонистов? — спросил Ицуки.— Две главные актрисы сформируют небольшую группу для опенинга и эндинга, а также будут вести радио-промоушн. Так что я хотел бы сначала определиться с ними.— А, ну ладно…

Ицуки не возражал, но слышал об этом впервые. Асакура, не замечая его недоумения, продолжал:— Хорошо. Хасима-сан, кого вы видите в этой роли?

Ицуки достал свой список и принялся вспоминать выступления. Десятерым он поставил полную галочку одобрения. Теперь предстояло выяснить, кто из них лучший. Он назвал трех актрис, которые произвели на него особенно сильное впечатление.

— Понятно, — кивнул режиссер, поворачиваясь к аппаратной. — Можете поставить записи этих трех?

За звуконепроницаемым стеклом сотрудник по звуку кивнул. Через мгновение в динамиках заиграли записи.

М-да. Ицуки слегка кивнул. Просто великолепно.

Одна из выбранных — популярная актриса, работавшая на передовой больше пятнадцати лет: ее опыт чувствовался в уверенной игре. Ей было тридцать пять, но голос все еще идеально подходил для семнадцатилетней девушки. Вторая работала семь лет, сыграв кучу главных героинь. Третья — самый маленький опыт, около трех лет, но ей едва перевалило за двадцать, а она уже зарекомендовала себя ведущими ролями в нескольких сериалах.

— Да, эти хороши, — кивнул Таруи, закрыв глаза.

Осима выглядел озабоченным.— Хм, все они люди с проверенной репутацией?

Это немного встревожило Ицуки. Неужели опыт и проверенный талант могут быть проблемой?

— Ладно, — сказал Асакура, — давайте послушаем, кого выбрал режиссер.

Таруи назвал троих. Одной из них была та, кого Ицуки выбрал вторым номером, остальные обе тоже были с галочками. Когда поставили записи двух, которых он не называл, Ицуки вынужден был признать: они ничуть не уступали первым трем.

— Все они звучат очень хорошо, — с уважением сказал Ицуки. Режиссер знает свое дело.

— Думаю, с любой из этих пяти у нас не будет проблем, — заметил Норикура. — Полагаю, Мидори Ёкоя в лидерах, раз вы оба ее выбрали.

И на этом, казалось, всё решится… так думал Ицуки, пока не заметил неловкую улыбку Осимы.

— Хм, Ёкоя-сан, значит? Она, безусловно, талантлива, но, э-э-э… с ней могут возникнуть сложности с мероприятиями.— Сложности? — переспросил Ицуки.— Мидори Ёкоя не поет на публичных мероприятиях, — сухо объяснил Асакура. — Она придерживается амплуа чистой «актрисы»: работа сэйю — это прежде всего перевоплощение, а не пение и ивенты. С записью песен проблем не будет, но от выступлений на мероприятиях она гарантированно откажется. Радио и телевидение в последнее время она тоже берет неохотно.

То, что сэйю заботится об актерской игре, казалось Ицуки хорошим качеством, но даже он понимал, что в современной индустрии аниме актриса не может всю карьеру провести, просто читая текст в студии. Если на нее нельзя положиться в плане песен, мероприятий и прочего PR, брать ее на главную роль действительно сложновато.

— Хм… Ладно, давайте пока отложим ее, — заключил режиссер. — А что насчет остальных четырех?

Неловкая улыбка Осимы вернулась. Оказалось, у него были претензии ко всем четырем.

У одной был контракт с музыкальной компанией, не связанной с проектом, — сложности с опенингом и мероприятиями.У другой уже были закреплены постоянные роли в других сериалах, стартующих одновременно с «Всё о моей…» в июле, что сулило проблемы с расписанием. Да и не очень хорошо, когда одни и те же люди тянут на себе слишком много главных ролей сразу.Одной было за тридцать пять, и она, откровенно говоря, не блистала внешностью.Последняя играла главную роль и пела опенинг в другом аниме того же продюсера, что и «Всё о…», но выход DVD/BD прошлой весной провалился в продажах, и за ней закрепилась репутация актрисы, не способной привлечь платящих зрителей.

ВЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕТЕСЬ?!

Ицуки пришлось приложить титанические усилия, чтобы не закричать на Осиму с его раздражающе бесстрастным голосом. Он вычеркивал всех четырех кандидатов по причинам, которые совершенно не зависели от их таланта. Если для них проблема — петь опенинг, рассуждал Ицуки, зачем вообще заставлять их петь? Если у нее плотный график, разве это не доказывает, насколько она востребована? А идея, что у сэйю должны быть определенный возраст и внешность, и вовсе абсурдна. А она «не способна привлечь платящих зрителей»? Ну и перекладывание ответственности! До чего надо дойти, чтобы начать винить сэйю в плохих продажах дисков?

Осима, видимо, уловив ярость Ицуки, поспешил его успокоить:— Я прекрасно понимаю, почему создатель и режиссер хотят выбрать проверенных специалистов. Но это создает препятствия с организацией мероприятий, певческих групп и так далее. Да и оригинальности маловато. Позвольте мне предложить… пригласить, возможно, несколько свежих лиц?

Ицуки скривился. О нет! Только не слово «свежих»!

За несколько дней до прослушиваний он просил Харуто дать совет по выбору актеров. Первые слова, которые тот произнес с искренней, тяжелой озабоченностью, были:— Прежде всего, остерегайся слова «свежий».— Свежий?— Да, — мрачно вздохнул Харуто. — Наем актера, который не соответствует твоему представлению о персонаже, может сделать шоу более свежим для зрителей. Возможно, это облегчает продюсерам задачу по сбору групп, организации живых выступлений, телешоу, подкастов. У такого подхода есть плюсы. Я понимаю, что музыка, мероприятия и всё такое для современных сэйю так же важны, как озвучка. Но если ты настолько увлечен «свежестью», что нанимаешь людей, у которых просто нет таланта, то смысл теряется.

В аниме Харуто «Шевалье Нового Света» был большой актерский состав с четырьмя главными женскими персонажами, и все они были новичками, без сколько-нибудь заметных работ. Их объединили в певческий юнит, они исполнили эндинг, продвигали шоу на радио и ТВ, провели череду живых выступлений. Но их игра и пение были просто никуда не годными. Результат — плачевный.

— Мне говорили, что важно давать новичкам работу, чтобы они набирались опыта, что индустрия в этом нуждается. И я купился. Но если подумать… зачем это нужно именно моему сериалу? Почему мое драгоценное творение должно служить тренировочной базой для начинающих сэйю? Может, у вас куча проектов одновременно, но для меня это, скорее всего, единственный шанс в жизни!

Харуто закусил губу, и на его лице отразилось сожаление.— Так что остерегайся слова «свежий», Ицуки. Если они предлагают неизвестного актера с реальным талантом и способностями, это стоит рассмотреть. Но если они просто пытаются впихнуть какую-то девчонку в центр внимания за твой счет — не позволяй им. Борись, если придется. Вот мой совет.

Вспомнив эти слова, Ицуки глубоко вздохнул, стараясь, чтобы в голосе не просочились эмоции:— Осима-сан… Когда вы говорите «свежие лица», кого именно вы предлагаете, например?— Ну… — Осима поднес руку к подбородку. — Как насчет Саори Фукудзимы или Юи Киёмидзу?

Ицуки эти имена ни о чем не говорили. Он заглянул в свое досье. Рядом с Саори Фукудзимой стоял вопросительный знак и пометка «деревянная», а рядом с Юи Киёмидзу не было никаких пометок. Девятнадцатилетняя Фукудзима в этом году окончила голосовой факультет профильного колледжа, только что присоединилась к агентству и сыграла безымянные второстепенные роли всего в двух сериалах. Киёмидзу было семнадцать, и, судя по биографии, она была скорее моделью для журналов, чем сэйю. Ни одной работы в анимации. Зато у обеих были милые лица.

Таруи слегка приподнял бровь.— Можем мы их послушать?

Человек за пультом поставил запись Фукудзимы, затем Киёмидзу. Как и написал Ицуки, попытка Фукудзимы сыграть Итику была… деревянной. Тембр голоса не идеально подходил, но еще терпимо. Попытка Киёмидзу была, мягко говоря, ужасна. Если там и была попытка сыграть, а не просто прочитать текст с листа, Ицуки этого не услышал. К тому же у нее был странно хриплый голос, который совершенно не сочетался с Итикой.

Да ни за что!

Не успел Ицуки открыть рот, как Осима его опередил:— Но, видите ли, эти двое еще довольно новички в индустрии, так что на этапе прослушивания их исполнение может звучать немного неуверенно, но в процессе работы мы всегда сможем дать им дальнейшие указания. Зато они молоды, свежи, хорошо выглядят, и на сцене будут смотреться просто отлично.— Ну, — полупротянул Норикура, — да, они могли бы произвести довольно свежее впечатление.— Именно, именно, — с готовностью согласился Осима.

Если они предлагают неизвестного актера с реальным талантом, это стоит рассмотреть. Но если они просто пытаются впихнуть какую-то девчонку в центр внимания за твой счет — не позволяй им. Борись, если придется.

Цутому Осима в представлении Ицуки определенно относился ко второй категории. Ицуки подал голос, стараясь говорить громче, чтобы Осима не смог снова перехватить инициативу:— Я не думаю, что кто-либо из них может сыграть Итику. Абсолютно нет.

Лицо Осимы напряглось.— Э-э-э, абсолютно нет?— Абсолютно нет. Они звучали как роботы, разве нет?— Ну, нет, я имею в виду, у них есть пространство для роста и развития…— Извините, — сказал Таруи, не давая Осиме выстроить аргументацию, — но здесь я согласен с Хасима-саном.

— Вот как… В таком случае…

Осима назвал имена еще трех «свежих» актрис. Их записи оказались, возможно, сносными по сравнению с Саори Фукудзимой, но не более того. Ицуки и Таруи тут же их отвергли, но Осима стоял на своем. Каждый раз, видя, что одно предложение не проходит, он выдвигал новую волну «свежести».

— Учитывая мероприятия, которые нам предстоит проводить, я считаю, нам нужно выбрать кого-то свежего.— А я считаю, что мы должны в первую очередь сделать хорошее аниме, а уже потом думать о мероприятиях, — парировал Ицуки.— К тому же, — добавил Таруи, — у нас же в проекте в рамках спонсорского пакета участвует такое-то профессиональное училище, верно? Поэтому многие из кандидатов, которых вы продвигаете, оттуда, Осима-сан?— Да, и это тоже, — свободно признал Осима. — Даже если они не войдут в основной состав, присутствие их выпускников на постоянных ролях будет обязательным. Но даже если бы не это, я действительно считаю, что нам нужно выбрать кого-то свежего.

Ицуки и Таруи предлагали других талантливых кандидатов помимо тех пяти, которых обсуждали первыми. Осима отвечал новыми порциями «свежести».

Норикура старался сохранять нейтралитет: «Кого бы мы ни выбрали, я просто буду делать свою работу». Асакура ограничивался фактической информацией: «такая-то не умеет петь живьем», «такой-то уже занят в регулярной роли в другом сериале», «агентство такого-то — сплошная головная боль», — но большинство его замечаний служило лишь тому, чтобы отклонить предложения Ицуки и Таруи.

— Я, возможно, утрирую, — сказал Осима, — но в этой индустрии «хорошее аниме» — это аниме, которое приносит прибыль. Как бы высоко качество сериала ни было, если он оказывается в минусе, значит, это не хорошее аниме.— Но подавляющее большинство зрителей вообще плевать на живые мероприятия! Делать аниме хуже только потому, что мы зациклились на ивентах, — это полный абсурд!— Самое главное, на чем нам нужно сосредоточиться, Хасима-сан, — это не девяносто девять процентов зрителей, которые смотрят телевизионную трансляцию. Это один процент, который реально покупает DVD и Blu-ray и приходит на мероприятия.— Но такие фанаты покупают диски именно потому, что им нравится сам сериал, — спокойно, но страстно возразил Таруи.— Если бы это был проект по произведению, разошедшемуся миллионными тиражами, с неограниченным бюджетом и гарантированным вниманием зрителей, — если бы это был такой сногсшибательный проект, — тогда, да, возможно, одного высокого качества было бы достаточно. Но наш проект не из таких. Нам нужно максимально увеличить добавленную стоимость того, что мы предлагаем вне самого шоу, и нам нужно рекламироваться как можно больше и с наименьшими затратами, иначе его просто никто не заметит.

Ицуки и Таруи были творческими людьми, они хотели сделать сериал как можно лучше. Осима был бизнесменом, он ставил общую прибыль превыше всего. Никто из них не был неправ; оба понимали, что разногласия проистекают из разных ролей. Но понимание этого не означало, что кто-то готов уступить.

Спор продолжался. Почти всех, кто пробовался на Итику, заново прослушали в студии. В конце концов они пошли на компромисс.

Ей было двадцать пять лет, в индустрии она работала четыре года. Она озвучивала главных героев в нескольких аниме и играх, которые не произвели особого фурора, поэтому суперпопулярной не была. Выглядела умеренно красиво, пела сносно; у нее был опыт создания музыкальных групп с другими сэйю, и она была не против участия в мероприятиях и аудиопрограммах. Настоящий «золотой середняк». Ицуки поставил рядом с ее именем галочку, затем вопросительный знак и пометку: «Звучит немного по-детски».

На роль Юкико Онидзаки выбрали женщину с похожим опытом, чтобы они составили пару в сформированной группе. Кадзуму Акацуки и Синго Онидзаки будут играть мужчины чуть за двадцать, оба в последнее время все чаще получающие главные роли. Они не были «свежими», но и «несвежими» их было не назвать. Их имена не заставляли сердца биться чаще, но их могли узнать достаточно преданные фанаты. Довольно заурядный выбор, но вполне приемлемый. Интересно, случайно или нет, но голос Юкико принадлежал агентству Ваноути, где работал Асакура.

Правильный ли это был выбор? Никто пока не знал. Но по крайней мере этот двухдневный марафон, один из важнейших этапов в производстве аниме, подошел к концу.

[[image:/storage/reader-images/5cb55ff76998425ef8c7c1f3937c1fa032452f91.png]]
Актерский состав (профили голосов)

Кадзума АкацукиИмя: Сэйдзи ХигаситаниВозраст: 24Агентство: Nangu AgencyДата рождения: 6 июляМесто рождения: префектура СигаХобби: БоулдерингЛюбимая еда: Рамен

Итика АкацукиИмя: Май ТоомэВозраст: 25Агентство: Ichii ProductionsДата рождения: 16 сентябряМесто рождения: префектура ФукуокаХобби: Наблюдение за людьмиЛюбимая еда: Карри

Синго ОнидзакиИмя: Цуёси ВараВозраст: 23Агентство: Raicho EnterpriseДата рождения: 19 мартаМесто рождения: префектура ТоямаХобби: ГоЛюбимая еда: Японские сладости (особенно дораяки)

Юкико ОнидзакиИмя: Михо АкаикеВозраст: 26Агентство: Wanouchi AgencyДата рождения: 4 ноябряМесто рождения: ТокиоХобби: Грызу ногтиЛюбимая еда: Ногти

----------

Пабло Пурикэссо

Был поздний октябрь, когда Тихиро отправилась к брату.

Двадцать минут на автобусе — и она на месте. Выйдя на своей остановке, Тихиро, как всегда, настороженно огляделась. Весной здесь ей повстречался тот еще извращенец: потребовал показать задницу, а потом набросился с кулаками. Последний раз она видела его в этих краях около четырех месяцев назад. С тех пор, стоило ей оказаться в районе, она всегда держала ухо востро.

Между остановкой и супермаркетом раскинулся большой городской парк. Когда у Тихиро было время, она срезала путь через него. Там было зелено, приятно прогуливаться среди деревьев. А еще имелись поле для мини-футбола, баскетбольная площадка и скалодром, так что парк почти всегда кишел молодежью. Глядя, как ребята выкладываются на поле, Тихиро и самой иногда хотелось как следует размяться.

Она не ленилась следить за формой, но спортом никогда всерьез не занималась — ни в школе, ни в секциях. До того как мама вышла замуж повторно, в семье не было лишних денег, и Тихиро помогала матери по дому и с подработками. Сейчас им жилось лучше, но Тихиро по-прежнему не любила долго пропадать где-то вне дома. У нее появилась новая семья, и она хотела дорожить каждым моментом.

А это еще что?

Проходя по дорожке, она заметила толпу на асфальтированной площадке, где обычно устраивали мероприятия. Там иногда выступали музыканты или уличные артисты. Наверное, и сейчас что-то в этом роде. Тихиро подошла поближе из любопытства.

— Я ни черта не понимаю, но выглядит круто.— Он что, подражает Пабло Пикассо?— От него будто безумная энергия исходит. Аж шестое чувство щекочет.

Отзывы звучали положительные, хоть и сумбурные. Тихиро привстала на цыпочки, чтобы заглянуть через головы зрителей, — и тут же подавила вскрик.

Извращенец был прямо там.

Он стоял к ней спиной, в берете набекрень, но его уникальную прическу невозможно было с кем-то спутать. Мужчина смотрел на огромный холст и практически вколачивал в него кисть. Движения были размашистыми, но точными, выверенными. Сразу и не разобрать, что он рисовал: то ли дерево, то ли человеческую фигуру. Прямо за холстом виднелось несколько деревьев, под которыми целовалась парочка, — может, он изображал их.

Тихиро не разбиралась в искусстве дальше школьной программы и не могла судить о его мастерстве, но ее завораживала сама работа. Это было совсем не похоже на фотографию, но настолько живо и ярко, что, казалось, вот-вот выпрыгнет с холста.

— Хм… На сегодня, пожалуй, хватит… А?

Мужчина скривился. Должно быть, только сейчас заметил, что за ним наблюдают.

Вот дерьмо!

Тихиро развернулась на каблуках, чтобы уйти, но это лишь привлекло к ней внимание.

[[image:/storage/reader-images/83b8d07bc0c88f6e8481c12a84e9596e544eb8c0.png]]
— А-а-а-а-а-а!!!

Он ткнул в Тихиро пальцем и завопил.

— И-и-и! — Теперь она уже рванула с места со всех ног. Но не тут-то было.

— Прости-и-и-и-и!!!

Извращенец бросился за ней, но тут же рухнул на асфальт лицом вниз, выставив вперед руки. Он распластался перед Тихиро в невероятно акробатическом поклоне.

— Чего? Че-е-его?!

Тихиро окончательно растерялась и остановилась. Извращенец так и лежал на земле.

— Я правда прошу прощения, что тогда пытался стянуть с тебя трусы! — орал он.

Толпа зашумела.

— Ее что?— Стянуть?— Это у них любовная ссора, что ли?

— Х-хватит орать об этом на весь парк! — взвилась Тихиро, покраснев как рак. — И прекрати валяться!

Мужчина поднял голову:— Слушай, я был готов на все, лишь бы снова тебя увидеть! Я хотел извиниться по-настоящему и попросить еще об одном одолжении!

— О-одолжении?— Покажи свою задницу!

— Нет!

Тихиро рванула с места. Извращенец — за ней.

— Ну и упрямый же…

Она бежала, пока людей вокруг не стало меньше, и только тогда остановилась.

— Покажи свою задницу!— Сказала же — нет! — Тихиро вздохнула. — Почему ты так сильно хочешь увидеть мою… э-э-э… попу?

— Потому что у тебя задница тысячелетия! Она божественна!— Это вообще не имеет смысла…

Извращенец посмотрел прямо в глаза опешившей Тихиро:— Если я смогу использовать твою задницу как модель, я достигну максимального уровня как художник!

— Художник?.. Ты зарабатываешь живописью?— Ну да! У меня даже книги выходили!

В самом деле, то, что он вытворял в парке, выглядело профессионально. Это затягивало — и Тихиро, и остальных зрителей. Может, он вообще какая-то знаменитость?

— Э-э-э, как тебя зовут?— Пабло Пурикэссо.

Мужчина был явно японцем, так что это наверняка псевдоним. Тихиро знала, что многие иллюстраторы их используют. А «настоящие» художники тоже так делают?

— Эм… Ладно. Значит, ты хочешь использовать мою попу в своем искусстве, Пабло?— Да!— Почему именно мою?— Потому что я люблю задницы!

По крайней мере, в своих предпочтениях он был абсолютно уверен. Тихиро невольно залюбовалась этой чистой, незамутненной страстью в его глазах. Это напомнило ей брата — и разожгло любопытство.

— Сколько тебе лет, Пабло? — спросила она.— Шестнадцать. В следующем месяце будет семнадцать.

Так и думала — почти ровесник.

— В какую старшую школу ты ходишь?— Ни в какую!— Бросил?— А, ну… просто я не думал, что мне это нужно. Я туда вообще не ходил.

Ицуки, который внезапно бросил колледж, уже шокировал её. А тут столько людей отказываются от того, что казалось Тихиро таким важным, даже не задумываясь… Она бы так не смогла.

— Вау. Я даже завидую немного. Заниматься тем, чем хочешь, и жить на это.— Думаешь? А почему бы тебе тоже не делать то, что хочешь?— Знаешь, не всё так просто. Ты понятия не имеешь, с чем мне приходится иметь дело.

Слова прозвучали резче, чем Тихиро хотелось. Но Пабло это не смутило.— Ага, наверное, — спокойно ответил он. — Слушай, а сейчас можно глянуть на твою задницу?

— Что значит «сейчас»?!— О… — Пабло выглядел озадаченным. — Ну, мы же теперь вроде как поладили, я и подумал: может, настал момент для попы?

— Мы не ладим!— Не ладим?! А что мне нужно сделать, чтобы ты показала задницу?!— Ничего не нужно! Я тебе её не покажу!— Может… может, передумаешь?!

Пабло не сводил с Тихиро глаз. Она инстинктивно отшатнулась.— Не передумаю, понял?!— Я заплачу!— Не нужны мне твои деньги!— Я всё что угодно сделаю!— Спасибо, не надо!— Можно просто быстренько приспустить и поднять!— Не буду я ничего приспускать, ясно?!— Ладно, только наполовину! Половину-то задницы можно показать?!— Даже половину!— Ну почему?! Вон девчонки на пляже постоянно полпопы выставляют в купальниках с заниженной талией! Это же одно и то же!— Я такие не ношу!— Ну пожалуйста! Умоляю!

Пабло снова бросился в поклон.

— М-можешь умолять сколько угодно, но я не сдвинусь! Мне пора, всё!

Тихиро развернулась и побежала прочь.

— По-о-о-о-о-огоди!

Лицо Пабло исказилось от отчаяния. Он потянулся и схватил Тихиро за пояс спортивных штанов. Штаны, а вместе с ними и трусы, сползли вниз, обнажив изрядную часть Задницы Тысячелетия.

Шлеп!

В голове у Тихиро что-то оборвалось.

— О-о-о-о…

Глаза Пабло вылезли из орбит. На его лице застыло выражение, похожее на религиозное озарение.

Тихиро густо покраснела от стыда. На глаза навернулись слезы. Она оттолкнула руку Пабло и рывком натянула штаны.

— Кретин!!!

Разъяренная, она врезала Пабло ногой с разворота прямо в щеку.

— Га-а-а-а!!

Пабло с громким стоном рухнул на асфальт.

— И чтобы я тебя больше не видела! — крикнула Тихиро и бросилась прочь.

Пабло, лежа на земле и глядя ей вслед, блаженно улыбался.

— Я увидел… Я увидел идеальную задницу…

И он отключился.

Спустя несколько дней кубистическую картину, которую Пабло оставил на мольберте в парке, заметил проходивший мимо арт-дилер. В узких кругах она вызвала настоящий ажиотаж. Её оценили в несколько миллионов йен, даже несмотря на то, что автор не был указан.

Сэцуна Эна, он же «Пабло Пурикэссо», так об этом и не узнал.

[[image:/storage/reader-images/9f83ae7716322d6f32a7b6876fdb998a07e349cf.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Когда Токи ведет в секс-шоп автора, с которым работает как редактор, компания оплачивает расходы?

Ответ:Не оплачивает.

…Ты что, пытался?

…Ужас.

Вопрос:Какие парни нравятся Микунияме Кайко?

Ответ:Те, кто обожают трусики!

Вопрос:Кто любимый аниме-персонаж Ицуки?

Ответ:Сейчас я люблю столько сестринских персонажей, что и счесть невозможно. Но если выбирать кого-то одного, это будет даже не сестра, а Лелуш из «Кода Гиасса» — великий герой, который сражался против всего мира ради своей младшей сестры.

----------

Ревность в сердцах

Однажды в начале ноября Наюта Кани наконец-то ворвалась в квартиру Ицуки. Целый месяц о ней не было ни слуху ни духу.

— Нья-ха! Прости, что так долго не приходила!

Едва переступив порог, она тут же повисла у него на шее. Ицуки мгновенно вспыхнул, как новогодняя гирлянда.

— От-отпусти, Кани! — зашипел он, отбиваясь.

— Хе-хе-хе! Бедняжка Ицуки, наверное, ужасно скучал?

— Пф. Не говори глупостей. Зато я наконец-то спокойно поработал. — Конечно, ему было одиноко, но признаваться в таком позоре он не собирался.

— Правда? И ни капельки по мне не скучал?

— Ну… может, капельку, — еле слышно выдавил он, когда Наюта, задрав голову, заглянула ему в глаза.

Раньше она забегала как минимум два раза в неделю, и её присутствие давно стало частью его обычной жизни.

— Даже если ты самая большая надоеда на свете, — поспешил добавить он, — если ты вдруг перестаешь появляться, я, конечно, начинаю волноваться! Это просто неправильно! Как если бы пропала какая-нибудь бродячая кошка!

— Мя-я-яу… Кстати, мне было так одиноко, что я думала о тебе и… ну… сама себя удовлетворяла каждую ночь. По несколько раз. Надо восполнить запасы Ицуки!

— Я не какой-то там расходный материал! — завопил Ицуки, отдирая Наюту от себя, пока она не начала обнюхивать его и тереться носом о футболку.

— Слушай, есть хочешь?

Они разогрели овощное карри с креветками, которое предусмотрительно приготовил Тихиро, и сели ужинать. Наюта обычно ковырялась в еде, растягивая удовольствие, но сегодня она буквально сметала карри.

— Ты сегодня прямо как ураган, — заметил он.

Она слегка покраснела:— Я с утра ничего не ела.

Ицуки поморщился:— Нужно обязательно есть три раза в день.

— Волнуешься за меня, Ицуки?— Ага, — выпалил он и сам удивился тому, как легко это сорвалось с языка.

— Ладно. Я буду нормально питаться, — пообещала она, продолжая наворачивать карри. Щеки у нее всё еще горели румянцем. — Кстати, ты занят?

— Вроде того, — кивнул Ицуки. — Пишу сценарий для драматического CD.

— О, вы делаете такое?

— Ага. Шестой том «Всё обо всем» выходит в январе, и в специальное издание вложат этот диск.

Драматические CD — это просто диски с записанной аудиопостановкой. Некоторые из них — полностью оригинальные истории, но чаще всего их выпускают в рамках медиафраншиз. Делать их дёшево, быстро, и даже если серия не очень известная, фанаты сэйю всё равно раскупают, так что это почти гарантированная прибыль. Мегахит не снимешь, зато риски минимальны. Да и от автора оригинала много не требуется — некоторые писатели панически боятся экранизаций, но к драматическим CD относятся с энтузиазмом. Малые затраты, любовь фанатов — вот она, лучшая часть успешного медиапроекта!

— А писать такие сценарии сложно?

Ицуки торжественно кивнул:— Я думал, это будет намного легче романа, раз нужно писать только диалоги. Но на самом деле довольно трудно изобразить ситуацию одними лишь разговорами и звуковыми эффектами.

— Да, это, наверное, непросто, — улыбнулась Наюта. — Но раз это твой сценарий, я с нетерпением буду ждать.

— Ещё бы, — он гордо усмехнулся. — Я пишу такую крутую историю, какую может придумать только сам автор оригинала.

— Состав сэйю уже утвердили?

— Да. В прошлом месяце мы провели прослушивания на четыре главные роли, а второстепенных актёров и массовку уже практически нашли.

— Те же самые, что и в аниме?

Часто бывает, что в драматические CD приглашают других актёров, нежели в аниме. Всякое бывает. Оплата там чуть выше, да и график записи не такой безумный, так что иногда можно увидеть очень громкие имена.

— Конечно, — кивнул Ицуки. — Мы объявим об аниме в рекламных материалах к шестому тому, так что этот диск — своего рода прелюдия к полноценному сериалу.

— Вау, какая ответственность. А как там продвигается шестой том?

Ицуки отвел взгляд.— Я просто должен успеть в срок.

Когда выпускаешь специальное издание с драматическим CD и, возможно, бонусной новеллой в буклете, нужна и особая упаковка. Это значит, что дедлайн — тот самый, настоящий, который не нарушают даже самые знаменитые авторы, — наступает намного раньше обычного. И в процесс вовлечено куда больше людей, так что никаких переносов быть не может. Для такого автора, как Ицуки, который и так выжимает из сроков всё возможное, бонусное издание — это чрезвычайно опасный риск.

— Ух ты… Ты так много работаешь, Ицуки. Наверное, мне тоже стоит поднажать.

В восхищении Наюты было что-то очень искреннее. Это слегка сбило Ицуки с толку.

— Странно слышать от тебя интерес к собственной работе, Канику.

— Ммм? Как грубо. Я всегда работаю. Ну, очень усердно.

— Врёшь, — прищурился Ицуки. Наюта, конечно, была мегапопулярной писательницей, но писала она довольно медленно. Если уж она находила вдохновение, то работала быстро, но разогнаться ей было ой как нелегко, а топливо кончалось почти сразу. Она уже полгода жила в гостиничном номере, якобы чтобы сосредоточиться на романе, но, учитывая, сколько времени она проводила в комнате Ицуки или играла в игры, её рабочие часы вряд ли были большими.

Она надула щёчки:— Ну правда, сейчас я очень стараюсь.

Действительно, её же целый месяц не было, верно? Может, она и говорит правду.

— Тебя так загрузила эта медийная возня?

— Ага, можно и так сказать. Постоянно эти встречи по аниме и фильму, плюс нужно проверять наброски манги.

— Звучит сложнее, чем у меня.

— Да нет, сами встречи не такие уж мучительные. В команде все очень талантливые.

— Да ну? Кто же там у тебя?

— Ну…

И она перечислила мангаку, который рисовал адаптацию, режиссёров аниме и игрового фильма, дуэт сценаристов для аниме и одного сценариста для фильма. У Ицуки отвисла челюсть.

— Это же… лучшие из возможных вариантов…

Мангака был невероятно знаменит — куда популярнее, чем сейчас сама Наюта. Режиссёр аниме — гениальный талант с чередой хитов. Режиссёр игрового кино был настолько известен, что даже не особо разбирающийся в кино Ицуки знал его имя. Оба аниме-сценариста стояли за несколькими популярными сериалами; Ицуки даже фантазировал, как бы они написали сценарии для экранизаций его собственных романов. А сценарист игрового фильма только что закончил работу над сериалом, который собрал у экранов 40% аудитории. Это был идеальный состав, достойный первого выхода гениального автора в мир больших экранизаций.

— Ага, они очень крутые. И все они знают мои романы лучше меня. Наверное, очень внимательно их прочитали. Говорят, два сценариста для аниме много спорят о некоторых моментах, но они обсуждают такие тонкие вещи, что я за ними не поспеваю. Они что, правда думают, что я, когда пишу, задумываюсь о тонких оттенках эмоций из-за того, что персонажи едят в другом порядке, чем обычно? Не-а.

Похоже, ей это нравилось.

Ицуки вспомнил своё общение с командой аниме «Всё обо всём». Он тогда взбесился, когда они представили ему план, который обращался с его историей как с мусором, а потом сценарист Хиругано заявил ему в лицо, что его роман «смертельно скучный». Наюта работала в каком-то совершенно другом мире, и от этого хотелось плакать.

— А ещё я познакомилась с главным актёром в игровом фильме. И он тоже разбирается в серии лучше меня. Это поразительно. При всей своей занятости он нашёл время прочитать мои романы, а не только сценарий.

— И кто это? — спросил Ицуки, пытаясь подавить неприятный холодок в животе.

— Его зовут Юма Такасина.

— Ты серьёзно?

Юма Такасина был суперзвездой, одним из самых ярких молодых актёров. Он одинаково легко снимался в комедиях, боевиках и серьёзных драмах. Ему было девятнадцать, столько же, сколько Наюте, но до этого он уже работал с детства, в том числе в нескольких сериалах, которые смотрел Ицуки. Он был известен своим профессионализмом — красавчик, который мог набрать двадцать килограмм ради роли, а потом три месяца приходить в форму для следующего проекта. Эта история впечатлила Ицуки. Некоторые люди действительно настолько удивительны.

— И он сказал, что почти всё свободное время тратит на отработку ролей и тренировки. Я думала, что такой красивый парень, как он, будет заниматься сексом дни и ночи напролёт, но, видимо, не все такие. В нём была эта аура, это было потрясающе.

— Правда?

У Ицуки кольнуло в груди, пока Наюта расписывала достоинства красавчика, которым был не он.

— Это заставило меня задуматься о своей работе. Знаешь, я не могу отставать от Такасины и остальных. Мне сейчас нравится работать. Такого не было с самого дебюта.

Она слегка покраснела и смущённо улыбнулась. Но это была правда. Наюта Кани, писательница, которая, используя свой выдающийся талант, жила исключительно в своём ритме, наконец-то серьёзно взялась за работу. И тот факт, что вдохновляли её не Ицуки, а все эти актёры и творческие люди, вызывал у него невыносимое раздражение. Внезапно ему захотелось ответить.

[[image:/storage/reader-images/a85d1f557cdff38affa972f5b8eb12875973772f.png]]

— Ну, у меня тоже всё довольно напряжённо. Мы постоянно спорим на еженедельных встречах по сценарию, но режиссёр и сценаристы читали мои романы от корки до корки, так что есть ради чего стараться. Я замечаю много того, на что не обратил внимания, когда писал, так что каждая неделя — как глоток свежего воздуха. Это как химическая реакция, когда люди сталкиваются друг с другом, чтобы создать что-то новое.

— Оу. Это, наверное, тоже весело, — Наюта выглядела искренне впечатлённой.

— Ага… Когда мне предложили эту работу, я, если честно, больше волновался. А теперь мне кажется, что из этого может выйти что-то хорошее.

Это была чистая правда. По крайней мере, что касалось сюжета, он был уверен, что этот проект не провалится, как «Шевалье Нового Света».

— С нетерпением жду, — улыбнулась Наюта. — А кто в сэйю?

— Кадзуму будет озвучивать Сэйдзи Хигаситани… Он играл главного в… — Ицуки назвал название сериала, который недавно шёл по телевизору.

— Аааа… — Наюта, казалось, не узнала его.

— Итику сыграет Май Тоноэ. Ну… она была героиней в нескольких играх.

— Май Тоноэ… Кажется, я где-то видела это имя… — Она достала телефон и открыла поиск. — А! Точно, видела! Она играла в…

Теперь уже Ицуки не узнал названия. Он был почти уверен, что это какая-то RPG для смартфонов. Но по крайней мере Наюта её знала.

— Хм… Значит, она будет Итикой…— Ага.

Наюта закрыла Википедию и открыла поиск по картинкам.

— Хмммммм…

Она выглядела обеспокоенной. Ицуки это сбило с толку.

— Э-э… Кани?— Она красивая, — выпалила Наюта, и было ясно, что она раздражена.— Что?— Посмотри на неё. Она невероятно красивая. Стильная, с большой грудью… Почему сэйю с такой внешностью вообще существуют?

Ицуки наклонился, чтобы посмотреть. На телефоне было фото Тоноэ с какого-то мероприятия. Он сравнил с тем, что запомнил.

— Кажется, вживую она была ещё симпатичнее. — На фото Тоноэ была хороша, но в студии звукозаписи она произвела на него более сильное впечатление. — Можно сказать, в ней тоже была аура. Как будто она светилась.

— Ммм, — мрачно протянула Наюта. — На таких девушек ты и западаешь?

— Н-нет! — поспешно выпалил он. — То есть она правда красивая, да, но на прослушивании были актрисы и покрасивее. Если бы я выбирал только по внешности, то выбрал бы…

Наюта хмурилась всё сильнее, и он замолчал на полуслове.

— Были девушки ещё красивее?— Я имею в виду среди тех, кто приходил на прослушивание, да! Многие из них были практически поп-идолами, некоторые больше походили на фотомоделей, ну и… Да. Конечно, они были красивыми.

— А кто играет Юкико?— Девушка по имени Михо Акаикэ. — Наюта тут же вбила имя в телефон.

— Красивая.— Ага, — кивнул Ицуки, чувствуя неловкость. Это была чистая правда.

— Когда начнутся записи, — губы Наюты заметно скривились, — ты будешь видеть этих красивых женщин каждую неделю? Они будут говорить «Ой, Ицуки, Ицуки-и-и» и увиваться вокруг тебя, да?

— Ну… Да, наверное, я буду их видеть, но не знаю насчёт «увиваться»…— А после записи вы пойдёте ужинать, пить, а потом ты сделаешь вид, что даёшь им уроки актёрского мастерства, чтобы они говорили тебе всякие грязные вещи, и начнёшь: «И-хи-хи, давай смоделируем, что чувствует Итика в этой сцене, Май», пока трогаешь её за сиськи?

— С-каких это пор я живу в мире симуляторов свиданий?! — Ицуки вздохнул, пока Наюта, раскрасневшись, давала волю своим фантазиям. Он строго посмотрел на неё сверху вниз. — Слушай, Кани. Для меня совершенно неважно, красивые сэйю или нет. Я выбрал этих людей, потому что был уверен: я могу доверить им Итику и Юкико — двух моих самых дорогих созданий. И… да, когда видишь сэйю в реальной жизни, от них исходит сияние, не буду врать. Но я думаю, это не из-за внешности. А потому что они выложились без остатка, чтобы получить эти роли. Они абсолютно серьёзны. И было бы неправильно судить о них по лицам. Так что… не надо.

С пристыженным видом Наюта слушала Ицуки. Он отвернулся — он не хотел так взрываться.

— Ладно, — прошептала она всё ещё с обиженным видом.

— Отлично, — буркнул Ицуки в ответ и вернулся к своему карри.

— Мне тоже нужно сиять…

Её раздражённый шёпот был слишком тихим, чтобы Ицуки мог его услышать.

[[image:/storage/reader-images/11d28d8b8e02b86d39e6f72e1ed269fc576c8e01.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОС

На каком факультете вы обучаетесь?

На экономическом.

ВОПРОС

Что вдохновило Токи стать редактором?

…В колледже я встречался с одной мангакой. Она сказала, что хочет, чтобы я работал в её издательстве. Возможно, эта история рано или поздно всплывет в сюжете. Когда это случится, надеюсь, вы хотя бы посмеетесь…

ВОПРОС

Эшли так же жестока со своими клиентками?

Я донимаю только тех, кто этого заслуживает, независимо от возраста и пола. Но с женщинами… скажем так, я могу позволить себе немного больше шалостей, если у них есть чем похвастаться.

ВОПРОС

У Эшли есть парень?

…Раньше был.

----------

Церемония награждения

В один промозглый ноябрьский день Мияко Сиракава оказалась в подвале отеля в центре города. От издательства «Гифт» сюда было двадцать минут пешком. Внизу, в огромном банкетном зале, должны были пройти сразу две церемонии: награждение пятнадцатого конкурса новых авторов ранобэ «GF Bunko» и десятого конкурса манги «Comic Gifted».

Как следовало из названия, это был тот самый шанс для новичков индустрии — получить призы и отметить начало карьеры. Нечто среднее между неформальной встречей и торжественным приемом. В разных издательствах подобные мероприятия проводили по-своему, но размах обычно был огромным: победители, члены жюри, лауреаты прошлых лет, штатные авторы, люди из сопутствующих проектов... Для писателей, запертых в деревне или работающих полный день, это была бесценная возможность пообщаться. А еще — профессиональный рубеж, способ доказать коллегам: «Да, я продержался в этом бизнесе еще один год». (Хотя строгой ежегодной периодичности не было: в зависимости от графика церемонии проводили либо ранней осенью, либо ближе к концу года.)

Вечеринка «GF Bunko» в этот раз была объединена с церемонией «Comic Gifted», поэтому в толпе мелькали даже ассистенты мангак. В списке гостей значилось пятьсот человек, а объем подготовительной работы был таким, что помощников вечно не хватало. Именно поэтому редакционный отдел ухватился за Мияко и попросил ее подработать на подготовке. Она возилась в зале с самого утра, и теперь, в пять вечера, уже провожала победителей от входа в отель до гримерки.

— Победители, пожалуйста, прикрепите эти ленточки!

Мияко была в своем лучшем деловом костюме. Она раздавала каждому лауреату красную ленту с именем, которую нужно было приколоть к лацкану. Этот костюм Мияко купила, когда поступила в университет, думая, что он пригодится для поиска работы, но ни разу не надевала его после церемонии посвящения. На ее собственной груди красовался белый бейдж: «персонал».

В этом году «GF Bunko» присудил шесть наград новым авторам — самых разных возрастов и полов. Кто-то был одет по-официальному, но встречалось всякое: накрахмаленные воротнички школьной формы, пиджаки, кимоно, сексуальные платья, а также толстовки и спортивные штаны. Мияко работала на отборе ранобэ, поэтому ей было жутко любопытно, что это за люди. И они действительно оказались самыми разными.

— Хорошо, подождите здесь, пожалуйста, до начала.

Выйдя из гримерки, Мияко немного поболтала с другими временными сотрудниками и редакторами, а затем направилась в холл. Гости начали прибывать: регистрация назначена на половину шестого, само мероприятие должно было начаться в шесть. Сначала гости сдавали верхнюю одежду в гардероб, а затем подходили к стойке за именными бейджами. Как и среди победителей, здесь были люди всех мыслимых возрастов и типажей. В целом, публика была одета официальнее, но некоторые щеголяли в эпатажных нарядах, а многие, судя по виду, просто накинули первое, что попалось под руку.

«Значит, вот она какая, церемония награждения…» — Мияко, которая никогда не была ни на чем подобном, почувствовала себя впечатленной.

— О! Мияко?!

Ее окликнул Харуто Фува. Рядом с ним стоял Ицуки. На Харуто был повседневный пиджак — не слишком строгий, но и не чересчур неформальный. Ицуки же выбрал классический черный костюм. Как член жюри, Харуто носил красную ленту, но без имени — имя было написано на отдельном бейдже. У Ицуки был просто обычный бейдж.

— Ты все еще работаешь на нас, Мияко?— Нет, я просто помогаю сегодня.— А, понятно, — кивнул Харуто и, приглядевшись к ее наряду, добавил: — Тебе очень идет деловой костюм.

Ицуки согласился:— Ага. В нем ты точно не выглядишь как шлюха.

— Я и не шлюха! — возмутилась Мияко, сверкнув глазами на Ицуки. — А ты в костюме вообще выглядишь нелепо. Он тебе хоть по размеру?

Ицуки покраснел.— А, заткнись… Я брал на вырост, чтобы хватило до выпуска, но с первого курса так и не вырос.

— Вау. Ты тоже покупал его на выпускную церемонию?— Ага. Теперь деньги на ветер, — проворчал он.— Ой, я так не думаю.— Нет?— Мы ведь встретились, потому что ты поступил в ту школу. Так что не думаю, что это было зря.

Теперь уже Мияко слегка покраснела.

— Д-да… Наверное, — смущенно пробормотал Ицуки.

— Ладно-ладно, — вклинился Харуто с натянутой улыбкой. — Хватит обмениваться томными воспоминаниями прямо у меня на глазах, хорошо?

— А, э-э, я ничего такого не имела в виду! — Мияко покраснела еще сильнее и в панике огляделась, ища другую тему. — Ой, кстати, а где Наю?

— Кани здесь нет, — ответил Ицуки.— Нет? Почему?— Похоже, она не любит большие скопления людей.— Она и в прошлом году не пришла, — добавил Харуто с усмешкой. — Думаю, дело не только в толпе. Еще и травма, наверное…— Травма?— Инцидент с блевотиной, — тут же объяснил Харуто.— А-а-а…— Не напоминай, — поморщился Ицуки.

Два года назад, на церемонии вручения премии, Наюта так переволновалась перед выходом на сцену, что ее вырвало прямо на Ицуки. Мияко слышала эту историю.

— Кстати, — продолжил Харуто, — один из победителей в этом году — большой фанат Наюты. Ты не знаешь, кто это?

— Я просто провела победителей в гримерку, мы особо не разговаривали. Так что не знаю, кто что написал. А тебе известен хоть возраст или пол?

— Ммм… По псевдониму не понять…

Названия победивших произведений, их сюжеты и псевдонимы авторов публиковались в интернете и в маленьких листовках, вложенных в томики ранобэ. Но возраст и пол держались в секрете.

— А, ладно. Скоро узнаем.

Ицуки и Харуто еще немного поболтали с Мияко, но когда редакторы позвали ее обратно на работу, они направились в банкетный зал. На входе каждый взял по бокалу игристого вина, после чего отошли к свободному столику.

Фуршет был устроен стоя. По залу расставили круглые столы, а в центре накрыли огромный стол с угощениями. Впереди виднелась сцена, а на стене висел длинный баннер: «15-Й КОНКУРС НОВЫХ АВТОРОВ GF BUNKO — 10-Й КОНКУРС НОВЫХ МАНГАК COMIC GIFTED — ЦЕРЕМОНИЯ НАГРАЖДЕНИЯ». Под ним находился большой экран, на котором представляли победителей и показывали нарезки из аниме-адаптаций произведений «GF Bunko» и «Comic Gifted» за последний год. В этот момент там как раз шла заставка «Шевалье Нового Света», стартовавшего в апреле.

— Может, мне тоже не стоило приходить, — мрачно произнес Харуто, глядя на экран остекленевшими глазами.— Я понимаю, что это традиция, но это просто пытка, — посочувствовал ему Ицуки.

А потом вдруг подумал, что в следующем году на этом же экране будут показывать нарезку из аниме «Всё о моей младшей сестре», и у него сжалось сердце.

К ним подошел мужчина — худой, сгорбленный, нездорового вида, с темными кругами под глазами. Это был Макина Кайдзу. На нем красовался тот же самый потертый пиджак, что и на отборочном заседании, красная лента члена жюри и стакан чая улун в руке.

— Привет, ребята.— А, здравствуйте, господин Кайдзу.— Привет.— Давно не виделись, Хасима. Как дела?— А, нормально…— Проходил медосмотр?— Нет.

Кайдзу нахмурился.— Это плохо. А ты, Фува?— Еще нет…— Вам двоим стоит сходить вместе. Я знаю одну хорошую клинику.— А, ну… да… спасибо…

Ицуки неловко кивнул, пока Кайдзу скидывал ему на телефон ссылку на свой любимый сайт. Судя по описанию, там специализировались на медицинской диагностике, имели новейшее оборудование и быстро проводили обследования.

— Можно записаться через интернет, но по телефону они идут навстречу чаще. Так что звоните. Договорились? Позвоните завтра.

— Эм, хорошо, — сказал Ицуки, сам не понимая, как согласился. Кайдзу всегда беспокоился о здоровье других авторов, но с Ицуки он был особенно навязчив. В конце концов, забота была приятной. Жаль только, что с другим человеком из его прошлого все было иначе.

— Обязательно, — добавил Кайдзу, а затем, повернувшись к Харуто, усмехнулся: — Кстати, Фува, как у вас с Мияко после того раза?

— Она мне отказала.

Ответ прозвучал так быстро, что даже Кайдзу почувствовал неловкость и отвел взгляд.

— А-а-а… Ладно, я тебя угощу, идет?

— Не нужно мне твоей жалости! — Харуто сделал большой глоток из бокала. — К тому же, я еще не сдался.

Кайдзу улыбнулся.— Хе-хе-хе… Вот это настрой. Пока не сдаешься, всегда есть шанс.— Да! Я буду стараться ради нее, хорошо?

Мужчины еще немного поболтали, пока церемония не была вот-вот начаться. На сцене уже стояли молодой мужчина и женщина — судя по всему, сэйю из какой-то аниме-адаптации ранобэ «GF Bunko» этого года.

— Итак, пришло время начинать. Дамы и господа, добро пожаловать на церемонию награждения и праздник в честь пятнадцатого конкурса новых авторов «GF Bunko» и десятого конкурса новых мангак «Comic Gifted»!

Следующим на сцене появился Сатоси Годо, главный редактор «GF Bunko».

— А-а, спасибо, что пригласили. Меня зовут Сатоси Годо из «GF Bunko».

Когда раздался его низкий, хрипловатый голос, оставшийся в зале гул стих. В своей речи Годо сказал, как рад, что конкурс новых авторов дожил до пятнадцатого года, а затем перешел к оценке текущей ситуации в мире ранобэ, манги и аниме. Он выразил гордость за то, что в этом году в индустрию пришло так много новичков, и поблагодарил собравшихся. Это была почти та же самая речь, которую произносит любой ведущий на любой подобной церемонии. Если хотите узнать подробности, рекомендую выиграть приз и прийти самим.

Настало время вручать награды. Сначала всех победителей попросили выйти на сцену и сесть на шесть стульев, выстроенных в ряд справа. Их приветствовал Ёсифуми Гидзан, президент издательства «Гифт». Это был мужчина среднего роста, лет пятидесяти с небольшим, чью внешность не украшали даже длинные усы.

— Победитель Гран-при конкурса новых авторов «GF Bunko»… Уй Аой!

Как только мужчина-ведущий назвал имя, победительница встала и подошла к Гидзану.

— О-о-о… — «Вау…» — «Эй…»

Зал, особенно мужская его часть, загудел. Это была женщина, возможно, чуть за двадцать. Красивая, пышногрудая, и ее роскошное вечернее платье только подчеркивало это.

— Не ожидал, что женщина написала такое, — прошептал Харуто. Он имел право удивляться. В её романе-победителе фигурировал главный герой-мужчина, окруженный толпой горячих девчонок, и было много сцен секса. Книга явно была рассчитана на мужскую аудиторию.

— Хе-хе-хе… Я знал, что у меня хороший глаз… Надо будет рассказать ей, как я за нее боролся!— Вот как? — Харуто бросил взгляд на Кайдзу, который сейчас ухмылялся самой мерзкой улыбкой из всех возможных. — А я-то помню, что это был скорее вынужденный выбор методом исключения…

Президент, чей взгляд, судя по всему, был прикован к груди победительницы, зачитал вслух сертификат:— А-а, Гран-при пятнадцатого конкурса новых авторов «GF Bunko» присуждается Уй Аой. Настоящим подтверждается, что ваш роман «Я проснулся Повелителем Демонов в другом мире, так что я просто завел гарем» удостоен вышеуказанной награды за выдающееся качество.

И когда Аой приняла сертификат и поклонилась, взгляд Гидзана уперся прямо в ложбинку на ее груди.

Она вернулась на свое место, и объявили следующего победителя.

— Второе место присуждается… Аоба Касамацу!

По залу снова пронесся шепот.

— А-а-а, — с восхищением сказал Кайдзу. — Я знал, что она подросток.

На девушке были вишнево-красный пиджак и клетчатая юбка. Похоже, форма какой-то школы. Ей было около шестнадцати, длинные волосы собраны назад. Внешность у нее впечатляющая, но на лице читалось явное волнение, граничащее с недовольством.

— Это та самая фанатка Кани? — тихо спросил Ицуки.— Ага, — кивнул Харуто.

— А-а, Второе место пятнадцатого конкурса новых авторов «GF Bunko» присуждается Аобе Касамацу. Настоящим подтверждается, что ваш роман «Воспоминания о небе» удостоен вышеуказанной награды за выдающееся качество.

Касамацу приняла сертификат, а тем временем со стула за ее спиной поднялся следующий призер — мужчина лет тридцати, серьезного вида, в очках и деловом костюме. Похоже, настоящий офисный работник.

— А-а, Второе место пятнадцатого конкурса новых авторов «GF Bunko» присуждается Макото Янагасэ. Настоящим подтверждается, что ваш роман «Богиня должна быть наказана! Я спасу мир для тебя, так что просто покажи мне свою задницу!» удостоен вышеуказанной награды за выдающееся качество.

Президент поперхнулся, читая сертификат, и микрофон издал пронзительный звук.

— Извините… Э-э, настоящим подтверждается, что ваш роман… — несмотря на дрожащие губы, он каким-то чудом дочитал до конца, ни разу больше не сбившись. Фраза «просто покажи мне свою задницу» вызвала смех в зале. Такое иногда случается с названиями, которые производят определенное впечатление. Нечто похожее произошло на церемонии вручения Гран-при на шестом конкурсе «MF Bunko J». «Нелегко быть президентом издательства», — подумал Ицуки.

Янагасэ молча принял сертификат и с торжественным видом вернулся на место.

Следом за ним, получив поощрительный приз за «Войны демонический мечей», вышел Сома Мисака. Это был безучастного вида парень в школьной форме, которому, наверное, около пятнадцати. А Ёсихиро Кисо, автор удостоенного поощрительного приза «Дэнсю: Легенды о мече», оказался крепким мужчиной под семьдесят, с лицом и в кимоно, словно мечник из его собственной истории.

Последним призером стал Тадаси Камо, получивший особый приз судей за «Незаконный суд». Им оказался парень в толстовке и спортивных штанах — молодой, небритый, выглядевший так, будто недоедает. На сцене он никак не мог устоять на месте, все время покачивался или теребил руки, и даже споткнулся, когда шел за сертификатом.

Когда с ним было покончено, все победители собрались в центре сцены.

— Давайте поаплодируем этим шести победителям — авторам, которые строят будущее «GF Bunko»!

Зал последовал инструкции ведущего, и победители, поклонившись публике, покинули сцену.

Ицуки, хлопая, смотрел на них с хитрой улыбкой.— Хе-хе-хе… Посмотрим, сколько из них действительно выживет…— Эй, эй, — с улыбкой одернул его Харуто.

Шансы на то, что победитель подобного конкурса выпустит еще один роман, не говоря уже о долгой профессиональной карьере, были не очень высоки. Из пяти победителей десятого конкурса «GF Bunko» в бизнесе остались только Ицуки и Харуто.

— Надо сделать так, чтобы они нас не обогнали, — сказал он, пожимая плечами.— Хе, — Ицуки снова ухмыльнулся. — Пусть попробуют!

Возможно, они были коллегами-победителями, одной командой. Но в то же время — соратниками по оружию, сражающимися на одном уровне. И конкурентами, грызущимися в одной индустрии.

Кайдзу уныло вздохнул:— Отлично, еще одна партия талантливых новичков… Теперь мне достанется еще меньший кусок пирога… Надеюсь, их книги не будут слишком хорошо продаваться.— Но вы же всегда покупаете книги победителей, когда они выходят, господин Кайдзу? — с укором сказал Харуто. — В том числе наши. По три экземпляра, если это первый тираж.Кайдзу жутко усмехнулся:— Если у кого-то из них реально есть талант, я хочу, чтобы их книги исчезли с полок как можно быстрее…— Их же просто переиздадут, вы знаете…

Другими словами, Кайдзу снова просто вредничал без всякой причины.

Когда победители «GF Bunko» покинули сцену, настала очередь «Comic Gifted» вручать призы новым авторам манги. На сцену вышли четверо. Президент Гидзан снова взял на себя обязанности ведущего. Кайко Микунияма, автор манга-версии «Всё о моей младшей сестре», среди них не было — она пришла к редакторам напрямую, минуя конкурс. («GF Bunko», кстати, рукописи вне конкурса не принимал — в основном потому, что чтение романов занимает больше времени.)

— Что ж, еще раз поаплодируем будущему журнала «Comic Gifted»!

Как только они покинули сцену, вступила женщина-ведущая:— А теперь, дорогие гости, мы проведем фуршет прямо здесь. Для вас накрыт прекрасный ужин, так что угощайтесь!

Официальная часть закончилась. Началось самое главное: еда, разговоры и обмен визитками. Для большинства собравшихся церемония награждения была лишь формальностью — сейчас начиналось основное событие.

— Ну что, пойдем возьмем чего-нибудь поесть… — Харуто огляделся. — Эй, а где Кайдзу?— Хм? О. — Ицуки тоже огляделся, но не нашел его. — А!Он заметил Кайдзу первым в очереди к шведскому столу. В одной руке у него уже была огромная тарелка, а другой он хватал щипцами сразу несколько кусков ростбифа.— Черт, быстрый, однако…Харуто и Ицуки вытаращились на него, а затем решили подождать, пока очередь рассосется. Они стояли, потягивая вино и поглядывая на столы, пока не вернулся Кайдзу. Каждый квадратный миллиметр его тарелки был заполнен. Соки от разных видов еды смешивались, пропитывая даже суши.— Хе-хе-хе… В этом году я снова первый…Оба с недоверием уставились на довольного Кайдзу.— Это все мое. Вам не дам.— Пожалуйста, — вздохнул Харуто. — Наверное, нам тоже пора встать в очередь, Ицуки.— Ага.

К тому времени, когда они подошли, лучшие блюда — ростбиф, стейк, суши, икра, фуа-гра, краб, омар — уже разобрали. Вздохнув, они набрали то, что осталось (в основном гарниры вроде пасты, рисового плова и паэльи), и вернулись к столику. Кайдзу уже сиял.

— Хе-хе-хе… Фуршет — это настоящая война, знаете ли.

Каким-то образом он раздобыл себе еще две тарелки. На одной были десерты: торт и клубника. На другой — ветчина, канапе, спринг-роллы, курица тандури и прочие неплохие, но уже не «хитовые» позиции.

— Теперь я понял, — изумленно сказал Ицуки. — Сначала ты в первой волне хватаешь самое популярное, а потом спокойно добираешь второсортное. Ты даже успеваешь прошерстить десерты, пока никто не опомнился. Просто профи…— Ты это профи называешь? — посетовал Харуто.— Хе-хе-хе… Вот уже пятнадцать лет меня называют Волком Фуршета… Именно поэтому я так долго держусь в этом бизнесе…— Э-э… Господин Фува?— О! Ого?!

Кто-то окликнул Харуто. Он обернулся и увидел прямо перед собой огромную грудь. Это была Уй Аой, красавица в роскошном вечернем платье — та самая, которая только что получила Гран-при.

— Э-э-э, госпожа Аой, верно? Приятно познакомиться!

Харуто, не зная, куда смотреть, поздоровался, но Аой, казалось, не обращала на это внимания. Сначала она выглядела немного растерянной, но потом ее лицо озарила мягкая улыбка.

— Большое спасибо, что выбрали мой роман для Гран-при.

Кайдзу тут же подскочил к Харуто.— К-хм! Э-э, меня зовут Кайдзу, я один из членов жюри, и должен сказать, что я очень активно поддерживал вас на финальном отборе…— Я бы никогда не добилась этого без вас, господин Фува.

Аой полностью проигнорировала Кайдзу. Ее глаза были устремлены на Харуто, а щеки слегка порозовели.

— А?— Должно быть, вы меня не помните?— Э-э-э… Извините, где мы встречались?Харуто перерыл свою память, но так и не нашел ответа. Если бы он когда-либо разговаривал с такой сексуальной девушкой, он бы точно это запомнил.— Ну, однажды вы приезжали ко мне в школу с лекцией.— В вашу школу?

Однажды, примерно через полгода после выхода своей первой книги, он действительно выступал перед классом начинающих писателей в одном профтехучилище. Его упросил об этом один из более старомодных авторов «GF Bunko». Но разве в том классе была такая привлекательная девушка? Ах да! Лица он не запомнил, но вот грудь, кажется, припоминал!

Точно, была там одна девица. Такая наглая, с черными волосами и в очках, вся в черном (что делало ее грудь еще заметнее). Она полностью игнорировала выступление Харуто, просто сидела и читала роман «Бугипоп». Харуто сделал ей замечание, а она ответила: «Я не хочу писать такие романы, как у вас. Следовать трендам и делать очередную историю о “всемогущем герое из другого мира”, где нет ни капли оригинальности. Я хочу создавать нечто лучшее, более оригинальное и увлекательное, как “Бугипоп” и другие ранобэ из золотого века». Это разозлило Харуто, и он разразился тирадой о том, как поверхностно ее мышление, как ей не хватает технического мастерства, чтобы стать профессионалом, и как она на самом деле не хочет бороться с трендами, а просто слишком тупа, чтобы их читать и использовать, и вообще, новые романы «Бугипоп» все еще выходят, так что называть его брендом «золотого века» неправильно, тупица. Его аргументы были безупречно логичными, но в итоге он довел девушку до слез. А когда прозвенел звонок, он небрежно бросил напоследок: «Ранобэ — не детские игрушки, поняла?» Преподаватели и автор, пригласивший его выступить, были крайне недовольны.

«Да… Я тогда тоже был молод и глуп», — подумал Харуто.

Он только начал свой профессиональный путь, все еще боролся с деньгами и карьерой, и у него еще не выработалась толстая кожа, чтобы спокойно воспринимать критику. Даже сейчас он не считал, что сказал что-то не так, но дело было не в этом.

— О… Так ты была в том классе?

Лицо Аой просияло.— Да! Я та самая студентка, которая разревелась после нашего спора. Мой учитель умолял меня успокоиться, но я просто не могла промолчать… После этого я несколько недель едва могла говорить в классе. Хе-хе… Наверное, я была полной дурой, но вы действительно сделали из меня женщину, господин Фува.

[[image:/storage/reader-images/a0a8379326f2c554c7513ba2d05e92336438876c.png]]

— Если вы так скажете, люди могут неправильно понять!

Ее щеки пылали. Харуто смутился. Ицуки и Кайдзу смотрели на него холодно.

— Ну ты и гранд-жуан, — пробормотал Ицуки.— Фу-ва-а-а… — протянул Кайдзу. — Как насчет подняться на крышу… Впервые за долгое время… Я правда зол на тебя…— Нет, все не так…

На него смотрели не только Ицуки с Кайдзу. Откуда ни возьмись появилась Мияко. Она была все в том же деловом костюме.

— М-Мияко?!— Похоже, я неверно о тебе думала, Фува.— Нет, ты ошибаешься! То есть ты думаешь правильно, но сама мысль неправильная!

Она уже развернулась и собиралась уйти. Харуто бросился за ней.

— Я лишь немного пошутила. Я не ожидала такого, — прошептала Аой, глядя им вслед. В ее глазах зажглись огоньки соперничества.

— Поверь мне, Мияко! Я девственник! Я правда девственник!— Л-ладно, ладно! Хватит кричать об этом на весь мир!

Кое-как убедив Мияко, что она не так поняла, Харуто вернулся, чтобы поболтать с другими авторами и обменяться контактами. Через некоторое время ведущий-мужчина снова взял микрофон.

— Итак, простите за беспокойство, но я хотел бы услышать пару слов от Харуто Фувы, одного из судей конкурса новых авторов «GF Bunko». Пожалуйста, поделитесь общим впечатлением об этом году.

Настал тот самый час. Харуто легко вздохнул и направился к сцене. Это было ежегодным поручением для одного из трех судей, и Годо, главный редактор, всегда перекладывал это на других двоих. Кайдзу обыграл его в камень-ножницы-бумага, так что выступать выпало Харуто.

— Фува дебютировал как писатель на десятом конкурсе новых авторов «GF Bunko» с романом «Шевалье Нового Света», и в этом году по нему был снят аниме-сериал! Он — настоящий символ того, что представляет собой «GF Bunko»!

«Хвати-и-ит!»

У «GF Bunko» было полно других популярных серий, не говоря уже о Наюте Кани, которая была недосягаема. Называть его «символом» было уж слишком самонадеянно.

Проглотив стыд, он достал из кармана листок с заметками.— А-а, здравствуйте. Меня зовут Харуто Фува, и, как вы только что слышали, я был одним из судей на этом конкурсе. Для такого молодого человека, как я, это была большая честь, скажу я вам. Немного пугающая, но все остальные авторы, представляющие наш лейбл, отказались, так что меня просто вынудили.

В зале засмеялись.

Остальная часть его речи мало отличалась от той краткой общей оценки, которую «GF Bunko» публикует на странице с результатами. Общий уровень был очень высок, но многие работы находились под «сильным влиянием» предыдущих. Некоторые из них были более оригинальны, но многие были испорчены самоуверенностью и недостатком понимания собственного текста. Важно найти собственные приемы и всегда держать в уме читателя. И так далее.

— Так что… Да. Извините, что это тот же самый шаблонный обзор, который вы слышите от судей любого конкурса.

Снова смех. На это он и рассчитывал.

— Еще раз поздравляю победителей этого года. Ваша карьера писателей начинается здесь. Я хочу, чтобы вы считали всех остальных авторов в этом зале своими соперниками и, если сможете, попытались их превзойти… Потому что это сделает «GF Bunko» сильнее, а в свою очередь, и всю издательскую индустрию в целом. Спасибо.

Он кивнул в сторону победителей, а затем низко поклонился залу. Все зааплодировали, а он вытер со лба выступивший пот. Ему удалось произнести речь остроумно и не сбиться ни разу, но он никогда раньше не выступал перед такой большой аудиторией, и в голове у него была полная каша. Он никому не говорил, но отрепетировал эту речь дома до автоматизма.

Сходя со сцены, он встретился взглядом с Аой. Она нежно ему улыбнулась. Он сделал вид, что не заметил.

Ицуки, специально занявший место перед сценой, чтобы послушать выступление, усмехнулся.— Хе-хе-хе… Неплохо.— Я так устал. Уведи меня отсюда… — Он говорил совершенно серьезно.

— А теперь я хотел бы услышать несколько слов от каждого из наших победителей. Победителей конкурса «GF Bunko», пожалуйста, на сцену!

Под руководством ведущего шесть лауреатов снова вышли на сцену. Первой была Уй Аой. Она рассказала о том, как однажды в школе один человек показал ей, насколько тяжелым может быть путь профессионала. Это перевернуло ее мировоззрение. Она много работала… и вот она здесь, обладательница Гран-при. Харуто все это время потел, почти ожидая, что она назовет его (судя по тому, как часто она на него поглядывала), но она так и не сделала этого.

Следующим микрофон получил призер Макото Янагасэ. Он не просто одевался как офисный работник, он им и был. Его комментарии были формальными, вежливыми и ничем не примечательными, особенно по сравнению с тем эффектом, который «просто покажи мне свою задницу» уже произвел на присутствующих.

За ним последовала его коллега-призер Аоба Касамацу. Она все еще выглядела раздраженной.— Спасибо, что присудили мне второе место в этом конкурсе, — начала она, а затем понизила голос.— Но я не могу его принять.

Это привлекло внимание всей скучавшей публики, включая Ицуки. Касамацу подняла свои изящные брови и уставилась на Аой, сидевшую в правой части сцены.

— Вместо романа о том, как кто-то становится повелителем демонов в другом мире и заводит гарем — ну, самого что ни на есть клишированного шаблонного романа, — я считаю, что мой роман гораздо больше заслуживает Гран-при!

[[image:/storage/reader-images/e53788fcf419f0251bda00f24af66570f0e52637.png]]

То, что ее назвали по имени, казалось, немного сбило Аой с толку. Она попыталась улыбнуться, пока Касамацу продолжала.

— Честно говоря, я могу только сказать, что судьи не знают, что делают! Они выбрали такой шаблонный роман, потому что сами умеют писать только вторичные подражания трендам, без капли оригинальности?! И еще меня бесит, что второе место присудили этой извращенной грязи, которая только и делает, что треплется о чьих-то задницах! Если конкурс судят такие бездарные люди, то ранобэ станут еще более мусорными и вторичными!

— Вау, точно таких, как она, в твиттере и на втором канале миллионы, да? — пробормотал Ицуки. Он не злился и не расстраивался — просто устал от этого.

Харуто тем временем слегка усмехнулся и перевел взгляд на Уй Аой, стоявшую на сцене. Она покраснела до ушей, смотрела в пол и слегка дрожала. Должно быть, она вспомнила себя до встречи с Харуто, и это было для нее невыносимо.

— Сейчас не время для такого! Сейчас время для таких работ, как моя… или как работы Наюты Кани из цикла «Пейзажи». Высокохудожественных, подлинных. Мы должны смело продвигать эти книги и спасти индустрию ранобэ от коммерциализации, которая втягивает ее в нисходящую спираль! Когда я начну свою профессиональную карьеру, я буду плечом к плечу с Наютой Кани на вершине. И в эту эпоху, кишащую милотой, порнографией, реинкарнациями в другом мире, гаремами, младшими сестрами, повелителями демонов, всемогущими героями и прочей ерундой, мы положим этому конец и построим эру книг с глубокими темами. Книг, достойных оценки читателей. Книг, которые хороши! Спасибо!

Харуто, не говоря уже о доброй половине авторов романов, манги и аниме в этом зале, построили свою карьеру на милоте, порнографии, реинкарнациях в другом мире, гаремах, младших сестрах, повелителях демонов и всемогущих героях. Пламенная речь Аобы Касамацу, по сути, оскорбляла всех собравшихся. Но хотя некоторые выглядели озадаченными, большинство встретило ее улыбками и аплодисментами.

Почему? Да потому что большинство из них когда-то сами чувствовали то же самое. Они искренне верили, что взращенные ими ценности универсальны, что индивидуальные предпочтения, «правильно» или «неправильно» — это просто искусственные конструкции, что то, что нравится им, имеет больше ценности, чем все остальное. Они были наивны, и оглядываться на это было больно, но эта наивность научила их, что истинные творческие порывы не обязательно плохи. Они знали: если тебе не нравятся текущие тренды, просто противопоставь им свою работу. И, может быть, тот наивный, пылающий в твоей голове огонь создаст шедевр, который действительно изменит мир.

— А-а?

Касамацу, ожидавшая дождя из неодобрительных возгласов, явно не ожидала такого. Она растерянно посмотрела на зал, затем мило поклонилась и быстро вернулась на свое место.

— Хотел бы я, чтобы эта малышка встретилась с Кани, — хитро заметил Ицуки. — Думаю, она ни разу в жизни не думала о темах.— Да, согласен, — ответил Харуто с мрачной улыбкой. В работах Наюты не было никаких возвышенных тем, никакого глубокого смысла, который она пыталась донести. Она просто была гением, поэтому и писала гениальные романы. Столкнувшись с кем-то подобным, как бы отреагировала эта девушка — жесткая в своей высокомерности, но пока не способная ни на что, кроме подражания кумиру?

Речи двух поощрительных призеров и одного особого призера судей закончились без происшествий (если не считать пары неудачных шуток и того, что кто-то говорил слишком тихо). Мангаки из «Comic Gifted» пришли и ушли, и вскоре настало время для финального события — лотереи по номерам, которые гости получили при регистрации.

Призы были отличные: большой телевизор, новая игровая приставка, шоссейный велосипед, робот-пылесос, пароварка, ночь в роскошном отеле и прочие дорогие вещи. Но всего призов было пятнадцать, так что шансы выиграть были невысоки. Ицуки был слишком занят едой и питьем, чтобы обращать внимание. Но после нескольких розыгрышей:

— Номер 126! У нас есть 126? — ведущий огляделся.

Харуто ткнул Ицуки:— Чувак, у меня 125. Ты же был после меня?

Ицуки посмотрел на свой номер:— О! Эй, эй, я! У меня 126!

Он вскинул руку, размахивая ей.— Поздравляю, — ответил ведущий. — Поднимайтесь!

Ицуки, сияя, направился к сцене. Это должно было быть хорошим предзнаменованием для его аниме.

Оказалось, он выиграл робот-пылесос — новейшую модель, которая могла чистить даже те уголки, куда старые не добирались. «Это должно облегчить жизнь Тихиро», — подумал он, радуясь, что выиграл не велосипед или телевизор, которые только заняли бы место, а именно то, что идеально подходит для его быта.

— Итак, — ведущий протянул ему микрофон, — как вас зовут?— Меня зовут Ицуки Хасима, я дебютировал на десятом конкурсе новых авторов «GF Bunko»! Сейчас я работаю над «Сестринскими войнами» и «Всё о моей младшей сестре»! Я построю новую эпоху! И я больше не позволю новичкам обойти меня!

Зал взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами. Он не хотел хвастаться, но так уж вышло.

С окончанием лотереи вечеринка подошла к концу. Главный редактор «Gifted Publishing» выступил с заключительной речью. А когда он закончил, пришло время соблюсти еще одну традицию — итти-дзёмэ, когда все присутствующие одновременно один раз хлопают в ладоши, желая «GF Bunko» и «Comic Gifted» удачи в следующем году. На этом праздник закончился. Часть гостей отправилась домой, другие — пьянствовать или петь караоке с друзьями, но никаких общих планов не было.

— Ицуки, — сказал Харуто, — я пойду выпью с Кайдзу и компанией. Ты с нами?

Его друг покачал головой.— Нет, мне нужно домой.— Правда? Что-то случилось?— У меня большие проблемы с шестым томом.

И Наюта, без сомнения, сейчас тоже пишет свой новый роман. Нельзя позволять ей уйти вперед.

— А, понятно. Удачи.— Спасибо.

Харуто направился к Кайдзу. Тот был в окружении человек десяти, включая Уй Аой и нескольких других новичков.

— О, Ицуки Хасима? — раздался у него за спиной резкий голос.

Это была Аоба Касамацу, в своей школьной форме. Она смотрела на него в упор, ее глаза пылали энергией.

— Я построю эту новую эпоху! Извините!

Быстро поклонившись, она убежала. Ицуки некоторое время безучастно смотрел ей вслед. Затем улыбнулся.

— Докажи, мелкая засранка.

Только я могу стоять плечом к плечу с Наютой Кани.Ни Аоба Касамацу, ни другие победители, ни какой-либо другой писатель не смогут меня победить. Эта наглая девчонка, бросающая мне вызов, действительно разожгла во мне огонь. Я вложу эту страсть в свою работу.

Горя желанием писать, Ицуки покинул зал.

[[image:/storage/reader-images/e99d05ad6ab18dc9e42b2c28a2bda749b5d8d640.png]]
РЕЗУЛЬТАТЫ 15-ГО КОНКУРСА НОВЫХ АВТОРОВ GF BUNKO

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

На юбилейный, пятнадцатый конкурс новых авторов мы получили в общей сложности 1068 заявок. Выражаем глубочайшую благодарность всем, кто прислал свои работы.

Если рассматривать общую тенденцию, поражает разнообразие представленных произведений: от работ, чётко ориентированных на актуальные тренды, до более литературных сочинений и тех, где авторы остались верны себе и пошли своим путём. Шесть отобранных нами работ-победителей столь же разнообразны по жанрам: молодёжная романтика, комедийное фэнтези, самурайская драма, реинкарнация в ином мире, боевик, юридическая драма — каждый из них обладает собственными достоинствами и привлекательными чертами. Во время обсуждения мнения членов жюри разделились, и в итоге Гран-при был присуждён произведению «Я проснулся Повелителем Демонов в другом мире, так что я просто завёл гарем» за его общую завершённость и качество.

Стоит отметить, что, несмотря на обилие жанров, многие работы находились под сильным влиянием уже существующих романов. Вдохновляться шедеврами и другими произведениями, которые вам нравятся, — это не то, чего следует избегать, однако мы хотели бы попросить авторов больше задумываться о тех инструментах, которые есть только у них, и об очаровании, которое способна подарить читателю только их история.

Мы с нетерпением ждём ещё большего своеобразия и обаяния в работах, представленных на 16-й конкурс новых авторов. Весь редакционный отдел с нетерпением ждёт ваших новых заявок!

«Я ПРОСНУЛСЯ ПОВЕЛИТЕЛЕМ ДЕМОНОВ В ДРУГОМ МИРЕ, ТАК ЧТО Я ПРОСТО ЗАВЁЛ ГАРЕМ»Уй Аой

----------

Афтепати

Когда последний гость откланялся с официального банкета, Харуто с Кайдзу, не сговариваясь, потянулись к выходу, где уже кучковались остальные писатели. Обычно афтепати организовывало издательство, но «GF Bunko» тут было ни при чем. Просто существовал негласный закон: новоиспеченные лауреаты обязаны выпить с членами жюри, чтобы обсудить дела и наладить «полезные связи». Аоба Касамацу и Сома Мисака отпали сразу — несовершеннолетним вход в мир взрослых переговоров был заказан. Остальные четверо победителей с энтузиазмом влились в компанию.

Афтепати окопались в отдельном кабинете круглосуточного идзакаи. Стены тут были такими толстыми, что хоть обсуждай заговоры, хоть жалуйся на творческие муки — соседние столики ничего бы не услышали. Всего набралось десять человек: Харуто, Кайдзу, четверо лауреатов и четверо приятелей-писателей.

Харуто плюхнулся на место и с ужасом осознал: Уи Аой, которая весь вечер висела у него на хвосте, устроилась аккурат рядом. Она преследовала его с маниакальным упорством. Честно говоря, это уже начинало пугать. Как, впрочем, и многозначительные взгляды, которыми обменивались Кайдзу с остальными.

Сделали заказ, подняли бокалы за знакомство. Харуто взял «Хугарден Вит»; Аой заказала то же самое, даже не глянув в меню.

— Послушайте, господин Фува, — снова завела она шарманку. — Я хочу еще раз поблагодарить вас за тот разговор в классе.

Он легонько мотнул головой:

— Да бросьте, я ничего особенного не сделал…

Это была чистая правда. Даже если его эмоциональная тирада в школьной аудитории подтолкнула её к переменам, победу в конкурсе она одержала исключительно собственным трудом.

— Ну надо же, — протянул Кайдзу с той самой жутковатой улыбкой, от которой хотелось провалиться сквозь землю. — Вот бы мне узнать всю подноготную, Харуто. Как ты так ловко провернул всё с ней… ну, понимаешь… в мельчайших подробностях…

— Ничего я не провернул! — взвился Харуто и в панике уставился на Аой.

Та слегка покраснела и загадочно улыбнулась.

— Я впервые встретила господина Фуву, когда…

И она выложила историю от начала и до конца. Кайдзу был впечатлен.

— Ничего себе. Пожалуй, мне тоже пора преподавать в профтехучилище. Буду орать на студентов, а потом шептать на ухо самым сексуальным голосом: «Ранобэ — это вам не детские игрушки, поняла?» И все флаги мне в руки…

— Я не шептал ей на ухо!

Харуто покраснел так, что, казалось, сейчас задымится. Воспоминание было настолько неловким, что теперь, когда о нем узнали посторонние, он мечтал только об одном: чтобы голова взорвалась. Он из последних сил изобразил на лице радостную улыбку.

— А-а, давайте лучше о вас! — выпалил он. — Что вдохновило вас стать писателями? Какие произведения повлияли? Вот вы, Янагасе?

Он выбрал Макото Янагасе, который сидел напротив, главным образом потому, что тот был автором скандальной книги «Богиня должна быть наказана! Я спасу мир, только покажи мне свою задницу!» со всей её безумной начинкой.

— Я? — переспросил тот, когда взгляд перекинули на него, и посмотрел на Харуто предельно серьезно.

— Я написал эту книгу, потому что люблю шлепать.

Что ж, по крайней мере, он не ходил вокруг да около.

— А-а, ну, да… Круто… Эм… И…

— Можно, я расскажу немного подробнее? — перебил Янагасе, не дав Харуто перевести дух.

— Д-да, конечно, — выдавил тот, потому что отказать было просто невозможно.

Янагасе пальцем поправил дужку очков.

— Впервые я испытал сексуальное возбуждение, когда шлепнул женщину по ягодицам в ночь на свое пятнадцатилетие…

Он вещал так, будто делал презентацию в офисе. Четко, логично, иногда срываясь на страстные нотки. Он объяснял свою тягу к сценам порки, подкрепляя рассказ личными историями и данными из сообщества единомышленников. Семинар продлился добрых пятнадцать минут. Когда он закончил, Харуто и остальные не сдержались и спонтанно зааплодировали. Сопереживать всему этому было сложно, но его страсть чувствовалась без слов.

— Большое спасибо, — торжественно произнес он, вытирая лоб влажным полотенцем. — Я думал, вам будет неприятно… но вы, кажется, оказались гораздо открытее.

— О нет, мне весьма неприятно, — признался Кайдзу. — Но здесь вряд ли найдется тот, кто станет критиковать твои личные увлечения.

— Понимаю… И теперь я рад, что решился написать этот роман.

Легкая, едва заметная улыбка тронула губы Янагасе.

— Ну, а теперь вы, господин Кисо?

Ёсихиро Кисо, шестидесятисемилетний автор «Легенды о воине Сэнгоку», сам похожий на самурая, сошедшего с полотен, был самым возрастным лауреатом в истории «GF Bunko».

— Ну, я написал роман, чтобы скоротать время после выхода на пенсию. А этот конкурс просто оказался ближайшим по срокам… Вот и всё, — спокойно и невозмутимо ответил он.

— А вы знали, что это конкурс ранобэ?

— Нет. Я вообще впервые услышал о ранобэ только после того, как мне сообщили о победе.

— Да ну?.. — Харуто опешил. — А идеи для следующей книги уже есть?

— Что ж, ступить в совершенно неведомый мир в моем возрасте — это, наверное, судьба. Не знаю, насколько глубоко я смогу погрузиться, но я готов сражаться в мире ранобэ, пока хватит сил.

Вот это да… Вот это самый крутой дедуля на свете. Философский настрой Кисо глубоко тронул Харуто.

— Это замечательно. Тогда… господин Камо?

Тадаси Камо — мужчина лет тридцати с щетиной на лице, автор «Незаконного процесса». Жюри оценило его темы и персонажей, но сам текст местами был сыроват.

— А-а, ну… э-э… — начал он тихо, запинаясь. — Понимаете, я сейчас без работы… — его слова звучали глухо и отрывисто. — Денег совсем не было, так что я отправил рукопись как… ну, знаете… последний шанс…

Больше он ничего не добавил и вернулся к своему пиву.

Итак, в компании были: чопорный офисный работник, помешанный на порке, отрешенный от мира пенсионер и безработный неудачник. Конечно, больше всего шума наделали роскошная красавица и надменная старшеклассница, но и остальные участники оказались теми еще фруктами. Харуто подумал, что, возможно, с таким дебютом они еще протянут в этом бизнесе какое-то время.

Когда до отправления последних электричек оставалось совсем немного, афтепати подошло к концу. Кайдзу и Кисо уехали домой, а Янагасе, Камо и четверо остальных приятелей объявили, что намерены пить до утра. Харуто тоже собрался на выход, но стоило ему выйти из ресторана, как его окликнула Аой.

— Господин Фува… Может, побудем еще немного вместе? Только вдвоем?

Ее щеки слегка порозовели, глаза увлажнились, а грудь… она была огромной. Харуто показалось, что его сейчас затянет в водоворот, но он взял себя в руки.

— Извини, мне пора домой.

— Ах… — Она издала разочарованный, томный вздох. — Тогда можем обменяться контактами?

— А, да… Конечно.

Они обменялись визитками, телефонами и никами в мессенджерах.

Распрощавшись с компанией у станции, Харуто сел в поезд и опустился на сиденье. Тут же пришло сообщение от Аой. Она снова благодарила его за удачу, говорила, как была рада видеть его сегодня, и приглашала встретиться как-нибудь в другой раз.

Ну и напористая же она, — подумал Харуто, улыбнувшись, и начал читать длинное сообщение… но на последней фразе его улыбка сползла.

«Я не уступлю той симпатичной девушке из редакции!»

Чёрт, она настроена серьезно. Справится ли он?

Харуто (все еще девственник) почувствовал недвусмысленные признаки зарождающейся романтической комедии — и содрогнулся.

[[image:/storage/reader-images/89eeebb57aabf7e0cc01684a54212e2bedc75a75.png]]
Получить Гран-при на этом конкурсе — для меня невероятная честь. Я искренне благодарю редакторов, а также господина Фуву и господина Кайдзу из состава жюри. Всего, чего я добилась, я обязана одному учителю, которого случайно встретила, когда училась в школе. Здесь, в этом тексте, я не могу выразить ему всю свою благодарность, но надеюсь сделать это лично когда-нибудь потом. Я буду постоянно работать над собой в писательском деле, чтобы не подвести его, и очень хочу радовать и вас, дорогие читатели!

Меня переполняют эмоции от того, что мой роман — с его вкусами, которые, честно говоря, никак не назовешь мейнстримными, — удостоился такой блистательной награды. Для меня это словно луч спасения. Напоминание о том, что и у меня есть свое место в этом мире. Сейчас я перерабатываю текст, чтобы он полюбился читателям повсюду. Если вы увидите мою итоговую работу на полках книжных магазинов, буду очень надеяться, что вы сочтете возможным ее приобрести.

Спасибо вам большое. Я сделаю все, что в моих силах.

[[image:/storage/reader-images/f9d6e1fa4d4cbdd7d043e7163bb6718cdc1a3689.png]]
Для меня огромная радость — получить такую престижную награду, даже несмотря на мой полный недостаток опыта. Когда редактор позвонил и сообщил о премии, я понятия не имел, что такое ранобэ. Но раз уж меня взяли в бой как новобранца — я намерен сражаться, пока смерть не заберет меня. Заранее благодарю моих редакторов и будущих читателей за поддержку и наставления.

Я всегда любил читать книги и играть в игры. Мне постоянно хотелось написать что-нибудь свое. В этот раз я сделал это впервые в жизни, и, возможно, я предвзят, но, по-моему, вышло просто здорово. Очень жду не дождусь, когда книга выйдет и разойдется по читателям по всей стране.

Ла-а-адно… расскажу всё как есть. Однажды, когда я прозябал в безработице, мне позвонили из редакции. И не успел я опомниться, как стал автором… В связи с этим — приветствую всех! Это Тадаси Камо! Огромное спасибо всем причастным к конкурсу новых авторов за то, что выбрали историю, которая вся в дырах, прямо как я сам! Я собираюсь перевернуть свою жизнь, прямо как Карма Сакадзаки в моем романе!

----------

А у неё в голове…

Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее. Надо работать усерднее.

----------

Главная героиня

Был конец ноября. Часы показывали четыре.

В токийской студии звукозаписи вот-вот должно было начаться вокальное сведение для драматического CD. Того самого, что входил в специздание шестого тома «Всё о моей младшей сестре».

Аниме должны были официально анонсировать в январе, одновременно с выходом тома. Тогда же объявят и главных актеров озвучивания. Те же самые голоса работали и над CD, и над сериалом, так что нынешнюю сессию можно было считать генеральной репетицией перед аниме. Те актерские решения, что найдут здесь, перенесут в экран. Если CD выстрелит — это хороший знак для телеверсии. А если нет... отрицательная реакция могла похоронить проект еще на старте.

После записи планировалась своеобразная «пред-вечеринка». Не после, а до. Чтобы все получше узнали друг друга и настроились на совместную работу. (В этом бизнесе афтерпати — дело обычное. А вот предвечеринка — большая редкость.)

В студии собрались все ключевые игроки: режиссер Мунэнори Таруи, сценарист Масахико Хиругано, продюсер Цутому Осима, ассистент продюсера Какэру Ямада и кастинг-директор Масаки Асакура. Те, кто отвечал за звук в аниме, включая Такуро Норикуру, занимались и драматическим CD. Заглянули также несколько человек со звукозаписывающей компании и телеканала. От издательства «Джи-Эф Бунко» пришли автор оригинала и сценарист CD Ицуки, его редактор Кэндзиро Токи, главный редактор Сатоси Годо, автор манги Кайко Микунияма, ее редактор Кохэй Токуяма и еще один молодой мангака, которому предстояло написать репортаж для журнала Gifted.

В аппаратной, где набилось больше дюжины человек, было откровенно тесно. Зато в студии звукозаписи, где должны были работать семеро актеров, места хватало с избытком. Ицуки смотрел на них сквозь звуконепроницаемое стекло: кто-то перелистывал сценарий, кто-то уткнулся в телефон, кто-то уплетал одэн из круглосуточного магазина.

— Э-э-э… — робко подал голос мангака-репортер. — А они обычно в такие моменты болтают или вместе сценарий обсуждают?

— По-разному бывает, — пожал плечами звукорежиссер Норикура. — Эта группа раньше не работала вместе, так что для первого раза всё выглядит нормально.

— Со временем они станут дружнее, — многозначительно добавил Таруи, — но не всегда так.

От его слов журналисту стало немного не по себе.

— А-а, ясно… Я просто надеялся, что смогу в манге изобразить, как они дурачатся и общаются…

— Да ладно, — отмахнулся Токуяма. — Пиши прямо: «Все актеры уже до записи отлично поладили и с первого дня стали сплоченной командой!»

— Э-э? А так можно?

— Так всегда и работают, — многозначительно изрек Годо.

— Ну, ладно… — пристыженно пробормотал репортер.

Кайко тихонько хихикнула.

— Прямо чувствуется «закулисная» атмосфера, правда? — спросила она у Ицуки.

Но Ицуки был слишком сосредоточен на сценарии. Он вычитывал его в последний раз, выискивая опечатки и корявые фразы. Для него этот CD значил слишком много. Кайко поняла это и решила не мешать. (Сценарий занимал около двадцати страниц формата А4 — примерно тридцать страниц книжного текста. По времени этого хватило бы на пятьдесят-шестьдесят минут аудиопостановки.)

Вскоре пришло время начинать.

Поскольку это была первая встреча всей команды аниме, Таруи, Осима и Ицуки зашли в студию поприветствовать актеров. Режиссер и продюсер, люди опытные, держались непринужденно. Они с улыбками говорили что-то вроде: «Давайте вместе сделаем отличное аниме. А начнем с того, что этот CD будет успешным».

Ицуки же, напротив, заметно нервничал.

— А-а… э-э… Я Ицуки Хасима, автор оригинала. Для меня это первое аниме и первая запись, так что я, честно говоря, еще сам толком не разобрался… Но как создатель, я сделаю всё от меня зависящее. П-пожалуйста… относитесь к моим любимым персонажам с заботой и помогите им засиять еще ярче. Спасибо!

Он поклонился. Актеры ответили благодарностями. А Ицуки, вытирая пот, на ватных ногах вышел обратно в аппаратную.

Токи усмехнулся:

— Звучало как-то… подозрительно. Но, по крайней мере, ты связал слова в предложения.

Ицуки нахмурился.

— Ладно, — раздался по интеркому голос Норикуры. — Давайте начнем с первой страницы и дойдем до десятой, до пятой строки. Это конец главы.

— Принято, — хором ответили актеры.

Двое, чьи реплики были первыми, встали и подошли к микрофонам. Они были профессионалами, но никто не гарантировал, что всё получится с первого дубля. Поэтому звукорежиссеры обычно сначала дают актерам сыграть отрывок, а потом решают, как работать дальше.

Убедившись, что все готовы, Норикура щелкнул тумблерами. На стене студии загорелся световой сигнал.

Начали.

— Братик, ну ты ту-у-у-пой! — звонко выкрикнула в микрофон актриса, игравшая Итику.

Сцена из основного сюжета: брат Кадзума только что застал ее голой, и она в ярости.

— Постой, Итика! В таком виде нельзя выходить, это неприлично.

— Это ты виноват! Это ты взорвал ванную, Кадзума!

На прослушивании голос Итики показался Ицуки немного юным. Но сейчас он звучал гораздо ближе к тому образу, что сложился у него в голове. У актрисы от природы был высокий голос, ей приходилось тянуться, но манера речи была безупречной. Видно, что она штудировала романы.

А вот голос Кадзумы Ицуки смутил: чересчур расслабленный. Персонаж был красивым и сдержанным, но с наклонностью к эксцентричным высказываниям. Хотелось больше легкости, чудаковатости. Ицуки делал пометки в сценарии, отмечая неудачные фразы.

Когда дошли до пятой строки на десятой странице, Норикура снова заговорил:

— Ладно, хорошо. Спасибо большое. Давайте немного отдохнем.

Затем он повернулся к Ицуки и Таруи:

— Ну, как вам?

— Пожалуй, предоставим слово автору, — предложил Таруи.

— Да, конечно, — кивнул Ицуки.

Итика хороша и так, но если есть возможность, хотелось бы чуть-чуть понизить тон. Кадзуме нужно больше эмоций, больше пафоса в шутках. Юкико звучит слишком властно, стоит немного смягчить. Синго нужно то, другое… И так далее.

— С Ицуки насчет Итики, Кадзумы и Синго я согласен, — заметил Таруи. — А вот Юкико, по-моему, надо оставить так.

— Думаешь? — удивился Ицуки.

— Если мы еще сильнее ее приглушим, она просто потеряется на фоне остальных. Совсем не будет выделяться.

— Хм… Может быть… Нет, но все равно что-то не то…

— Да, — вступил сценарист Хиругано. — Сейчас она звучит немного высокомерно. Но я согласен с режиссером: если сделать ее тише, персонаж станет плоским. Может, попробовать решить это иначе?

— Да…

— Хм…

— А давайте сменим ей трусики?

Это неожиданное предложение, разумеется, выдвинула Кайко.

— Игра Юкико напоминает мне изящные черные кружевные трусики. А что, если предложить актрисе представить что-то более смелое? Бразильские стринги, например?

— Я вообще не понимаю, о чем ты, — озадаченно сказал Ицуки.

Таруи и Хиругано тоже смотрели на Кайко с недоумением. Один лишь Норикура выглядел убежденным.

— А-а-а, понял. Давайте попробуем.

И он начал давать указания актерам. И всерьез сказал актрисе, игравшей Юкико, примерно следующее:

— Забудьте об элегантных кружевных трусиках. Представьте, что на вас тайно надето что-то смелое, бразильские стринги или бикини… Ладно, погнали. Начнем сначала, с первой страницы до десятой, пятая строка. Еще раз.

Он включил сигнал.

Начался первый дубль.

Итика выступила даже лучше, чем на прогоне. Под руководством Норикуры заметно преобразился Кадзума.

А после того, как актриса, игравшая Юкико, получила это загадочное указание:

— Я с радостью приму твой вызов. Защищайся!

— Да как же так? — невольно вырвалось у Ицуки.

Логика происходящего была для него абсолютно непонятна, но звучало это не просто хорошо — это было идеально. Именно так, по его мнению, и должна была говорить Юкико. Он взглянул на Таруи и гордо кивнул. И случайно встретился взглядом с Кайко. На ее лице читалось самодовольство: «Ну что, я не промах?». Ему не очень нравилась такая манера, но раз результат оказался настолько хорош, спорить было нечего.

Они прошли отрывок до десятой страницы, пятой строки, а потом вернулись, чтобы исправить неудачные фразы, неточности и шумы. После этого объявили перерыв. Напряжение в аппаратной спало. Актеры, которые до начала сессии держались отстраненно, теперь оживленно переговаривались между собой.

Ицуки не с чем было сравнивать — это была его первая запись. Но ему нравилась эта атмосфера. Звукорежиссер явно знал свое дело. И несмотря на все сомнения во время прослушивания, с голосами и игрой проблем не было. В отличие от Шевалье Нового Света, где актерская игра вызывала лишь раздражение, со Всем о моей младшей сестре в плане озвучки всё шло как по маслу.

«Сначала мы выложимся на полную, чтобы сделать этот CD качественным», — подумал Ицуки, вновь обретая уверенность.

В этот момент зажужжал телефон Годо. Главный редактор вышел из комнаты ответить. Когда он вернулся, его лицо было напряжено. Он и обычно выглядел сурово, но сейчас казался по-настоящему встревоженным.

— У меня проблема. Кен-Кен, присмотришь здесь?

— Что? — не понял Токи.

Годо был слишком взволнован, чтобы что-то объяснять. Он начал бросать в сумку сценарий и ручки.

— Что случилось, шеф?

Главный редактор на мгновение задумался, затем произнес:

— Госпожа Кани заболела.

Услышав эти слова, Ицуки побледнел.

— Наю?! — воскликнула Кайко.

— Кани? — Ицуки вскочил с места. — Что случилось? Как она? С ней всё в порядке?!

— Я не знаю подробностей, — резко ответил Годо. — Ее обследуют в больнице прямо сейчас. Она не пришла на обычную встречу. Ямагата поехала в отель и нашла ее без сознания в номере. Я выдвигаюсь туда.

— Я с вами! — выпалил Ицуки, не думая.

— Нельзя, Ицуки! Если ты сейчас уйдешь…

— Я знаю!

Ицуки резко оборвал Токи. Этот драматический CD был разминкой перед всем аниме-проектом. Его важность нельзя было недооценивать. Токи, Кайко, Таруи и Хиругано хорошо знали романы, но без автора оригинала, который к тому же написал сценарий для CD, они не смогли бы учесть всех деталей. Качество неизбежно пострадало бы, а это могло повлиять и на аниме.

Но всё же…

— И что вы предлагаете мне делать?! — выкрикнул Ицуки. — Я волнуюсь за нее больше, чем за этот CD!

Токи не нашелся с ответом. Таруи и остальные молча смотрели на него.

— Вам стоит поехать к ней, господин Хасима.

Первой заговорила Кайко, ее голос звучал мягко.

— Если вы будете рядом с любимым человеком, я уверена, Наю всё будет хорошо. Остальное мы берем на себя.

— Кайко!

Годо вздохнул.

— Пошли.

— Спасибо вам! — Ицуки повернулся к Таруи, на лице была тревога. — Извините, случилось нечто срочное. Я полагаюсь на вас.

— Да, конечно, разберусь, — ответил Таруи, как всегда, с невозмутимым видом.

Ицуки низко поклонился ему и выбежал из аппаратной.

В прошлом Ицуки Хасима уже терял двоих дорогих ему людей. Первой была его мать. Вторым — Касука Сэкигахара, «тот самый человек», который вдохновил его стать писателем. Автор «Сестра — это всё, что тебе нужно», одного из его самых любимых произведений.

Смерть приходит внезапно. Потерять кого-то важного — это не вопрос далекого будущего. Это не выдумка. Это происходит в реальной жизни. С каждым.

Он не забывал об этом. Не забывал, но… возможно, в глубине души думал: «Всё успеется». И теперь, сжимая кулаки, он стискивал зубы в такси, мчащемся к больнице.

Дорога от студии до больницы Наюты заняла полчаса.

В холле их встретила Ямагата.

— Как госпожа Кани?

— Сказали, что ей нужно побыть здесь дня три, но жизни ничто не угрожает.

Годо облегченно выдохнул. Ицуки обессиленно рухнул на стул.

— Диагноз: переутомление, недосып и легкая форма истощения. Я была неосторожна. Мне очень жаль, — Ямагата низко поклонилась Годо.

— Какая палата? — спросил тот.

— 702.

Годо посмотрел на Ицуки:

— Я поднимусь чуть позже, переговорю с Ямагатой. Иди первым.

Ицуки вскочил, очнувшись от оцепенения.

— Спасибо! — И почти бегом направился в палату.

— Кани!

Он распахнул дверь палаты 702 без стука.

— Хя?!

Наюта, сидевшая на кровати, откинувшись на спинку, испуганно вскрикнула. На ней была больничная пижама. К левой руке крепилась капельница. В правой она держала смартфон. Она выглядела немного измученной, но в целом здоровой.Ицуки облегченно выдохнул.

— И-Ицуки? — Она повернулась к нему, свесив ноги с кровати. — А ты почему…?

— Пришел проведать, — отрезал он.

— Но у тебя же сегодня запись драматического CD?

— Я ушел.

— У… ушел? А так можно?

— Н-не знаю. Но это не важно! — Ицуки вернул разговор в нужное русло. — Что случилось? Почему ты здесь?

Наюта отвела взгляд и виновато улыбнулась:

— Ну-у… Я как-то три ночи подряд играла в одну видеоигру и ничего, справилась. Вот и подумала, что если немного поработать без сна, то тоже ничего страшного… Как видишь, ошиблась. Наверное, я уже не так молода, ха-ха-ха… В магазин за едой я выходила, но, наверное, это не считается полноценным питанием… Врач на меня очень ругался.

— Еще бы он не ругался, дурочка… Э?

Ицуки поморщился… и тут заметил телефон в руке Наюты. Он подошел, взял ее за руку и заглянул в экран. Там был открыт текстовый редактор с новым романом. Она работала даже здесь.

— Посмотри на меня, — он отпустил ее руку и сердито уставился на нее. — Зачем ты так себя изнуряешь? Это на тебя не похоже. Неужели тебе так нужно признание? От съемочной группы фильма? Или от звезд?..

Слова давались ему с трудом. Его лицо исказилось от боли.

— Нет! — Наюта тоже повысила голос. — Я хочу, чтобы только ты признал меня, Ицуки!

— Чего?

Он не понял, что она имела в виду. Ведь это он изо всех сил пытался хоть как-то приблизиться к ее уровню.

— Я хочу сказать… — Ее лицо скривилось. — Ицуки, ты так много работаешь. Не только над романами, но и над мангой, над аниме. И Мя так много работает, подрабатывает. Она такая классная, такая красивая, такая сияющая… Если бы такой замечательный человек признался в любви, кто бы смог отказать?.. хнык… н-н…

На глазах выступили слезы.

— И я подумала, что мне тоже надо много работать… И я старалась… П-потому что если я не работаю, ты на меня внимания не обращаешь! Я хотела стать лучше, чтобы сиять как Мя! Я должна была стать хорошим автором, иначе ты меня не полюбишь! Ы-ы-ы-ы!

Она разревелась, как маленький ребенок. Ицуки растерянно огляделся. На душе было паршиво.

— А-а-а, черт возьми! — громко сказал он, взъерошил волосы и наконец посмотрел Наюте прямо в глаза. — Слушай! Кани, послушай меня!

[[image:/storage/reader-images/bed75b3c1fe66b157474645d67b6c63384576895.png]]
— Чего?

— Я люблю только тебя! Даже если ты вообще ничего не будешь писать! Даже если ты будешь вести себя глупо! Даже если ты совсем не будешь сиять! Даже если из тебя вообще никакой писатель! Я тебя люблю! И точка!

Он выпалил это на одном дыхании, покраснев до корней волос.

Наюта с заплаканными глазами молча смотрела на него несколько секунд, а потом покраснела так же сильно.

Ицуки взял ее за плечи и приблизил свое лицо к ее лицу. Но чувство, отражавшееся на его покрасневшем лице, было не стыдом, не любовью и уж точно не нежностью. Это была злость. Опасное выражение, совершенно не подходящее для признания в любви. Злость на самого себя за то, что он предает свои собственные принципы и решения. Злость на свою трусость, которая не оставила ему другого выбора.

— Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты всегда была рядом.

Я еще ничего из себя не представляю, но когда я стану главным героем, достойным Кани… тогда я скажу ей, что люблю ее.

Это решение, о котором он когда-то говорил Харуто, было разрушено. Он чувствовал, как острая боль вонзается в его мечту. От этого, казалось, грудь сейчас разорвется. Но даже если для этого пришлось отказаться от своих принципов — даже если пришлось предать свою мечту, — он хотел быть с Наютой. Он не хотел уступать ее никому. Не хотел отпускать. Никогда. Эта любовь была для него важнее успеха аниме. Важнее собственного успеха. Он боялся потерять ее больше, чем потерять свою мечту.

«Похоже, я больше не могу критиковать отца», — подумал он с горькой усмешкой.

Ответ Наюты на его слова был предрешен давным-давно.

— Хорошо.

Смартфон выпал из ее правой руки. Она обвила его руками, прижимаясь лицом к груди. Рукой, что была без капельницы, и той, к которой тянулась трубка.

— Но… — В ее голосе слышалась тревога. — Ты уверен, Ицуки?

— В чем?

— Я… я очень сложный человек…

— Я знаю.

— И… я, наверное, очень сложная…

— В каком смысле?

— Сложная со своей любовью.

Ицуки прищурился и тепло улыбнулся, чувствуя, как наворачиваются слезы.

— Ты — главная героиня моей истории. А в хорошей истории должна быть сложность.

Ицуки крепко обнял Наюту.

Так Ицуки Хасима и Наюта Кани стали возлюбленными.

Так началась новая история.

----------

Послесловие/от переводчика

Та девушка, которую ты считал главной героиней, оказалась финальным боссом, но потом выяснилось, что она всё-таки главная героиня. Если кратко описывать Наюту Кани, получится именно так.

Надеюсь, шестой том «Младшая сестра — это всё, что тебе нужно» вам понравился.

Для меня, как для автора, это еще и огромное облегчение. Наконец-то я добрался до первого серьезного рубежа. Если бы это была школьная романтическая комедия с одним главным героем, я вполне мог бы на этом и закончить. Но в этой истории скорее ансамбль персонажей. Это из разряда: «Наши лучшие годы начинаются сейчас!». Плюс ко всему, остается нерешенным вопрос с Тихиро — бомбой замедленного действия.

В пятом и шестом томах было много мрачных, серьезных сцен, связанных с работой. В следующем томе я хочу вернуться к основам. В планах — настольные игры и чокнутый налоговый консультант. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Мой стиль — относиться к любви, работе, играм и всему остальному с одинаковой важностью. Надеюсь, в реальной жизни у меня это тоже получается (спойлер: нет)!

Уголок вопросов и ответов

Вопрос: В именах ваших женских персонажей часто встречаются японские числительные: Наюта (наюта — 那由他 — 10⁶⁰), Тихиро (ти — 千 — тысяча), Мияко (ми — 三 — три), Микунияма (ми — 三 — три), Митабора (ми — 三 — три). С чем это связано?

Ответ: Чистейшее совпадение. Когда мне на это впервые указали, моей первой реакцией было: «А ведь точно!»

Вопрос: Сколько книг вы прочитываете за месяц?

Ответ: Это сильно зависит от того, насколько загружен месяц. Но в среднем — примерно столько же, сколько Харуто.

Вопрос: А в реальности бывают главные редакторы, похожие на якудза?

Ответ: Не до такой степени, как Годо, но да, люди с суровыми лицами встречаются.

Вопрос: Я хочу попробовать поиграть в настольные ролевые игры. Что посоветуете?

Ответ: Это очень зависит от личных предпочтений и от того, с кем вы играете. Я бы рекомендовал почитать несколько отчетов об играх и сами правила, а потом выбрать то, где интересный игровой мир или система. Сессии в этой истории ведет Харуто — опытный мастер, который подстраивается на лету (включая подкручивание бросков кубиков), чтобы у всех всё сложилось отлично. Но я бы не советовал начинать сразу с игры по собственным правилам.

Вопрос: Вы пробовали все алкогольные напитки, которые появляются в книге?

Ответ: Я выбираю для романов только те, которые мне самому нравятся.

Ёми Хирасака

Ослепительный писатель с серебристыми волосами, любящий появляться на людях в чем мать родила

Середина ноября 2016 года

Послесловие иллюстратора

Спасибо, что дочитали до конца. Это Кантоку, иллюстратор.

Отношения между персонажами стремительно развиваются, новые герои появляются один за другим, мир расширяется, и его уже ничто не остановит! Эта серия потрясающая. Выкладываться на полную в работе, выкладываться на полную в любви… Что может быть лучше, чтобы почувствовать, что жизнь удалась? Эти ребята настолько горячи, что глаза слепит. А то, что Тихиро никак не развивается, в каком-то смысле даже интересно. Я готов ждать сколько угодно!

Дизайн персонажей победителей премии в этом томе дался мне довольно легко. Рисовать мужских и женских персонажей для меня стало примерно одинаково по сложности. Так что думать над образами, не ограничивая себя гендерными рамками, теперь еще интереснее. В таком произведении, как это, мужские персонажи второго плана играют ключевую роль, и я очень рад, что мне выпала честь быть иллюстратором и получать от этого удовольствие. Может быть, будет еще веселее, когда я стану лучше рисовать! Буду держать планку высоко, как Пурикэцу.

[[image:/storage/reader-images/6bf711f1ed9dac24f638bffc53cfa58ad8e99867.png]]

Спасибо, что приобрели эту электронную книгу, изданную Yen On.

Чтобы быть в курсе новинок манги, графических романов и ранобэ от Yen Press, а также получать информацию о специальных предложениях и эксклюзивном контенте, подпишитесь на рассылку Yen Press.От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/9ee2059c6b3d343c09161280719d732669f16ce7.png]]

[[image:/storage/reader-images/8fac51d1a19be1748efbbf0af91a09268e449b38.png]]

[[image:/storage/reader-images/390dd084f2ee94d88c649ec03b7680c84e806997.png]]

[[image:/storage/reader-images/15bc793c60521fe9582cec13f626dc0b3f0bc400.png]]

[[image:/storage/reader-images/610266c568c61f47f8277a8e00567eac52a12e18.png]]

[[image:/storage/reader-images/4880bf217af213f4b4b6e3f151e36625334da085.png]]

----------

День, когда я обрёл любовь

В тот день, в конце ноября, прямо во время записи драматического CD для специального издания шестого тома «Всё о моей младшей сестре», Ицуки Хасима услышал новость: Наюта Кани в больнице. Он не стал дожидаться паузы — просто бросил всё и рванул туда.

В клинике он своими глазами увидел, до чего она себя довела: полное физическое истощение. И тут Ицуки сдался. Он так старательно копил силы, чтобы предстать перед Наютой достойным героем, но время вышло.

— Я хочу быть с тобой. Останься со мной навсегда.

Наюта была без ума от него слишком долго, чтобы теперь говорить «нет». Так они и стали парой.

Они сцепились в объятиях, будто проверяя чувства на прочность. Пять, десять, двадцать, тридцать секунд Ицуки держал в руках её осунувшееся тело и лихорадочно думал: «Ничего страшного, если я так и буду стоять вечность?»

Просто он понятия не имел, когда положено отпускать.

Да и не хотел, если честно. Он мог бы простоять так до скончания века. Сквозь одежду он чувствовал мягкость её груди, а её дыхание, уткнувшееся ему в грудь, наполняло Ицуки таким счастьем, что словами не передать.

Но Наюта была больна, и капельница всё ещё тянула свою нитку. Весь день здесь не проторчишь.

Однако она и не думала отпускать первой.

Отпустить? Не отпускать? Пока Ицуки разрывался между этими двумя вариантами, за спиной раздался голос:

— Можно войти?

— А!

Ицуки резко отдёрнул Наюту. В дверях, заглядывая в палату, стоял Сатоси Годо — главный редактор импринта GF Bunko, настоящий крестный отец местного разлива. Рядом с ним маячила Кирара Ямагата, редактор Наюты.

— Я рад, что всё обошлось, Кани.

— Спасибо, — буркнула Наюта, которой так некстати помешали.

Годо усмехнулся и перевёл взгляд на Ицуки:

— Что ж, кажется, теперь мы все можем выдохнуть?

— Д-да, — выдавил из себя раскрасневшийся Ицуки.

— Ладно, Хасима. Тебе пора за работу.

Ицуки удивлённо вскинул брови. Запись драматического CD всё ещё шла. От больницы до студии — полчаса езды, он вполне успевал вернуться до окончания сессии.

Пусть в этот раз он отбросил свои идеалы и поставил Наюту выше всего на свете. Но это не значило, что он отказался от мечты стать героем, достойным её. Наоборот — то, что он поддался чувствам раньше срока, только сильнее заставило его рваться ко второй части плана.

Начать хотя бы с этого драматического CD. Подавив остатки желания остаться с Наютой теперь, когда их чувства уже раскрыты, он решил выложиться на записи без остатка.

— Ладно, Кани, увидимся. Мне пора на работу.

Наюта проводила его чуть печальным взглядом, а потом мягко улыбнулась:

— Хорошо, Ицуки. Удачи.

----------

Реакция девушки

Пока Ицуки добирался обратно в студию, актёры уже успели начисто записать черновик. Аниме-режиссёр Мунэнори Таруи, звукорежиссёр Такуро Норикура, литературный редактор Кэндзиро Токи и мангака Кайко Микунияма заканчивали финальную сверку материала.

Ицуки извинился, что бросил запись по личным причинам, и с головой ушёл в прослушку с самого начала. Остальным актёрам и сотрудникам, конечно, пришлось ждать. Время на это было — сегодня график стоял довольно свободный, вечером все планировали закатить вечеринку, — но Ицуки прекрасно понимал, что создаёт всем неудобства.

Он отмёл чувство вины в сторону, схватил сценарий и впился в прослушивание.

— На пятой странице третью реплику Кадзумы нужно читать как «А это и есть я», а не «И это я».

— На двенадцатой странице вторая реплика Синго… Простите, косяк в сценарии — мой. Там должно быть «колдовство», а не «магия».

— На четырнадцатой странице вторая реплика Итики. Она сказала «Я очень на это надеюсь» чересчур оптимистично, а мне виделось это с оттенком тревоги.

Такие микронюансы и текстовые огрехи, которые мог засечь только сам автор, вылезали один за другим — процесс утомительный, но шёл чётко. Спустя какое-то время, примерно на полтора часа позже запланированного, запись наконец завершилась.

— Господин Хасима?

Когда они двинулись к месту, где должна была состояться «предвечеринка», Кайко окликнула Ицуки, и лицо у неё было встревоженное.

— Как там Наю?

Он уже сообщил коллегам по приезде, что с Наютой всё в порядке, но, видимо, этого оказалось недостаточно, чтобы развеять её тревоги.

— Её хотят оставить в больнице на три дня, но чувствует она себя нормально.

— А, — выдохнула Кайко с явным облегчением. — Ах, но надо же сказать Мя. Если она завтра свободна, я бы хотела сходить с ней в больницу.

— Д-да?

Внезапное появление Мияко Сиракавы в разговоре сбило Ицуки с толку. Около двух месяцев назад она призналась ему в любви, и он ей отказал. Одной из главных причин, по которой Наюта довела себя до истощения, было желание сиять ярче Мияко, чтобы соперница не отняла у неё Ицуки.

Мияко заслуживала узнать, что они с Наютой теперь официальная пара.

Когда Мияко навестит Наюту завтра, решил он, он тоже будет там, чтобы всё рассказать. С тревогой он думал о том, как она отреагирует.

***

На следующий день, когда Кайко и Мияко пришли в больницу, Ицуки с Наютой выложили им всё как есть.

Мияко какое-то время сидела молча, её лицо застыло где-то между улыбкой и гримасой. Она рассеянно бормотала что-то вроде «Ага», «Угу» и «Аааа», но вскоре её глаза и губы сложились в мягкую, по-настоящему тёплую улыбку.

— Ну… поздравляю, наверное. Вас обоих.

— Эм… спасибо.

Слегка покраснев, Ицуки отвёл взгляд, словно признавался в преступлении. Наюта же смотрела на него с каким-то неопределённым выражением — прямо как Мияко всего минуту назад.

— Прости меня, Мя.

Мияко слабо улыбнулась:

— Я же говорила: извиняться не за что. Правда, поздравляю, Наю.

На глаза Наюты навернулись слёзы:

— Спасибо, Мя.

Мияко снова улыбнулась ей, затем повернулась к Ицуки:

— Ицуки, сделай Наю счастливой, хорошо? Если заставишь её плакать или что-то в этом роде — я сломаю тебе ключицу.

— Эм, ладно…

Губы Ицуки растянулись в испуганную улыбку. Мияко, у которой на глазах тоже блестели слёзы, улыбнулась в ответ:

— Ты дал слово, понял?

Все трое были переполнены эмоциями. А вот Кайко Микунияма, оказавшаяся в палате лишней, наблюдала за ними с лёгкой растерянностью.

— М-мне не очень-то понятны все эти… тонкости, но… если я правильно поняла… Мя, вы что, были влюблены в господина Хасиму?

Трое остальных уставились на неё, и на их лицах читалась одна мысль: «Ты только сейчас это поняла?»

— А, — усмехнулась Мияко, — я тебе не рассказывала, да? Я призналась Ицуки в любви некоторое время назад, но он мне отказал.

— Ой… — вырвалось у Кайко. В её голосе смешались удивление и восхищение такой лёгкостью, с которой Мияко это произнесла. Она пристально посмотрела на Ицуки, слегка ошарашенная таким поворотом. — Господин Хасима, вы, оказывается, более лакомый кусочек, чем я думала…

— Как ни стыдно это признавать, но, видимо, да, — глухо ответил он.

— Кстати, Мя, что именно вам нравится в господине Хасиме?

— А?! — воскликнула Мияко. — И ты туда же?!

Вопрос Кайко, кажется, вдохновил и Наюту.

— Ой! И правда, я ведь тоже никогда не спрашивала! Почему ты вообще влюбилась в Ицуки?

— Наю?! Ты тоже?!

Мияко повернулась к Ицуки, и когда их взгляды встретились, он покраснел — в её глазах всё ещё стояли слёзы.

— Эй, не заставляйте её отвечать на такое при мне!

— Ну пожалуйста, — протянула Наюта.

— Он прав, — согласилась Кайко. — Но, Ицуки, тебе разве самому не интересно?

Ицуки задумался.

— Ну, в общем…

Конечно, ему было интересно. Что заставило Мияко полюбить его? И когда это началось? Честно говоря, он понятия не имел. Ради своего роста как личности и ради новых идей для персонажей в романах он просто обязан был услышать все подробности.

Он с надеждой посмотрел на Мияко.

[[image:/storage/reader-images/e6aa1356ae88fbad658b84f907cb5df9c77205a4.png]]

— М-м-м…

На глазах у Мияко снова выступили слёзы — и в следующий миг её лицо исказил гнев.

— А-а-а-а-а-а! Да что ж вы за люди такие?! Мне только что разбили сердце! Ицуки отказал мне два месяца назад, а сегодня я узнаю, что они с Наютой пара! Это был для меня смертельный удар, понимаете?! Вы хоть представляете, что я сейчас чувствую?! Мне нужна моральная поддержка! Сами положите меня в больницу от разрыва сердца, а?! Проявите хоть каплю понимания?!

— Понял, извините.

— Прости…

— Прости, Мя…

Ицуки, Наюта и Кайко дружно опустили головы.

— У-у-у-у-у-у-у… — Мияко тяжело вздохнула. — Простите. Я сейчас сморозила полную чушь, да? Давайте просто… забудем это.

Остальные молча кивнули.

Мияко, немного успокоившись, виновато улыбнулась:

— Но всё равно, поздравляю вас, Ицуки и Наю. Я сегодня пойду домой, но давай встретимся, как только выпишешься, хорошо?

— Д-да!

— Выздоравливай скорее, — сказала Мияко, поворачиваясь к двери.

— Да, поправляйся, — поддержала её Кайко, выходя следом.

Ицуки, оставшись единственным посетителем, повернулся к Наюте.

— Я с ней немного жестоко, — вздохнула она.

— Думаю, она тебя простит.

Наюта кивнула:

— Я знаю. Мя слишком добрая и мягкая, чтобы не простить… Но нельзя же вечно требовать от неё этого…

— Да.

Между ними только что расцвела любовь, но для кого-то другого она только что увяла. Ицуки знал: он не имеет права забывать об этом.

«Нужно стать сильнее. Как личность, как писатель… как мужчина». Его прежняя решимость окрепла ещё больше.

— Мне, наверное, тоже пора, — сказал он.

— Ладно, — Наюта кивнула, слегка покраснев. — Слушай, Ицуки?

— М?

— Поцелуй меня.

Ицуки, густо покраснев, несколько секунд смотрел на неё. — Хорошо.

Наюта, тоже пунцовая, закрыла глаза и сложила губы бантиком. Ицуки легонько положил руки ей на плечи и вдруг заметил, что сердце колотится как сумасшедшее. Он наклонился к Наюте.

Это был первый поцелуй для них обоих, но, к счастью, обошлось без столкновения зубами или других катастроф. Их губы встретились. Длилось это меньше секунды — ровно столько, чтобы ощутить прикосновение, — но лица всё равно горели огнём.

— Нья-ха… Нья-ха-ха… Нья-а-а-а…

Она открыла глаза и мечтательно, будто тая, улыбнулась. Ицуки отвёл взгляд — он просто не мог смотреть на неё.

— Ладно, э-э, пока! — выпалил он и почти вылетел из палаты.

[[image:/storage/reader-images/8721248aa7e1ea9bf0d77f45bab0ae38b1e308be.png]]

----------

Реакция редактора

— Я призываю древнейшую черепаху в этих землях, крепчайшую из крепостей. Черноту сумерек, которую не поглотили бушующие воды. Великую рептилию чудес, всеобъемлющую повелительницу иллюзий. Внемли моему зову и яви свою силу… Гэнбу!

Слова Силы ударили по пентаграмме, которую Киёаки начертил на земле. Та вспыхнула ослепительным светом, а в её центре возникла фигура обнаженной женщины. Она была нечеловечески прекрасна. И обладала пышной грудью.

— Я, Гэнбу, одна из Четырех Святых Сестер, откликнулась на зов своего старшего брата. Отныне я навсегда в твоем распоряжении.

С этими словами девушка — Гэнбу — склонилась в глубоком поклоне, отчего её мягкие, податливые «двойные вершины» соблазнительно колыхнулись.

На губах Киёаки заиграла довольная улыбка. Он холодно кивнул:— Да. Благодарю тебя.

За спиной раздался громкий, задорный голос:— Поздравляю, старший братец!

— Ух ты, братик! Ты наконец-то собрал нас всех четверых!— Отличная работа, сэр!

— Ага, — улыбнулся Киёаки, оборачиваясь.

Перед ним стояли три молодые женщины. Такие же обнаженные и очень похожие на Гэнбу. Сэйрю — девушка с глубокими синими глазами и спокойной улыбкой. Судзаку — чуть младше, с объемной челкой. Бякко — серебряноволосая, с решительным взглядом, выдающим сильный характер.

Вместе с той, что только что появилась из пентаграммы, эти четыре красавицы были легендарными сестрами — величайшими из легенд.

Более тысячи лет назад великий маг Абэ-но Сэймэй — человек, которого мифы величают самым удачливым старшим братом в истории, — собрал этих сестер, чтобы наслаждаться вершиной братской жизни. Десять лет назад его далекий потомок, Киёаки Цутимикадо, случайно наткнулся на древний фолиант, где хранился запретный семейный секрет: заклинания для призыва Четырех Святых Сестер. Он посвятил себя расшифровке этого гримуара и наконец преуспел, вернув священный квартет в мир.

— Хе-хе…

Киёаки не смог сдержать улыбки. Мысль о том, сколько дней, сколько лет безмятежного счастья старшего брата ждут его впереди, наполнила сердце дикой радостью.

— Хе-хе… Хе-хе-хе… Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Четыре легендарные сестры смотрели, как его смех разносится в небесах… и в их глазах читалось обожание.

За этим прологом следовало несколько десятков страниц, посвященных флирту и легким прелюдиям этой веселой компании.

— Хм… Ну… Да. Я закончил.

Кэндзиро отложил рукопись на низкий столик котацу с непроницаемым выражением лица.

Это был очередной пробный вариант новой серии от Ицуки Хасимы. Жанр можно было определить как «повседневность», хотя в нем присутствовали элементы романтики и боевки. Но они были лишь приправой к главному блюду — изображению Киёаки и его новой «семейной» жизни в гареме.

— Ну как? — спросил Ицуки с другой стороны стола. В его голосе чувствовалось напряжение.

В тот день, когда он объявил Мияко, что они с Наютой теперь пара, он вернулся домой и поклялся себе, что должен вырасти — и как человек, и как писатель. Он тут же ушел с головой в работу, потратив следующие два дня на создание этого нового образца, почти без сна. Лично ему казалось, что он нащупал что-то стоящее. Но окончательный вердикт мог вынести только редактор.

— Ну… — Токи задумался на мгновение. — Если в двух словах… это было… интересно.

Лицо Ицуки озарила волна облегчения.

— Четыре героини — все милые, — продолжал Токи. — Даже немного развратные. Да и диалоги между ними и протагонистом вышли очень живыми. Читалось на одном дыхании.

— Да-да…

— У историй в жанре «повседневность» часто есть проблема: они слишком простые и не захватывают. А у тебя тут получилось отлично выдерживать темп, сохраняя при этом расслабленную атмосферу и доступность. Такому балансу не научишься по учебнику. Чувствуется, что я вижу новую грань Ицуки Хасимы как автора.

— О… Вау…

Ицуки даже не заметил, как на его лице расплылась улыбка. Такого шквала положительных отзывов от своего редактора он не получал никогда.

— Но.

— Н-но?

— Эти четыре героини… они все какие-то одинаковые, тебе не кажется?

Ицуки недовольно вскинул брови.— Ну… понимаешь… они же все без ума от старшего брата, так что сходство неизбежно…

— Да, конечно. Но я сейчас о более фундаментальных вещах. Создается впечатление, что ты просто взял личность одного человека и разделил ее на четырех персонажей.

Токи помедлил, подбирая слова, а потом решил быть честным:— Эти героини… ведь все они — Кани, так?

— Что?!

Глаза Ицуки расширились. Он схватил рукопись со стола и перечитал ее снова. Большая грудь… Серебряные волосы… Глаза… Изящная прическа… Бесстрастная, загадочная, невинная, хрупкая, воздушная, бледная, обнаженная…

Да это же всё черты Наюты!

— Нет… Не может быть… Я не заметил…

— Плюс ко всему, сестры то и дело говорят главному герою это дурацкое «ня-я-я». Ничего не напоминает?

— А?! — редакторский удар сбил Ицуки с ног.

— И, конечно, нет ничего плохого в том, чтобы списывать персонажей с реальных людей… но ты правда не замечал?

— Ммм…

Ицуки покраснел и опустил голову. Токи закатил глаза. Он создал героиню — нет, четырех героинь — с реальной девушки, которую Токи знал, а затем накатал несколько десятков страниц, где его герой с ними… развлекается. Да, описывать то, что видишь в голове, — работа писателя, но тут было слишком стыдно. И что самое ужасное — он сделал это неосознанно. Абсолютно не отдавая себе отчета.

— А-а-а-а! Как же стыдно! А-а-а-а!!!

Токи с теплотой смотрел, как Ицуки корчится на полу, пытаясь спрятаться от позора.

— Эй, я понимаю эти чувства. Вы только начали встречаться, у вас всё еще «конфетно-букетный» период. Не стоит так стыдиться.

— Га-а-а-а!!!

Легкая насмешка Токи заставила Ицуки кататься по полу еще яростнее.

Благодаря Сатоси Годо и Кираре Ямагате, которые стали свидетелями этого события, новость уже разлетелась по всему редакционному отделу.

— Да, поздравляю. Она и правда милая, — усмехнулся Токи.

— Нееет… «Конфетно-букетный»?! Неужели я настолько невыносим из-за того, что у меня появилась первая в жизни девушка?! Неужели это настолько плохо, что я неосознанно переношу это в свои тексты?! А-а-а-а! Я думал, что стремлюсь к недосягаемому, нереально идеальному образу младшей сестры, а теперь в тексте начала всплывать моя реальная девушка! Черт! Ненавижу людей, у которых есть личная жизнь! А, стоп, теперь это и про меня! Ненавижу себя! Не-на-ви-жу!

Токи вежливо подождал, пока его страдающий автор успокоится и переведет дыхание.

— Кстати, Ицуки…

— А? — донеслось с пола.

— Что ты собираешься делать с этим образцом? Лично я считаю, что если мы решим проблему с одинаковыми персонажами, я был бы не против официально запустить это как новую серию.

Ицуки молча сел…

— Ха!

…и аккуратно разорвал рукопись на столе пополам, после чего отправил ее в мусорную корзину.

— Этого образца новой серии никогда не существовало. Пусть так и будет.

Токи улыбнулся, глядя на эту искреннюю просьбу. «Теперь, когда у него есть девушка, — подумал он, — было бы неплохо, если бы он попробовал писать, опираясь на собственный опыт, а не зацикливаясь на образах младших сестер».

Но Токи по-прежнему знал: именно эта одержимость была тем двигателем, который питал душу автора Ицуки Хасимы. Поэтому он не пытался навязывать ему новое направление. По крайней мере, пока всё шло (относительно) хорошо.

Это был пятый год работы Токи редактором Ицуки. Два года он проработал в отделе редакции GF Bunko на полставки, пока учился на вечернем отделении, пока главный редактор не порекомендовал его на постоянную должность в Gift Publishing. Ицуки стал первым писателем, закрепленным за ним. Оба были новичками на своих местах, и сначала у них случались серьезные споры, но теперь работа Ицуки экранизировалась в аниме. У него всегда было чутье, но по сравнению с сырыми текстами ранних лет его мастерство выросло невероятно. Он всё еще слишком часто витал в облаках, но уже достаточно успокоился, чтобы видеть это за собой.

В этот момент Ицуки больше не нуждался в редакторе, который контролировал бы его от и до. Для редактора видеть, как закрепленный за тобой автор превращается в зрелого мастера, — это счастье. И Токи впервые испытал это счастье именно с Ицуки Хасимой. Правда, он старался не говорить об этом самому Ицуки. Незачем ему такое поощрение.

— Ладно… Еще есть что-то по работе?

— Подожди, — сказал Ицуки, когда Токи встал. — Я хотел обсудить пару моментов по сюжету нового тома «Сестринских битв».

— Ой, извини, у меня встреча с новым автором в пять. Может, отложим до завтра?

Ицуки кивнул:— Да, без проблем. Новенький, да?

— Ага. Ёсихиро Кисо. Он занял место на 15-м конкурсе новых авторов.

— Кисо? Это который? — Ицуки присутствовал на церемонии награждения в ноябре, так что должен был видеть его, но память подводила.

— Пожилой дядька. За шестьдесят. Написал «Сказания о воинах эпохи Сэнгоку».

— А-а-а, точно…

Ёсихиро Кисо был самым старшим победителем в истории конкурса и самым старшим автором во всем импринте GF Bunko. Однако это был энергичный мужчина, который чувствовал себя как рыба в воде в своем традиционном японском юкате.

— Вау, ты будешь вести его?

— Ага, — голос Токи прозвучал немного устало. Это был не первый раз, когда он редактировал кого-то старше себя, но Кисо был буквально в два раза старше. Токи до сих пор не знал, как с ним работать. По крайней мере, он понимал, что тот простой и фамильярный подход, который он использовал с Ицуки, здесь не прокатит.

— А кто-то еще из новичков?

— Макото Янагасе. «Богиня должна быть наказана!»

— О-о, тот парень с поркой? — хихикнул Ицуки.

— Ага… — вздохнул Токи.

Работа Янагасе была безумной, но сам он был классическим уравновешенным офисным работником: вежливый, с чувством такта. С ним было легко разговаривать, но стоило разговору свернуть в сторону фетиша порки (что происходило часто), как его охватывала такая страсть, что разум просто отключался, и он переставал слышать советы Токи. Они были в процессе доработки его рукописи к публикации, но из-за пугающе высоких стандартов Янагасе прогресс шел неумолимо медленно.

— Похоже, работы у тебя много, — с ноткой сочувствия сказал Ицуки.

Токи усмехнулся:— Ага. Ну и везет же мне на проблемных авторов.

— Сам виноват. Ты к таким и тянешься.

В GF Bunko редакторы обычно сами выбирают, с кем работать. В случае Кисо и Янагасе Токи прочитал их романы, подумал: «С этим человеком я бы хотел поработать», — и сам вызвался на эти задачи.

— Ты прав. Но знаешь… Иногда самые нормальные и адекватные люди пишут абсолютно безумную дичь. А сумасшедшие чудаки — самые обычные истории. Так чаще всего и бывает. Этот разрыв никогда не угадаешь, пока не начнешь работать.

— Да, наверное…

Ицуки это показалось логичным. В голове всплыло несколько примеров: автор чистых романов, который захаживал в токийские секс-шопы; мужчина, предпочитавший женщин постарше, который писал о героинях-лоли; любящий отец семейства, создававший гротескные романы ужасов о сексе.

— Ты же не причисляешь меня к «проблемным», а?

Токи прищурился:— Ты их лидер.

— Чего?

Ицуки нахмурился. Такая мысль даже не приходила ему в голову.

[[image:/storage/reader-images/855bad419e59345b24d15e41a9a60f45e5cba441.png]]
ЗАЯВКА НА КНИГУ

«ЧЕТЫРЕ СВЯТЫЕ СЕСТРЫ МОЕЙ СЕМЬИ» (предварительное название)

КОНЦЕПЦИЯ

Первая расслабленная повседневная комедия от Ицуки Хасимы!

Современная Япония, которая лишь чуть-чуть отличается от той, что знаем мы. Старшеклассник Киёаки Цутимикадо — потомок древнего рода мистиков. Однажды он находит в семейном архиве старинный фолиант и с его помощью призывает… четырех младших сестер. С этого момента его размеренная жизнь летит кувырком!

СИНОПСИС

Семнадцатилетний старшеклассник, потомок легендарного мистика Абэ-но Сэймэя. Его скрытый талант заставляет многих говорить, что он — второе пришествие великого Сэймэя. С ранних лет он мечтал о том дне, когда сможет разделить счастливую жизнь с мифическими сестрами. И вот его мечта сбылась… Правда, он еще не знал, во что это выльется.

ПЕРСОНАЖИ

Киёаки ЦутимикадоГлавный герой. Талантливый потомок древнего рода. Мечтал о сестрах — и получил их сполна. Теперь его задача — выжить в хаосе, который они устроили.

СэйрюДевушка с синими глазами, с которой она не расстается даже тогда, когда расстается с одеждой. Всегда улыбается. Обожает старшего брата. Раздевается быстро и с радостью.

СудзакуХрупкая, невинная на вид девчушка с вечно торчащим вихром на макушке. Обожает старшего брата. Раздевается быстро и с радостью.

БяккоСеребряноволосая, с воздушной фигурой, но твердым характером. Настойчивая, но милая. Обожает старшего брата. Раздевается быстро и с радостью.

ГэнбуДевушка с пышными формами, бесстрастным лицом и загадочным нравом. Ее трудно понять. Обожает старшего брата. Раздевается быстро и с радостью.

Митиру АсияЮная мистичка, которая считает Киёаки своим главным соперником. Постоянно вызывает его на дуэли, но втайне мечтает родить от него детей. Раздевается быстро и с радостью.

----------

Реакция сводного брата

Нужно ли рассказывать младшему брату о новых отношениях?

Зависит от того, насколько вы близки. Но если этот брат регулярно заявляется к тебе домой, героически готовит и убирает за тобой, да еще и знаком с твоей пассией лично — промолчать было бы странно.

Ицуки именно так и рассудил.

В тот же вечер, когда он эффектно разорвал синопсис прямо под носом у редактора и объявил, что нового проекта не будет, тянуть с признанием не стал. Они с Тихиро сидели за столом, как обычно, и Ицуки попытался для вида сделать вид, что ничего особенного не происходит. Мол, подумаешь, завел девушку.

— А, кстати, мы теперь с Кани встречаемся, — бросил он так, будто речь шла о погоде.

— Брфф… Пфф-фф!!! Кха, кха, кха!!!

Реакция Тихиро оказалась чересчур драматичной. Кусочки омлета с рисом, которые он жевал, разлетелись в стороны, и один едва не угодил не в то горло. Тихиро закашлялся. Кетчуп, растекшийся по подбородку, напоминал кровь после критического попадания.

— Ты как?! — испугался Ицуки.

— Я… я норм, — просипел Тихиро. — Прости, мне нужна салфетка…

Он встал, потянулся за полотенцем, на лице всё еще читалась тревога…

— Хр-р-рясь!

…и в ту же секунду споткнулся на пустом месте и рухнул плашмя.

— Тихиро?!

Брат даже не успел выставить руки — шлепнулся, как блин, и замер.

— Эм… Ты живой?

— Я… в порядке, — донесся слабый голос. — Н-гх…

Он приподнялся, постанывая. Кончик носа покраснел от удара, на глазах выступили слезы. Не говоря ни слова, Тихиро доковылял до кухни, намочил тряпку и под выжидающим взглядом Ицуки принялся методично вытирать стол.

— Уф…

Закончив, он отнес тряпку обратно, снова забрался под котацу и мягко улыбнулся брату:

— Так о чем мы говорили?

— После такого ты делаешь вид, что ничего не случилось? — Ицуки даже восхитился. — Ты просто машина, чувак. И нос у тебя, кстати, всё еще красный.

Тихиро нахмурился и залился краской от искреннего восхищения брата.

— Н-гх…

— Но я, если честно, не думал, что это станет для тебя таким шоком. Прости.

— Не нужно извиняться, Ицуки… Но это правда? Ты… встречаешься с Кани?

— Ага. Чистая правда.

— А, — тихо выдохнул Тихиро.

Ицуки кивнул, совершенно не понимая, в чем проблема. Почему реакция брата была такой… негативной?

— Тихиро, ты против?

— Нет, не против. Это ведь твой выбор…

— А Кани ты не любишь?

— Нет! Она мне не то чтобы противна! Просто… мы иногда не ладим, но…

Эта неуверенность сбила Ицуки с толку еще больше.

— Тогда в чем дело? — спросил он уже настойчивее.

Тихиро помолчал.

— Просто, — наконец выдавил он едва слышно, — если у тебя теперь есть девушка… то, когда я прихожу сюда и помогаю… я же буду мешать?

Ицуки уставился на него. Такого он не ожидал.

— С чего ты взял?

— Ну… Если Кани — твоя девушка, и она станет приходить чаще, чем сейчас… то… может, вы начнете жить вместе… и тогда я буду постоянно путаться под ногами? Ну, знаешь… мешать вам целоваться и всё такое…

— Целоваться? — щеки Ицуки мгновенно стали пунцовыми. Но проблема, похоже, была не в Наюте. Тихиро волновал сам факт, что у брата появилась вторая половинка. Ицуки вздохнул.

— Ты никогда не будешь мешать.

— Правда?

Ицуки посмотрел в глаза младшему брату, который всё еще явно переживал.

— Если ты перестанешь ко мне заходить, я просто пропаду. Честно.

— А?

— Не то чтобы я этим гордился, но сам себя я прокормить не в состоянии.

— А… ну да, наверное…

— Вот именно. Представь: мы с ней живем вместе. Мы будем есть доширак три раза в день, квартиру придется убирать в два раза чаще, и через неделю мы утонем в грязи и миазмах!

— Ты говоришь так, будто гордишься своей беспомощностью, и мне кажется, это не очень хорошо, — настороженно заметил Тихиро. — Но… ты правда хочешь, чтобы я и дальше приходил?

— Хочу. Давай хоть каждый день. Если тебя, конечно, это не напрягает.

Лицо Тихиро наконец-то начало проясняться. На нем появилось облегчение.

— Ну… если ты сам так говоришь, я с удовольствием продолжу для тебя готовить.

Ицуки показалось, что брат обрадовался чуть сильнее, чем стоило. Он на мгновение задумался: почему парня так волнует личная жизнь старшего брата? Но вслух ничего не сказал.

[[image:/storage/reader-images/c9b67719335fd268f38accb1d885da45d20318a9.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Что Харуто любит, кроме горничных?

Ну, мне нравится классический образ «девушки, которая готовит» — большой фартук и всё такое. Вечно хочется, чтобы у таких героинь было побольше поклонников. И ещё, хоть это и избитая тема, но мне нравятся девушки в обтягивающих китайских платьях ципао, ну и медсёстры, и…

Вопрос:Харуто Фува! Сделай мне младшую сестрёнку.

Если тебя устраивает моя сестра, можешь забрать её в любой момент.

Вопрос:Как долго Мияко собирается ещё ходить в одежде?

Что это вообще за вопрос?!

----------

Реакция парня-друга

На следующий день после того, как Ицуки признался Тихиро, что теперь у него есть девушка, прилетело сообщение от Наюты. Её выписали из больницы.

Он ломанулся помогать с вещами, но она отмахнулась: сказала, этим займется отец. И ещё — она съезжает из номера в бизнес-отеле, где жила с конца марта под предлогом «сосредоточусь на романах». Ненадолго возвращается в родительский дом в Канагаву.

Ицуки знал: так и будет. Он прекрасно понимал, что Наюта и раньше моталась домой несколько раз в неделю — это же почти час дороги. Но всё равно предпочла жить в отеле, почти ничего не ела и довела себя до больницы. Ни один нормальный родитель не отправит ребенка обратно в такую обстановку.

«У тебя квартира так далеко. Мне одиноко».

Какая милота.

Ицуки на автомате настучал: «Мне тоже». Но перед отправкой стер ладонью экран. Слишком стыдно.

«Ты же ко мне постоянно приезжала, еще до отеля. Не так уж и далеко!»

Наюта ответила мгновенно, будто только и ждала.

«Это да… Зато теперь могу оставаться у тебя сколько захочу и не переживать, что опоздаю на последнюю электричку. Может, даже лучше, что ты не в шаговой доступности».

От слова «оставаться» у Ицуки щеки полыхнули так, что хоть пожарный расчет вызывай.

Она уже ночевала у него раньше, но тогда он держался стойко: либо уходил в работу с головой, либо притворялся спящим, лишь бы не думать о ней. А теперь они пара. И держать дистанцию больше не нужно. Можно целоваться. Обниматься. Касаться друг друга. Спать под одним одеялом. И даже больше… наверное.

«Когда Наюта в следующий раз останется у меня… что со мной будет?»

В голове смешались тревога и предвкушение — сердце заколотилось быстрее. Мысли разбегались, тонули в розовом тумане. Он хотел поскорее увидеть Наюту. Спросить, когда она приедет снова. Понимал, что дел невпроворот — писать «Всё о моей младшей сестре» и «Сестринский бой», придумывать новые серии, — но сейчас ему было плевать. Мысли занимала только она.

«Значит, вот оно что… Такое чувство, когда у тебя есть девушка… эта эйфория?»

Ицуки уже начал утопать в этом счастье, но тут раздался звонок в дверь. Он очнулся. Ему стало немного стыдно за свои розовые мысли, но он быстро вскочил и пошел открывать.

— Эй… Ицуки…

На пороге стоял Харуто Фува. С отсутствующим взглядом.

Он узнал об их отношениях, когда болтал по телефону со своим редактором Кавабэ. После разговора о рукописях Кавабэ просто бросил в трубку:— Слушай, а ты знаешь, что Кани и Хасима встречаются?

— Шутишь, — не сразу понял Харуто. Но это оказалось правдой.

— Да, начальник с Ямагатой сами видели. Прямо как финал романтической драмы. Забавно, что такое бывает в жизни, да?

— Ах. Да ну… Правда, что ли…

Когда разговор закончился, Харуто тут же вылетел из родительского дома в Тибе и рванул в квартиру Ицуки.

Теперь они сидели друг напротив друга за котацу. Харуто отдышался, выдул ледяной чай из холодильника и молча смотрел на друга. Ицуки неловко отводил взгляд.— И чего ты молчишь?! Хочешь что-то сказать?!

Тишину не выдержал Ицуки.

Харуто задал вопрос бесстрастно:— Это правда, что вы с Наю теперь встречаетесь?

— А… да, — выпалил Ицуки. Слишком прямой вопрос застал его врасплох.

— А, — тихо сказал Харуто и снова замолчал, изучая лицо друга.

— М-м…

Харуто вспомнил, что Ицуки говорил ему тогда. Когда он сам уговаривал друга перестать выдумывать и признаться Наюте. Ицуки ответил: «Я ещё не такой же крутой автор, как Кани. Когда стану с ней на один уровень… тогда скажу, что люблю её. И пусть это нечестно по отношению к ней, но я попрошу её подождать».

Харуто тогда сказал: «Ну и ладно». И он правда так думал.

Тот разговор казался чем-то важным и глубоким — личным моментом двух соперников, стремящихся к одной цели. А прошло совсем немного времени, и Ицуки уже нырнул в отношения с головой. Будь они на месте друг друга, Ицуки, наверное, устроил бы сейчас скандал: «Какого чёрта ты творишь?!»

— Хм, — выдохнул Харуто и снова уставился на Ицуки.

— А-а-а, всё! — не выдержал тот. — Если хочешь что-то сказать, скажи! Пожалуйста!

— Сказать? — безучастно переспросил Харуто. — Да нет, я не собирался ничего говорить. Просто… знаешь, вспомнил кое-что у Гессе. И понял, что чувствовал Эмиль, когда сказал: «Теперь я вижу, что ты за человек».

— Это ведь полный раздрай, да?!

Это, наверное, одно из самых обидных заявлений, какое только можно сделать другу. Оно означало: ты даже не заслуживаешь ни радости, ни злости. Эмоции по отношению к тебе просто бессмысленны.

— Слушай… Ты серьёзно?.. Ты так расстроился?.. Я бы понял, если бы ты сказал: «Какого чёрта ты творишь?» — но… Я же не совсем злодей… — Ицуки поник и виновато пожал плечами.

Харуто снова посмотрел на него холодно. А потом:

— Пф!

И вдруг рассмеялся.

— А?

Ицуки вытаращил глаза. Харуто улыбался.— Да не парься ты так, Ицуки. Не перед кем тебе отчитываться. Ты наконец встречаешься с девушкой, которая тебе правда нравится. Радуйся!

— Ну… ладно…

Ицуки нахмурился — до него начало доходить, что его разыгрывают. Но чувство вины всё ещё не отпускало.

— Я к чему, — продолжил Харуто. — Ты же не отказался от идеи стать таким же крутым писателем, как Наю? Или аниме по твоей книге — и на этом всё, финиш?

— Конечно нет! — отрезал Ицуки. — Аниме — это просто промежуточный этап. Да, я обогнал её с экранизацией, но до того, чтобы быть с ней на равных, мне ещё как далеко!

Харуто усмехнулся, услышав такой искренний, безоговорочный ответ.— Тогда мне не на что жаловаться. Так что радуйся. Наюта этого заслуживает.

— А… да…

Ицуки кивнул, всё ещё немного напряженно, но уже смущенно улыбаясь.

— Харуто. Ты точно не злишься на меня? Не обижен?

Харуто ответил своей обычной легкой улыбкой:— Точно. Ни капли.

— Ну и хорошо, — выдохнул Ицуки. — Значит, мы остаемся друзьями?

— Ага.

Ицуки расплылся в счастливой улыбке.— То есть ты не против, даже если я потеряю девственность раньше тебя? Мы же по-прежнему будем вместе пить и играть в игры?

— А… эм… ну да.

Легкая улыбка Харуто застыла. Он еле заметно кивнул.

[[image:/storage/reader-images/9e631e8db672a178165fa62d40d2b0d7f133cbd8.png]]
Уголок вопросов и ответов:Вопрос:Фува, похоже, покупает много книг и игр. А где ты их хранишь?

Харуто:То, что уже не нужно, складываю в картонные коробки или пластиковые контейнеры. Пока что там более-менее порядок… Но в моей комнате всё это уже не помещается, так что родители с сестрой орут, чтобы я что-то делал. Долго так не продержусь. Думаю арендовать склад.

Ицуки:Серьезно? А я, если понимаю, что книга больше не нужна, сразу в макулатуру! Если вдруг захочется перечитать — всегда можно купить заново.

Тихиро:Ицуки, это же такое расточительство! Если книга тебе не нужна — отдай её мне!

Ицуки:А, ну… Ах.

----------

Реакция налогового консультанта

Поздним воскресным ноябрьским вечером, в тот самый день, когда Наюту наконец выписали из больницы, Тихиро после работы отмокала в ванне. Перед этим она как раз разгребла бумажный завал и навела порядок в офисе налоговой конторы «Оно».

Контора, конечно, ютилась в обычном многофункциональном здании, зато ванная здесь была шикарная: специально заказанная купель из кипариса и всё такое. Тихиро с нетерпением ждала этой минуты всю рабочую неделю.

— А-а-ах…

— Что случилось? Выглядишь расстроенной.

Эшли Оно — белокурая леди, босс Тихиро и по совместительству налоговый консультант Ицуки — подала голос с противоположного конца ванны, которую они делили на двоих.

— Да так… Вообще-то, мой брат начал встречаться с одной девушкой.

— Хм…

Эшли слегка прищурилась — новость её явно встревожила.

— Ты её знаешь, — продолжала Тихиро, не замечая перемены в настроении подруги. — Это Наюта Кани, та самая писательница. Ицуки говорит, что я могу по-прежнему приходить к нему, но меня всё равно немного напрягает эта ситуация…

— Ох уж… Значит, Ицуки теперь с ней?

При звуке этого имени в глазах Эшли вспыхнула тревога. Тихиро невольно нахмурилась.

— А что, тут есть что-то плохое?

— Скажем так, я в нём разочаровалась.

— Что?! — Тихиро аж подобралась. — В-в каком смысле?

Эшли перевела взгляд с собственной груди на грудь Тихиро, и на её лице появилось кислое выражение.

— У этой девицы… Солидный бюст, да?

Тихиро проследила за её взглядом, мысленно сравнивая их размеры, а потом вспомнила внушительные формы Наюты. — Да, у неё… эм… они довольно большие.

— Знаешь, я терпеть не могу женщин с большой грудью.

От такого прямого заявления Тихиро слегка отодвинулась.

— У тебя… есть на это причина?

— Конечно. Причина может быть только одна, если девушка ненавидит большую грудь.

— Э-э-э…

Тихиро растерялась.

— Одна из них увела у меня парня.

— Увела… Твоего парня?! — Тихиро залилась краской.

Эшли посмотрела на неё с горечью.

— Такое случалось дважды.

— Дважды?!

— Первый раз, когда я училась во втором классе старшей школы… Второй — на третьем курсе университета… И обе эти девицы были с большой грудью… А парни всё твердили: «Да что ты, маленькие — это классно, просто оставайся собой»… Я им, конечно, не верила, поэтому изучила кучу техник, чтобы доставить им удовольствие, несмотря на мой размер… Но всё было бесполезно. Все мужики думают только о размере! И знаешь, у меня такая маленькая грудь, что друзья моего бывшего даже обвиняли его в том, что он встречается с несовершеннолетней! Однажды мы пошли в любовный отель немного развлечься, а они вызвали полицию! Но и что с того?! Что в этом такого ужасного?!

— Н-ничего себе, тяжёлая история…

Эшли изливала душу так внезапно, что Тихиро покраснела ещё сильнее — казалось, её голова вот-вот загорится.

— Но… Но я не думаю, что мой брат выбрал Кани из-за… ну, из-за её груди или чего-то такого…

— Ты правда так считаешь? Ты абсолютно уверена, что Ицуки вообще не обращает внимания на грудь?

— Ну, я… — Тихиро замолчала на секунду. А потом вспомнила Мияко Сиракаву. Ту самую женщину, которая призналась Ицуки в любви и получила отказ. Насколько могла судить Тихиро, Мияко была такой же милой и очаровательной, как Наюта. И какое же главное отличие было между ними? Точно. Грудь.

— Нет, наверное, он всё-таки любит погорячее…

— Можешь мне поверить: мужиков, которым это безразлично, не существует, — простонала Эшли.

— Да…

Эшли вздохнула, и гнев в её глазах сменился печалью.

— Эх, как же мне хочется мужика…

Тихиро не удержалась и хихикнула, увидев, как легко эта деловая женщина признаётся в своих самых сокровенных желаниях.

— Ты правда так хочешь?

— Ещё как, — ответила Эшли без капли стыда. — На следующей неделе декабрь, и от одной мысли, что я встречу Рождество одна, меня накрывает такая тоска… Хоть бы мир рухнул до этого…

— Ха-ха…

Когда Тихиро только познакомилась с Эшли, та показалась ей молодой, умной и слегка отстранённой от реальности. Теперь же от этого образа не осталось и следа. Безусловно, она была трудоголиком, но для Тихиро Эшли превратилась скорее в ленивую старшую сестру, которая без присмотра развалится на части.

— Тихиро, я рада, что ты девушка, — внезапно произнесла Эшли низким и серьёзным голосом.

Тихиро удивлённо приподняла бровь.

— Э-э? Это ещё почему?

— Потому что если бы ты была парнем, я бы, наверное, нарушила закон Токио…

— Чего?

Эшли озорно улыбнулась, глядя на внезапно напрягшуюся Тихиро.

— Хи-хи! Шучу.

— Ах, ну да… Ха-ха-ха…

Тихиро было не до смеха. «Надеюсь, эта женщина скоро кого-нибудь найдёт…»

[[image:/storage/reader-images/7b827efc3e0834f94a89f9461427c763368280ed.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОС

Скажите, какое бельё и какого цвета предпочитает Эшли?

Комбинация (в стиле «бэби-долл»). Люблю красные.

ВОПРОС

Расскажите, какие мужчины нравятся Эшли!

Я не особо привередлива. Главное, чтобы он зарабатывал не меньше восьми миллионов иен в год, хорошо готовил, умел вести хозяйство, был добрым и заботливым, следил за собой, выглядел сногсшибательно, был в возрасте около двадцати лет, не изменял мне, обожал меня всем сердцем и был готов принять подчиняемую роль в наших отношениях. В остальном — кто угодно. Ах да, и если он будет выше меня — это вообще идеально.

Дрожь Только что по спине пробежал какой-то странный холодок…

----------

Что меняется, а что — нет

Через три дня после выписки Наюты вся компания оккупировала квартиру Ицуки — отмечать её долгожданное выздоровление. В роли поддержки выступили Харуто, Мияко и Тихиро.

Стол-котацу ломился от яств, которые приготовил Тихиро. Трое «взрослых» расселись поудобнее, вооружившись банками пива. Наюта, как и положено главной героине, потягивала калпико, а Тихиро, верный себе, заказал чай улун. На ужин подали всё, что Наюта обожала: хрустящее куриное карааге, сочный гамбургер, спагетти с грибами и прочие классические блюда, которые не раздражают желудок. К такому набору идеально подошёл лёгкий эль Vedett Extra Blond — он освежал и оттенял жирную еду.

Тихиро устроился лицом к кухне, Харуто — напротив, у окна. Мияко заняла пост у телевизора, а место у кровати, самое почётное, досталось Ицуки и Наюте.

— Ну… во-первых, простите, что заставила всех волноваться, — смущённо начала Наюта. — Но, как видите, я уже совсем поправилась.

И правда: к её щекам вернулся румянец, и исчезла та легкая измождённость, что была заметна ещё до больницы.

Мияко, Харуто и Тихиро грянули хором:— С выпиской!— Поздравляем!— Рады за тебя!

— Спасибо, — Наюта слегка поклонилась, и её щёки порозовели ещё больше. — И ещё… у меня для всех есть объявление. Мы с Ицуки официально решили начать новые отношения!

Она взяла его под руку и прижалась к нему — смущённо, но счастливо.

— Ага, мы в курсе, — рассмеялась Мияко и захлопала в ладоши. Харуто с Тихиро поддержали её: первый — скорее из вежливости, второй — с едва заметной вымученной улыбкой.

— Хи-хи-хи… Хе-хе-хе-хе…

Сдержанная реакция ничуть не охладила пыл Наюты. Она сияла, глядя на всех. Ицуки же отвернулся, покраснев до корней волос, но — что важно — больше не вырывал руку и не кричал, чтобы она отстала.

Мияко смотрела на них с лёгкой грустью. Харуто первым заметил её настроение, и ему тоже стало не по себе.— Ладно, давайте поднимем тост! — сказал он бодро, пытаясь разрядить обстановку.— Отличная идея! — тут же согласилась Мияко.— Так, Кани, ты сегодня главная героиня, тебе и честь предоставлять.— Хорошо!

Наюта отпустила руку Ицуки и подняла свой стакан с калпико. Остальные последовали её примеру.— Ну… за нашу свадьбу!

— К-кто говорил о свадьбе?! Мы не женимся, понятно?! Пока нет! — Ицуки покраснел так, будто его ошпарили. — В общем, за выписку Кани! Ура!

— Няяя…

Наюта радостно чокнулась с Ицуки, а остальные трое, посмеиваясь, присоединились к тосту.

— Ка-а-ах! Тихиро, ты просто невероятно готовишь!Наюта уже вовсю наворачивала угощение.— Спасибо большое, — с признательностью ответил Тихиро. — Но ты уверена, что тебе можно есть всё это? Я хотел приготовить твои любимые блюда, но…

Блюда на столе были не из тех, что легко усваиваются, и Тихиро слегка переживал.— Ах, всё в порядке! Я абсолютно здорова, и мне нужно много есть, чтобы восстановить силы! Эта история научила меня тому, как важна выносливость!— Не забывай и про овощи.— Конечно! — с готовностью отозвалась Наюта, схватила палочку сельдерея и с хрустом откусила.

Ицуки вспомнил, как Тихиро переживал, что станет третьим лишним, если будет навещать их слишком часто.— Продолжай готовить для неё полезную еду, ладно, Тихиро?— Д-да…

Тихиро, словно мать, наблюдающая за своим ненасытным ребёнком, кивнул и продолжил следить, как Наюта набивает рот.

Когда еды осталась примерно пятая часть, Харуто подал голос.— Слушайте, мы уже давно не собирались все вместе. Может, сыграем во что-нибудь?— Давай, — согласился Ицуки. Остальные тоже не возражали.— Во что играем?— Хм…

Харуто поднял взгляд на полку с настолками, задумавшись, но потом его взгляд переметнулся на книжные полки и остановился на увесистом томе «Кодзиэн». Словарь издательства «Иванами», главный авторитет в японской лексике.

— А давайте в «Тахойю»?— Ооо…— Хм…

В глазах Ицуки и Наюты уже загорелся азарт.— Тахойю? — переспросила Мияко, оглядывая полку с играми. — Это которая?Харуто встал, снял словарь с полки и водрузил его на стол. Шестое издание «Кодзиэн» с его 240 000 слов было настоящим увесистым кирпичом в твёрдом переплёте.— Словарь? — удивилась Мияко.— Ага. Он нам и нужен для «Тахойи».

Харуто пояснил правила. «Тахойя» — японская версия игры, известной на Западе как «Fictionary». Суть: игроки придумывают липовые определения к редким словам, а затем пытаются угадать настоящее. Название (означает «хижина для охоты на кабанов») закрепилось в Японии после телевизионной версии игры в начале 90-х. Правила таковы:

Выбирается «ведущий». Он находит в словаре слово, которое, по его мнению, никто не знает. (Если кто-то знает слово, он говорит об этом, и ведущий выбирает другое.) Ведущий выписывает первое предложение из словарной статьи на листок. Остальные придумывают свои собственные определения. Когда все готовы, ведущий перемешивает листки, присваивает им номера и зачитывает вслух. Игроки делают ставки от одной до трёх фишек на то определение, которое считают верным. У каждого в начале десять фишек. Ставить на своё определение нельзя. Ведущий объявляет правильный ответ. Если игрок угадал, ведущий выдаёт ему количество фишек, равное ставке. Если ошибся — игрок отдаёт свои фишки автору того определения, на которое поставил, плюс одну фишку штрафа ведущему. Словарь переходит к следующему игроку. Игра заканчивается, когда каждый побывал ведущим. Побеждает тот, у кого больше фишек.

В каком-то смысле это идеальная тренировка для писателя: знание и воображение, чтобы угадать правильное значение; креативность и навык письма, чтобы сочинять запутанные определения; наблюдательность и интуиция, чтобы понять ход мыслей соперников.

— Эм, — подала голос Мияко с лёгким раздражением. — Если эта игра требует практически всех навыков писателя, то мои шансы не очень-то высоки…— Согласен, — кивнул Тихиро.— Тогда, — предложил Харуто, — пусть я, Ицуки и Наюта пишем свои определения за минуту. А вы двое — сколько захотите. Идёт?— Договорились. Думаю, так будет честно.— Я не против.

Мияко и Тихиро согласились. А вот Ицуки с Наютой выглядели куда менее довольными.— Одна минута?— Это жёстко…— Но я не проиграю… Я покажу вам силу писателя, чью книгу экранизировали!— И я не проиграю, Ицуки.

Харуто тепло улыбнулся, глядя на их воодушевлённые лица. В нём самом тоже разгорался боевой дух.— Тогда начнём? Давайте выберем ведущего.

Быстро сыграли в камень-ножницы-бумагу. Первым ведущим выпало быть Тихиро. Всем раздали по десять фишек (в роли фишек выступили монетки из другой настолки) и листочки для ответов. На столе появились пять больших листов с номерами от одного до пяти — на них игроки будут делать ставки.

— Хм… — Тихиро листал словарь, выбирая слово. — Нашёл, — наконец сказал он, и все взгляды устремились на него. — Хирокимотии.

— Хиро… кимотии? — Мияко уже была в полной растерянности. Тихиро произнёс это ровно. Существительное? Глагол? Исконно японское слово или заимствование? А трое писателей уже держали ручки наготове, на их лицах читалась уверенность.

— Знаете, у меня в университете была специализация по хирокимотии. Я знаю о нём всё.— Ага, я просто обожаю это чувство хирокимотии, когда захожу в горячую ванну.— А я в своё время был большим фанатом творчества Хироки Мотии. У меня были все его книги.

— Что? Вы все его знаете? — Мияко уставилась на них. — Но вы говорите о разном…— Конечно, знаю.— Обожаю.— Это имя у всех на слуху!

На самом деле никто из троих понятия не имел, что такое «хирокимотии». Они просто притворялись, чтобы запутать других, — это была часть стратегии и веселья.

Писатели уложились в минуту. Мияко провозилась больше трёх, прежде чем протянула свой листок Тихиро. Ведущий перемешал её листок с четырьмя другими и присвоил им номера.

— Итак, слушаем. Первое: «чувство комфорта и беззаботности».— Это Наю, да? — с вызовом спросила Мияко.— Ну, кто знает? — невозмутимо ответила та.

— Второе: «русский композитор».— О, такое иностранное имя вполне может быть! — воскликнула Мияко.— Первая ласточка, — усмехнулся Харуто.— Слишком просто, — добавил Ицуки.— А?— Называть слово именем композитора, философа или учёного из какой-нибудь страны — это стандартный приём в «Тахойе», — объяснил Харуто Мияко. — Ещё часто встречаются географические названия и экзотические блюда.— Ааа, понятно…

— Третье, — продолжил Тихиро, — «кусок рисовой лепёшки моти, сильно растянутый».— Широкий моти? — Ицуки не смог сдержать улыбки. — Это же «хирой моти» — дословно. Сложно отсюда получить «мотии».

— Четвёртое: «итальянская школа просвещённого свободомыслия».— Это точно Гранд-жуан, — хихикнула Наюта.— Может, да, а может, и нет, — отмахнулся Харуто.

— И пятое: «древнегреческий философский институт».— Школа мысли и институт… — задумался Ицуки. — Есть пересечение. Если оба варианта мог придумать Харуто, значит, один из них правильный?

— Извините, — попросила Мияко. — Можете повторить?— Конечно. Первое: чувство комфорта и беззаботности. Второе: русский композитор. Третье: кусок рисовой лепёшки моти, сильно растянутый. Четвёртое: итальянская школа просвещённого свободомыслия. Пятое: древнегреческий философский институт.

— Хм… — Э-э-э… — Няяя… — Ох, понятия не имею… Все звучат правдоподобно…

Четверо задумались. (Если хотите, можете присоединиться к ним прямо сейчас.)— Ладно, делайте ставки на номер, который считаете правильным. На счёт три. Раз, два, три.

Все четверо мгновенно сделали ставки. Можно было ставить до трёх фишек, но в этот раз все ограничились одной: Ицуки поставил на №4, Харуто на №1, Наюта на №4, Мияко на №2.

— Итак, правильный ответ… номер три: «кусок рисовой лепёшки моти, сильно растянутый».— Ч-что?!— Да ладно…— Хи-хи-хи… — Тихиро смущённо улыбнулся. — Думаю, сегодня это называют «носи-моти» — те самые плоские прямоугольные лепёшки.— Но «мотии»? С долгим «и»? — недоверчиво спросил Ицуки.— Ух ты, единственный победитель в этом раунде — ведущий. Молодец, Тихиро, — с уважением сказал Харуто.

Раз никто не угадал, все четверо отдали Тихиро по одной фишке, а затем раздали свои ставки авторам определений.— Я номер четыре, — объявил Харуто, забирая свои две фишки.— Я номер один.— А я номер два.Наюта и Ицуки получили по одной фишке.

— Ицуки, — спросила Мияко, — разве ты не сказал, когда зачитывали второе, что это «слишком просто»?— Хм. Психологическая война — это наше всё.— Ну, меня ты точно обманул, Ицуки…Ицуки в ответ дерзко улыбнулся своей приятельнице.

Как только фишки перераспределили, начался следующий ход. Следующим по часовой стрелке был Ицуки. Он пристально уставился в «Кодзиэн».— Так, слово… Рэссингу.— Р-рэссингу?— Думаешь, это как-то связано с дрессировкой? [шуточная игра слов: рэссингу похоже на «дрессировка»]— На днях как раз пробовал. Очень мягкий, с насыщенным вкусом. Отлично сочетается с ветчиной.— Ааа, это? Это у нас в классе одно время было модно. Мы так заигрались, что учитель запретил.

Мияко и Тихиро были явно сбиты с толку, а Наюта и Харуто делали вид, что не понимают, записывая свои выдуманные определения. Когда они закончили, Ицуки собрал листки.

— Номер один: «шерсть животного встаёт дыбом».— О, звучит правдоподобно! — воскликнула Мияко.— Номер два: «драматург и критик немецкого Просвещения».— Опять имя!— Номер три: «обкатка механизма».— Ооо, тоже звучит похоже… — Мияко нахмурилась.— Ага, — согласился Харуто. — Суффикс «-ингу». Похоже на глагол.— Номер четыре: «дешёвые спальные принадлежности».— Спальные? О!

Это была простая комбинация слов «рэцу» (низкосортный) и «сингу» (постельные принадлежности).— По-моему, звучит натянуто, — рассмеялся Харуто. — Но такое часто оказывается правдой…— Номер пять: «салатная заправка».— Это просто на грани фантастики!— Думаешь, это Тихиро?

Харуто снова засмеялся, а Наюта вспомнила, что сказал Тихиро, когда Ицуки зачитывал слово.— Э-это не я! Я бы придумал что-нибудь получше!

Трое игроков уставились на Мияко.— Э-э, нет? — пролепетала она, краснея и отводя взгляд.— Мия, у тебя нет ограничения по времени, — мягко сказала Наюта. — Ты можешь придумывать столько, сколько хочешь.Мияко понурила голову.— М-да… понятно…

— Ладно, время ставить ставки. Раз, два…Фишки полетели. Харуто поставил две на №1, Наюта одну на №2, Мияко одну на №4, Тихиро одну на №3.

— Правильный ответ… — Ицуки сделал паузу, словно ему было больно это говорить. — Номер два: «драматург и критик немецкого Просвещения». Если точно — Готхольд Эфраим Лессинг.— Ура! — закричала Наюта, единственная, кто угадал. — В прошлый раз ты использовал имя человека как отвлекающий манёвр, поэтому я подумала, что на этот раз правильным ответом будет как раз имя.— Ох, ты раскусила мой план…Тактика Ицуки заключалась в том, чтобы внушить всем, что определение с «именем» — это слишком простой ход, а самому выбрать слово, которое таким и является, чтобы никто на него не поставил.— Хи-хи-хи! Я знаю, как работает твой мозг, Ицуки. Всё-таки я твоя де-е-евушка.

Наюта придвинулась к нему, и её медовый голос заставил Ицуки покраснеть, но — опять же — он её не оттолкнул.

— Ребята, вы можете целоваться в свободное время? — резко бросил Харуто. Мияко и Тихиро согласно кивнули.— Кстати, номер один был от Тихиро, номер три — от Харуто, а номер четыре — от Канику. Мияко придумала салатную заправку.— Ну, хоть номер мой скажи! — возмутилась Мияко.

Харуто и Тихиро переглянулись с улыбкой.— Кажется, мы с тобой мыслили в одном направлении, Тихиро. И помешали друг другу.— Похоже на то. А я-то думал, что хорошо придумал…

— Ладно, теперь я ведущая, — Наюта схватила словарь. — Мм… «Ведущая» — это хорошо, но «лижущая» было бы ещё лучше, хи-хи-хи… хи-хи-хи… ня-хи-хи-хи-хи-хи…

Собственная шутка так развеселила Наюту, что она начала заливисто хихикать.— Слишком рано для такого, — простонал Ицуки, густо покраснев.

Слово, которое выбрала Наюта, было:— Сасэккусу.— С-сасэ?! Это ничего неприличного не значит? Там же «секс»! — замахала руками Мияко.— Не знаю, — коварно улыбнулась Наюта. — Может, это значит «дать кому-то секс», Мия!— Я не о таком подумала! — чуть ли не выкрикнула Мияко, зардевшись.

Когда ответы были сданы, Наюта начала зачитывать определения.— Так, номер один: «графство на западе Великобритании».— Географические названия — это классика, — напомнил Харуто.— Номер два: «американский производитель шин».— Звучит правдоподобно, — сказал Тихиро.— Номер три: «британский город».— Опять Великобритания!— Номер четыре: «регион на юго-востоке Англии».— О, теперь конкретно Англия?! — воскликнул Ицуки. — Это не может быть совпадением!— Номер пять: «латинское слово, означающее „шесть“».— О, этот мне нравится, — задумчиво произнёс Харуто.

— Можешь повторить? — попросил Тихиро.— Номер один: графство на западе Великобритании. Номер два: американский производитель шин. Номер три: британский город. Номер четыре: регион на юго-востоке Англии. Номер пять: латинское слово, означающее «шесть».

Наюта довольно улыбнулась, глядя на озадаченных игроков.— Теперь делайте ставки. Раз, два…

Ицуки поставил одну на №1, Харуто три на №4, Мияко одну на №1, Тихиро две на №4. Наюта, наблюдая за ними, скривила нос.— Что ж, правильный ответ — номер четыре.— Да!— Отлично!— Это нечестно, — простонала Наюта. Мало того, что угадали, Харуто и Тихиро поставили много фишек, так что ей пришлось отдать пять.

— Знаете, — задумчиво сказала Мияко, — если подумать, я, кажется, слышала о Сассекском университете. Я написала номер три, поэтому думала, что это либо он, либо четыре… Почему никто не поставил на три?— А, я просто подумал, что номер три был написан слишком просто для словарной статьи. Я написал номер один — я много изучал Великобританию для своего сериала, там много отсылок к артуровским легендам, и я уверен, что это название всплывало.— А если это не номер один, — продолжил Харуто, глядя на Ицуки, — то для тебя это был либо три, либо четыре, верно? Поэтому ты и смог поставить три фишки на свой выбор. Я сам колебался между одним и четырьмя, но… ох. Кстати, я написал номер пять.— Латынь для «шести»? Звучит правдоподобно, но на самом деле это слово «секс», так что…— Ты знал?!

Даже если не знаешь значения, можно использовать свои знания, чтобы сузить круг вариантов. Этот ход был за Харуто с самого начала.

Следующим ведущим был Харуто.— Итак, слово: Хэруцуру.— Ммм… Опять понятия не имею… Это японское?Мияко выглядела расстроенной — и неудивительно, ведь с четырьмя фишками она прочно занимала последнее место. Счёт был такой: Тихиро (16), Харуто (13), Ицуки (9), Наюта (8), Мияко (4).

— Что ж, — пробормотал Ицуки, — придётся действовать серьёзно, иначе мне не отыграться…— И мне… — поддержала Наюта.

— Все собрали… Итак, номер один: «польский врач».— Первое имя, — мрачно заметил Ицуки. — Звучит как Пастер…— Номер два: «соус из летучих рыб».— Из летучих рыб?— Да. В японской кухне такое не редкость, — пояснил Тихиро Мияко.— О, да, в Японии много рыбных соусов, — добавил Ицуки. — Например, сётцуру из Акиты. Вкусно.

— Номер три: «австрийский журналист».— Опять имя… Хмм… — задумалась Наюта.— По мне, — шепнул Ицуки, — врач в словаре встретится с большей вероятностью, чем журналист.

— Номер четыре: «блюдо традиционной норвежской кухни».— И снова кулинарный термин, — улыбнулся Тихиро. Наличие самой большой стопки фишек помогало ему чувствовать себя расслабленно.

— Номер пять… — Харуто сделал паузу и усмехнулся. — Ох, ёлки. Номер пять: «одно из орудий ада».— Пф-ф-ф!— Адское орудие? Звучит как то, что первоклассник добавил бы в свою ролевую игру, — рассмеялась Наюта и с сочувствием посмотрела на Мияко. — Мия, нехорошо сдаваться, даже если ты проигрываешь.— Почему вы все так уверены, что это написала я?!— Я не думал, что ты способна на такую глупость, — с лёгким разочарованием добавил Тихиро.— Тихиро, ты туда же?! Опять вы все клеймите меня!

— Ладно, — Харуто проигнорировал протесты Мияко. — Время делать ставки. Номер один: польский врач. Номер два: соус из летучих рыб. Номер три: австрийский журналист. Номер четыре: блюдо традиционной норвежской кухни. И номер пять: одно из орудий ада.

Фишки полетели. Ицуки поставил три на №2, Тихиро две на №1, Наюта три на №3, Мияко одну на №1.

— Правильный ответ… — Харуто глубоко вздохнул. — Номер три! Австрийский журналист Теодор Герцль!— Ура!— Не-е-ет!

Наюта взвизгнула от радости — её крупная ставка сыграла. Ицуки закричал от досады.— Ты меня подловил, — вздохнул Харуто, отсчитывая три фишки Наюте и забирая по одной от остальных, после чего объявил авторов определений. — Номер один была Наюта, номер два — Тихиро, номер четыре — Мияко, а номер пять — Ицуки.— О?Наюта и Тихиро удивлённо вскинули брови.— Номер пять…— Ты написал «орудия ада», Ицуки?!Ицуки скривился.— Я так сосредоточился на том, как отыграться, что у меня не осталось времени придумать ответ.— Ага! Видите? Я же говорила, что это не я! — в голосе Мияко звенела ярость.Наюта неловко отвела взгляд.— С кем не бывает.— А я в тебя верил. Знал, что ты не сдашься до самого конца, — тепло сказал Тихиро, мягко улыбнувшись Мияко.Мияко только молча уставилась на него.

Счёт после этого раунда изменился: Тихиро (16), Наюта (14), Харуто (13), Ицуки (5), Мияко (2).

— Значит, между мной, Наютой и Тихиро всё решится в последнем ходу, да?— Эм, — робко сказала Мияко, — я последний ведущий, но у меня только две фишки… Что, если мне не хватит, чтобы расплатиться?— О, и правда, что тогда? Дай-ка проверю.

Харуто быстро нашёл правила «Тахойи» в телефоне.— Хмм… Википедия ничего об этом не говорит… Но в телеверсии 90-х, если у тебя заканчивались фишки, можно было заложить что-то из своего имущества, чтобы получить новые… Это была такая шутка.— Из моего имущества?!— Ага, значит, если я угадаю в этом ходу, я могу получить трусики Мии? — с надеждой спросила Наюта.Мияко покраснела.— Почему мои трусики, Наю?!— Если студентке колледжа нужно что-то заложить, это же стандартный вариант?— Разве?!— И фотографию, пожалуйста.— Трусики Мияко, значит? — Харуто нервно сглотнул. Теперь он был настроен на победу как никогда серьёзно. — Наю, Тихиро… я сделаю всё, чтобы выиграть.— Что ты такое говоришь, Фува?! — воскликнула Мияко.— А я получу трусики Мияко… И фотографию в придачу!— И ты туда же? — простонал Ицуки.— Хм? — Тихиро повернулся к Харуто. — Эм… Фува, у тебя что, есть чувства к?— Да, — сказал Харуто, слегка покраснев, но твёрдым голосом. — Я её люблю. Она отказала, но…— Ф-Фува! — Мияко стала ещё краснее.— П-подожди, ты серьёзно?! — Наюта широко раскрыла глаза, переводя взгляд с Мияко на Харуто. — Я и не знала, что Гранд-жуан уже вонзил свои ядовитые клыки в Мию!— Я никого не кусал, ясно?! Она мне отказала!Лицо Наюты стало серьёзным, в то время как Мияко пребывала в полной панике.— Я не могу позволить Гранд-жуану получить трусики Мии. Эта победа будет моей.— Я не могу проиграть, даже тебе, Наю. Мне нужны эти трусики!— А-а-а! Почему я должна закладывать свои трусики?! — закричала Мияко, но её никто не слушал.

[[image:/storage/reader-images/cf0563e09653cfec8aac02d3d6296ccc3b986cad.png]]

— Может, начнём уже? — напомнил Ицуки, который выбыл из борьбы за приз и не проявлял никакого интереса к Мияко.

Неохотно Мияко открыла словарь.— Хмм… Возьмём это.После довольно долгого раздумья она назвала слово, и в её голосе не чувствовалось ни капли уверенности.— Шахёсин.— О, шахёсин, да? Недавно я с этим сталкивался, — непринуждённо бросил Ицуки.

А Харуто и Наюта были настроены крайне серьёзно, их взгляды были сосредоточены на придумывании определений. Тихиро, которого слегка раздражала такая атмосфера, обдумывал свой собственный путь к победе. Они шли ноздря в ноздрю. Чтобы выиграть, нужно было не только угадать верное значение, но и вытянуть как можно больше фишек у соперников.

Наконец…— Ладно, я зачитаю. Первое: «китайская писательница».— Имя? — Харуто задумался. — Звучит по-китайски…— Второе: «игла для крепления искусственных цветов».— Син… или «игла»…— Разве для этого используют иглы? — недоумённо спросил Тихиро.— Не знаю, — задумчиво протянул Харуто. — Не знаю, но это звучит правдоподобно!

— Третье: «желание разбогатеть без труда».— Разве это не сякосин? — вмешался Харуто.— Может, это другое слово с тем же смыслом, — сказала Наюта, поворачиваясь к Ицуки. — Если нет, то звучит так, будто кто-то сейчас горько сожалеет о проигрыше…Ицуки сделал вид, что его очень заинтересовал потолок, и невинно замурлыкал.

— Четвёртое: «медицинское обследование с помощью фотографий».— Ооо, «син» в значении «оценка»…— Хмм… Такой жаргон звучит убедительно…Харуто и Наюта оценивающе переглянулись.

— Пятое: «буддийский термин, означающий сердце, которое отбросило мирские оковы и почти достигло просветления».Тихиро удивлённо приподнял брови, явно впечатлённый.— О, это звучит очень правдоподобно!— Ага, — ответил Харуто. — Если бы мне сказали, что это буддийский термин, я бы поверил.Наюта была настроена более скептически.— Хмм, но не кажется ли тебе, что это слишком специфично?— Я могу сузить круг до пары вариантов, но… Можешь повторить, Мияко?

— Хорошо, — Мияко кивнула Харуто. — Первое: китайская писательница. Второе: игла для крепления искусственных цветов. Третье: желание разбогатеть без труда. Четвёртое: медицинское обследование с помощью фотографий. Пятое: буддийский термин, означающий сердце, которое отбросило мирские оковы и почти достигло просветления.

— Хмм…— Время делать ставки. Раз, два…

Четверо игроков выложили фишки: Ицуки поставил три на №1, Харуто три на №2, Наюта три на №4, Тихиро одну на №5.— Мнения разделились, — нервно заметила Наюта.— Да… Было бы смешно, если после всего этого правильным оказался третий вариант, но я уверен, что это не так.— Верно… А теперь ответ. Во-первых, правильным ответом был номер один: китайская писательница [по-английски Се Бинсинь].— Что?!— Няяя!— Ах…— О?Трое игроков были разочарованы. Ицуки, единственный угадавший, просто удивился.— Ну, о моих трусиках можно забыть, — объявила Мияко, с явным облегчением забирая по одной фишке у троих проигравших и отдавая три Ицуки. Так она благополучно завершила игру с двумя фишками.

— Ох… Ладно, трусиков я не получил, но игра ещё не окончена.— Нет. Кто придумал фальшивые определения? — поторопила Мияко Наюта. Поскольку никто из них не выиграл фишек у Мияко, судьба игры решалась в зависимости от того, кто чьё определение угадал.— Эм, номер два — Наю, номер три — Ицуки, номер четыре — Тихиро, а номер пять — Фува.

На основе этого все подсчитали итоговые результаты.Во-первых, так как никто не угадал ответ Ицуки, он закончил с восемью фишками.Наюта отдала три фишки Тихиро и получила три от Харуто, итого тринадцать.Харуто отдал три фишки Наюте и получил одну от Тихиро, итого десять.Наконец, Тихиро отдал одну фишку Харуто и получил три от Наюты, итого семнадцать.

— Я победил? — смущённо спросил Тихиро.— Поздравляю! — воскликнул Ицуки, присоединяясь к всеобщим аплодисментам.— Молодец, — восхитилась Мияко. — Ты обыграл трёх состоявшихся писателей!— О, это просто везение, — скромно ответил он. — К тому же у них была фора.— Ага, — Мияко виновато улыбнулась. — Но я всё равно ужасно сыграла…— Ах… — Тихиро неловко посмотрел на неё.— Наверное, это значит, что ты лучше всех умеешь обманывать, — сказал Ицуки.— О, что вы, — смутился Тихиро.— Ох, Тихиро меня в конце концов тоже обхитрил… Я бы и не ждала ничего меньшего от моего будущего шурина…Тихиро попытался возразить, но замолчал, осознав, что это будущее вполне реально. Эта мысль вызвала у него смешанные чувства.— Ты станешь моей невесткой, Кани?— Ого, Тихиро! До такого будущего ещё очень далеко!— Обидно. Лично я была бы не против выйти замуж хоть завтра, — Наюта надула губы, но в её глазах плясали смешинки.— Ты слишком торопишься! Я просто хочу наслаждаться теми отношениями, что у нас сейчас есть, я имею в виду… А, чёрт, забудь!

Они сидели все вместе: раскрасневшийся Ицуки; счастливая Наюта; Мияко, улыбавшаяся с грустью в глазах; Харуто, который, глядя на Мияко, едва слышно вздыхал. Они, как и всегда, собрались здесь, ели, пили, играли в игры. Но что-то явно изменилось. Что-то изменилось, и все пятеро это чувствовали.

[[image:/storage/reader-images/ead71670d469aa78f5d426f749089aa45cf98bf3.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос к Наюте! Почему у меня встает, когда я думаю о всяком таком?

Гугл тебе в помощь.

Наюта, выйдешь за меня?!

Убью.

Слушай, дай свой ЛАЙН или что там у тебя? А где ты живешь? Эй, есть голые фотки?!

Чтоб у тебя отсохло.

----------

Уровень 4

Официальная вечеринка в честь возвращения Наюты домой отгремела около десяти. Харуто, Мияко и Тихиро разбежались по домам, а виновница торжества, как и следовало ожидать, задержалась.

Ицуки и Наюта уже сотню раз оставались в этой квартире вдвоём. Но сейчас всё было иначе. Впервые они были здесь не просто друзьями, а парой.

Они сидели рядом под котацу, стреляя друг в друга взглядами исподтишка, словно пытаясь прочитать мысли.

— И… что, мы тут совсем одни? — Наюта нервно теребила пальцы.

— Похоже на то, — бесстрастно отозвался Ицуки.

Они наслаждались этим счастливым — пусть и немного неловким — моментом, изредка нарушая тишину такими же короткими фразами.

— М-мне кажется, тут жарковато, — вдруг выдала Наюта и тут же поняла, что прозвучало это до ужаса неестественно.

— Правда?

— Ага. Я уже немного вспотела. Можно мне воспользоваться твоим душем? — договорив, она густо покраснела.

— Эм, да, конечно, — ответил Ицуки, чувствуя, как по телу разливается тревога.

Он сидел и мучился под звуки льющейся воды, пока те наконец не стихли. Вскоре Наюта вышла в гостиную, вытирая волосы полотенцем. На ней ничего не было — если не считать огромной футболки Ицуки, которую она позаимствовала. Футболка была настолько велика, что скрывала бёдра, но с первого взгляда и не поймёшь, есть ли на ней хоть что-то ещё. Лифчика — точно не было.

— Всё… я помылась.— Отлично.— А ты, Ицуки?— Ну… да, наверное…

Под напором смущённой Наюты Ицуки двинулся в ванную. Он встал под горячий душ и задумался.

«Я понял, к чему всё идёт… Вариантов-то, по сути, нет…»

Все пришли отметить её выписку из больницы. Они ели, играли, как обычно, и Ицуки думал, что после этого все просто разойдутся. Но он бы соврал, если бы сказал, что не ждал такого поворота. Не зря же он сегодня утром полез в интернет. В наше время что ни спроси — всё уже придумано до тебя. Он даже нашёл в сети презервативы с хорошими отзывами и заказал их. Чёртов интернет, как же он порой полезен.

Теория была изучена, всё необходимое — на месте.

«Возьми себя в руки, Хасима Ицуки. Сегодня ночью ты станешь мужчиной».

Он тщательно вымыл каждый сантиметр тела, смыл всю пену и только тогда выключил воду. Вытеревшись, надел трусы, высушил волосы и натянул футболку.

Сделав несколько глубоких вдохов, он вышел из ванной в гостиную и увидел красную как рак Наюту. Она тихонько сидела на кровати.

— Э-э… я помылся, — доложил он.

— Помылся, значит… — медленно произнесла она, встала, повернулась к Ицуки и… совершенно неожиданно вскинула кулаки в воздух. — Так! Погнали!

— Ага, — отозвался Ицуки, тоже поднимая кулак.

От одного лишь взгляда на неё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Ицуки чувствовал себя героем ролевой игры, который вот-вот вступит в финальную битву с главным злодеем.

«Спокойно, — приказал он себе. — Успокойся, Хасима Ицуки. Даже Гоку и Вегета в своё время занимались сексом. Если у них получилось, чем я хуже?»

— Пш-ш-ш…

Лицо Наюты пылало так, что, казалось, из ушей идёт пар. Она опустила кулаки и взялась за подол футболки.

— Секс! — выкрикнула она и одним рывком стянула её через голову.

Грудь, оставшаяся без лифчика, соблазнительно колыхнулась вслед за тканью. Ицуки изучал теорию снятия бюстгальтера, но, похоже, это ему не пригодится. Трусиков на ней тоже не было.

Только что она была в футболке — и вот на ней не осталось ни единой ниточки.

Слегка смущаясь, она сложила руки за спиной, явив Ицуки свою полную наготу. Зрелище девушки, которую он любил больше всех на свете, в первозданном виде заворожило его. Он смотрел на неё с открытым ртом, не в силах отвести взгляд.

— Н-ну как?! — спросила она чересчур бодро, пытаясь скрыть смущение. Этот вопрос вернул Ицуки к реальности.

— У… у тебя…— У меня?— Во-о… лосы…— Волосы? Что с ними?— Там… они у тебя тоже серебряные!

— Это первое, что ты решил сказать?! — взвилась она, сверкнув глазами.

— Ну, я просто давно хотел узнать…

Согласно его интернет-штудиям, цвет волос там и на голове не всегда совпадает. Но случай Наюты оказался исключением.

— Ты прекрасна. Ты самая красивая во Вселенной.

Ицуки сам удивился тому, как легко сорвались эти слова с языка.

— Красивее той самой идеальной младшей сестры, которую ты так хочешь найти? — Наюта стрельнула в него взглядом из-под ресниц.

— Такая сестра ещё не родилась, так что не могу сравнить… — Ицуки понял, что говорит лишнего, но всё же продолжил: — Но на данный момент ты — безусловно, самая красивая во Вселенной. Можешь гордиться!

— «На данный момент» — звучит как-то сомнительно, но спасибо, — Наюта опустила взгляд, всё ещё смущаясь. — Итак, самая красивая девушка во Вселенной «на данный момент» принадлежит тебе. Сердцем, телом и всем остальным. Наслаждайся.

— А… Ага.

С этими словами Ицуки стянул через голову футболку, оставшись в одних трусах. Он уже положил руку на резинку, когда спросил:

— Может, свет выключим?

Наюта покачала головой:— Нет. Я тоже очень хочу увидеть тебя голым.

— Ну, может, хотя бы ночник оставим?— Нет.— Понятно.

— Так! Погнали, снимай! Покажи мне всё, что у тебя есть, Ицуки!

Он только что видел Наюту во всей красе. И сейчас был не в том положении, чтобы отказываться.

Глубоко вздохнув, чтобы собраться с духом, Ицуки стянул трусы.

Совершенно голый, он подошёл к Наюте и припал к её губам. Это был не тот невинный поцелуй, что случился у них в больнице. Сейчас он был жёстче, словно они пожирали друг друга. За ним последовал ещё один, и ещё. А через мгновение они уже лежали на кровати, и никто уже не смог бы сказать, кто кого увлёк за собой.

Односпальная раскладушка жалобно скрипнула под тяжестью двух тел.………

— Так, Ицуки! Пора для второго раунда!

Не прошло и получаса после того, как они оба достигли пика. Наюта соблазнительно раскинулась на Ицуки, умоляя продолжить.

— А разве сейчас не должен быть тот момент, когда экран гаснет, я просыпаюсь утром, вижу тебя рядом и думаю что-нибудь трогательное вроде «теперь мы действительно стали одним целым»?

Наюта, услышав этот жалобный стон, нахмурилась.— Что за глупости, Ицуки? Ночь только началась!

— Но я только что кончил. Я не могу сразу снова…

Наюта бросила жгучий взгляд на поверженное «орудие» Ицуки.

— Если тебя сбили с ног, надо вставать! В этом и суть главного героя!

— Не надо придавать этому такой глубокий смысл! — заорал Ицуки, краснея до корней волос. — Мой член — не герой романа!

— Хочешь быть героем — учись преодолевать свои пределы!— Не нужно моему члену быть героем!

Глаза Наюты цвета ясного неба пылали неутолимой страстью. Она тяжело дышала, словно финальный босс в видеоигре.

— Ничего… Я заставлю его оживать снова… и снова…

Её лицо начало опускаться ниже его пояса.

— Т-ты что творишь? Перестань, Кани!— Ня-ха-ха. А вот и не перестану.

Прошло три года с того дня, как Наюта Кани впервые прочла роман Ицуки и влюбилась в незнакомца. Теперь эта гениальная писательница, наделённая одним из самых ярких воображений своего поколения и пылом девятнадцатилетней девушки, наконец спустила с цепи свои чувства. И одного раза было явно недостаточно.

Этот сладострастный пир, устроенный девушкой по имени Наюта Кани, которую сейчас можно было назвать не иначе как «одержимой любовью», продолжался до тех пор, пока Ицуки, полностью обессиленный и вымотанный, не взмолился, как герой какого-нибудь жестокого симулятора свиданий:— Пожалуйста… пощади…

[[image:/storage/reader-images/eabd799c003635bcfb0c7acfa9fa46785fc8ba8e.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Вопрос к парням: вам больше нравится в текстовом формате или в видео?

Я не спрашиваю, о чём именно ты говоришь, но, э-э-э… мне без разницы. Текст или манга — тоже пойдёт.

Мне тоже оба варианта норм, но я в основном геймер.

Рисованное — это да, но лучше уж живая натура.

Кого это волнует? Секс-шопы всегда открыты.

Текст.

Ой, ну и о чём бы это вы могли говорить? Я такой загадочный, сам себя запутал…

----------

Соперник

Однажды вечером, спустя несколько дней после вечеринки в честь возвращения Наюты, Тихиро заявился в квартиру Ицуки с привычной миссией: навести порядок. И тут же встал как вкопанный.

Посреди гостиной на полу лежал какой-то диск. Сантиметров пять в высоту и почти тридцать в ширину.

— Эй, Ицуки! Это что за хрень? — крикнул он.

Ицуки обернулся от рабочего стола:— А, робот-пылесос. В лотерею на вручении премии выиграл.

Оказалось, на церемонии награждения новых авторов в ноябре Ицуки досталась новейшая модель. Настолько новейшая, что её тогда даже в продаже не было. И вот наконец она доплыла до склада — и прислали.

Тихиро присел на корточки, разглядывая агрегат:— Хм… Значит, это он?

Техникой он интересовался, но, если честно, привык орудовать тряпкой сам. Роботы-пылесосы как-то мимо его радаров проходили.

— Похоже, заряжен уже. Давай включим?

Ицуки с азартом подскочил и щёлкнул тумблером. В ответ раздался приятный женский голос: «Начинаю уборку». Никакого железного скрежета — обычная человеческая речь.

— Ого! Да он разговаривает!— Ага, — улыбнулся Ицуки, глядя на ошарашенного Тихиро.

Робот тихо, куда тише обычного пылесоса, отъехал от зарядной станции и покатил по полу.

— И что он тут собирается пылесосить? — усомнился Тихиро.

Он сам драил полы регулярно, ни соринки. Сложно сказать, справится ли этот новичок.

— Давай тест-драйв устроим, — предложил Ицуки, потер ластиком о стол и вытряхнул крошки на пол. — Кажется, он голосовые команды понимает… Иди сюда!

— Хорошо, — отозвался робот и покатил к Ицуки.

— Ну ни фига себе, послушался!

Подкатив к мусору, он покружил на месте — и буквально на глазах крошки ластика исчезли у него в нутре.

— Ух ты… Он реально пылесосит!— Ага. Симпатичный, правда? Прямо как будто добычу поймал.

Ицуки довольно ухмыльнулся, натёр ещё ластика — пусть чистит. Робот моментально всосал новую порцию.

— Ха-ха! Вечно голодный, — заржал Ицуки.— Ага… — Тихиро тоже усмехнулся.

Ицуки возился с пылесосом, как с каким-нибудь хомячком в клетке.

Какое-то время они наблюдали за работой. Аппарат двигался неспешно, и при каждом столкновении со стеной или кроватью его заносило в случайном направлении. Он то и дело наматывал круги по одному месту, и никакой системной уборки не выходило.

— Слушай, Ицуки, — Тихиро начал потихоньку звереть. — Может, я быстрее всё сделаю?

— Ага, наверное, — кивнул тот. — Сегодня по старинке. На зарядку!

— Хорошо, — послушно сказал робот и покатил к базе. Скомандовав: «Начинаю зарядку», он замер.

— Игрушка забавная, — с победным видом заявил Тихиро. — Но люди всё равно лучше машин убираются. Ты так не думаешь?

***

Прошло три дня.

Тихиро снова был в квартире Ицуки. Сам хозяин умотал на свидание с Наютой и сегодня ужинать не планировал. Так что Тихиро собирался только убраться, наготовить еды на пару дней вперёд и смыться.

Интересно, а каково это — свидание?

У Тихиро никогда раньше не было отношений, так что он понимал слово «свидание» исключительно в теории. Может, это примерно как в прошлый раз, когда Ицуки водил его в океанариум? Кстати, тогда Ицуки обещал, что они скоро сходят куда-нибудь ещё. Но потом завертелся с аниме «Вся правда о моей младшей сестре» и кучей других дел — и обещание как-то забылось.

Наверное, он и сам уже не помнит.

Не то чтобы им было обязательно куда-то тащиться вместе, но всё равно стало немного тоскливо. Раз Ицуки встречается с Наютой, значит, если у него появляется свободное время на свидание, она будет на первом месте. Может, он теперь никогда и не выполнит то обещание.

С такими мыслями Тихиро закинул продукты в холодильник и двинулся в гостиную — начинать уборку.

Там уже вовсю шуровал робот-пылесос.

— Я тут собрался убираться, — вздохнул Тихиро, глядя на него.

А потом:

— Чего?

Он заметил: пылесос ведёт себя совсем не так, как три дня назад. Двигался он куда увереннее. В прошлый раз его траектория была хаотичной — налетит на препятствие и поедет в другую сторону. Теперь же он методично обрабатывал каждый сантиметр пола, а у стен выдвигал щёточку, чтобы вымести пыль из углов. Даже когда добирался до ножек кровати, он не врезался в них, а ловко объезжал.

— Поумнел!

Робот выучил планировку комнаты и научился двигаться максимально эффективно.

— Обычный пылесос… а прямо как из научной фантастики.

Для Тихиро, который привык всё делать руками и редко имел дело с хай-теком, это был шок. Если этот робот продолжит обучаться, то со временем сможет справляться с уборкой ничуть не хуже человека.

Пока он смотрел, пылесос исследовал каждый закуток, мастерски наводя порядок. Казалось, он работал уже на уровне человека с веником.

Но уборка — это моя работа.

В голове у Тихиро что-то неприятно шевельнулось.

Если Ицуки будет так часто ужинать на свиданиях, то готовить придётся меньше. А если этот робот отожмёт ещё и уборку, значит, Тихиро станет появляться в доме Ицуки всё реже. Его присутствие в его жизни просто сотрут, как пыль с пола.

«Низкий заряд. Требуется подзарядка».

Тихиро заметил, как робот покатил к своей базе. И тут же, словно рефлекторно, он направился к кухне.

— Иди сюда!

— Хорошо.

Машина послушно двинулась к нему.

Тихиро молча закрыл дверь между кухней и гостиной.

Робот покрутился на месте, ища, что бы почистить.

«Низкий заряд. Требуется подзарядка».

Он попытался добраться до станции, но путь преградила дверь.

— Ой, — Тихиро ухмыльнулся. — А ты, я смотрю, последняя модель, а дверь открыть не можешь?

Робот не ответил. Он просто тыкался в дверь снова и снова. «Низкий заряд. Требуется подзарядка», — повторял он минут десять, пока наконец не замер — окончательно и безнадёжно.

— Хи-хи…

Тихиро смотрел на бездыханную машину сверху вниз. На его лице застыла зловещая улыбка.

[[image:/storage/reader-images/12efa44abaf2f31513ac427e547e9552775a9979.png]]

А потом он очнулся.

Что же я делаю?

Он смущённо вздохнул, поднял пылесос и отнёс к зарядной станции. Индикатор на диске снова загорелся, а потом начал мигать.

— Прости, — прошептал он.

— Не беспокойтесь, — ответил робот.

Оказывается, тот реагировал не только на команды. Тихиро понятия не имел, зачем производитель добавил эту функцию, но на душе у него всё же стало чуть легче.

— Спасибо.— Пожалуйста.

Тихиро внимательно посмотрел на вдруг ставшего разговорчивым робота и с благодарностью легонько похлопал его по крышке.

[[image:/storage/reader-images/0f4d368ca30de440b9b6fa9ad005ac9767ea8ba2.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:В чём секрет крепкого здоровья Кайдзу Макина?

Никакого особого секрета нет. Просыпаюсь в семь утра, немного принимаю солнечные ванны. В полночь уже в постели. Слежу, чтобы в рационе каждый день были овощи, натто и йогурт. Не курю. Не пью. Если смотрю записи аниме, всё время делаю степ-упражнения. В свободное время плаваю или бегаю трусцой в спортзале. И каждый год прохожу диспансеризацию.

…Вот бы Ицуки и его друзья брали с вас пример.

Да уж… Ничего особенного я не делаю… Но знаете, выдержать такой режим годами — это под силу далеко не каждому…

----------

Новые встречи и старые знакомые

В начале декабря Харуто приехал в издательство «Гифт» обсудить с редактором рабочие вопросы. У лифта он нос к носу столкнулся с ветераном литературного цеха Макиной Кайдзу.

— Здравствуйте, Фува, — мрачно, как всегда, протянул Кайдзу. — Снова на правку?

Харуто кивнул:— Да. А вы?— А я уже закончил, так что домой собираюсь.— Понятно. Надеюсь, вы не слишком заняты.

Харуто собрался было попрощаться, но Кайдзу остановил его:— А, кстати, Фува…— Да?— Я слышал, Хасима и Кани встречаются. Молодость, что тут скажешь… — он мечтательно вздохнул.

Редактором Кайдзу, к слову, был главред GF Bunko Сатоси Годо — тот самый свидетель сцены в больнице.

— Ха-ха… наверное, — неопределенно улыбнулся Харуто, лихорадочно прикидывая, как далеко уже разлетелась эта новость.

Кайдзу криво усмехнулся:— А как у тебя самого, Фува?— В каком смысле?— Ну, та новенькая писательница. С большой грудью.

— Честно говоря, я ума не приложу, что с ней делать, — Харуто выдавил страдальческую улыбку.

Речь шла об Уи Аой, которая недавно получила гран-при на пятнадцатом конкурсе новичков GF Bunko. Когда-то Харуто читал лекцию в школе для начинающих авторов, где она училась. Тогда у них завязался спор, который, как выяснилось, перевернул её подход к писательству. И с тех пор Уи сохла по нему.

Харуто, конечно, был польщен её уважением как коллеги и наставника, но Уи явно пыталась перевести их отношения в другую, совсем не платоническую плоскость.

— С тех пор она пару раз звала меня поужинать, — продолжил он. — Я пока нахожу поводы отказаться.— О-о, мне это не нравится, — протянул Кайдзу. — Если она тебе не интересна, скажи прямо. А я уж подкачу к этой раненой грудастой красотке.

— Какой же ты всё-таки грязный тип, — усмехнулся Харуто. — Но, наверное, ты прав, надо просто сказать… Только вот когда мы вместе, я почему-то начинаю сомневаться.

— Да-а… эти её груди… — понимающе протянул Кайдзу.— Именно, — Харуто мрачно кивнул. — Если мы останемся наедине и она подступит ко мне… я, скорее всего, сдамся. Даже если у меня на уме другая девушка.

Харуто не слишком-то верил в свою стойкость. А теперь, когда его друг Ицуки Хасима наконец обзавелся девушкой, всё стало ещё сложнее. Харуто, конечно, точно не знал, но подозревал, что в ту ночь на вечеринке в честь возвращения Нацуки дело зашло далеко. Ицуки был для него и другом, и соперником, и даже чем-то вроде младшего брата. И тот факт, что в их воображаемой гонке он вдруг вырвался вперед, начинал всерьез беспокоить Харуто.

Мияко отказала ему напрямую. Не было нужды хранить верность — он прекрасно это понимал. Всё это он делал только для себя самого.

Грудь Уи привлекала его, как и её внешность в целом. Да и тот факт, что именно его слова подтолкнули её к дебюту, рисовал её в его глазах в выгодном свете. Если она продолжит давить, есть все шансы, что он не выдержит и согласится на отношения, которых она так хочет.

— Ах да, я прекрасно тебя понимаю, — серьезно согласился Кайдзу. — Такова мужская природа. Но бегать от неё вечно не получится, верно? В конце концов, ты для неё и как мужчина, и как писатель, которому она подражает.

— Не получится, — Харуто покорно покачал головой.

— Слушай, а почему бы тебе как-нибудь не пригласить её выпить? Не вдвоем, конечно, а как небольшую встречу писателей. Я бы тоже составил компанию, поболтал бы с ней… ну и с её большой грудью, — он хитро прищурился.

Забавно, что он преподносил это как помощь Харуто.

— То есть устроить что-то вроде писательского миксера?

Взгляд Кайдзу уставился в пустоту:— Рождество же скоро… а одному быть совсем не хочется…

Харуто вздохнул:— Что ж… компания мне не помешает. Попробуем так и сделать.— Отлично. Хи-хи-хи… Давненько я не был на вечеринках… Вот уж оторвусь!

Между мрачным лицом Кайдзу и его сдавленным хихиканьем Харуто не удержался от смеха.

После своего совещания Харуто написал Уи, что хочет устроить встречу с Кайдзу и другими авторами. Ответ не заставил себя ждать.

«С удовольствием! Аоба Касамацу, которая была в финалистах, тоже живет в Токио. Я приглашу её».

Она не настаивала на встрече наедине. Харуто облегченно выдохнул.

«Отлично, спасибо! А я позову Ицуки Хасиму и Наюту Кани».

Он быстро набрал сообщение Ицуки. Ответ пришел почти мгновенно.

«Кани не хочет, так что я не могу».

Похоже, они были вместе. Тащить уже сложившуюся пару на такой миксер было бы странно, так что даже к лучшему.

Но Харуто хотел сохранить баланс. Сводить вместе Мияко и Уи было идеей настолько плохой, что он даже думать об этом не стал. Кого же еще пригласить?..

Размышляя об этом, он вышел из издательства и нос к носу столкнулся со знакомым лицом.

— Здравствуйте, Фува, — Тихиро Хасима подбежал к нему.— Привет, Тихиро. К Ицуки собрался?— Нет, его сегодня нет. Я просто приготовлю ужин и уйду домой.— Понятно.

Харуто задумался. Перед ним был парень, ученик второго класса старшей школы. Легкий в общении, заботливый, симпатичный, даже какой-то утонченный. К тому же у него брат — писатель, так что он мог поддержать разговор на любую «гиковскую» тему и об издательском деле. Его присутствие как несовершеннолетнего удержит Уи от активных действий, да и сам ужин получится приличным и не слишком затянется.

— Фува? — Тихиро вопросительно посмотрел на него.— Тихиро, — Харуто чуть ли не умоляюще сложил руки, — ты свободен в это воскресенье?

***

В следующее воскресенье, ближе к вечеру, Харуто сидел в итальянском баре. Зал был оформлен со вкусом, без лишнего пафоса, а еда и напитки стоили вполне разумно. Место, видимо, пользовалось популярностью у девичников, но сейчас, сразу после открытия, было немноголюдно.

Их столик на шестерых: три парня и три девушки, сидящие друг напротив друга. Со стороны мужчин: Харуто Фува, Макина Кайдзу и Тихиро Хасима. Со стороны девушек: Уи Аиои, Аоба Касамацу и… Эшли Оно.

Тихиро как-то обмолвился, что идет с Харуто и компанией, и Эшли тут же напросилась с ними. Харуто был категорически против присутствия такого человека, но других кандидатур не нашлось, а присутствие налогового консультанта для новичков было бы полезно. Так что отказать ей он не мог. Если бы он только слышал, как Эшли шепнула кому-то по телефону: «Харуто Фува, симпатичный писатель с экранизацией… это может сработать», его оптимизм поубавился бы.

Их рассадили так: напротив Эшли сидел Тихиро, напротив Аобы — Кайдзу, а напротив Уи — Харуто.

Тихиро был в обычных джинсах и худи, Харуто — в повседневной куртке. Эшли — в своем привычном красном платье. Кайдзу, в отличие от помятого пиджака на церемонии награждения, надел отутюженный и очень элегантный. Аоба — в клетчатой юбке и водолазке. А Уи… её вязаное платье не было таким откровенным, как на том банкете, но оно плотно облегало фигуру, отчего она выглядела невероятно соблазнительно.

— Ну что, закажем напитки? — предложил Харуто, когда все представились.

— Улун, — тут же отозвался Кайдзу.— Мне тоже улун, — сказал Тихиро.— Хм… — Эшли задумчиво изучила карту. — Мне их фирменную сангрию, красную.Уи перевела взгляд с меню на Харуто:— А что будете пить вы, Фува?— Пока пиво.Он думал о вине, раз уж место итальянское, но ничего в этом не смыслил, так что решил начать с привычного.

— Тогда и я пиво, — улыбнулась Уи. — А ты, Касамацу?

— Клюквенный сок, — буркнула Аоба, даже не скрывая плохого настроения.

Сначала она была взволнована, но, не увидев среди приглашенных Наюты Кани, сразу скисла.

Они подозвали официанта, заказали напитки, а к ним — маринованные оливки, прошутто и еще несколько закусок.

— Что случилось, Касамацу? — с усмешкой спросил Харуто.— Я пришла, потому что слышала, что Кани будет здесь. Похоже, мне солгали.

Аоба уставилась на Уи. Она была огромной фанаткой Наюты Кани, и любой, кто читал её премиальный роман «Воспоминания неба», сразу понимал, насколько сильно на него повлияли книги Наюты.

— Я лишь сказала, что Фува, возможно, пригласит Кани. Я не обещала, что она точно придёт, — неловко ответила Уи.— Я её звал, — подтвердил Харуто, — но она сказала, что у неё свидание с парнем.

Аоба, всё еще надутая, удивленно вскинула брови:— С-с парнем? Надо же, и у Кани есть личная жизнь…— Ага. И её парень, кстати, старший брат вон того Тихиро.

— Что?! — Аоба резко уставилась на Тихиро, впиваясь в его лицо взглядом. — Если он ваш брат, значит, он невероятно красив. Что ж, Кани я завидую…

Харуто не удержался от смеха, глядя на смущенного Тихиро.— Думаю, вы с ним уже встречались. Ицуки говорил, что вы перекинулись парой слов на церемонии.

Аоба непонимающе нахмурилась:— Что?— Он дебютировал вместе со мной. Ицуки Хасима. Ну, тот, кто выиграл робот-пылесос в лотерею?— А-а-а!

В её глазах наконец зажегся огонек узнавания. Тогда Ицуки, получая приз, произнес речь о том, что «построит новую эру». А после церемонии Аоба сама нашла его, чтобы сказать в лицо: «Я построю эту новую эру», и гордо удалиться.

— И он встречается с Кани… — растерянно пробормотала она.— Тогда ещё нет, — добавил Харуто, наблюдая, как Аоба бледнеет. — А теперь — да.— Я не могу… поверить, что я такое сказала парню Кани…

— Я думаю, он совсем не обиделся, — вступился Тихиро.— П-правда? — с надеждой спросила Аоба.— Ну конечно. Ему даже было забавно. Хотя вот Наюта, наверное, разозлилась бы, если бы узнала, что ты его оскорбила. Он для неё особенный, и его книги тоже, — Харуто улыбнулся, но его улыбка была не слишком доброй.

— П-правда? Я и не знала, что он такой писатель, что его хвалит сама Кани… Надо будет почитать…

Харуто усмехнулся про себя. Одного факта, что Наюта похвалила его работы, хватило, чтобы Аоба кардинально изменила мнение об Ицуки.

Принесли напитки, и компания принялась заказывать горячее.

— Ну, за знакомство!

Звякнули бокалы.

Эшли неторопливо потягивала вино, изредка поглядывая на оливки. Тихиро с опаской косился по сторонам, отпивая свой улун. Аоба, надув губы, грызла принесенные к столику палочки из жареного теста. Уи же просто смотрела на Харуто, мечтательно улыбаясь.

За столом повисла тишина.

Кайдзу, который до встречи рвался в бой и обещал «обвести вокруг пальца малютку Аиои», с самого начала не проронил ни слова.

Харуто покосился на него. Он знал этот тип. На таких мероприятиях они только пыжатся. В универе такие парни с радостью соглашались подменить друга, чтобы «уравнять состав». Перед встречей они хвастались, что обязательно уведут с собой самую красивую, но стоило им оказаться в компании девушек, как они превращались в робких щенков.

Если бы они просто поели и разошлись, Харуто это только обрадовало. Но он всегда чувствовал ответственность за атмосферу. В конце концов, это вечеринка, и всем должно быть весело.

— Ну как, как идут правки? — бодро спросил он, обращаясь к Уи и Аобе.

Сейчас новички как раз работали с редакторами над своими рукописями перед публикацией.

— Мы закончили править первый том, — ответила Уи. — Сейчас я пишу второй. Он выйдет в январе.

Способ публикации книг победителей конкурсов у всех разный. Одни издательства выпускают их раз в год, устраивая целое событие, другие — просто ставят в график по мере готовности. GF Bunko относилось ко вторым, поэтому книги с одного конкурса могли выходить с разницей в несколько месяцев, а то и больше. Первый том Харуто, например, вышел на три месяца раньше, чем у Ицуки.

— В январе? Похоже, всё идет гладко. Хотя, получив гран-при, ты, наверное, и так сдала практически готовую рукопись.

Уи застенчиво кивнула:— Спасибо большое. Сама мысль, что я на одной сцене с вами, Фува, заставляет меня снова нервничать.— А, это у всех перед дебютом бывает. Правда ведь, Кайдзу?— Да, да… — подтвердил Кайдзу. — Примерно за месяц до выхода моей первой книги я так нервничал, что думал — язву заработаю. Серьезно хотел попросить всё отменить.

Он замолчал на мгновение, вспоминая, а потом усмехнулся:— А вот одна дебютантка из моего потока… она вообще не переживала. Как будто не могла дождаться, когда её книгу увидят читатели.

Макина Кайдзу был одним из победителей первого конкурса новичков, их тогда было четверо. Спустя более чем десять лет он остался в индустрии один.

— Вы все так же переживаете? — с облегчением спросила Уи.— Я до сих пор нервничаю, когда выходит новая книга, — признался Харуто.— Я тоже, — добавил Кайдзу. — Похоже, к этому никогда не привыкнешь.— Ох… — энтузиазм Уи поубавился.

— Это потому, что вы не уверены в своих работах? — каждое слово Аобы сочилось ядом.— А у тебя таких проблем нет? — усмехнулся Харуто.— Конечно нет.— А когда твоя книга выйдет? — спросила Уи, и Аоба поморщилась.— Мы рассчитываем на март.— «Рассчитываете»? Значит, ещё не доправили?

[[image:/storage/reader-images/621c388a38049c3090155f8c2edb87875354be4b.png]]

Аоба слегка покраснела:— Ну, в отличие от ваших шаблонных исекаев, мою историю сложнее адаптировать. К тому же, мой редактор даёт какие-то нелепые замечания…

— Кто у тебя редактор? — спросил Харуто.— Ямагата, — буркнула она.— О, это тот же, что и у Наюты… Кстати, знаешь? Первую книгу Наюты Кани, «Серебристый пейзаж», издали практически без правок, только опечатки исправили. Её книга была готова ещё до церемонии награждения.

Это прозвучало как непринужденное замечание, но Харуто вложил в него немало яда. Аоба, чутко уловив подтекст, поморщилась.

— Что вы хотите этим сказать?— Да ничего, — Харуто сделал невинные глаза, хотя она смотрела на него в упор. — Просто хочу сказать: здорово быть уверенной в себе, но не стоит принижать чужие книги, называя их «шаблонными». Вот и всё.Аоба замолчала, надулась и снова принялась хрустеть палочками. За столом воцарилось неловкое молчание, которое не развеялось даже после того, как принесли закуски. Тишину решила нарушить Уи.

— А, кстати… чем вы любите заниматься в свободное время?— Когда я один, обычно читаю, играю в игры или смотрю аниме, — ответил Харуто. — А ещё хожу к Ицуки, мы играем с ним, Тихиро и остальными в настолки.

Уи удивленно посмотрела на него:— В настолки? Типа «Монополии» или?..Харуто усмехнулся:— Ну, я понимаю, о чём ты. Но мы в основном играем в немецкие настолки.— В немецкие?— Да. В Германии они невероятно популярны, каждый год выходит куча новых. Есть совсем простые, быстрые, а есть партии на четыре часа. На разные темы: война, фермерство, аукционы, строительство городов. Многие выглядят очень красиво, с кучей интересных деталей.— Звучит интересно. Можно мне как-нибудь присоединиться?

— О, было бы здорово, — Харуто тут же ответил с улыбкой. И тут же напрягся. Он только что придумал еще один повод для встречи. — А-а ты чем любишь заниматься, Кайдзу? — лихорадочно сменил он тему.— Хм… Кроме работы, наверное, бегаю или плаваю в бассейне, — задумчиво протянул Кайдзу.— Вы следите за формой? — восхищенно спросила Уи.

Кайдзу улыбнулся ей своим нездоровым лицом:— Тело писателя — главный инструмент. Вам тоже стоит быть осторожнее. Как бы вы ни были талантливы, если сломаетесь, писать больше не сможете.

Он говорил это, глядя на Уи и Аобу, очень серьезно.— Я учту, — кивнула Уи.— Угу, — буркнула Аоба, тоже кивая.

— А что насчет тебя, младший брат? — Кайдзу перевел взгляд на Тихиро.— А? Я? — Тихиро смутился. — Ну… люблю готовить, убираться, заниматься…— Хм… — удивился Кайдзу.

Уи и Аоба тоже выглядели впечатленными.

— Да, — с гордостью вмешалась Эшли. — Тихиро — настоящий волшебник в доме. И на кухне, и с тряпкой. Идеальный мужчина!— И чему ты так радуешься? — проворчал Кайдзу. — С друзьями-то тусуешься?— Иногда играю с братом в настолки, — ответил Тихиро Уи. — Или гуляю с одноклассниками.— Есть еще хобби? — спросил Кайдзу.— Ну, собираю пластиковые модели, — чуть помявшись, ответил Тихиро.— Типа «Гандама»?— Да, «Гандам».— Серьёзно? Ты этим увлекаешься, Тихиро?

Харуто заинтересованно подался вперед. Они уже много раз виделись, но он об этом не знал.— Д-да… Я начал собирать модели, которые брат оставил дома.— Вау. А я тоже их очень люблю.— Правда?! — лицо Тихиро расплылось в искренней улыбке.— Ага. Знаешь, это здорово отвлекает. Ты их красишь?— Ага.— Ого, серьезный подход.— Вы тоже так делаете, Фува?— Конечно. Новые наборы, конечно, и так проработаны, можно не красить, но когда сам всё делаешь… это совсем другое ощущение. Как будто это твой личный Гандам.— Я вас понимаю! — закивал Тихиро, сияя. — И придумывать свой цвет тоже весело. Отходить от канона.

Кайдзу вмешался с нервным смешком:— Хе-хе-хе… Если речь зашла о моделях, позвольте и мне, ветерану с двадцатилетним стажем, вклиниться. Когда я только учился красить, я собирал модели, а потом перекрашивал их… в розовый цвет. Делал, например, Квибeлей или Крыльев Гандама под Шар Азнабля.

— Ха-ха-ха! Круто! — восхитился Тихиро. — А правда, что раньше Гандамы нужно было склеивать?— Мм? О, это чистая правда… Но если ты меня об этом спрашиваешь, значит, предполагаешь, что я их тогда уже собирал, да? — Кайдзу изобразил обиду. — А вот и нет. От клея отказались лет двадцать назад.— Ой! Извините, пожалуйста!

Тихиро испуганно замер, но Кайдзу лишь махнул рукой.— Да ладно, всё в порядке. Для тебя тридцатисемилетний старик — наверное, как динозавр. А что ты собирал в последнее время?— Ну… недавно я собрал Нео Зионга.

— Пф! — Харуто поперхнулся.Кайдзу тоже выглядел впечатленным:— Я никогда не встречал никого, кто бы его собрал, — признался он.— Я тоже, — сказал Харуто. — У друга дома видел Дендробиума, но…

Нео Зионг — одна из самых больших моделей в масштабе 1:144, почти метр в высоту. Учитывая размеры японских квартир, мало кто может себе его позволить.

— Да, Ицуки подарил мне его на день рождения.— Подарить Нео Зионга на день рождения — это уже безумие, но… — Харуто оживился. — А фото у тебя есть?— Да.— Покажешь?— Конечно.

Тихиро кивнул, достал телефон и начал листать галерею.— Вот, — он протянул телефон Харуто, и Кайдзу тоже заглянул в экран.

— Ого!— Н-ну и?!

Фото у них двоих перехватило дыхание. Они видели в интернете собранные экземпляры, но этот…

— Он блестит, — выдохнул Харуто.— Да уж. И украшений… — добавил Кайдзу.

Нео Зионг на фото Тихиро был весь усыпан стразами и сверкал даже под обычным светом. Тихиро, глядя на их ошарашенные лица, пояснил:— Если собирать стандартно, то на панелях остается много пустого места, выглядит пустынно. Вот я и украсил его стразами, которые мне подарил друг в школе. Собирать было интересно, но с покраской и декором ушло больше месяца.

В его лице одновременно читались и смущение, и гордость.

— Хм… Ганпла за эти годы сильно изменились, — ошеломленно пробормотал Кайдзу. Харуто был не менее удивлен.— Но в «Build Fighters» же всегда говорили, что единственное ограничение — это твоя фантазия.— Я никогда не видел такого… как бы это сказать… «девичьего» Нео Зионга?— Да, видел, как украшают модели, но чтобы Нео Зионга… Учитывая его размер и цену, второй шанс будет не купить, если испортишь. Даже имея желание, решиться на такое сложно.— Ты ещё и состаривание применил?— Ого, и правда!— Я не понимаю, ты хотел добиться реализма или сказочности?

Тихиро, который явно чувствовал себя в своей тарелке, усмехнулся:— Я хотел выразить неопределенность этого мира. Взять что-то красивое и намеренно немного испортить. Видите? Вот здесь и здесь — основные места. Я даже специально отклеил несколько стразов перед тем, как прикреплять детали. С первого взгляда кажется блестящим, но если присмотреться — видно, что он многое пережил. Это моя идея. На фото плохо видно, но Синанджу внутри в ещё худшем состоянии — я его почти полностью выкрасил в серый.— Ничего себе, серьезная задумка, — мрачно кивнул Кайдзу.— А у тебя есть фото других моделей?— Конечно!

Тихиро кивнул Харуто и снова уткнулся в телефон. Вечеринка наконец-то ожила — по крайней мере, среди мужчин. Семнадцатилетний парень, двадцатитрехлетний писатель и тридцатисемилетний ветеран увлеченно обсуждали Гандамов.

Уи неловко улыбалась, глядя на них, Аоба смотрела с ледяным презрением, а Эшли, не обращая ни на что внимания, наслаждалась своим напитком.

[[image:/storage/reader-images/1a3be748a6c1f9839ae8a6b1ed4c01d3e6c8dd05.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОС

Какие романы любит Аой Уи?

Ну, конечно, я обожаю «Шевалье Нового Света» Харуто Фувы!А ещё я вообще фанатею от известных веб-новелл, которые потом вышли в печати: «Грязный рейтинг», «Повелитель», «Паладин дальних земель», «Так я паук, и что же?», «Исекайское ракуго».И классику тоже люблю: «Бугипоп», «Кино — путешествие».

ВОПРОС

Аиои Уи, назови свои параметры фигуры!

Э-это секрет!Но если Фува захочет узнать…

----------

Шаблонное искушение

Пока мужская половина компании с энтузиазмом доказывала, чья модель робота круче, вечеринка, к счастью, не скатилась ни в скандал, ни в тоску.

Ровно через два часа после прибытия последнего гостя встреча подошла к концу. Народ знатно налегал на итальянскую еду и выпивку, так что итоговый счет Харуто и Кайдзу героически разделили между собой.

— Что ж, — Харуто остановился на пороге ресторана. — Спасибо, что пришли! Увидимся в редакции, да?

— Спасибо, — буркнула Аоба, вложив в это слово весь спектр своего недовольства.

Два часа в компании коллег не то чтобы улучшили ее настроение. Даже наоборот. Развернувшись, она быстро зашагала прочь.

Тихиро проводил ее взглядом.— Я провожу Касамацу до станции, — сказал он, коротко поклонился и отправился следом.

— Ничего себе, Тихиро — красавчик, да? — В голосе Кайдзу звучала насмешка, хотя сам он, кажется, не шутил. Он вздохнул. — А вот Аоба Касамацу… Слушай, я ничего не имею против напористости. Даже уважаю. Голодные амбиции — это круто. Но если она так себя ведет, еще не продав ни одной книги… это настораживает. Могу только предположить, что с редактором у нее тоже всё сложно.

— Если тебя это так беспокоит, — в голосе Эшли прорезалась ирония, — почему бы тебе самому не взять ее под крыло?

Кайдзу усмехнулся.— Это не моя работа, верно? К тому же, если их отношения ухудшатся настолько, что она так и не дебютирует, меня это вполне устроит.

В голосе Кайдзу не было ни тени шутки. Он говорил абсолютно серьезно.

Он снова повернулся к Эшли:— Слушай, хочешь продолжить вечер? Выпьем где-нибудь еще?

— Ммм?! — Харуто аж отшатнулся и впился взглядом в лицо Кайдзу.

— Давай, — спокойно ответила Эшли.

— Че?!. — Харуто переводил недоуменный взгляд с одного на другого, надеясь увидеть подвох.

— Что ж, спасибо за сегодня, Фува.

— Хи-хи-хи! Еще увидимся, Харуто.

И они ушли вдвоем, оставив Харуто стоять с открытым ртом.

— Э-э… Что?

Всего несколько секунд — и он уже в полной растерянности. Они же почти не общались в баре! Что заставило их так легко объединиться в пару и отправиться гулять по ночному городу?

— Они что, были знакомы раньше? — спросила Уи, глядя вслед удаляющейся паре.

Харуто кивнул. А потом до него дошло:— А-а-а, ну да, возможно!

Но как именно? Самое простое объяснение — Кайдзу был ее клиентом по налоговым делам. Но это не объясняло, почему он так легко, без предупреждения, пригласил ее выпить. Хотя им обоим уже за тридцать. Может, у них что-то было раньше?

— Эм, Фува? — спросила Уи, пока его мысли лихорадочно метались.

— Д-да?!

— Что ты хочешь делать сейчас?

— Ну…

Харуто не смог выдавить из себя внятного ответа. Уи посмотрела на него снизу вверх.

— Если у тебя есть время, может, немного поболтаем?

— Д-да, конечно. — Харуто кивнул, чувствуя себя так, будто его подхватило течение.

Они зашли в кафе неподалеку от станции и сели друг напротив друга. Сердце Харуто бешено колотилось. Уи казалась погруженной в свои мысли, и от этого он нервничал еще сильнее.

Неужели сейчас скажет «я тебя люблю»?

Если так, ему придется отказать. Но он сам совсем недавно пережил такое и знал, как это больно. Он не хотел причинять такую же боль другой девушке. Он понял, что больно не только когда тебе отказывают, но и когда отказываешь сам.

Хотя, если подумать, это было бы не ради нее, а ради меня самого. Просто желание избежать боли.

Иногда, чтобы двигаться дальше, нужно говорить правду, какой бы горькой она ни была. Но Харуто все равно надеялся, что сейчас не тот случай. Он надеялся изо всех сил.

— Фува? — внезапно спросила Уи.

— Д-да? — голос прозвучал напряженно.

Уи запнулась пару раз, но наконец решилась:

— Скажи, а писать по шаблону — это настолько плохо?

— Прости, я не… что? По шаблону? — он уже начал машинально извиняться, прежде чем осознал вопрос.

— Помнишь, что сказала Аоба в баре? — задумчиво продолжила Уи. — Мол, «в отличие от типичного шаблонного исекая» и всё такое. Раньше я тоже так думала, пока не попала на твою лекцию в школе. Я постоянно высмеивала другие серии за то, что они используют одни и те же шаблоны.

— А… да.

Харуто вспомнил тот разговор на занятии и улыбнулся.

Шаблон — это, конечно, стандартная форма, позволяющая создавать идеальные копии. В творческом мире так в шутку называют персонажей или сюжетные ходы, которые словно скопированы с других произведений.

— Но когда ты накричал на меня, — продолжала Уи, — я поняла, что критикую исекаи и боевое фэнтези, даже не читая их. Поэтому я решила прочитать. Много. И я увидела, что у книг в одном жанре действительно много общего.

— Да? Например?

— Ну, например: главная героиня — гордая целеустремленная девушка с красными волосами; в первый же день в новой школе герой сражается со знаменитым сильным учеником; он сражается мечом; его род восходит к какой-то важной семье; в середине турнира появляется таинственный враг; а в названиях полно сложных терминов, без сносок не разобраться.

— Очень похоже на «Шевалье Нового Света».

— Да, — ответила Уи, а Харуто тихо засмеялся. — И таких элементов действительно много, так что их можно назвать шаблонными. Но когда я дочитывала книги до конца или бралась за второй или третий том, я понимала: общих у них только несколько элементов, из которых строится основа.

Харуто молчал, но на его лице сохранялась легкая улыбка.

— Например, герой может происходить из древнего рода, но предыстория у всех разная. Кого-то с детства обучали специально; кто-то вырос, не зная о своем происхождении; у кого-то сила буквально течет в крови; у кого-то есть уникальная сестра или родители; кого-то любили в детстве, а кого-то нет. Или враг, врывающийся в середине турнира? В одном сериале раскрывают его личность, в другом — нет; он может быть роботом, монстром или человеком; герой может победить его или проиграть. Один и тот же элемент в разных сериях показан по-разному. И даже если их можно объединить в одну абстрактную категорию, разве можно называть их одинаковыми?

— Да, да…

— Это особенно заметно в интернет-новеллах про «героя, которого призвали или который переродился в другом мире». Герои ведут себя совершенно по-разному. Люди говорят, что это незрелые истории про всемогущих протагонистов, но… по крайней мере в тех сериях, которые продержались долго или были изданы в печатном виде, как бы ни был силен герой в начале, всегда появляется кто-то равный или сильнее. Даже если он самый могущественный во вселенной, у него возникают проблемы в общении с миром и людьми, и каждый сериал показывает, как он их решает, по-своему. В последнее время появляется еще больше разнообразия: люди перерождаются пауками, торговыми автоматами, грузовиками, а такие популярные серии, как «KonoSuba» или «Atelier Tanaka», вообще обыгрывают это в пародийном ключе. У нас есть «шаблон» — перемещение в другой мир с сохранением памяти или «читерскими» способностями. И благодаря этому авторы задаются вопросом: «А что, если?..» — и используют это как отправную точку для собственного пути. Тот факт, что существует так много книг, объединенных общим набором правил, который мы называем «шаблоном», и позволяет нам создавать пародии на них или выворачивать их наизнанку. Существование шаблонов — признак зрелого жанра. И нельзя просто сбрасывать со счетов целые жанры, как это делала я.

Уи перевела дух после своей тирады. Харуто коротко похлопал ей, и она слегка покраснела.

[[image:/storage/reader-images/cee0d4e7f6a7b664d179107071127499c32bf05f.png]]
— Прости, Фува. Я не хотела так разговариваться…

Харуто улыбнулся.— Я вижу, ты изучила много серий, Аой, и не только те, что тебе нравятся. Не похоже, чтобы ты разбрасывалась словами вроде «старые добрые времена ранобэ», не думая о смысле.

— Ой, только не вспоминай об этом снова, — ответила Уи, смутившись.

— Ха-ха! Ну, я к тому, что твоя серия… «Я проснулся Повелителем Демонов в другом мире и просто завел гарем»?

— Д-да?

— Её выбрали гран-при не потому, что ты просто изучила тренды и создала хороший конспект.

— Что?

— Это не какой-то дешевый трюк. Мы с Кайдзу и главредом сошлись во мнении: автору правда нравится то, что он пишет. Именно это убедило нас выбрать её. И тебе ведь нравятся исекаи, правда?

— Да, — Уи ответила с небольшой неохотой. — Но так было не всегда. Я высмеивала их, даже не читая. Даже когда ты заставил меня начать изучать их, сначала я думала: «Они все одинаковые». Но когда я начала честно оценивать каждую серию, я поняла, что каждая из них по-своему уникальна, и меня увлекла глубина этого жанра… и, наверное, мне он правда начал нравиться. Поэтому я захотела писать в этом жанре.

Харуто понимающе кивнул.— Понимаю. У меня так же было с «Шевалье».

Когда он начинал писать, главными трендами в ранобэ были гаремы и боевики. Он купил несколько книг для исследования и где-то на полпути подсел. Он полюбил весь этот жанр. Поэтому он нырнул в него с головой.

Возможно, есть настоящие мастера, которые могут написать книгу на сто процентов, полагаясь только на свое мастерство, без капли страсти. Но Харуто так не умел.

— Когда я был просто читателем ранобэ, а не писателем, — продолжил он, — когда выходило много книг в одном жанре, я думал: «Почему все вдруг пишут одно и то же? У них что, деньги закончились?» Но дело не в этом. Конечно, есть и отраслевые причины: проще получить одобрение редактора, зная, что продажи составят хотя бы N копий. Но настоящая причина проще. Мне кажется, они просто хотят это написать. Если ты прочитал книгу, настолько хорошую, что она запустила новый тренд, тебе самому хочется попробовать. Хочется проверить какую-то сюжетную идею, или ты думаешь, что сможешь заинтересовать читателя лучше. Это просто невозможно удержать.

— Я прекрасно понимаю! — Уи закивала.

— И, возможно, я смотрю на это сквозь розовые очки, но я правда не верю, что существуют «шаблонные» книги. Даже если ты позаимствовал сюжет целиком, если ты не просто копируешь текст, меняя только имена, то авторская воля все равно в него просочится. Если чувство, вложенное в работу, разное, то и результат будет разным.

— Да… я согласна. — Уи, казалось, приняла это близко к сердцу. Но выражение её лица было омрачено.

— В чем дело?

— Понимаешь, Фува, мы с тобой знаем, что исекаи могут быть совершенно разными, и это видно, если их читать. Но большинство читателей совсем не такие.

— Да… — Харуто пришлось кивнуть.

— И мне страшно, — продолжила она, явно обеспокоенная. — Потому что я лично считаю, что моя работа — единственная в своем роде. Но для массового читателя она, скорее всего, будет выглядеть как очередной шаблон. Даже если кто-то дочитает до конца, я жду, что услышу: «Неплохая вариация на тему шаблона». Прямо как я когда-то, и как сейчас, наверное, Аоба. Эту историю, которую я так люблю и ценю, многие назовут просто очередной копией. И мне правда страшно.

Харуто замолчал. Этот страх был знаком и ему. Со временем, когда он выпускал книгу за книгой, он постепенно уходил. Но когда вышла аниме-адаптация, появилось много людей, которые не читали книги, а знали только название и общий сюжет, и страх навалился с новой силой. Столько людей смотрят на серию с «шаблонным» названием и поливают её грязью, даже не открыв первую страницу.

Утверждать, что все исекаи одинаковы — это полное невежество. Все равно что сказать: «Все детективы одинаковые, потому что там происходят странные преступления», или «Вся научная фантастика одинаково, потому что там полно передовых технологий», или «Все книги про школу одинаковые, потому что действие происходит в школе». Но у Харуто не было способа развеять это невежество, порожденное непониманием, отсутствием критического мышления и, главное, интереса. И он сомневался, что у кого-то еще в индустрии он был.

— Прости, я не знаю, как избавиться от этого страха.

— Нет?

Уи выглядела разочарованной. Похоже, именно это она хотела обсудить сегодня больше всего.

— Но, думаю, это задача каждого автора — научиться с этим жить. Многие привыкают по мере того, как продолжают писать. Многие меняют стиль, чтобы уже нельзя было сказать, что они работают по шаблону. Уверен, некоторые даже набрасываются на критиков в интернете или в своих сериях. И… я знаю, некоторые просто уходят, когда не выдерживают.

— А ты, Фува?

— Я… не знаю. — Он усмехнулся. — Сложно сказать. Думал, что давно уже смирился, но когда вижу, как кучка анимешников меня поливает, хочется психануть.

— И ты тоже?

Уи улыбнулась ему почти сквозь слезы — той самой неопределенной улыбкой, с какой обычно ходит Бугипоп.

Когда они вышли к станции, Уи остановилась и поклонилась Харуто.

— Спасибо тебе за всё сегодня, Фува. До выхода моей первой книги остался месяц… и теперь я чувствую, что готова выйти на одну сцену с тобой.

— О? — Он слегка улыбнулся. — Да ладно, не надо так официально.

Уи замерла.— А?

— Ты много изучила. Ты много работала. Ты думала и переживала о том же, о чем и я. Мы уже давно делим сцену. Я ничуть не выше тебя.

— Ну, как же мне тогда к тебе обращаться? — спросила Уи.

— Как хочешь.

Она на секунду задумалась. А потом:

— Хорошо… Харуто.

Такая простая смена, но для Харуто это стало целым событием. С ним такого не случалось со старшей школы — чтобы девушка вот так запросто называла его по имени. В этом не было ничего особенного, но в ушах отозвалось сладким эхом. Раньше он этого не замечал.

Интересно, Ицуки чувствует то же самое, когда Наюта так к нему обращается? Ему вдруг стало завидно.

— Ничего?

— А? Да, конечно! Отлично! Зови!

Уи улыбнулась покрасневшему Харуто и снова поклонилась.— В таком случае, Харуто, спасибо. Я знаю, что мне еще многому у тебя учиться.

— Конечно. Я тоже, — ответил он, так и не сумев унять бешено колотящееся сердце.

[[image:/storage/reader-images/221eb5abcc4727ebe87bd3142154881542805458.jpg]]

----------

Последний зов из преисподней

Пока Харуто и Уй возвращались из кафе, Макина Кайдзу и Эшли Оно уже оккупировали бар недалеко от бухгалтерского офиса Эшли.

Они восседали на соседних высоких стульях. Кайдзу потягивал виски, Эшли — саке.

— Я не ожидала тебя там увидеть, Макина, — она слегка вздохнула и сделала глоток «Дзюёндай».

Здесь она была завсегдатаем. Место небольшое, стильное — из тех, что мелькают в романах Харуки Мураками, но с внушительной коллекцией саке. Менеджер знал её в лицо, так что паспорт для заказа алкоголя она демонстративно не доставала.

— Я тоже, — усмехнулся Кайдзу.

Он взял Chivas Regal Mizunara Edition со льдом. Если задержать глоток на языке, пряный аромат и мягкая сладость — этот купаж делали специально для японского рынка — растекаются по рту. Кайдзу вообще-то почти не пил, даже на вечеринках, но идти в бар с женщиной и заказывать содовую? Увольте.

— Знаешь, — простонал он, — это был мой единственный шанс познакомиться с той новой писательницей с шикарной грудью. А ты мне всё испортила.

Эшли улыбнулась с ехидцей.

— О, так ты на неё нацелился? Обычно у тебя кишка тонка ходить на такие встречи без меня.

— Это неправда, — провыл он с упреком. — Ты сама метишь на Фуву?

Она отвернулась.

Кайдзу вздохнул.

— Он красивый, хороший парень, и деньги у него есть. Но он совсем не умеет общаться с женщинами. Слишком лакомый кусочек, чтобы какая-то старая перечница с ним играла. Оставь парня в покое.

Эшли сверкнула глазами.

— Это я-то старая?.. Тихиро вообще принял тебя за пенсионера.

— В его глазах мы оба старые и дряхлые. Мы прожили в два раза больше него.

— Эй, ему семнадцать, а мне тридцать три. Это не в два раза.

— Достаточно близко.

Эшли приподняла бровь:

— Кстати, Тихиро как-то спросил меня, давали ли нам в школе на обеде мясо кита…

— Вот видишь? Это не сильно отличается от эпохи, когда модели «Гандама» клеили руками.

Эшли не нашлась с ответом, осушила чашку саке и потянулась к тарелке, стоящей между ними. Кусочек маринованной дайкон со сливочным сыром. Кайдзу последовал её примеру, заедая хрустящий корнеплод глотком виски.

Простая закуска, фирменное блюдо префектуры Акита на севере Японии. Скорее снек, чем полноценное блюдо, но сочетается с любым алкоголем идеально. Сливочный сыр и саке — на удивление хорошая пара. Копченый вкус дайкон отлично дополняет виски. А хруст редиски добавляет приятный акцент. Идеальная закуска, что ни возьми.

— Уф-ф, — выдохнула Эшли, ставя пустую чашку. — Время — жестокая штука, да? Тихиро такой умный, но даже он считает, что всё, что было до его рождения, — это просто какая-то смутная «старина».

— Ага, — буркнул Кайдзу, глядя на лёд в стакане. — Но прошло уже три года, да?

— Да, — кивнула Эшли.

Макина Кайдзу и Эшли Оно познакомились около семи лет назад через общую подругу. Втроём они частенько зависали в этом баре. В последний раз виделись примерно три года назад — на её похоронах.

Их связывала только эта женщина. А Кайдзу слишком не доверял людям, чтобы позволить кому-то делать за него налоговую отчетность. Так что встречаться им больше было незачем.

Эту общую подругу звали Касука Сэкигахара. Писательница, получившая Гран-при первого конкурса новых авторов издательства GF Bunko. Того самого, где Кайдзу был финалистом. Ему тогда было двадцать три, Касуке — девятнадцать.

С Эшли они познакомились, потому что та только что открыла свой офис, а Касука жила неподалёку и нуждалась в налоговом консультанте. Обе были женщинами-фрилансерами, быстро нашли общий язык и стали подругами. Благодаря клиентам, которых привела Касука — писатели, мангаки, иллюстраторы и прочие творческие люди, — Эшли вскоре завоевала репутацию специалиста в этой сфере.

Касука Сэкигахара была чуть ниже ста пятидесяти сантиметров, худенькая и миниатюрная. Скорее милая, чем красивая, с холодноватым выражением лица, из-за которого казалась замкнутей, чем была на самом деле. Её главными фишками были чёрные волосы до пояса и любовь к тёмной готической лолите.

Роман, который она отправила на конкурс — как она сама говорила, её первая работа, — получил восторженные отзывы. Второй и третий были не хуже. Её по праву называли «гением». В отличие от Наюты Кани, которая позже выиграла ту же премию, изображая мир у себя в голове, Касука была скорее «развлекательницей». Она хотела трогать людей своими книгами. Среди гениев такое встречается редко.

Она обожала анализировать тренды и проводить исследования, но это не значило, что её личная жизнь была в порядке. Когда вселенная бросала кубик, создавая её характер, все очки ушли в писательские параметры. Многие гении — чудаки, и Касука не была исключением. Её слова и поступки частенько ставили окружающих в тупик.

Например, примерно через два года после дебюта Касука ворвалась в квартиру, где Кайдзу жил один, и заявила:

— Макина, пора заняться сексом!

— Ч-чего?! — Кайдзу покраснел и слегка запаниковал, пока Касука бесстрашно стояла перед ним.

— Хочу написать очень эротичную сцену, чтобы читатели возбудились до предела. Но, к сожалению, я девственница. Так что хочу попробовать.

— Почему я?

— Потому что я не против сделать это с тобой. Ты мой лучший друг-мужчина.

Её беспечный тон задел Кайдзу за живое. Тогда он сильно комплексовал из-за того, что уступал ей в таланте. Её дебютный роман долго переиздавался, а его серию закрыли на третьем томе. И даже те читатели, кто её купил, не осыпали его похвалами.

Серию Касуки можно было бы экранизировать, если бы она продолжалась, но она завершила её на четвёртом томе. Причина: «Потому что у меня появилась идея получше».

Тем временем Кайдзу, после нескольких предложений и отказов, запустил новый сериал. Ещё до того, как дописал текущий том, он уже знал, что серию закроют на третьем.

А новый сериал Касуки снова стал хитом. Читатели были с ней согласны: вторая серия оказалась лучше первой.

Кайдзу, который отчаянно пытался удержать сериал на плаву, но не мог. И Касука, которая завершила успешный сериал, не имея никакой гарантии, что следующий станет хитом. Мужчина, которому не везло, и женщина, не знавшая поражений. Они дебютировали всего два года назад, но разница между ними была очевидна. Впрочем, и двух лет не нужно было, чтобы её заметить.

Касука невинно назвала его «лучшим другом-мужчиной». Но Кайдзу уже видел мысленную перегородку, разделявшую их. Если бы это был роман, Касука была бы главной героиней, а он — персонажем второго плана. Даже не соперником, так, просто лицом из толпы. Тем, кто оказался на сцене, когда они оба получили награду.

Но тогда Кайдзу был ещё слишком молод и не научился принимать такие вещи как данность.

— Извини, у меня есть девушка.

Касука надула губы:

— А, ну ладно. Тогда попробую с кем-нибудь другим.

— Эй-эй-эй! С кем это?!

— Хм, думаю, с моим редактором.

Редактора звали Сатоси Годо. Он работал и с Кайдзу. Вроде бы ему было чуть за тридцать, но выглядел как типичный якудза: грубый, с тяжелым взглядом. А Касука — хрупкая девушка, которая выглядела младше своих лет. Настоящая школьница.

Кайдзу представил их вместе и тут же увидел опасность. Конечно, Годо, несмотря на внешность, был здравомыслящим человеком. Вряд ли он клюнет на её дурацкое предложение. Но если он откажет, Касука наверняка найдёт какого-нибудь другого головореза. И будет только хуже.

— Тьфу, ладно! Чёрт с тобой!

Они разделили постель лишь однажды. И этот процесс то и дело прерывался её просьбами: «Погоди, дай сфоткать», «Можешь подвинуть ногу? Хочу рассмотреть, как там всё устроено». Словом, это было… так себе.

А потом его девушка, с которой он встречался ещё с колледжа, всё узнала. И понеслось…

Эшли Оно тоже частенько страдала от чудачеств Касуки. Например, спустя полгода после их знакомства Касука ни с того ни с сего спросила:

— Эшли, не хочешь стать парой?

— П-парой? О, Касука, у тебя ко мне… давно, что ли?

— Нет-нет, девушки меня не интересуют.

Эшли нахмурилась:

— Тогда… что ты имеешь в виду?

— Думаю написать эротический роман о лесбийской паре. Нужно провести исследование.

— А-а, ну да…

С облегчением выдохнула Эшли. Она тоже не интересовалась девушками. Но задумалась. После двух неудачных серьёзных отношений с мужчинами она была довольно пессимистична насчёт любви. Если это просто игра, возможно, это поможет ей немного исцелиться.

Она согласилась, не особо вдумываясь. Но тут Касука добавила:

— Итак, я хочу, чтобы ты называла меня «Госпожа».

— Чего?

— Я представляю пару в женской школе. Одна из них старше, и младшая называет её Госпожой.

— Ладно, э-э… Госпожа. Так подойдёт?

Честно говоря, было настолько неловко, что сердце готово было выпрыгнуть.

Но, несмотря на это, быть с Касукой «понарошку» оказалось намного комфортнее, чем думала Эшли. Она быстро привыкла к «Госпоже». Касука переехала к ней в офис. Эшли готовила, они держались за руки, ходили на свидания. Вкусы у них совпадали, телосложение было примерно одинаковым, так что они даже изучили эрогенные зоны друг друга.

Может… жить с ней вот так было бы совсем неплохо.

Этот почти семейный, псевдо-лесбийский образ жизни оказался для Эшли настоящим наркотиком.

Но всё закончилось внезапно.

— Ладно, думаю, нам пора расстаться.

Лесби-роман Касуки снова имел оглушительный успех, зацепив даже читателей, далёких от этого жанра. Но, как всегда, она завершила серию на четвёртом томе. В день, когда был закончен последний том, она подошла к Эшли и объявила, что всё кончено.

— Н-неужели обязательно расставаться только потому, что сериал закончен? — запаниковала Эшли. — Нам же было весело… и… нам было хорошо, Госпожа!

Голая Касука улыбнулась по-детски:

— Да. Было весело. И всё было замечательно. Ты помогла сделать счастливыми много читателей. Но теперь я удовлетворена.

Многочисленные читатели против временной возлюбленной, созданной ради романа для этих читателей. В сознании Касуки всё было очевидно.

Они расстались и вернулись к дружбе. Для Эшли это время было одним из счастливейших в жизни, но она предпочла бы, чтобы об этом никто не знал. Особенно ту историю с «Госпожой». Но как раз тогда она познакомилась с Кайдзу. Этот новый, неизвестный друг Касуки вызвал у неё такую ревность, что, когда они собирались втроём, Эшли льнула к Касуке и без конца называла её «Госпожой».

[[image:/storage/reader-images/fb54d1ed9266fe0a1ea37df7acbd42408d3d5b94.png]]

После расставания Эшли перестала готовить и забросила все домашние дела. Так началась её склонность к неряшеству. Единственное, что она оставила из той эпохи с Касукой, — это роскошную двуспальную кровать под балдахином. Выбросить было жалко.

Одной из главных работ Касуки Сэкигахары стала серия «Всё, что нужно — сестра!». Она стала хитом отчасти потому, что это был пик её писательского мастерства, но в основном потому, что это была первая её серия, дожившая до пятого тома и дальше.

В мире ранобэ длинная серия — это спасательный круг. Каждый новый том стимулирует продажи предыдущих, привлекает новых читателей. Когда речь заходит об аниме-адаптации или другом медиа-миксе, главный фактор — выходит ли серия до сих пор. Такой подход обычно подразумевает раскрутку всей франшизы, а не только аниме или манги. Если серия уже закончена и у неё нет перспектив, то и плюсов от экранизации (за редкими исключениями) не так много. Именно поэтому у Касуки, несмотря на стабильные хиты, никогда не было аниме по её работам.

«Всё, что нужно — сестра!» повествовала о парне-подростке и его младшей сестре, тайно влюблённой в него. В серии было много второстепенных персонажей, что давало огромный простор для развития. И когда Касука призналась своему редактору Годо, что «для завершения понадобится минимум до десятого тома», он немедленно запустил процесс медиа-микса. С удивительной скоростью были утверждены аниме, игра и манга-адаптация.

Пока Касука разрывалась между писательскими обязанностями и работой над аниме, Кайдзу всё так же корпел над своими рукописями, мечтая когда-нибудь её догнать. Он уже прочно обосновался в рядах крепких середняков.

Однажды они столкнулись в редакции и зашли выпить в бар с бельгийским пивом. Закусывали мидиями в винном соусе. Касука обожала импортное пиво и часто давала ему советы.

— Ты похудела, Касука?

Она удивлённо посмотрела на него, затем опустила взгляд на свою грудь.

— Думаешь? О, ну отлично… Если стану ещё меньше, превращусь в Эшли…

— Это грубо по отношению к ней, — рассмеялся Кайдзу.

— Но… да, я в последнее время очень занята, ем что попало… Может, и правда немного похудела. — Она улыбнулась своей детской, обворожительной улыбкой. — Но мне сейчас так весело! Как только серию покажут по телевизору, миллионы людей увидят мою работу! Представляешь? Все эти люди будут наслаждаться… Не могу дождаться начала аниме!

Кайдзу хотел было проворчать, как это здорово, когда на твои книги есть спрос, но в её глазах сияла такая чистая, наивная надежда, что он не смог.

— Кстати о веселом, — продолжила она. — Сегодня случилось кое-что интересное.

— Да?

— Ага. На конкурсе один участник прислал совершенно безумную вещь. Называется «Сестринский апокалипсис». Я даже не знаю, как её описать.

Как одна из главных звёзд GF Bunko, Касука Сэкигахара уже несколько лет была обязана входить в жюри конкурса новых авторов.

— Ты редко кого хвалишь, Касука, — заметил Кайдзу.

Он был прав. Касука отслеживала хиты для исследования, но обычно её реакция была: «Я могу написать лучше». И, что обидно, она почти всегда была права. Даже его работы она оценивала так: «Макина, ты мне нравишься, но твои тексты скучны». На конкурсе она не стеснялась в оценках и комментариях для авторов.

— Похвала? — переспросила Касука с любопытством. — Я не хвалю. Там куча проблем. Это, по сути, долгий мастурбаторный опус. Но в нём есть какая-то непостижимая сила. Думаю, автор либо настоящий гений, либо полный придурок. В любом случае, мне бы хотелось увидеть его дебют и взросление. Если получится, может, даже дам пару хвалебных цитат для рекламы.

С этим новым автором, Ицуки Хасимой, Касука столкнулась на банкете после десятого конкурса GF Bunko. Она и Кайдзу болтали за пивом, когда Годо (уже главный редактор) и другой редактор привели парня. На нём была школьная форма, воротник застёгнут, лицо ещё совсем юное. На груди красная лента, означающая, что он призёр. И имя на ленте.

— Хасима, это Касука Сэкигахара.

— Эм, приятно познакомиться! Для меня это честь!

[[image:/storage/reader-images/9724ff18fda7f996dfe58c27b6b2427c958dd918.png]]
Глаза Ицуки засияли. Он переборол нервозность и поклонился. Голос сорвался.

— Ох. Хасима? — Годо, подавляя смех (что делало его лицо ещё более зловещим), попытался привлечь его внимание. — Это Макина Кайдзу. А госпожа Сэкигахара — вон там.

— А-а?!

Ицуки замер в поклоне, лицо его покраснело, потом, когда он посмотрел на бейджики, стало белым.

— П-п-п-прошу прощения! — Он впился взглядом в лицо Касуки. — Я не знал, что вы женщина, госпожа Сэкигахара!

Касука просто рассмеялась. Её возраст и пол не разглашались, и ей нравилось наблюдать за реакцией людей при первой встрече. Реакция Ицуки попала в её личный топ.

— Ха-ха-ха! Удивился?

— Эм, спасибо огромное, что приняли мою рукопись! Я обожаю «Всё, что нужно — сестра!» Я стал писателем, потому что равнялся на вас! Я пересматривал каждую серию аниме по несколько раз! Это так здорово! Я в восторге!

Касука гордо сморщила нос от этого потока похвал.

— О, правда? Рада, что ты разбираешься в хорошем контенте!

— Сэкигахара, — прервал её Годо, — не возражаешь, я ещё кое-кого представлю?

— Мм? Давай.

К ним подошёл мужчина в деловом костюме. Он пришёл с Ицуки, и Годо с Касукой его знали. Это был Кэндзиро Токи, студент, который последние два года работал в редакции на полставки. Он отлично справлялся, и Годо взял его под крыло, приобщив к редакторской работе. Теперь он уже был редактором де-факто.

— Кэндзиро Токи официально принят в нашу компанию. С апреля он войдёт в редакторскую команду GF Bunko. Сейчас я официально редактор Хасимы, но правку для нынешних лауреатов поручу Кэнкэну.

— Надеюсь на вашу поддержку, господин Кайдзу и госпожа Сэкигахара!

Касука улыбнулась серьёзному Токи, который отвесил поклон.

— Наконец-то пробился, а, Кэнкэн? Поздравляю. Но ты же ещё учишься? Я думала, ты уже давно на полной ставке.

— Н-нет, мне ещё многому нужно учиться…

— Да брось, не скромничай, — она похлопала его по плечу.

Кайдзу вздохнул:

— Ну, ты скоро выпускаешься. А Хасима… Ты в старшей школе?

— На первом курсе!

— На первом… Ты ещё совсем ребёнок… Когда столько молодых талантов ломится в индустрию, становится как-то тревожно… Пора, наверное, завязывать…

Он подал это как шутку, хотя на три пятых было правдой. Касука расхохоталась.

— Что ты такое говоришь, Макина?! Мы только начинаем!

— Может, ты, — усмехнулся он.

Но в последний раз он видел её по-настоящему счастливой именно в ту ночь.

Восторженные отзывы Ицуки Хасимы об аниме «Всё, что нужно — сестра!» были не случайны. Сериал, стартовавший в октябре, стал настоящим феноменом. Отличная режиссура, хорошо адаптированный сценарий, профессиональная работа, страстная игра проверенных сейю и музыка, придававшая всему энергию. Двенадцать серий прогремели, диски разлетались с полок.

Серия романов и так была бестселлером GF Bunko, но после аниме продажи утроились, выведя её в высшую лигу всей индустрии ранобэ. Как ни крути, аниме имело колоссальный успех.

Возможно, слишком большой.

Продажи романов «Всё, что нужно — сестра!», возможно, утроились, но количество людей, следящих за брендом, выросло в разы больше. А чем известнее серия, тем сильнее ответная реакция на неё и её создателя.

Каждый раз, когда выходил новый том, спойлеры мгновенно разлетались по интернету и всплывали в твиттер-ленте в самый неподходящий момент. Даже те, кто раньше не слышал о серии, теперь были в курсе сюжетных поворотов. Касука с самого дебюта не боялась экспериментировать со шрифтами, типографикой и смайликами в тексте. Теперь страницы с самыми яркими примерами сканировали и выкладывали в сети с комментариями вроде «Почему я перестал читать ранобэ, лол».

Для Касуки, которая постоянно стремилась сделать свою работу чуточку интереснее и задеть чувства читателей, это было всё равно что наблюдать за пыткой собственного ребёнка. Было больно. Казалось, её душу безжалостно тиражируют и издеваются над ней. Но Касука Сэкигахара продолжала писать. Она не показывала своих чувств Кайдзу, другим писателям, своему редактору или кому-либо из причастных к многочисленным адаптациям её работ. Наоборот, она вела себя ярче и беззаботнее, чем когда-либо.

И только с Эшли Оно, единственной подругой вне литературных кругов, она могла позволить себе быть слабой.

— Ты выглядишь измотанной.

— Да… Это была выматывающая работа.

Они были в своём баре. Эшли пила саке, Касука — сладкий коктейль.

— Я думала, уж такой бестселлер, как ты, может не обращать внимания на комментарии. Честно, немного удивлена.

— Конечно, не могу, — слабо улыбнулась Касука. — Никто не может оставаться равнодушным к жестоким словам, сказанным с целью задеть. А я писательница. Вся моя работа держится на том, что слова имеют настоящий вес и силу.

— Понимаю, — пробормотала Эшли. — Но ты ведь тоже иногда не щадишь, правда? Какая там была серия? Одна из тех, что прошли в конкурсе. Когда я читала твои комментарии, мне стало немного жаль автора.

Касука нахмурилась, но выглядела виноватой.

— Это был, наверное, «Шевалье Нового Света». Понимаешь… Перед ним я читала такое безумное и увлекательное произведение. А тут всё так шаблонно и просчитано. Это убило весь энтузиазм от предыдущей работы… Но теперь я немного жалею об этом.

Эшли сочувственно улыбнулась. Она чувствовала, что Касука искренна.

— Да? Потому что я бы не осудила того парня, если бы он на банкете зарядил тебе в глаз.

— Да… Я, кстати, с ним там встретилась. Хороший парень. И горячий. Он даже поблагодарил меня за критику, и, кажется, искренне. Не знаю, что он думал на самом деле, но, думаю, у него будет карьера.

— Хм… — задумалась Эшли. — Что ж, говорят, если уж ты кого-то критикуешь, то будет добрее, если у него будет шанс ответить.

Лицо Касуки снова омрачилось.

— Ужасно, когда в тебя кидают камни из безопасной зоны, куда ты не можешь добраться… Но разве нельзя списать это на «налог на известность»?

— Эшли…

Эшли увидела глубокую печаль в её глазах и тут же пожалела о своих словах.

— Прости. Это говорит во мне бухгалтер. Забудь. Никто не имеет права взимать с тебя налог, которого не существует в современном обществе.

— Точно. Если кто-то захочет, чтобы я платила «налог на известность», пусть сначала наймёт адвоката.

Эшли рассмеялась.

— И если уж вводить такой налог, то надо ввести «налог на анонимность» для тех, кто прячется за ней, чтобы делать что угодно. Иначе будет несправедливо.

Касука тоже засмеялась.

— Отличная идея. Наверное, поэтому ты и бухгалтер.

— Но так устроен интернет. Он предвзят по отношению к таким, как ты. Может, хотя бы на время перестанешь его читать?

— Я знаю, что так было бы разумно, но… — она легко улыбнулась. — Но все мои дорогие, дорогие читатели, те, кто любит мои книги… Я вижу, что они пишут в анкетах, в письмах, которые присылают по почте. Они говорят: «Не обращай внимания на то, что пишут в интернете, я люблю твои книги» или «Не дай интернету сломить тебя, Сэкигахара». Понимаешь? Я не могу отвернуться от мира, в который смотрят мои читатели. Я должна видеть, какое дерьмо обо мне говорят… Иначе… я не смогу с этим бороться.

В этих словах была такая яростная воля, что Эшли ничего не оставалось, как промолчать. Касука хотела сражаться. Сражаться с врагом, который был одновременно размытым и огромным.

— Что ж, я не писательница, так что мне не до конца понятны твои чувства. Я не могу сражаться вместе с тобой… но я всегда готова выпить с тобой. К тому же теперь у меня куча свободного времени, я снова одинока.

— Спасибо, Эшли.

Щёки Эшли чуть покраснели от улыбки Касуки. И той ночью, впервые за долгое время, они снова легли в одну постель.

Кайдзу и Касука не видели Ицуки до банкета после одиннадцатого конкурса новых авторов GF Bunko, год спустя.

— Эм, госпожа Сэкигахара… Всё в порядке? Ну… с этим самым?

Даже Ицуки знал о поразительно упорной травле «Всё, что нужно — сестра!» в интернете. Он пытался выразить свою обеспокоенность, но Касука встретила его улыбкой.

— Ха-ха! Ах, это просто вой стада, которое никогда ничего не добьётся в жизни. Тратить на них время — себя не уважать.

— Д-да, правда, — с облегчением выдохнул Ицуки.

— Но, Ицуки, твой новый сериал неплохо идёт, да?

— Д-да! Спасибо!

«Сёстры-близнецы Нового Света» — первая серия Ицуки Хасимы после дебютного рассказа — стала довольно хитовой, во многом благодаря иллюстрациям суперзвезды Пурикэцу.

— Теперь и ты в элите, да? — прошептала Касука, прищурившись. — Ицуки… Будь счастлив.

— Счастлив?

— Успешные авторы должны быть счастливы, — начала она, глядя в пустоту. — Ты можешь думать, что добился успеха, но потом люди, которые даже не читают тебя, начинают использовать тебя как грушу для битья. Кидают камни, а ты не имеешь права ответить. Давление ломает сердца. Из-за этого люди исчезают. А для профессии это тупик. Кто захочет прийти в индустрию, где даже после долгих лет борьбы и достижения вершины нельзя быть счастливым? Кто захочет работать ради этого? Так что твоя задача — быть счастливым. Купи дом, или крутую машину, или вызывающую одежду. Ешь пятизвёздочную еду, пей дорогое вино. Женись на известной сэйю. Позволь фанатам восхищаться тобой на ивентах и автограф-сессиях. Веди себя как «человек высокой культуры» в интервью и лекциях. Можешь даже попробовать дерзить редактору, хотя я бы не рекомендовала — рискованно. Может, даже перестань работать и просто валяй дурака какое-то время. Пока ты счастлив, даже если твои желания вульгарны, смело стремись к ним. Кем бы ты ни был — писателем, художником, певцом, актёром, спортсменом, — любой, кто уже достиг вершины, обязан оставаться счастливым ради тех, кто идёт следом. Это их работа.

Ицуки послушно выслушал всю речь. Когда она закончила, Касука широко ему улыбнулась.

— Я хочу сказать: не позволяй ничему разбить твоё сердце. У меня на тебя большие надежды, парень.

— Д-да!

Она потрепала его по волосам, как заботливая мать, и её улыбка стала по-детски счастливой.

И именно по дороге домой с этого мероприятия она рухнула на землю, захлебнувшись кровью.

На следующий вечер Кайдзу и Эшли пришли в больницу навестить Касуку. Она писала на ноутбуке, который принесла с собой. Увидев её удивительно бодрый вид, они оба облегчённо вздохнули.

Она улыбнулась им неестественно спокойной улыбкой и сказала:

— Что ж, похоже, я умру.

У неё был рак поджелудочной железы в терминальной стадии. В лучшем случае Касуке оставался год.

Двенадцатый том «Всё, что нужно — сестра!» стал поворотным моментом в серии, подготовкой к финальному тринадцатому. Большой актёрский состав начал действовать, руководствуясь собственными мотивами, приводя к бурным событиям, которые могли закончиться по-разному. Героини выплёскивали эмоции, ссорились друг с другом. Глубокая, мрачная, напряжённая сторона истории, до сих пор скрытая в тени этой лёгкой, милой сказки, вырвалась на поверхность.

И этот том, написанный Касукой в больничной палате, буквально выкроенный из остатков её жизни, встретили ещё большим потоком ненависти, чем когда-либо.

«Кто просил её делать серьёзно?»«Понятия не имею, чего она добивается».«Наплевать на этих второстепенных персонажей, скажите уже, какую девушку он выберет».«Я сжёг всю свою коллекцию».«Вот что бывает, когда бездарный автор ранобэ возомнил о себе невесть что».«Прочитал спойлеры, был так разочарован, что даже покупать не стал».«Надеюсь, эта писательница сдохнет!»

Люди составляли списки претензий, выкладывали их в сети, позволяя другим — даже не читателям — глумиться над серией. В сюжете и раньше были серьёзные элементы, ещё с первого тома, и некоторое количество читателей, уловивших эти моменты и полюбивших героев за их человечность (даже если это не совпадало с их личными предпочтениями), хвалили двенадцатый том: «Мне понравились неожиданные повороты», «Надеюсь, в конце все будут счастливы». Но их голоса тонули в оглушительном хоре негатива.

— Меня это действительно угнетает. Слышать, что они хотят моей смерти… сейчас это особенно больно…

Впервые Касука показала свою слабость Кайдзу во время его визита в больницу.

— Быть писателем — значит обрекать себя на трудности? Чтобы изобразить мир и людей в нём, нужно быть в тысячу раз тоньше и чувствительнее, чем обычный человек. Нужно сердце, мягкое настолько, чтобы его ранила любая мелочь. Но в то же время нужен ум, твердый как сталь, способный выдержать несправедливую ненависть, которая и критикой-то не является, и жестокость, сломившую бы кого угодно.

— Нужно быть и тонкокожим, и толстокожим… Звучит невозможно.

Кайдзу болезненно улыбнулся. Вид Касуки, опутанной трубками, чуть не довёл его до слёз.

Она посмотрела в окно:

— Чем искреннее ты относишься к своим историям, к обществу, к людям, тем больше они ускользают от тебя, — слабо выплюнула она, скорее для него, чем для себя. — Чем больше ты клянёшься им, что они не стадо глупых свиней, тем сильнее они отвечают, что ранобэ — это просто помои для свинарника… Я даже не знаю, люди ли они ещё.

Позже той ночью она впала в кому на две недели.

Двенадцатый конкурс новых авторов GF Bunko состоялся в декабре того года — чуть позже обычного из-за задержек с судейством. Кайдзу занял место Касуки в жюри ещё в начале года. На банкете Касуки, конечно, не было. Зато был Ицуки.

— Спасибо за работу, Кайдзу.

На нём всё ещё была школьная форма. Если память не изменяла Кайдзу, это был последний год учёбы. В первую встречу он выглядел таким молодым и неопытным, а теперь говорил и держался как матёрый автор.

— Как там госпожа Сэкигахара? Всё хорошо?

В редакции GF Bunko о состоянии Касуки знали только главред и его помощник. Среди авторов правду знали только Кайдзу и те, кто был близок с ней лично.

— М-м, ну, не сказал бы, что она на сто процентов в порядке…

Он говорил уклончиво. После прошлогоднего банкета ей отвели год, и этот срок уже прошёл. В последнее время она то приходила в сознание, то снова впадала в беспамятство. В любой момент могла умереть.

Но Ицуки этого не знал.

— Надеюсь, тринадцатый том «Сестры» скоро выйдет. Двенадцатый был просто ураган, не могу дождаться продолжения.

Тома «Всё, что нужно — сестра!» выходили стабильно, но, несмотря на объявленный финальный тринадцатый том, о нём не было новостей уже десять месяцев.

— Касука будет рада это слышать, — ответил Кайдзу, стараясь говорить обычно.

Ицуки улыбнулся в ответ:

— Передайте ей это при следующей встрече, ладно?

На следующий день Кайдзу навестил Касуку. Она только что пришла в себя и, когда он вошёл, повернула голову на подушке и улыбнулась. Говорить ей было, видимо, больно, поэтому Кайдзу говорил за двоих — о своей жизни, об интересных книгах, которые прочитал, о церемонии награждения.

— Я совсем не создан для судейства… Все лауреаты смотрели на меня во время шоу так, будто думали: «И что это за старый чудак?»

Касука беззвучно рассмеялась.

— А, Хасима просил передать, что двенадцатый том был потрясающим, и он с нетерпением ждёт тринадцатый… И я тоже, конечно.

— О, правда? Что ж… А почему бы нам не дать ему его прочитать? — Она нетвёрдой рукой указала на ящик в палате.

— Этот ящик?

Касука слегка кивнула. Кайдзу выдвинул его. Внутри лежали её ноутбук и USB-флешка.

— Файл тринадцатого тома на флешке.

— Что?!

— Я ещё не показывала редакции. Не была уверена, хочу ли публиковать… Но если есть хоть один человек, который говорит, что хочет его прочитать… я не могу больше держать его в себе…

— Касука… Ты…

Касука озорно улыбнулась ошарашенному Кайдзу.

— Я люблю видеть тебя таким удивлённым, Макина. Жаль, что не смогу увидеть это чаще.

Редактура тринадцатого тома началась сразу после того, как Кайдзу передал флешку Сатоси Годо. Сам Кайдзу тоже включился в работу.

Читать неотредактированный вариант было для него всё равно что получить удар под дых. Вихрь событий двенадцатого тома сменился совершенно иной атмосферой — спокойным, почти литературным повествованием, ведущим к финальной «стадии взросления» истории. Были и более живые эпизоды, но они были описаны скупым языком, что придавало им оттенок грусти.

Сначала Кайдзу подумал, что у Касуки просто не хватило эмоциональных сил для длинных предложений. Но вскоре понял, что ошибался. Текст был простым, структура — элементарной, но в словах не было хаоса. Всё было чётко и продуманно. Если ты читатель, который серьёзно прошёл первые двенадцать томов и создал в голове чёткий образ каждого персонажа, то из каждого короткого описания можно было извлечь целый том информации. Это был именно такой стиль.

— Касука… Даже после всего этого… ты…

Даже после всего этого ты всё ещё пытаешься верить в своих читателей?

Этот финальный том, казалось, должен был оттолкнуть большинство людей в невероятной степени. Он оставлял много ответственности на чувствах читателей. Но он должен был до них дойти. Он на это надеялся. Пожалуйста. Это было искреннее, почти бестактное выражение эмоций в литературной форме — истинная любовь на каждой странице.

Даже после всей бесконечной ненависти, изранившей её душу, даже после того, как её снова и снова погружали в бездну отчаяния, она никогда не переставала любить своих читателей. Это будет последней работой Касуки Сэкигахары. И её последним завещанием.

Мы должны донести это. Твоим любимым читателям. И тем читателям, которые любят тебя.

Касука, почти неспособная двигаться, диктовала правки, пока Годо и Кайдзу вносили их в текст. Они по очереди дежурили в больнице, вбегая в палату, когда она приходила в себя, и внося правки, пока она снова не отключалась.

Это продолжалось около недели. А когда всё закончилось, она уснула с облегчённым видом и больше не просыпалась. Она умерла три дня спустя.

Так, в возрасте тридцати одного года, Касука Сэкигахара, писательница, любившая человечество больше всех на свете, занавесила свою жизнь. Это произошло в 21:47, 24 декабря.

Похороны были скромными. Присутствовали только семья и несколько близких друзей и родственников. Среди друзей были Кайдзу, Эшли и ещё несколько человек. Глядя на Касуку, мирно спящую в окружении белых цветов, Эшли разрыдалась, завывая, как ребёнок, и вскоре все вокруг не могли сдержать слёз.

Касука.

Кайдзу стоял рядом, смотрел на неё и мысленно говорил с ней.

Ты всегда говорила, что успешный писатель должен быть счастлив, что он должен показывать своё счастье тем, кто идёт следом. Но я не успешен. И я не гений, как ты. Поэтому я покажу им кое-что другое.

Даже если у меня нет таланта, даже если меня не выбрало время, даже если я никогда не буду главным героем, я буду заботиться о себе. В душе и в разуме. И я продолжу свою беззаботную жизнь в этой индустрии.

Даже если я не создам международный хит, даже если не изобрету ничего жанрообразующего и революционного, даже если не напишу шедевра, меняющего жизни, я буду идти в ногу с трендами и не оглядываться назад. Я буду писать романы, которыми можно убить время. Я буду жить как обычный писатель. Я, может быть, не буду безумно счастлив, но буду достаточно счастлив. Я буду показывать тем, кто позади, то, чего ты или другие гении никогда не смогли бы показать — вид парня без особых денег и таланта, который живёт вполне сносной жизнью.

Этот мир — не какое-то жестокое, деспотичное пекло, где только избранные могут быть счастливы. Я хочу показать им, что наше общество — такое же, как у всех. Не бойтесь его. Не теряйте себя. Не дайте ему сломить вас.

Так что, пока:

— Спокойной ночи, Касука… Ты… Ты хорошо поработала!

Дрожащим голосом, с крупными слезами, катящимися из глаз, Кайдзу попрощался.

Для Макины Кайдзу долгая, бесконечная битва, которой он решил посвятить свою жизнь, только начиналась.

— Но прошло три года, да?

— Да.

Кайдзу и Эшли вспоминали время с Касукой, сидя в баре. С того момента прошло почти три года. Кайдзу всё ещё изо всех сил цеплялся за эту индустрию, а Эшли обзавелась множеством писателей среди клиентов, включая своих любимцев Ицуки Хасиму и Харуто Фуву.

— Слушай, Макина, ты свободен двадцать четвёртого этого месяца?

Кайдзу посмотрел на неё серьёзно.

— Извини, Эшли, — искренне сказал он. — Я ценю предложение, но на тебя у меня точно не встанет. Прости.

— Если будешь продолжать в том же духе, я отрежу этот бесполезный член.

Эшли подняла голову и со всей силы пнула Кайдзу по голени.

— Ай!

Она вздохнула:

— Мне тоже не нужен такой дряхлый старик, как ты. Я говорю о посещении могилы Касуки.

— А. Пойдём вместе?

Двадцать четвёртое — годовщина её смерти. Кайдзу и Эшли всегда посещали её в этот день, но по отдельности, никогда специально не договариваясь. Раз уж они сейчас вместе, можно и сходить вдвоём.

Они ещё долго говорили о Касуке — улыбались, иногда чуть не плакали. Истории не кончались. И для них никогда не будет забыта та девушка, которая сражалась с миром до самого конца, любя свою историю, любя своих читателей, любя человечество.

[[image:/storage/reader-images/fbd5f1401fc9db3a512d0adf63c0a6c767e07943.jpg]]

----------

Рождественская ночь

Ицуки терпеть не мог сочельник.

Именно в этот день умерла Касуми Сэкигахара. Писательница, которую он боготворил. Которая зажгла в нём искру и толкнула в эту профессию.

Он узнал об этом только в конце декабря, три года спустя. Уже после похорон.

Да, Ицуки знал: у неё проблемы со здоровьем. Но понятия не имел, что настолько серьёзные. А на том корпоративе брякнул Кайдзу: «Передайте ей — жду финальный том». Как же больно было вспоминать! Кайдзу-то наверняка знал правду… О чём он только думал, слушая эти слова?

— Ицу-у-уки! Чего мрачнее тучи? — Наюта Кани заглянула ему в лицо, шагая вприпрыжку рядом.

— Да нет, я… устал просто.

Чистая правда. Они отправились на самое настоящее рождественское свидание. Ицуки всегда считал, что такое для «нормисов». Но куда ни сунься — всюду такие же парочки. Он совершенно недооценил спрос на романтические местечки в городе. Ицуки и так-то не любил толпу. А тут его вымотали подчистую — и морально, и физически. Даже ноги не шли.

— Пойдём лучше поужинаем.

Зашли в ближайшую забегаловку. Всё забито компаниями, которые бронировали столики заранее. Ицуки горько пожалел, что хотя бы об ужине не позаботился. Да, он новичок в любви: даже месяца не прошло. Но это был провал. Полный.

— Ну, можем фастфуд взять…

Наюта надула губы:

— Фу-у-у! Не хочу! Это же сочельник!

— Я тоже не хочу. Но что делать?

— Много чего, — тон Наюты говорил: у неё готов ответ. — Или хотя бы одно. Я знаю место, где нас точно вкусно накормят.

— Эм… правда?

Наюта хитро прищурилась:

— Твоя квартира!

— У тебя же холодильник забит от Тихиро? И, зная его, он наверняка приготовил что-то праздничное — круче ресторанного!

Она была права. Ицуки вспомнил: вчера Тихиро затарился так, что обычные рестораны и рядом не стояли. Ростбиф, тушёная говядина, паэлья, томлёная курица…

Наюта дёрнула его за рукав:

— Да ла-а-адно, Ицу-у-уки! Пошли! К тебе домой!

— У-у-ух…

По спине пробежал холодный пот.

Между томами и бесконечными проектами они оба были безумно заняты. Но Ицуки и Наюта всё равно выкраивали время. Торговые центры, караоке, кино, океанариум, зоопарк, парк аттракционов — куда бы ни пошли, с Наютой было невероятно весело. Просто быть рядом — уже счастье.

Ицуки правда любил Наюту. Честно. Очень.

Но с той самой ночи после вечеринки в честь её возвращения, когда они оказались в одной постели, она больше не была у него дома. Все свидания проходили на людях. Заканчивались ужином в ресторане, а потом они расходились по разным сторонам у вокзала.

Наюта просилась в гости. Ицуки всегда отказывал.

Та ночь, когда Наюта превратилась в кровожадного зверя страсти на его раскладной кровати и перемолола его в пыль, стала для Ицуки настоящей травмой. Глубоко в душе он знал свои истинные чувства: «К чёрту этот секс».

— Ня-я-я, Ицу-у-уки, я голодна-а-а… — Наюта мягко подтолкнула его, проверяя границы рассудка. — Мы просто поедим, ладно? Просто поедим.

— Ты серьёзно?

— Конечно, серьёзно, Ицуки! Ты что, своей девушке не веришь?

— М-м-м…

Он влип в эту переделку, потому что не додумался забронировать столик. Ходить дальше сил не было. А дома так хотелось расслабиться. И он сдался.

— Ладно. Только ужин. Договорились?

— Ура-а-а!

И они пошли домой.

А потом:

— Ся-я-якс! — только переступили порог — Наюта мигом скинула всё с себя. — Помнишь, я сказала «просто поедим»? Это была ложь.

— Чёрт возьми! Вот что значит довериться писательнице!

— Ня-я-я-я-я!

Голая Наюта нависла над Ицуки. Глаза блестели, как у львицы. Руки уже расстёгивали его одежду.

— Ах… Ах… Ну чего ты… Подумаешь…

— П-прекрати, Кани! Я морально не готов!

— Ня-ха-ха! Ничего страшного! Я сегодня только чуть-чуть! Только разик, понял?

— Это ложь! Настоящая ложь!

Святая ночь сочельника, без сомнения, была полна смерти и катастроф для многих людей в этом мире. Зло таится за каждым тёмным углом. И всегда таилось.

Но по крайней мере, сейчас…

Ицуки Хасима и Наюта Кани были счастливы.

(Конец)

[[image:/storage/reader-images/d2bedf34862266374b4a5c7ae9feaebf7d43cd11.png]]

----------

Бонус: Сказка про сестёр

Это литературная версия драматического CD, который в Японии прилагался к коллекционному изданию седьмого тома ранобэ «Мне нужна только сестра». Некоторые реплики изменили — они чуть-чуть отличаются от оригинала. И да, всё это выдумки, никакого отношения к реальным людям или организациям. Спасибо, что понимаете.

1

День в квартире Ицуки Хасимы снова прошёл по накатанной: он тусил с Харуто, Наютой и Тихиро. И, само собой, они рубились в настолки.

На этот раз выбрали «Колонию». Игру выпустили ещё в далёком 1995-м, и именно она сделала Германию мировой столицей настолок. Суть проще пареной репы: игроки заселяют вымышленный остров, строят дороги, возводят города и прокачивают земли. Кто первым наберёт нужное количество победных очков — тот и красавчик.

— Два раза подряд! — Харуто, повелитель «Колонии», издал победный клич.

— Ну вот, Гранд-жуан снова меня сделал, — проворчала Наюта.

— Ты хорош, Фува! — восхитился Тихиро.

— Ага, я в этой игре не новичок. Но вы двое тоже дали бой. Если б кубики вам чуть подфартили — запросто бы отыгрались.

Битва была жаркой. Выиграть мог кто угодно. Кроме Ицуки.

— Бе! Ты всё подгрёб под себя! Ты что, сама «Кадокава»?!

Харуто усмехнулся, глядя на ноющего друга.

— Ты торговаться не умеешь, Ицуки. Кто ж тебе отдаст весь ресурс за один несчастный кирпич?

— Агх...

В «Колонии» для строительства дорог и городов нужно пять ресурсов: дерево, кирпич, пшеница, руда и овцы. Они выпадают на твоих землях. Но можно и поторговаться с другими.

— А почему ты у меня ничего не попросил? — спросила Наюта. — Я б тебе отдала что угодно. И даже бонусом секс.

— Ты сама ответила на свой вопрос, — уныло отозвался Ицуки.

— Ясно, — сказал Харуто. — Это как если бы человек не стал покупать DVD-издание, потому что живёт у родителей, а его комната и так забита эротическими подушками и фигурками. Места нет.

— У-у-у... Вроде не одно и то же, а вроде и похоже...

— Ага, многие бонусы звучат круто, но на деле с ними одна морока. Лично я предпочитаю нормальный саундтрек или драму на диске...

Не успели они уйти в дебри, как раздался звонок в дверь.

— Кто-то пришёл, братец.

— Ага.

Ицуки встал и открыл. На пороге стояла Мияко.

— О, Мияко. Привет.

— Мм. Привет, Ицуки. — Она глянула на обувь у порога. — О, Наю и Фува тоже здесь? Отлично.

— С чего вдруг?

— Понимаешь, мне нужна помощь кое-кого из писателей.

Она вошла и всё объяснила.

— Оригинальная история для детей? — Наюта склонила голову набок.

— Ага. Моя подруга из университета подрабатывает в детском саду. Скоро там будет чтение для малышни. Можно, конечно, взять обычные книжки, но она подумала: а почему бы не дать детям послушать что-то новенькое?

— Хм... То есть вы хотите призвать профессионалов?

— Именно. — Мияко кивнула.

Ицуки посмотрел на неё с подозрением.

— Хммммм... А сколько?

— Чего?

— Сколько мне заплатят?

— Ты хочешь за это деньги?!

Ицуки тяжело вздохнул и закатил глаза.

— Конечно хочу. Если просишь профессионального писателя сочинить историю — изволь платить по справедливости.

— Жмот!

Прямой, без прикрас, удар попал в цель. Ицуки, сам того не желая, покраснел.

— Ничего подобного! Друг ты мне или нет — за труд надо платить. Просишь повара приготовить обед? Плати. Мангаку — нарисовать картинку для местной газеты? Плати. Певицу — подпеть в караоке? Плати. Плотника — сколотить будку для пса? Плати. Комика — пошутить на вечеринке? Плати. Сэйю — изобразить любимого персонажа? Плати! Думать, что дружба отменяет оплату, — это оскорбление для всех трудяг в мире! Я вам говорю: Японии пора научиться платить людям за их талант...

— Ладно-ладно! Я просто скажу ей «нет». Это не жизненно важно.

— А я согласна. Тем более что просит Мя.

У Ицуки глаза на лоб полезли.

— Чего?! Кани?!

— П-правда? — Мияко просияла. — Спасибо, Наю!

— Хи-хи! Положись на меня, Мя!

— Я тоже могу помочь.

— И ты, Харуто?! — опешил Ицуки.

— Слушайте, я считаю неправильным просить профессионала работать бесплатно только потому, что ты его знаешь. Но это же для маленьких детей? Мы пишем ранобэ, а не книжки для малышни.

— Хмм... — Ицуки нахмурился, признавая логику.

— Спасибо большое, Фува. Итак, детали...

Ицуки влез прежде, чем они успели уйти в обсуждение без него.

— П-подождите!

— Что?

— Я... я не говорил, что не буду помогать, — выдавил он смущённо и чуть пристыженно.

— Не надо, — ответила Мияко с лёгкой ехидцей. — Я всё равно не могу тебе заплатить.

— Слушай, работа в необычном жанре — это хороший опыт! Она поможет мне отточить мастерство. И деньги мне не нужны.

— Ицуки, — сказала Тихиро, — ты просто не хочешь остаться в стороне?

— Н-ничего подобного! — Ицуки побагровел.

Мияко усмехнулась.

— Так ты с нами, Ицуки?

— Ну... И хоть это и не мой жанр, я создам историю, которая захватит внимание детей по всему миру!

Ицуки снова вернулся к своему обычному напыщенному «я».

2

Итак, Ицуки и двое его приятелей-писателей согласились помочь Мияко с рассказом.

— На чтении будет около двадцати первоклассников и второклассников, — объяснила Мияко. — Мальчиков и девочек поровну.

Ицуки поджал губы и задумался.

— Хм... История для младшей школы...

— Ага, — подхватил Харуто. — Мы обычно пишем для совсем другой аудитории. Даже не знаю, с какой стороны подступиться.

— Правда? — удивилась Тихиро.

— Точно. — Харуто кивнул. — Наша целевая аудитория — мальчишки-подростки. Если по книге снимают аниме, аудитория может стать ещё младше, но не младше десяти лет.

— Думаю, у меня так же, — подтвердил Ицуки.

— А ты, Наю? Твои книги, кажется, читают люди разного возраста?

Наюта вопросительно посмотрела на Мияко.

— Хм, я не знаю. Но писем от младшеклассников я получаю немного. Если и приходят, то в основном от пяти- или шестиклассников.

— И ты туда же.

— Да, — сказал Ицуки. — В книгах Кани куча персонажей и куча психологии. Любовные переживания и отношения для детей слишком сложны.

— Думаешь? — усомнилась Мияко. — Маленькая девочка вполне может влюбиться. В этом нет ничего странного.

— Правда, — уверенно кивнул Тихиро.

— С-серьёзно?

— Ого... Девчонки такие взрослые...

Тихиро с беспокойством посмотрела на Ицуки и Харуто.

— Ну... я просто так себе это представляю.

— По крайней мере, в моём окружении дети постоянно говорили о том, кто кому нравится.

Ицуки и Харуто уставились на Мияко с открытыми ртами.

— То есть пока мы, мальчишки, трепались о том, как задирать юбки, какать и какие у нас большие... гм... вы, девчонки, обсуждали любовь и романтику?

— Вы, женщины, страшные... У вас биология совсем другая...

— Я... — Мияко запнулась и покраснела под их восхищёнными взглядами. — Я имею в виду, это не у всех так! У меня, например, первая любовь случилась поздно, так что...

— Да-а-а, — протянула Наюта, — когда мне было шесть, я ещё хотела выйти замуж за папу.

Ицуки и Харуто заметно полегчали.

— Кани!

— Приятно это слышать. И вообще, когда моя младшая сестра училась в началке, она, кажется, говорила что-то вроде «хочу выйти за старшего брата». Видимо, всё зависит от человека.

— И что тут странного — выйти за старшего брата?!

— Боже. — Харуто поморщился. — Не бесись так, Ицуки. Но мы отвлеклись. В любом случае, мы не можем писать для малышей в своём стиле. Давайте лучше подумаем, что им понравится.

— Ага. Может, вспомним, что мы сами читали в шесть лет? — предложила Наюта.

Компания углубилась в воспоминания.

— Шесть лет, значит... Что я читал? — Харуто потёр подбородок. — Кажется, «Гарри Поттер» попался мне только в пятом классе. Так что, скорее всего, я больше смотрел аниме и играл в игры, чем читал книги.

— Я тоже не помню, чтобы много читала в таком возрасте, — сказала Мияко. — Дома были какие-то картинки, но мне больше нравилось играть и бегать.

— У меня дома было много сборников сказок, — добавила Наюта. — Так что, наверное, их.

— Да, и я читал много детских биографий. Томас Эдисон, Хидэё Ногути и всё такое.

Ответ Ицуки удивил Наюту.

— О? А что, не было сказок про младших сестёр?

— Что? А разве такие есть?

— Ну... «Гензель и Гретель», например.

Ицуки восхитился неожиданно серьёзным ответом.

— О-о! Там же брат и его младшая сестра, да?

— А в «Золушке» были сводные сёстры, — сказала Тихиро. — Злые, но...

— Точно! Может, в сказках младших сестёр гораздо больше, чем я думал. Теперь мне стало гораздо интереснее. Надо будет перечитать, когда появится время, — с воодушевлением заявил Ицуки.

— Ну вот. Даже в сказках ты умудряешься найти свои любимые клише... — с умилением простонала Наюта.

— Но, Ицуки, в том возрасте ты ведь ещё не любил сестёр? — в голосе Тихиро прозвучало лёгкое разочарование.

— Нет. Кроме того, я читал книги Жана-Анри Фабра о насекомых и Сетона «Диких животных, которых я знал». Потом перешёл на подростковую литературу... а когда в средней школе открыл для себя тему сестёр, то сразу нырнул в ранобэ.

— Значит, — подвела итог Мияко, — если бы ты никогда не встретил ранобэ, то был бы обычным книголюбом, а не этим чокнутым сестролюбом.

— Похоже на то...

— Мияко! Тихиро! Хватит смотреть на меня с таким разочарованием!

— Я люблю Ицуки таким, какой он есть. Но интересно, каким бы он вырос, если бы стал студентом-литературоведом? Наверное, носил бы очки, такой крутой и интеллектуальный.

— О-о, я бы на это посмотрела, — подхватила Мияко. — И, может быть, кимоно с высоким воротничком.

— Подождите, а какая сейчас вообще эпоха? — простонал Ицуки.

— Ты гений, Мя! Ицуки — версия интеллектуала рубежа веков! Если бы такой Ицуки прижал меня к стенке, я бы сразу промокла!

Наюта тут же начала разыгрывать сцену в своей голове. Ицуки в академической шапочке нависает над Наютой в кимоно. От удара его руки о стену ткань сползает с её плеч, обнажая пышную, тяжёлую грудь...

[[image:/storage/reader-images/ca98518b0751fc9033f77b399746a7c31301f9f2.png]]
— Ах! О боже! Что вы со мной делаете, любезный студент?! — вскрикнула она со смесью страха и восторга.

— Не бойся, — сладко прошептал Ицуки ей на ухо. — Человек рождён для любви... и революции.

— То-о-о-киииин! — (Звук бешено колотящегося сердца.) — Сегодня ночью такая красивая луна, правда?

— Я хочу быть твоим навечно!

— Быть или не быть — вот в чём вопрос.

— О-о-о, я хочу просто грызть твой...

Страстным поцелуем они растворились в чувственной ночи...

— У-ху-ху... Гамлет, но сексуальнее...

— О чём она галлюцинирует?

Ицуки с беспокойством посмотрел на Наюту. Она уже пускала слюни и несла бессмысленный бред. Но думать об этом не стоило, поэтому он проигнорировал её и повернулся к Тихиро.

— Кстати, а что ты читал лет в шесть?

— Я? Ммм... У нас дома не было книг, и карманных денег мне не давали, так что...

— Ах...

Ицуки стало неловко за свой вопрос, но Тихиро счастливо улыбнулся.

— Я был так рад пойти в школу и получить свой собственный учебник. Я его почти выучил наизусть — так много перечитывал. Не только книгу по языку, но и по всем остальным предметам. Столько всего нового! Это было так весело!

— Ах...

Мияко и Харуто замолчали.

— Это... тяжело, — прошептала Наюта.

Ицуки с добрым лицом достал из бумажника купюры и протянул Тихиро.

— На. Здесь сто тысяч йен. Купи себе сколько хочешь манги, романов, учебников, картинок или журналов для взрослых.

— Н-не надо! — поспешно ответил Тихиро. — У меня теперь есть карманные деньги и подработка! Я даже не прочитал все книги в твоей комнате!

— Ну... не надо так отказываться.

— Ты так добр к Тихиро, — заметила Мияко. — Ты уверен, что тебя привлекают не младшие братья, а сёстры?

Ицуки покраснел как рак.

— Н-не говори глупостей! Будь он моей сестрой, я бы отдал ей весь свой банковский счёт!

— А-ха-ха... — Тихиро рассмеялся, но выглядел слегка расстроенной.

— И всё же, — сказал Харуто, — забавно, как у всех нас в детстве были совершенно разные интересы.

Ицуки кивнул.

— Да. Интересно подумать, как разный багаж, с которым мы выросли, влияет на наш разный стиль.

— Так, может, и для этой истории попробуем смешать всё, что нам нравилось в детстве?

Наюта заметила, что Ицуки качает головой.

— Нет, просто смешав кучу всего в кучу, ничего внятного не получишь. Думаю, каждый из нас должен придумать свою историю, а потом мы выберем лучшую. Как вам такой план?

— Соревнование? — отозвался Харуто. — Да, если втроём делать одну историю, это может кончиться как в той игре в «Жили-были». Вот это было ужасно. В общем, работать одному будет проще.

— Я против Ицуки и Гранд-жуана? — усмехнулась Наюта. — Ты же знаешь, я всегда готова к соревнованию.

— Договорились, Кани. Значит, все работаем в одинаковых условиях? Без форы?

— И мне надо поднапрячься, — задумчиво сказал Харуто. — Сколько у нас времени, Мияко?

— Э-э... До следующей недели, но...

— Маловато, — твёрдо сказал он. — В любом случае, недостаточно для долгих исследований.

— Итак, — сказал Ицуки. — Встречаемся здесь через неделю со своими историями.

— Договорились!

— Есть.

— Кстати, у твоей подруги были какие-то особые пожелания по содержанию? — спросил Харуто.

— Ну... в общем, лишь бы удерживало внимание детей. Но она просила не использовать сложных слов. И хотела, чтобы в конце была какая-нибудь мораль, полезный урок.

— Понятно...

— Урок, который можно извлечь... — Ицуки задумался. — Обычно нам об этом думать не приходится.

— Да. Для нас это будет хорошая тренировка.

— Ладно, — сказала Мияко. — Увидимся через неделю!

— А теперь мне стало интересно, — прокомментировал Тихиро.

3

Тем же вечером Харуто вернулся домой и обнаружил свою сестру, величественно восседавшую на пороге.

— Ты так поздно, братец!

— Что? Тебе что-то нужно от меня? — огрызнулся Харуто.

— Н-нет... Но я же всегда прошу тебя предупреждать, если задерживаешься!

— Забыл.

Сестру это не обрадовало.

— Почему ты вечно забываешь, сколько раз тебе можно повторять?! Ты что, тупой? Ты уверен, что у тебя в голове не пусто?!

— Я не трачу свою ограниченную умственную энергию на ерунду!

— То есть то, что я говорю, для тебя ерунда?!

— Ага. — Он кивнул.

— Н-н-н... — зарычала она. — Ты такой тупой! Надеюсь, ты стукнешься головой об одну из своих порнографических коробок и сдохнешь!

Харуто фыркнул.

— Ха! Не будь дурой. В наши дни порнографические игры не продаются в этих дурацких огромных коробках. Они в обычных пластиковых коробках, как и все остальные. Если я стукнусь об одну головой — мне вообще не больно будет!

— Мне плевать! Ты такой странный, извращенец!

— Да-да. — Харуто уже надоело. — Если это всё, что ты хотела, я пошёл к себе. У меня срочная работа.

— Вот как? Ну и иди!

Сестра Харуто развернулась и утопала прочь. Он вздохнул, глядя ей вслед.

Фух. Почему мне не досталась милая младшая сестрёнка? Раньше она такой не была...

И тут его осенило.

Раньше?

— Кстати... Подожди-ка!

Он окликнул сестру. Она обернулась.

— Что тебе, тупица?

— Слушай, помнишь, когда я учился в средней школе?

4

Через неделю конкурс историй начался в квартире Ицуки в том же составе.

— Итак, — начала Мияко. — Все готовы?

— Ага. — Да. — Готовы!

— Кто первый?

— Я начну, — сказал Ицуки, сжимая в руке распечатку.

— Я знаю, что мы соревнуемся, — ответила Наюта, — но с нетерпением жду твоей последней работы.

Ицуки усмехнулся.

— Хи-хи-хи! У меня на этот раз хорошее предчувствие. Эта история захватит сердца детей и не отпустит! Только посмотрите!

— Ура!

Остальные четверо зааплодировали. Ицуки откашлялся и начал читать.

— Жили-были брат и его младшая сестра. И жили они счастливо.

— Я так и знала, — вставила Мияко.

— Ну да, — улыбнулся он. — Однажды по дороге в школу они увидели на пляже черепашку-покемона, окружённую несколькими монстрами-ёкаями. «Ой-ёй», — сказал брат. «Братец, — сказала сестра, — звони в полицию! А я за ёкаями присмотрю». И брат убежал.

Он даже использовал фальцет для голоса сестры.

— Как только брат ушёл, сестра подошла к ёкаям. «Перестаньте издеваться над теми, кто слабее вас!» — крикнула она. «А вот и нет! Ха-ха!» — «Чего? Ха-ха!» — «Ты кто такая? Ха-ха!» Ёкаи только смеялись в ответ и даже не думали останавливаться. «Ну, как хотите», — сказала она. «Я вас, злых ёкаев, проучу! Превращение!» Она достала из рюкзака волшебную палочку и крикнула в небо. Внезапно её тело окутал свет, и она превратилась в красивую девочку в милом костюме с оборочками! Да, она была девочкой-волшебницей — воительницей справедливости, защищающей мир от зла!

— Д-девочка волшебница?! — простонал Харуто.

— Хе-хе-хе! Если главная героиня — девочка волшебница, это привлечёт девчонок! — как можно более авторитетным тоном объяснил Ицуки.

Наюта была в восторге.

— О-о, так вот твоя стратегия! Даже самый замученный ребёнок не сможет не улыбнуться!

— Ха-ха-ха! Правда? Продолжаем!

— Я не уверена насчёт этого... — прошептала Мияко. Ицуки не обращал внимания.

— «Прекьюри-панч! Прекьюри-кик! Прекьюри-апперкот!» Бац! Бух! Бам! «Прекьюри-элбоу! Прекьюри-летящий удар коленом! Прекьюри-динамит-бомба!» Шмяк! Бдыщ! Хрясь! «Ай-яй-яй! Пропали мы!» Градом ударов прекьюри мигом уделала ёкаев. Вот это сила! Теперь пришло время всех их убить!

— Ты вообще не знаешь серию про прекьюри, да, Ицуки? — спросил Харуто, закатывая глаза. Он в своё время смотрел это шоу с сестрой, не пропуская ни одного сезона, даже когда она выросла. Для такого фаната, как он, грубое изображение Ицуки было просто невыносимо.

— А? Нет, — ответил Ицуки, ничего не зная о его фанатстве. — Но они же дети, правда? Им плевать, если это не в точности как в оригинале.

— Думаешь? — спросила Тихиро.

— А как же авторские права? — робко поинтересовалась Мияко.

— Конечно! Мы же не публикуем это! Вы видели, как стены начальных школ увешаны детскими рисунками с Анапанманом, Микки Маусом, «Ван-Писом» и «Драгонболом»? Если моя история проблематична, то и каждая школа в этой стране проблематична!

— М-может быть... Но ты уверен, что это сработает? А как же... ну... твоя гордость как писателя?

— Пф! Сейчас я не здоровый, стабильный, помешанный на сёстрах новеллист. Сейчас я — злой детский сказочник, готовый на всё ради победы! Я буду использовать любую интеллектуальную собственность, какая попадётся! Не как отсылку, а как есть! И не заплачу ни цента роялти ни JASRAC, ни кому другому! Всё ради популярности!

— Злой детский сказочник? — прошептал Тихиро.

— Я не уверена, что хотела бы, чтобы дети читали твои работы, — сказала Мияко, внимательно глядя на него. — Но ладно. Продолжай.

— Конечно... Как только ёкаи разбежались, младшая сестра подошла к бедной черепашке-покемону. «Ты в порядке, маленький покемон?» — «Спасибо, прекьюри. Но как жаль! Тебе конец! А-ха-ха-ха-ха!» Внезапно, зловеще рассмеявшись, черепаха-покемон отвлекла внимание сестры, а сама выросла до огромных размеров. В следующее мгновение она превратилась... в гигантского монстра! Черепашка-покемон на самом деле была Годзиллой! «Грааааа!»

— Ты вообще ничего не знаешь ни о Годзилле, ни о покемонах, да? — спросил Харуто.

— А? Нет... Итак, Годзилла выдохнул в прекьюри струю пламени температурой в пятьсот триллионов градусов. «Го-дзи-и-и-и-лла!» — заорал он. Прекьюри была в большой беде! Но тут... «Я спасу тебя, сестрёнка!» — с криком кто-то прыгнул защитить сестру от опасности. «Камен Райдер: Барьер Чудесной Галактики!» Бам! Таинственный незнакомец выставил крутейший барьер, который защитил сестру от огненного дыхания. «Ты в порядке, сестра?» — «Этот голос... Братец, это ты?!» Но он совсем не был похож на её брата. Эта фигура в крутом новом боевом костюме была супергероем, защитником справедливости — Камен Райдером! Да, тайная личность её брата раскрылась!

— Господи, да у тебя нет стыда! — закричал Харуто. Ицуки рассмеялся ему в лицо.

— Ха-ха-ха! Это же мечта: кроссовер между прекьюри и Камен Райдером! Это понравится и мальчикам, и девочкам!

— Ага, какой ребёнок не любит мультики и экшн? Я уже схожу с ума от восторга! Кажется, я сама сейчас могу превратиться в Кюа Ахегао Дабл Пис!

— Тебе такое нравится, Наю? — спросила Мияко, с подозрением глядя на внезапный энтузиазм Наюты.

— «Годзилла-а-а-а!» Разъярённый Годзилла снова изверг пламя в прекьюри и Камен Райдера, но те увернулись и пошли в контратаку! «Луч Камен Райдера! Сверхзвуковой удар Камен Райдера! Психо-крушитель Камен Райдера!» Вжиу! Вжух! Гвааа!

— И этот сериал ты тоже не знаешь...

— А, пусть повеселится, — смирившись, сказала Мияко.

Полёт фантазии Ицуки продолжался ещё некоторое время. Как ни странно, при всей своей бесшабашности, история содержала и предзнаменования, и другие классические литературные приёмы. Несмотря на все взлёты и падения, в ней был единый сюжет. Хотя бы в этом плане он показал, что достоин экранизации. Также там было несколько фраз вроде «Поцелуй-поцелуй, влюбись» и «Я хочу стать лучшим, как никто другой». Если не слишком заботиться об авторских правах, они вполне могли привлечь внимание аудитории.

И даже финальная песня у него была.

— Отпусти меня... Отпусти-и-и... Я больше не могу сопротивляться... Отпусти меня, отпусти-и-и...

Нет, исполнение было безупречным. (Хотя Disney реально страшная, поэтому для публикации текст немного изменён.) Когда он закончил петь, Тихиро, Наюта, Мияко и Харуто наградили его жидкими аплодисментами. По лбу Ицуки скатилась капля пота, дыхание участилось. Он сделал это.

— Хм. Ну как?

— Э-э, да... Это было, конечно, неожиданно, но довольно весело. Даже не знаю, что ещё сказать...

— Ага. Я понятия не имела, что у прекьюри и Камен Райдера есть такие тайны...

— Это была довольно цельная история. Вот только опубликовать её нет никакой возможности, но...

Мияко, Тихиро и Харуто, несмотря на комплименты, звучали озадаченно. Зато Наюта была искренне тронута.

— Потрясающе, Ицуки! Я могу многому у тебя научиться. Ты никогда не позволяешь законам об авторском праве сбить себя с толку!

— Лучше бы тебе у него этому не учиться, — быстро ответил Харуто.

Затем Наюта достала свой сценарий.

— Теперь я. Ицуки сделал упор на развлекаловку, но я гораздо больше внимания уделила образовательным элементам.

— О? Неожиданно.

— Наю будет нас просвещать... — Мияко прищурилась. — У меня нехорошее предчувствие.

— Ладно, слушайте! Это называется «Большое приключение Сперматозоида-Крохи».

— Я так и знала!

— Эта история, — продолжала Наюта, игнорируя Мияко, — начинается ночью семь лет назад. Мужчина и женщина были вместе в постели, голые и тёрлись друг о друга. А теперь викторина! Кто из детей знает, что они делали?

— Викторина?! Ах, это заставит детей думать и не отвлекаться! Жаль, что я до этого не додумался...

Ицуки по крайней мере высоко оценил этот подход. Остальные — не очень.

— А викторины совместимы с чтением вслух? — спросил Харуто.

— Что вы сказали? — не обращая внимания, переспросила Наюта. — «Реслинг?» Нет, не то. «Сумо?» Ммм, нет, не угадали. А? «Борьба в трусах гачимучи?» Откуда ты это знаешь, а? Нет, тоже неправильно.

— Этот её спектакль «Один в поле воин» меня раздражает, — сказал Ицуки.

— Итак, правильный ответ... Секс!

С пронзительным писком в конце Наюта внезапно перешла на тон диктора из образовательного видео.

— Конечно, термин «секс» может иметь очень широкое значение, но то, что делает эта пара, включает в себя введение мужчиной своего полового члена в половые органы женщины. Это называется «копуляция» и служит для производства детей. У животных это называют «спариванием». Когда сексуальное возбуждение мужчины достигает пика, нервы в спинном мозге реагируют и приказывают пенису извергнуть белую семенную жидкость. Это называется эякуляция, и она сопровождается чувством эйфории. Кстати, белая жидкость, которая выходит из пениса в это время, содержит несколько сотен миллионов сперматозоидов — маленьких, похожих на головастиков существ длиной около шестидесяти микрометров. И среди этих миллионов сперматозоидов, извергнутых из мужской пипирки в женщину... находился Сперматозоид-Кроха — герой нашей истории.

С этого вступления Наюта погрузилась в приключения Сперматозоида-Крохи — отважного малыша, который преодолевал все препятствия на пути к яйцеклетке. Это были грандиозные, захватывающие американские горки. Соревнование с миллионами врагов было усыпано примерами нежной дружбы и болезненных расставаний. Но Сперматозоид-Кроха, не теряя присутствия духа, всегда двигался вперёд. Его сила символизировала и прославляла чудо жизни.

Эта мощная история о величестве жизни, переданная через выдающееся мастерство Наюты, полностью захватила аудиторию. Вскоре все они уже были Сперматозоидами-Крохами и путешествовали вместе с ним.

— Именно так родился каждый из вас — поддерживаемый мечтами и надеждами нескольких сотен миллионов ваших крошечных друзей. Ваше существование — сам факт, что вы сегодня здесь, — это настоящее чудо. Конец.

Когда Наюта закончила, в комнате на мгновение воцарилась тишина.

— Всхлип...

Единственным звуком был плач Мияко.

— Ну как вам моя история? — спросила Наюта немного застенчиво, поскольку никто не высказывался.

— Наюююю, — всхлипнула Мияко, — это было так здорово! Я просто раздавлена! Эти сперматозоиды... все эти сперматозоиды... такие глубокие, такие тёплые... О, сперматозоиды, сперматозоиды...

— И-хи-хи! Спасибо, Мя.

— Мне не хочется это признавать, — сказал Ицуки, — но должен сказать: это было здорово.

— Очень хорошо, — подхватил Тихиро.

— Даже когда пишет для детей, — добавил Харуто, — она остаётся собой — Наютой Кани.

— Ня-ха-ха! Раз это для детей, я сделала посыл более прямым. Так что мне немного неловко.

— Слыша такое, я чувствую себя жалким со своими раскрученными персонажами. Чёрт.

— Ну, братец, твои персонажи и диалоги были целиком слизаны, но мне всё равно понравилось. Хорошая работа.

— Да, — подхватил Харуто, — у Наюты история была практически прямой дорогой к цели, а у тебя никогда не угадаешь, что будет дальше. Если бы дети голосовали, кто знает, может, было бы близко.

— Хм... Думаешь? — Ицуки, кажется, немного утешился.

— Ладно, Фува, ты последний.

— Я? — Харуто поморщился. — За вами трудно угнаться...

— Что, уверенность потерял?

— Ну... вроде того. Но я всё равно прочитаю. Итак, в одном городе префектуры Тиба жил брат со своей сестрой, которая была младше его на семь лет, — признался он Ицуки.

— Ого, ты тоже?! — выкрикнул Ицуки.

— Почему Тиба? — удивилась Мияко.

— Не обращайте внимания. Однажды, когда они вместе играли в видеоигры, экран телевизора внезапно засветился, и тогда...

История Харуто повествовала о брате и сестре, которых засосало в мир игр и которые вместе путешествовали по нему. Не было никаких превращений в прекьюри или Камен Райдера, как в рассказе Ицуки. По характеру и способностям они оба были довольно средними. На пути встречались монстры, ведьмы и другие препятствия. Но не было сквозного предзнаменования, из-за чего история казалась немного сшитой на живую нитку. Для работы профессионального автора она выглядела довольно сырой.

Но...

— И вот стали они королём и королевой и жили долго и счастливо. Конец.

— Хм. — О-хо-хо... — Ах...

Ицуки, Мияко и Наюта выразили своё восхищение.

— Мило, — сказал Тихиро. — Мне понравилось.

Мияко кивнула.

— Да... Не знаю, как сказать, но мне тоже понравилось.

— П-правда? Ха-ха. Странно это слышать...

По сравнению с историями Ицуки и Наюты, история Харуто была явно менее цельной. Но в ней чувствовалось что-то чистое. То, что невозможно спланировать или создать с помощью писательского мастерства. Это было желание развлечь аудиторию.

— Ммм... События нелепые, персонажи противоречивые...

Харуто уныло усмехнулся недовольному Ицуки.

— Ха-ха... Ага, я ожидал чего-то подобного.

— Но... Не знаю. Меня почему-то зацепило. Ты действительно это написал, Харуто? Это сильно отличается от твоего обычного стиля...

Это было далеко от его ремесленной манеры. История была написана не столько на основе навыков, сколько на основе инстинкта и чутья.

— О, это точно написал я, — сказал он Ицуки. — Точнее, написал младший я. Я лишь немного отредактировал.

— Младший ты? — спросила Мияко.

— Да. Это на самом деле история, которую я написал в средней школе для своей сестры. Ей тогда было шесть. Перечитывая сейчас, стыдно от детскости, но ей тогда очень понравилось. Так что я подумал, что это может задеть струны души и у наших первоклассников.

Ицуки кивнул, убеждённый.

— Понятно...

— Но сомневаюсь, что это сработает, да? — Харуто скривился в натянутой улыбке.

Ицуки задумчиво уставился на него.

— Думаю, твоей сестре понравилось, потому что это как раз то, что нравится младшеклассникам, правда? — заметил Тихиро.

— Да... В то время она могла радоваться самым глупым историям.

— Я не это имел в виду, — сказал Тихиро, хмурясь. Харуто с недоумением посмотрел на неё, но расспрашивать не стал.

— Итак, какую же историю мы предложим для чтения? Наверное, не мою, но...

— Хм... Между Ицуки и Наю... я бы выбрала Наю...

— Согласна, Мияко. — сказал Тихиро. — Ну, если нам обязательно выбирать одну, я имею в виду.

— Ой, не бойтесь задеть мои чувства, — сказал Ицуки. — Думаю, Кани на этот раз снова меня обыграла.

Наюта просияла.

— На этот раз я выиграла?

Но Мияко, казалось, была чем-то обеспокоена.

— Подождите, однако. Мне нужно посоветоваться с подругой.

— А? — спросил Харуто.

— Да, — сказала она, кивая и доставая смартфон. Группа смотрела на неё, не понимая, что будет дальше.

— Алло? Привет, это я... Да, насчёт истории для твоего чтения... Эм... это вроде как половое воспитание... Я говорю, половое воспитание! Это нормально? А? Ну, конкретнее, там... э-э... главный герой — сперматозоид... Главный герой — сперматозоид! Но честное слово, это очень трогательно! Насколько подробно? Ну, довольно подробно, наверное? Но это вызовет слёзы! Правда! Ладно... Да... Верно, действительно... Угу... Угу... Ладно. Хорошо. Я перезвоню позже.

Мияко закончила разговор и с огорчением посмотрела на друзей.

— Э-э... Прости, Наю, но она не в восторге от этой истории для мероприятия. Сказала, что в семьях слишком по-разному относятся к половому воспитанию, чтобы рисковать.

— А-а-а, — протянул Харуто.

— Ох. Я об этом даже не подумала. — Наюта выглядела опечаленной, но понимающей.

— Ничего не поделаешь, — задумчиво сказала Мияко. — Как бы трогательно ни было. Мне очень жаль.

— Не переживай, — улыбнулась Наюта. — Я уже рада, что вам всем так понравилось.

— Значит, для мероприятия мы возьмём историю моего брата...

— Нет, — перебил Ицуки.

— А?

— Н-на! — с кряхтением Ицуки грандиозно разорвал свои листы пополам.

— Ай?!

— Ицуки! Зачем ты рвёшь свою собственную историю?!

Ицуки шмыгнул носом.

— Хмф... Я не могу выпустить это в мир.

— В смысле? Было же хорошо!

— Послушав твою историю, Харуто, и узнав, что ты написал её для своей младшей сестры... Я кое-что понял.

— А?

— В своей истории... я вообще не думал о читателе. Я просто решил, что популярные персонажи и фразы гарантированно взорвут детские сердца, и просто сляпал всё вместе. Это же куча дерьма! Она относится к своим читателям как к мусору! Не могу поверить, что я, поддавшись духу соперничества, заставил себя читать этот мусор перед всеми!

— Ицуки... — с беспокойством Наюта посмотрела на своего сожалеющего парня.

Ицуки вместо этого повернулся к Харуто.

— Спасибо, Харуто. Твоя любовь к сестре помогла очистить мою душу. Теперь я свободен от тёмной стороны.

— Я не люблю свою сестру, чувак!

— Не любишь? А мне почему-то показалось, что в твоей истории любовь тоже чувствовалась.

— Ты тоже, Мияко? — Харуто покраснел.

Ицуки не закончил.

— Такая история, как моя — куча избитых элементов без любви и страсти... школьник обыграл её в одну калитку только потому, что писал для своей младшей сестры! Я должен извлечь из этого урок. Я должен продолжать свой путь к поиску идеальной младшей сестры! Клянусь, я сделаю это! — заявил он с горящими глазами.

— Вот это настрой, — поддержала Наюта.

— Я рада это слышать, — сказала Мияко. — Наверное. Но что насчёт мероприятия с чтением?

— Судя по всему, придётся взять Фуву, — сказала Тихиро, глядя на Харуто.

Харуто смущённо улыбнулся.

— Э-э... Извините, но я тоже пас. Я правда не думаю, что такую историю можно рассказывать большой аудитории...

— Да, ты прав.

Тихиро мягко улыбнулась в ответ.

Мияко тоже улыбнулась, хотя и с некоторым разочарованием.

— Ладно. Тогда я скажу подруге, что ничего не вышло.

— Прости, Мя.

— Да, извини.

— Извините.

— Всё в порядке, — рассмеялась Мияко. — Извините, что вы вообще связались с нашей дурацкой просьбой.

Так конкурс историй для детского чтения закончился ничем. Подруга Мияко вместо этого взяла книгу из своего запаса — книгу, которая, как и книги участвовавших в конкурсе профессионалов, была рассчитана на широкую аудиторию, не знакомую с автором лично. По качеству ей было далеко до истории, которую Харуто написал для одного-единственного человека.

И всё же Тихиро не мог не позавидовать сестре Харуто.

5

— Я дома.

В тот вечер Харуто снова встретила у двери его вечно недовольная сестра.

— Ты опоздал, братец!

— Опять двадцать пять? — Харуто нахмурился. — Я же говорил, что сегодня ужинаю у Ицуки.

— Да, но... Нет!

— А?

— Дело в том... Ну, знаешь. В той штуке, которую ты написал давным-давно...

— А, та история? Мы в итоге её не использовали.

— Ах...

Сестра Харуто выглядела слегка облегчённой. Брат вздохнул.

— Раз та история каким-то чудом всё ещё лежала в твоей комнате, я не мог просто взять и переработать свой старый опус.

— Хм! Ну конечно! Чтобы такое понравилось, надо быть младшеклассником!

— Таким, как ты, если точнее.

— Это!

От прямого удара Харуто его сестра покраснела.

— Потому что та история действительно предназначалась тебе. Никому другому её рассказывать не нужно.

Она покраснела ещё сильнее.

— З-зачем ты мне эту сентиментальную чушь говоришь?! Конечно, не нужно! Не могу поверить, что ты был таким тупым и не замечал этого до сих пор!

— Да-да. Это было глупо с моей стороны. — Харуто отмахнулся, как обычно.

— Ну... раз ты сожалеешь... напиши мне другую историю!

— А?! Зачем?!

— Я... я не то чтобы хочу читать твои писанины, но... это поможет мне убить время, по крайней мере!

— Тупица. Я профессиональный писатель, забыла? То, что ты меня знаешь, не значит, что ты получаешь мои услуги бесплатно. Плати.

Тирада Ицуки оказалась очень кстати для Харуто. На сестру это подействовало безотказно.

— Что за чушь? Я тебя не просто «знаю». Я твоя сестра!

Эта неудобная правда заставила Харуто отвести глаза.

— Пф. Ну ладно. Если найдётся время.

Его сестра улыбнулась, даже когда закричала:

— Смотри! Не забудь!

Он не мог не усмехнуться, глядя, как она уходит, как обычно топая ногами... А затем вздохнул.

— Ну и дела...

----------

Послесловие/от переводчика

Эта серия добралась до седьмого тома с дикой скоростью. Наконец-то мы видим, как Ицуки с Наютой немного… шалят. А ещё Харуто меняется и растёт прямо на глазах.

И ещё здесь всплывает одна фигура. Та самая, на которую нам намёками кивали ещё с первого тома. И этот сюжетный поворот случается как раз тогда, когда я сам смотрю на собственную экранизацию.

Да-да, «Мне нужна только сестра» становится аниме. Премьера запланирована на осень 2017 года.

Я полноценный член команды. Мне невероятно повезло с режиссёром и всей этой блестящей толпой талантов. Думаю, получится очень даже неплохо. Надеюсь.

Следите за новостями и ждите большой премьеры. Говорить об этом ещё рановато, но если вы начнёте потихоньку откладывать деньги на диски — я буду вам бесконечно благодарен.

Драматический CD, который идёт бонусом к специзданию этого тома, написал я сам. Как и в случае с четвёртым томом. Все актёры очень старались. Особенно господин Кобаяси, который озвучивал Ицуки. Надеюсь, вы будете переслушивать этот диск в наушниках снова и снова.

Благодаря моим настойчивым уговорам нам удалось пригласить Каори Мидзухаси на роль сестры Харуто. Харуто, конечно, несладко, но получить такую властную сестру с голосом Мидзухаси — это значит полностью выиграть в лотерее жизни. Я его ненавижу.

Рубрика «Вопросы и ответы»

Вопрос: В издательствах правда предлагают подработчикам постоянную должность?Ответ: Да. Так случилось, например, с одним моим бывшим редактором.

Вопрос: Ты часто сталкиваешься с «настоящими дедлайнами»?*Ответ: Раньше пару раз случалось… Но теперь я круглый отличник. Хотя всё равно надеюсь, что у Ивасаки их оторвут.

*Прим. перев.: «Настоящие дедлайны» — шутливый термин из ранобэ, означающий крайне жёсткие, почти нереальные сроки сдачи текста.

Вопрос: Где, по-твоему, происходит действие этой истории?Ответ: Квартира Ицуки и офис «Издательства Гифт» списаны с места в районе Сибуя в Токио, где когда-то работало одно реальное издательство. Но это скорее вдохновение, чем точная копия, так что кое-что отличается.

Вопрос: Много ли авторов ведут сразу две серии, как Ицуки?Ответ: На самом деле — довольно много. Я сам в это с трудом верю.

Вопрос: Мне кажется, или в последнее время стало меньше контента про младших сестёр?Ответ: Его и раньше было не много.

Примерно в то же время, когда выходит этот том, появятся третий том манги «Мне нужна только сестра» и спин-офф «Мне нужна только Наюта!» с Наютой в главной роли. Они пропитаны тем особенным шармом, который бывает только у манги. Надеюсь, вы будете читать их вместе с романами.

Увидимся в восьмом томе.

Ёми Хирасака,Потрясающий писатель с серебристыми волосами (и без одежды)Начало апреля 2017 года

Послесловие иллюстратора

Спасибо, что дочитали до конца. Это Кантоку, иллюстратор.

Уи — просто ангел. Её внешность идеально сочетается с характером. И к тому же она — новенькая в компании! Мне интересно, что будет с другими молодыми авторами. У них у всех куча уникальных черт. Так что надеюсь, они ещё активно повлияют на сюжет.

Погружение в прошлое во второй половине наконец-то раскрывает предысторию названия всей серии. Это оставляет сильное впечатление, по-своему уникальное. Трудно описать словами, что я чувствовал, но уверен: вы испытали то же самое. Ну и скачок от безумного действа на драматическом CD — ого-го! Кстати, о безумном: кто-то слил новость об аниме раньше, чем мы успели. Хи-хи!

[[image:/storage/reader-images/a3c84f2f9d4d80c50048f80defbf70aeda3f544e.png]]

Спасибо, что купили эту электронную книгу, выпущенную Yen On.

Чтобы получать новости о новейшей манге, графических романах и ранобэ от Yen Press, а также эксклюзивные предложения и контент, подпишитесь на рассылку Yen Press.От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/0b9401ca9ba302bc8503af9cc348447365528a9c.png]]

[[image:/storage/reader-images/b1a853b40d639eb185efc53c5f3b7934ed123e1e.png]]

[[image:/storage/reader-images/a49acb8929874a75fb95d9fdd408395cd4c92da6.png]]

[[image:/storage/reader-images/8cefbb72cbaa40b5bbaffceb748e84bd0301a9fc.png]]

[[image:/storage/reader-images/66c4f121c60eb0643dc6d74825271ef56a4e81fd.png]]

[[image:/storage/reader-images/472fb6221359479362d5c853ac221dc015931635.png]]

[[image:/storage/reader-images/e3cf208de01c80ac55096b4929a253b587ae3c6f.png]]

----------

Типичный редакторский сочельник

Сочельник. Глубокий вечер.

Пока два безумных писателя, Ицуки Хасима и Наюта Кани, предавались рождественским утехам, в редакции GF Bunko царил ад кромешный. В самую волшебную ночь года! Часы давно пробили одиннадцать, но свет в офисе не гас. Все редакторы, включая тех, у кого были свидания или ждали семьи, сидели, уткнувшись в мониторы. Вид у всех был такой, будто они не спали неделю.

Для редакторов Рождество отменили. Вместо ёлки и глинтвейна — аврал: нужно упаковать дела перед Новым годом и подготовиться к зимнему «Комикету». Сделать всё и сразу!

Рядом с Кэндзиро Токи, стиснув зубы, говорила по телефону Кирара Ямагата. Полчаса она умоляла типографию о продлении сроков. Прямо за его спиной другой редактор, почти плача, названивал художнику, выпрашивая обещанные страницы. Вся редакция балансировала на лезвии бритвы между «ещё можно успеть» и «всё пропало». Даже их босс, Сатоси Годо, хмурился так мрачно, что казалось, будто он вот-вот начнет ломать стулья.

Токи в этой круговерти слегка повезло: рукописи за январь, которые он вёл, были уже сданы. Поэтому он не горел, как остальные, а просто медленно тлел. Перед ним маячила стопка из семидесяти писем — авторам, аниматорам, производителям мерча. Веселье!

«Фух… Ладно, за работу», — Токи сделал глоток из пятой за день банки энергетика и потянулся к клавиатуре.

Именно в этот момент:

— Господин Токи! Срочно из отдела рекламы! Нужно проверить макеты к завтрашнему утру!

К его столу подлетела Мияко Сиракава, временная помощница, и сунула в руки увесистый конверт. Она появилась в редакции в середине декабря и здорово выручала всех с подготовкой к «Комикету».

— Ага, понял, — безнадёжно кивнул Токи, принимая новый «подарок».

— Вы страшно выглядите, — с беспокойством сказала Мияко. — Может, кофе приготовлю?

— Не надо, спасибо, — он попытался улыбнуться. — И вам спасибо за помощь. Кстати… Вы вообще-то не против, что приходится задерживаться так поздно?

Лицо Мияко на секунду стало каменным, но тут же осветилось лучистой, слишком лучистой улыбкой.

— Да всё в полном порядке! — затараторила она. — У моих друзей из универа… да и вообще у всех знакомых… сегодня планы. Я была единственная, кому нечем заняться. Работа — отличный способ не думать о ерунде!

Эта улыбка была фальшивой, как трёхдолларовая купюра. Под «всеми знакомыми», Токи знал, она имела в виду прежде всего Наюту Кани. Он никогда не лез в душу, но догадывался: Мияко тайно влюблена в Ицуки Хасиму.

— Понял, — Токи решил не давить. — Электрички скоро перестанут ходить. Может, вам уже домой? Вы и так сегодня здорово помогли.

— А… Да, пожалуй, — в её голосе прозвучала лёгкая вина. — Тогда удачи!

Он хотел извиниться за то, что задержал её в этом безумном месте, но слова застряли в горле.

А ведь Мияко была настоящим сокровищем: ответственная, внимательная к мелочам, всегда готовая помочь и никогда не ворчала, даже если просили сделать самую скучную работу. С её появлением в душном, пропахшем кофе и стрессом офисе стало светлее. Как будто открыли окно.

Босс, Годо, уже заикался о том, чтобы взять её на постоянку. Все втайне надеялись, что она согласится. Но Токи иногда ловил себя на крамольной мысли: а не слишком ли это жестоко — затягивать такую девушку в этот вечный круговорот ада? График? Его просто не существует. Бывало, не выходил из офиса по двое суток. Проблемы появлялись из ниоткуда. А попытки уговорить капризных авторов и художников сдать работу в срок могли свести с ума кого угодно. Да и платили здесь, в Gift Publishing, не как в крупных издательствах вроде «Сёгакукан».

Токи не любил об этом говорить, но если бы его спросили, хорошее ли здесь место для работы, он бы честно ответил: «Нет. Адский токсичный балаган». Да, была в этой работе своя романтика. Да, когда держишь в руках свежий тираж, чувствуешь гордость. Но сама необходимость оправдываться словами «романтика» и «гордость» была лучшим доказательством того, что с работой что-то не так.

Такую карьеру не пожелаешь врагу. Сам Токи мысленно кричал «Всё, я увольняюсь!» раз сто, наверное. Но почему-то держался уже пятый год (а считая подработку — больше семи). Наверное, потому, что ему всё-таки нравилось то, что они создают, и люди, с которыми он это создаёт. Его зарплата была стабильнее авторских гонораров, но он давно понял: в этой профессии не выжить без какой-то фанатичной, иррациональной любви к делу.

Сможет ли Мияко полюбить эту карусель? Токи не был уверен даже в своих чувствах к работе. Гадать о чужом будущем — бессмысленно. Единственное, что он мог сделать сейчас, — это разобраться с ворохом бумаг перед ним.

Токи глубоко вздохнул, вскрыл конверт от Мияко и погрузился в изучение макетов.

----------

На комикете

Под занавес года Харуто Фува пробивался сквозь толпу на — Токий Биг Сайт в Ариакэ. Цель — зимний Комикет, иначе говоря, священное собрание отаку!

Комикет, грандиозная ярмарка додзинси, гремит дважды в год. Это целая вселенная под одной крышей: от классических фан-комиксов по аниме и играм до невероятных творений о музыке, еде, путешествиях по храмам и даже садоводству. Сотни тысяч фанатов, море денег и эмоций. Для многих мангак и иллюстраторов это даже прибыльнее, чем официальные контракты. Помимо бесчисленных кружков, здесь же тусуются издательства и игровые компании, выкладывая на стенды новинки и мерч.

Харуто, как простой смертный, с утра отстоял гигантскую очередь и влился в людской поток. В одной руке — пакет с напитками и перекусом для приятелей на стендах, за спиной — здоровенный рюкзак, набитый бумажными сумками. На Комикет он ездил каждый год ещё со школы, скупая додзинси по любимым аниме, играм и ранобэ. И сегодня он не изменил традиции, но главной охотой были додзинси по его собственному сериалу — — Шевалье Абсолютного Мира.

— Их, понятное дело, раз-два и обчёлся, — с горьковатой усмешкой подумал он. Пробежавшись по сети и каталогу, он насчитал меньше десятка кружков, связанных с — Шевалье. На прошлом Комикете в августе их было всего около двадцати — смехотворно мало для франшизы, чьё аниме завершилось всего пару месяцев назад. Что ж, делать фан-работы по не самому популярному сериалу — дело не слишком прибыльное. И тем дороже была благодарность тем, кто всё же решился.

Обходя стенд за стендом, он брал по два экземпляра каждого додзинси по своей работе: один — почитать, второй — в коллекцию. Некоторые авторы узнавали его — неудивительно, после его появлений в журналах и стримах. Харуто благодарил, перекидывался парой слов, если позволяла очередь. Один фанат даже пытался не брать денег: — Не могу же я брать с самого автора! — но Харуто настоял на своём.

Сделав заветные покупки, он переключился на другие серии, заодно кивая знакомым иллюстраторам и писателям за их прилавками. Покончив со всем по списку, он двинул в соседний зал — царство коммерческих стендов. Среди них был и стенд GF Bunko под началом его редактора, Кавабэ. Там шла бойкая торговля постерами, футболками, папками и прочим мерчем по главным франшизам. Красовались там и — Шевалье Абсолютного Мира, и — Пейзажи Наюты Кани. По работам Ицуки пока ничего не было, но к следующему Комикету уж точно подвезут мерч по — Всё о моей младшей сестре.

У коммерческих павильонов творилось столпотворение — все рвались за лимитированными аниме-товарами. Харуто, лавируя между людьми, наконец пробился к цели.

— Так, где же он… А, вот.

Он заметил палатку с большим логотипом GF и, облегчённо вздохнув, направился к ней. Перед стендом вилась изрядная очередь, а Кавабэ в фирменной футболке GF Bunko старательно её организовывал.

— Не падай духом! — бросил ему Харуто, поймав момент, когда редактор перевёл дух.

— О, спасибо! Всё раздобыл, что хотел?

— В основном. А вам гостинец принёс — сейчас можно?

Харуто поднял пластиковый пакет.

— Вау, спасибо большое! — Кавабэ широко улыбнулся. — Думаю, Сиракава и остальные будут рады.

— К… кто?

Имя, вылетевшее так неожиданно, застало Харуто врасплох.

— А, вы же знаете временную помощницу Сиракаву, господин Фува? Она тоже сегодня на подхвате.

— Серьёзно?

Ошеломлённый Харуто начал вглядываться в толпу у стенда и вскоре заметил её среди покупателей. За прилавком трудились трое: двое редакторов в футболках GF Bunko и… Мияко Сиракава. И что это на ней было?!

— Да это же форма Отряда Авалонских Рыцарей!

Отряд Рыцарей — элитное воинское объединение королевства Авалон, куда входят Ланселот, Гавейн и прочие героини, пилотирующие легендарные Калибры. Их форма отличалась милитаристским шиком… если не считать ультракороткой юбки, открытых плеч и дерзкого кроп-топа. По канону, этот дизайн сочетал в себе рыцарские доспехи и наряды ритуальных танцовщиц, приносящих дары Калибрам. Хотя, если честно, всю эту предысторию придумали уже потом, чтобы как-то оправдать эскизы иллюстратора OKINA. В первом варианте рукописи форма скромно значилась как — светлая.

Настолько откровенный фэнтезийный наряд мог существовать только на бумаге, но Мияко носила его с потрясающей естественностью.

— О-о-о! Что?! Как?! Мияко, ты почему…

— У нас на складе завалялись образцы косплей-мерча, — с улыбкой пояснил ошарашенному Харуто Кавабэ. — Вот и уговорили её примерить.

Точно. Они и правда выпускали официальные косплей-костюмы по — Шевалье в рамках промо-кампании к аниме. Харуто даже высылали комплект домой. Мужчине в женском костюме делать было нечего, и тот мирно покоился на дальних полках шкафа. И уж точно Харуто не ожидал увидеть его снова — и тем более на Мияко.

— Боже… Кажется, у меня слёзы на глазах.

Девушка, в которую он был влюблён, в костюме из его же сериала. Год выдался непростым, во многом из-за этой аниме-адаптации, но один только вид Мияко в этом наряде окупал все трудности.

Он не мог оторвать от неё взгляда, переполненный смесью восторга и нежности. Их глаза встретились — и Мияко тут же скривилась, будто пойманная на месте преступления. Она покраснела и отвернулась.

— Раз уж я здесь, может, сам передам ей напитки?

— Конечно! Проходите! — Харуто закивал с такой готовностью, что Кавабэ поднял бровь.

— Что это вы так дышите неровно, господин Фува? Ладно, неважно. Заходите сюда.

Он провёл его через задний вход палатки.

— Господин Фува принёс подкрепление! Госпожа Сиракава, я вас подменю — можете отдохнуть!

Уловив намёк, Мияко через пару минут проскользнула внутрь.

— Фува… здравствуй.

— П-привет… Отлично выглядишь, Мияко.

Она аккуратно придерживала юбку, здороваясь. Харуто краснел не меньше неё.

— Это просто… не знаю. Я в шоке. Не думал, что ты станешь косплеить персонажей из моего сериала…

— Меня редакторы упросили! Они хотели, чтобы я нарядилась кем-то из нового сериала, но я сказала, что буду косплеить только то, что сама знаю…

— А… Понятно.

Мозг Харуто, перегруженный эмоциями, отказывался выдавать связные мысли.

— Это невероятно! Просто потрясающе! Спасибо огромное! — выдохнул он наконец, почти кланяясь.

— Да перестань, не смущай меня, — заёрзала Мияко.

— Да я не шучу! Я абсолютно серьёзно! Ты выглядишь лучше всех!

— Уф… — Мияко скептически оглядела себя. — Сначала было жутко неловко… Да и сейчас, в общем-то, тоже. Но пока работала, немного привыкла. В жизни бы на такое не решилась, но это даже забавно.

— Правда?! Может, тебе и вправду стоит заняться косплеем.

— Что ты! Ни за что! — отрезала Мияко, но потом задумалась и улыбнулась. — Хотя… Наю и Кайко наряжали меня и в постыднее.

Она перевела взгляд на суету за пределами палатки.

— Но здесь просто невероятно много людей. По телевизору одно дело, а вживую — совсем другие ощущения.

— Ага… Сюда съезжаются отаку со всей страны.

Даже для бывалого комикетчика вроде Харуто эта людская масса порой казалась ошеломляющей.

— Ты много чего купил? — поинтересовалась Мияко, глядя на его переполненные сумки. Харуто поспешно отодвинул те, где лежали фан-комиксы сомнительного содержания.

— Д-да, кое-что… Мангу, новеллы, разные штуки.

— Новеллы? Здесь и новеллы продают?

Харуто кивнул на удивлённый вопрос.

— Конечно. Некоторые кружки выпускают полноценные романы. Много профессиональных авторов тоже участвуют.

— Здорово.

— Ага. Иногда они даже объединяются — как, например, Кисэцу Морита с Ао Дзюмондзи.

— Ого… — Мияко впечатлённо кивнула. — А ты сам додзинси не делал?

— Не в составе кружка, но очень хочется попробовать. Было бы круто замутить что-то с Ицукой, Наей и господином Кайдзу.

— Получилось бы здорово. Но я уверена, что выцарапывать страницы у Ицуки и Наюты — то ещё удовольствие…

Мияко рассмеялась, а Харуто лишь вздохнул.

— В точку. В такой коллаборации мало просто написать свой кусок. Если я это затею, мне же и организовывать всё придётся. Головная боль гарантирована… Однажды был додзинси-роман — Mimic! — его делали аж семнадцать авторов из MF. Организатор, Исао Миура, говорил, что это чуть не свело его в могилу.

— Семнадцать?! С одного-то собрать — уже подвиг…

Губы Мияко дрогнули. Она на своей шкуре знала, каково редакторам выбивать материалы.

— И знаешь, если уж браться, то хочется создать что-то этакое, легендарное. Но для этого нужен вес, как у Миуры. Реалистичнее — собрать троих-четверых. А ещё я хочу сделать игру.

— Игру? Настольную?

Харуто оживился. — Ага! Есть же Game Market — типа Комикета, но для настолок. Там народ выкладывает собственные игры и RPG.

— Звучит круто!

— Конечно, делать настолку дороже, чем додзинси. Таких навороченных, как немецкие, не найдёшь. Но иногда за простенькими компонентами скрываются гениальные идеи. Некоторые игры запросто могли бы выйти в розницу. Там вообще классно просто потусить. Вот Ю Симидзу, например, выпустил серьёзную самурайскую игру — совсем непохожую на его литературный стиль. Забавно было видеть.

— А у тебя есть идеи?

— Есть пара, но пока сыровато. Всё кажется бледной копией чего-то уже существующего. Но если собрать прототип и потестить, может, что-то выгорит. Поможешь, когда будет готово?

— Конечно! А ты не думал писать сценарии для игр? Мобильных или консольных? Говорят, многие авторы ранобэ сейчас этим подрабатывают.

— Ещё бы! Если предложат — с радостью возьмусь. Должно быть круто: создавать историю с озвучкой, музыкой, классной графикой и крутыми боями. Да и работать в команде, как я понял на аниме, — это отдельный кайф. Если подвернётся шанс, я бы снова за аниме взялся, и за сценарии, и за тексты песен… и для манги…

Харуто неслось, словно на скоростном поезде. Он ещё никогда ни с кем так не делился своими творческими мечтами — даже с редактором или Ицукой. Мияко слушала его с тёплой улыбкой, хотя в её глазах читалась лёгкая грусть.

— Ой, прости, что разошёлся.

— Да ничего, — мягко покачала головой Мияко. — Это же здорово — столько планов и идей. Мне бы тоже неплохо так зарядиться. Скоро ведь и правда нужно будет работу искать…

Она вздохнула, и в её голосе прозвучала неподдельная задумчивость.

[[image:/storage/reader-images/905eac64464ce7ab05206e61f2c6b2fbda94b8d0.png]]

[[image:/storage/reader-images/bda7a401c48ac45b81cdcc14656969fc76acef8d.jpg]]

----------

Начало нового года

Утром первого января Ицуки Хасима встречал Новый год в своей квартире, с завидной скоростью уплетая традиционные японские блюда осэти. Готовил для него сводный брат, Тихиро. Зная вкусы Ицуки, тот не ограничился классикой — к тушеным и жареным креветкам добавил креветки во фритюре и эбитири, томившиеся в остром чили-соусе.

Всё было изумительно. Ицуки энергично орудовал палочками, но вскоре его настиг укол совести.

Каждый год Тихиро звал его встретить и канун Нового года, и сам праздник в родительском доме. И каждый год Ицуки отвечал отказом.

С тех пор как отец, Кэйсукэ, женился на маме Тихиро, чувства Ицуки к нему сильно смягчились. Сейчас он почти никогда не злился на отца. Но он прекрасно знал: оказаться с ним в одной комнате — рецепт жуткой неловкости. Ицуки понимал, что нельзя держать семью на расстоянии вытянутой руки вечно. Тем более на горизонте маячила свадьба — девушка, с которой он действительно хотел связать жизнь. Но сделать первый шаг… на это он просто не мог себя пересилить. «Соберись, тряпка, соберись!» — думал он снова и снова, но всякий раз выходило не так.

«Наверное, я всё еще ребенок», — вздохнул он.

Ицуки отогнал мрачные мысли и вернулся к еде. В конце концов, Тихиро старался для него. Нужно прогнать негатив и наслаждаться праздничным пиршеством от всей души.

Около десяти утра в дверь позвонила Наюта Кани. Популярная писательница с тем же лейблом, что и Ицуки. И его официальная девушка — уже около месяца.

— С Новым годом, Ицуки, — смущенно поклонилась она.

— А… а-а-а… м-м… — промычал Ицуки, не в силах выдавить из себя членораздельную фразу.

Наюта была в кимоно. Розовом, с цветочным узором. Оно делало её невероятно заметной. Серебряные волосы, голубые глаза — внешность у неё была далека от традиционной японской, но кимоно сидело на ней просто сногсшибательно. Ицуки настолько очаровался этим приторно-сладким зрелищем, что дар речи потерял окончательно.

[[image:/storage/reader-images/7e3b618660c4aeeb298e25cddd956c9386072e3c.png]]
— С-с Новым годом! — наконец выдавил он. — Э-э-э… Пусть этот год будет для нас удачным.

Наюта улыбнулась:

— Нья-ха-ха… Ну как тебе кимоно?

—Мило, — выпалил он, озвучив первую же мысль.

Наюта покраснела.

— Когда ты так прямо говоришь, мне становится стыдно. Всё тело будто в огне. Хочется немедленно это снять!

— Не дури, — парировал Ицуки. — Готова?

Сегодня он оделся поаккуратнее обычного: пиджак и брюки. Накинув пальто, он вышел с ней из квартиры.

Они направились к храму, который находился практически напротив офиса «Гифт паблишинг» — всего в нескольких минутах ходьбы от дома Ицуки. Район здесь в основном деловой, многие жители разъехались праздновать к родственникам. Да и рядом были другие, более крупные и знаменитые храмы. Так что желающих совершить первое в году паломничество сюда набралось не так много. Тем не менее очередь растянулась от входа до самой улицы. Парочка смиренно встала в хвост.

— Жаль, что здесь нет палаток с такояки или засахаренными яблоками, — вздохнула Наюта.

— Если пойти в большой храм, где они есть, — ответил Ицуки, — там будет стопроцентная толпа. Лучше уж сходить в местный, поменьше. Спокойнее же?

— Да, наверное. Но я всё равно хочу сходить на свидание, где мы будем гулять и пробовать всякую еду из разных палаток.

Увидев, как Наюта смущенно это говорит, Ицуки тоже слегка покраснел.

— Н-ну, можно сходить на летний фестиваль.

— Да! И ты обязательно наденешь юкату, Ицуки.

— Л-ладно… Я подумаю об этом.

Представив, как они вместе гуляют по летнему фестивалю в одинаковых юкатах, а потом смотрят вечерний фейерверк, Ицуки невольно улыбнулся.

— В таком случае, — прошептала Наюта, — может, закончим с визитом в храм и отпразднуем первый в году секс?

— Нет!

Лицо Ицуки стало пунцовым. Наюта обиженно надула губы.

— Ну-у-у… А я так хотела немного поиграть с этим кимоно… Между прочим, надевать его было о-очень сложно. Маме пришлось помогать…

— И как ты собралась его обратно надевать, если снимешь? Поноси его хотя бы до дома.

— Не хочу ждать до дома. В нём же трудно двигаться… Но если ты еще похвалишь мое кимоно, я потерплю.

— Это кимоно выглядит на тебе просто потрясающе. Очень мило, — отчеканил Ицуки, хотя краска с его щек так и не сошла.

— Можешь добавить в голос чуточку больше эмоций? Хотя мне и так приятно. Хи-хи-хи…

Она тихо рассмеялась. Они стояли в очереди, и до входа в храм оставалось совсем немного.

Сняв пальто, Ицуки подошел к алтарю. Они с Наютой слегка поклонились. Ицуки бросил в ящик для подношений монетку в пять иен. Эта традиция у него была основана на игре слов: «го эн» (пять иен) созвучно с «гоэн» (связь, судьбоносные отношения). Он имел в виду не только любовь, но и коллег по работе, друзей. В любовном плане ему сейчас помощи не требовалось, а вот полезные связи в работе лишними не бывают.

Ицуки взглянул на Наюту. В её руке красовалась монета в пятьсот иен.

— Кани, не надо кидать пятьсот иен.

— Почему? — удивилась Наюта, приподняв бровь.

— Это самая крупная монета в Японии. Считается, что таким подношением ты как бы говоришь богам, что в следующем году не ждешь ничего ценнее этих пятисот иен.

Когда-то, готовясь к роману, Ицуки начитался всякой всячины о храмовом этикете. Религиозным человеком он себя не считал, но в таких вещах предпочитал не искушать судьбу.

— А, понятно… — Наюта кивнула и… бросила монету в ящик.

— Поняла, но всё равно сделала?!

Она улыбнулась в ответ:

— Моё счастье и так уже зашкаливает. Так что я просто благодарю богов за то, что они дали мне больше, чем я могла мечтать.

— Ну, ладно…

«Боже, какая же она милая. Моя девушка слишком милая!»

Услышав слова Наюты, Ицуки пропустил удар. Если бы вокруг не было людей, он бы немедленно её обнял. Вместо этого он взялся за веревку и позвонил в храмовый колокол. Немного успокоившись, он передал веревку Наюте. Та дернула её с куда большим энтузиазмом, и звон разнесся по округе.

— Э-э-э… А что делать дальше? — тихо спросила она.

— Два поклона, два хлопка, сложить руки в молитве и еще один поклон.

Ицуки сделал всё, как сказал. Глубоко поклонился, дважды звонко хлопнул. Потом закрыл глаза. Но загадывать желание богам не стал. Он дал себе обещание. Эта мечта — не из тех, что кто-то может исполнить за тебя. Пока он сам её не достигнет, она не будет иметь смысла.

Я должен стать идеальным главным героем для Наюты Кани.

И я должен сделать её счастливой.

Укрепившись в своем решении, он открыл глаза и поклонился в последний раз.

Взглянув на Наюту, он увидел, что она всё ещё стоит с закрытыми глазами, горячо шепча молитву. Прошло секунд двадцать, прежде чем она, наконец, закончила и отошла от алтаря.

— Ты прямо с головой ушла в молитву, — заметил Ицуки. — О чем просила?

Наюта отвела взгляд и немного смутилась.

— Вэ-хэ-хэ… Правда хочешь узнать?

— Ну, да, любопытно…

Наюта приблизила губы к его уху.

— Я попросила, чтобы мы с тобой, Ицуки, смогли создать счастливую семью.

— Слишком быстро!

Ицуки мгновенно залился краской.

Ночью Ицуки сидел за компьютером и писал.

Работа продвигалась ни шатко ни валко. После данного себе обещания мотивация была на высоте. Возможно, он впервые в карьере профессионального писателя работал в новогоднюю ночь. Но что-то постоянно отвлекало. Он никак не мог сосредоточиться на рукописи.

«Уже в этом месяце…»

Пальцы замерли.

Пятый том «Всё о моей младшей сестре», последний в серии, поступит в продажу 18 января. В двух версиях: обычной и с бонусным аудиодиском. А вместе с этим наконец стартует анонс аниме-адаптации.

В этот день откроется официальный сайт, выйдет первый трейлер, новелла Ицуки, написанная специально к аниме, новый арт от иллюстратора серии Хосиимо и новая глава манги от Кайко Микуниямы. Ранобэ, аниме и манга объединятся, чтобы устроить «Всё о моей младшей сестре» грандиозную премьеру.

Ицуки давно сдал текст пятого тома. Но он не сомневался, что аниме-команда, Хосиимо и Кайко сейчас работают в поте лица, чтобы уложиться в свои дедлайны. Для писателя это гигантский момент. Возможно, такого в карьере больше не случится. И анонс аниме — это тот самый сигнал к старту всего и вся.

Что подумают читатели? А что скажут те, кто не читает? Другие авторы? Люди из индустрии? Семья? Родственники? Заметят ли старые знакомые? Для него это аниме — всего лишь очередной этап на пути к мечте. Но по мере приближения даты анонса нервы всё равно сдавали. Для такого писателя, как он, большой запуск по значимости равен первому эпизоду, который покажут по телевизору.

— Фу-у-у…

Ицуки выдохнул, свернул окно текстового редактора и открыл вкладку с Твиттером. Решил ради отвлечения поискать упоминания своей франшизы. Набрал в строке «Всё о моей младшей сестре», понимая, что пока не выйдет следующий том, вряд ли появится что-то новое.

Но, несмотря на низкие ожидания, его взгляд сразу же наткнулся на вереницу одинаковых сообщений:

«Аниме по „Всё о моей младшей сестре“ Ицуки Хасимы подтверждено!»«Аниме по „Всё о моей младшей сестре“ Ицуки Хасимы подтверждено!»«Аниме по „Всё о моей младшей сестре“ Ицуки Хасимы подтверждено!»«Аниме по „Всё о моей младшей сестре“ Ицуки Хасимы подтверждено!»«Аниме по „Всё о моей младшей сестре“ Ицуки Хасимы подтверждено!»

Почти все твиты в выдаче были одинаковыми.

— Че… чего?

Глаза Ицуки расширились. Он на секунду завис, потеряв дар речи.

А потом заорал что было мочи, позабыв, что на дворе глубокая ночь:

— Что здесь происходит?!

[[image:/storage/reader-images/72bbef643ea9adf819c573f048d4ec2154820e58.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВопросКакое место или момент в повседневной жизни вам нравится больше всего?

Когда я пью пиво и читаю роман о младшей сестрёнке.

Когда я пью пиво и играю в порно-игру… то есть работаю над романом.

Посмотреть хороший фильм ужасов категории B под сакэ.

Наверное, когда дурачусь с друзьями.

Джентльмен-клуб.

Наверное, когда кто-то с удовольствием ест то, что я приготовил.

Секс с Ицуки.

----------

Сестринские сливы

К четвертому января редактор Кэндзиро Токи и его начальник, главред импринта GF Bunko Сатоси Годо, наконец-то добрались до двери Ицуки — приползли извиняться.

Скандал с аниме «Всё о моей младшей сестрёнке» рванул в сеть после того, как в интернете засветилась картинка специального пятого тома с драма-диском. На коробке жирным шрифтом красовалось: «Скоро аниме!». Как позже выяснилось, картинка была стырена с официального сайта Gift Publishing. В общем-то, такое случалось и раньше: планы по экранизациям других сериалов «сливали» из-за кривых рук обновляльщиков на сайтах магазинов, дурацких уведомлений для книжных точек или фоток новинок, которые сотрудники типографий и дистрибьюторы постили в соцсети ради лайков. Путаница с датами анонсов случалась на раз-два, но вот чтобы виноватым оказалось само издательство — это был редкий, уникальный провал.

Сайт Gift Publishing обновлялся первого числа каждого месяца: выкладывали обложки всех новинок. Если на суперобложке закрадывалась конфиденциальная информация — ну, например, о грядущей экранизации, — публикацию следовало отложить до лучших времен. Сроки, когда можно выкладывать изображения, согласовывали с каждым редакторским отделом. Именно эти бумаги Мияко просила Токи проверить в канун Рождества. Проверять документацию и следить за сроками — святая обязанность редактора и главного редактора. Но Токи по ошибке отметил для специздания пятого тома пункт «Без ограничений», а Годо, как назло, этого не заметил.

Именно поэтому новость об аниме выпорхнула в люди раньше времени. На сто процентов — дурацкая, досадная человеческая ошибка. Обычная жиза.

Увидев новость в сети, Ицуки немедленно взорвал телефон Токи. Тот сам офигевал не меньше и попытался связаться с кем-то из компании, но так как было первое января, веб-администратор, как честный человек, отдыхал и на связь не выходил.

Разобраться, что произошло, удалось только к вечеру третьего числа. А всё это время позорное изображение лимитки висело на сайте, разглашая тайну на весь мир.

— Чёрт возьми... Нельзя было слить всё в унитаз? — Ицуки выслушал сбивчивые объяснения Токи и Годо, и его раздражение не знало границ. Под глазами залегли фиолетовые круги: за последние три дня он почти не смыкал глаз.

Токи опустил взгляд и покорно склонил голову, готовый провалиться сквозь землю.— Мне действительно очень жаль.

— Это наша вина, — подхватил Годо, буравя взглядом паркет. — Примите наши извинения, господин Хасима.

Ицуки в ответ на эти вежливые поклоны лишь устало выдохнул, выпустив весь накопившийся пар.— А-а-ах... Ладно, что уж теперь. По крайней мере, читатели, кажется, рады...

Связавшись с Токи из-за утечки, Ицуки продолжил мониторить сеть. И многие из первых откликов его слегка приободрили. «Как же я рад аниме по AAMLS!», «Обожаю ранобэ, жду с нетерпением!», «Аниме по этой истории с фансервисом? Круто!», «Поздравляю, Хасима!», «Я слежу за Ицуки Хасимой с его дебюта, и для меня его экранизация — это реально большое событие».

Разумеется, не обошлось без обычного мусора от тех, кто даже не открывал книги: «Очередное тупое аниме по ранобэ?», «Не читал, но уверен, что это говно», «Сюжеты про младших сестёр такие мерзкие». Некоторые высказывали беспокойство: «Экранизация от GF Bunko? Надеюсь, оно не повторит судьбу „Шевалье Абсолютного Мира“». «Жду с нетерпением, но надеюсь, что не привлечёт кучу хейтеров». А были и те, кто существовал на своей волне, например, парень, который выдал шедевр: «Хватит создавать мангу и аниме, которые меня беспокоят. Это нарушение моих личных границ».

— Д-да! — подхватил Токи, ухватившись за слова Ицуки как за спасательный круг. — Фанаты правда очень рады за вас!

Но Ицуки поморщился, как от зубной боли.— Ещё бы. Они так невинно радуются, понятия не имея, что я сам чувствую. Такие милые. Серьёзно... Я их всех люблю. И именно поэтому!..

Он стиснул зубы и сжал кулаки так, что побелели костяшки.— Именно поэтому я хотел сообщить им новость правильно. Так, как мы готовили всей душой. А не спустя рукава!

Токи оставалось лишь молча сидеть, глядя, как лицо Ицуки вновь наливается мраком.

Покинув квартиру Ицуки, Токи и Годо рванули в аниме-продакшн. Там их проводили в комнату для совещаний. Немного погодя вошли режиссёр «Всё о моей младшей сестрёнке» Мунэнори Таруи и продюсер Цутому Осима. Таруи был, как всегда, невозмутим и расслаблен, а вот Осима явно пребывал в дурном расположении духа — судя по лицу, он был готов разорвать кого-нибудь голыми руками.

— Нам правда стыдно за эту ситуацию.

Они уже всё подробно разжевали по электронной почте, поэтому Годо сразу перешёл к извинениям и отвесил низкий поклон.

— А-а-ах... — Осима громко, чтобы все слышали, вздохнул. — Очень не хотелось с этим разбираться... У нас была куча планов, и теперь всё насмарку.

— Я понимаю ваше возмущение. Приношу свои глубочайшие извинения.

Осима фыркнул в ответ на слова Токи.— Понимаете? Вы хоть отдаёте себе отчёт, какой конкретный ущерб наносят подобные утечки?

— Конкретный? — переспросил Токи, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Ну, во-первых, создание официального сайта аниме стоит денег. Пик внимания к таким сайтам приходится на момент анонса. Если информация просочится раньше запуска, то направить людей на сайт, в который мы вложили деньги, становится в разы сложнее. То же самое с новостными порталами и журналами: мы работаем с кучей компаний и тратим средства, чтобы всё скоординировать. А теперь эта ценная информация достанется новостным сайтам-аффилиатам, которые просто сделают на ней наличку. Сотни, если не тысячи ботов ретвитят ссылки на свои партнёрские программы — а официальный сайт вообще не в счёт. Они оттягивают потенциальных клиентов, которые в обычной ситуации заходили бы либо на наш сайт, либо на ресурсы легальных СМИ. Для продюсера нет ничего более удручающего.

Осима спокойно излагал факты, но в его голосе сквозила закипающая ярость. Токи вдруг остро ощутил, как сильно он облажался.

Сайты-агрегаторы новостей, так называемые «матомэ-сайты», собирают и обобщают треды из Twitter, 2chan и других форумов и соцсетей, преподнося информацию читателям в удобном формате и зарабатывая на рекламе. Говорят, что самые успешные из них получают до двадцати миллионов иен рекламной выручки в год. Однако, в отличие от легальных новостных ресурсов, имеющих связи с издательствами и аниме-компаниями, аффилированные сайты публикуют практически всё, что угодно, включая сфабрикованные истории и информацию, полученную незаконно, — лишь бы росли просмотры. В ход идёт всё, и некоторые ресурсы даже прибегают к сенсационным заголовкам, чтобы привлечь внимание читателя. Представители индустрии развлечений их люто ненавидят, считая раковой опухолью, проникшей в их бизнес. В последнее время они начали пробовать судиться с самыми вопиющими нарушителями.

— Я... Мне правда очень жаль, — только и смог выдавить Токи осипшим голосом.

Одна из важнейших задач продюсера — организовать и провести рекламную кампанию. Ошибка Токи не только помешала этому, но и оказала материальную поддержку тому, кого индустрия считает злейшим врагом.

— А-а-ах, — Осима снова тяжело вздохнул, разряжая обстановку.

— Ну что ж, — вмешался Таруи с мягкой улыбкой, которая, однако, не сулила ничего хорошего. — Случившегося не воротишь. Это не первая утечка в истории аниме... Всякое случается из-за внешних факторов.

— Если ты так ставишь вопрос, — Осима неловко хмыкнул, — то я, пожалуй, не могу его тут особо казнить.

Токи с облегчением выдохнул, но тут Таруи пристально посмотрел на него.— Однако, раз уж это случается постоянно, хочу убедиться, что ты не думаешь, будто это никак не влияет на нас — на тех, кто работает на передовой.

Голос режиссёра звучал мягко и располагающе, но в словах чувствовалась сила — пронизывающая холодом до костей.

— Я учту это, — сказал Токи, снова кланяясь и мысленно проклиная свою невнимательность.

Закончив с представителями аниме-студии, Токи вернулся в редакцию уже вечером. Он обессиленно рухнул в кресло, тяжело вздохнул, так что заскрипела спинка, и включил компьютер.

Это была его первая серьёзная ошибка за долгое время. Ему искренне было жаль Ицуки и всю съёмочную группу. Он сожалел о случившемся и отчаянно хотел настроиться так, чтобы впредь не допускать подобного в работе.

С такими мыслями он открыл почту — и увидел ответ от Хосиимо, иллюстратора «Всё о моей сестрёнке». Тот был в утренней рассылке с извинениями за утечку, и, видимо, решил ответить.

Токи открыл письмо. Текст сообщения был коротким, как приговор:

Мне жаль. Моё сердце разбито. Я больше не могу рисовать.

«Ты… серьёзно?»

В свои двадцать семь лет Кэндзиро Токи вляпался по полной. И расхлёбывать это ему предстояло ещё долго.

----------

Хосиимо

Хосиимо был иллюстратором. Последние пять лет он активно кормился в сфере ранобэ и визуальных новелл. Ему было двадцать семь, жил он в префектуре Миэ — это примерно шесть часов тряски от Токио на машине.

Славился Хосиимо умением рисовать абсолютно голых девушек. Особенно все сходили с ума от того, как он выписывал бёдра и пятую точку. Именно за этот талант GK Bunko и заманили его иллюстрировать «Всё о моей младшей сестрёнке». Правда, вне изображения девушек у него имелись и слабые стороны: взрослые мужчины ему удавались с трудом, меха и фэнтезийные элементы, у которых нет аналогов в реальном мире, выходили сомнительными, да и чёрно-белые иллюстрации получались не такими сочными, как цветные. По общей популярности и именитости он немного уступал Пурикэцу.

И всё же у Хосиимо было два огромных преимущества: скорость и стабильное качество. Он всегда сдавал работу нужного уровня и всегда укладывался в дедлайны. Для фрилансера это качество — на вес золота. Благодаря ему Хосиимо пользовался в индустрии отличной репутацией. Поэтому его сообщение «Моё сердце разбито. Я больше не могу рисовать» было абсолютно за гранью понимания.

Прочитав письмо, Токи немедленно вцепился в телефон. Никто не ответил. Он звонил каждые десять минут, и тревога в душе росла с каждым гудком. Хосиимо снял трубку только на шестой звонок.

— Алло? — раздался голос, больше похожий на призрачный шепот.

— Хосиимо! Я прочитал твоё письмо. Что случилось?

— Всё именно так, как я написал. Я узнал об утечке, когда работал над иллюстрацией к аниме, и… это… просто разбило мне сердце, понимаешь?

— Слушай, мне правда очень жаль. Это целиком моя вина.

Токи отвесил поклон в пустоту, хотя Хосиимо, конечно, не мог этого видеть.

— Я вот о чём… Наверное, это просто стало той самой последней каплей.

— В каком смысле?

Голос Хосиимо был еле слышен, когда он начал объяснять.

Как Токи и предполагал, раз иллюстрация в честь анонса аниме всё ещё не готова, значит, график художника был расписан по минутам. До конца года он сдавал арты к пятому тому «Сестрёнки», иллюстрации для мерча GF Bunko на зимнем Комикете (плюс своё собственное додзинси, которое он там же толкал), а ещё картинки для новеллизаций от других издательств. С наступлением нового года в его планы входили: форзацы в томах манги «Сестрёнки», оригинальные иллюстрации для журнала Comic Gifted, обложки для Blu-ray и CD с опенингом, а также дизайн фигурок, которые должны были выйти в продажу. Только по «Сестрёнке» у него в работе болталось несколько десятков разных заданий, и их число со временем должно было только расти.

Даже Токи, который сам же и нагружал художника, начинал беспокоиться, не переборщил ли он. Но Хосиимо так радовался, что впервые участвует в аниме-проекте! И Токи просто подумал: «Ну, он же справится, да?»

— Я думаю, настало время пересмотреть все мои графики. Извини.

— Понятно. Думаю, это разумно.

Вот всё, что Токи смог выдавить убитому горем иллюстратору.

Они поговорили ещё немного и в итоге решили отменить задание с иллюстрацией к аниме, которая должна была украсить официальный сайт.

— Я сам сообщу аниме-стороне, хорошо?

— Прости… Прости меня… Прости…

— Нет, — сказал Токи Хосиимо, который чуть ли не плача рассыпался в извинениях. — Это я должен перед тобой извиняться…

— Фух…

Закончив разговор, Токи глубоко выдохнул и откинулся на спинку стула.

Когда от создателей слышишь гневную критику («Не могу рисовать — значит, не могу! Ничего не поделаешь!») или разнос («Это ты виноват, идиот! Как можно было так облажаться?!») — это тяжело. Но когда тебе самому начинают без конца кланяться и извиняться… это тоже больно. Просто по-своему. Когда работа с автором или художником идёт не по плану, вариантов развития событий может быть много, но каждый из них — серьёзное испытание на прочность.

— Что-то случилось, Кен-Кен? — спросил проходивший мимо Годо, заметив, как побледнел подопечный.

Когда Токи пересказал ему новости, лицо Годо, похожее на бандитскую физиономию, скривилось в мрачной гримасе.

— Понятно. Надеюсь, Хосиимо снова встанет на ноги…

— Да.

— Но чем сильнее человек увлечён своим делом, тем больше времени ему нужно, чтобы оправиться, когда что-то идёт не так. Присмотри за ним, хорошо?

Токи ощутил, как по спине пробежал холодок.

— Э-э… хорошо. Я выкрою время, навещу его и извинюсь лично.

— Спасибо. Забота о ментальном состоянии наших авторов — тоже часть работы редактора, — напомнил Годо, хлопнув его по плечу.

[[image:/storage/reader-images/9b741fff9f436727890259439c3f2b5dc2f15ed7.png]]
Уголок вопросов и ответов:Вопрос:Хасима отказался работать с Пурикэцу над тремя проектами, заявив, что тот «не подходит» для этих серий. Но разве это не грубо по отношению к другим иллюстраторам? Получается, он им прямо говорит, что они — материал второго сорта?

Да, наверное.

Честно говоря, мне самому показалось: «Да кто ты такой, чтобы так себя вести?» Думаешь, ты уже в том положении, чтобы выбирать себе иллюстраторов?

Ну, не надо так утрировать…

Но точно так же, как между писателями есть явная разница в таланте и достижениях, то же самое справедливо и для иллюстраторов. В этом бизнесе тебя постоянно сравнивают с теми, кто лучше, — справедливо это или нет, — и все участники процесса это прекрасно осознают.

----------

Шестидесятисемилетний писатель-новичок

Голова у Кэндзиро Токи после Нового года шла кругом от скандала со сливом «Всё о младшей сестре», но это была далеко не единственная проблема, в которую он умудрился вляпаться. Поэтому шестого января, ровно в три часа дня, он уже сидел в зале для совещаний, на полной скорости обсуждая новый проект с одним из авторов.

За пять минут до назначенного времени в офисе, словно материализовавшись из воздуха, появился пожилой мужчина в традиционной японской одежде. Ёсихиро Кисо — писатель-новичок, получивший поощрительный приз на пятнадцатом конкурсе новичков издательства «GF Bunko» за самурайскую драму «Сэнгоку Кэмпудэн». «Ёсихиро Кисо» — не псевдоним, а самое что ни на есть настоящее имя, и именно под ним он планировал дебютировать. В свои шестьдесят семь лет он стал не только самым возрастным победителем в истории конкурса, но и самым старым автором в обойме «GF Bunko». Взгляд — острый, осанка — безупречная. Казалось, в этом человеке, которого время даже не потрудилось тронуть, поселился сам дух самурая. Токи стало не по себе: просто сидеть напротив него в переговорной было уже испытанием на прочность.

Редактор выложил на стол распечатку «Сэнгоку Кэмпудэн». Пора было брать быка за рога.

— Господин Кисо... Спасибо вам за правки. Я всё просмотрел.— Да, — голос Кисо прозвучал низко и властно, заставив Токи внутренне подобраться.— И... Ну, не будем ходить вокруг да около... По-моему, получилось очень хорошо.

«Сэнгоку Кэмпудэн», присланная на конкурс, была суровой самурайской историей о странствующем мечнике Цукахаре Бокудэне — реальной исторической личности, который встречал на своем пути других воинов. Однако с тех пор рукопись пережила четыре масштабные переработки и превратилась в нечто совершенно иное. Она по-прежнему дышала духом эпохи Сэнгоку, а персонажи были прописаны глубоко и мастерски — именно за это произведение и хвалили судьи. Но теперь, благодаря проработанным сценам боев, стиль, изначально суховатый и прямолинейный, обрел вариативность. А красочные описания еды, которые Кисо искусно вплетал в повествование, позволяли назвать роман даже «гастрономической» исторической прозой.

Однако самым весомым приобретением стало появление Цуруги. Хорошенькой юной героини, которой в конкурсной рукописи не было и в помине. Цуруги оказалась жрицей, служившей Такиэмидзути — богу грома и мечей. Она то и дело врывалась в сюжет, то выручая Бокудэна из передряг, то пытаясь его соблазнить. Её присутствие придало истории ту самую недостающую живость.

— Думаете? — сухо бросил Кисо, не изменившись в лице.— Честно говоря, вы меня удивили. Цуруги стала намного милее, чем в прошлой версии.

Цуруги появилась еще в прошлом черновике, но тогда её роль и описание категорически не вписывались в историю. Токи даже подумал, что просить шестидесятисемилетнего ветерана вводить в хроники битв милых девчонок — это перебор. Но увидеть, как всего за одну редакцию персонаж преобразился до неузнаваемости... Токи был поражен скорости, с которой рос этот автор.

— Это моэ? — спросил Кисо, вонзая в Токи взгляд, острый, как лезвие катаны.— Да. Стопроцентное моэ, — с невозмутимым видом отчеканил Токи.— Вот как, — и тут Кисо наконец слегка расслабился. — Тогда я должен поблагодарить вас за те материалы, господин Токи.

На их третьей редакторской встрече Кисо сам заговорил о том, что хочет понять концепцию «моэ» — ту самую глубокую привязанность, которую отаку испытывают к персонажам поп-культуры. Токи доходчиво всё объяснил, одолжив ему книгу, которая серьезно и без тени смущения рассказывала об этом феномене, а также несколько манг, ранобэ и аниме-сериалов с обилием милых девушек. Редактор рассудил, что если уж Кисо решил выйти на поле битвы ранобэ, то ему стоит освоить это понятие от и до.

Токи и представить не мог, что Кисо немедленно применит полученные знания в «Сэнгоку Кэмпудэн». Он-то думал, что это пригодится в будущем, а для публикации дебютного романа Кисо, скорее всего, останется верен суровому самурайскому духу. Токи прекрасно понимал: у самурайского романа с исключительно мужским составом персонажей почти нет шансов на успех. Но с точки зрения политики импринта, конкурса новичков и необходимости разнообразия на рынке ранобэ, он считал публикацию важной. Однако Кисо, ещё даже не дебютировав, уже серьезно оценил поле боя. Идея добавить в состав милое личико исходила именно от него.

— Я рад, что это оказалось полезным... Кстати, если не секрет, что из того, что я вам дал, помогло больше всего? Просто для себя.— Возможно, из-за недостатка опыта, — голос Кисо звучал сурово, — но книга, с которой я начал, не нашла во мне эмоционального отклика, хотя логику доводов я уловил. Аниме оказалось более понятным ориентиром. Глядя на этих девушек, я испытывал то же, что и при взгляде на собственных внучек. Мне хотелось любить их просто так, безоговорочно. Это чувство со мной до сих пор.— Вот как, — только и смог выдавить Токи, робко кивая.— Насколько я понял, моэ заставляет сердце трепетать от радости. Вы согласны, господин Токи?— Абсолютно.

Лицо Токи оставалось серьезным, но внутри у него всё трепетало от восторга.«Да этот автор может стать настоящей звездой».

Ёсихиро Кисо было шестьдесят семь. Он был пожилым человеком, который узнал о существовании слова «ранобэ» только после того, как ему сообщили о победе. Его рукопись вообще чуть не дисквалифицировали из-за несоответствия жанру, и Токи казалось, что будущее Кисо как автора ранобэ весьма туманно. Но в мгновение ока Кисо прочувствовал моэ на своей шкуре и сумел применить это в работе. Богатый жизненный опыт придавал глубину его сеттингу и персонажам, а гибкость ума и талант позволяли быстро схватывать незнакомые концепции и вплетать их в сюжет. Токи, как редактору, хотелось поддерживать его рост. Давненько ему не попадался автор, который вызывал бы у него такие чувства.

— Что-то не так? — спросил Кисо, заметив, что ноздри Токи раздуваются.— А? А, нет, — Токи слегка покраснел. — Честно говоря, после Нового года я допустил серьезную ошибку по другому проекту, так что сейчас просто пытаюсь собраться.— Серьезную ошибку?— Да. Мне очень стыдно, но...

Токи вкратце выложил историю о том, как случайно разгласил информацию об экранизации «Всё о…».

— Я принес извинения господину Хасиме и всей аниме-команде, но, думаю, они всё еще злятся. Как бы вы поступили в такой ситуации, господин Кисо?

Он спросил это не как начинающего писателя, а как человека, искушенного в жизненных невзгодах. До выхода на пенсию Кисо, кажется, был высокопоставленным руководителем в судостроительной корпорации. Токи подумал, что он мог бы дать дельный совет.

— Для японского мужчины есть только один способ искупить вину, — ответил Кисо своим величественным голосом.— Какой же?— Сэппуку.

По щеке Токи скатилась холодная капля пота.

— Эм... Я не думаю, что способен вспороть себе живот...— Разумеется, это шутка, — ответил Кисо, сохраняя на лице абсолютную серьезность.— Простите, это прозвучало совершенно не так...— Неужели? — старик говорил сурово, но в глазах мелькнул лукавый огонек. — Пожалуй, мне стоит подтянуть и комедийные навыки. Очевидно, что лучший способ исправить рабочую ошибку — это работа. Хотя если вы хотите доказать свое раскаяние на физическом уровне, можно всегда отрубить мизинец или обрить голову...

— Отрубить палец я тоже, пожалуй, не смогу... — мысль об этом заставила Токи поежиться.

----------

Судьбоносная встреча

Дата: 7 января.Место: Лифтовый холл на четвертом этаже издательства «Гифт».

Кэндзиро Токи снова кого-то поджидал. Ровно через десять минут после назначенного времени двери лифта разъехались, и оттуда вышел ОН — Сэцуна Эна, он же Пурикэцу. Невысокий парень с волосами, выкрашенными во все цвета радуги.

— Йоу! Пф-ф-ф! Эй, а это что с тобой стряслось, Кен-Кен?!

Сэцуна едва глянул на лицо Токи… вернее, на его голову — и тут же согнулся пополам от хохота. Сегодня утром, перед работой, Токи заскочил в барбершоп и сбрил все волосы наголо.

— Я просто решил сосредоточиться на работе, — буркнул Токи, мучительно краснея.

На вчерашней планерке писатель Кисо в шутку предложил ему три способа искупить вину: харакири, отрубание мизинца или бритье головы. Первые два варианта показались Токи сомнительными, а третий — вполне выполнимым. Вот он и выполнил. Токи прекрасно понимал, что Ицуки и съемочной группе аниме от его лысины ни жарко ни холодно, но ему отчаянно хотелось показать: он готов взять себя в руки. В последний раз он брился наголо еще в средней школе. Коллеги-редакторы, конечно, посмеивались, но он и правда чувствовал себя так, будто смотрит на мир по-новому.

— Ха. Ну, тебе идет. А холодно небось?— Холодно, — тихо признался он.

Брить голову в январе — занятие, знаете ли, не для слабонервных.

— Слушай, я сейчас от Хасимы. Ты, Кен-Кен, знатно влип, да?— Ох…

Сэцуна говорил об этом так же буднично, как о погоде, но каждое его слово вонзалось в сердце Токи ножом.

— О, ты что, голову-то побрил от стыда? Ха-ха-ха! Я думал, это уже не практикуют.— З-заткнись!

Этот безжалостный смех чиркнул по нервам Токи, как спичка. Он прокашлялся и взял себя в руки.

— Ладно, хватит обо мне. Тебя писатель ждет.

С этими словами Токи проводил Сэцуну в переговорную.

Внутри их уже поджидал мужчина в деловом костюме и очках. Вид у него был такой, будто он собрался на совет директоров.

— Прошу прощения, что заставил ждать, господин Янагасэ.

Макото Янагасэ. Тридцать лет. Только что получил почетный приз на пятнадцатом конкурсе новичков ранобэ от издательства GF Bunko за свою эпическую повесть «Богиня должна быть наказана! Я спасу мир, но сначала дайте мне шлепнуть вас по заднице».

— Приятно познакомиться. Я Янагасэ.

Он подошел к Сэцуне, учтиво поклонился и протянул визитку.

— А, спасибо. Я Пурикэцу. Простите, визиток у меня нет, так что…— Не переживайте, — искренне ответил Янагасэ, ничуть не обидевшись на фамильярность Сэцуны.

Обменявшись любезностями, они уселись друг напротив друга. Токи пристроился рядом со своим автором. Макото Янагасэ и Пурикэцу — писатель и иллюстратор — сегодня виделись впервые.

«Богиня должна быть наказана!» — дебютный роман Янагасэ. Бодрое фэнтези с отличными комедийными нотками. Но главная фишка была в другом: герой получал боевые способности, шлепая богиню Ситтию по заднице. Да-да, именно так. Описание звучит диковато, но книга была целиком и полностью об этом. Свободное приключение, замешанное на очень специфическом фетише.

Еще когда Токи впервые прочитал присланный текст, он сразу понял: «Иллюстрировать это может только Пурикэцу». Честно говоря, после хлопот с «Сестрами Нового Света» Ицуки и недавно закрытой серией «SILLIES» связываться с Сэцуной ему не улыбалось. Но, с другой стороны, Токи лучше всех знал, насколько этот художник талантлив. И мало кто мог бы передать мир «Богини…» лучше него. Когда он предложил кандидатуру Пурикэцу Янагасэ, тот пришел в полный восторг: «Думаю, более очаровательного рисовальщика задниц в мире не найти!». Так что Токи решил рискнуть.

— Ну что ж, я прочитал ваш роман, Янагасэ.

Янагасэ заметно напрягся. Когда Пурикэцу предложили проиллюстрировать новую серию, он просто ответил: «Да, без проблем». Но что он на самом деле думает о книге, оставалось загадкой. Контракт еще не подписали, а учитывая эксцентричный характер Сэцуны, тот в любой момент мог выдать: «Нет, это не мое».

Но:

— Это было о-фи-ги-тель-но!

Глаза Янагасэ расширились.

Сэцуна сиял, в его глазах плясали искорки.— Я, знаете, не особо разбираюсь в шлепках, так что поначалу думал: ну зачем так лупить по этой красивой попке? Не понимал. Но дело-то не просто в шлепках! Главное — что за этим стоит, да?

— Да… Вы абсолютно правы!

Голос Янагасэ дрожал от переполнявших его эмоций, лицо сияло.

— Знаете, многие ошибочно думают, что шлепки — это просто чтобы доставить удовольствие. Но нет! Звук, ощущение, траектория ладони или хлыста в воздухе, вибрация ягодиц, то, как они розовеют, восторженное дыхание, крики, полные боли и наслаждения, капельки пота, разлетающиеся в воздухе, соки любви, стекающие по бедрам, возбужденное дыхание, диалог между участниками… Это целое искусство! Это действо, где каждый элемент сплетается в единое целое! Истинная красота шлепка рождается только тогда, когда шлепающий глубоко понимает своего партнера, а тот, кого шлепают, безгранично доверяет ему! Шлепок — это разговор двух сердец, столкновение любви с любовью!

[[image:/storage/reader-images/bb5b7c580667f4e174cb47d5d41702047c88e5b8.png]]

— Эм… Господин Янагасэ, вы не могли бы чуть потише? — робко вставил Токи.

Янагасэ будто очнулся, поправил очки пальцем и снова принял свой обычный, благопристойный вид.

— В западных странах шлепки — это целое движение, многие пары практикуют их регулярно. Но в Японии пока нельзя сказать, что этот обычай прочно укоренился. Через свой роман я хочу распространить прелесть шлепков по всей стране. И чтобы добиться этого, мне нужна ваша сила, Пурикэцу. Мне нужны прекрасные, покрасневшие задницы Ситтии и других героинь, которые вы нарисуете!

— Для меня это честь, сэр! — Сэцуна довольно осклабился, как ребенок, и достал из сумки два листа. — Я тут сделал пару набросков Ситтии. Что скажете?

Он протянул иллюстрации, и у Янагасэ глаза полезли на лоб. На первом был полный портрет Ситтии. В ее облике чувствовалось что-то божественное, но при этом она выглядела доброй и немного уязвимой. Полное соответствие книжному образу.

— Это… Это она. Вот она, богиня, леди Ситтия!

На глазах Янагасэ выступили слезы. У каждого автора ранобэ есть свои любимые моменты в карьере. Но если провести опрос, то «момент, когда ты впервые видишь иллюстрации к своим персонажам», наверняка войдет в тройку лидеров. А для новичка, переживающего это впервые, эмоции просто зашкаливают.

Но второй лист был еще более потрясающим. Крупный план ее ягодиц. Они занимали весь лист — реалистичные, но в том же стиле, что и первый рисунок. Игривые и чувственные, но с оттенком благородства. Это была поистине задница, достойная богини. Никаких излишеств и украшений. Токи казалось, что над этими священными полушариями он почти видит нимб божественного света.

— О-о-о-о! Леди Ситтия… Какое благородство… Благородно… Благородно, благородно, благородно, благородно, благоро-о-о-одно!

Янагасэ уже откровенно рыдал, как набожный прихожанин, удостоившийся явления богини. Токи всерьез опасался, что сейчас он начнет молиться на эту иллюстрацию.

— Пурикэцу, — спросил он, — вы… в последнее время стали лучше рисовать?

Первый портрет был прекрасен, это была классическая работа Пурикэцу в его лучшем качестве. Но рисунок попки… он был просто изумителен. Токи не видел новых работ художника с момента выхода последнего тома «SILLIES» в сентябре, и было очевидно, что его мастерство выросло. Одно дело, когда новичок за три месяца учится рисовать прилично, но чтобы профессионал такого уровня сделал такой скачок…

— Хе-хе-хе… Правда, здорово? — Сэцуна довольно улыбнулся.— Эм… а что случилось? Прогресс просто невероятный.— Понимаешь… я наконец-то смог лицезреть Задницу Тысячелетия.— Тысячелетия?

Как он объяснил ошарашенному Токи, еще в марте Сэцуна повстречал прекрасную девушку с той самой задницей тысячелетия. Весь остаток года он пытался найти ее снова и наконец преуспел в октябре, удостоившись лицезреть верхнюю половину ее ягодиц. Этот озаряющий опыт открыл ему глаза, и теперь задницы, которые он рисовал, сияли ярче, чем когда-либо.

— Но я видел только половину. Хочу, чтобы в следующий раз она показала мне всё. Думаю, тогда я достигну истинного совершенства.— Совершенства? — сглотнув, переспросил Токи.

Сэцуна и так его поражал, но оказалось, есть куда расти? Ты кто вообще, Фриза?

Токи понятия не имел, кто эта таинственная незнакомка, но ему отчаянно захотелось, чтобы Сэцуна наконец увидел её задницу целиком. Может, редакции объявить награду за информацию о ней? Надо будет серьезно обсудить это позже. В конце концов, любой профессиональный редактор не задумываясь спустит с незнакомки трусы, если это поможет создать выдающуюся книгу.

— Ты помнишь, как она выглядит, Пурикэцу?— Хм… Всё, что не связано с её задницей, помню смутно, но представить могу.— В таком случае, — сказал Токи, — почему бы тебе не сделать набросок? Редакция поможет с поисками.— Правда?! Вау! Ладно, сейчас попробую!

Сэцуна быстро достал скетчбук и механический карандаш. Бормоча себе под нос: «Кажется, она была примерно такая…», он принялся рисовать. Минут через десять:

— Готово! Вот эта девушка! Я уверен!— Дай-ка взглянуть… Что?!

Увидев рисунок, Токи нахмурился. Короткие волосы, большие глаза, тонкие брови. Выглядела она слегка раздраженной, но черты были красивые, почти мальчишечьи — её легко можно было принять за парня.

Эм, это же Тихиро?

Девушка, которую нарисовал Сэцуна, была вылитой Тихиро Хасимой — младшим братом Ицуки, которого Токи прекрасно знал.

— Ну как? — спросил Сэцуна.— А… Ага… да… — Токи замялся, но потом собрался с духом. — Слушай, Пурикэцу, я, конечно, допускаю, что ошибаюсь… Но ты точно уверен, что это была девушка?

Сэцуна на секунду удивленно на него посмотрел, а потом расслабился.

— Ага, чувак! Без сомнений! Я ни за что не спутаю мужскую задницу с женской! На ней даже трусики были, самые настоящие, девичьи!— А, ну понятно…

Если трусики, то, скорее всего, девушка.

— Нет… но… серьезно, это больше не может быть никем другим…

По лбу Токи снова скатилась капелька холодного пота. Интуиция подсказывала ему, что он на пороге важнейшего открытия. Будь это фильм-триллер, его бы сейчас прикончил наемный убийца, стоило ему только попытаться рассказать правду главному герою.

— Что случилось, Кен-Кен? — с недоумением спросил Сэцуна.— Н-нет, ничего! Просто… хм, значит, у этой девушки задница тысячелетия? Что ж, я понятия не имею, где её искать, но я тоже буду держать ухо востро, ладно?

Токи изо всех сил старался скрыть волнение. Голос звучал неестественно, но Сэцуна, кажется, ничего не заметил.— Отлично! Спасибо большое! — радостно ответил он.

[[image:/storage/reader-images/2e65952572f87dd7aae8c51ded4dc367d55840a9.png]]
Ёсихиро Кисо

Дата рождения: 13 августаВозраст: 67 лет

Писатель-дебютант, сходу схвативший поощрительный приз на 15-м конкурсе новичков ранобэ от издательства GF Bunko за роман «Сказания о воинах эпохи Сэнгоку». До выхода на пенсию был топ-менеджером в судостроительной корпорации. Начальство умоляло его остаться, но Кисо лишь хлопнул дверью и ушел — начинать новую главу. Для начала решил накатать роман в любимом жанре самурайской драмы… и в итоге взял приз.

Владеет семью языками. Женат на румынке, имеет двоих детей и троих внуков. Жизненный опыт, помноженный на гибкий ум, который не дает прошлому засосать себя в болото, — вот что делает этого деда настоящим гением.

Макото Янагасэ

Дата рождения: 30 маяВозраст: 30 лет

Писатель-дебютант, занявший второе место на 15-м конкурсе новичков ранобэ от издательства GF Bunko со своим эпохальным трудом «Богиня должна быть наказана! Я спасу мир, но сначала дайте мне шлепнуть вас по заднице».

В свой пятнадцатый день рождения получил шутливый шлепок по заду от подруги. Когда он шлепнул её в ответ, в его сознании пробудилась дремавшая тяга к шлепкам. С тех пор он тщательно это скрывал — потому что из-за своей настойчивости в этом вопросе уже потерял как минимум одну девушку. Но после победы в конкурсе им движет страсть: он намерен распространить прелесть шлепков по всему миру.

----------

Рождение романа

18 января — день «X» для отаку всей страны. Именно тогда на полки грянула ежемесячная новинка от издательства «GF Бунко».

Книжные магазины Японии разом пополнились шестью новыми тайтлами. В их числе был и долгожданный пятый том «Всё о моей младшей сестрёнке», а также его делюкс-издание с драматическим CD-диском.

Харуто приперся в Акихабару — мировую столицу отаку. Забрать новинки «GF Бунко» можно было и в лавке у дома в Тибе, но он всегда ездил сюда. Говорил себе, что это отличный предлог для маркетингового исследования.

В интернете, конечно, легко отследить тренды. Да хоть легендарные додзинси или самиздат-игры заказать — не вопрос. Но среди малоизвестных любительских работ иногда попадаются сокровища, за которые потом рвешь волосы на голове. Плюс многие ранобэ и манга выходят с эксклюзивными бонусами, которые продаются только тут — в нишевых гик-магазинах.

А если честно… Харуто просто кайфовал от этого места.

Вокруг — магазины для своих. Огромные вывески с аниме и видеоиграми давят на психику с фасадов. Девушки в костюмах горничных с флаерами кафе наперевес. Толпы — его толпы — снуют по улицам. Здесь шумно и людно, но именно это действует на него лучше любого успокоительного. Наверное, именно это и делает его настоящим отаку, думал Харуто.

А вот Ицуки, его соратник по несчастью, такими вещами не горел. Эксклюзивные бонусы и раскопки на полках его не вставляли. Он вообще не любил Акихабару — там «слишком много народу». Ицуки предпочитал покупать контент в цифре, и Харуто подозревал, что тот просто не привязывается к материальному миру.

«Вот же чудак, — усмехнулся про себя Харуто. — Помешан на младших сестрёнках, ведет себя как вечный школьник. И при этом — ни капли отаку. Ему плевать на Комикет, у него есть девушка, он не девственник…»

Легкое чувство неполноценности кольнуло Харуто, когда он шагнул в святая святых — магазин для отаку. Здесь было всё: манга, ранобэ… Целый этаж был отдан под последние. В зоне новинок красовались стопки книг «GF Бунко».

Пятый том «Всё о моей младшей сестрёнке» стоял на самом видном месте. Судя по количеству обычных и делюкс-изданий, магазин закупил тиражище. Вот что значит получить аниме-адаптацию.

Рядом с книгами красовалась рукописная карточка «рекомендовано сотрудниками»:

«Лучший выбор нашего сотрудника, который без ума от сестрёнок, наконец-то ЭКРАНИЗИРОВАН!!! Если вы это пропустите, то никогда не догоните самый горячий «сестринский» ранобэ года!!!»

К карточке прилагался забавный рисунок от кого-то из персонала. Работы Ицуки всегда привлекали небольшую армию фанатов, и, похоже, один из них ошивался именно здесь.

Пару дней назад Ицуки сам подарил Харуто свой авторский экземпляр. Поэтому Харуто переключился на другие издания. Из пяти оставшихся новинок четыре были продолжениями, и одна — абсолютно новая. Судя по раскладу, магазин закупил одинаковое количество копий каждого тайтла.

Новинкой оказалась книга «Я проснулся владыкой демонов в другом мире и просто создал гарем» автора Уи Аой. Та самая, получившая гран-при на 15-м конкурсе новых авторов «GF Бунко». Как член жюри, Харуто уже получил от издательства ознакомительный экземпляр, но всё равно хотел купить коммерческую версию. Привычка, которую он подцепил от своего коллеги по жюри, известного писателя Макины Кайдзу.

Он уже протянул руку к своей копии «Владыки демонов», как вдруг…

— Ах!

Рядом раздался сдавленный радостный писк.

Харуто удивленно обернулся. За стеллажом, прячась в тени, замерла девушка. На ней была шляпа, очки и огромная маска, закрывавшая половину лица. Выглядела она так, будто собралась на ограбление. Даже сквозь зимнее пальто видно, какая у неё пышная грудь.

[[image:/storage/reader-images/a743a62625530f95a67fa6bafe7b9fc791faf4ed.png]]
Их взгляды встретились, и её глаза испуганно округлились.

— Харуто-сан?!

Он уже подозревал, кто это, и не ошибся. Уи Аой — автор книги, которую он держал в руках.

— Э-э-э… Аой-сан? — Харуто изо всех сил старался сохранить серьезное лицо, подходя ближе. — Вы-то здесь какими судьбами?

— Это я… ну… — она покраснела до самых ушей. — Просто хотела узнать, как продается моя книга…

— А-а, понимаю, — Харуто не смог сдержать улыбку.

— П-простите… Как неловко… Я веду себя странно, да? — Уи опустила голову.

— Вовсе нет, — легко отмахнулся Харуто.

— Правда?

— Думаю, многие авторы так делают. Я, бывает, тоже.

— Вы? — удивилась Уи.

Харуто кивнул. Он не врал. Если вы видите в отделе ранобэ кого-то, кто подозрительно долго пялится на витрину с новинками, — в девяти случаях из десяти это автор, проверяющий продажи.

Продажи книг скачут в зависимости от дня недели и аудитории магазина. Та, которая не продалась сегодня, завтра может разлететься как горячие пирожки. Так что толку от наблюдения за одним магазином один день — ноль. Но авторы всё равно не могут удержаться. Это уже человеческая природа. (Поэтому, пожалуйста, не вызывайте на них полицию. Спасибо.)

— Ох… Значит, не только я такая… — облегченно выдохнула Уи.

Харуто усмехнулся, глядя на её явное облегчение.

— Но в таком виде мало кто это делает, — заметил он. — Это маскировка?

— А-а, да… Я не хотела, чтобы кто-то узнал во мне автора…

— А ваше лицо где-то публиковалось? В интернете или в журналах? — уточнил Харуто.

Он в этом сомневался. Некоторые издательства публикуют фото и интервью с победителями конкурсов, но «GF Бунко» так не делала.

— Нет, но… Ах.

Уи застонала. До неё наконец дошло: раз её лицо не мелькало в СМИ, прятаться не было никакой нужды. Харуто рассмеялся, а она нехотя стянула маску и очки.

Без маски она оказалась удивительно симпатичной. Раскрасневшиеся щеки, блестящие глаза… Сердце Харуто пропустило удар.

— Ну что, кто-нибудь уже купил? — спросил он, чтобы отвлечься.

Лицо Уи омрачилось.

— Нет… Я тут уже полчаса, но книгу взяли только вы. Я так обрадовалась, что, наверное, вскрикнула…

— Так сейчас будний день, покупателей мало. Настоящая проверка начнется вечером, когда люди вернутся с работы и учебы.

Он сказал это не для того, чтобы её утешить. Просто это была правда.

— А другие новинки, например, «Всё о моей младшей сестрёнке», покупают, — грустно добавила она.

Харуто мягко улыбнулся.

— Ну, это новая серия. У неё ещё нет базы фанатов. Многие сначала ждут отзывов.

— Так вот как это работает… — Уи тихо вздохнула.

В этот момент к витрине с новинками подошел покупатель — парень студенческого возраста. Он взял в руки «Я проснулся владыкой демонов».

Харуто и Уи переглянулись и уставились на него. Парень пролистал книгу и открыл цветные иллюстрации. Три главные героини в весьма откровенных нарядах обнимали протагониста. Выглядело довольно пикантно. Он задержал взгляд на картинке.

Уи с надеждой следила за ним. Вдруг парень перевел взгляд на неё. Сильно покраснел, быстро поставил книгу на место и покинул этаж с ранобэ.

— Ах… Так близко… — прошептала Уи.

— Нет! — не выдержал Харуто. — Это была твоя вина!

Любой бы смутился, если бы, разглядывая пикантную картинку, поймал на себе пристальный взгляд красивой девушки.

— Слушай, я понимаю, что для тебя это важно, но нужно быть немного незаметнее.

— Ладно… Постараюсь не палиться, — покраснев, ответила Уи.

Она схватила с полки первую попавшуюся книгу и сделала вид, что читает, но её взгляд был прикован к стенду с новинками.

Харуто бродил рядом, разглядывая полки. Здесь были тысячи книг в мягкой обложке. И это была лишь малая часть того, что издавалось. Каждый месяц выходит больше сотни новых томов. Даже в таком отличном магазине те, что не продавались быстро, отправлялись обратно издателю. А потом исчезали из магазина… а затем и с рынка.

Сейчас всё больше ранобэ продается в электронном виде, а в интернете полно увлекательных книг бесплатно. Харуто казалось, что среди этого бесконечного потока выбрать именно твою книгу — настоящее чудо. А увидеть это своими глазами — еще большее чудо.

Именно поэтому…

В течение следующего получаса они насчитали еще троих, кто взял «Владыку демонов»… и поставил обратно.

Но не четвертого.

Четвертым был мужчина лет двадцати. Он взял «Владыку демонов», добавил к нему пару других ранобэ и направился к кассе.

— А-а-а-а! — Уи пискнула, и на глазах у нее выступили слёзы.

Увидеть, как кто-то покупает твою книгу, — это действительно чудо. И любой, кому повезло это испытать, растрогается до слез.

— Поздравляю, — сказал Харуто. Он чувствовал радость и в то же время облегченно выдохнул.

— Спасибо! — Уи просияла.

Её улыбка была прекраснее, чем её пышная грудь. Харуто почувствовал, будто стрела пронзила его сердце.

Когда покупатель ушел, Харуто взял свой экземпляр «Владыки демонов» и другие новинки «GF Бунко» и вышел из магазина вместе с Уи.

— Спасибо, что составили мне компанию, Фува-сан, — сказала она, слегка поклонившись. Харуто стало немного неловко.

— Да ладно, мне и самому было интересно посмотреть, как поживает обладатель гран-при. Но это было здорово, правда? Увидеть, как кто-то выбирает твою книгу.

Уи ответила счастливой улыбкой:

— Да!

Голос Харуто стал серьезнее.

— Запомни это чувство. Когда тебе будет казаться, что сердце разрывается от боли, это воспоминание тебя согреет.

Уи решительно кивнула. В его словах была настоящая искренность.

— Хорошо. Спасибо. Я запомню этот день на всю жизнь.

— Ага. Ну, мне пора…

Он уже собирался уйти, когда Уи, слегка покраснев, остановила его:

— Ах, Фува-сан! Если у вас есть время, может, выпьем чаю?

— Извини, у меня уже планы, — ответил Харуто, не дав ей договорить.

Это была правда. Вечером он собирался к Ицуки на вечеринку — отметить выход новой книги и анонс аниме.

— Ох… — Уи выглядела разочарованной, но тут же снова улыбнулась. — Ладно. Еще раз спасибо, Харуто-сан. С нетерпением жду нашей следующей встречи.

— А-ага. Увидимся.

И уже выходя из магазина, Харуто поймал себя на мысли, что в глубине души рад: у него действительно есть планы. Если бы он провел с Уи еще немного времени, то, кажется, влюбился бы в неё без оглядки.

[[image:/storage/reader-images/0da37b7e528a5bd01a10860ac9885151ffcb2283.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Ицуки говорил, что ему нравятся женщины в абсолютно голом виде — без носков и всего прочего. А что насчёт других аксессуаров? Ну, например, наушники или часы?

— Ого. Да ты гений! Идея просто бомба! (Ицуки)

— Ага, меня тоже такое сочетание заводит: «голое тело + техника». (Харуто)

— Да-а-а… Я прям чувствую, как муза накрывает! (Кайко)

— Короче, на следующей странице будет картинка: Миа в наушниках и абсолютно без ничего! (Наюта)

— Нет, не надо! (Мияко)

----------

Гранд-жуан II

Харуто домчал от Акихабары до квартиры Ицуки за считаные минуты — казалось, он летел, едва касаясь асфальта.

Он вдавил кнопку звонка. Дверь распахнул Ицуки, и из квартиры тут же вырвался такой умопомрачительный аромат, что желудок Харуто выдал громкую, предательскую трель.

— Привет, — сказал Харуто.

— Йо, — лениво отозвался Ицуки, всем видом изображая, что ничего особенного не случилось.

В последний раз они виделись дней десять назад, вскоре после того самого скандала со сливами по аниме. Ицуки тогда был сам не свой. Харуто решил не лезть в душу с расспросами и просто шагнул внутрь. У двери он заметил несколько пар обуви. Значит, остальные уже в сборе.

На кухне хлопотал Тихиро, сосредоточенно следя за кастрюлей, где что-то аппетитно булькало.

— С Новым годом, Тихиро.

Тихиро обернулся, тепло улыбнулся и вежливо кивнул:— И тебя, Фува.

Вежливо, но без напряга. Когда они только познакомились, Тихиро был просто братом друга. Здоровались, и на том всё. Но в марте, когда началась их ролевая игра, всё изменилось. Тихиро стал частью команды. А недавно Харуто даже позвал его на ту самую вечеринку-микс. Теперь, рядом с ним Ицуки или нет, Харуто точно считал Тихиро своим другом.

Харуто заглянул в манящую кастрюлю. Внутри кипел ярко-красный суп. Мясо, сосиски, морковка, картошка… добра было навалом.

— Ничего себе… Выглядит очень остро, — заметил он.

Тихиро усмехнулся:— Это борщ. Он совсем не острый. Красный цвет — от свеклы.

— А, борщ… Я, кажется, никогда не пробовал. Звучит интригующе.

— Надеюсь, ты пришел с пустым желудком, — уверенно заявил Тихиро.

В гостиной за низким столиком-котацу расположились Мияко и Наюта. Они самозабвенно рубились в какую-то настолку вдвоем.

— С Новым годом, девчонки, — сказал Харуто.

— А… да. С Новым годом, — отозвалась Мияко, не отрываясь от доски.

— С Новым годом! — бодро выпалила Наюта, тоже сосредоточенная на игре.

— Хмммммммммммм… А если так?!

Мияко долго мучилась, а потом протянула Наюте цилиндрическую фишку. Та поставила её на игровое поле — квадратную сетку четыре на четыре.

— Так, Кварто.

— Чего?! А! Ой, нет!

Мияко застонала, поняв, что прозевала победную комбинацию на поле.

Они играли в «Кварто». Простая игра: нужно выстроить в ряд четыре фигуры с одинаковым признаком — высота, цвет, форма и полая она или нет. Но тут была изюминка: игроки по очереди выбирают фигуру для соперника, и тот ставит её на поле. Никакой случайности. Если ты проиграл — винить некого, только себя.

— Ня-ха-ха! Я снова выиграла.

— Это… я просто на секунду отвлеклась, и всё!

— О? И ты скажешь то же самое, если тебе на поле боя голову отрубят, Мя?

Наюта сыграла язвительно, словно по сценарию, подкалывая Мияко.

— Итак, Мя, теперь я могу делать с твоей грудью всё, что захочу. Пять раз.

— ЧТО ты можешь делать?! — воскликнул Харуто.

Ицуки вздохнул и пояснил:— Они до этого в другие игры играли. Мияко так бездарно проигрывала, что Канику стало скучно, и она предложила: кто выигрывает, может делать с грудью проигравшего всё, что захочет. Мияко разозлилась и согласилась.

На глазах у Мияко выступили слезы.— Оооо… Почему я не могу выиграть хотя бы раз?

— Ты из тех, кто на взводе, не может победить в игре, где всё зависит от хладнокровия, — назидательно заметил Ицуки.

Наюта расплылась в зловещей улыбке.— Уэ-хэ-хэ! Не могу дождаться! Сегодня ночью я впервые за долгое время попробую Мя на вкус. Даже не нужно делать вид, что это для исследований. На этот раз просто для удовольствия. Ах, блаженство…

— Делать… всё, что захочешь… с грудью Мияко? — Харуто сглотнул.— Эм, можно мне присоединиться?!

— Нет, конечно, нельзя! — закричала пунцовая Мияко.

Но Харуто не терял надежды:— Если выиграешь ты, Мияко, то сможешь делать с моей грудью всё, что захочешь!

— Не хочу я ничего делать с твоей грудью! Ты чего дурачишься, Фува?!

— Хи-хи-хи! Хочешь получить доступ к Мя? Сначала победи меня, — усмехнулась Наюта.

— Ладно. Пришло время сыграть серьёзно…

У Наюты и Харуто в настолках был примерно равный счёт. Наюта чаще выигрывала там, где нужна удача или интуиция, а Харуто — в играх, где это не так важно. В «Кварто» у него было преимущество.

— Ладно, Гранд-жуан, погнали.

— Принято! Грудь Мияко будет моей!

— Я никому её не отдам! Прекратите, оба!

Мияко была готова разреветься от возмущения, и Харуто уже начал жалеть, что так увлекся ролью злодея. Он вел себя как озабоченный школьник из комедии, но отчасти это было ему нужно, чтобы напомнить себе: он любит Мияко, а не Уи. Хотя, конечно, от возможности он бы не отказался…

— Извините, извините. Шучу. Если выиграю, не буду просить твою грудь.

— Правда?

Харуто тепло улыбнулся сомневающейся Мияко:— Правда-правда. К тому же, я хочу получить такое право по-честному, а не в качестве приза в игре.

— Ты можешь сколько угодно строить из себя крутого, но это всё равно домогательство.

— Какой же ты мерзкий, Гранд-жуан.

Мияко и Наюта наградили Харуто ледяными взглядами.

Когда тема грудей была закрыта, к партии в «Кварто» присоединился и Ицуки. В итоге Харуто занял первое место, выиграв все три партии. Наюта была второй (2 победы, 1 поражение), Ицуки — третьим (1–2), а Мияко проиграла всё.

Наюта захотела реванша, и Харуто снова разгромил её.

— Мм… Неплохо… Ты действительно Гранд-жуан.

— Ха-ха! Это называется талант. И можешь уже перестать называть меня этим прозвищем?

Харуто довольно улыбнулся расстроенной Наюте.

Вскоре Тихиро начал подавать еду, и вечеринка, посвященная Новому году, выходу пятого тома и анонсу аниме, началась.

— Ну… Были небольшие проблемы с этим идиотом Кен-Кеном, который слил новости прямо в Новый год, но сегодня вышел новый том и запущен официальный сайт аниме. Отзывов пока мало, но голоса в тизере и драма-диске вроде нравятся. Со сценарием тоже всё идет хорошо. Работы впереди еще много, но давайте поднимем бокалы за то, чтобы этот год стал для нас удачным! За нас!

Ицуки поднял свою пивную кружку высоко вверх.

Из стаканов шел пар, поэтому никто не чокался — чтобы не расплескать горячий напиток. Харуто, Мияко и сам Ицуки пили Liefmans Glühkriek. Темное, почти черное пиво, похожее на глинтвейн. Его пьют подогретым холодными зимними ночами. Охлажденным оно приятно, горько-сладкое, но если нагреть, как кофе, кислинка смягчается, а густая вишневая сладость выходит на первый план, согревая изнутри.

— О, вкусно. Никогда такого пива не пробовала, — сказала Мияко, осторожно дуя на кружку.

— Ня… Пахнет вкусно. Жалко, что мне нельзя, — Наюта придвинулась к Ицуки и понюхала его кружку.

— Потерпи. Сначала вырасти.

Мияко заметила это, и Наюта надула губы:— Я уже взрослая. Мы занимаемся всякими делами.

— Пхх!

Ицуки поперхнулся пивом. Харуто, Мияко и Тихиро покраснели. Они, конечно, и так догадывались, но слышать это так открыто было впервые.

— К-Кани! Нельзя же так… Пожалуйста, не говори такое, — пробормотал Ицуки, покраснев до ушей.

Харуто неловко отвернулся. Даже Наюта, кажется, немного пожалела о сказанном и виновато улыбнулась.

— Н-ну, в любом случае, ужин просто потрясающий! — бодро вмешался Харуто, пытаясь разрядить обстановку.

Кроме борща, на столе было большое блюдо с бефстроганов, а еще пирожки с мясом, морепродуктами, картошкой и острым соусом. Всё это отлично сочеталось с глинтвейном, согревая до самых кончиков пальцев.

— Спасибо большое, Фува. Я раньше никогда не готовил русскую кухню, так что приятно, что тебе нравится, — смущенно улыбнулся Тихиро.

— Я уже говорил, но честно, это лучше, чем в любом ресторане.

— О, не надо так… Тот итальянский ресторан, куда мы ходили на днях, был очень хорош.

— Ага, там всё было вкусно, да?

— На днях? — перебил их Ицуки.— А, это тот миксер?

Мияко удивленно подняла брови:— Миксер? Подожди, вы с Тихиро ходили на миксер, Фува?

— Это не миксер был! Просто ужин с другими писателями, чтобы познакомиться!

Мияко бросила на запаниковавшего Харуто недовольный взгляд:— Если это было мероприятие для профессионалов, зачем ты взял с собой Тихиро?

— Ну, эм, чтобы уровнять количество…

— Мужчин и женщин? Звучит как миксер.

— Нет, всё не так! Мы просто выпили, и всё! У меня не было никаких задних мыслей! Да, Тихиро?!

— А? Эм, да, — кивнул Тихиро.— Хотя Эшли была очень настроена найти парня. Говорила, что это последний шанс до Рождества.

— Ха-ха-ха-ха… Что ж, она явно неправильно поняла цель той встречи, да?

Мияко холодно смотрела на Харуто, который всё еще пытался выкрутиться.

— Кстати, — спросила она у Тихиро, — кто ещё там был?

— Ну, из мужчин был господин Кайдзу, писатель. С девушками — госпожа Аой и госпожа Касамацу. Они скоро дебютируют как авторы.

— Понятно. То есть, это был миксер, да? Потому что если бы эту сцену нарисовали в цветной вклейке ранобэ, я думаю, большинство редакторов подписали бы её «Миксер».

Харуто выглядел испуганным, пока Мияко невозмутимо излагала свои доводы.

— П-послушай, я очень уважаю Кайдзу, хорошо? И он сам попросил меня устроить что-то вроде миксера! Я не мог отказать!

Мияко отвернулась, раздраженная:— Мне, в общем-то, всё равно, ходишь ты на миксеры или нет, Фува. Просто ты… говоришь мне одно, а потом идёшь на миксер? Мне это кажется странным.

— Что?! Мя, ты ревнуешь?!

[[image:/storage/reader-images/4dcc5f3522d465784ca8e29c8a6221cf6a836f2f.png]]

Наюта вытаращила глаза. Мияко покраснела:— Н-нет! Просто… я думаю, это неправильно! Как по мне!

— Поверь мне! Ты у меня по-прежнему единственная, Мияко!

— Не кричи об этом на всю комнату, пожалуйста!

Харуто выглядел очень серьезно, а Мияко, покраснев еще сильнее, кричала на него.

— Эм, Мияко? — робко сказал Тихиро.— Фува действительно не флиртовал с другими девушками. Они просто серьезно разговаривали. Мы с ним и господином Кайдзу долго обсуждали сборку моделей Gundam.

— Тихиро! — воскликнул Харуто, чувствуя, что его спасают.

— А, правда? — спросила Мияко.

— На каком же жалком миксере вы были, если мужики обсуждали Гандамов? — подколол Ицуки.

— Но я не знаю, что было после того, как я ушел, — добавил Тихиро.

Харуто незаметно напрягся.

После того как Тихиро и Аоба ушли на станцию, Кайдзу и Эшли сразу же исчезли вдвоем, и Харуто остался с Уи в кафе один. Но они говорили только о работе. Обычные разговоры двух писателей.

— А-а, — вставила Наюта.— Значит, Гранд-жуан не так уж и распутничает?

— Это ты дала мне такое прозвище, — огрызнулся Харуто.— Вы все знаете, что я девственник. Может, хватит меня так называть?

— Ммм… Если ты так ставишь вопрос, то резонно…

Наюта задумалась.

— И всё же, — сказала Мияко, — почему Наю называет Фуву, эм… этим прозвищем? Только из-за внешности?

— О, ты не знаешь эту историю, Мияко?

— Нет.

— Я тоже, — добавил Тихиро.

Харуто довольно улыбнулся им:— Ну, это из-за игры.

— Игры? — переспросила Мияко.

— Это было, когда Наю только опубликовали, кажется. Мы хотели познакомиться с другими авторами. Я, Ицуки, Наю и еще двое новичков играли в настолку под названием «Мотенэба», то есть «Надо быть популярным».

— Угу.

— Смысл в том, чтобы стать самым популярным парнем в школе среди девчонок. И я выиграл с огромным отрывом. С тех пор она зовет меня Гранд-жуаном.

— Это была та ещё битва, — с ностальгией вспомнил Ицуки.

— Я никогда не забуду унижения, когда Гранд-жуан отбил у меня всех девушек, на которых я целилась, — добавила Наюта.

— Это всего лишь игра! И нечестно называть меня так из-за неё.

— Ты о чём? — Наюта повернулась к ухмыляющемуся Харуто.— Любовь — это поле битвы, в игре или нет.

— Ну, признаю, я играл по-крупному, но…

— Похоже на интересную игру. Я бы хотел попробовать, — заинтересовался Тихиро.

— У меня есть «Мотенэба»… Может, сыграем? Давно не брали, — предложил Ицуки.

Харуто и Наюта посерьезнели.

— Да. Игра хорошая. Я за.

— Пришло время отомстить Гранд-жуану…

— Ммм… У меня нехорошее предчувствие…

Мияко никто не слушал.

Когда со стола убрали, открыли коробку «Мотенэбы» и приготовились играть. Харуто начал с чтения правил.

— Итак… «Главная цель для человека в старшей школе — стать популярным».

— Главная цель?!

— «Человека»?

Мияко и Тихиро удивились такому началу.

— Ага, — засмеялась Наюта.— Сколько ни слышу, всегда впечатляет.

— Да, это же наша главная цель. Звучит так мощно, что остается только согласиться, — добавил Ицуки.

— «Находи подход к девушкам в школе с помощью учебы, спорта, моды, общения и денег, чтобы завоевать их! Следи за трендами, развивай навыки, даже управляй школьным советом, чтобы стать популярнее соперников. Кто же заставит девушек сильнее всех вздыхать, когда наступит выпускной?!»

Как и говорилось в тексте Харуто, игроки должны были «подкатывать» к девушкам, чтобы получать сердечки (очки). У кого в конце игры будет больше сердечек, тот и признается «самым популярным» — победителем. В каждой партии использовалось семь девушек из четырнадцати возможных. У каждого игрока были кубики, обозначающие пять навыков: учеба, спорт, мода, общение, деньги. Игроки выставляли эти кубики у карточек девушек, чтобы те начали их любить. Чем больше симпатия, тем больше сердечек девушка дарит в конце учебного года. Разные девушки давали разное количество сердечек: кто-то дарил трем самым любимым игрокам, кто-то — только одному.

— Так что нужно думать. Можно сфокусироваться на девушках с большими сердечками, а можно пытаться охватить как можно больше для гарантии.

— Разве флиртовать с несколькими девушками сразу — это не жестоко?

— Дааа, — насмешливо сказала Мияко, и Харуто стало не по себе.

— Эй, — возразил Ицуки, — некоторые девушки дают сердечки трем лучшим игрокам. Они тоже не промах. Это с обеих сторон одинаково.

— Может быть, но… Не знаю. Странно это.

— Ну, Мияко, если ты так считаешь, можешь подкатывать к одной. Но это всего лишь игра, так что не стоит слишком сильно вживаться в роль.

— Возможно, нет.

Харуто счел нужным это добавить, но Мияко выглядела неубежденной. Это его немного позабавило.

— Кстати, — продолжил он, — популярность пяти навыков меняется со временем. Чем популярнее навык в данный момент, тем сильнее он привлекает девушек. И наоборот, с непопулярными навыками сложнее получить сердечки.

Тихиро посмотрел на поле, где были указаны текущие тренды:— То есть, в этой школе спортсмены самые популярные, а учеба — бесполезна?

Сейчас самым модным был спорт, за ним шли общение, мода, деньги и учеба.

— Верно, — сказал Харуто.— Но игроки могут тратить кубики, чтобы менять этот порядок.

— Манипуляции за кулисами?

— Ага. Типа распускать слухи: «О, сейчас гораздо круче западать на умных парней!». Но тут есть нюанс: кубики, которые ты тратишь на симпатию девушки, никуда не деваются. Если ты подкатывал к ней с непопулярным навыком, а потом тренды поменялись, ты можешь внезапно стать суперпопулярным. Но чем больше кубиков ты тратишь на изменение трендов, тем меньше у тебя остается на самих девушек. Это может помочь соперникам с такими же кубиками, так что нужно быть осторожным.

В игре на пятерых каждый начинает с шестью случайными кубиками. Игроки по очереди выставляют по одному кубику — либо к девушке, либо в один из трендов. Когда все кубики использованы (после шести ходов каждого), заканчивается учебный год. Популярные у девушек игроки получают от них сердечки, затем все добирают кубики на следующий год. Игра идет три года. В конце побеждает тот, у кого больше всех сердечек.

— Начинаем?

С правилами разобрались. Пора было начинать. Очередность определялась по часовой стрелке, но: «Правила говорят, что первым ходит тот, кто в старшей школе приходил на занятия раньше всех».

— Настолки так любят выдумывать странные правила для определения первого хода, да? — заметила Мияко.

— Ага, — добавил Ицуки.— Бывает: «кто получал больше всего удовольствия от школьной жизни», или «кто недавно путешествовал», или «у кого самое древнее генеалогическое древо», или «кто сейчас самый голодный».

— И как определить, кто голоднее всех?

— А, это просто дизайнер развлекается, — сказал Харуто с усмешкой.— Так кто из нас приходил в школу раньше всех?

— Я всегда успевал за секунду до звонка.

— Я бросила школу.

— У меня утром много дел, так что я приходила минут за десять до начала.

— Я обычно за десять-пятнадцать минут.

Ицуки, Наюта, Тихиро и Харуто назвали свои варианты. Осталась Мияко.

— Ну, тогда, наверное, я. У меня всегда была утренняя тренировка.

Так что в первый год первой ходила Мияко, затем по часовой стрелке: Харуто, Наюта, Ицуки, Тихиро. Каждый набрал кубики, и когда у всех стало по шесть, началась фаза действий.

— Так, начинать подкатывать или заняться трендами? — сказала Мияко, изучая девушек.

На столе были:

Мицуки с книгой в руках — 6 сердечек своему фавориту, 4 — второму.Кохэру в школьной форме с волейбольным мячом — 4 сердечка и карта события своему фавориту, 4 — второму.Каору с трубой — 6 сердечек своему фавориту, 2 — второму, 2 — третьему.Рэйко с длинными черными волосами — 8 сердечек своему фавориту.Фуми с кучей снеков и большой грудью — 5 сердечек своему фавориту, 3 — второму, 2 — третьему.Тидзуру в очках с котом — 5 сердечек и карта события своему фавориту, 3 — второму.Саки, ухоженная, наносит бальзам для губ — 3 сердечка и карта события своему фавориту, 3 — второму, 2 — третьему.

— Ладно, возьму эту. Она выглядит серьезнее других.

Мияко поставила кубик «спорт» к Рэйко — единственной девушке, которая давала сердечки только своему фавориту.

— Уверена, Мя? От нее веет… тяжестью. Она похожа на Ёдзору из «Haganai».

— Нормально! — сказала она Наюте.— С такой девушкой я бы хотела подружиться.

— Ты даже в игре сама себе верна, Мя, — мягко улыбнулась Наюта.

Следующим был Харуто.

— На кого же мне нацелиться?

Он изучал семь девушек, прикидывая варианты, как вдруг Ицуки выпалил:— Эй, тебе не кажется, что Саки похожа на Мияко?

Взгляды Харуто и остальных троих обратились к Саки. Яркие волосы, короткая юбка. На рюкзаке брелок-игрушка. Наносит бальзам для губ. Образ ухоженной модницы.

— Думаешь, похожа? — недоуменно спросила Наюта.

Мияко рассмеялась:— Аа, да, я в старшей школе выглядела примерно так. У меня тоже был такой же плюшевый брелок.

— Ооо… Вот оно что, значит, это Мияко в старшей школе!

Харуто пристально вгляделся в Саки, а потом с досадой посмотрел на Ицуки.

— Ннн!

И Харуто поставил свой кубик «спорт» к Саки. Честно говоря, он хотел сначала оценить возможные сердечки и свои силы, прежде чем выбирать цель. Но если одна из карточек похожа на девушку, которую он любит в реальной жизни… выбора не оставалось.

В играх с «любовной» тематикой это обычное дело. Если бы на карточке Рэйко была фабрика или торговые пути, игроки спокойно принимали бы рациональные решения. Но эта игра посвящена девушкам. У них нет биографий, только имена и портреты, но они достаточно разнообразны, чтобы у игроков появлялись любимчики. Отсутствие биографий позволяет фантазировать — «похожа на Мияко», «от нее веет тяжестью». Именно эти сложности, возникающие из-за человеческого фактора, и делают «Мотенэбу» уникальной.

Следующей ходила Наюта.— Я не отдам тебя Гранд-жуану, Мя! — крикнула она и поставила свой кубик «спорт» к Саки.

Харуто напрягся. Все уже приняли, что Саки похожа на Мияко, и он предвидел, что Наюта тоже будет за неё биться.

— Хе-хе-хе… Веселитесь, уничтожая друг друга, ребята!

Ицуки, который с самого начала этого ожидал, зловеще ухмыльнулся.

— Так! Кого возьму я?

С кубиком в руке Ицуки беспечно сравнивал девушек. Тогда Наюта прикрыла рот рукой и что-то прошептала ему.

— «Ты — главная героиня моей истории. А в хорошей истории нельзя без тяжелого бэграунда».

Услышав свои же слова, Ицуки густо покраснел.

— Т-ты, это… Кани! Это… нечестно!

— Хи-хи-хи! В любви и на войне все средства хороши…

Но Наюта тоже покраснела.

— Ах! Ты… Ннг…

— Ня-ха-ха!

Харуто, Мияко и Тихиро удивленно смотрели на них, не понимая смысла этого разговора.

— Ааа, ладно! Мне нравятся серьезные девушки! С историей или без!

Смирившись, Ицуки поставил кубик к Рэйко.

— Ицуки?! Эй! Не лезь к моей Рэйко!

— Прости, но Рэйко моя.

— Нет, не позволю!

— Убери от неё руки. Ты сможешь дать Рэйко спасение?

— И тебе не стоит к ней прикасаться, если ты не настроен серьезно.

Спор за Рэйко затянулся.

[[image:/storage/reader-images/38836a673b6fda5ad8da1a0ac38595c6e23e9bcf.png]]

— Ицуки и Мя сражаются за девушку… не за меня… Ооо, как же это грустно… — Наюта нахмурилась, хотя сама же всё и заварила.

— Ладно, мой ход.

Тихиро взял один из своих кубиков, немного подумал и поставил его к Тидзуру — девушке в очках, которая держала на руках кота.

Ицуки усмехнулся:— О, ты любитель очков?

— Что? Нет, — Тихиро покосился на него.— Я колебался между двумя девушками, которые дают по шесть сердечек, но решил, что стоит взять карту события.

— Ааа, понятно…

Стратегически верно. Ицуки стало немного стыдно.

— Кстати, Тихиро, если отбросить игровые моменты, какая из этих девушек нравится тебе больше всего? — спросила Наюта.

— Нравится?

Тихиро внимательно посмотрел на иллюстрации.

— Хмм… Кохэру похожа на спортсменку, с ней, наверное, весело играть в волейбол. Фуми выглядит так, будто оценит мою стряпню, это приятно. Мицуки могла бы научить меня тому, что написано в её книге. И мне нравится стиль Саки.

— А с кем из них ты хотел бы встречаться? — спросила Мияко, выглядя почему-то взволнованной.

Тихиро нахмурился:— Эм… Прости. Если вопрос так стоит, я не уверен. Думаю, было бы весело просто тусоваться со всеми.

— Ицуки! Тихиро, по-твоему, не похож на героя гаремного ранобэ? Вечно в окружении горячих девчонок, но ни разу даже не возбудился?

— Ну, может, он просто травоядный, — ответил Ицуки.

Наюта нахмурилась:— Я считаю, что идея «травоядных» — это чушь, придуманная СМИ. Но даже если нет — если травоядный проголодается, он сожрет даже больше, чем плотоядный, понимаешь? Будет пастись и пастись, пока не выест весь лес. В каком-то смысле термин подходит идеально.

— То есть, ты думаешь, Тихиро когда-нибудь превратится в голодного слона или жирафа?

— Да ладно вам!

Тихиро покраснел и надул губы. Харуто задумчиво смотрел в пространство.

— Знаете, — сказал он, — я это понимаю. Мысль о том, что веселее просто тусоваться со всеми, чем официально с кем-то встречаться… В этом есть правда. В реальной жизни.

— Вау. Для парня, который развалил свой игровой клуб в универе, эти слова звучат весомо.

— Я его не разваливал! — огрызнулся Харуто.

В университете он состоял в клубе ролевых игр, который развалился из-за ссоры вокруг единственной девушки в клубе. Её бросил Харуто, потому что в то время ему игры были важнее отношений. Но даже сейчас, когда у него появилась девушка, которая ему нравилась, проводить время в компании, как сегодня, казалось ему таким же ценным, как и любовь.

Итак, первый ход закончился. Мияко сразу же вторым кубиком снова подкатила к Рэйко. Харуто, пересилив себя, поставил второй кубик к Саки. Наюта сделала то же самое. Ицуки тоже продолжил атаковать Рэйко. Только Тихиро на втором ходу изменил тактику и поставил кубик к Кохэру.

Игра шла своим чередом. Когда все сделали по шесть ходов, закончился первый год. В жаркой битве за сердце Саки победу одержал Харуто.

— ЕЕЕЕЕЕЕЕЕСТЬ!

Он радостно заорал раньше, чем успел себя остановить.

Смущаясь, он забрал три сердечка и карту события.

— Хмф… Это только начало, — насупилась Наюта, забирая свои три сердечка.

— То есть, Харуто у неё главный, а Кани — запасной вариант?

Наюта кивнула Ицуки:— Наверное, — она повернулась к Мияко и вздохнула.— Ах, как непостоянно.

— Ч-чего ты на меня смотришь, когда это говоришь?! Она вообще не моя девушка!

Мияко покраснела, но у неё были причины радоваться: в борьбе с Ицуки за любовь Рэйко она выиграла. Сначала у Ицуки было меньше кубиков «спорта», чем у Мияко, и он попытался изменить тренды в свою пользу. Но один потраченный кубик оказался решающим. Ему не удалось догнать Мияко, и все восемь сердечек достались ей, а Ицуки не получил ничего.

— Черт! Сколько я ей отдал, а она мне ничего не дала!

Ицуки уныло смотрел на карточку, размышляя о напрасно потраченных усилиях. Наюта мягко улыбнулась ему:— Не переживай, Ицуки. Не сдавайся, продолжай атаку, и она когда-нибудь обратит на тебя внимание. Как я добилась твоего сердца. Я не отступала, сколько бы раз ты меня ни отвергал.

— Хватит говорить такие смущающие вещи! — крикнул покрасневший Ицуки.

Мияко смотрела на их перепалку со смешанными чувствами.

В то время как четверо игроков вели ближний бой, где реальные чувства переплетались с игрой, Тихиро оставался единственным, кто действительно пытался выиграть.

— Хмм… Итак, от Тидзуру я получил пять сердечек и карту события, от Кохэру — четыре сердечка и карту, от Мицуки — шесть, от Каору — шесть, от Фуми — шесть. Итого двадцать семь очков и две карты.

Он поставил по одному кубику каждой девушке, кроме Саки и Рэйко, за которые шла жесткая борьба. Это принесло ему максимум очков с минимальными затратами.

Все четверо уставились на небольшую горку фишек и карт перед Тихиро с отвращением.

— Повелитель гарема. Среди нас завелся настоящий повелитель гарема… — пробормотал Ицуки.

— Ты популярен, Тихиро, — рассмеялся Харуто.

— Н-нет, не популярен! Эти девушки просто мои друзья!

Тихиро запинался, как муж, которого жена застала в клубе с любовницей.

— Вау, а настоящим Гранд-жуаном всё это время был Тихиро, — заметила Наюта.

От её слов Тихиро покраснел.

— Я не бабник… и даже близко к этому нет, понятно?!

Пришлось быстро заметать следы, чтобы не выдать себя.

Как бы то ни было, тактика Тихиро потрясла остальных. Они поняли, что больше нельзя позволять реальным пристрастиям влиять на эффективность. Во втором году расточительные битвы прекратились, и игроки сосредоточились на том, чтобы сначала стать популярнее самим.

— Я тоже люблю волейбол. Может, мне вступить в команду?

Мияко поставила кубик к Кохэру.

— Что ты сказала? — подхватил Харуто.— Хочешь стать писателем, Мицуки? Я сам дебютировал в старшей школе. Может, дам тебе пару советов?

Конечно, всё это была фантазия Харуто, на карточке Мицуки ничего такого не было.

— Каору хорошо играет на трубе, да? Может, ей понравится приложиться губами к моей… гэ-хэ-хэ…

Наюта не стала изобретать велосипед и, хихикая, поставила кубик к Каору.

— Смотрите, девушкам не нужны качки, умеющие только в спорт! В этом году главное — деньги, деньги, деньги!

Ицуки, которому в этом году досталось много кубиков «денег», решил использовать один, чтобы повысить значимость этого тренда.

— Ха-ха-ха! Берегитесь, девушки! Падайте на колени, когда увидите, сколько бабла мне принесло аниме!

Результат: сердце Рэйко (и её сердечки) перешло от Мияко к Ицуки.

— Что?! Ты собрался обманом заставить мою Рэйко полюбить тебя за деньги?!

— Ха-ха-ха! Вот что значит уметь делать деньги из воздуха, детка!

Его смех разнесся по гостиной.

— О, отлично! У меня тоже много кубиков «денег», — улыбнулся Тихиро и поставил один из них к Тидзуру.

— Ч-что? О нет!

— Теперь он силой денег завоевывает всех… Он всё больше становится настоящим Гранд-жуаном…

Ицуки опечалился, Наюта забеспокоилась. Но даже когда остальные четверо пытались придумать, как догнать Тихиро, второй год закончился, и они даже не приблизились к нему.

В третьем году Харуто удалось немного сократить разрыв, но Тихиро снова вырвался вперед, удачно сыграв картами событий — он обменялся кубиками с другим игроком и повлиял на тренды. Игра закончилась с его огромным отрывом.

Расстроенный, Харуто посмотрел на Мияко и Ицуки:— Не могу поверить! Мы бы могли побороться, если бы объединились против Тихиро…

— А что я могла? Я просто хотела защитить Рэйко…

— Я всего лишь следовал зову сердца. Ни о чем не жалею!

В третьем году, когда стало ясно, что Тихиро не догнать, они вдвоем снова начали войну за Рэйко, отказавшись от предложения Харуто объединиться. Чтобы победить в «Мотенэбе», нужно уметь вовремя отступить, если твои вложения не окупаются. Но когда ставки — это «любовь», а не акции и облигации, руководствоваться только выгодой бывает трудно.

— Тихиро — единственный, кто действительно достоин звания Гранд-жуана… — с уважением сказала Наюта.

Харуто кивнул:— Поздравляю, Тихиро. Я передаю тебе свой титул.

— Спасибо, но нет! — покраснев, запротестовал Тихиро.

— Таковы правила, — ответил Ицуки.— Тот, кто выигрывает, получает звание Гранд-жуана. Но если ты действительно не хочешь…

— Если не хочу?..

— Тогда ты должен встать в позу героя романтической комедии и закричать: «Мне надоел гарем!». Тогда сможешь отказаться от титула.

— Эм, это правда?

— Ага, — серьезно сказал Ицуки.

— Правда?

Тихиро тревожно посмотрел на Харуто.— Ага, — Харуто кивнул.

— О… Ну, ладно тогда…

Тихиро встал и, смущаясь, поднял обе руки вверх.

— Я… Мне надоел гарем… — сказал он тихо.

— Громче! — крикнул Ицуки.

— МНЕ НАДОЕЛ ГАРЕМ!!!

— Хорошо, молодец.

Красный, как рак, отчаянный крик Тихиро встретили бурными аплодисментами.

— Хотя на самом деле такого правила нет, — улыбнулся Харуто.

— А, вы… Я так и знал!

Тихиро сел обратно, надув губы, а Ицуки засмеялся.

Пятеро убрали коробку с «Мотенэбой» и уже ели на десерт торт, когда раздался звонок в дверь.

— Кто бы это?..

Ицуки встал и открыл дверь. На пороге стоял знакомый мужчина с… очень незнакомой головой.

— И-иии?!

Ицуки издал удивленный писк, увидев неожиданно лысого Кэндзиро Токи.

— А что случилось с твоей головой?

Это был первый раз, когда Токи показал ему свою новую прическу.

— Я сбрил волосы в знак позора за утечку информации об аниме.

— Эм… Ах, да.

Ицуки сначала тупо уставился на него. Потом поморщился, выглядя раздраженным.

— Знаешь, сбривание волос не отменит ту утечку, — пробормотал Ицуки.

Токи покорно кивнул:— Я знаю. Это просто… для себя.

— Ну, раз ты понимаешь. Так что случилось?

— Вот, — Токи протянул Ицуки бумажный пакет.

«Что, коробка шоколада в знак извинений?» — подумал Ицуки. Но когда он заглянул внутрь, то увидел папку для бумаг, в которой лежал один лист. Он достал его. На листе была иллюстрация главных героев «Всё о моей младшей сестре». Они поднимали руки вверх в позе «ура». Сверху было написано: «Поздравляем! Запуск аниме-проекта!».

— Это… от Хосиимо? — спросил Ицуки, пристально вглядываясь.

— Да. Это иллюстрация, которую мы хотели выпустить к запуску сайта аниме.

— Я думал, вы отменили…

Ицуки был озадачен. Несколько дней назад Токи говорил ему, что Хосиимо был так унижен утечкой, что они отказались от запланированной праздничной иллюстрации. Этот лист бумаги совсем не выглядел так, будто автор был убит горем. На самом деле, это была одна из лучших работ Хосиимо, которые Ицуки когда-либо видел.

— Ну, мне удалось вернуть Хосиимо в строй. Эта картинка появится на сайте завтра.

— Вернуть «в строй»? Что ты сделал?

— Я пригласил его в Токио и устроил ему лучший отдых, который только мог придумать, — ответил Токи, выглядя почему-то удрученным.

— Лучший отдых?

— Я отвез его в публичный дом.

— Чего?

— Там есть девушка высшего класса, к которой даже я не могу часто попасть. Я умолял её развлечь его. Если бы я не был платиновым членом этого заведения, это бы никогда не случилось, скажу я тебе.

В глазах Ицуки читалось холодное недоверие. Токи съёжился под этим взглядом.

— Н-не смотри на меня так! Компания такие расходы не покрывает, я заплатил из своего кармана! Ну, ладно, мой начальник оплатил половину, но… О, но дай я расскажу тебе, как выглядит эта девушка…

— Мне всё равно! — вздохнул Ицуки, перебивая его, прежде чем тот пустился в подробности.— Ну… Если это помогло Хосиимо прийти в себя, то хорошо, но…

Он снова посмотрел на иллюстрацию. Это была лучшая работа Хосиимо. Женские персонажи выглядели привлекательнее, чем когда-либо. Мысль о том, что за это стоит благодарить японскую индустрию развлечений для взрослых, вызывала у Ицуки смешанные чувства.

Но, с другой стороны, иллюстратор, за которого он переживал, снова обрёл вдохновение. И хотя эта работа вышла с опозданием, она была полностью завершена. Сердце Ицуки, всё это время омраченное сливом, наконец-то снова осветило солнце.

— Ладно! Пора наконец-то отметить аниме по-настоящему! Давайте допьем всё, что осталось! Присоединяйся, Кен-Кен!

Токи слабо улыбнулся в ответ на сияющую улыбку Ицуки:— Я только зашёл передать это, но… ладно.

Он вошел в квартиру, мгновенно шокировав всех.

— Ах?! Господин Токи?!

— Что случилось с вашими волосами?!

— Холодно, наверное… но вам идет.

— Да, — сказал Токи со смущенной улыбкой.— Мне ещё многому нужно учиться в работе, так что…

— Не хотите перекусить, господин Токи?

Голос Тихиро заставил Токи вздрогнуть с головы до ног.

Он нервно посмотрел на лицо Тихиро, потом на грудь, потом на бедра, не зная, куда девать глаза. Тихиро удивленно смотрел на него.

— Эм, господин Токи?

— Н-нет, а… да, было бы здорово, если у вас есть что-нибудь!

Чрезмерно бодрый ответ озадачил Тихиро, и он ушел на кухню. Токи проводил его взглядом — особенно его задницу — и покрылся холодным потом.

***

— Ах, ещё один веселый день…

Около девяти вечера, когда все разошлись, Тихиро, сидя в автобусе, прокручивала в голове события дня и улыбалась. Странное поведение Токи немного засело в памяти, но день действительно был чудесный.

Она впервые встретилась с Харуто, Мияко и Наютой в марте на сессии по ролевой игре. И с тех пор её всегда звали участвовать. Сегодня её даже короновали «Гранд-жуаном». То, как все с ней обращались без лишних церемоний — а некоторые сказали бы, безжалостно — делало её счастливой. Она чувствовал себя полноправным членом компании, а не просто надуманным «младшим братом» Ицуки.

Особенно это касалось Харуто. Они вместе сходили на миксер без Ицуки, а теперь обсуждали сборку моделей роботов. Никто из школьных друзей Тихиро таким не увлекался, так что болтать об этом с Харуто было очень весело.

Она улыбнулась еще шире, думая об этом… Ей было так радостно, что она даже забыла о той огромной тайне, которую до сих пор скрывала от всех.

[[image:/storage/reader-images/421ec5aaa84252526d0c7016f92749559ac4ed6b.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОСЯ хочу поиграть в настольные игры, но у меня нет такого большого стола, как в комнате Ицуки. Как быть?

О да, вопрос игрового пространства для настольщиков в Японии — это настоящая боль. Особенно если учесть, что многие большие игры из-за рубежа требуют просто уйму места… Если играете в чьей-то спальне, лучше вообще забыть про стол и расстелить коврик на полу. Лично я советую поискать арендуемое помещение для встреч или взять напрокат комнату в местном общественном центре. Ещё вариант — караоке-бокс. Сейчас всё больше появляется настольных кафе и баров, так что если найдётся что-то поблизости — обязательно загляните. А вот обычные кафе или закусочные лучше не рассматривать: есть риск случайно разозлить персонал или других посетителей.

----------

Отец

Пока Ицуки отрывался на вечеринке по случаю запуска аниме по своему творению, один мужчина заскочил в книжный по дороге с работы.

Он захаживал сюда раз в неделю. Пролистывал деловую литературу, новинки, иногда покупал что-то, что зацепит взгляд. А в последнее время, прежде чем двинуться к кассе, он стал бросать быстрый взгляд на стеллаж с ранобэ издательства GF Bunko — эти книжки легко узнать по корешкам красно-коричневого цвета.

Сегодня было 18 января, день выхода новинок. Январская подборка GF Bunko красовалась на самом видном месте, в центре главного стенда.

Всего шесть книг. И больше всего копий было у пятого тома серии «Всё о моей младшей сестре».

Мужчина посмотрел на имя на обложке — «Ицуки Хасима». На его лице отразилась целая гамма чувств. А потом взгляд упал на рекламную ленту-оби, гласящую: «Скоро аниме-премьера на ТВ!».

Его глаза широко распахнулись.

— ТВ… аниме?

Он взял книгу в руки, не отрывая взгляда от этих слов. Удивление было настолько сильным, что он невольно прошептал это вслух.

Мужчину звали Кэйсукэ Хасима. Сорокасемилетний офисный работник. Отец Ицуки Хасимы, чей пятый том он сейчас держал в руках.

Какое-то время он стоял неподвижно, а потом всё же подошел с томом к кассе.

Это была вторая книга сына, которую купил Кэйсукэ. Первой была «Сестра апокалипсиса» — профессиональный дебют Ицуки.

Дома Кэйсукэ переоделся с костюма и сел ужинать.

Сегодня жена приготовила кучу всего: его любимую японскую кухню — кинпира-гобо, бури-дайкон и горячий тофу.

Раньше она была в кулинарии полным нулем. Но когда вышла за Кэйсукэ и стала домохозяйкой, её дочь начала учить её готовить. Конечно, до дочери, у которой настоящий талант, ей было далеко, но сейчас она уже стряпала вполне прилично.

Жена сидела в гостиной и смотрела телевизор.

— Я вернулась!

Когда Кэйсукэ ел, домой пришла дочь.

Это была Тихиро, дочь жены от первого брака. С того самого дня, как они познакомились, она всегда была с ним приветлива и дружелюбна. Хотя сам Кэйсукэ, надо признать, с людьми не очень-то сходился. Но они быстро поладили, и именно это убедило Кэйсукэ, что жениться во второй раз — правильное решение.

Тихиро была мягкой и внимательной к окружающим. Отличницей. И на кухне, и с пылесосом управлялась ловко. Не надо быть её родителем, чтобы понять: она была идеальной дочерью.

— Эм… Тихиро? — позвал Кэйсукэ, немного нерешительно.

— Да, папа?

Он думал, как подобрать слова, но не находил. Вместо этого он просто достал из бумажного пакета на соседнем стуле книгу и показал её Тихиро.

— Вот, насчёт этого…

Увидев пятый том «Всё о моей младшей сестре», Тихиро удивилась.

— О? Папа, ты купил книгу Ицуки?

— Купил, — кисло кивнул он. Тихиро улыбнулась. — Но я хотел поговорить вот об этом. — Кэйсукэ ткнул пальцем в оби.

— Это?

— Это. Здесь написано, что будет аниме на ТВ.

— Ага.

— Но… Правда? Книги Ицуки?

— Ага, — мягко улыбнувшись, подтвердила Тихиро.

Кэйсукэ нахмурился.

— Значит, это будет мультик, который можно смотреть по телеку? Типа «Саэ-сан»?

— Ну да. Только «Всё о моей сестре», наверное, будут показывать поздно ночью, но…

Отец Тихиро склонил голову набок с суровым лицом.

— Значит, книги Ицуки — это как «Саэ-сан»? Хмм…

— Да, круто, правда? Не совсем как «Саэ-сан», но…

— Ты уверена, что это не какой-то розыгрыш? — спросил Кэйсукэ совершенно серьёзно.

— Нет, что ты! — поспешила ответить Тихиро. — Он сейчас с аниматорами обсуждает сценарии для каждой серии. И даже пишет новые сюжеты для шоу. Это очень большая работа.

— Хмм… Но… — он всё ещё сомневался. — Я имею в виду, чтобы такое случилось, книги должны быть очень популярны, так ведь? Чтобы даже мангу по ним выпускали?

— Да. И, знаешь, его книги действительно популярны.

— Правда?

— Правда!

Тихиро почла за лучшее говорить чуть твёрже, видя, что отчим всё ещё сомневается.

— Я хочу сказать, аниме ещё не вышло, а манга уже есть. То есть её печатают в журнале вроде «Сёнэн Джамп». И ещё они выпускают драматический CD — это такая аудиопостановка, где актёры озвучивают его персонажей.

Для Кэйсукэ всё это было незнакомо. Он рос в бедной семье, в детстве у него не было манги. Из «мультиков» он знал только «Саэ-сан» да фильмы студии Ghibli.

Но сейчас до него начало доходить. Работа Ицуки действительно была популярна. А если она популярна, значит…

— То есть… мир принимает его книги?

Для Кэйсукэ это было величайшим чудом.

Однажды он уже читал один из романов сына — «Сестру апокалипсиса». И это потрясло его до глубины души. Водоворот негативных эмоций захлестнул его: «это бессмыслица», «я не понимаю, как мыслят персонажи», «слишком сложно уследить за сюжетом», «его построение фраз не поддаётся расшифровке», «мерзко», «ненавижу это», «меня пугает», «отвратительно», «я хотя бы понял, что у него какие-то особые чувства к младшим сёстрам… но от этого факта меня охватывают отвращение, страх и омерзение». «Писатель романа — болен, неприятен, непонятен, ужасен и мерзок». И тот факт, что этим писателем был его собственный сын, заставлял его чувствовать, что он сейчас потеряет сознание.

«Сестру апокалипсиса» высоко оценила Касука Сэкигахара, гениальный писатель и член жюри премии GF Bunko в том году. Она сказала, что в книге «чувствуется непостижимая, мощная сила», и что её автор — «либо гений, либо полный псих». Четверо из пяти читателей отвергали её полностью, но для тех двадцати процентов, кто был с ней на одной волне, она стала шедевром. Без сомнения, это был один из самых нестандартных романов, когда-либо получавших премию за дебют в GF Bunko.

Кэйсукэ же с детства почти не сталкивался с мангой, ранобэ или массовой культурой в целом. Для человека, у которого не было иммунитета к подобным вещам, эта книга оказалась просто непереносимой. Настолько, что он поверил: его сын ни в коем случае не должен знакомиться с новой семьёй, и особенно — с новой младшей сестрой.

Кэйсукэ прекрасно помнил, как тяжело ему самому было, когда родители запрещали ему развлечения. Поэтому со своим сыном он хотел избежать подобного. Пока Ицуки хорошо учился, он покупал ему любые книги, которые тот захочет. (Правда, его родители — бабушка и дедушка Ицуки — всё равно активно возражали, так что пришлось ограничить мангу и видеоигры.) Позже он будет сильно об этом жалеть. Ему не стоило допускать, чтобы его сын прикасался к странным романам с какими-то жуткими картинками в стиле манги. Он знал наверняка, что воспитал ребёнка неправильно, и это причиняло ему боль.

Травматический шок, который дебютный роман Ицуки нанёс его собственной семье, по-своему доказывал, насколько редким и выдающимся талантом обладал Ицуки. Но это же превратило пропасть между отцом и сыном в бездонную яму. И из-за дебюта Ицуки именно Тихиро пришлось взвалить на себя одну из самых безумных постановок «лжи во спасение», которую только можно вообразить.

Но теперь работа Ицуки превращалась в мультфильм. В такой, что показывают по телевизору. Это означало, что он получил поддержку огромного количества людей. Когда Кэйсукэ прочитал «Сестру апокалипсиса», он решил, что премия была какой-то ошибкой, и что карьера Ицуки-писателя закончится, так и не начавшись. Кстати, Кэйсукэ был не единственным критиком той книги — продажи у неё были ниже плинтуса.

— Рано или поздно он столкнётся с реальностью. И тогда после колледжа найдёт нормальную работу, — думал Кэйсукэ.

Но Ицуки, не сказав родителям, бросил колледж и следующие четыре с лишним года писал книги уже как профессионал. Травма от «Сестры апокалипсиса» до конца ещё не зажила… но, возможно, пришло время признать: Ицуки всё-таки добился признания своего имени.

— У Ицуки всё хорошо?

Кэйсукэ заметил, как лицо Тихиро просветлело. Она иногда рассказывала ему об Ицуки, но это был первый раз, когда Кэйсукэ проявил интерес к его благополучию с тех пор, как он разозлился на сына за то, что тот бросил колледж.

— О да! Сейчас он очень много работает. И, кстати, у него недавно появилась девушка…

Тихиро осеклась на полуслове. Её радость от того, что отец наконец проявил участие, развязала ей язык. Но Кэйсукэ уже услышал.

— Девушка? У него?

Ицуки был в абсолютно нормальных романтических отношениях. Ицуки, который в своей книге, непонятной и отвратительной для Кэйсукэ, пел гимны любви к младшим сёстрам. Судя по названию последнего тома, тематика его творчества не сильно изменилась… но это доказывало, что истинные чувства Ицуки к романтике сильно отличались от извращённой сестринской любви в его романах.

— Вот оно что…

Кэйсукэ, сам того не замечая, облегчённо выдохнул. Ицуки был признан обществом как писатель, и у него была возлюбленная. Значит, он не был каким-то закомплексованным сексуальным маньяком, тайно мечтающим об инцесте.

И раз так:

— Тихиро… может, нам пора рассказать Ицуки правду.

И Тихиро ответила…

[[image:/storage/reader-images/bd621bf53a22f04259f027dcabe8e0c832b2172f.png]]
Аннотация книги

СЕСТРА АПОКАЛИПСИСА

Автор: Ицуки ХасимаИллюстратор: Кума но ПуусанТом 1

Нодзому Хиёкодори — самый обычный старшеклассник, каких много. Но есть одна тайна: он безумно влюблён в девушку с первого курса. Она прекрасна, умна, талантлива в спорте и, кажется, идеальна во всём.

Её зовут Кагэро Хиёкодори.

Младшая сестра Нодзому.

Однажды Кагэро тоже признаётся ему в любви. Они становятся парой и, скрываясь от чужих глаз, наслаждаются днями, проведёнными вместе. Но их счастью угрожает череда странных событий, потрясающих мир. И тут Нодзому узнаёт шокирующую правду: эти катастрофы напрямую связаны с чувствами его сестры.

«Чем счастливее Кагэро, тем ближе конец света. Но мне всё равно. Я никогда не перестану любить свою младшую сестру!»

Запретная любовь, способная уничтожить мир, — в новом поколении романтических комедий. Смесь изысканной декадентской атмосферы и искренней нежности. И финал, который сметёт всё на своём пути.

Персонажи

Нодзому ХиёкодориОбычный старшеклассник, который очень сильно любит свою сестру. Если придётся выбирать между ней и миром — он не будет сомневаться ни секунды.

Кагэро ХиёкодориМладшая сестра Нодзому. Красавица, умница и лучшая спортсменка школы. У неё есть секрет, который может всё разрушить.

Отзыв жюри

Здесь чувствуется мощная оригинальность. Состав персонажей и развитие сюжета — всё здесь за гранью безумия, что создаёт отличный контраст с другими работами, отмеченными наградами. Стиль неотточен, есть много проблем, и если честно, я не уверен, что это вообще стоит выпускать в свет. Но в этой книге есть непостижимая сила. Это определённо то, что мог написать только этот автор. Мне не терпится увидеть, что он сделает дальше. Возможно, я единственный судья, кто так скажет, но я искренне считаю, что открытие этого писателя — одна из главных удач этого года на конкурсе новичков. У меня появился новый автор, за которым я буду следить.

Касука Сэкигахара

----------

Независимость молодой мангаки и её последствия

Кайко Микунияму разбудило 25 января. Прямо как ножом полоснуло — острое, липкое чувство тревоги.

Пятый том «Всё о моей младшей сестре» продавался уже неделю. А сегодня на полки магазинов должна была лечь она — первая собранная в танкобон* манга-адаптация. Та самая, что выходила главами в журнале «Comic Gifted».

Для Кайко это был первый профессиональный сборник. Конечно, когда её мангу начали печатать в журнале, она безумно радовалась. Но увидеть своё имя на обложке отдельной книги — это ощущение было в сто раз мощнее.

В общем-то, все знают: гонорары мангаки за публикации в журналах — смехотворно маленькие. А если вычесть расходы на помощников и материалы, можно запросто уйти в минус. По-настоящему зарабатывать начинаешь только с танкобоном — когда накапливается достаточно глав и приходят авторские отчисления.

Несколько дней назад Кайко уже получила по почте сигнальные экземпляры. Она не удержалась и прижала один к груди. Книга, которую продают по всей стране. Книга, которую будут читать люди. Это значило, что она наконец ощутила себя настоящим профессиональным мангакой.

Рисовать главы, придумывать дополнительную мангу для сайта аниме, готовиться к экзаменам в колледже — голова шла кругом. Но для этой книги она сделала всё возможное. Обложка вышла такой крутой, на какую только хватало таланта. Для сборника она нарисовала больше двадцати страниц бонусной манги и внесла сотни правок — больших и мелких — в главы, которые уже печатались в журнале. Даже для бонусных иллюстраций, которые раздавали в сетевых магазинах для отаку, она выложилась по полной.

Короче, эта книга была её воплощением. В ней было всё, чем она жила сейчас.

К тому же выход сборника совпал с анонсом аниме. Поэтому «Гифт Паблишинг» устроил мощную рекламную кампанию и запустил в печать тираж, неприлично большой для дебютантки. Всё сделали правильно. Оставалось только молиться, чтобы удача повернулась к ней лицом.

— Ф-у-у-у-у-у-у-ух…

Кайко положила книгу на стол и торжественно нацепила на голову любимые трусики. У неё была миссия: сдать главу для следующего номера «Comic Gifted». И Кайко Микунияма была готова идти вперёд. Она готова на всё, чтобы стать величайшим мангакой трусиков в этой стране.

Через неделю её редактор, Кохэй Токуяма, позвонил и сообщил, что «Гифт Паблишинг» срочно отправляет книгу на дополнительный тираж.

Ещё с первой главы в «Comic Gifted» среди части фанатов ходила молва, что манга-версия «Всё о…» сделана невероятно качественно. Но теперь, когда сборник вышел, слава разлетелась повсюду. Книгу покупали даже те, кто не был знаком с оригинальными ранобэ. И, как сказал Токуяма, если так пойдёт и дальше, манга может обогнать по продажам основную серию.

— Поздравляю, Микунияма-сан! — голос в трубке звучал гнусаво, словно Токуяма сдерживал слёзы. — Это большой успех!

— Спасибо вам огромное! Я так ценю это… — У Кайко тоже навернулись слёзы. Она поклонилась редактору, хотя он её не видел.

Когда она положила трубку, в её глазах горело пламя решимости. Настало время для того, о чём она давно думала.

— Мама, папа, мне нужно с вами поговорить.

После ужина Кайко застала родителей в гостиной перед телевизором. У отца было суровое лицо, как у многих ремесленников, он всегда стоял на своём. Мать, с её мягкой улыбкой, была похожа на Кайко в японском наряде, только старше.

Когда Кайко впервые заявила, что хочет стать мангакой, они были категорически против. Она тайком носила свои работы в издательства, пока в конце концов не получила постоянное место в журнале. Но однажды домой прислали бесплатный экземпляр «Comic Gifted» на имя её псевдонима — Кайко Микунияма, который сочетал в себе иероглиф «шелкопряд» и девичью фамилию матери. Мать, конечно, открыла конверт. Так всё и вскрылось. Отец пришёл в ярость, рвался в издательство и требовал, чтобы она завязала с мангой. Он сдался только тогда, когда Кайко, не сдержав эмоций, рассказала ему о своей мечте.

Мать тоже смирилась. Теперь они были её главными фанатами. Готовили ужин, подвозили, когда она опаздывала на встречи, и даже раздавали соседям журнал «Comic Gifted» с просьбой хвалить Кайко в читательских анкетах.

Она была бесконечно благодарна им за всё. Но…

— Мама, папа… — Она собрала волю в кулак. — Я подумываю переехать в Токио.

— О? Когда? Завтра могу подвезти тебя до станции.

— Только не возвращайся слишком поздно.

Родители даже не поняли.

— Что?.. А, нет! — Кайко смешалась. — Я не в смысле поехать туда! Я хочу снять квартиру в Токио и жить там!

Родители опешили.

Она раздумывала об этом уже давно. От их дома в префектуре Гумма до главного офиса «Гифт Паблишинг» в Токио ехать два часа в один конец, плюс ещё полчаса до станции и на пересадки. Для простых обсуждений они с редактором пользовались скайпом или телефоном. Но для регулярных встреч и совместной правки страниц приходилось видеться лично. Пять часов в день — это выматывало физически и морально.

К тому же в Токио гораздо проще найти ассистентов. Сейчас Кайко работала одна. По меркам мангак она рисовала быстро, делала всего одну главу в месяц и ничего лишнего для «Комикета» или других фан-ивентов, так что справлялась. Но в будущем она хотела запустить собственную мангу про трусики параллельно с адаптацией «Всё о…». Тогда без помощников точно не обойтись.

Плюс она хотела сама поработать ассистентом у других мангак, чтобы набраться опыта. Токуяма как-то нашёл для неё вариант, но из-за большой удаленности от дома пришлось отказаться.

Чтобы расти как художник и стать мангакой трусиков высшего класса — можно даже сказать, сэнсэем трусиков — ей нужно было переезжать в Токио.

А этот дополнительный тираж, случившийся как раз перед выпуском, выглядел подозрительно как знак судьбы.

Но…

— Нет! Я не позволю тебе одной жить в Токио!

Кайко горячо объясняла, почему переезд необходим, страстно убеждала, что сейчас самое время. Но родители отрезали:

— К тому же, как такой домашний ребёнок, как ты, сможет жить одна? — парировал отец.

— Я смогу! Я умею готовить и убирать!

— А, так вот почему ты в последнее время так рвалась помогать по хозяйству? — удивилась мать.

— Но в Токио же всё так дорого! — воскликнул отец.

— Я отложила почти все заработанные деньги. Если учесть авторские отчисления, я смогу прожить год вообще без доходов.

— Дело не в деньгах!

— Но, папа, ты же сам сказал, что всё дорого…

Кайко нахмурилась из-за нелогичности отца, и он на мгновение опешил.

— Я… Ну, в Токио опасно! Там ночью шастают хулиганы! Маньяки!

— Если я сниму квартиру рядом с офисом, мне не придётся поздно ходить пешком или одной ездить в электричках. А у нас тут байкеры разъезжают, перед магазинами тусуются отчисленные из школ… По-моему, тут гораздо больше беззакония. И ещё кабаны с гор спускаются.

— Это значит, что у нас тут природа рядом! А те хулиганы и байкеры — они как дикие обезьяны, поняла?!

— Дорогой, ты немного преувеличиваешь… — Мать вернула его с небес на землю. Она начинала понимать другую сторону спора.

— Я просто переживаю, что моя драгоценная дочь уедет далеко и будет жить одна. Разве ты не понимаешь мои чувства?

Теперь отец давил на эмоции. Кайко показалось это нечестным. Она прекрасно знала, как сильно они её любят. И она так же сильно любила их. Если они начинали играть на её чувствах, ей нечего было им противопоставить.

На глаза навернулись слёзы, но она сдержалась. Если она заплачет сейчас, родители подумают: «Ну вот, а говорила, что готова жить одна?». Сейчас было не время. Нужно было подумать, как поступить, чтобы не отказываться от мечты…

— А если я буду жить не одна? Это устроит?

— То есть? — переспросила озадаченная мать.

— Если я буду снимать квартиру не одна, а с кем-то, кому я доверяю, вы меня отпустите?

— М-м-м… — Родители замялись.

— Тогда дел по хозяйству будет меньше. Мы сможем снять квартиру в лучшем районе, в доме с охраной или хотя бы с домофоном. Я, конечно, буду на связи и раз в месяц смогу приезжать домой. Как вы на это смотрите?

— М-м-м-м-м… — Отец всё ещё мычал.

— Это бы меня гораздо меньше беспокоило, — призналась мать. — Но, Киньюэ, есть ли у тебя подруга, которой ты настолько доверяешь? Я не могу отпустить тебя с незнакомкой, и уж точно не позволю жить с мужчиной.

— Ну… — Кайко замялась.

У всех её подруг из колледжа уже была работа в местных компаниях или госучреждениях. Никто из них не планировал переезжать в Токио.

Но:

— Есть! Есть одна, которой я очень доверяю!

— Что ж, если ты свяжешься с ней, и она согласится, тогда мы это обсудим.

— Договорились!

С этими словами Кайко вернулась к себе в комнату и позвонила той, о ком подумала.

— Алло, Мя? Переезжай жить ко мне, пожалуйста!

Слова, вылетевшие первыми, привели Мияко Сиракаву в замешательство.

— Чего?

— Сложно так сразу отвечать, — растерянно сказала Мияко, но после трёх минут мольбы Кайко, которая кричала, что ей больше не к кому обратиться:

— Ладно, я спрошу у родителей.

Через полчаса Мияко перезвонила.

— Они сказали «да».

— Ой, как здорово! Какие у тебя понимающие родители, Мя!

Настолько понимающие, что это, честно говоря, немного тревожило Кайко, несмотря на то, что она сама просила.

— Слушай, но они же согласились очень быстро, да?

— Ну, я в последнее время много работала допоздна в редакции, и родители предложили найти квартиру поближе, чтобы мне было проще добираться. Это вроде как тренировка перед тем, как я после колледжа начну жить самостоятельно.

Рассказ Мияко заставил Кайко задуматься о том, насколько разными могут быть родители.

В любом случае, Мияко была согласна. Кайко вышла из комнаты и вернулась к родителям.

— А, эта девушка? — буркнул отец, когда Кайко назвала имя.

Он уже встречал её. Мияко была той самой девушкой, которая вступилась за Кайко, когда отец ворвался в редакцию и спорил с ним. Тогда её заступничество помогло Кайко собраться с духом и высказать отцу всё, что она чувствует.

— Что она за человек? — спросила мать.

— У неё есть характер. Сейчас таких мало. Смелость заступиться за друзей — это у неё точно есть. Если бы её заинтересовало разведение шелкопряда, я бы с радостью взял её в ученицы. Может, когда-нибудь она бы даже унаследовала наш бизнес.

Голос отца всё ещё звучал сурово, но он говорил о Мияко только хорошее.

— Вот как! — Мать слегка улыбнулась. — Нечасто от тебя услышишь такие комплименты.

— Если это она, Киньюэ, я разрешаю тебе ехать в Токио.

— Папа! Да, Мияко — замечательный человек!

Лицо Кайко просияло от радости. Она повернулась к вздыхающей матери.

— Что ж, если вы с отцом так говорите, я тоже в неё поверю. Но, Киньюэ, раз уж ты уходишь из дома ради мечты, делай всё как следует. Потому что если ты сдашься после первой неудачи и вернёшься, я тебе этого никогда не прощу.

Кайко прослезилась от этих строгих, но добрых слов.

— Да, мама! — ответила она, глядя ей прямо в глаза.

На следующий день Кайко встретилась в кафе рядом с офисом «GF Бунко», чтобы обсудить совместное проживание с Мияко. Они были вдвоём, но по какой-то причине к ним присоединилась Наюта Кани.

— Я сказала ей, что буду жить с тобой в одной комнате, — объяснила Мияко с немного растерянным видом, — и она просто увязалась за мной.

— А… — растерянно протянула Кайко.

— Мя, я тоже хочу жить с тобой!

— Чего-о?!

Кайко выглядела совершенно сбитой с толку.

— Я хочу жить рядом с Ицуки, — объяснила Наюта, — но после того, как я попала в больницу, мама с папой больше не разрешают мне одной снимать номер в отеле или жить одной.

— Да уж, понимаю…

Последний год Наюта жила одна в соседнем отеле. Но из-за переработок, недосыпа и нерегулярного питания она угодила в больницу. Кайко была в редакции, когда пришло известие о том, что Наюта рухнула, и она сама едва выдержала это напряжение. Родителей Наюты можно было понять.

— Но, Наю, почему бы тебе тогда просто не жить с Хасимой-саном? Вы же пара?

— Жить с ним… А-ха… А-ха-ха…

Наюта уставилась в пространство пустым взглядом.

— Наю?

— Я предлагала это Ицуки миллион раз. Но он всегда наотрез отказывается.

— Отказывается?

Кайко это удивило. Она знала, как сильно Ицуки заботится о Наюте. Он даже бросил запись драматического CD, чтобы навестить её в больнице.

— Наверное, было плохой идеей в нашу первую ночь так увлекаться его… эм… что он буквально расплакался. Теперь он даже боится оставаться со мной наедине в своей квартире… В последнее время я стараюсь сдерживаться, но если я не буду постоянно начеку, то, чувствую, просто затащу его в постель.

Откровенное признание заставило Кайко и Мияко покраснеть.

— Да, наверное, тебе стоит немного подождать. Для Хасимы-сана сейчас ответственный период. Если он будет жить с таким зверем, как ты, он может и не выжить.

— Простите, что я такой секс-монстр… — Наюта поникла под довольно жёстким вердиктом Кайко.

— Слушайте, — заметила Мияко, — мне кажется, жить втроём — неплохая идея. Если мы найдём квартиру здесь, рядом с моим колледжем и редакцией, это будет идеально… Но когда я посмотрела в интернете, то поняла, что район дороже, чем я думала.

— Да, это же центр города… — согласилась Кайко.

— Точно. У Ицуки квартира довольно большая и дёшевая для этого района, но там нет домофона, и туалет совмещён с ванной. Если мы будем жить втроём, девчонками, мне было бы спокойнее с дополнительной защитой.

— Это да… Мне хотя бы нужен домофон и этаж выше первого, иначе родители не отпустят.

— И если ты планируешь нанимать ассистента, тебе, наверное, понадобится комната побольше, чтобы она служила и спальней, и рабочим местом. Вдвоём снять здесь такую квартиру… Не уверена, что это реально.

— Если мы будем жить вместе, я могу оплачивать всё сама, если хотите.

— Нет.

— Нет, спасибо.

Кайко и Мияко отрезали хором.

— Не хочу, чтобы кто-то один тянул всё на себе. Мы должны вкладываться поровну. И в аренду, и в готовку, и в уборку, и в вынос мусора.

— Мя права.

— Нья-а-а… Многого вы хотите от бывшей затворницы… — Наюта выглядела обеспокоенной.

Но Мияко, слегка смущаясь, улыбнулась ей.

— Слушай, Наю, почему бы тебе не использовать этот шанс, чтобы научиться готовить? Ну… для… когда вы потом поженитесь с Ицуки.

Глаза Наюты распахнулись, в них снова загорелся блеск.

— Точно! Мя, я буду очень стараться!

— Молодец. Продолжай в том же духе. Так, давайте для начала определимся с требованиями. Нужно чётко их сформулировать, прежде чем обращаться в агентство.

— Хорошо.

— Ладно… Как же ты хорошо с этим справляешься, Мя.

И Кайко, Мияко и Наюта начали поиски квартиры.

* Танкобон — отдельная книга, сборник глав манги, ранее публиковавшихся в журнале.

----------

Соседки

Обсудив всё как следует, они втроем набросали список хотелок:

— Разрешено селиться вместе.— Аренда: до 210 000 йен в месяц, и чтобы коммуналка уже была в эту сумму зашита.— Кайко нужна мастерская. Минимум двенадцать квадратов, иначе ее гений просто не развернется.— Спальни: Мияко и Наюте желательно отдельные, но если судьба подкинет вариант с одной на двоих — не страшно, переживем.— Дверь с автоматическим замком. Чтобы никакой случайный прохожий не нарушил наши планы по захвату мира.— В пешей доступности от издательства «Гифт паблишин». А значит, и от дома Ицуки, и от колледжа Мияко. Логика железная.— Этаж? Не ниже второго. Вид из окна — дело тонкое.— Район безопасный, чтобы мамы не волновались.— Ванная и туалет раздельные. Это даже не обсуждается.— Стиралка в квартире, а не в подвале у сумрачного самурая.

На календаре красовалось начало февраля. В это время Токио впадает в квартирную лихорадку: студенты, свежеиспеченные сотрудники, переезжающие к апрелю, — для риелторов наступает горячий сезон. Хорошие варианты разлетались быстрее горячих пирожков. Найти идеальное жилье под все пункты казалось миссией невыполнимой. Скорее всего, придется жертвовать либо квадратными метрами, либо удобством.

Именно так думала Кайко, мрачно предвкушая компромиссы. Но им, на удивление, повезло почти сразу.

Квартира обнаружилась на пятом этаже десятиэтажки, ровно посередине между издательством и колледжем Мияко. Идеальная геометрия.

Аренда — 200 000 йен с уже включенными коммунальными услугами. По японской классификации, планировка гордо именовалась «3LDK»: общая комната в 19,5 квадрата, которая запросто становилась и гостиной, и столовой, и местом для экстренных летучек. Плюс три спальни: одна — 13 метров, две — по 9,7. В каждой комнате — кондиционер. Был еще балкон, а поскольку соседнее здание оказалось двухэтажным частным домом, солнце заглядывало в окна без зазрения совести.

В доме имелся почтовый ящик для посылок, круглосуточный мусоропровод (чтобы не таскать пакеты на улицу в час ночи) и приличное количество кладовок. Район вокруг казался тихим, но в паре минут ходьбы уже бурлила оживленная улица с магазинами, а через пару кварталов обнаружился приличный супермаркет. Бонусом — никаких залогов ни за аренду, ни за услуги агентства, а первый месяц и вовсе бесплатный.

Само здание выглядело как типичная железобетонная коробка, прилично облицованная плиткой. Репутация у квартиры была безупречной: все царапины и следы присутствия предыдущего жильца безжалостно устранили.

Словом, жилье закрывало все их пункты. Даже с лихвой. Для такого района это была настоящая удача — или подарок судьбы.

Через три дня после встречи в кафе они втроем заявились в агентство недвижимости смотреть квартиру.

— Ня-ха-ха! Приветствуйте наш новый замок!— Здесь так здорово работаться будет!— Нам правда можно здесь жить?

Пока Наюта с Кайко носились по комнатам, восторженно заглядывая во все углы, Мияко выглядела так, будто случайно забрела в чужой праздник.

— Итак, — агент с профессиональной улыбкой обвел их взглядом, — мне понимать, что вы готовы перейти к оформлению документов?

— Д-да! Спасибо огромное! — Мияко ответила на автомате, даже не успев подумать.

***

Тремя днями ранее, прежде чем штурмовать агентства и сайты с объявлениями, Мияко связалась с Кирарой Ямагатой из отдела редакции GF Bunko. Ямагата жила прямо у издательства — кто, как не она, даст дельный совет?

— Ой, Сиракава, подожди секунду. Не вешай трубку.

Услышав, что Мияко, Наюта и Кайко ищут квартиру рядом с офисом, Ямагата пулей рванула к главному редактору Сатоси Годо.

Наюта Кани была главной звездой GF Bunko, а Кайко Микунияма — одним из самых ярких манга-новичков. Издательство «Гифт паблишин» было готово на всё, чтобы удержать эту взрывоопасную парочку. А тут они еще и сами хотят переехать поближе! Встречи упростятся, обеды станут совместными, отношения — крепче. А если подожмут дедлайны, улизнуть от своих редакторов им будет ох как непросто. Для издательства лучшего расклада и желать нельзя.

— Мияко Сиракава… — Годо зловеще улыбнулся, взяв в руки телефон. — Да она наш редакторский ангел-хранитель.

Он позвонил коллеге из другого отдела — в редакцию журнала «Процесс», который входил в ту же компанию. Журнал, посвященный жизни центрального Токио, имел доступ к огромной базе и тесные связи в мире недвижимости. Годо использовал эти связи по полной, составив список лучших квартир, которые соответствовали требованиям девушек. Это были «особые» варианты, не выложенные в интернет и недоступные широкой публике. Обычно туда селили родственников владельцев или важных деловых партнеров. И одна из таких квартир оказалась именно той, которую Мияко с подругами сейчас осматривали.

Выбрать лучшую из лучших было сложно. Посоветовавшись с редактором «Процесса», девушки остановились на варианте с самым удобным названием жилого комплекса. В этом был свой резон: адрес должен легко восприниматься на слух и не провоцировать ошибки. Если в названии намешать вычурных иероглифов вроде «Феникса» или иностранных слов типа «Небесный бриз» или «Авенир», заказ пиццы по телефону превратится в квест — придется просто всучить телефон под нос курьеру.

«Называешь ли ты книгу или жилой комплекс, — размышляла Мияко, — главное — думать о том, кому это предназначено, а не давать волю фантазии».

Владелец здания сначала сомневался («не совсем то место, где стоило бы снимать жилье трем женщинам»), но после личной беседы с Годо его сомнения как-то быстро развеялись. Что именно сказал главред — осталось их маленькой тайной.

Договоры подписали без сучка и задоринки, и через неделю после просмотра ключи были у них в руках. Можно заезжать хоть сейчас.

Кайко уже забрала свои вещи от родителей — сегодня был ее день переезда. У Мияко и Наюты дорога до работы и учебы стала короче, а собственной мебели у них пока не водилось, так что они решили обустраиваться постепенно. Но редакция GF Bunko преподнесла им сюрприз: подарок на новоселье — бесплатные кровати для Мияко и Наюты, плюс обеденный стол в гостиную.

— Н-но это слишком щедро для нас! — Мияко замялась, но Годо только отмахнулся.

— Не переживай, — его глубокий, властный голос не терпел возражений. — Это необходимые расходы для бизнеса. Я надеюсь, вы проживете здесь очень долго.

— Очень долго?.. — Мияко заморгала. — Я пока ничего не загадываю, но если после универа найду работу в другой компании, то съеду.

Годо пристально посмотрел на нее.— Если будешь работать на нас, проблем не будет. Я уже говорил: мы всегда тебе рады.

— Я ценю ваше отношение, но мне еще нужно подумать. — Мияко снова попыталась выиграть время, как и в прошлый раз, когда он звал ее в штат.

— Хорошо. Но подарок хотя бы прими. Ты для нас сейчас такой же ценный сотрудник, как и госпожа Кани. Нам важно, чтобы у тебя были комфортные и стабильные условия.

— Ладно. Тогда большое спасибо.

И вот GF Bunko привезли и установили обеденный стол в гостиной, а также две кровати с постельным бельем для Мияко и Наюты. Всё было классом выше того, к чему Мияко привыкла дома, и от этого ей становилось еще более неловко.

— Ня-ха-ха! Новая кроватка! — Наюта, в отличие от подруги, не смущалась ни капли. Она запрыгнула на блестящую новую кровать и принялась кататься по ней, словно котенок, урчащий от удовольствия. — Моё будущее гнездышко для встреч с Ицуки… Уф-хе-хе-хе…

Мияко охватил ужас.— Эм, Наю, ты что, собираешься приводить сюда Ицуки?!

— А что, нельзя? — Наюта выглядела искренне озадаченной.

— Ну, если просто побыть, то можно, но… э-э… всякое такое в спальне…

Одна мысль, что через стенку от нее будут происходить эти самые «всякие такие» дела Ицуки и Наюты, была для Мияко невыносима. Ей стало не столько стыдно, сколько больно в груди. Она поморщилась.

— Это… ну… хм… То есть… не то чтобы нельзя… но…

— Я поняла. — Наюта виновато улыбнулась. — Никаких «всяких таких дел» с Ицуки в этой комнате! Обещаю!

Мияко ответила улыбкой, чувствуя себя немного виноватой.— Ладно. Спасибо тебе… Прости, Наю.

— Не за что!

Наюта постаралась, чтобы голос прозвучал бодро, и не стала допытываться, что подруга имела в виду под словом «прости».

И тут…

— Ой, Мя и Наю! Вы здесь, оказывается?

В комнату влетела Кайко.

Она приехала раньше, чтобы проследить за грузчиками и разобрать коробки. Не считая стола, стеллажей и другой крупной мебели, все ее вещи уместились всего в шесть коробок: одна с ручками и принадлежностями для рисования, две со справочниками и книгами по хобби и три с нижним бельем.

— О, Кайко! Ты уже всё разобрала?— Ага, только что закончила. — Она с довольным видом вытерла пот со лба.

— Отлично, — Мияко хихикнула. Она собиралась помочь Кайко распаковать вещи после того, как привезут стол и кровати, но та отказалась, аккуратно раскладывая свои трусики по ящикам.

— Нет, я должна сама расселить своих детей по дружеским группам, — важно объяснила Кайко.

Для Мияко в этом не было никакого смысла, но она побоялась спрашивать подробности.

— Ну, еще рано, но может, сходим куда-нибудь поужинать? Раз уж сегодня переезд, традиционно полагается гречка.

— Извини, — отозвалась Кайко, — можно я сначала приму душ?— Ой, да ты вся взмокла. У тебя есть мыло и полотенце?— Ах! Я их вообще забыла. Придется идти покупать…— Не переживай, в этот раз можешь воспользоваться моими.— Спасибо! Какая же ты запасливая, Мя.

Кайко посмотрела на нее с уважением.

— Ну, раз уж мы здесь, — вступила Наюта, — может, примем ванну все вместе?— Отличная идея! — подхватила Кайко.

— Вместе? Ванна большая, но вряд ли нас трое туда поместится.— Это же наше первое купание здесь. Мне не хочется забирать его себе.— Да брось, не переживай.— Нет, давайте все вместе! Я потру тебе спинку, Мя!— Здорово! А я тогда помою ей грудку!— Отличный план!— Ну, девчонки…

Кайко и Наюта насели на Мияко с двух сторон. Та лишь вздохнула — и в итоге они всё-таки утянули ее в ванну, устроив «тройной» душ на новоселье.

— Как тебе, Мя? Хорошо?— Мя, если где чешется — скажи, хорошо?

Наюта и Кайко, полностью намыленные и покрытые пеной, терли голое тело Мияко с двух сторон с таким энтузиазмом, будто натирали бронзовую статую.

[[image:/storage/reader-images/d861b2c9a5735110e78ea05f3cbfc825ca5da1d9.png]]
Ощущение их мягкой груди, прижимающейся к ее рукам, было приятным, но…— Эм, а почему вы моете меня вот так? Нельзя было обычной мочалкой?

Это напоминало то, что девушки в любимом клубе Токи делали за деньги. Хотя Мияко и не знала, что именно они там делали, но могла представить нечто подобное.

— Кожу лучше всего нежно очищать другой кожей, — заявила Кайко тоном профессора.— Верно, — согласилась Наюта. — Так я мою тебя и одновременно себя. Одним выстрелом двух зайцев.— Ты так думаешь?

Мияко не поверила, но позволила двум девушкам делать то, что они хотят. Импровизированная пенная вечеринка продолжалась. Время от времени было щекотно, и она, кажется, пару раз тихонько вскрикивала, когда Наюта или Кайко начинали массировать ее грудь.

«И чем я только занимаюсь?»

Ситуация, конечно, вызывала легкое беспокойство. Но были у Мияко и другие мысли по поводу их совместного проживания. Она жила в этой шикарной квартире, согласившись на просьбу Кайко и просто позволив событиям идти своим чередом. Но, в отличие от соседок, Мияко получала помощь с арендой от родителей. Изначально она планировала платить сама — накоплений хватило бы до конца учебы, а близость к GF Bunko позволяла работать больше. Но родители убедили ее отложить эти деньги на будущее, и она согласилась. Даже Годо и остальные сотрудники издательства баловали ее.

Она переехала сюда не для того, чтобы стать независимым мангакой, как Кайко. Она была не такой, как Наюта, которую цена аренды вообще не волновала.

То, что я живу с ними, не значит, что мы равны.

Она всё еще была студенткой, а в Японии девушки в ее возрасте редко бывают полностью финансово независимы. Как ни крути, она не могла избавиться от чувства неполноценности по сравнению со своими соседками.

Несмотря на доверие, которое она заслужила от Годо, Токи и всех остальных в издательстве; несмотря на то, что Наюта и Кайко обожали ее как старшую сестру; несмотря на романтический интерес к ней Харуто Фувы; несмотря на потенциал, который разглядела в ней президент компании по производству натурального шелка (хотя сама Мияко об этом даже не догадывалась) — она всё еще была о себе невысокого мнения.

Пройдет еще немного времени, прежде чем она осознает свою истинную ценность и найдет свой путь.

[[image:/storage/reader-images/d4988a318103081de546b2bacda113bb59a593a5.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Когда Мияко и Ицуки встретились в колледже, Ицуки сказал что-то вроде: «Если сто тысяч человек понимают книгу, а ты такая: “Ой, ну я не понима-аю”, — тебе должно быть стыдно». Но те самые сто тысяч читателей на самом деле не обязательно понимали ту книгу, верно?

— Ну… конечно, нет.

— Ага! Так ты признаёшь?!

— Я просто хотел, чтобы ты заткнулась. Ты начала критиковать мою работу, и мне нужно было тебя осадить. Я знал, что аргумент так себе, но мне надо было, чтобы ты замолчала.

— Знаешь, а ты иногда такой хитрый. И да, я на днях спросила у Токи. Первый том «Сестер-родоначальниц Нового Света» продался тиражом всего около шестидесяти тысяч экземпляров!

— Я округлил, понятно? Это была примерная цифра! Я не врал!

— Токи сказал, что только по-настоящему редкий мегахит может позволить себе округление с точностью до десяти тысяч.

— Ох… Слушай… Я не думал, что мы вообще когда-нибудь заговорим снова. Вот и позволил себе немного приукрасить цифры… Я не предполагал, что (А) мы будем дружить так долго и (Б) ты сойдёшься с редакцией…

----------

Наюлатотепа

Ицуки узнал, что девушки теперь живут вместе, уже на следующий день после переезда.

В тот вечер Наюта заявилась к нему в гости. Они вместе ужинали, перекинулись в парочку настолок для двоих… А стрелка часов тем временем нагло ползла к полуночи. Наюта, впрочем, даже не думала дергаться.

— Эй, тебе разве не пора на поезд? — не выдержал Ицуки.

И тут она выложила новость: они переехали. Вчера.

— Чего?! — опешил он.

Новость обрушилась как гром среди ясного неба.

— И родители разрешили тебе снова жить одной?..

— Я не одна.

— В смысле?

А дальше выяснилось, что въехали они втроем: Наюта, Мияко и Кайко.

Последние дней десять Ицуки слегка скучал без Наюты, но чтобы такое… Он понятия не имел, что она затеяла.

— Удивился? — коварно улыбнулась девушка.

— Ну… есть немного, — признал он.

— Ня-ха-ха! Теперь я могу видеть тебя, когда захочу, даже если мы не живем вместе, Ицуки!

— Ага…

По его лицу трудно было понять, радоваться ему или огорчаться.

С одной стороны, он был вовсе не против, что Наюта теперь так близко — почти как в те времена, когда они жили в отеле. С другой… он сам настоял на раздельном проживании, потому что её привычка рассекать по дому практически без одежды подрывала его физическое и моральное здоровье. Но чтобы она попыталась сократить расстояние вот таким способом — такого он не ожидал.

— Каждый раз, когда мне кажется, что я тебя раскусил, ты умудряешься меня удивить… — с мягкой улыбкой протянул Ицуки. — И в этом есть что-то… Что-то, что мне… наверное, нравится.

Наюта густо покраснела.

— Вот! — бодро воскликнула она, пытаясь скрыть смущение. — А раз так, Ицуки! Теперь не надо переживать из-за поездов! Давай заниматься любовью до утра! Мы так давно этого не делали!

Ицуки и глазом моргнуть не успел, а одежда Наюты уже валялась на полу.

— Если ты собираешься так лихо сбрасывать с себя всё, то могла бы и не строить из себя скромницу!

Но пока он возмущался, хищница уже подбиралась к нему.

— Ня-ха-ха! Итадакимасу!

В ту ночь Ицуки вновь был без остатка поглощен своей ненасытной партнершей. Когда она закончила, он был выжат как лимон.Название Nayulathotep — это, вероятно, игра слов, сочетающая имя Наюта (Nayuta) и отсылку к Ньярлатотепу (Nyarlathotep) — одному из божеств мифов Ктулху, известному как «Ползущий хаос» или «Тысячеликий бог».

----------

Ладно, возможно, я хватила лишку с пошлостями в этот раз

Стояла суббота, середина февраля. Тихиро наводила порядок в гостиной «Налогового учета Оно», когда под телевизионной тумбой заметила кое-что странное.

Длинная пластиковая коробочка прямоугольной формы, размером примерно с пульт. Сверху — переключатель и поворотная ручка. От коробочки тянулся гибкий провод к другому пластиковому предмету, который отдаленно напоминал яйцо.

— Эй, Эшли, а это что?

Тихиро подхватила находку и отправилась к Эшли, которая работала в своем кабинете.

— А? — Эшли обернулась и?!.

Увидев, что Тихиро держит в руках, она вскинула брови.

— М-м, Тихиро… где ты это нашла?

— Под телевизором, в самом дальнем углу.

— А-а… а я-то гадала, куда оно подевалось, — пробормотала Эшли и вдруг покрылась легкой испариной.

Тихиро удивленно на нее уставилась:— Что это? — спросила она и, шутя, навела предмет на Эшли.

Та поспешно отвела взгляд.

Это была игрушка для взрослых. Та самая, что приятно вибрирует, соприкасаясь с одним чувствительным местечком на женском теле. Короче — вибратор-пуля.

— Это… э-э-э… массажер.

— Правда? А форма какая-то странная.

Тихиро принялась разглядывать массажер… ну, будем честны, вибратор. Кажется, она искренне поверила Эшли.

— Можно попробовать?

— П-попробовать?! Ты, Тихиро?!

Тихиро снова с недоумением посмотрела на запаниковавшую Эшли.

— Что, нельзя?

— М-можно, но… я, наверное, ты для него еще маловата… Думаю, не стоит привыкать к таким штукам слишком рано…

Эшли бормотала так тихо, что озадаченная Тихиро не разобрала ни слова.

И тут Тихиро нажала на кнопку.

Раздалось низкое «вввввввввв», и «яйцо» задрожало. Не долго думая, она приложила прибор, которым Эшли пользовалась чуть ли не каждый вечер, к собственному плечу.

— Этой ручкой регулируется сила, да?

Тихиро крутанула регулятор на максимум и подержала «яйцо» на плече.

— Хм… слабовато…

— Это потому что там, где его надо использовать, ощущения гораздо сильнее.

— А? Что ты сказала?

— Н-ничего.

— А, ну ладно. — Тихиро слегка нахмурилась. — Просто у моего папы дома тоже есть массажер, но он намного мощнее.

— Да уж, представляю, — простонала Эшли. — Просто я… еще молодая, мне хватает и такой стимуляции.

— А, понятно.

Тихиро весело кивнула и выключила вибратор.

— Кстати, куда его положить?

— Э-э… наверное, лучше в мусорку, ладно?

Тихиро резко обернулась:— А? Почему? Он же работает.

— Просто я думала, что потеряла его, и купила новый.

Новый прибор нравился Эшли куда больше: у него были более плавные настройки, да и работал он тише. Обратного пути не существовало.

— А-а-а, — протянула Тихиро, разглядывая вибратор. — Ну, можно я его тогда себе заберу?

[[image:/storage/reader-images/026201b2980bf9ec102fe60867b0105adf5f3bec.png]]

— Ч-что?! Э-э… ты будешь им пользоваться, Тихиро?

— Ага. Бывает, после физкультуры мышцы болят. Такой массажер — самое то.

— А-а-а… — Эшли судорожно выдохнула. — Ну, забирай, но я бы посоветовала держать его там, где родители не найдут.

— Это почему?

— Ну… ты же еще маленькая. Если они узнают, что ты пользуешься массажером, то, наверное, будут волноваться, что ты слишком устаешь. Разве нет?

— А-а, да, наверное.

Объяснение Эшли прозвучало до ужаса неловко, но Тихиро оно показалось убедительным.

Эшли была в шоке.

Эта милая, невинная девочка только что получила из ее рук игрушку для взрослых. Совесть мучительно ныла, но где-то глубоко внутри всколыхнулся сладкий, запретный трепет.

----------

Профдеформация

В конце февраля в переговорной издательства «Гифт», ровно через месяц после анонса аниме «Всё о моей младшей сестрёнке», режиссёр Мунэнори Таруи со своей неизменной ледяной невозмутимостью подвёл черту:

— Ну что, с сегодняшним чит-сценария завязываем. Всем спасибо.

Остальные — автор оригинала Ицуки Хасима, редакторы GF Bunko Токи и Годо, сценарист Масахико Хиругано, продюсер Цутому Осима и его ассистент Какэру Ямада — хором отозвались:

— Спасибо.

Последние несколько месяцев они перемалывали сценарные конференции. И вот наконец в руках был (предварительный) финал двенадцатой серии — финал сезона. Мелкие правки и доработки, конечно, оставались, но это была последняя плановая встреча. А значит, Ицуки в последний раз присутствовал на продюсерской кутерьме в статусе автора оригинала.

— Э-э-э… Постарайтесь там, ладно? — выдавил он, чувствуя себя нашкодившим школьником.

Таруи спокойно кивнул:— Сделаю всё, чтобы оправдать ваши ожидания.

В голосе режиссёра прозвучала суровая решимость.

Вернувшись в квартиру около десяти — после посиделок с аниме-командой в идзакае у редакции, — Ицуки наконец выдохнул:— Фу-у-у-ух…

Он рухнул на стул и откинулся на спинку. Первый этап аниме-адаптации позади. Теперь оставалось довериться Таруи и остальным, а самому сосредоточиться на романах.

Ицуки включил компьютер и открыл текущий проект: шестой том «Всё о моей сестрёнке», который должен был выйти аккурат к премьере аниме. Но не успел он приступить, как организм заявил о себе. Видимо, обильная еда в идзакае требовала основательной разгрузки. Он побрёл в туалет, сел на унитаз, напрягся… и в голове раздался мысленный звук, будто в комиксе: «Бдыщь!»

Резкая боль пронзила анус.

Сдерживая крик, Ицуки заглянул в унитаз. Ярко-красный цвет. Кровь вкраплениями на том, что он там оставил, и медленно расплывалась в воде.

— А-а-а?!

Он вскрикнул вслух. Теоретически он, конечно, знал, что такое «кровавый стул», но на практике столкнулся впервые. Шок от вида собственной крови, вышедшей из заднего прохода, был ошеломляющим. Он осторожно промокнул туалетной бумагой — на ней осталась свежая кровь.

«Может, это какая-нибудь страшная болезнь?»

С тех пор как стартовал аниме-проект, он был занят как никогда, нормальный режим полетел в тартарары. Если болезнь выбрала этот момент для удара, он бы её не винил. Перед глазами промелькнули имена нескольких творцов, умерших молодыми от болезней. В их числе — Касука Сэкигахара, которого он безмерно уважал. Лицо Ицуки побледнело.

«Только не это! У меня ещё столько дел! Я должен превзойти Наюту Кани. У меня есть мечта — создать идеальную младшую сестру, где-то в далёком будущем. И я обязан сделать Наюту Кани, мою любимую, счастливой. Что с ней станет, если со мной что-то случится? Мне даже представить страшно. Я не могу сейчас развалиться!»

Он вышел из туалета, покрываясь холодным потом и дрожа от страха, открыл браузер и в поисковике набрал: «причина кровавого стула». Поиск вывел его на сайт, где причины были расписаны в зависимости от цвета кала и крови, локализации боли и прочих симптомов. Судя по ощущениям, наиболее вероятным был геморрой с кровотечением.

— Ох… Это просто геморрой?

В его приглушённом голосе послышалось облегчение. Но стопроцентной уверенности не было. Он решил в эту ночь больше не работать сидя, а утром на всякий случай сходить к врачу.

До конца не успокоенный, он принял душ и быстро лёг в постель, но спал плохо — мучили кошмары.

— Да, у вас кровоточащий геморрой.

На следующее же утро врач в проктологическом отделении вынес вердикт. Хирургического вмешательства не требовалось, проблема, скорее всего, пройдёт сама через несколько дней. Но посоветовали не сидеть подолгу на одном месте.

Облегчённый тем, что всё не слишком серьёзно, Ицуки получил ректальную мазь и таблетки и отправился домой. Дома его снова потянуло в туалет. Он сел, напрягся — и снова это «Бдыщь», боль и кровь в унитазе.

— А-а-а-а-ах!..

Он знал, что это не смертельно, но каждый поход в туалет превращался в пытку. Да и визуальный ряд для сердца тяжеловат.

Надеясь, что всё заживёт побыстрее, он воспользовался ручным душем, чтобы промыть задний проход. При геморрое, говорят, полезно не просто вытираться, а тщательно промывать водой, но без сильного напора. В итоге он решил заодно помыться и полностью, чтобы хоть немного приободриться.

Вышел из душа, вытерся, нанёс мазь на больное место и только успел переодеться, как в комнату ворвалась его возлюбленная.

Она тут же заметила влажные волосы.

— Ты принял душ, Ицуки?— Ага.— Вэ-хэ-хэ-хэ! Как приятно, что ты так усердно готовился. Если ты меня так ждал, то давай скорее…

Она начала раздеваться, но Ицуки остановил её:

— Стой! Нет! Не для этого!— Ой, не стесняйся! Между нами уже не может быть секретов, знаешь ли.— Я серьёзно! Послушай меня, сексуально озабоченная Маска Смерти! Вчера…

Ицуки замямлил, смущаясь, но понял, что если не выложит всё сейчас, Наюта и правда через минуту окажется без одежды. Он собрался с духом.

— У меня геморрой!

— Геморрой?— Когда я вчера какал, у меня пошла кровь. Я сходил утром к врачу, и он сказал, что это кровоточащий геморрой.

Странно, но эта новость, казалось, ошеломила Наюту.

— Ицуки… Твой… Этот Гранд-жуан, что ли… Он тебе, что ли, девственности… сзади… лишил?!— Нет, дура! Геморрой — это профессиональная травма у писателей. Это было неизбежно.— Ну да, ты же целыми днями сидишь…

Наюта поняла. Одна из основных причин геморроя — нарушение кровообращения. Долгое сидение в одной позе вызывает застой крови в венах заднего прохода, что и приводит к симптомам. Сюда же добавляются недостаток движения, переутомление, стресс, курение и алкоголь. Если оглянуться на последний образ жизни Ицуки, единственное, чего ему не хватало для полного букета, — это сигарет.

— Что тут скажешь… Выздоравливай, наверное?— Ага, — Ицуки кивнул и вздохнул. — Вчера у меня была последняя сценарная встреча, и с дедлайнами всё более-менее, так что, наверное, возьму выходные, пока не полегчает…

При этих словах уши Наюты насторожились.

— Тогда, может, поедем на горячий источник? — спросила она, щёки её порозовели, а в глазах мелькнуло возбуждение.— Горячий источник, да… Говорят, это полезно. Можно снова съездить в Хаконэ…

Он уже был там с Харуто и Сэцуной в прошлом сентябре. Это один из главных курортов Японии, и всего в полутора часах от центра Токио — добраться проще простого.

— Хаконэ! Здорово! Давай прямо сейчас забронируем отель!

Ицуки нахмурился, глядя на оживившуюся Наюту.

— Постой. Ты что, собираешься поехать со мной?— Конечно! Нья-ха-ха… Моя первая поездка на горячие источники с тобой, только вдвоём!

Он и правда хотел как-нибудь свозить её в путешествие. Но всё слишком быстро. Он не был морально готов.

— А как же работа? — попробовал он.— Всё отлично! — улыбнулась она. — Буду работать в отеле!

— Честно-честно! Я и Помэру с собой возьму.— Хм-м-м…

Он продолжал смотреть на неё с сомнением, но Наюта лишь улыбалась в ответ, ничуть не смущаясь. У него не было шансов её переупрямить.

— Ладно. Поехали. В Хаконэ. Только вдвоём.

Щёки Наюты слегка порозовели, и она просияла искренней радостью.

Горячие источники в Хаконэ и его окрестностях делятся на два десятка типов — с разным минеральным составом и, соответственно, разным медицинским эффектом. Но все они, так или иначе, полезны при геморрое. Так что, в принципе, подошёл бы любой отель с горячим источником. Однако по просьбе Наюты они выбрали тот, где в номере была собственная ванна с термальной водой.

В прошлый раз Ицуки оставался всего на одну ночь, но для лечения хотелось попариться несколько раз, поэтому на этот раз они взяли две ночи.

Когда бронь была готова, Наюта умчалась к себе собирать вещи. Затем они встретились на вокзале, сели на поезд до Синдзюку, где перекусили купленными бэнто, и заняли места в первом классе «Романс-кара» до станции Хаконэ-Юмото. Оттуда десять минут на такси — и они в отеле.

Японский номер с ванной, куда их провели, оказался больше (и дороже) того, который он снимал с Харуто в прошлый раз. Здесь стоял телевизор побольше и мини-холодильник, полный вкусняшек.

Ицуки раздвинул стеклянные двери на балкон. Там, наполненная горячей водой, парила купальня из кипариса. Не слишком большая, но для двоих вполне достаточно. Перед ней раскинулись горы Хаконэ, а у подножия виднелась живописная река. Доносился шум текущей воды.

— А-а-а-а-а-х… — Наюта буквально растаяла при виде купальни. Она повернулась к Ицуки. — Какая замечательная ванна, правда? Давай залезем, Ицуки!

Ноздри её трепетали от предвкушения, и Ицуки покраснел.

— Э-э, давай сначала сходим в большое общее отделение!— Нууу, — надулась Наюта. — Но ладно. Повеселимся сами потом, хе-хе-хе…

Её удалось утихомирить. Вскоре они оба переоделись в юкаты и отправились в раздельные общественные купальни.

В купальнях было две больших ванны с разной температурой, сауна, холодная ванна и неглубокая ванна для лежания. На улице стояли ванны под открытым небом, а также большая ванна в виде котла, деревянный ящик, из которого валил густой пар, и другие необычные варианты.

Ицуки ополоснулся, немного посидел в обычной ванне, а затем решил попробовать паровую баню в деревянном ящике — для него это было в новинку. Ящик напоминал гроб, в который нужно было сесть, оставляя снаружи только голову. Если закрыть крышку, создавалось ощущение, будто твоя отрубленная голова выставлена на всеобщее обозрение. Было жутковато сидеть там неподвижно, но постепенно пар согревал тело.

«Хм… а ведь неплохо…»

Это был такой своеобразный туманный саунум для одного. Ицуки не особо жаловал сауны, но в этой штуке, казалось, можно было просидеть довольно долго.

Минут через десять он вышел, походил по открытым ваннам, залез в «котел» и ванну для лежания. Может, ему и казалось, но он чувствовал, что с его задницей теперь всё в порядке. Большими ваннами можно было пользоваться в любое время с двух часов дня до десяти утра следующего дня, и он хотел зайти туда ещё хотя бы пару раз.

Переодевшись в раздевалке обратно в юкату, он вышел, чувствуя, как от него исходит пар. В холле он увидел Наюту, которая, тоже в юкате, устроилась в массажном кресле.

— Ня-я-я-я-я-я-я, И-и-и-и-и-ицуки-и-и-и…

Заметив его, она позвала его, пока кресло разминало всё её тело.

— Эй, извини, что заставил ждать.— Не-е-е-ет, я сама только что вы-ы-ы-ы-ы-ы-шла.— А, ну да. Хорошо?— Ага-а-а-а-а-а. Как твоя попа чувствуе-е-е-е-ет?— Пока не знаю, но, кажется, получше.— Отлично-о-о-о-о-о.

Она закрыла глаза, приоткрыв рот в экстазе, пока кресло вытряхивало из неё душу.

— Массаж настолько хорош?— Ня-я-я-я-я-я, у меня, наверное, мышцы были очень зажа-а-а-а-а-аты.— Понятно.

Он купил в автомате фруктовое молоко и наслаждался им, дожидаясь, пока Наюта закончит.

Когда они вернулись в номер, то немного расслабились. На ресепшене можно было бесплатно взять игровые приставки, так что они одолжили Wii и какое-то время гоняли друг против друга в Mario Kart. В шесть вечера они пошли в ресторан отеля и с аппетитом уплетали шикарный ужин. Ицуки хотел выпить, но ради своего геморроя воздержался.

После ужина они обнаружили, что персонал уже расстелил им футоны — вплотную друг к другу, так что получился идеальный квадрат спального места.

— Ну что, Ицуки, хочешь принять ванну вместе? — спросила Наюта, в глазах её горело нетерпение.

Откладывать дальше было некуда, и Ицуки просто сдался.

— Ага, — кивнул он.

Ослабив пояса юкат, они сняли с себя всю одежду и вышли на балкон абсолютно голыми.

— Нья-ха-ха… Быть голыми на улице — это кажется таким неправильным, да?

Она говорила застенчиво, волосы её были обёрнуты полотенцем, а лицо слегка покраснело.

— Ага, — Ицуки тоже немного покраснел, и они оба шагнули в купальню.

Они сидели, голые, лицом друг к другу, какое-то время молча. Ванна в квартире Ицуки была такой крошечной, что он никогда раньше не принимал её вместе с Наютой. Он уже привык к её обнажённому телу, но сердце всё равно билось быстрее обычного. Обыденное действие — принять ванну — казалось невероятно особенным, когда Наюта была рядом.

— Эм, не надо так пристально на меня смотреть… — Наюта выглядела немного смущённой.— Это ты предложила сюда залезть.— Знаю, но… — Она нырнула, погрузив половину головы в воду, пустила пузыри и вынырнула обратно. — Забавно… Мне сейчас даже более стыдно, чем когда мы занимаемся сексом.— Мне тоже. Забавное совпадение.— Наверное, принятие ванны — это одна из самых сокровенных вещей в повседневной жизни. Более сокровенным, наверное, может быть только туалет.— Наверное.— Делиться этим, я думаю, значит, что партнёр принял одну из самых личных сторон твоей жизни. Поэтому мне так стыдно и волнительно, но ещё и очень радостно…— Да, кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду.

Ицуки согласился с Наютой, его лицо было таким же красным, как и у неё.

— Ах, можно ли мне быть такой счастливой? — прошептала она, почти про себя, с блаженной улыбкой на лице.

В этот момент Ицуки был так очарован ею, что едва сдержался, чтобы не выпалить: «Выйдешь за меня?» — и отвернулся.

Когда они вылезли из ванны, то устроили в футонах шумную, страстную, сдобренную крепкими словечками сцену, а потом отключились.

На следующее утро Ицуки проснулся в пять часов и решил пойти на утреннее купание.

Его поход в туалет после завтрака был всё ещё немного болезненным, но уже без крови.

— Ого!.. Горячие источники действительно помогают!..

Будь то действие лекарств проктолога или нет, для него это был ценный опыт.

Он сходил в купальню ещё раз, а потом они отправились в Музей венецианского стекла в Хаконэ. После обеда зашли в городок Хаконэ-Юмото и полакомились местными деликатесами: паровыми булочками онсэн-мандзю, жареными луковыми палочками и крокетами с сиокара.

В отель вернулись к двум часам дня. Снова залезли в собственную ванну, поиграли в игры, сходили в большую купальню перед ужином и после, потом снова залезли в кровать и долго флиртовали в разных позах.

Это был первый раз за долгое время, когда Ицуки и Наюта провели целый день в полном расслаблении. Ицуки засыпал с приятной усталостью, но, видимо, мозг всё ещё был перевозбуждён, потому что он проснулся среди ночи. Посмотрев на телефон, он увидел, что было половина третьего.

Он встал, решив воспользоваться моментом и насладиться ранним утренним купанием под открытым небом, но тут понял, что Наюты рядом нет.

Оглядевшись, он заметил слабый свет, пробивавшийся из-за раздвижной двери на балкон. «Может, она в ванне», — подумал он. Но, прислушавшись, различил звук, который знал очень хорошо: така-така-така — пальцы по клавиатуре.

«Кани?»

Настороженно поднявшись, он заглянул за раздвижную дверь.

Там, освещённая тусклым светом единственной лампочки, сидела голая Наюта Кани — серебряные волосы, бледная кожа. Она восседала на стуле и ритмично, с неизменной скоростью, стучала по клавишам своей Помэры.

[[image:/storage/reader-images/34816d06c9e00772d50868a6445ea19f405ec627.png]]
На её лице, обычно таком выразительном, сейчас не было никаких эмоций. Голубые глаза были прикованы к экрану, и она продолжала нажимать клавиши, не отвлекаясь ни на что.

Наюта когда-то говорила ему, что не может писать романы, если не разденется догола. В больнице она немного настучала на смартфоне, но прогресс был слабым — не могла сосредоточиться, говорила она. Сейчас, как предположил Ицуки, перед ним было то самое рабочее пространство Наюты Кани, которое она предпочитала. Впервые он увидел её как писательницу.

Но это…

«Слово „сосредоточенность“ тут вообще ни о чём!»

Волосы на теле Ицуки встали дыбом. По лицу заструился холодный пот.

Не раз с ним случалось, что он невероятно быстро продвигался в каком-то эпизоде или настолько погружался в текст, что отключался от всего вокруг. Наверное, так бывало со многими писателями. Но то, что сейчас делала Наюта, было совсем не тем. Её лицо было пустым, механическим, и она сохраняла один и тот же темп печати, казалось, вечность. Это была не творческая вспышка, не сосредоточенность. Это больше походило на научно-фантастическую доску Уиджа — слова словно транслировались прямо в её голову, а она лишь выводила их в текстовый файл. Как оракул, впадающий в транс и вещающий слова богов, какой-то божественный надсмотрщик за романами завладел телом Наюты, используя его, чтобы заставить её писать историю.

Неудивительно, что её книги так хороши. Они были буквально божественным откровением.

Зрелище было прекрасным, завораживающим… и, для человека профессии Ицуки, невероятно пугающим.

«Писательница, которая… Которая транслирует слова богов… Как мне с ней тягаться?»

Его тело начало дрожать, а на лице непроизвольно появилась улыбка. Улыбка человека, готового признать поражение, осознавшего, что ему никогда не превзойти этого автора.

«Гр-р-р-р-р!»

Но Ицуки прогнал улыбку, сильно прикусив губу. Во рту появился привкус крови.

«Я не сломаюсь. Я поклялся стоять рядом с Наютой Кани. Я решил стать главным героем. И какой же главный герой не может убить бога? Я не знаю другого способа, кроме как накапливать опыт и расти, но пока я не сдаюсь, я не проиграю».

Глаза его наполнились слезами, когда он смотрел на свою величайшую любовь, своего самого сильного врага. Но на его лице всё равно сияла дерзкая улыбка.

[[image:/storage/reader-images/5edf6885e1028e18d56d4729deae98b65f6a8ce4.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОС

В послесловии к «Сестре апокалипсиса», которое Наюта читала в первом томе, говорилось: «Я не блещу ни физическими, ни умственными способностями, и друзей у меня не слишком много, но у меня была привычка постоянно витать в облаках на уроках, и в итоге это привело меня к написанию романа». Разве он тогда не учился в старшей школе? Но в дополнительной главе третьего тома сказано, что Ицуки начал писать в промежутке между окончанием средней школы и поступлением в старшую.Так где же правда?

Глоток... Ну, понимаешь, писать в том послесловии о своей несчастной любви было бы ужасно неловко, и, кроме того, мой отец вполне мог это прочитать, так что я немного сдвинул сроки...

...Когда я прочитала это, я влюбилась в тебя.Неужели это была неправда...

Н-не переживай так, Кани! Даже без этого послесловия мы бы всё равно как-нибудь встретились.

Ох, Ицуки... ///

----------

Свидание в Акихабаре

В конце февраля, в воскресенье, Тихиро ждала Харуто у выхода Сёвадори на станции Акихабара линии JR. Всё тело звенело от предвкушения.

Несколько дней назад Харуто написал, приглашая в «Ёдобаси Акибу» — огромный торговый центр, где продавалось всё: от бытовой техники до пластиковых моделей. Тихиро согласилась мгновенно. Для неё это был первый визит в Акихабару, и ещё в переходе она вытаращилась на аниме-рекламу, а у турникетов — на светящуюся вывеску с ранобэ.

— Эй, Тихиро.

— Доброе утро, Фува!

Харуто прошёл через турникеты через пять минут после её прихода — и за десять до назначенного времени.

— Я, конечно, слышал, но… ничего себе, станция Акихабара просто потрясающая.

— А? Ты здесь в первый раз?

— Да, — кивнула Тихиро.

Харуто задумался.

— Ну… я вообще-то планировал посмотреть электронику, потом модели, пообедать и домой. Но может, ты хочешь зайти ещё куда-нибудь?

— Тебя не затруднит?

— Конечно нет. Акихабара для меня — как личный сад, — пошутил он.

Для начала зашли в «Ёдобаси Акибу», что прямо у турникетов, и взлетели на эскалаторе на пятый этаж, в отдел электроники.

— А что ты собираешься покупать, Фува?

— Ну… я ещё не решил, если честно.

— Не решил?

Тихиро моргнула.

— Я хотел купить подарок на новоселье для Мияко и остальных девочек. У них уже есть холодильник, микроволновка, рисоварка, стиралка и телевизор, но она сказала, что больше ничего нет. Вот я и подумал, надо бы что-то подарить.

— А, понятно.

— Как думаешь, что им бы понравилось, Тихиро?

— Из техники?

Тихиро на мгновение задумалась.

— Как насчёт робота-пылесоса?

В прошлом году Ицуки выиграл в лотерее новейшую модель, и тот (к большому сожалению Тихиро) оказался настоящим трудягой, избавив её от кучи уборки. В новой квартире девочек гостиная большая — там бы такой пригодился даже больше.

— Пылесос? — Харуто улыбнулся. — Хорошая идея!

Они направились в отдел пылесосов, но…

— Ничего себе, он так дорого стоит?

Тихиро нашла модель Ицуки и ахнула.

— Больше ста тысяч иен… да? Это намного больше, чем я думал… — Харуто явно расстроился.

— Есть и подешевле, — сказала Тихиро, указывая на других роботов.

Но Харуто покачал головой.

— Нет, давай возьмём самую новую модель. Я видел, как хорошо он работает у Ицуки — им её надолго хватит. А если это поможет Мияко, то сто тысяч иен — ерунда!

Тихиро сочувственно улыбнулась, а Харуто уже подозвал продавца и договорился о покупке и доставке.

Покончив с этим, они поднялись на этаж выше, где продавались игры и игрушки. В отделе моделей выстроились коробки с Гандамами, в витринах стояли готовые образцы — собранные, судя по всему, самими продавцами.

— Вау!

Глаза Тихиро засверкали. Это было совсем не похоже на маленький местный магазин моделей или отдел игрушек в универмаге. Отдел был огромен, выбор — бесконечен.

— Тебе ведь нравятся серийные роботы? — спросил Харуто, заметив, как Тихиро с восхищением разглядывает коробку с MG GM Type C.

— А, ну… да.

На той встрече, когда они обсуждали любимые мобильные доспехи, Тихиро взахлёб рассказывала о Zaku, GM, GINN, Tieren, Genoace и других серийных машинах из вселенной Гандама. Ей нравились такие «вспомогательные» роботы, которые мелькали по ходу сюжета, а ещё привлекало то, что их дизайн был относительно сдержанным по сравнению с броскими спецмашинами главных героев. У многих были модификации для наземных, космических или пустынных условий — тоже интересно.

— Но мой брат всегда покупал Гандамов или тех, кем управляли соперники протагониста, так что я не так уж много их собирал.

Из моделей Гандама Тихиро делала только те, что Ицуки оставил в родительском доме, когда съехал, да те наборы, которые он потом покупал и забрасывал. Сама она ни разу не покупала модель. Даже в местном магазинчике брала только краски и декали, но не сами наборы. Казалось расточительством покупать новое, когда дома ещё оставались несобранными старые.

— Ну, так может, купишь что-нибудь, что тебе самому хочется собрать?

— Может быть… — Тихиро окинула взглядом ряды коробок. — Ммм, но мне сначала хочется собрать всё, что уже есть. А уж потом покупать что-то новое.

— У тебя силы воли больше, чем у меня. Мне бы поучиться, — засмеялся Харуто.

Как и Ицуки — да, как и большинство собирателей моделей Гандама — Харуто часто покупал больше, чем успевал собрать, так что в его комнате постоянно росла гора «срочных дел».

— А, но кое-что я всё-таки хочу купить!

Довольная собой, Тихиро протянула кусачки — не простые, а со сверхтонкими, остро заточенными лезвиями, специально чтобы следы от литников на пластике были минимальными.

— О, хочешь такие? У меня тоже такие есть, они реально хорошо режут.

— Да, про эти кусачки везде отличные отзывы, — с воодушевлением ответила Тихиро. — Я уже давно хотел их купить, а вчера Эшли мне заплатила. Так что я их возьму.

Кусачки стоили больше четырёх тысяч иен — намного дороже обычных, зато и пользы от них было куда больше.

Харуто немного подумал.

— Слушай… давай я их тебе подарю.

— Что?! Н-нет, что ты, я не могу!

Харуто улыбнулся и махнул рукой.

— Ну что ты, ты же помогла мне выбрать подарок на новоселье. К тому же бонусных баллов за покупку робота-пылесоса хватит, чтобы оплатить их. Это вроде как бесплатный бонус, так что не переживай.

— Не уверен, что логика здесь верная…

Харуто взял её руку и положил себе на голову, легонько потрепав по волосам.

— Ииии!

— К тому же ты всегда готовишь для меня такую вкусную еду. Надо же мне как-то отблагодарить.

[[image:/storage/reader-images/3be1e9d90caece8147c0e9c160e0befa6ab4b347.png]]
Тихиро покраснела.

— Ладно… Спасибо тебе большое.

Они направились к кассе, держа в руках кусачки. Расплатившись, Харуто протянул Тихиро пакет.

— Спасибо. Я буду беречь их.

— Не просто беречь, а использовать. Собери ещё кучу моделей, ладно? — Харуто улыбнулся, а Тихиро застенчиво приняла подарок.

Побродив по отделам с играми и книгами, они зашли в суши-ресторан на восьмом этаже, где еда ездила по конвейеру.

Харуто начал хватать тарелки наугад.

— Слушай, у Ицуки, вроде как, геморрой?

— Эй, я вообще-то ем! — возмутилась Тихиро.

— А? Ой, извини.

Он быстро извинился, сообразив, что тема не для обеда. Вообще-то с другими парнями он никогда не стеснялся говорить на скользкие или деликатные темы.

— Так как там Ицуки?

— С ним всё в порядке. Думаю, он уже приступил к работе.

— А… Ладно, я как-нибудь скоро заскочу к нему. И заранее спасибо, что накормишь меня, когда я приду.

— Хорошо, — с улыбкой ответила Тихиро. — Но ты тоже будь осторожен, Фува.

Харуто усмехнулся.

— Да, геморрой — это профессиональное… У него же там кресло шикарное, но, видимо, и оно не спасает.

— Да уж…

Рабочее кресло в квартире Ицуки было предметом роскоши, с продуманной эргономикой, и стоило оно около двухсот тысяч иен.

— Хотя… лично я больше за спину переживаю, чем за геморрой.

— За спину?

— Ага. Я много работаю, сидя на жёстких стульях в забегаловках и кафе. Один мой знакомый писатель недавно потянул спину. А ему всего двадцать пять, так что это не старческая болячка. И если уже один раз потянул, потом это будет случаться всё время…

— Ну, будь осторожен, — сказала Тихиро, с тревогой глядя на него. — А, кстати, у меня в сумке есть массажёр.

— Что?! Зачем?!

Голос Харуто чуть не сорвался от удивления.

— Эшли недавно мне его подарила. Он так и лежал у меня в сумке.

Она пошарила в сумке…

— А, вот он.

…и с этими словами непринуждённо достала вибратор и показала его Харуто.

— Бваа?!

Харуто поперхнулся и чуть не выплюнул напиток.

[[image:/storage/reader-images/388de0e6fe1fde222c6481d3720d4eaf2916d4dd.png]]
— Можешь взять его вместо кусачек, если хочешь, — сказала она абсолютно серьёзно, протягивая ему игрушку для взрослых.

Харуто украдкой огляделся. Ресторан был разделён на кабинки, и, к счастью, вокруг никого не было.

— Фух…

Мысленно поблагодарив судьбу за то, что выбрал именно это место, он снова повернулся к Тихиро.

— Эм, Тихиро… ты знаешь, что это такое?

— Массажёр.

Харуто поверил. У него начинала болеть голова.

— И ты сказал, Эшли тебе это подарила?

— Да.

— И о чём только думала эта сумасшедшая? — пробормотал он про себя. Подумав секунду, он достал телефон, вбил в поисковик «вибратор как пользоваться», открыл первую попавшуюся страницу и протянул телефон Тихиро.

— Так, Тихиро, здесь написано, как это на самом деле используется.

— Как на самом деле? — с любопытством переспросила она, начала читать… и постепенно стала краснеть всё сильнее и сильнее.

— Что? Э… че?! Вот так?! Е, его можно просто туда вставлять?! Не может быть! Это… это… мм! ~~~~~~~~~~~!!!

Харуто чуть ли не видел, как от лица Тихиро идёт пар. Он опустил голову и положил её на стол. Забрав свой телефон, он взял у неё вибратор и быстро сунул к себе в сумку.

— Я… я его где-нибудь выброшу…

— Хорошо… Спасибо тебе большое…

На глазах Тихиро блестели слёзы, но Харуто невольно улыбнулся. Ицуки и Наюта говорили ему, что Тихиро ничего не смыслит в таких вещах, но чтобы настолько? Он был скорее впечатлён, чем раздосадован. Сейчас любой, у кого есть интернет, может найти порно в две секунды, независимо от возраста. Да ещё до эры интернета парни в его возрасте одалживали друг у друга порножурналы или игры, или просто обсуждали всякие грязные штуки. В общем, в его возрасте об этом обычно уже знают.

Но Тихиро был не каким-то наивным ребёнком. Он был эмоциональным, отзывчивым, отлично готовил и, судя по успехам в настольных играх, талантливым стратегом. В какой же среде рос этот парень, что у него такой… перекос? Харуто действительно хотелось это понять.

После инцидента с вибратором они вышли из «Ёдобаси Акибы» и решили развеяться, немного прогулявшись по Акихабаре. Обошли все знаменитые места: «Тораноану», «Animate», «Gamers», «Гатяпон-Кайкан», «Hobby Tengoku» и даже магазин компьютерных запчастей, где Харуто закупался, когда собирал свой ПК.

Тихиро так искренне восхищалась всем, что он показывал, что экскурсия доставляла Харуто огромное удовольствие. Больше всего ей понравилась «Чабарра» — ряд магазинчиков под железнодорожным мостом, и особенно лавка «Нихон Хяккатэн Сёкухинкан», где продавались знаменитые местные и редкие продукты со всей Японии. Отдел напитков тоже впечатлял: Харуто иногда заходил туда за японским крафтовым пивом.

— Не могу поверить, что здесь есть такой потрясающий магазин…

Тихиро, словно заворожённая, обошла весь магазин вдоль и поперёк и в конце концов, после долгих раздумий, купила пять баночек редких приправ.

Когда они вышли из «Чабарры», солнце уже почти село. Станция была рядом, и они направились туда.

— Спасибо тебе большое за сегодня, — сказала Тихиро, радостно размахивая сумками с приправами и кусачками.

— Да мне и самому было весело. Водить тебя по Акихабаре — одно удовольствие. Когда я хожу с Ицуки, он быстро сдувается и начинает ныть, что хочет домой.

— Да, он всегда не очень любил места, где много народу, — засмеялась Тихиро.

— Хочешь, как-нибудь ещё раз покажу тебе город?

— О, да, конечно!

Харуто обрадовался, увидев, как охотно она согласилась.

— Ай, — сказал он полушутя, — вот было бы здорово, если бы ты был моим младшим братом. Мы бы тогда вместе собирали Гандамов у меня дома. Я б с радостью обменял свою младшую сестру на тебя.

— Ах… аха-ха…

Лицо Тихиро напряглось, она выдавила из себя натянутую улыбку.

— Боже, ну что за кайф иметь брата, а не сестру, правда?

Это небрежное замечание Харуто вонзилось ножом прямо в сердце Тихиро. Она изо всех сил старалась не показывать боль и лишь неопределённо улыбнулась в ответ.Примечание переводчика: в названии отражено "свидание", поэтому я специально оставил Тихиро женский род. Кроме диалогов, где она сама не указывает на свой пол или Харуто называет её парнем. Тут обыгрывается Watashi (私) — вежливое местоимение, которое используется и мужчинами, и женщинами. То есть, Тихиро сама не называет себя парнем, но использует в предложении местоимение, которое может обозначать и мужской, и женский род.

[[image:/storage/reader-images/bedd2137672732038b312c1f1204c843d9cd8b6f.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОСКакое аниме осеннего сезона 2017 года вы ждёте больше всего?

— Второй сезон «Умару»! (Ицуки)

— Наверное, «Гинтаму». (Наюта)

— «Путешествие Кино». (Тихиро)

— Для меня номер один — вторая половина «Fate/Apocrypha». (Харуто)

— Я вообще не особо смотрю аниме, но вот «Мартовский лев» — его я жду с нетерпением. (Мияко)

— Эй, народ, а вы, случаем, кое-что не забыли? (Токи)

— Я понял, на что ты намекаешь, но как мне радоваться аниме, где мы все работаем в поте лица, страдаем из-за личной жизни и раздеваемся догола?! Это что, какой-то извращённый квест?! (Ицуки)

----------

Девушка

— Тихиро… наверное, нам пора сказать Ицуки правду.

Восемнадцатого января, в ночь официального анонса аниме «Всё о моей младшей сестре», Кайсукэ Хасима наконец решился завести этот разговор с дочерью.

Но едва он открыл рот, как Тихиро выпалила:

— А… Не думаешь, что ещё рановато?!

— Ты так считаешь? — растерялся отец.

Она изо всех сил старалась держаться спокойно.

— Да. Ицуки сейчас правда очень занят: работа над аниме, его романы… Если мы скажем ему правду, это же перевернёт всю его жизнь с ног на голову, так что…

— А, — протянул Кайсукэ. — Раз ты так говоришь, Тихиро, наверное, ты права. Тогда оставлю решение за тобой. Сама решишь, когда придёт время.

— Д-да, — кивнула она, хотя от собственных слов ей стало тревожно.

Внутри всё кричало, что она хочет открыть правду прямо сейчас. Что она на самом деле девушка. Что она — его настоящая младшая сестра. И тогда у них наконец будет самая обычная семья — без всей этой лжи. Она так долго об этом мечтала: папа, мама, Ицуки и она. Четыре человека за одним столом. Как у всех.

Но пока она ездила к нему в квартиру, играла в игры с его друзьями — Харуто, Мияко, Наютой, — время, проведённое с ними, стало для неё не менее важным. Если они узнают, что она девушка, под откос полетит всё, и не только у Ицуки. Харуто и остальные больше не смогут общаться с ней по-старому. От одной этой мысли сердце сжималось от боли.

«Тебе нужна только семья», — думала она раньше. Так почему же всё обернулось иначе?

— Что же мне делать… такой, как я… что на самом деле значит быть сестрой… или братом?

Тихиро Хасима. Семнадцать лет. Красавица, умница, спортсменка, мастер кулинарии, с домашними делами на «отлично», душа компании, болтушка — ну просто идеальный человек…

…только вот юная девушка, которая ещё ни разу не была влюблена. Самый неопытный персонаж из всей этой истории.

Но даже Тихиро не подозревала, что такая тайна слишком тяжела для обычной девчонки вроде неё…

(Конец)

----------

Послесловие/от переводчика

Случилось это тринадцатого апреля 2017 года. Я без особой цели вбил в поисковик своё имя и наткнулся на твит: «Аниме „Моя сестра — всё, что тебе нужно“ в разработке!» К сообщению прилагалась фотография специального издания седьмого тома романа…

Думаю, многие читатели уже в курсе, но почти за месяц до официального анонса новость умудрилась просочиться наружу. Всему виной — ошибка издательства «Сёгакукан», по нелепой случайности выложившего на сайт картинку с тем самым спецвыпуском. Сердца автора или иллюстратора это, конечно, не разбило, но причина утечки была именно такой, как описано в книге.

Изначально я планировал подкинуть Ицуки в этом томе других проблем, связанных с аниме. Но издательство само подкинуло мне такую великолепную идею, да ещё и с идеальным таймингом, что я просто не мог ей не воспользоваться. Так на свет и появилась восьмая книга. Так что огромное спасибо редакции GAGAGA Bunko в «Сёгакукан» и моему редактору Иваасе. Но в следующий раз вам это не сойдёт с рук…

Помимо «Утечки по-сестрински», в этом томе Тихиро наконец-то раскрывается как полноценный протагонист. У меня тут припасено столько бомб, что я сам не знаю, с какой рвануть первой [зловещая ухмылка].

Кстати, аниме-сериал наконец-то стартует на японском телевидении в октябре 2017 года. Как уже объявлялось ранее, я лично занимался раскадровкой и написанием сценария. Наверняка некоторые переживали, что это скажется на темпе работы над романами, но работа над сценарием продвигалась на удивление гладко. Я закончил с ней ещё в феврале этого года. Так что, если не считать прочих забот, связанных с аниме, могу с уверенностью сказать: напрямую на написание книг это не повлияло.

Чтобы уложить аниме в аккуратный формат, мне пришлось во многих местах пересмотреть временные рамки сцен и кое-что в них изменить. Надеюсь, атмосфера и основные идеи истории от этого не пострадали. Так что просто расслабьтесь и смотрите сериал с чистого листа.

Что касается различий между книгой и аниме:

— В начале сериала (первая серия) Мияко, Наюта, Харуто и Тихиро уже знакомы друг с другом.

— К началу сериала Наюта уже живёт в гостинице, которую ей сняло издательство.

— В романах Ицуки работает над двумя сериями одновременно («Всё о моей младшей сестре» и «Боевая сестра»), но в аниме их объединили в одну — «Академию махо». Всё потому, что после перестановки сцен жонглирование двумя сериалами стало слишком запутанным и привело к временны́м парадоксам.

— Вместо того чтобы вырезать сцены, чересчур «взрослые» для телеэфира, я изо всех сил старался заменить их на нечто ещё более непотребное. Например, ещё до старта работы над аниме я знал, что сцену «Жили-были» в исходном виде показать невозможно, поэтому я заменил её другой ужасной историей. Хотя члены всё равно мелькают.

— По определённым причинам в аниме нельзя использовать названия зарубежных пивных брендов, поэтому их все заменили на японские. Каждый из них ничуть не уступает пиву из романов, так что присматривайтесь.

Если подвести итог, то чем внимательнее вы читали книги, тем больше моментов в сериале могут вас смутить.

Шоу набито всякими вкусностями, которые можно увидеть только в таком масштабном проекте, как аниме. Например, обложки для вымышленных романов персонажей нарисовали известные иллюстраторы лайт-новел. Как и в оригинале, здесь полно обнажённых сцен. Вся команда выкладывается по полной, чтобы получилось «хорошее аниме». Так что если вам оно понравится, пожалуйста, порекомендуйте его друзьям, купите диски и мерч — помогите нам сделать его «счастливым аниме». Мы будем вам очень признательны. Я написал кучу оригинального контента для дисков, так что следите за новостями.

Кроме того, у нас стартует коллаборация между романами и мангой, выходит настольная игра «Жизнь автора лайт-новел» (?!), и в разработке находится ещё куча всего, о чём я здесь писать не могу. Так что заходите на официальные сайты, подписывайтесь на твиттеры аниме и GAGAGA Bunko.

Добрались мы до этого места только благодаря поддержке наших читателей. Давайте же вместе наслаждаться этим праздником.

Уголок вопросов и ответов

Вопрос: Сериал Касуки Сэкигахары «Моя сестра — всё, что тебе нужно!» закончился на 13-м томе. Это намёк на то, что эта серия тоже продлится 13 книг?Ответ: Нет, ничего подобного. Может, будет больше тринадцати, а может, закончится раньше.

Вопрос: Где проходит грань между цензурой отсылок к реальным вещам и тем, чтобы оставить их как есть?Ответ: Если речь идёт о названии сериала или имени персонажа, то решение принимается на основе анализа контекста, ситуации, соответствующих законов и кучи других факторов. Приходится оценивать, может ли это вызвать проблемы. Что касается всего остального, например, слова на букву «х», то тут всё решается на основе правил издательства «Сёгакукан».

Кстати, я был весьма удивлён, увидев, что Касука Сэкигахара заняла второе место в опросе «Любимый персонаж».

До встречи в девятом томе и в аниме!

Ёми ХирасакаРаспутный Серебряноволосый Писатель-НудистСередина августа 2017 года

Послесловие иллюстратора

Спасибо, что дочитали до конца. Это Кантоку, иллюстратор.

На встрече по дизайну персонажей для аниме один из участников сказал: «Харуто, похоже, в будущем облысеет». В его описании этого не было, но теперь я тоже так думаю. Если нужны советы по укладке, чтобы скрыть залысины, — обращайтесь. (Только не трогайте мою взлётную полосу на макушке.) Кстати о лысении: Токи, конечно, пережил очень смелое перевоплощение в стиле, да? Раньше я никогда всерьёз не рисовал бритого персонажа, так что теперь мне трудно его узнать!

Я очень рад, сколько милых сцен с Тихиро в этом томе. Ожидание того стоило. Дальше будет очень интересно. Интересно, куда в итоге денется тот вибратор. Продолжит ли он свои странствия?

[[image:/storage/reader-images/4ebb246ea1255a8ccc18c8ed6e46e18ba0fb03ea.png]]

Спасибо, что приобрели эту электронную книгу, выпущенную издательством Yen On.

Чтобы узнавать о новинках манги, графических романов и ранобэ от Yen Press, а также о специальных предложениях и эксклюзивном контенте, подпишитесь на рассылку Yen Press.От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/1a8a77726b79138134e24f1e3a8c084ad2f5c204.png]]

[[image:/storage/reader-images/a26deace04ede59e70a6fe0ebcbfb171d30e4e96.png]]

[[image:/storage/reader-images/4f05c3f5609ed665be2a29300bf62d727dc979d9.png]]

[[image:/storage/reader-images/fd022803ccf0b7e66f22b4864af2bf69507e807c.png]]

[[image:/storage/reader-images/65b6bf61b7874f3d707cf49ab4e5627162aabaf0.png]]

[[image:/storage/reader-images/0f35b42e9c6c2d302c990b7d1263489d51ff2cb0.png]]

[[image:/storage/reader-images/d0818b78c301a493280cc93823dafead188fc726.png]]

----------

Её считают безответственной дурой, но она же налоговый консультант

Дело было в конце февраля, когда к Ицуки Хасиме в квартиру заявилась налоговый консультант Эшли Оно. В это время года визит такого специалиста к внештатному писателю мог означать только одно: пришло время сдавать декларацию о доходах.

В прошлом году Ицуки уже обращался к ней за помощью и в итоге отжал у налоговой куда больше денег, чем когда возился сам. Сначала, конечно, колебался: мысль, что придётся снова сгорать от стыда, оправдываясь за коллекцию эротических игр и дисков, его не радовала. Но талант Эшли перевесил.

— Спасибо, что зашла. Эм… ты только не слишком строго?— Хи-хи-хи! Договорились.

Эшли мило улыбнулась и переступила порог. И тут же с порога её встретил голос:

— Ой, а вот и Эшли, мой любимый фанат массажёров! Здравствуйте!

Улыбка на лице консультанта примерзла. В голосе сквозила завуалированная змеиная насмешка, так что уловить её могла только сама Эшли. Она тут же напряглась.

Голос принадлежал Тихиро, которая восседала за низким столиком-котацу, разложив перед собой папку с отчётами и квитанциями от издательства.

[[image:/storage/reader-images/20fa8ed64696cdc01fb7d5feaf77bcc1d085a2cd.png]]

— Э-э… хе-хе-хе… Здравствуй, Тихиро, — выдавила Эшли, тщетно пытаясь скрыть замешательство.— У тебя тоже вчера был массаж? — с невинным видом поинтересовалась Тихиро.— Ну… да, вроде того.

Поняв, что Тихиро совсем не улыбается, Эшли окончательно смутилась и заметалась взглядом по сторонам.

На прошлой неделе Тихиро наводила порядок в её офисе и обнаружила под телевизионной тумбой вибратор. Пытаясь выкрутиться, Эшли сходу сморозила про «массажёр». Новый она себе уже купила, так что Тихиро забрала тот, злополучный, к себе, но...

— Ты что, узнала правду? — дрожащим голосом спросила Эшли.Тихиро одарила её ледяным взглядом.— Ты его… пробовала? — пискнула Эшли.

— Конечно нет!

Щёки Тихиро вспыхнули от гнева и стыда, но через мгновение лицо снова стало непроницаемым.— Всё хорошо в меру. Даже массаж. Ясно?

— Ага, конечно…Со лба Эшли выступил холодный пот. Тихиро даже не пыталась скрыть презрение.

— О каком массаже вы говорите, Тихиро? — с любопытством встрял Ицуки.— Я просто в последнее время увлеклась массажем, и всё! — выпалила Эшли. — Так, Ицуки, давай уже займёмся твоими налогами!

— Ну, ладно… — Ицуки кивнул, так и не поняв, почему его консультант вдруг покраснела и лихорадочно сменила тему.

Тихиро уже успела разложить чеки и квитанции по категориям, так что у Эшли не было ни малейшей возможности, как в прошлый раз, поиграть в игру «А расскажите-ка поподробнее, что это вы приобрели во взрослом магазине?». Работу закончили быстро.

Когда они решили передохнуть за моти с начинкой из бобовой пасты и зелёным чаем, которые приготовила Тихиро, Эшли наконец перешла к главному.

— Что ж, с этой декларацией мы разобрались, — начала она. — Но что ты собираешься делать в следующем году?— В каком смысле? — Ицуки приподнял бровь.— Аниме по твоей книге стартует в июле, верно? Если твой доход значительно вырастет, с такой огромной кучей квитанций мы уже не справимся.— А… и что же делать?— Обычно в таких случаях выбирают усреднённое налогообложение.— Усреднённое… Кажется, слышал о таком.— Это система для тех, у кого доход сильно скачет из года в год: профессиональных спортсменов, рыбаков, писателей, музыкантов. Можно распределить доходы этого года между тремя годами и снизить сумму налога.— А-а-а…

Эшли усмехнулась, заметив, что Ицуки безнадёжно завис.— В общем, если в этом году ты заработаешь намного больше обычного, это выгодный вариант.— Значит, в следующем году подадим декларацию так?— Пока я склоняюсь к этому, — кивнула Эшли. — Но есть и другой распространённый способ.— Какой же?— Создание компании. Проще говоря, открыть фирму.— Открыть фирму? — Ицуки опешил.

— Суть вот в чём, — спокойно объяснила Эшли. — Ты создаёшь компанию и проводишь авторские гонорары как доход фирмы. Если ты работаешь как частное лицо, чем больше зарабатываешь, тем выше ставка налога — это прогрессивная шкала. А для корпораций ставка фиксированная. Поэтому если ты превышаешь определённый порог, выгоднее платить налог с доходов компании.

— Понятно…— Но если твой доход ниже этого порога — иными словами, если твоя налоговая ставка ниже корпоративной, — платить будешь, наоборот, больше. Для открытия компании нужно оформлять документы, и нельзя просто так закрыть её, если доход упал, а потом снова открыть, когда он вырастет. Так что это разумно только в том случае, если ты рассчитываешь стабильно зарабатывать не только в следующем году, но и в последующие несколько лет. Как правило… я бы сказала, порог — около десяти миллионов иен [примерно 95 000 долларов]. Если думаешь, что сможешь стабильно зарабатывать как минимум десять миллионов в год, то вместо усреднённого налогообложения выгоднее открыть компанию.

— Не меньше десяти миллионов в год на постоянной основе…

Ицуки задумался. В этом году, с выходом аниме, такой доход казался вполне реальным. Но сможет ли он зарабатывать столько же в следующем году и дальше? Предсказать это было сложно. Конечно, если бы он мечтал стать писателем уровня Наюты Кани, десять миллионов для него были бы сущими пустяками.

Ему захотелось крикнуть: «Да всё будет нормально! Давай откроем компанию прямо сейчас!» Но в этой индустрии нет никакой гарантии, что стабильная работа принесёт тебе горы денег. Тенденции меняются, и одни авторы выходят из моды, а другие становятся популярными. В последние годы успех аниме вообще не был жёстко связан с продажами книг: иногда хитовое аниме почти не поднимало тиражи, а порой скромная экранизация вызывала настоящий ажиотаж. Предугадать было почти невозможно.

— Хммм…

Ицуки мучительно размышлял, а Эшли спокойно продолжила:— Я знаю, как сложно писателю заглядывать в будущее, так что не жду ответа прямо сейчас. Давай вернёмся к этому разговору, когда станет ясно, сколько экземпляров нового тома выпустят до выхода аниме и сколько допечаток последует потом. Честно говоря, я надеюсь, что ты довольно скоро выйдешь на такой стабильный уровень, что создание компании станет для тебя беспроигрышным вариантом, но…

— Хорошо. Я серьёзно подумаю об этом. — Ицуки решительно кивнул, и Эшли мягко ему улыбнулась.

— Ничего себе, Эшли. А я-то думала, ты просто любительница массажа, любящая выпивать. — ядовито протянула Тихиро.

Капелька пота стекла по щеке Эшли.

[[image:/storage/reader-images/48f30d576aed00a9989116b0b96de5490b6415c1.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос

Эшли Оно говорит, что ей нравятся мужчины лет двадцати. А те, кто постарше, не в её вкусе?

Ответ

Мне нравится быть лидером в отношениях, так что парень должен быть младше меня. Но и с мужчинами постарше я не зарекаюсь — если встречу того самого, то возраст уже не важен... А? Макина? Ха-ха-ха-ха, забудь!

Вопрос

А у Эшли была какая-то особая причина стать налоговым консультантом?

Ответ

Понимаешь, деньги — это же основа современного общества, правда? Если ты мастерски управляешь деньгами, то получается, что ты держишь на коротком поводке всё человечество... И когда я это осознала, меня просто невероятно завела эта мысль.

----------

Распускающиеся листья

В начале марта в издательстве «Гифт Паблишинг» шла встреча новой писательницы с редактором. Не обычная встреча — настоящая битва взглядов, от которой стыли окна переговорной.

Писательницу звали Аоба Касамацу. В свои шестнадцать она уже уделала всех на конкурсе новичков GF Bunko: её «Воспоминания о небе» схватили спецприз, едва успев отлежаться на столе жюри. Сейчас Аоба училась в первом классе старшей школы — ну, формально училась. Через месяц должна была перейти во второй, но в её голове, казалось, уже давно шла своя, куда более важная сессия.

Редактора звали Кирара Ямагата. Двадцать восемь лет, очки, и за плечами — главная звезда GF Bunko, Наюта Кани, чьи книги расходились как горячие пирожки.

Сейчас Аоба и Ямагата сидели друг напротив друга, сжав губы в одну тонкую линию. Обе и в обычной жизни не блистали улыбками, но сейчас их лица казались высеченными из гранита. В переговорной воздух загустел — хоть ножом режь.

— Я же тебе говорила, — выдохнула Ямагата с такой досадой, будто проглотила лимон. — Эти твои «поверхностные правки» — тьфу. Надо перепахивать всё с корнем.

Аоба надулась ещё сильнее. Казалось, ещё чуть-чуть — и полетят искры.

— А я который раз спрашиваю: что именно? Конкретику давай!

Слово «что» она выделила так, что оно повисло в воздухе увесистым кирпичом. Ямагата снова вздохнула — на этот раз глубже, словно набирая воздух перед прыжком в ледяную воду.

— Я же объясняла: здесь нет волшебной кнопки «поправь то-то и то-то». Надо убрать это ощущение… что вся книга дышит подражательством Наюте Кани. Дышит, понимаешь?

— А я говорю: мне это непонятно! И вообще, если я пишу от чистого сердца, как и Наюта Кани, ну конечно будет похоже! Разве нет?!

«От чистого сердца», значит.

Ямагата стиснула зубы, чтобы не сорваться, и сделала ещё один вдох. Это было уже седьмое редакторское совещание с тех пор, как она взялась за Аобу. Седьмое! А воз и ныне там.

В GF Bunko редакторы сами хватали понравившихся новичков, как горячие пирожки с лотка. Ямагата прочитала черновик «Воспоминаний о небе» — и всё, пропала. Затягивающая история в духе Наюты Кани, сюжет закручен так, что мозг завязывался узлом, эмоции бьют через край… Но во всём этом сквозило «как у неё». И Ямагата тогда подумала: а что, если взять Аобу под крыло, переработать текст и выдать такой шедевр, что даже «Серебристый пейзаж» — дебют Наюты — покажется разминкой?

Теперь она понимала: реальность — та ещё скотина. Если выпустить книгу как есть, члены жюри — Макина Кайдзу и Харуто Фува — окажутся правы: её назовут дешёвой копией, вторичной поделкой. Но Аоба упёрлась как баран. Она свято верила, что её талант и её тексты ничуть не уступают кумиру. А Ямагата просто не умела объяснить это словами.

Вот в чём была засада. Словами не объяснишь, что делает Наюту Кани гением. У неё дар — настоящий, неописуемый. Ямагата не могла взять и разложить по полочкам: вот здесь у тебя не хватает того, а вот этого — сего. Поэтому её указания по правке выходили смазанными, как акварель под дождём. А Аоба требовала чётких контуров. В итоге они уже несколько раз перелицовывали одно и то же: то формулировку поправят, то у персонажа биографию перетряхнут.

— И долго мы ещё будем эту ерунду мусолить?! — прошипела Аоба — сама того, кажется, не замечая.

В её голосе плескалась смесь досады и раздражения. «Воспоминания о небе» должны были выйти в марте. В этом месяце. Иллюстратор уже отрисовал обложку, тираж стоял на паузе, но из-за бесконечных правок релиз летел к чертям. В январе вышла книга Уи Аой «Я проснулся владыкой демонов в другом мире и просто завёл гарем». В феврале — «Цуруги: Меч эпохи Сэнгоку» Ёсихиро Кисо (присланная на конкурс под названием «Сказание о меченосце Сэнгоку»). А в этом месяце на прилавки должны были рухнуть сразу две: «Богиня должна быть наказана! Я спасу мир для тебя, так что просто покажи мне свою задницу» Макото Янагасэ и «Корума — адвокат» Тадаси Камо (он же «Незаконный суд»). Из всех победителей конкурса новичков только Аоба топталась на старте.

Ямагата чувствовала её раздражение кожей. Ерунда, значит? Возможно… Возможно, все эти правки и в самом деле бессмысленны. И если так…

— Хочешь выпустить? Как есть?

Аоба распахнула глаза — в них плеснулось такое искреннее удивление, что Ямагата едва сдержала усмешку.

— А… можно?

— Если ты правда считаешь, что твоя книга стоит на одной полке с госпожой Кани — пожалуйста. Выпустим. Пусть читатели сами решают.

Аоба на секунду зависла. Но уже в следующую секунду её голос прозвучал твёрдо и звонко, как выстрел:

— Конечно! Я хочу выпустить как можно скорее!

— Хорошо. Отправляю в печать.

Ямагата кивнула, не проронив ни единой лишней эмоции. Она примерно представляла, что скажут читатели и о «Воспоминаниях о небе», и об их авторе — Аобе Касамацу. Это был шаг ва-банк. Но другого способа заставить Аобу столкнуться с реальностью просто не существовало.

Итак, «Воспоминания о небе» получили новый срок — апрель. И билет в один конец.

----------

Студентка и двое «творцов»: бытовой ад

— Эй, я вернулась… О-о-ой, ну вот опять…

В один из вечеров середины марта Мияко, уставшая после подработки в редакции издательства «GF Бунко», переступила порог квартиры и тут же скисла. Коридор был похож на поле боя: разбросанные майки, джинсы, кружевные стринги и внушительные лужи на полу.

Даже не вздохнув — это было уже само собой разумеющимся, — Мияко сгребла вещи, запихнула их в стиралку, а сама схватила полотенце и принялась яростно вытирать пол.

В гостиной взору предстала Наюта. Она валялась на пузе, абсолютно голая, мокрая с головы до ног, и вокруг нее растекалось настоящее озеро.

— А-а-ах, Мия-я-я, приве-е-ет, — лениво пропела она, даже не шевельнувшись.

— Даже не начинай, — отрезала Мияко, разворачиваясь к ней. — Сколько раз тебе говорить? После ванны надо вытираться, а не разводить здесь бассейн!

Наюта приподняла голову и уставилась на подругу сонным, абсолютно безрассудным взглядом.— Ня-я-я, прости-и… Просто стало жарко, ну и…

— Просто вытрись. Простудишься ведь. — Мияко вздохнула, сходила за свежим полотенцем, рывком подняла Наюту с пола и принялась энергично драить ее мокрые волосы и спину.

— Ня-ха-ха! Щекотно же, Ми-я-я!

— Да сиди ты смирно хоть секунду!

Пока Наюта извивалась у нее в руках, точно перекормленный котенок, а Мияко остервенело работала полотенцем, старшая из девушек только и успела подумать: «И чем я только занимаюсь?»

Тут дверь с грохотом распахнулась.

— Я ждала тебя, Мия-я!

В гостиную ворвалась Кайко. Похоже, она снова усиленно работала: на лице у нее красовались трусы, надетые как маска, а сквозь прорези для ног зияли глубокие тени под глазами.

— Эм… Тебе что-то нужно? — с подозрением спросила Мияко, притормаживая с полотенцем.

Кайко энергично закивала:— Да! Мне снова нужна модель!

— Оу-у-у… — скривилась Мияко.

Кайко рисовала мангу-адаптацию романа Ицуки Хасимы «Всё о моей младшей сестре», а так как у Мияко была фигура, точь-в-точь как у главной героини Итики Акацуки, ее частенько привлекали для отрисовки сложных ракурсов.

— И что на этот раз? Опять трусики? Обнаженка? — Мияко говорила безразлично, но даже не думала отказываться.

— Только в лифчике, — деловито пояснила Кайко. — Так… Ты упираешься руками в стену, прижимаешься к ней грудью, а попу выставляешь назад.

— Вот так? — Мияко ловко стянула с себя одежду, оставшись в одном бюстгальтере, и замерла в нужной позе.

— Идеально. А теперь, пожалуйста, подними правую ногу и вытяни ее прямо.

— Мм, приняла.

— Ух, спасибо, Мия! Какая же ты гибкая!

— Н-н-да… Это напряжно… — Мияко выдавила из себя натянутую улыбку. С поступлением в колледж она почти забросила спорт, и драгоценная растяжка, которой она гордилась еще пару лет назад, теперь напоминала о себе ноющей болью.

— Замри и не двигайся! — Кайко пулей вылетела в свою комнату за маркером и бумагой и тут же принялась рисовать.

— Ух ты, Мия, ну ты и смелая!

Наюта подкралась ближе и принялась разглядывать подругу с откровенно неприличным интересом. Щеки Мияко залила краска стыда.

— Эй! Прекрати на меня пялиться, Наю!

— Ах, какой ракурс! Можно, я сфоткаю?

— Нет!

— Мия, не двигайся, прошу!

— У-у-ух…

Глаза Кайко безумно блестели, пока она делала замечание Мияко, у которой уже наворачивались слезы. В этой позе пришлось простоять еще минут пять. Правая нога начинала нестерпимо ныть.

— Эй, сколько еще? Эта поза просто убивает… Не говоря уже о том, как мне стыдно…

— Почти всё! О, но я хочу попробовать пару других вариантов, так что потерпи еще минут пятнадцать, ладно?

— Че-е-его?! — Мияко в ужасе закричала на безжалостную подругу. Нога предательски задрожала.

— У-у-уф…

Когда сеанс моделирования наконец закончился, Мияко рухнула в ванну. Она глубоко вздохнула, погружаясь в горячую воду.

Прошел уже месяц с тех пор, как они с Кайко и Наютой сняли эту квартиру. Поначалу все старались вести себя прилично — совместное проживание как-никак, — и гостиная с кухней сияли чистотой. Но как только обстановка стала по-настоящему домашней, всё пустилось вразнос.

Главным стихийным бедствием была Наюта. Она не умела делать по дому абсолютно ничего, спала когда попало, частенько заявлялась под утро после ночевки у Ицуки, ходила по квартире голой, швыряла одежду у порога, после ванны разгуливала мокрой и даже не закрывала за собой дверь. Короче, найти более невыносимую соседку было просто невозможно.

Кайко, прежде чем съехать от родителей, кое-как научилась готовить и убирать. Навыки у нее были приличные, но работа в журнале пожирала всё время. Её график был еще более непредсказуемым, чем у Наюты. Однажды она трое суток не спала, сдавая номер, а потом отрубилась на целый день. По ночам из ее комнаты часто доносились воинственные крики — она рисовала мангу.

В результате Мияко постепенно стала отвечать за стирку, уборку, готовку, вынос мусора и всё остальное. Раньше она не была особенно искусна в домашних делах, но за этот месяц прокачала свой уровень по полной. Конечно, это было не самое веселое соседство, но Мияко всё равно радовалась. В отличие от подруг, которые платили за квартиру из своего заработка, расходы Мияко покрывали родители — сама бы она ни за что не потянула такое шикарное жилье. Так что домашние хлопоты были не такой уж большой платой.

К тому же…

«Если бы не я, Наю и Кайко были бы в полной заднице».

Она не сомневалась: эти двое нуждались в ней. Две гениальные, невероятно талантливые девушки без своей соседки — обычной студентки колледжа — просто не смогли бы себя прокормить. Мияко находила в этом мрачное, самоуничижительное удовлетворение.

«Какая же я плохая. Какая же я никчемная. Просто отвратительно».

Отогнав нехорошие мысли, Мияко зачерпнула ладонями воду и плеснула себе в лицо.

[[image:/storage/reader-images/c0db36a1c55557acdf63682ad3db4b502167af3e.png]]

Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Хочу спросить у наших трёх новых соседок. Каким качеством, которого нет у вас самих, вы восхищаетесь в других?

Наюта:Смотрю на Мику и иногда думаю: «Вот бы мне так рисовать!» А ещё завидую Мие — её ногам, попе и всякому такому.

Кайко:Иногда завидую Наюте — её нежной коже, серебристым волосам и голубым глазам. С такими внешними данными она просто создана для западного или скандинавского белья. А ещё завидую Мие — её груди. У неё идеальный размер, чтобы оценить всё разнообразие моделей бюстгальтеров.

Мияко:…Ну а мне, наверное, остаётся завидовать тому, что во мне нет ничего особенного…

----------

Цветение сакуры, год спустя

В конце марта компания решила устроить ханами. Парк выбрали удобно — рядом и с офисом «Гифт паблишинг», и с квартирой Ицуки.

В сборе были почти все: Ицуки, Наюта, Харуто, Мияко, Тихиро, Токи и Эшли (которая уже год как в тусовке). К ним подтянулись Кайко Микунияма, Уи Аой и Макина Кайдзу.

Тихиро, как всегда, наготовила гору еды. Добавили закуски, пиво, саке — в общем, пир горой.

— Держи, Харуто.— А, спасибо.

Уи ловко наполнила его бокал. Сорт назывался «Бикен» — бельгийское с медовым вкусом. На этикетке красовалась картинка: симпатичная девушка в костюме пчелы.

Сама Уи была в платье с таким вырезом, что трудно было не заметить, когда она наклонялась к бокалу.

Прямо-таки медовый капкан…

Харуто покраснел и поспешно отвел взгляд. Слишком глубокое декольте. И слишком откровенные намеки на белье.

Мияко, сидевшая рядом, молниеносно словила его реакцию и бросила неодобрительный взгляд.

[[image:/storage/reader-images/8adb4818b1ece793b3993050537b35d49ebe8a24.png]]
— М-Мияко, это не то, что ты думаешь!— Я ничего не говорила. — Она демонстративно отвернулась и уткнулась в еду.

К ним подошла Уи с бутылкой «Бикена».— Тебе тоже налить, Сиракава?— А… да, спасибо.

Мияко подставила стакан.

— Эм… и вам тоже, госпожа Аой? — спросила Мияко, принимая бутылку.— Можно без «госпожи». Я всего лишь начинающий автор, только-только дебютировала. И потом, ты же не мой редактор.— И то верно. Тогда держи, Аой.

Мияко тепло улыбнулась и наполнила стакан Уи, старательно делая вид, что не придает значения ее словам.

— Спасибо большое, — сказала Уи и, улыбнувшись, сделала глоток. — Хи-хи! Никогда раньше не пробовала медовое пиво. Оно не слишком сладкое?— Да, сладости почти нет. Но медовый оттенок чувствуется.

Мияко тоже отпила. Сладковатый аромат, изящная глубина вкуса… освежающий и в то же время крепкий напиток.

Они уже встречались на церемонии вручения премии для новых авторов, поэтому знали друг друга в лицо, но говорили сейчас впервые.Уи уже поняла, что Харуто неровно дышит к Мияко.А Мияко, в свою очередь, догадывалась, что открытая симпатия Уи к Харуто начинает потихоньку просачиваться ему в самое сердце.

— Сиракава, а как ты вообще попала в «GF Бунко»?— Ну… редактор, господин Токи, он же редактирует Ицуки, пригласил меня на летнюю практику. А потом они постоянно просили помочь, и так как-то само собой получилось, что я осталась.— А-а-а. Хочешь в будущем стать редактором?— М-м… интересно, но я пока не уверена. А ты, Аой, учишься в школе писательского мастерства?— Да.— И чему же вас там учат?— Ну… — Уи на секунду задумалась. — Сначала азы стиля. Потом создание персонажей, сюжет, генерацию идей… Многому. Профессиональные писатели и редакторы читают твои работы, дают экспертные советы. Я даже участвовала в создании сценария для одной игры в соцсетях.— Ух ты. Звучит впечатляюще. Прямо экспресс-курс для профессионалов.

Уи хихикнула, заметив искреннее восхищение Мияко.— Ну, это не всем помогает.— В смысле?— Некоторые люди просто не знают, чем заняться в жизни. Им нравится аниме и ранобэ, вот они и идут в такую школу. Некоторые из учеников вообще почти не читают книг, не говоря уже о том, чтобы писать их самим. Многие бросают на полпути. А после выпуска большинство устраиваются на работу вообще не в креативную индустрию.— Вот как, значит… — задумчиво протянула Мияко.

Она думала, что в такие специализированные школы идут только те, кто горит желанием стать профи. Оказалось — не всегда. Может, они не так уж и отличаются от нее: просто плывут по течению из школы в колледж, из колледжа в никуда.

— Кстати, Сиракава, ты читала в последнее время что-нибудь интересное?— М-м… я сейчас много читаю книг и манги, где главные герои — редакторы. Например, «Девушка-редактор» или «Сколько ждать?».— О, ясно. Меня тоже привлекают книги о писателях. Когда главный герой — человек моей профессии, легче сопереживать.— Да.

Разговор Мияко и Уи тек плавно. Они говорили о книгах, манге, фильмах, журналах, еде и многом другом. Но ни разу не упомянули Харуто.

«Я уже сталкивалась с такими осторожными разведками боем между девчонками, — подумала Мияко. — И каждый раз это выматывает».Но, наверное, так и надо.

Ненормально — с первого раза идти в лобовую атаку на потенциальную соперницу, как это делала Наюта… Хотя, конечно, именно её ненормальный подход и помог завоевать сердце любимого.

Мияко чуть не крикнула: «Я вообще ни о каком Фуве не думаю, так что можете спокойно признаваться ему в любви!» Но говорить такое при всех было нельзя. Да и если бы её спросили, правда ли ей всё равно на Харуто… она не смогла бы с уверенностью ответить «да».Вид того, как Харуто буквально тает, когда Уи подходит к нему, бесил её невероятно. Будущее, друзья, любовь — столько всего навалилось, что голова шла кругом.

Уи, тем временем, улыбалась и болтала с Мияко, изо всех сил стараясь, чтобы никто не заметил её дрожи.Когда она узнала, что получила премию, то полностью сменила имидж и изучила современную моду — всё ради новой встречи с Харуто. Но она всё ещё не привыкла к контактным линзам. Один неверный шаг — и фасад мог рухнуть.

В писательской школе единственным заметным достоинством Уи были её формы. Всё время, которое другие тратили на тусовки и вечеринки, она проводила за учебой. Поэтому непринуждённо болтать с другими она не умела. Такая яркая студентка, как Мияко, вообще не была похожа на тех, кто ходит в подобные заведения. Одно только начало разговора заставило Уи нервничать. Если бы не работа Мияко в издательстве и её свободная ориентация в книжной индустрии, они бы вряд ли нашли общий язык.

Так они и вели приятную беседу, скрывая друг от друга правду.Харуто же издалека наблюдал за ними, затаив дыхание от нервного напряжения.

Кендзиро Токи, который, как и в прошлом году, вторую ночь подряд не спал, быстро отключился после пива.Ицуки уснул следом, аккуратно пристроив голову на коленях у Наюты.Рядом Кайко поглощала еду с пугающей скоростью. Она работала со вчерашнего дня, ничего не ела и не пила, чтобы освободить время для вечеринки. Голод давал о себе знать.

Тихиро и Кайдзу оживлённо обсуждали модели роботов.Эшли, сидевшая неподалёку, вовсю налегала на саке и закуски.Саке называлось «Онна Накасэ» — «Заставит женщину плакать». Сладкое, мягкое дзюммай дайгиндзё, позиционируемое как женский сорт.Закуской были рюкю. Свежую рыбу (сегодня это была инада, молодая кандзики) нарезали кусочками, смешали с луком-шалотом и кунжутом, а затем выдержали в соусе из соевого соуса и мирина около полудня. Хрустящий лук, ароматный кунжут и пропитанная приправой рыба создавали потрясающее сочетание. Это блюдо идеально подходило и к рису, и к саке — его можно было есть бесконечно.

Эшли как раз попала под его действие.— Я в опасности. В большой опасности. Это настолько вкусно, что… вот это да. Я просто… — С каждым кусочком и глотком её мозг всё больше отказывался работать, а цикл «рюкю — саке» только ускорялся.— Эй, Эшли, тебе не кажется, что ты слишком быстро пьёшь? — Кайдзу с беспокойством посмотрел на неё.

Эшли счастливо улыбнулась ему в ответ.— Хи-хи! Всё нормально, нормально. Я уже взрослая, между прочим.— В этом нет никакой логики, — вздохнул Кайдзу и улыбнулся Тихиро. — Обычно она такая собранная… но сегодня, видно, решила оторваться по полной.— Похоже на то, — с лёгкой улыбкой согласилась Тихиро.

Вечеринка начала сворачиваться, когда солнце село.

— Ззз… ззззз…— Как же я устала… Даже двигаться не хочется…— Давай, Ицуки, держись!— Ты как, братан?

Следуя уже сложившейся традиции, Токи остался лежать под деревом. Ицуки, опираясь на плечо Харуто, шатаясь, побрёл домой. Тихиро плелась за ними.

— Ууууу… Меня тошни-и-ит…— Кайко, только не блюй тут, ладно? Потерпи до дома, там до ванной доберёшься!— Если тебя вырвет здесь, Мику, это плохая примета! Все, кто любит книги Ицуки, обречены блевать на вечеринках!

Мияко и Наюта сопровождали Кайко, которая умудрилась переесть и перепить одновременно.

— Спасибо, что пригласили, Харуто! Надеюсь, скоро увидимся, Сиракава!Уи слегка поклонилась Мияко. Они обменялись контактами, но ни одна из них не знала, выйдет ли из этого что-то путное.

— И-и-их… хррр…

Эшли, умудрившаяся осушить три полные бутылки саке, была в сознании, но совершенно никакая. Её шатало из стороны в сторону.

— Слушай, ты сама-то доедешь?— Даааа! Я пое-е-еду дооо-оо-мой. Я взрооо-сла-а-ая.

Кайдзу закатил глаза, глядя на невнятно мычащую Эшли, и вздохнул.— Ладно… Я поеду с тобой на такси, хорошо?— Эээ? Не на-а-а-адо…— Ох.

Поморщившись, он поймал машину, усадил Эшли на заднее сиденье и сел рядом. Через пару минут, когда такси тронулось, Эшли свернулась калачиком, положила голову ему на колени и уснула.

[[image:/storage/reader-images/46fcc1573bd1e78375256b286b3e4f16740ffd1a.png]]
— Я надеюсь… в следующем году мы тоже все вместе будем любоваться сакурой…

Кайдзу заметил, как в уголках её глаз что-то блеснуло, пока она бормотала во сне. Он молча отвернулся от неё… и встретился взглядом с водителем в зеркале заднего вида.Кайдзу удивился. Водитель даже не пытался скрыть свои подозрения.

Кайдзу беспристрастно оценил ситуацию.В машине едут: мужчина средних лет, не в лучшей физической форме, и вдрызг пьяная девушка, которая, возможно, выглядит младше разрешённого возраста для употребления алкоголя.От всего этого разило криминалом.

— Э-э-э, нет, всё совсем не так… — запаниковал он, но взгляд водителя стал ещё суровее.

Потребовалось невероятное количество усилий, чтобы объяснить таксисту, что Эшли уже тридцать три года и что Кайдзу к её состоянию не имеет никакого отношения.Когда всё закончилось, Кайдзу поклялся себе больше никогда не садиться в одно такси с пьяной Эшли.

[[image:/storage/reader-images/2459199a1e1b9415a91c151220157b3095010b19.png]]
Любимая закуска Эшли!

Рецепты закусок от Тихиро!

РЮКЮ (рыба в маринаде)

【ИНГРЕДИЕНТЫ】

Соевый соус: сколько нужно

Мирин: столько же, сколько соевого соуса

Рыба для сашими: подойдет хамачи, морской лещ, тунец, лосось — любая

Лук-резанец (или зеленый лук): побольше

Кунжут: по вкусу

【ПРИГОТОВЛЕНИЕ】

Смешай соевый соус и мирин в пропорции 1:1. Это будет основа маринада.

Нарежь рыбу на удобные кусочки.

В пластиковую миску или контейнер выложи рыбу, добавь побольше рубленого лука и кунжут. Если любишь, потом можно добавить еще.

Залей всё маринадом.

Убери в холодильник примерно на 6 часов.

СОВЕТ:

Пропорции маринада можно менять под свой вкус.Если не хочешь использовать алкоголь, просто прокипяти мирин перед приготовлением!

----------

Похмелье

На следующее утро после вакханалии под сакурой Эшли продрала глаза и с трудом приподнялась. Видок у нее был тот еще — будто одна нога уже в могиле, а вторая судорожно ищет вход в реанимацию.

Похмелье встретило её чудовищной головной болью. Давненько она не напивалась так, чтобы отходняк тянулся аж до следующего дня.

— О?..

Осознав, что на ней ничего нет, Эшли удивленно вскинула бровь.

И куда это подевалась моя одежда?

Прижав ладонь к пульсирующему виску, она попыталась воскресить вчерашнее. Накарябавшись до состояния «ни в зуб ногой», Эшли позволила Кайдзу усадить себя в такси и упаковать домой. А уже там она потребовала, чтобы он лично доставил её в спальню. Кайдзу, с лицом, выражающим крайнюю степень обреченности, подхватил её на руки, словно перевозил хрупкий, но чертовски надоедливый груз, и водрузил прямо на кровать.

А дальше она, ноющая, как избалованный ребенок, что ей «ооооочень жжжжаааарррко», собственноручно скинула с себя всё, что было.

— И что же я наделала… — прошептала она, стремительно бледнея.

Как она ни старалась, после этого — полный провал в памяти.

Неужели… Неужели я перешла черту с Макиной?

Она опасливо глянула на свой живот, затем обвела взглядом кровать. Ничто вокруг не намекало на бурную ночь. Зато на тумбочке обнаружились её смартфон (а рядом — любимая вибраторша). В телефоне ждало сообщение от Кайдзу:

«Я положил в холодильник сэндвич и кокосовую воду. Умеренно наслаждайся напитками (и игрушками)!»

Эшли густо покраснела до корней волос. Кое-как натянув трусики и ночную рубашку, она нетвердой походкой выползла из спальни, схватила бутылку кокосовой воды и принялась жадно пить прямо из горла. В холодильнике, кроме саке, не было ничего, так что этот напиток оказался настоящим спасением. Она это очень ценила. Честно. Но, черт возьми, эта его искренняя забота почему-то бесила её еще больше.

Тем не менее, она взрослая женщина. Надо бы как-то отблагодарить.

Осушив бутылку, Эшли набрала сообщение:

«Извини за вчерашнее. Я потом верну должок».

Достаточно. Лучше не лезть в дебри. Но раздражение никуда не делось.

Дай-ка я над ним немного подшучу.

Подумав секунду, Эшли добавила еще одну фразу:

«Знаешь, мог бы меня и приласкать».

Стыдно стало сразу же, как палец коснулся «отправить», но мысль о том, как Кайдзу сейчас выпадет в осадок, её позабавила.

Спустя секунд десять-пятнадцать пришел ответ:

«лол»

— Это еще что значит?!

Эшли, закипая от возмущения, швырнула телефон на кровать.

----------

Писательница-дебютантка и её Старший Брат

Стоял конец апреля. Ровно неделю назад на полки магазинов обрушились новинки издательства «ГФ Бунко», и среди них — «Воспоминания о небе» Аобы Касамацу.

Дебютный роман шестнадцатилетней писательницы приковал к себе кучу внимания. Во-первых, возраст. Во-вторых, обложка до жути напоминала серию «Пейзажи» Наюты Кани. Продажи шли неплохо. Даже очень.

А вот отзывы читателей, словно в насмешку над коммерческим успехом, оказались далеко не звездными.

«Жалкая подделка под Наюту Кани».«Разочарован».«Я не нашел ни одной детали, которая была бы лучше, чем у Наюты Кани».«Почему после такой же премии для новичков, как у Наюты Кани, эту девицу вообще пустили в литературу?»«Это просто циничный коммерческий ход. Сразу видно, что издательство хочет сделать модным тренд "девочки-писательницы", вот и лепят их одну за другой».«Кажется, мой любимый цикл "Пейзажи" теперь навсегда опорочен».

Всё вышло точно, как предсказывал её редактор Ямагата. Если честно, отзывы оказались даже хуже, чем она ожидала.

Если же судить о книге объективно, отвлекаясь от всего остального, «Воспоминания о небе» были совсем не плохи. Роман вполне заслуживал звания лауреата. Но читатели сравнивали его с гениальной Наютой Кани. И это сравнение стало для Аобы убийственным.

Разумеется, вся эта волна ненависти быстро докатилась до Аобы Касамацу — девушки, которая сидела в интернете с тех пор, как себя помнила. Сначала она взбесилась. Напустила на себя гордый вид и заявила, что эти «олухи, не способные оценить настоящую красоту», ничего не смыслят. Но критика лилась потоком день за днём. И в конце концов Аобе пришлось опустить глаза и посмотреть правде в лицо. Её талант — её работа — оказался всего лишь бледной копией. Он и рядом не стоял с тем настоящим, что создавала Наюта Кани.

Аоба мрачно листала ленту в телефоне, бредя по улице к зданию «Гифт Паблишинг». Сегодня у неё была встреча с Ямагатой, чтобы обсудить следующую книгу. Редактору велели уважать её выбор: либо она пишет продолжение «Воспоминаний» (продажи-то хорошие!), либо берётся за новый роман.

Но Аоба никак не могла решиться. Что бы она ни выбрала, впереди её, похоже, ждали только новые волны хейта в сети. Может, для всех будет лучше, если она просто завяжет с этим делом прямо сейчас…

Погружённая в свои мысли, она дошла до входной двери. Попыталась войти — но ноги не слушались. Перед глазами замелькали картины последних месяцев. От стыда навернулись слёзы. Её жалкая речь на церемонии вручения премии. Её хамские выпады в адрес старших авторов. Её воинственная выходка против таких же новичков. Её открытое неповиновение собственному редактору…

Нет… Я не могу войти.

Она просто не представляла, как посмотрит в глаза Ямагате, другим редакторам и тем писателям, которые, наверное, сейчас там, внутри.

Извините, я простудилась. Давайте перенесём встречу.

Набросав сообщение у входа, Аоба развернулась и побрела прочь.

— А? Касамацу?

Аоба, которая шла к станции, уставившись в пол, вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Перед ней стоял Тихиро Хасима. Лёгкая куртка с капюшоном, полуспортивный вид, черты лица — ни то ни сё, в общем, андрогинные. В одной руке он держал пакет из продуктового магазина.

Они познакомились в декабре на небольшой вечеринке, куда Аобу пригласила Уи Аой. Тихиро учился на курс старше. В отличие от вечно угрюмой и нелюдимой Аобы, он был душой компании — заботливый, общительный, такой, вокруг которого всё и строится. В тот день он был так добр, что проводил её до станции.

Обычная девчонка-подросток, наверное, легко бы влюбилась в такого милого и симпатичного парня. Но Аоба испытывала лишь уколы собственной неполноценности и одновременно извращённое чувство превосходства: «Он-то всего лишь обычный старшеклассник, а я — профессиональная писательница, я круче». Но теперь даже эта извращённая гордость, на которой держалась Аоба, была готова треснуть пополам.

— С редакционного совета?— Ну, типа того.Она сама чувствовала, как неловко прозвучал ответ на его бодрый вопрос.— А ты что здесь делаешь, Хасима?— А, я к брату. Он тут неподалёку живёт. Сейчас ужин для него готовить буду.

К брату.

Тихиро Хасима сказал, что он младший брат Ицуки Хасимы. Раньше Аобе не было до этого парня никакого дела. Но после того как он на церемонии вручения премии заявил, что «построит новую эру», она подошла к нему, бросила: «Я построю эту новую эру», — и ушла.

А потом на той самой вечеринке она узнала, что Ицуки и Наюта Кани — пара. Ей стало интересно, и она начала читать его книги. А потом… втянулась.

Сначала это была «Вся правда о моей младшей сестре» — самый популярный роман Ицуки, который уже к концу года обещали экранизировать. Потом «Сражения сестёр» — другой его цикл, который он всё ещё писал. Её захватили Кадзума Акацуки — сумасшедший старшеклассник, готовый на любую дичь ради сестры, и Зиг — тёмный рыцарь, день и ночь сражавшийся в жестоких битвах за сестру, которая ждала его возвращения.

Оба героя захватили её воображение, заставляя мечтать о том, каково это — иметь такого старшего брата. Сама Аоба была старшей сестрой у двоих младших, родители постоянно работали, и она привыкла заботиться о них. Поэтому втайне она давно мечтала узнать, что такое забота со стороны старшего брата. Книги Ицуки Хасимы идеально легли на эту её тайную мечту.

С тех пор как «Воспоминания о небе» вышли и получили разгромные рецензии, Аоба больше не могла перечитывать свой любимый цикл «Пейзажи». Вместо этого она погрузилась в книги Ицуки Хасимы. И только тогда, читая эти захватывающие истории о героических старших братьях, её душевная боль отступала.

— С-слушай, э-э-э!— Да?— Ты не мог бы устроить мне встречу с Ицуки Хасимой?

Она хотела извиниться за свою грубость. Она была всего лишь бледной копией, она это понимала, и ей хотелось сказать, что зря открывала тогда рот. Аоба дрожала, пока произносила эту просьбу.

— Ну, наверное, ничего страшного, — Тихиро, слегка озадаченный, достал телефон. — Но сначала я спрошу у него.

Слушай, а ничего, если я приведу Аобу Касамацу?

Получив сообщение от Тихиро, Ицуки слегка поморщился.

Эта наглая новенькая?

Он знал, что она участвовала в той вечеринке, которую устроил Харуто, но не ожидал, что она сама захочет зайти. Что ей от него надо? Он никогда не был силён во внезапных встречах с людьми, с которыми не был знаком. А эта — начинающая писательница, которая на церемонии фактически объявила ему войну. Может, она снова начнёт тут выпендриваться?

С другой стороны, может, дело вообще не в литературе? Может, у них с Тихиро что-то завязалось, и теперь они хотят сообщить ему новость… Но и к такому повороту Ицуки был не готов.

Может, сначала спросить у Тихиро, что ей нужно? Нет, тогда это будет выглядеть так, будто я боюсь какую-то девчонку. Я уже опытный автор, и я старший брат Тихиро. Надо вести себя увереннее.

Пока мысли метались по кругу, он наконец решился и отправил Тихиро короткое сообщение: «Давай».

Вскоре Ицуки, нервничая, ждал у себя, пока Тихиро и Аоба Касамацу зайдут внутрь.

— Ха-ха-ха! — провозгласил он. — И как же мило, что ты пожаловала, наглая выскочка. Я от тебя не бегаю и не прячусь!

Ицуки сидел за котацу, скрестив руки на груди и надувшись. Он изо всех сил пытался изобразить смелость. Но выглядел при этом как обиженный школьник.

Аоба устроилась напротив.— А… э-э-э… приятно снова вас видеть… господин Хасима…

С этими неуклюжими словами она низко опустила голову.— Простите меня за ту грубость на церемонии…

— Ого… — Ицуки растерялся. Это была совсем не та девушка, которую он видел в прошлом году. — Что-то случилось? Ты уже не такая… э-э-э… дерзкая… то есть, я хотел сказать, энергичная, как раньше.

На глазах у Аобы выступили слёзы.— Моя книга наконец-то вышла. Около недели назад.— А, точно. У тебя же был выход в апреле.Он был слишком занят, чтобы покупать много книг в последнее время, но за новинками «ГФ Бунко» всё же следил.— Всем она не нравится.— А-а-а…

Теперь Ицуки всё стало ясно. Если автор после выхода книги впадает в уныние, на то есть две причины: либо книга плохо продаётся, либо читатели разносят её в пух и прах.

— Я так громко выступала на церемонии… а оказалась просто бездарной писательницей, которая не видела своего истинного лица. Я всего лишь подделка, бледная копия… У меня нет и сотой доли таланта Наюты Кани…

Слушая этот сбивчивый монолог, Ицуки вдруг вспомнил своё собственное прошлое. Пять лет назад, когда вышла его первая книга — «Сестра апокалипсиса».

«В этом романе всё отвратительно».«Свалка мусора, напичканная фантазиями законченного девственника».«Все персонажи настолько безумны, что невозможно ни одному из них сопереживать».«Я знаю, что это написано по-японски, но я не понимаю ни слова, и, честно говоря, не очень-то и хочу».«Это не книга, а онанизм на бумаге. Автору стоило бы заниматься этим в одиночестве».«Я ставлю под сомнение вкус редактора Секигахары, если он рекомендовал этот бред».

И так далее…

Наверняка про него писали и вещи и похуже, но вспоминать о них — только злиться, поэтому Ицуки заставил себя выбросить это из головы. Как бы то ни было, несмотря на небольшую, но преданную аудиторию, которая появилась у него после дебюта, критики было хоть отбавляй. А фраза отца, который ткнул пальцем в книгу и спросил: «Это ты написал?» — тоже не особо улучшила их отношения.

Вот ведь. Тогда Ицуки учился во втором классе старшей школы. Точно как Аоба сейчас. Глядя на неё в своей квартире, он словно видел самого себя в прошлом. А ещё, с её вызовом бросить перчатку гениальной Наюте Кани, она напоминала ему его самого нынешнего.

— Итак, Аоба Касамацу, что ты собираешься делать дальше?

Подавив желание говорить громче и эмоциональнее, Ицуки постарался сохранить спокойствие.

— Что я собираюсь делать? — Аоба растерянно подняла взгляд.— Твой дебютный роман разнесли в пух и прах. Тебе больно. Теперь тебе нужно подумать вот о чём: я буду продолжать писать или завяжу? Вот и всё.— У меня нет таланта. Я просто подражательница, которая равнялась на Наюту Кани. У меня нет права продолжать писать…— Я спрашиваю не о твоём праве и не о таланте!

От резкого окрика Ицуки Аоба вздрогнула.

— Хочешь ты продолжать писать? — продолжил он, понизив голос. — Или нет? Что из этого?

— Хнык… — Аоба уже вовсю всхлипывала. — …Н-но… но это того не… хнык… не стоит… Всё это просто бес… ффф…— Я не спрашиваю, стоит это чего-то или нет! — отрезал Ицуки. — Я понятия не имею, как сильно ругают твою книгу. Но тебе-то что о ней думать? Нравится тебе или нет? Не всё равно тебе на неё? Любишь ты её? Потому что это единственное, что по-настоящему важно.

[[image:/storage/reader-images/ec2e70c8bdd52e54762f9a678d9707064ab1b760.png]]
Пять лет назад Ицуки мучился из-за того, как общество приняло его работу. Он получил премию для новичков, но, может быть, у него вообще нет таланта? Может, он никогда не сможет стать героем, которым все восхищаются? Но ему всё равно хотелось писать. Поддержка его редактора Токи и лауреата Харуто сыграла свою роль, но в конечном итоге всё решало то, что он просто обожал то, что пишет. Что бы ему ни говорили, он не мог заставить себя возненавидеть собственные книги.

— Я-я… — Аоба Касамацу изо всех сил пыталась выдавить из себя ответ. — Я… хнык… мне нравится писать… книги… Мгм! Мои книги — это… весело! Хнык… я… я! Я люблю свою книгу! М-мгх… мгххх!

Ицуки тепло улыбнулся. Это было похоже на то, как если бы он смотрел на себя прежнего.— Тогда продолжай писать. Не нужны тебе ни талант, ни разрешение, ни ценность, ни смысл, ни что-либо ещё! И потом, что плохого в том, чтобы быть бледной копией? Если продолжать писать, однажды ты можешь превзойти оригинал. Разве это не круто? Подделка, которая обогнала оригинал. Прямо как герой из книги.

Ицуки говорил это не только для Аобы, но и для себя. Она подняла на него взгляд — на него, который протягивал ей руку спасения. Столько времени читатели и собственный редактор твердили ей, что она пустышка. Её сердце превратилось в лёд. А теперь слова Ицуки мягко растопили эту ледяную корку.

— Можно писать, даже если у меня нет таланта? Даже если я всего лишь подделка, бледная копия? Я всё ещё могу писать книги?— Конечно, можешь!

Ицуки вложил в это заявление всю свою решимость. Аоба сидела, заливаясь слезами и безудержно рыдая.

После этой встречи все трое решили поужинать вместе. За едой Аоба призналась, что, прочитав книги Ицуки, стала его фанаткой. Это известие подняло его настроение до небес.

— Ну-ну! Да, даже такой парень, как я, считает, что мои герои — настоящие красавчики! Хочешь сделать очаровательную сестру ещё ярче? Для этого нужен не менее очаровательный старший брат, который будет её обрамлять!— Вы правы! Думаю, читатели особенно остро чувствуют, как раскрывается героиня, когда смотришь на неё влюблёнными глазами главного героя!— Ха-ха-ха! Именно! Это простая техника, но в то же время сложная. Не каждый читатель её замечает. А ты умная девушка!— Хи-хи-хи…

Аоба смущённо хихикнула от комплимента Ицуки. В её речи больше не было резкости. Сейчас, когда она искренне смеялась, она казалась куда более доступной и простой.

В приподнятом настроении Ицуки налил себе пива. И это только прибавило ему запала.— К чёрту всех этих ненавистников! Кем они себя возомнили, указывать мне, где и как мне заниматься своими личными делами? Вы бы постыдились, когда пишете свои отзывы на «Амазоне»! Это всё равно что дрочить на витрине книжного магазина! Никому не нужно это видеть! Слушай, новичок! Если уж на то пошло, любое творчество — это по сути тот же онанизм! А когда ты профессиональный писатель, тысячи людей готовы платить хорошие деньги, чтобы на это посмотреть! Когда я это делаю — это премиальный контент! И однажды я изобрету такие потрясающие техники, что весь мир будет в шоке!— И-и я тоже буду онанировать, господин Хасима! Изо всех сил, как будто от этого зависит моя жизнь!

Аоба, которая на церемонии была так дерзка и бросала вызов всей этой безумной эротической риторике, теперь смотрела на Ицуки сияющими глазами и вторила ему как заворожённая.— Да! Покажи мне, на что ты способна!— Обязательно! Я сделаю всё, чтобы стать такой же хорошей, как вы!— А-а-а!Дахватитваморатьпроонанизм!!!

Красный как рак Тихиро что-то кричал, но его никто не слушал.

— А-а, господин Хасима!— М? Что такое, новичок?— Сегодняшний разговор открыл мне глаза! Вы не против, если я буду называть вас своим учителем?!

Ицуки посмотрел на совершенно серьёзную Аобу и на секунду задумался.— Нет! Нельзя!— Эх…— Не называй меня учителем! Называй меня Старшим Братом!

Это, конечно, был пьяный бред. Но для Аобы, которая всегда боготворила образ старшего брата, это были радостные новости.

— Да! Да, Старший Брат!— Э-эй, Касамацу! Ты чего несёшь?! И хватит уже валять дурака, Ицуки! — Тихиро запаниковал.— Хе-хе… Старший Брат… Как же красиво это звучит у меня в голове…— Надеюсь, ты и дальше будешь меня наставлять, Старший Брат!— Да! Вот так! Ещё! Скажи ещё раз!— Старший Брат! Старший Брат! Старший Брат!— Уэ-хе-хе-хе-хе…

Ицуки, совершенно умиротворённый, расплылся в широченной улыбке, а Аоба без конца повторяла эти слова. Тихиро же надул губы и мрачно уставился в сторону.

— М-гх… Ну и дурак же ты, Старший Брат…

[[image:/storage/reader-images/6a1e120fe0c5410e953b583aaf1e05df0876c111.png]]

[[image:/storage/reader-images/8017814b349bbecbee4586216f1e716011fe0018.jpg]]

----------

Опять проблемы (А что такого? Это ж постоянно)

Ближе к вечеру, в конце апреля, Ицуки работал дома, когда раздался звонок. Это был его редактор Токи.

«Только не говори, что хочешь вытянуть из меня новые главы», — с тоской подумал Ицуки.

Шестой том «Всё о моей младшей сестре» должен был выйти в июне, и черновик уже готов. Восьмой том «Сестринских баталий» планировали на июль. Будь у него другое издательство — вроде D***** или F** — сейчас бы ему уже наступили на горло. Но когда у тебя за спиной GA или GF Bunko, паника — дело десятое.

Нет, бояться было нечего.

— Так, — кивнул Ицуки и нажал кнопку «Ответить».

— Слушай, извини за спешку, но не мог бы ты подъехать в офис сегодня вечером? Команда аниме хочет кое-что обсудить.

— Аниме? Что именно?

— Подробностей пока не знаю… но, судя по всему, возникли какие-то проблемы.

Ицуки замер.

Ровно в девять вечера он уже был в конференц-зале издательства «Гифт». Внутри его ждали: Токи, главный редактор Сатоси Годо, режиссёр аниме Мунэнори Таруи, продюсер Цутому Осима и сценарист Масахико Хиругано.

— Рад снова вас видеть, господин Хасима, — спокойно, как всегда, начал Таруи.

С последней встречи с аниме-командой прошло около двух месяцев. В конце февраля сценарии всех двенадцати серий были практически готовы, остальные вопросы решались по почте. Насколько знал Ицуки, раскадровка уже шла полным ходом.

Он бросил взгляд на Хиругано. Сценарий должен был быть готов давно. То, что сценарист пришёл на экстренное собрание, выглядело скверным знаком.

Подавляя нарастающую тревогу, Ицуки сел и приготовился слушать.

Первым заговорил продюсер Осима. Лицо у него было напряжённое.

— Если честно… наш график производства безнадёжно отстаёт.

— Чего?! То есть как это — отстаёт?!

Ицуки опешил. Токи и Годо, судя по всему, тоже только что узнали новость — они мрачно нахмурились.

— Объясните, пожалуйста, почему? — голос у Годо был низкий и угрожающий, под стать его брутальной внешности.

На лбу Осимы выступили капли пота. Но вместо него слово взял Таруи.

— Понимаете… наш ассистент продюсера Ямада сбежал.

— Что? — Ицуки непонимающе переспросил.

— Ассистент продюсера, Кадэру Ямада, сбежал. — Таруи говорил так, будто обсуждал погоду.

Ицуки вспомнил этого парня. Ему было за тридцать, он выделялся высоким ростом, атлетичной фигурой и загорелой кожей. Ямада всегда присутствовал на важных встречах, но лично они почти не общались. Ицуки запомнил лишь, что тот вечно выглядел уставшим.

Он не очень понимал, чем именно занимается ассистент продюсера, но знал: должность важная. Такие люди следят за связью между отделами, договариваются о встречах, собирают материалы у аниматоров, ищут места для натурных съёмок — в общем, держат весь процесс на себе.

— А что значит «сбежал»? — осторожно уточнил Ицуки.

— Вот уже две недели он не выходит на связь. Дома его тоже нет. Пока он числится пропавшим. Думаю, нам стоит смириться с тем, что он исчез.

— И вы так спокойно об этом говорите?! А если он вляпался в какую-то криминальную историю?! — голос Ицуки сорвался на фальцет.

Таруи даже бровью не повёл.

— Ну, исключать такого нельзя… но, честно говоря, для ассистентов продюсера это довольно обычное дело.

— Обычное?!

— Вполне, — кивнул Таруи.

Осима и Хиругано одновременно закрыли глаза и покачали головами.

— Сплошь и рядом.— Постоянно такое случается.

Токи и Годо поморщились. Редакторам тоже не привыкать к исчезновениям авторов и художников. Тема была знакомая.

— Да ладно…

— Прямо сейчас, — Таруи спокойно посмотрел на ошарашенного Ицуки, — мы пытаемся распределить работу Ямады между другими сотрудниками, но избежать задержек уже не получится.

— Не получится?! Да это же просто… Это катастрофа для меня!

— Я понимаю, — голос Таруи стал серьёзным. — В текущем темпе мы физически не успеем сделать все двенадцать серий в срок. Поэтому мы и хотели поговорить с вами, господин Хасима, и с вами, господин Хиругано. Суть такая: мы предлагаем сократить количество серий до одиннадцати. А на месте двенадцатой пустить сборник клипов или спецвыпуск.

— Понятно, — сказал Токи. — То есть если мы дадим себе фору в одну серию, вы сможете уложиться в график?

— Да, — кивнул Осима. — Это будет очень и очень тяжело, но мы справимся.

— Ммм… Ммммм…

Ицуки задумчиво замычал.

В самом деле, может, лучше было изначально отказаться от одной серии, чем потом рисковать срывами эфира или качеством картинки. Но нынешняя структура из двенадцати серий родилась в муках. Они с Хиругано и Таруи спорили до хрипоты, раз за разом перекраивая сценарий. Это был тяжелый, мучительный процесс, но они прошли его до конца.

— Мне кажется, текущий вариант просто идеален, — неожиданно твёрдо заявил Хиругано. — Он уважает первоисточник, но при этом существует как самостоятельное произведение. Если мы начнём что-то менять, качество неизбежно упадёт. Это действительно необходимо?

— Да, — Таруи встретил его взгляд и кивнул. — И ещё… прошу прощения, но раскадровка первых четырёх серий уже готова, и мы не можем их переделывать.

Ицуки и Хиругано поморщились. Если нужно ужать двенадцать серий в одиннадцать, логичнее всего было бы немного сократить каждую. Но, видимо, этот вариант отпадал.

На несколько секунд в комнате повисла тишина. Первым нарушил её Хиругано. Видно было, что он принял решение.

— Раз мы не можем трогать первую половину, то сжать двенадцать серий по объёму просто физически невозможно. А значит…

— А значит? — Ицуки нервно сглотнул.

— Придётся придумать для аниме оригинальную концовку.

— Оригинальную концовку…

Ицуки и Токи переглянулись.

Когда они только начинали работать над аниме, Хиругано предложил скомпилировать сцены из романа и в финальной арке добавить «босса», которого пришлось бы придумать с нуля. Ицуки тогда был категорически против. Именно с этого спора и началась их долгая и изматывающая эпопея со сценарием.

— И что… всё возвращается на круги своя? — голос Ицуки прозвучал обречённо.

Но Хиругано ответил совсем не так, как он ожидал. В его голосе чувствовалась странная, почти вдохновенная решимость.

— Нет. Ничего не возвращается. — Он усмехнулся. — Не мне судить, но тот первый вариант был сделан на скорую руку. Сейчас всё иначе. С тех пор я перечитал романы столько раз, что выучил их почти наизусть. Я наконец-то проникся темой «любви к младшей сестре». И вообще, стал гораздо чаще помогать своим младшим сёстрам по хозяйству.

— Этого можно было не говорить, — буркнул Ицуки, но не смог сдержать улыбки. — А вообще, ты прав. Ничего не возвращается! Давай переделаем всё! Мы придумаем такую сюжетную арку, что фанаты романа будут в шоке!

— Точно! У нас получится, господин Хасима!

Ицуки и Хиругано встали. По их лицам было видно, что они полны решимости.

Таруи наблюдал за ними с лёгкой улыбкой.

— Отлично. Тогда давайте прямо сейчас приступим к обсуждению новой структуры. Я никуда вас не тороплю.

И начался марафон идей. Ицуки с головой ушёл в процесс. А Хиругано, который наконец-то проникся сестринской темой, выдавал такие инсайты, до которых Ицуки, даже с его бурной фантазией, было не додуматься. Ведь у Хиругано было четыре младших сестры в реальной жизни! Это стало для Ицуки настоящим источником вдохновения.

Совещание затянулось далеко за полночь… и к концу ночи у них был готов базовый план. Серии с пятой по девятую, основанные на втором томе романа, теперь должны были чаще намекать на финал. Десятая серия начиналась бы как третий том, но потом сворачивала в другую сторону, а в одиннадцатой герои побеждали финального босса.

Это означало полную переработку сценариев для десятой и одиннадцатой серий. Чтобы уложиться в новый график, нужно было сделать это не больше чем за десять дней. Свалить две серии на одного Хиругано было бы жестоко, поэтому решили разделить обязанности: Хиругано пишет десятую (она ближе к книге), а Ицуки параллельно — одиннадцатую, полностью оригинальную.

Выходя из здания издательства, Ицуки щурился от утреннего солнца.

— Мы идём по краю пропасти, — прошептал он. — У меня уже живот болит от одной мысли об этом графике.

Таруи мягко улыбнулся.

— В аниме-индустрии это обычное дело. Если оценивать по шкале от одного до десяти, где десять — это «мы исчерпали все возможные ресурсы», то наша ситуация тянет на двоечку или троечку.

Таруи говорил спокойно, даже расслабленно, но в глазах Ицуки он сейчас выглядел как закалённый в боях ветеран, прошедший через сотни кризисов и выживший. (Кстати, домой он не поехал — его ждала обратная дорога в студию.)

«Да уж, аниме-индустрия — это просто безумие…»

Ицуки думал так уже не в первый раз, но всё равно по спине пробежал холодок.

[[image:/storage/reader-images/e095891bc5764983c2eb0a7ff33358d666f0a7f5.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОСЧто, по-вашему, важнее всего для профессионального писателя?

Любовь к младшим сёстрам.

Наверное, железные нервы.

Здоровье.

Всё зависит от конкретного автора, что тут скажешь.

Здравый смысл.

Отдых.

----------

Допустим…

Был обычный майский день, и Тихиро как раз заканчивала возню с ужином, чтобы наконец усесться за стол вместе с Ицуки.

На этот раз на столе красовались морепродукты в карри, салат из креветок с авокадо и суп-пюре на бульоне из креветочных панцирей. Тихиро этим супом гордилась особенно.

— Ты в последнее время пашешь без продыху, брат.

Под глазами Ицуки залегли тёмные круги, лицо покрывала щетина. Вымотан — это ещё мягко сказано, но в улыбке по-прежнему чувствовался задор.

— Ага, есть такое. Аниме-сценарий — это совсем не то же самое, что роман. Даже драма-CD, над которой я раньше корпел, совсем другая история… Но, кажется, начинаю въезжать. Осталось только дожать.

— Похоже, ты вкалываешь не покладая рук.

— Ещё как! Сейчас для аниме решающий момент: либо получится, либо нет. Господин Хиругано тоже выкладывается на полную… плюс он мой сценарий редактирует. Мне никак нельзя отставать.

Глаза Ицуки посерьёзнели. Он словно уставился на какого-то невидимого противника.

— Господин Хиругано — это тот самый сценарист?

— Ага, — кивнул Ицуки. — Ты с ним общался, Тихиро? У него, представляешь, в реале аж четыре младшие сестры!

— Вау, в семье пятеро детей? Вот это да!

— Полный порядок… Недавно он фотки показывал — они на него вообще не похожи. Все такие молодые и красивые! А ещё он женат на той самой актрисе Кохимэ Сиратори, которая вечно играет младших сестёр! И, кажется, благодаря «Всё о моей младшей сестре» — ну, или просто общаясь со мной — он проникся темой до того, что теперь даже купается с ними в одной ванне!.. А-а-а-а, почему ему досталась жизнь как в визуальной новелле, а мне нет?! Чёрт! Как же мне завидно!

Он говорил всё громче, и отчаяние его достигло такого накала, что он вот-вот готов был разрыдаться.

— Сп-спокойнее, брат!

— Уф-ф-ф, уф-ф-ф… — Ицуки потребовалась целая вечность, чтобы отдышаться. — Но благодаря этому он стал единственным сценаристом, которому я могу доверить «Всё о моей младшей сестре». С другой стороны, не уступать же этому сестринскому дамскому угоднику в написании сценария! Неужели его реальный опыт переплюнет моё «сестро-воображение»?!

В голосе Ицуки смешались доверие и соперничество. Тихиро почувствовала это и прикусила язык, выбирая слова осторожнее.

— Слушай, брат…

— М?

— Просто… представь себе. Допустим, у тебя и правда была бы младшая сестра. Что бы ты тогда делал?

— Хм-м-м… — Ицуки задумался. — Сложно сказать, пока не случилось на самом деле. Но я бы точно её любил, и нам было бы весело вместе… Хотя, наверное, тогда я бы не рвался к идеалу «сестры» в своём творчестве с таким же упорством.

Он улыбнулся и ответил с долей серьёзности. Тихиро выдавила из себя неловкую улыбку.

Нет, сейчас не время говорить Ицуки правду. Моё присутствие только помешает его пути…

Но я хочу, чтобы он любил меня как свою сестру.

Эта мысль крутилась у Тихиро в голове, наматываясь на невидимую катушку.

— Но к чему гадать? Мне хватит и того, что Эшли с Аобой зовут меня «старшим братом»!

Ицуки попытался перевести всё в шутку, пряча смущение. Тихиро хихикнула, но внутри у неё начала закипать лёгкая досада.

[[image:/storage/reader-images/779d1d8783fc1f18349d60402b4693580416dba3.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОСВы смотрите западные сериалы? Если да, то какие?

В последнее время я подсел на «Игру престолов». Вот бы довести свою работу до такого безумного уровня качества… (мечтательно смотрит вдаль)

«Ходячих мертвецов» люблю.

А в своё время фанатела от «Секретных материалов».

«Остаться в живых», «Скорая помощь», «Шерлок»… За этими громкими названиями я слежу. Но скорее как за материалом для изучения, а не просто как зритель. Хотя, конечно, если сериал популярный, значит, он того заслуживает, — так что кайф я тоже получаю.

----------

С небес спускается ангел

Первые числа мая, около четырёх дня.

В это время года в Японии обычно берут недельный отпуск, но Ицуки было не до отдыха. В здании издательства «Гифт» он только что вырвался из очередного аниме-совещания, где они с Хиругано и остальной коллегой устроили жаркую словесную баталию. Затем последовала получасовая «редакторская казнь» с Токи — в основном обсуждали, как снова отодвинуть дедлайн. Ицуки спустился на лифте на первый этаж и направился к выходу.

Настроение паршивое: переговоры провалились. И тут он заметил впереди какого-то человека.

Пожилой мужчина в традиционной японской одежде. Держался прямо и гордо, словно законсервированный самурай из старых легенд.

«Крутой старик. Кажется, я его знаю…»

Ёсихиро Кисо — новичок, дебютировавший в марте под крылом Кэндзиро Токи. Ицуки тогда стало любопытно: что за ламповую новеллу может написать мужчина под семьдесят, да ещё с чистого листа? Он купил книгу «Цуруги: Меч Сэнгоку» и проглотил её залпом. Эпичный сюжет, яркие боевые сцены, харизматичные герои… даже если забыть о возрасте автора, дебют был впечатляющим.

Лично они знакомы не были, поэтому Ицуки просто кивнул, проходя мимо. Но старик остановил его:

— Прошу прощения… Вы господин Ицуки Хасима?

Ицуки удивился.

— А, ну да, это я. Мы… э-э-э… раньше встречались? — осторожно спросил он.

Кисо покачал головой:

— Нет. Я видел вас на церемонии награждения. Просто запомнил лицо.

Действительно, Ицуки тогда представлялся, получая приз, но он даже не думал, что кто-то запомнит его имя.

— Меня зовут Ёсихиро Кисо. В марте я дебютировал, получив премию для новых авторов. Насколько я понимаю, у нас с вами один редактор — господин Токи?

Кисо отвесил глубокий учтивый поклон. Ицуки слегка запаниковал. Никогда ещё пожилые люди не разговаривали с ним с таким почтением.

— А, привет. Меня зовут Хасима. Я, кстати, читал вашу книгу. Там… ну, это было очень круто.

— Для меня большая честь слышать это от вас. Я пока ещё многого не знаю и мало что умею, но надеюсь на вашу поддержку и наставления в будущем.

— Д-да, конечно. Взаимно.

Пока Ицуки стоял, окончательно смущённый, Кисо снова поклонился.

— В любом случае, у меня сейчас встреча с господином Токи…

Не успел он договорить, как со стороны входа раздался звонкий, совсем не подходящий для офисного здания голос:

— А-а-а! Вот ты где, дедуля!

Кисо и Ицуки обернулись. К ним подбегала девочка. На вид — младшеклассница. Длинное кимоно с ярким зелёным узором, волосы блестят светло-золотым, а глаза сияют сапфировой синью. Она была невероятно милой.

В следующее мгновение она повисла на шее у Кисо.

— Хи-хи!

И в этот момент суровый самурай исчез. На его месте стоял слегка смущённый старик.

[[image:/storage/reader-images/610feda19e3c9a0f28e5889a0495ca48ed729ca6.png]]
— Надэсико… Как ты здесь оказалась?

— Я на поезде приехала! — глаза девочки сияли.

Кисо, всё ещё немного растерянный, мягко улыбнулся:

— Ну надо же, Надэсико, какая ты у меня умница! Сама доехала на поезде… Но я же тебе говорил: не надо за мной везде таскаться?

— Но я хотела посмотреть на твоё издательство!

— М-м-м…

Тут Кисо заметил, что Ицуки смотрит на них во все глаза.

— Ах, простите великодушно. Это моя внучка. После того как я получил премию, она прямо загорелась писателями и издательствами. Вот и увязалась за мной.

— Д-да уж…

Девочка отлипла от дедушки, повернулась к Ицуки и поклонилась.

— Здравствуйте! Меня зовут Надэсико Кисо, я учусь в четвёртом классе!

Внутренняя паника Ицуки усилилась. Если с пожилыми он ещё как-то общался, то с младшеклассницами — никогда.

— О-о, привет. А меня зовут Ицуки Хасима. Мне двадцать один год.

Надэсико уставилась на него.

— Вы писатель? Как дедушка?

— Д-да, верно.

Глаза Надэсико распахнулись ещё шире, и она улыбнулась, словно распустившийся цветок.

— Ва-а-ау! Писатель! Как здорово! И вы такой молодой! Круто!

— Д-да, ничего особенного… хе-хе-хе…

Ицуки стало неловко под этим сияющим взглядом.

— Но что же мне с тобой делать? — озабоченно сказал Кисо. — У меня сейчас встреча с господином Токи…

— Встреча! Я тоже хочу на встречу!

— Извини, но нельзя… Может, отправить её домой? Но это может быть опасно…

Кисо переживал как самый обычный дедушка. Ицуки робко предложил:

— Эм, я могу присмотреть за ней, пока вы на встрече. Моя квартира в пяти минутах ходьбы отсюда.

— О нет, господин Хасима, я не хочу вас затруднять… В здании, кажется, есть комната отдыха… но, боюсь, она начнёт бродить по всему офису…

— Я хочу посмотреть, где живёт писатель! — глаза Надэсико загорелись, а лицо её деда, наоборот, помрачнело.

— Ну, это обычная квартира, ничего интересного, — начал Ицуки, — но у меня куча игр и манги, так что для убийства времени самое то.

— О, правда?.. Тогда я принимаю ваше предложение.

Кисо всё ещё выглядел встревоженным.

— Ну, веди себя хорошо, Надэсико.

— Ла-а-адно!

— Хотелось бы верить тебе на слово… — Кисо широко улыбнулся, вздыхая от такого энергичного ответа. — Огромное вам спасибо, господин Хасима.

— Не за что.

— Ну, пошли, господин писатель!

Надэсико схватила Ицуки за руку. Рука была маленькой и невероятно мягкой. Губы Ицуки сами собой расползлись в улыбке от этого непривычного ощущения, как вдруг Кисо обратился к нему жёстким тоном:

— Однако, господин Хасима. Если вы позволите себе что-то неподобающее с Надэсико…

— Е-если я?..

— Голову долой.

— Г-голову?!

Ицуки застыл с улыбкой ужаса на лице. Кисо несколько секунд изучал его.

— Я пошутил.

— А. Ну да.

Шутка была так себе. Ицуки не успел расслабиться, как Надэсико потянула его за руку вперёд, заставляя идти.

По дороге к квартире Надэсико рассказала, что она дочь второго сына Ёсихиро Кисо, а её отец родом из Швеции. Но по гражданству и воспитанию она японка, никогда не покидала страну и говорит только по-японски.

— Вау… Как Кани, наверное, — пробормотал Ицуки себе под нос.

— Кани? — Надэсико склонила голову набок, и это выглядело так мило, что Ицуки снова улыбнулся.

— А, это у меня есть знакомая, Наюта Кани. У неё папа из России. У неё тоже серебряные волосы и голубые глаза.

— О-о-о, как у моих мамы и папы! Они это называют международным браком! А Кани тоже писательница?

— Ага.

— Ва-а-ау… Я хочу с ней познакомиться!

— Ну, если выпадет случай…

— Здорово! Жду не дождусь! — Надэсико запрыгала от радости. А сердце Ицуки тоже прыгало где-то в районе горла.

Что это за ангел?

Он чувствовал, как его истерзанное бесконечными рабочими буднями сердце мгновенно очищается.

— Я дома!

В квартире их встретил Тихиро, который готовил ужин на кухне.

— О, привет, братец…

— Это ваша квартира, господин?

— Ага.

Вид Надэсико, впорхнувшей следом за Ицуки, заставил Тихиро замереть с ножом в руке.

— Ой, Тихиро, это ребёнок, она…

Ицуки осекся, заметив дрожащего брата.

— Ицуки… Я верил в тебя… Я знаю, что ты пишешь, но всё же! У тебя есть девушка! Я думал, ты понимаешь грань между вымыслом и реальностью!

— Тихиро, ты явно думаешь не о том, да?

— Пойдём в полицейский участок. Я подожду, сколько понадобится…

— Ага! То есть ты думаешь, что я нашёл эту маленькую девочку с золотыми волосами на улице, уговорил называть меня «господином» и затащил к себе в квартиру? Так, что ли?

— Да, — ответил Тихиро, глядя абсолютно серьёзными глазами.

— Я бы никогда так не поступил! — заорал Ицуки.

— Правда?

— Конечно, нет.

Тихиро всё ещё смотрел с сомнением, поэтому Ицуки, закатив глаза, начал объяснять всё по порядку.

— И вот, я просто сижу с ней, пока у господина Кисо не закончится встреча.

— А, вот оно что…

— И знаешь, если честно, обидно, когда родной брат считает тебя преступником…

Тихиро отвел взгляд.

— Извини. Не знаю, просто в последнее время я перестал доверять людям…

— Эй… Что-то случилось?

Он выглядел действительно расстроенным, и Ицуки стало жаль, что он на него набросился.

Тут в разговор вступила Надэсико:

— А это ваша младшая сестрёнка?

— Фвэхх?! — Тихиро аж подпрыгнул.

Ицуки хихикнул:

— Нет, это Тихиро. Мой младший брат.

— А-а-а, братик? Здравствуйте!

— Д-да… — Тихиро выдавил улыбку. — Я вообще-то парень…

— Ух ты! Это комната писателя?!

Надэсико восторженно оглядывала гостиную, сделав пару шагов от кухни. А потом выдала:

— Тут всё так… обычно!

— Я же говорил, — улыбнулся Ицуки.

— А у дедушки в комнате мечи стоят — и доспехи всякие!

— Ну… этого я и ожидал, — серьёзно сказал Ицуки, представив себе эту картину.

— А где тут ваши книги, господин? — Надэсико направилась к книжному шкафу.

— О, мои книги…

Он уже потянулся за своим романом, как вдруг его пронзила догадка.

Всё, что он пишет, относилось к жанру «истории о младших сестрёнках». Это само по себе нормально. Проблема была в другом: в каждом томе была минимум одна иллюстрация с полностью обнажённой девушкой. И показывать такое девятилетнему ребёнку? Ёсихиро Кисо, конечно, читал лайт-новеллы для самообразования и вряд ли был ханжой, но это не значит, что можно совать подобное его внучке. Да и сам Ицуки не смог бы запятнать чистоту этого маленького ангела такими вещами.

После мучительных раздумий он сказал:

— Вот, эту написал я.

Он снял с полки первый том серии «Сказание об Аякаси» — сверхъестественную самурайскую драму — и протянул Надэсико. Та с радостью взяла книгу и уставилась на обложку.

— Ва… Вата… фу-нэ?

— Ватару Ватари. Это мой псевдоним, — с важным видом соврал Ицуки.

— А? Но вас же зовут Ицуки Хасима?

От такого точного наблюдения его лицо напряглось.

— Ну, Ицуки Хасима — это моё настоящее имя. Твой дедушка, кажется, пишет под своим именем, но многие писатели используют псевдонимы. Это как второе имя для творчества.

— Ух ты, правда? Вы сами придумали свой псевдоним?

— Да.

— А почему вы выбрали Ватару Ватари, господин?

Откуда, чёрт возьми, я знаю, почему этот псевдоним выбрал чужой человек?! — заорал его внутренний голос. Но надо было срочно что-то придумать.

— Ну, «Ватару Ватари» — это поэтично. Можно перевести как «пересекающий океан». Понимаешь, когда я пишу, я всегда хочу, чтобы мои книги любили за границей, во всём мире. Поэтому я и взял такое имя.

— Ух ты! Как круто, господин! Это очень… амбициозно!

— Д-да, да, точно.

Он через силу улыбнулся, купаясь в лучах детского восхищения. А вот взгляд Тихиро, наблюдавшего за братом, стал ледяным.

— Тогда можно я буду называть вас Ватару Ватари, господин?

— Н-нет, не надо! Зови меня просто старший брат Ицуки.

— Хорошо, старший брат Ицуки!

— Ве-хе-хе…

Ицуки не мог перестать сиять, глядя на Надэсико, а Тихиро тем временем начал с удвоенной силой орудовать кухонным ножом.

Полистав книгу (или что-то вроде того), Надэсико заинтересовалась полкой с настольными играми. Она сказала, что хочет поиграть. Подумав, что подойдёт школьнице, Ицуки выбрал коробку с надписью «Вива Топо!».

— Ой, мышки! Какие милые!

Надэсико улыбнулась, глядя на деревянные фигурки в форме мышей, которые достала из коробки.

— Точно милые, — сказал Ицуки, глядя на неё с широкой улыбкой.

«Вива Топо!» — это немецкая настолка. Игроки кидают кубик и передвигают несколько мышек по полю. Если фишка попадает в комнату с сыром, игрок получает сыр. Побеждает тот, кто наберёт больше всех очков.

На поле несколько сырных комнат. Самый большой кусок сыра лежит в самой дальней. Но как только мышка попадает в такую комнату, она больше не двигается. Нужно провести как можно больше мышек в дальние комнаты, но плохой бросок кубика может привести к появлению кота, который вышибает мышек из игры.

Правила простые, но это не просто игра на удачу. Дилемма: либо играть безопасно и собирать сыр в ближних комнатах, либо рисковать, боясь кота, и рваться к главному призу. Классика для детей от пяти до девяноста пяти лет.

— А-а-а-а, мою мышку опять съели! — завопил Ицуки.

— Ты слишком рискуешь, братец!

— Слушай, иногда нужно бороться, даже если знаешь, что это опасно!

— Правда? Но мне жалко мышек, которые попадаются…

— Ты права… Какая же ты добрая, Надэсико…

Увидев тень печали на лице девочки, Ицуки погладил её по голове с нежностью заботливого старшего брата (хотя больше похоже на дедушку).

— Эй, — засмеялась она, — щекотно!

Пока они играли, Ицуки сидел на полу, широко расставив ноги, а Надэсико устроилась между ними лицом к столу. Его слегка смущала такая близость, но он промолчал. Каждый раз, когда она двигалась, её сладко пахнущие светлые волосы щекотали ему лицо, и его переполняло ни с чем не сравнимое счастье.

Так вот где находится рай…

Теперь он понимал, что чувствовали Субару Хасэгава и Яити Кудзурю.

— Это лучший день в моей жизни, — прошептал он искренне.

— А? Что ты сказал, братец?

— Что? А, ничего!

Тихиро, наблюдавший за глупой улыбкой брата, отрубил голову рыбине на разделочной доске одним ударом ножа.

Чуть позже шестм вечера за Надэсико пришли Ёсихиро Кисо и Токи. Девочка тут же обняла деда прямо в дверях.

— Я рада, что ты закончил работу, дедуля!

— Да-да. Ты хорошо себя вела?

— Ага! Мы тут здорово играли со старшим братом Ицуки!

Взгляд Кисо переместился на виновато улыбающегося Ицуки.

— Большое спасибо за помощь, господин Хасима. Я обязательно отплачу вам тем же.

— О, не стоит! Наоборот, я бы хотел, чтобы она была здесь всегда!

Кисо рассмеялся, услышав нечаянно вырвавшуюся правду.

— О! Я знаю! Раз уж вы пришли, может, поужинаем вместе?!

Это была довольно прозрачная попытка продлить время с девочкой, но Кисо мягко покачал головой:

— Нет-нет, нам уже пора идти. Идём, Надэсико. Скажи спасибо господину Хасиме.

— Хорошо! — Она повернулась к Ицуки. При мысли о том, что ангел сейчас уйдёт, у него чуть не выступили слёзы. — Огромное спасибо, старший брат! Можно я приду к вам ещё поиграть?

— К-конечно! В любое время! Я к тому времени куплю ещё детских игр!

— Ух ты, звучит весело! До свидания, старший брат!

— О-о-о, до свидания… До свидания, Надэсико!

Она помахала ему на прощание и ушла с Кисо. Ицуки стоял в дверях и махал, пока они не скрылись из виду.

— А-а-ах… Ушла… Эх… Ну что, пора ужинать…

Ссутулившись и уронив голос, он развернулся и наткнулся на Тихиро. Тот накрывал на стол, явно обиженный на что-то. Блюдо с жареной рыбой впечаталось в стол с громким стуком.

— Тихиро, ты чем-то расстроен? — удивлённо спросил Ицуки.

— Ничем!

— Расстроен, да?

— Нет! Я просто подумал: тебе же достаточно, чтобы кто-то назвал тебя «старшим братом», и всё — ты уже влюблён?!

Ицуки задумался на секунду.

— Знаешь, возможно, ты прав.

Этот невозмутимый ответ ещё сильнее разозлил Тихиро.

[[image:/storage/reader-images/4f904a30bd317bdd09a68b5e43158747d5fa30c8.png]]

[[image:/storage/reader-images/1b74df05c67288e0155fc14185b9177adb97c8dc.jpg]]

----------

Что она знала

Золотая неделя отгремела пару дней назад, и теперь хмурая Тихиро брела к квартире Ицуки, словно на казнь.

Всему виной — результаты теста на профориентацию. Они пришли только что. Та самая контрольная, которую она строчила в конце апреля, выплюнула цифры, не имеющие ничего общего с её ожиданиями. В общем зачёте она еще держалась в верхних рядах, но для той, кто всегда была в первой десятке, это был провал. Учитель уже начал подозрительно коситься, родители — тихо паниковать: не стряслось ли чего?

А кое-что стряслось. Но как рассказать об этом Ицуки? Да и можно ли вообще? Однако больше всего бесило другое. Стоило коллеге-писателю Аобе Касамацу или вечно восторженной младшекласснице Надэсико Кисо назвать Ицуки «старшим братиком», как он тут же превращался в соляной столб нежности. Это внимание по праву должно было принадлежать ей — его настоящей младшей сестре! Но этим двоим кровное родство не мешало обожать его сутками напролет. А раз они не связаны с ним узами крови, Ицуки может изображать любящего брата сколько влезет.

— Похоже, я тут в полном пролете, — буркнула она себе под нос.

И тут…

— А-А-А-А!!!

Тихиро вскинула голову на дикий вопль. И окаменела. Прямо перед ней стоял коренастый парень с прической, которую невозможно забыть, даже если очень захотеть.

Пабло Пурикэссо. Она расслабилась. Обычно, приближаясь к логову Ицуки, она сканировала окрестности на предмет этой угрозы, но сегодня мысли заволокли всё пространство.

Пабло, разумеется, тут же рванул к ней.

— А!

Она развернулась, пытаясь дать деру…

— Хя!

Но тяжелая сумка с продуктами дернула её вниз, ноги перепутались, и Тихиро живописно рухнула на асфальт. Одинокая картофелина выкатилась из недр пакета и, словно насмехаясь, укатилась по тротуару.

— Эй, ты как? Живая? — Пабло испуганно подскочил к ней, поднимая корнеплод.

— Всё… всё путем, — пробормотала Тихиро, поднимаясь.

— Ну и отлично! — Он с поклоном протянул ей картошку.

— А… спасибо… — Она быстро засунула беглянку обратно и чуть кивнула.

— Да ты что, это я тебя благодарить должен!

— Чего?

— Ну, помнишь, недавно ты мне показала полпопы? Меня это знатно проняло! Огромное спасибо! — Он отвесил поклон, став параллельным асфальту.

— Не притворяйся, будто я была согласна! — Тихиро вспыхнула, как сигнальная ракета.

Пабло, кажется, был глух к ее возмущению.

— Короче, у меня к тебе новое предложение!

— Нет!

— Я еще не сказал какое!

— Ты же попросишь показать мою… задницу целиком?

— Это, конечно, в планах, но сейчас не главное!

— Что? — Тихиро уставилась на абсолютно серьезного Пабло, чувствуя, что реальность начинает трещать по швам.

— Может, разрешишь мне просто шлепнуть тебя по заднице?!

— Че-е-его?! — Тихиро едва не сорвала голос.

Это было за гранью. Даже за той гранью, где была его обычная одержимость.

— Ш-шлепнуть?!

— В этот раз раздеваться не обязательно! Можно даже через штаны! Хотя, конечно, идеал — без одежды, но мне нужно прочувствовать тактильные ощущения… вибрацию и звук!

Тихиро ровным счетом ничего не понимала, но в его глазах не было и тени сомнения.

— И это опять ради твоего «искусства»?

— А то! Если я хочу догнать этого бешеного энтузиаста Янагасэ, у меня нет выбора — мне нужна чья-то задница, которую можно шлепнуть!

Тихиро стушевалась под его честным, наивным взглядом. Перед глазами мелькнули те рисунки в парке. Она не была экспертом, но понимала: Пабло — реально талантлив. Нужна настоящая страсть, чтобы создавать такие вещи.

Без сомнений, Пабло был творческой личностью, самовыражался по-своему, как и Ицуки. Именно поэтому она всё еще не решалась раскрыть брату свой секрет…

— Ответ все равно нет!

Но Пабло — это совсем другое дело. Её ничего с ним не связывало.

— Ну пожалуйста, сделай одолжение!

— Абсолютно нет!

— Всего один раз! Я прошу лишь раз шлепнуть!

— Нет!

Тихиро знала, чем это кончится. Как и всегда, он попытается достать до ее задницы любой ценой. Она напрягла ноги, сделала вдох, готовясь рвануть с места.

Но…

— Ладно. Отстаю.

— Что?

Это выбивало из колеи похлеще просьб.

Пабло мягко улыбнулся:

— Заставлять людей силой — это нехорошо. Я буду пахать, пока не смогу убедить тебя показать мне свою задницу!

— Э-э…

Он снова поклонился:

— Так что, будем друзьями! Можно узнать твоё имя и контакты?!

У Тихиро дрогнуло сердце от этой серьезной, искренней просьбы… И правда, я же ему имя не называла… Но влипать в такое знакомство ей совершенно не хотелось.

— Контакты я не дам… но меня зовут Тихиро.

От одного имени глаза Пабло вспыхнули, как лампочки.

— Тихиро! Крутое имя!

— Спасибо…

Реакция Пабло вызвала у неё смешанные чувства. Имя ей нравилось — наоборот, она очень его любила. Но тот факт, что в Японии «Тихиро» — универсальное имя и для мальчиков, и для девочек, был лишним поводом скрывать от Ицуки свой пол. Если так подумать, она уже не была уверена, насколько это имя «крутое».

— А… Пабло — это псевдоним?

Она назвала свое имя. Будет справедливо, если и он представится по-настоящему. Но Пабло лишь недоуменно уставился на нее:

— Пабло?

— Пабло Пурикэссо? Это же твой псевдоним, да?

— А-а-а! — Его лицо озарилось пониманием. — Ну да, было дело. Но меня кубизм перестал вдохновлять, так что я его похоронил! Сейчас моя стихия — милые девушки!

— А…

Глядя на ошарашенную Тихиро, он радостно улыбнулся и назвал свое настоящее имя:

— Меня зовут Сэцуна Эна! А как иллюстратор я выступаю под ником Пурикэцу!

Лицо Тихиро застыло в немой сцене.

----------

Тихиро в панике

Расставшись с Пабло — то есть с Сэцуной Эной, — Тихиро рванула к квартире Ицуки, вся на иголках. Сэцуна Эна. Он же Пурикэцу. И ей даже в голову не пришло склеить эти два имени.

Он оказался иллюстратором второго цикла Ицуки Хасимы, «Сестер-основательниц Нового Света», и, видимо, они с братом Тихиро отлично сработались — продолжили общаться и после выхода серии. Даже пару раз вместе куда-то выбирались.

Но Сэцуна появлялся в квартире Ицуки в среднем раз в месяц, так что раньше они ни разу не пересеклись. Простая случайность. Если бы Тихиро и дальше торчала у брата, вероятность нарваться на него в его же берлоге была почти стопроцентной. Хуже того: Сэцуна, кажется, не пользовался мобильником и обожал сваливаться как снег на голову, так что предугадать его визит было нереально.

А раз так… может, лучше не ждать, пока они встретятся втроем и Ицуки узнает, что она девушка, а сразу перетереть с Сэцуной и попросить его держать язык за зубами?

Нужно встретиться с ним снова. Сейчас она кусала локти, что не обменялась контактами раньше. Но он все еще работал на GF Bunko и, судя по всему, был жутко рад снова ее видеть. Рано или поздно они точно где-нибудь нос к носу столкнутся.

Однако, даже если она ему все объяснит, захочет ли он помогать?

В голове Тихиро уже вырос образ Сэцуны, злорадно ухмыляющегося.

«Ге-хе-хе… Не хочешь, чтобы я проболтался, сама знаешь, что делать, да?»

«Д-да… ладно… Ты ведь просто хочешь один раз шлепнуть меня по попе.»

Сэцуна, несомненно, разразится злобным смехом, глядя на дрожащую Тихиро. «И-хи-хи! Этого, наверное, маловато… Придется спустить штаны и показать мне всю задницу…»

«Ой-ёй…»

Ей претила мысль раздеваться перед кем-то, кто ей даже не нравится. Но что поделать — на карту поставлена карьера Ицуки. И, пережив весь этот стыд, унижение, она спустит штаны и…

[[image:/storage/reader-images/888addfdd77981bf08aacc742eea6c01d4248e1b.png]]
«…О чем я только думаю?!»

Покраснев до корней волос, она тряхнула головой, прогоняя непотребные фантазии.

Поиски Сэцуны можно начать завтра. А пока нужно сообразить ужин у Ицуки.

— Вхожу!

Отперев дверь своим ключом, Тихиро наткнулась взглядом на женскую обувь в прихожей. «Кани или Мияко?» — пронеслось в голове, но в гостиной за котацу с Ицуки обнаружилась Аоба Касамацу.

— А, Тихиро, — кивнул Ицуки.

Аоба искренне улыбнулась:— Надеюсь, я не помешаю, Тихиро!

— Н-ничуть… Но ты что-то стала чаще заходить, Касамацу?

— Просто у меня было редакторское совещание, — беззаботно ответила та, не заметив тени сомнения на лице Тихиро. — Вот и заскочила по пути домой. Госпожа Ямагата сказала, что мои тексты и персонажи стали намного живее, чем раньше! И этим я обязана старшему братишке Ицуки!

Услышав это «старший братишка», Тихиро нахмурилась еще сильнее.

— Ха-ха-ха! Так держать, Аоба, — расплылся в довольной улыбке Ицуки. — А, кстати, я тут недавно дочитал твой роман… В общем, влияние Кани чувствуется слишком явно. Но текст у тебя хороший, и сюжет развивается бодро. Мне понравилось от начала до конца.

Несмотря на похвалу, лицо Аобы омрачилось.— Большое спасибо, старший братишка. Но в сети меня до сих пор ругают. Все эти единицы на «Амазоне»…

— Пф! У этих критиков умишко размером с рака-отшельника. Не обращай внимания. К тому же, когда человек оставляет публичный отзыв, оценивают не книгу и не автора, а ум, вкус и кругозор самого рецензента. И если бездарные писаки этого не понимают, стоит ли позволять им засорять тебе голову? Забудь про этих придурков. У тебя есть признание настоящего гения — у тебя есть талант. Так что хватит сомневаться, иди вперед!

Как всегда, Ицуки говорил не столько за нее, сколько за себя. Но Аоба была глубоко тронута.

— Я постараюсь! Буду очень стараться, старший братишка!

Она показала Ицуки итоги сегодняшнего совещания — синопсис и начало ее второго романа. Она решила взяться за новую работу, а не писать продолжение к «Воспоминаниям о небе», и хотела услышать его совет.

Ицуки, конечно же, вывалил на нее самые честные рекомендации. Аоба не просто покорно внимала — она задавала уточняющие вопросы, пока не приходила к полному пониманию, и если была не согласна, спорила.

Между двумя профессионалами шел честный, откровенный разговор, и Тихиро в нем места не находилось. Она хмуро нарезала ингредиенты для ужина на троих.

Когда все было готово, они уселись за котацу. Тихиро решила, что момент настал, и осторожно завела разговор.

— Слушай, Ицуки… с завтрашнего дня я какое-то время не смогу к тебе заходить…

— Чего?! — Ицуки явно опешил. Тихиро «заходила» к нему уже четыре года. Даже в сессию она появлялась хотя бы раз в неделю. Новость была шокирующей.

— Что-то случилось?— Ну… У меня немного упали оценки, и я хочу немного сосредоточиться на учебе…

Это была ложь, обращенная к обеспокоенному брату. На самом деле она решила, что будет благоразумнее держаться подальше от квартиры Ицуки, пока не уладит дела с Сэцуной.

— А, ну да… Ты же уже в выпускном классе. Старайся держаться на плаву.— Ага… Я надеюсь, что смогу все устроить и скоро вернуться в обычный режим, но ты пока сам тут держись, ладно?— Л-ладно, — кивнул Ицуки, но взгляд у него был растерянный. С уборкой продвинутый робот-пылесос справится, но в еде он полностью зависел от Тихиро. Так что, честно говоря, его ждали трудные времена.

— Придется какое-то время питаться ресторанами и магазинами у дома, — пробормотал он.

— Старший братишка! — воскликнула Аоба. — Если хочешь, я могу прийти и приготовить!

— Что?! — Тихиро аж подскочила. — Ты умеешь готовить?

— С детства ужин по дому готовлю. Я, конечно, не мастер… Но что-то простое смогу.

Она взглянула на накрытый Тихиро стол.

— Правда?! — Голос Ицуки заметно повеселел. Кстати, на ужин были спагетти с бобами, весенней капустой, беконом и перчиком чили, жареные рулетики из спаржи с картофелем и картофельный салат. Ничего сложного, но приготовить такое в тесной кухне за короткое время — дело привычки.

— В-вау… «Что-то простое», значит… — Тихиро выдавила вежливую улыбку. — Ну, сегодня я особо не старалась, времени было мало… А обычно я готовлю гораздо лучше, правда?!

— О, правда? Как здорово, Тихиро! Ты отлично готовишь!

— М-мгх…

Тихиро хотела немного поддеть Аобу, но та ответила абсолютно искренним комплиментом, и Тихиро почувствовала себя ничтожно маленькой.

— Я, наверное, не смогу готовить так же хорошо, как ты обычно, но уж точно лучше, чем магазинная еда! Разрешишь мне готовить для тебя, старший братишка?

— Конечно! Буду рад!— Договорились! Я очень постараюсь для тебя, старший братишка!

Аоба пылала энтузиазмом, а Ицуки был совсем не против дать ей шанс. Тихиро нахмурилась, но не могла же она сказать «ладно, забудь, я завтра приду». Оставалось только промолчать и смириться.

Раз так, нужно уладить дела с Сэцуной как можно скорее. Даже если, эм, придется… показать.

[[image:/storage/reader-images/dfc1e75aca2290b3b1a7959abc6c48e8176ddd5a.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОС

Вопрос к Наюте.Что тебе нравится в Ицуки?

Всё!

ВОПРОС

Хочу спросить у Ицуки Хасимы:Кто тебе больше нравится: серебровласая красотка в костюме медсестры или серебровласая красотка в китайском платье?

Серебровласые красотки мне не нравятся…

Зато ты мне нравишься… Такой ответ устроит, Канику?

Бж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж~~~~~~

----------

Кумир

С тех пор как Аоба Касамацу взялась готовить у Ицуки, прошла уже неделя. Она забегала через день и, как и обещала, орудовала на кухне не хуже Тихиро. Ицуки даже в её отсутствие ходил сытый и довольный: здоровая вкуснятина позволяла не отвлекаться от работы.

Но в этот вечер, когда они ужинали вместе, в дверь принялись бешено трезвонить.

— Эй! Хватит долбить по кнопке!

Ицуки в раздражении распахнул дверь. На пороге, тяжело дыша, стояла Наюта Кани. Щеки раскраснелись, на лбу блестели капельки пота — похоже, она всю дорогу неслась сломя голову.

— Ч-что случилось, Кани? Ты выглядишь так, будто спасалась бегством…

Вместо ответа Наюта опустила взгляд. Увидев в прихожей обувь Аобы, она резко побледнела.

— Эй… Кани?

Ицуки попытался окликнуть её, но Наюта, не отрывая взгляда от туфель, вдруг вскипела. Сверкнув глазами на Ицуки, она скинула обувь и ворвалась в квартиру. Прошествовав в гостиную, она завопила на опешившую Аобу:

— Воровка!

— А?! Что?! Т-ты кто такая?!

Аоба захлопала глазами. Наюта никогда не позволяла публиковать свои фотографии в журналах и пропустила прошлогоднюю церемонию награждения, так что Аоба понятия не имела, как та выглядит.

— Я девушка Ицуки!

Наюта только что была в редакции, где обсуждала кипу сопутствующих проектов, связанных с её циклом «Пейзаж». После совещания Ямагата отвела её в сторону, сказав: «Хочу кое-что уточнить, на всякий случай». Короче, новый автор, Аоба Касамацу, в последнее время повадилась ходить к Ицуки Хасиме — знает ли она об этом? Наюта, конечно, не знала, и тут же рванула к дверям Ицуки.

— Девушка?

Аоба сопоставила факты, и до неё дошло.

Она резво вскочила, вскинув брови.

— Т-ты… Ты Наюта Кани?!

— Да, — процедила Наюта, не скрывая враждебности.

— Ах… ахх… ахххх…

Из горла Аобы не вырывалось ничего членораздельного. А через пару секунд её настолько переполнили эмоции, что она разрыдалась.

— Эй? Эй?! Ты чего это?!Растерявшись от такой реакции, Наюта запаниковала.

— Я… я так мечтала с вами познакомиться! Наюта Кани! Я читала ваши романы, они для меня так много значили… и я начала писать… Получила премию… но… хнык… м-мгх… Ы-ы-ы-ы!

— П-постой! Что ты творишь?!

Наюта в отчаянии огляделась. Какая-то девушка рыдала перед ней в голос.

— Короче, — вздохнул Ицуки, — она твоя огромная фанатка, Кани.

Губы Наюты дрогнули. Она переводила взгляд с Ицуки на Аобу, лихорадочно соображая, как поступить.

Когда Аоба немного успокоилась, они с Ицуки объяснили ситуацию. Наюта, похоже, убедилась не до конца.

— Хмм… Да, я понимаю, тебе будет трудно, если Тихиро какое-то время не сможет приезжать… Но всё же девушка, которая тебе не пара, постоянно торчит в квартире мужчины… это как-то странно…

— Ты сама заявилась сюда года за два до того, как мы стали парой, — спокойно заметил Ицуки.

— Я с самого рождения была предназначена стать твоей второй половинкой! — выпалила Наюта. — Так что всё нормально!

— Не волнуйтесь! — пискнула Аоба. — Я, конечно, очень уважаю братца Ицуки как писателя, но никаких таких чувств к нему не испытываю! И даже если бы между нами что-то возникло, я никогда не стала бы отбивать у вас любимого, Наюта! Клянусь жизнью! Хотите, прямо сейчас дам расписку! Если я когда-нибудь предам Наюту Кани, я готова искупить это своей смертью!

Наюта испуганно отодвинулась от Аобы, которая говорила абсолютно серьёзно.

— Н-не надо клясться жизнью! И… и почему ты называешь его «братцем»?!

Ицуки и Аоба переглянулись.

— Ну… я как-то в шутку попросил её так меня называть, и мне понравилось, вот…

— А мне всегда хотелось называть кого-нибудь старшим братом, так что я немного увлеклась. Если вам не нравится, Наюта, я перестану.

— Да, пожалуйста! — отрезала Наюта.

— Эх…

— Если тебе хочется, чтобы тебя так называли, — обратилась она к тихо застонавшему Ицуки, — я сама буду!

Ицуки слегка смутился.— Ну… ты же мне девушка, а не младшая сестра… Это было бы как-то не то…

— А, правда… да, наверное… Хи-хи-хи…

От реакции Ицуки Наюта заметно покраснела. Аоба смотрела на них с восхищением. Видеть, как двое её любимых писателей так мило общаются, наполняло её душу самой искренней радостью.

— Вы так сильно любите друг друга! Вы прекрасная пара. Я даже завидую…

Наюта довольно улыбнулась.— Ня-ха! Рада, что ты это понимаешь. Ладно. Даю особое разрешение называть Ицуки братцем, если хочешь.

— Правда?! — обрадовался Ицуки.

— Ня-ха-ха! Подумаешь, один-два лишних персонажа в стиле младшей сестры появятся рядом с тобой. Нашей любви это ничуть не повредит!

— Спасибо вам огромное! Ах, мне бы тоже когда-нибудь обрести такую любовь, как у вас…

— Хи-хи-хи… Любовь не ищут. В неё просто… попадаешь!

Цитата была далеко не её собственной, но Наюта произнесла это с таким пафосом, что глаза Аобы засияли.

— Вау! Как глубоко, Наюта! Очень глубоко!

— Хи-хи-хи-хи… — Наюта гордо поводила носом. — Правда?

— А вы… вы используете свой собственный опыт в отношениях в своих работах?!

— М-м-м, в некотором роде и да, но в некотором роде и нет…

— То есть как это?!

— Ну, хороший роман не напишешь, опираясь только на опыт… Да и на одном воображении далеко не уедешь.

— А-а-а-а… Как глубоко…

На самом деле в словах Наюты не было ровным счётом ничего глубокого, но Аоба воспринимала их куда щедрее, чем они того заслуживали.

— Можно, я задам ещё пару вопросов о цикле «Пейзаж»?!

— О-о-о? Не знаю… Я из тех людей, кто говорит всё, что нужно, в самих книгах, понимаешь?

— Это твоя позиция? — подколол её Ицуки.

— Ну пожалуйста! Немножко!

— Ладно, если ты так настаиваешь… Можешь спрашивать. Но не слишком много, договорились?

— С-спасибо вам огромное! Ой, это просто невероятно!

У Наюты Кани были легионы преданных поклонников, которые величали её гением литературы. Но сама она никогда не общалась с ними напрямую: ни автограф-сессий, ни встреч. Да и те, кто работал с ней — будь то Ицуки, Ямагата, продюсеры аниме или актёры озвучки, — все, как бы ни любили её книги, держали дистанцию. Всё-таки это был бизнес. А до того, как её дебютный роман разгромили, и она встретила Ицуки, который изменил её взгляды, Аоба вряд ли стала бы искренне восхищаться Наютой. Тогда она считала себя ей ровней. Но сейчас Наюта Кани была для неё не соперницей, а просто писательницей, которую она обожала. А для самой Наюты это был первый в жизни опыт общения с настоящей фанаткой лицом к лицу… И он её пьянил.

— Слушай, Ао, хочешь потом зайти ко мне? Я бы хотела расспросить тебя о нынешней жизни старшеклассников.

Теперь Наюта окончательно прониклась к Аобе и уже приглашала её в гости, наслаждаясь приготовленной едой.

— К вам домой, Наюта?! Д-да! Да, с огромной радостью!

Для бесконечно благодарной Аобы ответ был очевиден.

И примерно через час Аоба стояла обнажённой в доме Наюты, позволяя осматривать каждый сантиметр своего тела. Потому что Микунияма Кайко как раз искала новых натурщиц.

[[image:/storage/reader-images/e9773ae9266d942f29dde67d014d894d5b47d748.png]]

----------

Запись голоса

Стоял погожий день середины мая. Именно в этот день должна была начаться запись голосов для аниме-версии «Всё о моей младшей сестре».

Студия в Токио оказалась той самой, где Ицуки прошлой осенью участвовал в записи аудиодрамы. Перед стартом, как и тогда, все собрались перед актёрами: Ицуки, режиссёр Таруи, звукорежиссёр Такуро Норикура и продюсер Осима. Церемония знакомства, короткие приветствия — обычный ритуал, от которого никуда не деться.

— Что ж, давайте для начала проверим холодное открытие и часть А.

Как только формальности остались позади, из аппаратной раздался сигнал Норикуры. На мониторах замелькало видео.

На сессиях звукозаписи продюсеры обычно сначала проводят технические тесты: прогоняют сцену, смотрят, как каждый актёр вживается в роль, попадает ли в эмоции и следует ли режиссёрским указаниям. После этого дают обратную связь и уже пишут чистовой материал, который пойдёт в аниме.

Сценарий, который использовали на этот раз, если не считать исправления опечаток, почти не отличался от изначально утверждённого варианта. Ицуки он казался вполне приличным. Казалось бы, так и должно быть, но в реальности подобное — редкость.

В аниме сценарий превращается в раскадровку, а раскадровку используют, чтобы написать текст для актёров озвучания. Но раскадровка частенько вносит свои изменения, и обычно сценарист об этом даже не знает. Иногда правки доходят до того, что начинаешь сомневаться: а зачем вообще профессиональные сценаристы, режиссёры и создатели сериала проводили бесчисленные встречи, вылизывая «финальную версию»? Более того, даже если раскадровка свято следует сценарию, при нарезке по хронометражу эпизод всё равно может оказаться слишком длинным. И тогда какую-то сцену вырезают целиком — опять же без ведома сценариста.

В случае с «Всё о моей» главным сценаристом выступал Хиругано, он отвечал за текст всех серий. Сегодня он тоже был на студии. Но для автора, который написал лишь пару эпизодов, обычное дело — включить телевизор и воскликнуть: «И это совсем не похоже на тот сценарий, который я сдавал!»

А этот сценарий оказался высшего класса. И хотя некоторым актёрам потребовалось пара подсказок, чтобы войти в образ — всё-таки прошло полгода с прошлого раза, — они были настоящими профессионалами и быстро схватывали на лету.

— Жаль только, что записываемся мы под раскадровку, — не удержался от вздоха Ицуки, когда тест завершился и звукорежиссёр направился в студию.

Обычно актёры озвучивают не готовую, полностью отрисованную и раскрашенную анимацию. Вместо этого им показывают «аниматик» — по сути, ожившую раскадровку. Это чёрно-белые картинки, порой такие набросочные, что персонажей приходится опознавать по подписям. Кадры сменяют друг друга без промежуточной анимации. Сцены смонтированы из самой раскадровки, чтобы создать подобие эпизода.

Ицуки вспомнил, что запись «Шевалье мира абсолютного» тоже начиналась с аниматика с первой же серии. От этой мысли стало ещё тоскливее.

— Вообще-то запись по аниматику с самого первого сеанса — это норма, — рассмеявшись, заметил Таруи, услышав бормотание Ицуки. — Скорее уж редкость, когда к моменту записи уже готова цветная анимация.

— Правда? — честно признался Ицуки в своей тревоге. — А мне казалось, к такому прибегают, когда график совсем горит…

— Я и не говорил, что это не так, — как всегда невозмутимо ответил Таруи. — Но сама по себе запись по аниматику — ещё не дурной знак. Она позволяет потом отстраивать картинку под актёрскую игру. Если какая-то реплика из-за наших же недочётов не ложится, можно подправить визуальный ряд, а не наоборот. А вот когда анимация готова, вносить правки гораздо сложнее.

— А-а-а, точно… — Ицуки немного успокоился, услышав плюсы такого подхода. — И актёрам, наверное, работать с аниматиком проще, чем с готовой анимацией? Свободнее в интерпретации?

— Это уж от актёра зависит. Но как ни крути, согласись, лучше работать с цветом, чем с каракулями, где не поймёшь, кто есть кто. Лично мне, если уж начистоту, было бы куда спокойнее, если бы к записи у нас были готовы хотя бы первые три эпизода.

— То есть это всё-таки плохой знак? — Ицуки поморщился.

Но запись тем временем шла своим чередом. Озвучили часть А, протестировали часть Б, записали её, анонс следующей серии и дикторский текст для промо-роликов. Всё прошло гладко.

Несмотря на все тревоги Ицуки, делать ему здесь было практически нечего. Оставалось только положиться на трудолюбие Таруи и остальной команды. Выходя из студии, он мысленно пожелал им удачи.

[[image:/storage/reader-images/a629bef33f71ec44d77f66056ec65bf09bad964f.png]]

[[image:/storage/reader-images/2381af606a59dce01de3e44998d6014cefdb94e7.jpg]]

----------

Тихиро о себе

Уже две недели прошло с тех пор, как Тихиро перестала заходить к Ицуки.

И всё это время она каждый день по часу болталась по окрестностям «Гифт Паблишинг», шлялась по улицам и паркам — короче, везде, где раньше случайно натыкалась на Сэцуну. Но он словно сквозь землю провалился.

Город огромный. Людей — как грязи. Искать здесь кого-то вслепую — только время терять. Да и вообще, Тихиро понятия не имела, в Токио ли сейчас Сэцуна.

«Сиииииииииииип… И на что я трачу свою жизнь?»

От собственного бессилия к глазам подступили противные слезы. Тихиро рухнула на скамейку в парке — том самом, где Сэцуна когда-то участвовал в ханами, — и выдавила из себя тяжелый вздох.

Еще два месяца назад сакура здесь полыхала ярко-розовым пожаром. Теперь деревья утопали в сочной зелени. Всё вокруг менялось.

А может, попытки удержать то, что уходит, изначально обречены?

Тихиро мрачно разглядывала молодую листву, как вдруг у нее за спиной раздался голос:

— Тихиро?

— И-и-и?! — она аж подпрыгнула на скамейке.

Рядом с ней, как привидение, стоял Харуто Фува.

— Фува… — только и выдавила она.

— Ты чего тут делаешь? Я слышал, ты перестал приходить к Ицуки…

Тихиро выдавила смутную улыбку в сторону встревоженного Харуто.

— Ну… я по привычке зашёл в район Ицуки, а раз уж здесь оказался, решил прогуляться. Проветрить голову.

— А-а-а…

Отмазка вышла та еще, но Харуто не стал копаться в ее делах. Он просто улыбнулся и опустился рядом.

— Я слышал, у тебя проблемы с учебой?

— Ага… — Тихиро кивнула.

Это не было ложью. Конечно, больше всего ее волновали Сэцуна и то, что он может выболтать ее тайну Ицуки. Но оценки и правда поползли вниз. Это тоже не добавляло радости.

— Ну, последний год школы, сам понимаешь… Подготовка к экзаменам в университет выматывает.

— Университет… — эхом отозвалась Тихиро. — Фува…

— М?

— А зачем вообще люди идут в университет?

Харуто удивленно посмотрел на нее.

— Ха-ха… Не ожидал, что ты спросишь меня об этом, Тихиро.

Он слегка усмехнулся. Тихиро показалось, что он над ней подшучивает. Она нахмурилась.

Когда её результаты на профориентационном тесте оказались ниже ожидаемых, родители с учителями забили тревогу. Но Тихиро беспокоило совсем не это. Не «ужас, какие оценки» и не «надо больше заниматься». Её тревога была глубже и проще: «И что с того, если оценки плохие?» и «Ради чего я вообще учусь?»

Всю свою жизнь она была прилежной ученицей. Считала это единственно правильным путем и всегда добивалась блестящих результатов. Но сейчас, впервые, Тихиро столкнулась с тем, что любой старшеклассник — да что там, любой ученик началки или средней школы — рано или поздно начинает задавать себе эти вопросы. Она пыталась понять, какое место займет в жизни.

— А что ты сам хочешь делать дальше, Тихиро? — спросил Харуто.

Тихиро задумалась.

— Я пока не знаю.

— Тогда, наверное, стоит поступить в университет и поискать ответ там.

— Да-а-а… — протянула Тихиро. — Но если идти туда без цели, разве это не будет пустой тратой времени и денег?

— Эй, полегче, — рассмеялся Харуто. — Твоими словами можно обидеть где-то четыре пятых всех японских студентов.

— Но мой брат же бросил университет, почти не проучившись… Если я тоже буду ходить туда спустя рукава, может, лучше сразу пойти работать и зарабатывать, как Ицуки?..

— Понимаю. Да, когда кто-то из близких выбирает нестандартный путь, поневоле задумаешься… И что, ты хочешь работать сразу после школы?

— Не то чтобы я сильно склоняюсь к этому… Просто иногда кажется, что это лучше, чем просто делать то, что говорят учителя и родители, и тащиться дальше учиться.

— Слушай, Тихиро. Мне кажется, смутное желание пойти работать — это почти то же самое, что смутное желание остаться в школе.

От этих слов Тихиро словно обухом по голове ударили.

— Ты… так считаешь?

— Ага. И потом, если ты не писатель и не какой-нибудь артист, то средний доход у выпускника университета всегда будет выше, чем у того, у кого за плечами только школа. Да и вариантов для трудоустройства больше. Если ты не видишь свой путь так же четко, как Ицуки, то поступить в университет и посмотреть, что из этого выйдет, — вовсе не плохая идея.

Высказав своё мнение, Харуто добавил уже веселее:

— Хотя это просто мысли парня, который пошел в университет, чтобы подстраховаться.

— А ты закончил его, Фува?

— В итоге — да. Премию для новичков я получил ещё летом на последнем курсе школы, но не было никакой гарантии, что я смогу прокормить себя литературой. Поэтому я решил доучиться. Пока не сдал вступительные экзамены, вообще не писал ничего, только учился.

— Звучит так, будто ты уже тогда всё серьезно продумывал.

— Да нет, я просто трус, — отмахнулся Харуто от её похвалы. — Зато когда поступил, снова взялся за черновик «Шевалье нового мира». Записался в клуб настольных ролевых игр. Было весело. А еще мне как раз на последнем курсе рассказали об аниме-адаптации «Шевалье», так что я даже не искал другую работу. Решил, что смогу жить на гонорары как полноценный писатель. Но диплом всё равно получил.

В голосе Харуто прозвучала легкая ностальгия.

— А то, чему учили в университете, тебе сейчас пригождается?

— М-м-м… Ну, история и немецкий, которые я брал как общеобразовательные предметы, немного помогли. Но не то чтобы сильно. Если зацикливаться на том, как всё устроено в реальном мире, вообще ничего не напишешь. Особенно ранобэ. Так что скорее мне помогают ролевые игры и командные игры про охоту на монстров.

— Хм. Значит, если даже для тебя, профессионального писателя, это так, то для обычного офисного работника и подавно?

— Думаю, есть те, кому удается найти работу по специальности, но… да. Наверное, большинству — нет.

«Значит, университет — пустая трата времени?..»

Тихиро размышляла, а Харуто мягко улыбнулся.

— Но мне было весело.

— А?

— Совмещать учебу с писательством было сложно, и в клубах, куда я вступил… ну, бывало всякое. Но оглядываясь назад, я понимаю: мне правда было весело. Пары, кружки, тусовки с друзьями…

— И что с того? — недоверчиво пробормотала Тихиро.

— Очень много чего, — твердо ответил Харуто. — Я знаю, как ты серьезно ко всему относишься, Тихиро. Конечно, важно, пригодится ли тебе что-то в будущем. Но мне кажется, можно выбирать и по принципу «весело или нет». Ты еще молодой. Ошибешься — всегда сможешь попробовать что-то другое, времени полно. Так что не надо специально сужать себе возможности… Ох, звучит как стариковское нравоучение, да? Я ведь тоже еще молодой…

Харуто смущенно хихикнул. А Тихиро обдумывала его слова.

— Кстати, Тихиро, на какой факультет ты собрался? Гуманитарный? Естественно-научный?

— Естественно-научный.

— Ого. А почему выбрал его?

— Сказали, так проще найти работу, — честно ответила Тихиро. А потом чуть тише добавила: — И еще… мне нравятся роботы.

Харуто расхохотался.

— Не смейся надо мной! — вспыхнула Тихиро.

— Прости-прости, — сказал Харуто. — Но роботы — это круто! Я сам пишу фэнтези, но у меня там полно роботов. Иногда жалею, что не уделял больше внимания естественным наукам.

— Но ты описываешь роботов в своих книгах так реалистично. Я думал, у тебя научное образование.

В мире «Шевалье нового мира» мечи, копья и другое оружие превращались в гигантских роботов. И сами роботы после трансформации, и их броня были проработаны на удивление реалистично. Тихиро это особенно нравилось.

— А, для этого пришлось много всего читать и изучать. Но сколько ни учись сам, есть предел. Поэтому я иногда просил помощи у знакомых с инженерных факультетов или чтобы они сводили меня с профессорами. Они до сих пор меня консультируют.

— Круто… — восхитилась Тихиро.

— Так что, выходит, я рад, что пошел в университет, — улыбнулся Харуто.

— Знаешь, — задумчиво сказала Тихиро, — кажется, я слишком узко смотрел на вещи. Я думал только о том, как университет поможет мне в карьере. И совсем не думал о том, будет ли там весело, о кружках, о людях, с которыми я могу там встретиться.

Харуто пару раз шутливо потрепал её по голове.

— Ай! Фува?!

— Слушай, Тихиро, ты слишком серьезно всё обдумываешь. Тебе стоит взять хотя бы отчасти пример со своего брата.

— Д-да… — покраснев, кивнула Тихиро.

В этот момент в сумке Харуто зазвонил телефон.

— М? — он достал его, глянул на экран и, поморщившись, ответил: — А?.. А, да, я уже иду домой… Нет, еще нет… Что? Нет! Ах, блин, ну что за ерунда…

Брови Тихиро поползли вверх. Так грубо Харуто обычно не разговаривал. Судя по голосу, на том конце провода была женщина.

— Что? Ладно. Ладно, хорошо? Только потом не жалуйся, что свиньей стала… А, заткнись! Не ори на меня, дура!.. Да-да, куплю я эти пирожные с заварным кремом, если не раскупят… Уф, ладно, ну блин… Ага, и тебе спасибо…

С тяжелейшим вздохом Харуто завершил звонок.

— Эм… Кто это был?.. — осторожно спросила Тихиро.

— Сестра, — выдохнул Харуто, закатив глаза. — В пекарне у вокзала появился новый рулет. Говорит, купи. Там вечно очереди…

Но он всё равно пойдет и встанет в эту очередь.

— По голосу слышно, вы ладите.

Харуто скривился.

— Да ни капли. Она жутко эгоистичная. Жить с ней под одной крышей — просто бесит.

«Я никогда не была эгоисткой со своим братом».

Тихиро никогда не видела сестру Харуто, но ей стало немного завидно.

— Ладно, мне пора топать к станции, — сказал Харуто, поднимаясь.

— А, да… Спасибо, что поговорил со мной. Мне правда помогло.

— Не за что, — ответил он. — Надеюсь, скоро снова попробую твою стряпню у Ицуки.

— Д-да… Я постараюсь, чтобы так и было.

Тихиро еще долго сидела на скамейке после того, как Харуто ушел.

[[image:/storage/reader-images/1df1446746267dd7cc0e4dbff90a2bf6f67b3870.png]]

[[image:/storage/reader-images/76cea78e29043886886f33bac00f69ec922751aa.jpg]]

----------

В поисках работы

— Эй, я вернулась…

В начале июня Мияко ввалилась в квартиру, которую снимала вместе с Наютой и Кайко. На ней был строгий деловой костюм, а вид — будто жизнь не просто потеряла смысл, а укатила куда-то далеко-далеко, даже не попрощавшись.

— О, привет, Мя-я!

Наюта, которая до этого самозабвенно нарезала круги в гоночках на большом телевизоре в гостиной (абсолютно голая, потому что, ну, дома же), с грохотом бросила контроллер на пол и пулей подлетела к подруге. А потом… сняла с Мияко одежду. Всю, до последней ниточки. Без лишних вопросов, без «как дела?», просто взяла и раздела, будто это был самый очевидный план действий в мире.

Раздетая, лишенная даже претензий на приличия Мияко рухнула на диван и с чувством глубокого облегчения вздохнула.

— Устала, Мя-я?— Не то чтобы устала… Скорее, впала в депрессию.— Собеседование провалила?— Нет, — коротко ответила она.

Июнь — время, когда крупные компании по всей Японии начинают охоту на студентов выпускных курсов, раздавая заветные предложения о работе. Как и все однокурсники, Мияко разослала заявки еще в марте. Сегодня у нее было первое испытание — так называемый «первый раунд».

Собеседование проводил региональный банк. Учась на экономическом факультете, Мияко отправила несколько десятков резюме в финансовые компании, страховые, инвестиционные… Все крупные банки отсеяли её еще на этапе документов. Как и большинство других общенациональных корпораций. Не говоря уже о финансовом секторе.

Экономический факультет Мияко считался «выше среднего». Судя по тому, кем становились выпускники, она и не рассчитывала, что известные бренды будут драться за право взять её на работу. Но когда больше половины твоих заявок отметают даже не глядя, это серьезно выбивает из колеи. Внутри все сжимается в комок и шепчет: «Ты им не нужна. Даже на бумаге».

Сегодняшнее собеседование было групповым. Вопросы кочевали из всех гайдов по трудоустройству, как заезженные пластинки: «Почему вы хотите работать именно у нас?», «Чем вы занимались в университете?», «Каковы ваши сильные стороны?»… Но пока остальные кандидаты щелкали ответы как семечки, Мияко несколько раз просто выпадала в ступор. Оглядываясь назад, она понимала, что остальные, наверное, тоже нервничали. Но тогда, в душной комнате с кондиционером, они казались ей идеальными соискателями — роботами, запрограммированными на успех.

— Назовите ваши сильные стороны.

— Д-да! Эм… Ну, наверное, я оптимистка и ничего не боюсь. Наверное.

Мияко вспомнила, как интервьюер ей улыбнулся. А она там, наверху, боялась всего на свете. Хотелось закричать. Или провалиться сквозь землю. Или чтобы кто-нибудь срочно снял с неё этот ненавистный костюм.

— А в какой компании ты была? — спросила Наюта, плюхаясь на диван рядом.— Банк «___».— О, — она приподняла бровь. — Никогда о таком не слышала.— Ну, это региональный банк. В Токио у них только одно отделение.— А ты хотела стать банкиром, Мя-я? Как Наоки Хандзава в том сериале? Отбивать по двойной ставке и всех побеждать?— Да нет, не очень…

Все её однокурсники отправляли заявки в банки, вот и Мияко пошла за ними. Да и экономический она выбрала только потому, что среди гуманитарных специальностей это казалось самым безопасным вариантом для будущего трудоустройства. Но сейчас, сидя в одной майке на диване, она вдруг задумалась: а выросла ли она вообще с тех пор, как сделала этот выбор? Или так и осталась перепуганной первокурсницей, которая просто плывет по течению?

Она просто пошла в университет. Просто искала работу. Но сейчас было кое-что, что её действительно интересовало. То, от чего внутри теплело.

— Смешно представлять, как ты «отбиваешь по двойной ставке» у своего злобного босса-банкира, — небрежно заметила Наюта. — Но мне кажется, тебе лучше пойти в редакторы.— Я не собираюсь делать ничего такого, что показывают в том сериале, — парировала Мияко. — Но… в пару издательств я заявку всё же отправила.— Правда?! — глаза Наюты засияли, как новогодние гирлянды. — А сможешь быть моим редактором?!— Нет. Я не подавала документы в Gift Publishing.— Чего?

Мияко слабо улыбнулась, глядя на расстроенную подругу. Когда она всерьёз занялась поиском работы, то провела тщательный самоанализ. И поняла: больше всего на свете сейчас она хочет заниматься редактированием. Работать в отделе GF Bunko было интересно, да и глядя на Токи и других редакторов, она видела: несмотря на все трудности, они получают от этого огромное удовольствие.

Но в Gift Publishing она решила не подавать. Там к ней хорошо относились, а главный редактор Годо несколько раз предлагал перейти на полный день. И именно поэтому она не могла согласиться. Она подрабатывала в GF Bunko только потому, что случайно познакомилась с Ицуки в универе, а через неё — с Токи. На самом деле Годо хотел взять её только из-за близости к Наюте, а вовсе не из-за её собственных талантов.

Мияко была уверена: среди претендентов в Gift Publishing большинство куда талантливее её. Они прочитали гораздо больше книг, они гораздо больше любят ранобэ, они горят издательским делом. Обойти их и получить работу только потому, что ты дружишь с известной писательницей, казалось ей неправильным. Слишком легко. Слишком… нечестно.

Я хочу добиться чего-то сама.

— Ладно, у меня завтра ещё одно собеседование, так что пора готовиться…— Удачи, Мя-я, — бросила Наюта, поднимаясь.

***

Несколько дней спустя у Мияко было первое собеседование в издательстве.

Это была средняя компания, выпускавшая ранобэ и мангу — в том числе и те, что Мияко брала почитать у Ицуки. Она изучила их прошлые хиты и серии, на которые сейчас делали ставку. По её мнению, она подготовилась идеально.

С хорошим настроением она отправилась на собеседование. В письме было сказано «прийти в повседневной одежде», поэтому она надела обычное платье, а не деловой костюм. Но когда она пришла, почти все остальные кандидаты были в самой строгой официальной форме. Как на похороны.

Ведь было сказано «повседневная», да?

Мияко в тревоге ждала, пока вызовут её номер. И вот настал её черёд. Снова групповое собеседование: Мияко и ещё шестеро будущих выпускников заходят в комнату. Едва она села, её взгляд встретился с интервьюером — мужчиной предпенсионного возраста в безупречном костюме. Он бросил на неё взгляд, который показался ей презрительным, а потом заговорил.

— Учитывая нашу работу с телевидением и комиксами, в таких издательствах, как наше, часто работают люди эксцентричные. Некоторые думают, что это значит, что им не нужен здравый смысл как членам общества, но это не так. Если мы хотим создавать продукты, которые будут приниматься широкой аудиторией, можно сказать, что наши сотрудники должны обладать даже большим здравым смыслом, чем обычно. И один из основополагающих моментов — это выбор одежды.

Интервьюер смотрел куда угодно, но только не на Мияко, но она понимала: всё это говорится для неё. Каждое слово, каждая пауза были пропитаны укором.

***

Несколько дней спустя.

Следующее издательство, куда подала Мияко, выпускало журналы и прочее, но основной его деятельностью было самиздат: авторы платили деньги, чтобы выпустить книгу. Согласно сайту, у них широкие связи с дистрибьюторами, что позволяло доставить вашу книгу в магазины по всей стране и даже сделать бестселлером.

Комната для собеседований оказалась крошечной и тесной — как шкаф. На этот раз Мияко была один на один с интервьюером. Мужчина средних лет, в отутюженном костюме, он дружелюбно улыбнулся.

— Меня зовут Мияко Сиракава. Приятно познакомиться.— Взаимно! Спасибо, что пришли сегодня, — мягко ответил он.

Собеседование началось с пары стандартных вопросов: чем занималась в университете, какие у неё сильные стороны. Потом интервьюер достал из планшета три листа и положил на стол. На каждом был текст — видимо, фрагменты романов.

— Госпожа Сиракава, если бы вы работали в нашей компании, какую из этих трёх книг вы бы предложили издать?— О?

Неожиданный вопрос застал Мияко врасплох. Она задумалась.

— Можно посмотреть?Интервьюер улыбнулся:— Ну, я бы сказал «конечно», но, к сожалению, у нас не так много времени, так что позвольте я просто введу вас в курс дела. Это отрывки из трёх книг, которые недавно принесли к нам. Эта — финалист конкурса для новых авторов в жанре мистики. Эта — исторический роман, уже прошедший первый отборочный тур нашего конкурса. А это — автобиография.— Автобиография? Кого?— Автора этой работы, разумеется.— Это кто-то знаменитый?— Нет. Это мужчина за пятьдесят, с совершенно обычной жизнью. Он просто перечисляет свои скучные переживания отстранённым языком, и у него довольно ужасная грамматика.— Хм-м?

Несмотря на сомнения, Мияко указала на отрывок из мистики.

— Вот этот?

Из трёх предложенных этот был явным фаворитом. Но интервьюер покачал головой.— Нет. Не этот.— Что?!

На её удивление он ответил зловещей улыбкой:— Правильный ответ: мы издаём всё.— Но…

Какой смысл издавать такое откровенно слабое?

— Наш бизнес, — продолжал улыбающийся интервьюер, — заключается в том, чтобы сверстать работу клиента так, чтобы она выглядела как настоящая книга, связать и оформить её достойно. Мы помогаем им создать воспоминания.— С-создать воспоминания? — повторила она.— Да. Хорошие воспоминания. «Я — настоящий писатель». «Я опубликовал настоящую, бумажную книгу в настоящем издательстве».

Если клиент платит деньги за создание добротной на вид книги и остаётся доволен, то проблемы в этом нет… но Мияко всё ещё сомневалась. В голове не укладывалось.

— Но вы же работаете с автором, редактируете содержание?— Наша компания превыше всего ценит индивидуальный стиль автора, — ответил интервьюер всё так же дружелюбно и спокойно. — Как правило, мы издаём работу именно так, как хочет клиент.

Мияко не казалось, что отсутствие элементарной грамматики можно назвать «стилем». Это называлось «безграмотностью».

— Если наши клиенты умеют пользоваться программами вёрстки, мы можем воплотить их мечты в реальность. Это очень увлекательная работа. Вы хотели бы работать с нами, госпожа Сиракава?

Мияко вздрогнула. Похоже, на этом собеседовании ей дали довольно глубоко погрузиться в деятельность компании, и, судя по всему, они уже были готовы её нанять. В своей заявке она ничего не писала о знакомстве с Наютой и другими профессиональными писателями, но упомянула подработку редактором и знание программ вёрстки — она научилась им в свободное время от редакторов GF Bunko.

Если всё, что они делают, — это берут рукописи и издают как есть, то этих программ вполне достаточно. Более того, любая профессиональная совесть редактора здесь будет скорее помехой. Нет, им нужен был кто-то, кто брал бы принесённый текст, восторгался им и заключал сделку. А молодая женщина для такой роли подходит особенно хорошо. Потому что клиентам приятнее, когда их творчеством восхищается девушка в симпатичном платье.

Интервьюер, заметив её замешательство, чуть заметно улыбнулся.

— Ладно. На сегодня, пожалуй, достаточно. Большое спасибо за уделенное время.— Спасибо.

Мияко вышла из комнаты для собеседований и отправилась домой в глубочайшей депрессии. Ей казалось, что если она сейчас откроет рот, оттуда вылетит облако пыли — так все внутри пересохло и рассыпалось.

***

На следующий день Мияко спросила у Кирары Ямагаты из GF Bunko об издательстве, где была на собеседовании. Ямагата поморщилась от одного упоминания.

— А, да, они известны в издательском мире… Печально известны, если точнее.— Правда?— Ага. Они убеждают авторов издаваться за свой счёт, обещая, что их книги попадут во все магазины Японии и сделают их знаменитыми. Но на самом деле они просто засовывают по одному-два экземпляра в несколько магазинов, с которыми у них особые договорённости. Так что шансов заработать как автору у тебя почти ноль. К тому же в мире додзинси можно выпустить книги такого же качества, как коммерческие, так что если ты просто хочешь сделать книгу своими руками, это будет гораздо дешевле. В конце концов, если работа достойна общенационального распространения, она бы наверняка смогла получить премию для новых авторов где-нибудь. А если нет, можно самиздатом на Amazon или выпустить электронную книгу, или вообще выложить в интернет как веб-новеллу. В общем, всё, чем они занимаются, — это продают ложную славу «изданной бумажной книги». Я слышала, они участвуют в нескольких судебных процессах, и, скорее всего, скоро разорятся. — Её голос был ровным и холодным. — Но к чему вы спросили о них, госпожа Сиракава? Вы ведь не собирались к ним устраиваться?

— О, что вы, нет. Просто увидела рекламу в интернете, вот и заинтересовалась.

Мияко напряглась под взглядом обеспокоенной коллеги. Внутри всё похолодело.

— А-а… Ну, и хорошо. Я вообще-то не любительница поливать другие компании грязью, но я слышала, что сотрудников там штрафуют, если они не выполняют план. Адское место. Так что ни в коем случае не связывайся с ними, ладно?— Д-да… Конечно, — выдавила Мияко, покрываясь холодным потом, пока душа, кажется, делала круг почёта по комнате, прежде чем вернуться в тело.

[[image:/storage/reader-images/57e3fa909e683cbb514f09311274f1e18fb9f3a6.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Слушай, Ицуки, Эльпео Плэ — это же не младшая сестра Джудо. Настоящая сестра — Лейна!

Ну, в моём воображении Плэ — это чисто сестринский типаж, окей? К тому же фигурки Лейны, к сожалению, почти не выпускают…

Вопрос:Я люблю маленькую грудь, и друг в шутку обвинил меня в том, что я лоликонщик. По-моему, глупо проводить такую параллель, но хотелось бы услышать мнение других. Кстати, я большой любитель лоли.

Маленькая грудь и лоли — это совершенно разные вещи. Твой друг неправ, можешь не сомневаться… А называть себя большим любителем лоли — твоё право, но, пожалуйста, не становись преступником, ладно?

----------

Её будущий путь

Стоял конец июня — с того памятного собеседования, где она опозорилась с дресс-кодом, прошло уже почти три недели. Почта Мияко разбухла от писем: компании со всей страны наперебой желали ей удачи в поисках работы. Все как под копирку: «Уважаемой госпоже Мияко Сиракаве» — и стандартный вежливый отказ.

Ее вторжение в мир финансов, страхования и ценных бумаг с треском провалилось. Лишь одна страховая компания пустила ее во второй тур. А в издательском деле случился проблеск: повторное собеседование в том самом агентстве самиздата — скорее всего, последний этап. От которого Мияко вежливо отказалась.

Помимо той злополучной конторы, где она опростоволосилась с костюмом, Мияко успела сходить еще на два собеседования в издательства — на этот раз, наученная горьким опытом, в строгом деловом костюме. Но еще до того, как в почту падали письма с шаблонным «желаем удачи», она уже знала: это не ее. Работа редактора в теории казалась ей симпатичной, но стоило на собеседовании спросить: «Какими именно книгами вы хотите заниматься? Каким редактором видите себя?» — как в голове у Мияко воцарялась тишина. Поэтому она выдавала ровно те заученные по гайдам шаблоны, которые, как ей казалось, ждали услышать.

Она знала, чего хотят от редактора: работать с авторами, поддерживать их в трудную минуту, раскрывать таланты, превращать сырые рукописи в бестселлеры. Все это казалось ей прекрасным — и это была чистая правда. Но отражало ли это то, кем она сама хотела стать? В этом она не была уверена.

По сути, она не проходила первый тур потому, что интервьюеры видели насквозь: ее слова — пустышка.

— А-а-а-а… Я слышала об этом, но поиск работы — это просто убийство души… — простонала Мияко, сидя голышом в ванной.

— Мя, — отозвалась Кайко, намыливая ей спину. — Если никуда не возьмут, иди ко мне.

— Ха-ха! — нервно хихикнула Мияко. — С ума сошла? Я же мангу никогда не рисовала.

— Нет, я не про себя. Я про свою семью.

— У вас же там тутовый шелкопряд?

— Ага. Отец сказал, что будет рад, если ты придешь к нему работать.

Мияко вспомнила, как отец Кайко ворвался тогда в редакцию. Он вел себя как упрямый старик и кипел от злости, но то, что он без ума от своей дочери, было видно невооруженным глазом.

— Ну… я же ничего не смыслю в шелкопрядах.

— Основной доход нам приносят шелкомотальные фабрики, с которыми мы работаем уже несколько десятилетий. У нас есть патенты и завод за границей. На эти деньги мы пытаемся вытащить производство шелкопряда, которое в последние годы идет на спад. Мы даже сотрудничаем с правительством, чтобы улучшить породы и создать новые условия. Работа предстоит долгая, но отец всегда говорит, что она приносит ему огромное удовлетворение.

Судя по голосу, Кайко искренне уважала и отца, и его компанию. Но, несмотря на это, она все равно пошла наперекор его железной воле и выбрала путь художницы манги.

Смогу ли я найти свое дело, как Кайко или ее отец?

— Спасибо. Если уж совсем ничего не найду — я учту.

Пока что Мияко могла позволить себе такую роскошь: просто взять это предложение на заметку.

На следующий день Мияко заметила Токи, попивавшего кофе у автомата в «Гифт Паблишинг». Она решила спросить, почему он вообще стал редактором.

— Ну, я, как и ты, Мияко, подрабатывал тут еще в колледже. А потом и нынешний начальник, и главред тех времен захотели, чтобы я остался. Я и согласился.

— О… То есть это было как: ты всегда любил ранобэ, поэтому захотел участвовать в создании книг?

— Не-а. До той подработки я вообще ничего, кроме манги, не читал. И издательское дело меня ни капли не интересовало.

— Чего?! — Мияко даже опешила. — И как же ты тогда попал в «GF Bunko»?

Токи отпил из банки и уставился вдаль.

— Сейчас я, наверное, опозорюсь, но ничего?

— Эм? Ну… давай.

— Понимаешь… Я почти всю учебу в колледже жил за счет одной женщины.

Это оказалось даже более постыдным, чем предполагала Мияко. Она уставилась на него в упор, пока он предавался воспоминаниям.

— Когда я поступил и съехал от родителей, я подсел на одну старую онлайн-игру — если точно, то на «Final Fantasy XI». И там я спелся с одним игроком, который зависал в то же время, что и я. Мы начали встречаться в реале.

— Ничего себе… бывает же такое?

— Ага. Ей было за тридцать, она была мангакой. Но тогда у нее не было работы, и она просто играла сутками. Свой псевдоним она упорно скрывала, но по всем признакам раньше она вполне преуспевала. В общем, родители узнали, что я прогуливаю пары, и перестали слать деньги. Я не мог больше платить за жилье, поэтому переехал к ней в роскошный кондоминиум.

— Около года мы только и делали, что играли и… развлекались. Но однажды она заявила: «Я хочу снова рисовать мангу, так что вали».

Токи сжал пустую банку в кулаке, смяв ее.

— Я встал на колени и умолял ее не выгонять меня. Но она была непреклонна. Сказала: если хочешь меня видеть — иди в крупное издательство редактором. А я к тому моменту уже фактически вылетел из колледжа. Разве это не жестокость? В конце концов, она пригрозила вызвать полицию, и мне пришлось уйти. После этого я на коленях умолял родителей возобновить денежные переводы, снова жил один в дешевой квартире. Однажды я нашел журнал, который постоянно валялся у нее дома… Это был «Comic Gifted». Я подумал: может, она рисовала именно для него? Обрадовался и пришел сюда проситься на подработку. Но место к тому моменту уже заняли. Однако я не сдался: я снова встал на колени и умолял взять меня хоть кем-нибудь. Охранник уже собирался вышвырнуть меня, когда мимо проходил мой нынешний начальник — тогда он был заместителем главного — Годо. Я заорал, он меня услышал, и так, между прочим, я оказался в «GF Bunko»…

Похоже, это были важные воспоминания, но, честно говоря, звучали они довольно жалко. «И много же времени он провел на коленях», — подумала Мияко.

— И что, ты так и не встретил свою бывшую? Или… если бы ты попал в «Гифт», что бы ты тогда сделал?

— Не знаю. — Токи усмехнулся. — Если честно, я и сам уже не помню, что у меня тогда было в голове. Но одно я знал точно: я не хотел с ней сходиться снова. Я ее так и не видел с тех пор. Даже на издательских вечеринках. Я даже не уверен, что она вообще рисует для «Гифт». Но это все в прошлом. Лучше уж в индустрии для взрослых работать, знаешь? Меньше проблем потом.

Он кивнул сам себе, довольный своим выбором, бросил смятую банку в мусорку и ушел.

Мияко была в полной растерянности. Путь Токи к редакторской должности был… удивительно, что ли, обыденным. Но сейчас в ее глазах он был талантливым редактором, который полностью выкладывался на работе.

Может, не так уж и важно, с чего ты начинаешь? По связям ли ты устроился, или из-за зацикленности на бывшей — если ты просто продолжаешь работать, возможно, однажды ты поймешь, что именно это дело ты и должен был делать на этой земле.

История Токи немного подняла ей настроение… но в этот момент из-за угла, в паре метров от автомата, появились двое. Один — Сатоси Годо, главный редактор «GF Bunko». Он был в костюме с золотистым отливом, что очень шло к его бандитской внешности. Второй — хрупкий паренек, которому на вид было не больше шестнадцати.

А, этот парень…

Они мельком переговорили на церемонии награждения. Это был Сома Мисака — один из поощрительных призеров пятнадцатого конкурса «GF Bunko» для новых авторов. Его глаза были красными — похоже, он только что плакал. Он убито смотрел в пол.

— Как представитель редакции, — сухо сказал Годо, — я разочарован, что так вышло.

Плечи Сомы затряслись, и по щекам потекли слезы. Мияко слышала его всхлипы. Годо вздохнул, и его лицо стало еще мрачнее. И так было ясно: Сома в серьезной беде.

— Но… но мы столько уже сделали… — голос Сомы охрип от слабых рыданий.

Мияко не выдержала и осторожно подошла к ним.

— Эм… Что случилось?

— Не твое дело, — холодно ответил Годо.

Сома поднял на нее лицо и поспешно вытер его рукавом.

— Меня изгнали из «GF Bunko», — тихо сказал он с горькой усмешкой.

— Что? Изгнали? Это как?

— Мы больше не будем публиковать ни одной его будущей работы, — с отвращением бросил начальник. — Вот что это значит.

— Что? — Мияко еще больше запуталась. — Но… вы же Сома Мисака? Один из победителей прошлого года? Вы дебютировали в марте.

— Да, — кивнул Сома.

Его дебютная работа «Maken Wars» поступила в продажу еще в феврале. Мияко слышала от другого редактора, что продажи были не очень.

— То есть… вы закрываете серию после одного тома?

— Да, — ответил Годо, — но это еще не все.

— Не все?

Годо бросил взгляд на Сому.

— Из-за низких продаж, — тяжело произнес он, — его редактор сообщил, что мы не сможем выпускать продолжение «Maken Wars». А спустя несколько недель Сома начал предлагать свои идеи другой компании.

— Предлагать?

— Вместо того чтобы работать с нами, он пошел к конкурентам.

Мияко не понимала, в чем проблема. Годо вздохнул.

— Слышала о трехлетнем запрете на конкуренцию?

— Нет.

— Существует неписаное правило: автор, получивший премию для новичков, не может работать на другую компанию в течение трех лет.

— Это почему же?

— Потому что мы тратим огромные деньги на этот конкурс. Деньги на рецензирование, на доведение рукописей до коммерческого уровня. Если новичок дебютирует у нас и сразу же переметнется в другое место, мы теряем и премиальные, и время, потраченное на его поиск и развитие. К тому же, если за нашим импринтом закрепится репутация «кузницы кадров для других», это навредит и нашему бренду, и конкурсу.

С одной стороны, логика была понятна. Но…

— Но это правило было прописано в условиях конкурса? Что нельзя работать с другими издательствами три года?

— Нет, в явном виде это не указано, — неловко признал Годо. — Это просто традиция.

— А вы, господин Мисака, знали об этом запрете?

— Нет, — прошептал Сома.

Мияко снова повернулась к Годо.

— Незнание не освобождает от ответственности, — сказал он. — Это дело здравого смысла.

Мияко вспомнила свои собеседования за последний месяц. То первое издательство, где ее попросили прийти в «повседневной одежде». Она так и сделала, а потом ее уничтожили за отсутствие здравого смысла. Она вдруг увидела в плачущем Соме себя.

— Здравого смысла? — Голос Мияко задрожал. — В такой закрытой, закостенелой индустрии, если ты нарушишь нигде не прописанный обычай — все, виноват? Разве это нормально?! Да, я знаю, это плохо — не знать общепринятых вещей или нарушать правила! Но если есть правило — скажите ему! Я имею в виду, в чем бы вы его ни обвиняли, если он не знает — он и не знает! Не надо говорить: «Пойми сам», «Догадайся» или «Почитай книги»! Для чего, по-вашему, нам даны рот и руки?! Вы же издательство! Вы — компания профессионалов, которые работают со словами, разве нет?!

Со слезами на глазах Мияко выпалила эту эмоциональную тираду прямо в лицо Годо. Он выдержал ее с каменным лицом.

— Можешь говорить что хочешь, но я не изменю решения по поводу Мисаки. «GF Bunko» всегда так поступала с авторами, которые нарушали это правило. Если я сделаю для него исключение, это создаст дурной прецедент.

Мияко отшатнулась от его ледяного взгляда.

— Н-но а если? Если, скажем, Н-Наюта Кани начнет предлагать свои идеи другой компании?!

— Что?

— С момента ее дебюта еще не прошло трех лет, верно? Вы бы ее тоже выгнали?!

— Глупый спор, — поморщился Годо.

— Ответьте!

Годо раздраженно вздохнул.

— Хорошо. Допустим, Кани предложит что-то другому издателю. Вся редакция «GF Bunko» сделает все возможное, чтобы ее остановить. И даже если мы не сможем ей помешать, то, нет, мы бы не стали разрывать с ней отношения.

— Но это же нелогично!

— Еще как логично! — резко ответил Годо. — Не важно, насколько она нарушает правила — даже если она их нарушит, Кани стоит того, чтобы с ней возиться. А Мисака — нет. Вот и все… Извините.

— Подождите! — Мияко попыталась остановить его, когда он развернулся.

Но:

— Все в порядке, — голос Сомы теперь звучал спокойнее.

— Но!

— Все в порядке, — повторил он, пытаясь выдавить улыбку сквозь слезы. Его кулаки сжимались, плечи дрожали, но он все равно пытался держаться молодцом. Мияко не могла найти слов. — Я пошел в другое место только потому, что был недоволен отношением своего редактора. Даже если бы они позволили мне остаться, это было бы ужасно неловко… К тому же издательство, куда я обращался, мне отказало. Но я попробую еще куда-нибудь. Если не получится — снова подам заявку на конкурс новичков.

— Господин Мисака… — теперь уже из глаз Мияко потекли слезы.

— Скажите, как вас зовут? Мы встречались на церемонии, но… простите, я не запомнил.

Он слегка склонил голову в знак извинения.

— Мияко Сиракава.

Сома улыбнулся уже спокойно, больше не пытаясь казаться сильным.

— Большое спасибо, госпожа Сиракава.

— За… что?

— Я никогда не забуду, что есть редактор, который плакал из-за меня. Надеюсь, когда-нибудь мы сможем поработать вместе.

Эти слова поразили Мияко как гром среди ясного неба. Она застыла на месте, а он сказал: «Мне пора» — и пошел прочь по коридору.

[[image:/storage/reader-images/14419a07ab071cf48f0f8c2f25a9f41f76203612.png]]

«Я никогда не забуду, что есть редактор, который плакал из-за меня».«Надеюсь, когда-нибудь мы сможем поработать вместе».

Слова Сомы эхом звучали в голове Мияко снова и снова.

Два дня спустя Мияко сидела на очередном собеседовании в новом издательстве.

Это была небольшая компания, основанная год назад редактором из крупного издательства, который решил работать самостоятельно. Благодаря его связям они выпускали книги популярных авторов и занимались разными аниме-проектами, но по-настоящему своей флагманской серии у них до сих пор не было.

— Каким редактором вы хотите стать? — спросил интервьюер.

Мияко глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я хочу быть редактором, который может плакать вместе со своими авторами.

— О? Не расскажете подробнее?

— Конечно… Если автору грустно, потому что его книгу раскритиковали, или серию закрыли, или медиаадаптация провалилась, или случилось что-то несправедливое — я хочу чувствовать ту же печаль. Я хочу плакать с ним, тревожиться с ним… а потом встать и идти дальше. Вот таким редактором я хочу быть.

Услышав это, интервьюер — еще молодой мужчина лет тридцати — усмехнулся уголком рта.

— Вы еще совсем зеленая.

— Вообще-то, редактор работает не с одним автором, а с несколькими одновременно. Вы думаете, что сможете переживать горести каждого, пропуская их через себя? Вы быстро выгорите.

— Что ж, — не сдавалась Мияко, — у редактора может быть много авторов, но у автора — только один редактор.

— И вы готовы все это вынести?

— Да. Готова. — Она уверенно кивнула. — Но даже если случится что-то печальное, если мы разделим это горе пополам — оно станет легче. Так ведь работает. К тому же в нашей работе не все время будут одни печали. Будут и радости, и удовольствие… Я хочу быть редактором, который разделяет с авторами все их чувства.

— Хорошо. Спасибо за уделенное время. Мы свяжемся с вами в ближайшие дни.

— Конечно. Большое спасибо. — Мияко встала и вышла из комнаты.

— Опасные мысли, — пробормотал себе под нос интервьюер.

Ее образ мыслей был слишком близок к авторскому. Как редактор — как сотрудник издательства — во многих ситуациях она должна будет ставить интересы компании выше чувств автора. Ее идеалы были слишком наивными, слишком рыхлыми. И слишком опасными.

— Но это хорошо.

Нобунага Широгами, президент компании «Branch Hill Ltd.», — молодой человек с приятными чертами лица — улыбнулся мягкой, но многозначительной улыбкой.

[[image:/storage/reader-images/13700bfbdf620ea2798e71245a20bad434e19dad.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Господин Токи, вы всё еще бреете голову?

Ответ:Думаю, пока оставлю так. Сначала, когда я только побрился, я мечтал, чтобы волосы поскорее отросли. Но потом привык и понял: это же сплошное удобство! Мыть — пара пустяков, по утрам не надо думать о том, куда уложить спутанные волосы. Для редактора, который вечно куда-то опаздывает, это просто идеально. Всем коллегам рекомендую.

Вопрос:А Кайко Микунияма тоже фанатка фундоси?

Ответ:Ну конечно!

----------

Понимаю, почему руки чешутся стереть эту индустрию в порошок

Пока Мияко разбиралась со своими «интересными» собеседованиями, работа над аниме «Всё о моей младшей сестрёнке» кипела. По крайней мере, Ицуки это казалось.

В полную картину его не посвящали — режиссёр с продюсером на записи голоса отделывались общими фразами, но пока никто из ключевых сотрудников не сбежал из студии, и это уже было хорошим знаком. А первая серия, судя по всему, была готова вот-вот родиться на свет.

И сама запись голоса шла как по маслу. Ну, если не считать одного внезапного переноса на неделю. Картинка, которую Ицуки показывали на сессиях, была всего лишь раскадровкой, но…

Однажды ночью в середине июня, после озвучки четвёртого эпизода:

— Э-эм… Режиссёр, господин Хасима? Можно вас на секунду?

Ицуки и Таруи уже взялись за дверь аппаратной, когда их окликнул продюсер Цутому Осима.

— Что-то случилось? — спросил Ицуки, внутренне холодея.

— Да, — помявшись, ответил Осима. — Ты угадал. Тут такая небольшая… проблема. Не то чтобы катастрофа, но…

— Что именно? — нахмурился Таруи.

— Пришёл ответ от отдела контроля за соблюдением стандартов на канале.

Перед эфиром телевещатель, конечно, проверяет контент. Чтобы потом не получить по шапке за случайно просочившуюся крамолу.

— Оказывается, в первой серии их не устраивает одно слово.

— Да ну? — удивился Таруи. — И какое же?

— «Пенис».

— А, пенис… — протянул Таруи с пониманием. — Да, иногда такое не прокатывает.

Ицуки лихорадочно пролистал в памяти сценарий первой серии. Точно. Там был момент, когда Итика Акацуки с придыханием выдаёт: «Хи-хи… Вау, Нии-сан, смотри, какой у тебя вырос большой пенис…»

Итика была круглой отличницей, но, чтобы не превратиться в ненасытного эротического монстра, жаждущего непотребств, ей регулярно приходилось пить кровь брата. А сразу после «подпитки» она становилась… слегка распущенной. И вышеупомянутая фраза была как раз из такой сцены.

— Погоди, разве «пенис» нельзя произносить в эфире?

Таруи кивнул растерянному Ицуки:

— Ага. Иногда вещатели просят либо полностью закрыть это слово звуковым сигналом, либо заменить его на «пип».

— Серьёзно? Прямо как секретный документ при рассекречивании?

Таруи поморщился:

— Если бы это была комедия, ещё ладно. Но вставлять писк в середину серьёзной сцены…

— Вот именно!

Ицуки был полностью согласен. Эта сцена была ключевой. До неё Итика представала серьёзной отличницей, которая вечно ворчит на брата Кадзуму. Но стоило ей попробовать его кровь, как она превращалась в похотливое чудовище. Это была главная «фишка» всего сюжета, и зрители впервые видели её именно здесь. Сцена должна была получиться завораживающей, почти гипнотической (по крайней мере, такой был замысел). Но если всё превратится в «Хи-хи… Вау, Нии-сан, смотри, какой у тебя вырос большой ПИИИИП» или «Хи-хи… Вау, Нии-сан, смотри, какой у тебя вырос большой [звук падающих кастрюль]-нис», то вся атмосфера пойдёт коту под хвост.

— Неужели их нельзя убедить оставить как есть?

— Увы, нет, — Осима покачал головой.

— Но, насколько я помню, — не унимался Таруи, — были же аниме, где слово «пенис» в эфире звучало?

— Точно, были! — воодушевился Ицуки. — Где-то полгода назад я точно видел сцену, где женский персонаж говорил «пенис», и никто это не зацензурил!

Ицуки вспомнил экранизацию другого ранобэ, которую показывали прошлой осенью на том же самом канале. Воспоминание придало ему уверенности, и он заговорил громче:

— Я не понимаю, почему тогда можно было, а для «Всё о…» вдруг нельзя!

— Сотрудник, который этим занимается, сменился полгода назад, — спокойно ответил Таруи.

— Что? — Ицуки удивлённо поднял брови.

— На телевидении нет чётких правил, что можно, а что нельзя. Всё зависит от конкретного проверяющего. К тому же, за последние полгода телевидение стало строже относиться к сексуальным проявлениям.

— Это… — лицо Ицуки исказилось, голос стал хриплым. — Я не позволю, чтобы наша работа пошла насмарку из-за таких бессмысленных и размытых правил! И прямо в кульминационной сцене! Если нельзя было это показывать, надо было говорить раньше, чёрт возьми!

— Господин Осима, может быть, вы сможете ещё раз обсудить это с каналом?

Осима в ответ на вопрос Таруи покачал головой:

— К сожалению, опыт подсказывает: канал никогда не отменяет своих решений. Более того, если мы будем слишком настаивать, они могут взять нас на карандаш и к последующим сериям придраться ещё сильнее.

— Мерзавцы, — процедил Ицуки.

— Что ж, — вздохнул Осима. — Телевещателям нужна лицензия от государства, чтобы работать. Если они покажут что-то, что вызовет скандал, их лицензия может оказаться под угрозой. Так что их повышенную чувствительность по сравнению с другими медиа можно понять.

Спокойный тон Осимы ещё сильнее разозлил Ицуки.

— Но, господин Осима, как вы можете оставаться таким спокойным? На наших глазах уничтожают важнейшую сцену, а вы ведёте себя так, будто нас это не касается! Если вы не создатель, вы просто не можете понять боль, когда над твоим творчеством вытирают ноги!

— И-Ицуки, ты уже переходишь границы…

Токи наконец вмешался, предостерегая своего чересчур эмоционального автора, пока тот не наговорил лишнего.

— Если вас это так заботит, можете сами попробовать просветить общественность, — заговорил Осима низким, пропитанным гневом голосом, напоминавшим голос Шар Азнабля в пилотском кресле.

— Ч-что? — опешил Ицуки, не выдержав нечитаемого давления продюсера.

— Прошу прощения, — Осима прочистил горло. — В отличие от книг или видеоигр, у телевидения ниже порог входа для зрителя, но зато оно становится лёгкой добычей для совершенно безнадёжных идиотов. Если они включат телевизор и увидят на экране что-то провокационное, им будет плевать на контекст. Рептильный мозг таких людей атакует эту картинку, и они начинают жаловаться всему миру. Их полно. А так как большинство телеканалов живут за счёт рекламодателей, они крайне уязвимы перед жалобами зрителей… Эти бездельники, которые просто щёлкают каналы в поисках повода повозмущаться… Вот с каким абсурдом телевещатели сталкиваются каждую минуту. Я слышал это от своего друга, который работает на канале… Если телевидение и король медиа, то оно же и раб праздной публики. Уверен, вы понимаете, что вещатели не ищут повода урезать свободу слова. Кому же охота специально портить качество собственного продукта?

В его словах чувствовался вес ветерана, много лет простоявшего на стыке между телеканалами и создателями. Работая с ними напрямую, он знал, что у каждого на канале, как и у него самого, есть профессиональная гордость и свои внутренние конфликты. Поэтому он не мог просто представить их всех злодеями.

«Король медиа и раб публики…» — размышлял Ицуки над словами Осимы, как вдруг его осенило.

— Но ведь другие слова, кроме «пениса», допустимы? Вот вы напомнили мне словом «раб». В одном моменте Итика буквально говорит: «Сделай меня своей рабыней-сукой, Нии-сан». Это же за гранью женоненавистничества, да и с исторической точки зрения слово «раб» не стоит так разбрасываться.

— На «рабыню-суку» они не жаловались.

Ицуки почувствовал себя опустошённым.

— Но «пенис» — это просто название части тела, разве нет? Получается, их логика в том, чтобы пропустить «рабыню-суку», но зацензурить то, что есть у половины человечества?

— Именно поэтому я и говорю, что логики тут нет, — ответил Осима, глядя в одну точку. — Важно только то, покажется ли это проблемой зрителю. А многие люди больше возмущаются вопросами деторождения, чем трагическими убийствами или порабощением… по крайней мере, так принято считать. Вот так вот… Если бы можно было логически предсказать реакцию любого, кто потенциально может включить телевизор, такие правила были бы не нужны…

— Ладно, — вмешался Таруи. — Раз мы знаем, что со словом «пенис» ничего не выйдет, давайте подумаем, что будем делать.

— Что будем делать? — переспросил Ицуки.

— Первый вариант: следуем инструкции канала, накладываем звук на это слово в телеэфире, а на дисках выпускаем как есть. Да, для телепоказа это испортит серьёзную сцену. Но те, кому сериал действительно понравится и кто купит бокс-сет, увидят её именно так, как задумали создатели.

Таруи сделал паузу и продолжил:

— Второй вариант: перезаписать фразу, заменив «пенис» на что-то другое. Например: «Вау, Нии-сан, смотри, какой у тебя большой… там», или «смотри, какой у тебя большой аппарат». Сцена не будет полностью испорчена, но эффект немного снизится.

— То есть либо мы отступаем в телевизионной версии, либо заменяем слово на что-то нецензурное, но приемлемое?

— Верно, — Таруи кивнул. — Я бы хотел, чтобы выбор сделали вы, господин Хасима. Я знаю, что фраза «смотри, какой у тебя вырос большой пенис» — одна из ключевых в серии романов. Поэтому решать вам.

Ицуки задумался. Он молча взвешивал варианты около пятнадцати минут.

— Давайте перепишем фразу.

Если исходить из его личных предпочтений, первый вариант был явно лучше. Но… «Много читателей „Всё о…“ — люди помладше. Думаю, значительная их часть не сможет позволить себе купить Blu-ray. К тому же… я не могу показывать полностью зацензуренную сцену всем тем читателям, которые ждут аниме».

Он выбрал путь, который позволил бы максимальному числу его аудитории получить удовольствие от просмотра.

Честно говоря, он не знал, правильное ли это решение. Самые преданные фанаты могли потом написать что-то в духе: «Раз собрались смягчать контент, лучше бы вообще не делали аниме!» И это была та самая категория людей, которые и покупали бы бокс-сеты.

— Хорошо, — кивнул Таруи. — Так и поступим.

Осима не возражал.

Это был далеко не первый раз, когда производство аниме «Всё о моей младшей сестрёнке» сталкивалось с цензурой, будь то вопросы секса или насилия. Но, увы, на телевидении это не такая уж и редкость.

----------

Поздравляем!

Пока Мияко в панике металась между творческими кризисами, а Ицуки готовился к худшему в судьбе своего аниме, Тихиро накрыло ее собственное цунами. Середина июня вступила в свои права. Прошел уже месяц с лишним с тех пор, как она начала охоту на Сэцуну Эну, но тот будто сквозь землю провалился. А это значило одно: путь в квартиру брата по-прежнему заказан.

— Ты в последнее время прямо зачастила с ужинами дома, — обеспокоенно заметила мама, накладывая еду. — У вас с Ицуки всё в порядке?

Вопрос был резонный. Еще недавно Тихиро пропадала у брата чуть ли не через день.

— Д-да всё нормально. Просто…

— Точно?

Ее собственная бодрая улыбка, видимо, встревожила маму еще больше.

Маму звали Нацумэ Хасима. В восемнадцать она ослушалась родителей и сбежала замуж за папу — родного отца Тихиро. Тот, увы, разбился в автокатастрофе вскоре после свадьбы. Но Нацумэ даже тогда не вернулась к своей семье, хотя вскоре после его смерти родила Тихиро. Растила дочь одна. А пять лет назад, работая в магазине, встретила Кэйсукэ — отца Ицуки. И снова вышла замуж. Сейчас она была домохозяйкой.

Нацумэ искренне пыталась подружиться с пасынком, но между ними пролегла пропасть: Ицуки отказывался общаться с новой семьей с самого дня свадьбы и до самого своего отъезда. Как мачеху, ее это ранило. В глубине души она надеялась, что Ицуки сначала помирится с родным отцом, а уж потом начнет воспринимать ее как мать. Вот тогда они наконец станут полноценной семьей. И она знала: Тихиро мечтает только об этом.

Она как раз размышляла об этом за ужином…

Внезапно Нацумэ схватилась за живот и приглушенно вскрикнула.

— Мам?!

Нацумэ выдавила теплую улыбку перепуганной дочери.

— Ничего страшного. Просто схватило немного, — ответила она, делая глубокие вдохи, хотя лицо все еще искажала боль. — Я в последнее время чувствовала усталость, так что кое-что подозревала. Но по ощущениям…

— Мам?

— Тихиро, нам нужно в больницу.

— В больницу?! К-к какому врачу?!

Нацумэ улыбнулась, глядя на паникующую дочь.

— К акушеру-гинекологу.

Ее подозрения подтвердились: Нацумэ Хасима была беременна.

Кэйсукэ примчался в больницу, едва Тихиро позвонила. Услышав новость, он на миг растерялся, а потом по его лицу разлилась мягкая, почти несвойственная ему улыбка.

— Значит… — только и вымолвил он.

Тихиро впервые видела на лице вечно хмурого отчима такое тепло.

— Ух ты. И всё? — в голосе дочери прозвучал укор, но лицо Нацумэ сияло той же радостью, что и лицо Кэйсукэ.

Они обнялись, а Тихиро стояла чуть поодаль в смотровой, чувствуя себя лишней.

У мамы и папы будет новый ребенок.У меня появится младший братик… или сестренка.А у Ицуки появится настоящий родственник.

Казалось бы, надо радоваться. Но от этой новости на душе стало тяжело, как будто камень придавил.

Аоба Касамацу и Надэсико Кисо уже расшатали ее хрупкое положение рядом с Ицуки. А теперь это могло разрушить всё окончательно. Одна только мысль, что она может потерять свое место, вызывала такую тоску, что хотелось разреветься.

И что… мне теперь делать?

Тревога зашкаливала.

[[image:/storage/reader-images/666a9765ccb1c35ce9baef06d18e29ee48403fc4.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос к авторам:Часто гуглите сами себя?

Ответ:Ицуки: Ага.

Харуто: Раньше да, но после выхода аниме результаты поиска завалило шумом, и стало сложно выудить оттуда что-то полезное для себя, так что я почти перестал.

Наюта: Вообще нет.

Уи: Пару раз, сразу после выхода дебютной новинки.

Аоба: Больше не гуглю.

Кайдзу: Я почти не смотрю отзывы на свои работы, зато собираю отзывы и рецензии на популярные тайтлы, которые сам прочитал, и сравниваю их со своими впечатлениями.

----------

Белая коробка

В один из дней, в конце июня, на столе Кэндзиро Токи в издательстве «GF Бунко» приземлился один-единственный диск Blu-ray. На белой наклейке красовалось: «ВСЁ О МОЕЙ МЛАДШЕЙ СЕСТРЕ — ЭПИЗОД 1».

Тот самый диск с готовой серией, который раздают всем причастным. На профессиональном сленге это называется «белая коробка».

На следующий день, ближе к обеду, в квартире Ицуки намечался двойной праздник: премьерный показ первой серии и вечеринка по случаю завершения съемок. Токи уже видел редакционную копию, а вот Ицуки всё никак не решался вставить диск в проигрыватель. Смотреть одному было как-то… муторно. Да и хотелось разделить этот момент со всеми, кто прошел с ним этот путь.

Поэтому к нему в квартиру ворвались: Кэндзиро Токи, Наюта Кани, Харуто Фува, Мияко Сиракава, Кайко Микунияма, Эшли Оно и Тихиро Хасима. Последний не заглядывал в гости уже полтора месяца. «Я знаю, что ты готовишься к экзаменам, — заявил ему Ицуки, — но сегодня ты мне нужен позарез». Он звал и Аобу Касамацу, но у той случились неотложные домашние дела. Хосиимо, художник-иллюстратор ранобэ, жил слишком далеко, а Сэцуна, как обычно, проигнорировал сообщение — наверняка опять уткнулся в телефон и «забыл» ответить.

Тихиро в этот день расстарался на славу: накрыл стол, заставив его всякими вкусностями. Ицуки тем временем разливал по бокалам пиво (соки для малолеток Наюты и Тихиро). Сорт назывался «Канся но Нама Голд» — «Золотой напиток благодарности». Его варила пивоварня «Санкт-Галлен», один из старейших крафтовых заводов Японии. Само название намекало: этот эль создан, чтобы выражать признательность. Ничего вычурного — классический золотистый эль, простой, но достойный.

Когда бокалы наполнились, Ицуки поставил бутылку и повернулся к гостям:

— Что ж, на этом пути было много трудностей, но мы наконец-то доделали первую серию! Мои романы никогда бы не зашли так далеко без вас всех. Спасибо вам огромное-преогромное!

— Ого, Ицуки, — рассмеялась Мияко. — Это ты от нас искренности дождался?

— Да уж, — подхватил Токи. — Вот бы ты всегда таким был.

— За-заткнитесь! — Ицуки, покрасневший как рак, прокашлялся и продолжил уже громче: — Короче! Спасибо вам за всё, ребята. Надеюсь, я и дальше могу на вас рассчитывать. Ваше здоровье!

Бокалы звонко столкнулись, открывая вечеринку.

Когда с обедом было покончено и градус веселья пополз вверх, настал черед главного блюда — «белой коробки». Ицуки дрожащей рукой извлек диск из пластикового футляра и, словно сапер, обезвреживающий бомбу, медленно и осторожно вставил его в проигрыватель. Щелчок пульта — кнопка «Play».

Через мгновение на экране взорвалось аниме «Всё о моей младшей сестре». В углу побежали цифры тайм-кода.

— Ну, погнали… — выдохнул Ицуки, впиваясь взглядом в экран. Остальные сделали то же самое.

Первым делом зрители увидели школу, где учились Кадзума и Итика. Камера плавно скользнула к зданию, затем нырнула в класс. Итика — сама невинность — щелкала на доске сложную задачу, купаясь в восхищенных взглядах одноклассников. А этажом выше, в другом классе, Кадзума как раз получал нагоняй за то, что уснул на уроке. Классическое противопоставление брата и сестры.

Ицуки уже видел и утвердил дизайн персонажей, но видеть брата и сестру Акацуки в движении довелось впервые. Рисовка не была точной копией иллюстраций Хосиимо, но главные черты Кадзумы и Итики перенесли в аниме-дизайн безупречно. И вот теперь они ожили: двигались, говорили, жили своей историей.

Сцена была самая обычная, из повседневности, но у Ицуки перехватило дух. Харуто, заметив, с каким сосредоточенным восторгом друг впился в экран, едва заметно улыбнулся.

Эпизод отгремел. Проиграли финальную заставку, мелькнул анонс следующей серии. Экран погас, диск остановился. Но Ицуки продолжал смотреть в черную пустоту. Взгляды всех присутствующих невольно устремились на него.

Прошло несколько секунд. И наконец он выдавил:

— Да.

Коротко кивнув самому себе, он развернулся к остальным.

— Я думаю, это было… довольно неплохо, — произнес он застенчиво, даже робко, но в глазах уже плясала искорка гордости.

Все облегченно выдохнули.

Первую серию «Всё о моей младшей сестре» нельзя было назвать «шедевром» — этого никто и не сказал бы. Можно вспомнить немало сериалов с лучшей рисовкой, более зрелищными экшен-сценами или более откровенными постельными сценами. Но это было то, на что сам создатель, Ицуки, мог посмотреть и уверенно заявить: «Да, это стопроцентное „Всё о моей младшей сестре“». Итика и Юкико были очаровательны, Кадзума и Синго выглядели по-настоящему крутыми парнями. В экшен-сценах не было высокой частоты кадров, но они были проработаны достаточно, чтобы не выглядеть убого. А в более «взрослых» сценах Итику изобразили обнаженной так, что, казалось, вот-вот увидишь всё, но в последний момент камера кокетливо уходила в сторону, оставляя простор для воображения.

Были и огорчения. Фразу про «как же вырос твой… гм… размер» заменили на более целомудренную. Сцены с большим количеством персонажей явно проигрывали в качестве прорисовки. Но Ицуки всё равно мог с гордостью заявить: да, это — настоящее аниме «Всё о моей младшей сестре». Учитывая, что этот проект был спонтанной заменой провалившемуся другому аниме, как всё время ссорились участники команды, какой безумно сжатый был график и как велик был шанс скатиться в полный треш в духе «Шевалье Абсолютного Мира», можно смело сказать: это был лучший из возможных исходов.

Ицуки, Таруи, Хиругано и остальные члены аниме-команды выложились на полную, чтобы это случилось… И вот оно — свершилось.

Так вот оно что, чувство, когда твою книгу экранизируют.

Это чувство достижения.

Это чувство эйфории.

Это волнение, будто будущее вдруг распахнуло перед тобой все двери.

Это пьянящее чувство всемогущества, словно ты способен долететь до самого края Вселенной.

Похожие эмоции Ицуки испытывал, дописывая каждую новую книгу, но такого накала не было с тех самых пор, как он получил премию для дебютантов.

Разговор с Токи об экранизации. Манга-адаптация. Встреча с Кайко Микуниямой. Первое знакомство с аниме-командой. Сценарии. Кастинг сэйю. Запись драматического CD. Утечка информации о грядущем аниме. Внезапные авралы. Написание сценария финальной серии. Сама запись голосов…

Все эти события, связанные с аниме, пронеслись перед глазами, и теперь он чувствовал их так, будто они стали частью его самого. Наверное, такое чувство возникает в RPG, когда персонаж получает новый уровень после долгой прокачки, подумал он. Весь накопленный опыт вдруг прорывается наружу, расцветает пышным цветом.

Ицуки Хасима повысил уровень!

«Я хочу, чтобы аниме „Всё о моей сестре“ вышло как можно скорее. Что бы там ни было, это будет уникальный опыт. Я хочу увидеть то, что видел Харуто. И то, что видел тот, другой человек. Я просто обязан это увидеть».

Теперь он точно знал: в тот день, когда он дал добро на экранизацию, он не ошибся.

Я пойду дальше. Выше и выше. И когда-нибудь я встану на одну ступень с Наютой Кани…

— Да-а-а… Это было круто!

Переполненный эмоциями, Ицуки прошептал это еще раз про себя. По его щеке скатилась одинокая теплая слеза. И вторая — по другой.

[[image:/storage/reader-images/1889657259c56d91a1165c2b142d9e4e1db83865.png]]

----------

Летописи Хроники. Последняя глава: Семена разрушения

Когда просмотр закончился, Кайко испарилась — сославшись на неотложные манга-дела.

— Должно быть, тяжело тащить сёнэн-мангу в еженедельнике, — хмыкнула Наюта, потягиваясь. — Так во что рубимся?

Харуто усмехнулся, поймав на себе взгляд Наюты.

— Ну… раз уж собрались днём, я тут подготовил одну настолку. Но состав почти сформирован: Ицуки, Мияко, Наю и Тихиро…

Он покосился на Эшли и Токи.

Харуто, Ицуки, Наюта, Мияко и Тихиро уже успели отыграть несколько партий в его собственную RPG. Сюжет за три игровых дня разросся до размеров небольшой вселенной, и втиснуть туда новичков было бы тем ещё квестом.

— О, за нас не парьтесь, — отмахнулся Токи. — Я лучше пивка попью, за компанию посмотрю. Один мой автор как-то участвовал в ролевке для книги, так что даже наблюдать — чистый кайф.

— Ах, то есть ты меня из друзей выгоняешь, Харуто?

Харуто вздрогнул от поддразнивания Эшли.— А ты хочешь в игроки?

— А? Я просто хотела тебя подколоть, но… ты серьёзно?

— Вообще-то по сюжету партия сейчас разделена, так что, думаю, прокатит.

— Правда? Ну, тогда я обеими руками за.

— А ты раньше играла в настольные RPG?

— Нет, но в целом представляю. Другие авторы рассказывали — это ужасно весело. Я давно хотела попробовать, — Эшли улыбнулась, явно припоминая чьи-то восторженные пересказы.

— Отлично. Раз у нас новичок и мы давно не играли, давайте быстренько вспомним, что тут произошло.

Харуто раздал команде листы персонажей и, сверяясь с мастерскими записями, начал краткий пересказ.

— Итак, действие происходит в Хронике — земле меча и магии. Тут несколько стран, и по всему континенту тлеет конфликт. Наши четверо игроков — принцессы из Королевства Мидфилд, сбежавшие от дворцовой грызни за власть. Мияко Сиракава играет Мияко Мидфилд, Ицуки Хасима — Цукико Мидфилд, Тихиро Хасима — Сэн Мидфилд, а Наюта Кани — Детмаска Мидфилд. Сейчас они странствуют вдали от родины и в западном королевстве Гагагия вляпались в заговор, который охватил всю страну. По ходу дела выяснили: военная империя Хорн-Ривер протянула свои щупальца по всему континенту. Это была первая глава.

[[image:/storage/reader-images/1ae9f99cd214863949fdef4718e55257b13ce8da.png]]
— Ничего себе, — хмыкнул Токи, рассматривая карту. — Умора.

— А что? — улыбнулся Харуто. — Это вымышленная история и не имеет никакого отношения к реальным организациям или издательствам.

— А… ну да, конечно.

Почувствовав, что задел какую-то тёмную струну в душе Харуто, Токи решил не углубляться. Он перевёл взгляд на Тихиро.

— Раз это четыре сестры, то Тихиро играет девушку?

— Ага. Я у них вторая младшая, так что я младшая сестра Ицуки… то есть Цукико.

Голос Тихиро странно дрогнул, и по спине Токи пробежал холодок.

В прошлый раз Сэцуна набросала ему ту самую «девушку с попкой тысячелетия», и это открыло ему глаза на то, что Тихиро — девушка. Ну, на сто процентов он всё ещё не был уверен, но если предположить, что брат Ицуки на самом деле его сестра, то голос Тихиро… Он был таким же высоким, как и при первой встрече, хотя они уже в выпускном классе. Мысль о том, что Тихиро парень, теперь казалась просто абсурдной.

— И вот, — продолжил Харуто, — надеясь когда-нибудь обрести силу, чтобы сразиться с империей Хорн-Ривер, четыре сестры встречают в таверне женщину по имени Нина. Она бывший рыцарь и соглашается их тренировать. Они проводят с ней много трудных, но захватывающих дней. Но однажды на Нину нападают убийцы из Хорн-Ривер. Оказывается, Нина была генералом империи. Они отбивают нападение, но Цукико погибает, пытаясь защитить наставницу. Потрясённая потерей старшей сестры, Детмаска уходит в неизвестном направлении, а Мияко и Сэн отправляются в путешествие, чтобы найти способ воскресить Цукико. Так заканчивается вторая глава.

— И зачем тебе понадобилось умирать, защищая неигрового персонажа? — спросил Токи у Ицуки.

— У Нины есть младшая сестра, на семь лет младше, с которой её разлучили. NPC или нет, я не мог допустить, чтобы персонаж, у которого есть маленькая сестра, пострадал.

— Ага, зато ты подставил собственных сестёр, — справедливо заметил Харуто. — Ладно. В третьей главе Мияко и Сэн узнают о племени Нароу — существах с огромной силой, владеющих секретной некромантией. Они пересекают Элкадийские горы, кишащие монстрами, и выходят на одного из Повелителей, который отправляет их в Страну Мёртвых. Им удаётся спасти Цукико, и они бегут оттуда, но за те несколько часов, что они провели внизу, на поверхности прошло три года. Мир изменился. Княжество Молний, бывшее союзником Хорн-Ривер, внезапно поднимает мятеж, захватывая один город за другим и стремительно расширяя территорию. Вслед за ними, под угрозой вторжения, и другие страны начинают войны. И за всем этим стоит Детмаска. Она использует свои… хм… секретные техники и чародейскую харизму, чтобы проникнуть в правительство Княжества Молний и подчинить его своей воле…

— Оооо, точно! Теперь я вспомнила! И чем же ты там занимаешься, Детмаска? — память Мияко наконец заработала.

Наюта ответила зловещим смехом:— Хе-хе-хе! Мир отнял у меня Цукико. Так что я уничтожу его и стану единственным и неповторимым Королём Демонов!

— То есть Детмаска перешла на тёмную сторону, и наша задача — её убить?

— Может быть, так и будет, а может, и нет, — уклончиво ответил Харуто.

— А разве игроки могут сражаться друг с другом? — вмешалась Мияко. — Кого-нибудь же могут и убить.

— В настольной RPG герои — это игроки, и они сами творят историю. Если они старались изо всех сил, а закончилось всё хоть трагедией, хоть провалом — это всё равно будет блестящая история и удачная игра. Конечно, большинство мастеров постараются не допустить полного хаоса, но здесь я пытаюсь максимально уважать ваш выбор.

— Сёстрам приходится драться друг с другом… Это так трагично! Но, честно говоря, перспектива дуэли с бывшим союзником, перешедшим на сторону зла, звучит просто потрясающе!

Слова принадлежали автору романтических комедий, но кулак уже сжимал автор боевого фэнтези.

— Ладно, нам с Наю нужно кое-что обсудить наедине. Эшли, пока нас нет, пожалуйста, создай своего персонажа по этому образцу…

Протянув ей лист, Харуто вышел из гостиной вместе с Наютой.

Вернулись они минут через пятнадцать — как раз к тому моменту, когда Эшли заканчивала своего персонажа.

Пора было начинать.

Мастер (Харуто): Итак, время сотворить новую историю. В деревне у подножия Элкадийских гор Цукико, Мияко и Сэн узнают о том, что натворила Детмаска. С этого и начнём.

Мияко (Мияко): Ну, тут всё ясно. Надо вернуть Детмаску!

Сэн (Тихиро): Но Детмаска теперь вроде как высокопоставленное лицо в Княжестве Молний. Вряд ли мы сможем просто так с ней встретиться…

Цукико (Ицуки): Не попробуем — не узнаем! Двигаем к Молниям!

Сэн: Ну вот, старшая сестрица, вечно ты рвёшься вперёд. Нам нужно собрать побольше информации.

[[image:/storage/reader-images/92b5a8c041d46ec73c7e9acdc72d8292d59fb4ce.png]]

[[image:/storage/reader-images/84776b162dfee877c8bfc11c181e155317d14558.png]]

[[image:/storage/reader-images/704703d76ec7926e08d119b758612cf6094c4b5a.png]]
В ближайшем крупном городе они решают найти информатора, чтобы выяснить, где находится Детмаска, как до неё добраться и что для этого нужно.

Мастер: «Хе-хе-хе! Я-то всё расскажу, но не за просто так! Вы, девчонки, видные собой, но если согласитесь провести со мной ночку, я с удовольствием поделюсь секретами».

Мияко: Фу! Даже не надейся!

Сэн: Может, с ним можно поторговаться?

Мастер: Хорошо, все трое делают бросок на Харизму.

Цукико: У меня три кубика… Девять.

Мияко: У меня тоже… Десять.

Сэн: У меня Харизма низкая, всего два кубика… Восемь.

Мастер: М-да, не вышло. Трое из вас пытались убедить информатора, но он непреклонен. «Э-хе-хе! Не волнуйтесь, я с вами буду очень нежен…»

Мияко: Вот извращенец!

Цукико: Всё! Давайте выбьем из него информацию!

Сэн: Я против насилия, но если это поможет нашей миссии… что ж, придётся.

Мастер: «Ах вы, драться?! Эй, ребята! Научите этих дам уму-разуму!»

Мастер: «Одну минуточку».

Прямо перед тем, как началась драка с нанятыми информатором телохранителями, в помещение вошла таинственная красавица. Высокая, белокурая, с формами, от которых захватывало дух, она обладала ошеломляющим шармом, способным привлечь любого, будь то мужчина или женщина.

Это был персонаж, созданный Эшли Оно.

Сюри (Эшли): Я Сюри, странствующая жрица. Мне двадцать три года. Я путешествую, чтобы победить всех, у кого грудь больше, чем у меня. Недавно до меня дошло, что у этой Детмаски, которая всем тут головы морочит, просто неприлично большие буфера, так что я решила её устранить.

[[image:/storage/reader-images/97736020e6dfe778755468b5b98af16b42292b96.png]]
— Двадцать три?— Большая грудь… и красотка?

Тихиро и Ицуки переглянулись, мысленно сравнивая реальную Эшли с её персонажем.

— Хватит сравнивать персонажей с игроками! — заступился Харуто. — В этом и смысл RPG — быть кем-то другим! Вы, кстати, сами играете не свои полы!

Эшли покраснела от смущения, а защита Харуто заставила Ицуки задуматься. Тихиро же лишь сильнее напрягся.

Мастер: Короче, торговцы вытаращились на неожиданную гостью.

Сюри: Хе-хе-хе! Если расскажешь мне всё, что знаешь, эта красотка будет твоей.

Мастер: «П-правда?! Договорились! Я всё скажу!» — возбуждённый информатор уводит Сюри в комнату на постоялом дворе, оставляя вас троих в недоумении. Ваши действия?

Мияко: И что теперь? Э-э-э…

Сэн: Эшли… эм, Сюри… какая она… развратная…

Цукико: Ну, похоже, придётся ждать до вечера…

Мастер: Тогда переключимся на Сюри… Эшли, ты уверена, что готова зайти с этим типом так далеко ради информации?

Сюри: Конечно, нет. В отличие от некоторых сексуально озабоченных особ с большой грудью, которые шагу ступить не могут, я действую строго в рамках приличий. Для начала я наложу на информатора Сон.

Мастер: Понял. У него нет защиты от статусных эффектов, так что считай, что сработало автоматически. Информатор моментально проваливается в глубокий сон.

Сэн: Но если он спит, как ты узнаешь информацию?

Сюри: А теперь я использую свой уникальный навык «Шестерёнки Суккуба» на спящем информаторе.

Сэн: Что это за навык?

Сюри: Он позволяет мне приказывать любому, кто находится под эффектом Сна или Смятения.

Цукико: Вау, это довольно сильно!

Сюри: Хе-хе-хе… А теперь расскажи мне всё.

Ночь прошла. Наутро, когда троица встретилась с Сюри, та попросилась к ним в отряд и безвозмездно поделилась полученной информацией.

— Почему ты нам так помогаешь, Эшли? Ты что, замышляешь что-то? — спросил подозрительный Ицуки.

Эшли хитро улыбнулась.— Хе-хе-хе! Ничего я не замышляю. Любая девушка с маленькой грудью — моя союзница.

Её насмешливый взгляд упал на Тихиро, и тот (та) сильно смутился(ась).

— Чего?! Э-Эшли!

— А-ха-ха! Ясно! — воскликнул Ицуки. — Да, Сэн у меня в голове рисовалась с маленькой грудью.

— Ага. Она же лучница и ловкая воровка, я тоже представлял её стройной, — добавил Харуто.

Похоже, двоих это вполне убедило.

Тихиро выпрямилась и несколько раз кивнула.— П-правильно! Я — Сэн! И у меня маленькая грудь! Ха-ха-ха!

Она выпятила грудь, подшучивая над собой, но улыбка вышла не очень убедительной. Эшли с трудом сдерживала смех, а по лбу Токи уже градом катился пот.

Согласно рассказу Сюри, Детмаска сейчас находится на передовой у магического города Спринг-Три, стратегически важной точки Хорн-Ривер, лично командуя войсками. Охрана у неё, разумеется, высочайшая, но после череды сражений Княжество Молний остро нуждается в любом подкреплении, и среди солдат много наёмников. Говорят, Детмаска лично награждает сильнейших воинов, обеспечивая их абсолютную преданность. Тот, кто отличится в битве за Спринг-Три, может удостоиться личной аудиенции.

Сюри присоединяется к отряду, и все четверо направляются к Спринг-Три.

Мастер: Магический город Спринг-Три — это крупный город-крепость на перекрёстке дорог, связывающих все государства. Он одновременно и торговый центр, и важная военная цель. Если город падёт, соседи империи, скорее всего, одновременно нападут на её территорию. Войска Молний под командованием Детмаски окружили город и предпринимают атаки, но вторжение пока застопорилось. В такой обстановке отряд Цукико добирается до лагеря сил Молний. По дороге их останавливает военный патруль: «Стоп. Дорога закрыта».

Сэн: Эм, мы видели объявление о найме наёмников…

Мастер: «А, ну тогда идёмте». Солдат провожает вас в самый дальний угол лагеря, где находится Детмаска. Куда ни глянь — палатки, в них наёмники в самых разных мундирах: кто пьёт, кто гуляет, кто тренируется с оружием.

Цукико: Хм. Держат тех, кому не доверяют, подальше.

Мастер: «Примерно так. Но госпожа Детмаска щедра. Прославитесь в бою — награда не заставит себя ждать. А если совершите что-то из ряда вон выходящее, получите приз, о котором любой мечтает. Но будьте готовы рискнуть жизнью!»

Проводив вас до пустой палатки, солдат уходит. Можете отдохнуть сегодня или пойти поболтать с наёмниками. Что выбираете?

Мияко: Нам же нужно больше информации, верно? Если хотим отличиться, надо узнать, с кем имеем дело. Иначе вляпаемся.

Цукико: Ого, тупица Мияко принимает разумное решение?

Мияко: Кто тут тупица?! Это ты у нас тупица! Но знаешь, я тоже через многое прошла. Поиски работы — то ещё испытание…

Цукико: Ах да… Работа… Как тот, кто опубликовал свой первый роман ещё в колледже… то есть как бывшая принцесса-искательница приключений, я в этом не очень разбираюсь…

Отряд разделился, чтобы разузнать что-нибудь у других наёмников. Выяснилось, что обороной Спринг-Три руководят четверо могущественных генералов, известных как Четверо Вождей. Каждый из них обладает чудовищной силой, они сражаются на передовой, легко расправляясь с солдатами Княжества и даже убивая прославленных ветеранов. Убийство хотя бы одного из них непременно привлечёт внимание Детмаска.

Группа решает сосредоточиться на Четверых Вождях. Тем временем они делают покупки в торговом караване, смешивают новые зелья и готовятся к битве. Утром наёмники получают приказ выступать.

Мастер: Когда вы готовитесь к выступлению, к вам подходит солдат Княжества. «Это магический наркотик, который многократно усиливает выпившего. Хлебните перед боем». С этими словами он протягивает вам маленький пузырёк со странной жидкостью. Вы видите, что такие же пузырьки раздают и другим наёмникам.

Цукико: О-о-о! Круто! У них есть такие штуки?

Сэн: Стой, старшая сестра! Это слишком подозрительно!

Мияко: Она права. Ни за что не будем это пить.

Мастер: Хорошо. Мияко, бросок на Интуицию. Сэн, бросок на Мудрость.

Мияко: А? Ладно… Эм…(Бросок)Сэн:(Бросок)

Мастер: Ого! Критический успех, Мияко! …Как та, кто много раз была близка с Детмаской, ты понимаешь: в этом «наркотике» содержатся её биологические жидкости. Из-за этого во время боя выпивший попадает под действие «Поцелуя Лилим». А Сэн, благодаря своим медицинским знаниям, определяет, что это чисто усилительное зелье без побочных эффектов.

Мияко: Д-да, Детмаска много раз меня усиливала, но…

Мастер: Решайте: пить или нет.

— Зелье с биологическими жидкостями Детмаски? И как на меня это действует как Поцелуй Лилим…— Ве-хе-хе! Ну же, Цукико-о-о! Давай, пей! Просто глотни!

Наюта плотоядно улыбнулась, глядя на колеблющегося Ицуки.

Сюри: В таком случае, я выпью.

Цукико: Ммм… Ладно! Давайте!

Мияко: Ну, хорошо… Честно говоря, это лучше, чем то, что она ещё могла бы со мной вытворять…

Сэн: Хм… Я, пожалуй, воздержусь. Это же, наверное, магический предмет? Как зелье? Я всё равно разобью его, как только дотронусь.

Мастер: Итак, Сюри, Цукико и Мияко выпивают. Мияко, ты чувствуешь, как сила течёт по твоему телу. Для всех троих все характеристики, кроме ОЗ, МЗ и Скорости, умножаются на 1.3. Ваша Защита удваивается, и вы автоматически получаете один дополнительный кубик на любой бросок урона.

— Ух! Теперь эти Четверо Вождей будут просто семечки!— Точно!— Хе-хе-хе! Не терпится их растоптать.

Троица была воодушевлена такой щедрой поддержкой. Тихиро смотрела на их ликование с лёгкой завистью. Только Харуто заметил на лице Наюты выражение «вот чёрт», когда она посмотрела на Тихиро.

Отряд вступает в бой вместе с другими наёмниками. Приказ от Молний прост: «Просто уничтожайте врагов перед собой». Видимо, командование решило, что от сброда военной дисциплины ждать нечего, и лучшее, что можно сделать — дать им волю.

Группа прорывается сквозь ряды имперских солдат и в конце концов сталкивается с одним из Четверых Вождей, «Серным Генералом» Феникусом. После долгой битвы им удаётся его одолеть.

Мияко: Фух, наконец-то! Это был, наверное, сильнейший противник из всех, с кем мы сталкивались. Даже с усилением Детмаска это было так тяжело! Я не считала ходы, но было их не меньше тридцати, да?

Сюри: Хе-хе-хе! Без твоего «Дыхания Щита», Цукико, нас бы всех поджарила его «Пламя Мегидо».

Цукико: «Пламя Мегидо»… Да уж, страшный навык. Но без твоего лечения, Сюри, мы бы, наверное, просто сдохли от истощения. А без безумных атак усиленной Мияко мы бы и ОЗ Феникусу не прошибли. Это была наша общая победа.

Сэн: Уф… Простите, что от меня было мало толку…

Тихиро сник, пока остальные трое праздновали победу. В отличие от этой усиленной троицы, атаки Сэн почти не наносили боссу урона. Она пыталась использовать свою превосходную ловкость, чтобы отвлекать на себя внимание, но удача была не на её стороне. Она проваливала уклонения, несколько раз едва не погибла — по сути, была для отряда обузой.

Цукико: Не переживай, Сэн. Главное, что ты в безопасности. Мне было важнее защитить тебя, чем победить.

Сэн: С-сестра…

Мияко: Это только с младшими сёстрами он такой. Пытается быть крутым и мужественным. Или сейчас сестринским, я имею в виду.

Цукико: Ха! Естественно! Меня зовут Цукико Мидфилд! Рыцарь в сияющих доспехах, готовый защитить свою младшую сестру от любой напасти!

Сэн: Старшая сестра… Я… я так рада, что я твоя младшая сестра.

Цукико: Фух?! А, ну да… хе-хе-хе…

Мияко: Ты чего покраснела, Цукико?

Цукико: З-заткнись, глупая старшая сестра…

Мастер: Пока вы переругиваетесь, появляется посыльный от Княжества Молний. «Благодаря вам мы наконец повергли одного из Четверых Вождей. Уверен, это даст нам преимущество в грядущих битвах. Госпожа Детмаска поручила мне передать, что она горит желанием встретиться с вами».

Мияко: Наконец-то мы её увидим!

Цукико: Ох уж эта младшая сестрёнка. Конечно, от этого она только милее, но…

Мастер: Четверых вас усаживают в роскошную карету, которая выглядит неуместно на поле боя, и везут в главный лагерь. В его центре вы видите большой особняк, построенный из бетона с использованием передовых технологий племени Нароу. Его охраняет большой отряд солдат, а сверху наведён барьер, блокирующий магию. Здесь, по-видимому, живёт Детмаска. Когда вы входите внутрь, вас встречает шеренга прекрасных горничных. Как опытные искатели приключений, вы с одного взгляда понимаете, что они — элитные бойцы.

— Армия горничных… Это же твой фетиш, да? — проворчал Ицуки.

— Это… Эй, кто тебя спрашивал? Горничные — это романтическая мечта любого мужчины! — Харуто довольно сурово отчитал Ицуки, но продолжил.

Мастер: «Наша госпожа ждёт вас. Прошу за мной». Горничная провожает вас в тронный зал. Внутри, на безвкусном, усыпанном драгоценностями троне восседает девушка.

«Добро пожаловать в мои покои. Я — Детмаска Мидфилд, фельдмаршал вооружённых сил Княжества Молний…»

[[image:/storage/reader-images/9195f17b9195b8a0955fa60f66549d106ecb2a96.png]]
Торжественная речь девушки внезапно прерывается. На её лице появляется потрясённое удивление.

«Вы… Мои сёстры?! Цукико?! И Мияко с Сэн?!»

«Ха! Давно не виделись, Детмаска».

«Сестра! Сестра!» — Детмаска вскакивает и бросается в объятия Цукико. — «Ты всё это время была жива, Цукико?!»

«Ну, не всё это время, но Мияко и Сэн спасли меня из Страны Мёртвых».

«Цукико-о-о…»

За три года она стала выше ростом, а её грудь стала ещё пышнее. Глаза сияли от радости, когда она поцеловала старшую сестру в губы.

«М-м-м… Чмок… Н-н-н… А-ах…»

Цукико не сопротивлялась языку Детмаски, её дыхание стало тяжёлым, экстатическим. Мияко, Сэн и Сюри просто стояли и смотрели.

«Д-девчонки! Прекратите немедленно!»

Сэн силой разняла их. Единственная ниточка слюны соединяла их губы.

Мияко: Ладно, Детмаска, пошли домой. Вместе.

Детмаска: Домой? Куда домой?

Мияко: Ну, неважно куда… Ты же хочешь продолжить приключения с нами?

Детмаска: К сожалению, не могу.

Цукико: Что? Почему?

Детмаска: Я использую Княжество Молний, чтобы уничтожить империю Хорн-Ривер. Чтобы отомстить им за твою смерть, Цукико.

Мияко: Но какая теперь разница? Она же жива!

Детмаска: Когда Хорн-Ривер будет уничтожена, я истреблю все остальные государства и объединю земли под своей властью. Затем я выйду замуж за Цукико и буду править миром как его законная повелительница!

Цукико: Очнись, Детмаска! Я не хочу этого видеть!

Детмаска: Хе-хе-хе… Неважно, чего хочешь ты, сестра. Я уже не могу остановиться. К этому моменту я убила бесчисленное количество людей и отсосала… хм… то есть, я имею в виду, я убедила бесчисленное множество влиятельных генералов и министров в Княжестве Молний. Моя душа запятнана грехом и мутно-белой жидкостью… Если Цукико узнает, как я пробивалась наверх, она, конечно, станет презирать меня. Но как бы сильно она меня ни презирала, она не сможет мне перечить, когда я буду править миром. И тогда… Хе-хе-хе… Цукико будет моей навеки…

— Ого. Она просто смакует эту трагедию, — пробормотал Ицуки, глядя на заворожённую Наюту во время её длинной тирады.

За три года, что она потеряла Цукико, Детмаска использовала всё, чтобы взобраться на вершину Молний. Она никому не доверяла, ведя свою одинокую битву. Её сердце уже было разбито вдребезги. Та прежняя похотливая девчонка исчезла — на её месте была злая колдунья, ослеплённая глубокой, безумной любовью.

Мияко: Ладно, мы тебя поколотим, пока ты не вернёшься с нами!

Сюри: Хе-хе-хе… Большая грудь — источник зла. Позволь мне разобраться с ней.

Сэн: Детмаска, готовься к наказанию!

Детмаска: Хе-хе-хе… Мияко… Сэн… И эта блондинка, которую я вижу впервые… Вы осмеливаетесь бросить мне вызов? Тогда я не буду с вами церемониться, вы это понимаете? В этой жизни мне нужна только Цукико.

Цукико: Детмаска… Я не твоя игрушка!

Мастер: Вы обнажаете оружие и строитесь для битвы. Детмаска держится на почтительном расстоянии от вашей команды и берёт в руки большой внушительный посох, прислонённый к трону. Это оружие известно как «Посох Грома», один из трёх величайших сокровищ Княжества Молний, наряду с «Ангельской мантией» и «Трёхзубым гербом», которые на ней надеты. Наличие всех трёх одновременно активирует «Анжелик Медиа Уоркс» — смехотворно мощный навык, позволяющий ей использовать любое существующее в этом мире заклинание без затрат МЗ.

[[image:/storage/reader-images/b8b1fcb8d22561c13b8a87636eb721b69e63fce6.png]]
Мияко: Это немного нечестно, не находишь?!

Мастер: Вот что значит логотип… то есть герб Молний.

Цукико: Ах да, да, вот что он значит…

Мияко: И это всё, что ты можешь сказать?!

Мастер: Хуже того, все горничные в комнате тоже готовят оружие. Всего их пять, и каждая вооружена чем-то своим: мечом, кинжалом, топором, шваброй и посохом.

Сэн: Швабра… это вообще оружие?

Мастер: Горничные.

Сэн: Эм…

Мастер: Ладно, начинаем бой!

Порядок ходов: Сэн, горничная (кинжал); Цукико, горничная (меч); Мияко, горничная (посох); горничная (швабра); Сюри, горничная (топор); и Детмаска.

Сэн начинает с выстрела стрелой, смоченной в сонном зелье, в горничную с посохом — вероятно, мага. Она попадает точно в цель, нанося урон.

— А теперь бросок на сон.

Харуто бросает за ширмой два десятигранных кубика. Результат: пятьдесят девять. Сопротивление сну горничной с посохом — семьдесят, так что она засыпает.

Мастер: Бам. Зелье срабатывает, и горничная с посохом засыпает прямо на месте.

Сэн: Отлично! Теперь Сюри!

Сюри: Есть.

Горничные, Цукико и Мияко атакуют ближайших врагов. Теперь очередь Сюри.

— Хе-хе-хе! «Шестерёнки Суккуба»!

Её глаза начинают зловеще светиться, и спящая горничная (посох) вскакивает на ноги. «Я… служанка госпожи Сюри», — произносит она пустым голосом.

Сюри: Теперь эта девица моя.

Цукико: Отличная работа, Сюри! Если мы продолжим перехватывать горничных…

Детмаска: Я накладываю заклинание «Полное восстановление» на горничную с посохом.

Мастер: Понял. Это заклинание отменяет все статусные эффекты. «Что… Что со мной произошло?!» — горничная приходит в себя.

Сюри: Что?!

Сэн: Возьми её снова!

На этот раз Сэн стреляет парализующей стрелой в горничную с посохом, обездвиживая её. Сюри снова использует «Шестерёнки Суккуба», и горничная снова попадает под её контроль.

— Хмм… Этот навык — настоящая головная боль, — размышляет вслух Детмаска. — Может, мне применить его к тебе? Паралич!

Луч света вылетает из наконечника её посоха в Сюри. Та пытается уклониться, но не успевает. Заклинание парализует её, и она выбывает из очереди ходов.

— Н-н-н! Как я могла потерять свободу? Ты же воспользуешься моим параличом, чтобы поиграть с моими формами?

— Почему у тебя такой вид, будто ты с нетерпением этого ждёшь? — спросил Харуто у чересчур возбуждённой Эшли.

Мияко: В следующем ходу я могу использовать зелье!

Цукико: Хорошо. Но иметь в арсенале все заклинания — это ужасно… Уверена, позже она применит что-то ещё более серьёзное.

Сэн: Ясно! Я использую «Провокацию» на Детмаске!

Детмаска: Провокацию?

Мастер: Если «Провокация» сработает, все твои атаки будут автоматически направлены на Сэн. Нужно сделать бросок, но Сэн, скажи что-нибудь, чтобы разозлить Детмаску.

Сэн: А?!

Детмаска: Хе-хе-хе! Не терпится узнать, какие оскорбления моя хорошая Сэн для меня припасла…

Сэн: Эм… Ладно, как насчёт… толстуха?

Детмаска: Ч-ч-ч-что-о-о-о?! Я не толстая! У меня просто большая грудь, ясно?!

Мастер: Вау! Мы ещё не делали бросок, но это сработало на все сто!

Цукико: У тебя и правда немного округлился животик…

Мияко: Ну да. Когда меня нет, они постоянно пиццу заказывают, а по ночам вечно закусывают и пьют пиво. Плюс режим у них сбитый, и спортом они не занимаются.

Детмаска: Н-н-н… Я не ожидала, что ты так мастерски разобьёшь мне сердце… Сэн оказалась более страшной девушкой, чем я думала… Теперь я знаю, что Тихиро на самом деле думает обо мне.

Сэн: П-подожди, нет! Это просто пришло мне в голову, я не думаю, что ты толстая или что-то в этом роде!

Детмаска: А-а-а! Ты опять это сказала!

Цукико: Если ты так на это реагируешь, сбрось вес, Толстушка.

Детмаска: Да ну вас! И ты туда же, Ицуки!

Мастер: Итак, Сэн делает бросок Харизмы плюс десять против Духа Детмаска.

Сэн: (бросок)… плюс десять = двадцать.

Детмаска: … Семнадцать.

Мастер: «Провокация» сработала. Теперь ты можешь выбирать целью только Сэн, Детмаска.

Детмаска: М-м-м-м!

С «Провокацией» Сэн, Цукико и остальные осторожно перемещаются, оставаясь вне зоны действия магии, готовясь к схватке с Детмаска. Чтобы горничные не атаковали Сэн, Цукико использует собственную «Провокацию» на горничную с кинжалом. Мияко использует зелье, чтобы вылечить паралич Сюри, а Сюри приказывает горничной с посохом атаковать других горничных, заодно восстанавливая ОЗ Цукико.

— «Обратись в прах! Великий Пламень»!

Детмаска, находясь под действием «Провокации», запускает в Сэн одну из мощнейших атакующих магий в мире игры. Но: «Я уничтожу эту иллюзию!»

Магическое пламя, способное испепелить любого врага, исчезает в воздухе, коснувшись руки Сэн. Её уникальный навык «Ядабаоф» снова спасает положение, аннулируя любую магию, к которой он прикасается.

— М-да, не прокатило… Разве этот навык не имба?— У него много недостатков, — со смехом ответил Харуто. — Она не может, например, прикасаться к зельям, и аннулирует только магию. Но если подумать, возможно, она здесь единственный естественный враг Детмаски.

— Теперь моя очередь!

Сэн стреляет в Детмаска стрелой, смоченной в парализующем зелье. Она попадает в цель, но паралич, кажется, не срабатывает.

— Хе-хе-хе… «Ангельская мантия» аннулирует все статусные эффекты!— А!

Детмаска накладывает на себя усиливающее заклинание и бьёт Сэн своим «Посохом Грома».

— Если магия не работает, буду использовать его как дубину!— Не надейся!

Сэн использует собственное зелье, чтобы повысить свою Защиту и Ловкость. Это даёт ей небольшое преимущество перед Детмаской. Пока они обмениваются ударами, остальные трое продолжают бой с горничными. Это занимает некоторое время, но в конце концов они побеждают всех, кроме той, что находится под контролем Сюри.

Цукико: Осталась только ты, Детмаска!

Мияко: Сдавайся уже. Если сдашься, я просто отшлёпаю тебя, идёт?

Детмаска: Ой… Нет, я не могу драться с четырьмя сразу. Похоже, я в безвыходном положении…

Детмаска пожимает плечами. Но на её лице нет и следа беспокойства.

— Ну ладно. Придётся использовать свой козырь.

— Что? — спросила Сэн.

Детмаска отвечает зловещим смехом, берёт висящий у неё на шее «Трёхзубый герб», целует его и нежно поглаживает.

— «Поцелуй Лилим: Передозировка»!

Из амулета вырывается розовый свет, и в следующее мгновение:

— Ч-что?! Я не могу двигаться!

Цукико, Мияко и Сюри падают на колени, корчась от боли.

— Что с вами, ребята?!

Детмаска сладко улыбается взволнованной Сэн.

Детмаска: Это мой козырь. Сила «Трёзубого герба» даровала мне второй уникальный навык — «Поцелуй Лилим: Передозировка». Он позволяет мне свободно управлять любым, кто подвергся «Поцелую Лилим». И, кстати, их характеристики всё ещё усилены «Поцелуем Лилим».

Цукико: Но на меня не накладывали «Поцелуй Лилим»… Нет! Подожди!

Детмаска: Ты пила эликсир с моими биологическими жидкостями перед сегодняшним боем?

Цукико: А-а-а! Знала, что не надо было это пить!

Мияко: Есть противоядие?!

Мастер: Каждый ход вы будете бросать, чтобы снять эффект… Но шансы, честно говоря, невелики.

Детмаска: Хе-хе-хе! Всё кончено, Сэн… Мияко как маг бесполезна против тебя, так что пусть разденется и попляшет где-нибудь в сторонке. А Цукико и большегрудая дама… Атакуйте Сэн.

Подчиняясь приказу Детмаска, Мияко начинает танцевать обнажённой, пока Цукико и Сюри атакуют Сэн.

— Н-н-н… Уклонись, Сэн!— Прости, Сэн! Она управляет мной! Я ничего не могу поделать!

Цукико, изо всех сил пытаясь преодолеть наложенное заклинание, тем не менее замахивается мечом на Сэн, в то время как Сюри с самым странным радостным выражением лица наносит удары кулаками. Сэн использует последнее парализующее зелье, чтобы обездвижить Сюри, но знает, что Детмаска скоро снимет эффект. Однако, когда наступает ход Детмаски, та ничего не делает.

— Если честно, я вообще не могу двигаться, когда активен «Поцелуй Лилим: Передозировка». Защити меня, Старший Брат!

Наюта бесстыдно повисает на Ицуки. А добавленное «Старший Брат» заставляет Тихиро почувствовать себя не в своей тарелке.

— Отстань от меня, Кани! Я сейчас твоя старшая сестра Цукико!— Хе-хе-хе… Брат или сестра — какая разница! Ты можешь быть кем угодно!— Ещё какая разница!

Прежде чем он успел подумать, Тихиро повысил(а) голос. Это испугало Наюту, которая с недоумением на неё посмотрела.

— Эм, Тихиро?— А, нет, это… Это настольная RPG, знаешь, нужно придерживаться своих ролей, хорошо?

— А, ну да. Ладно, буду осторожна.

Она всё ещё выглядела озадаченной, но кивнула Тихиро. Как только тема была благополучно закрыта, битва продолжилась — Мияко танцевала в чём мать родила, Сюри лежала на земле в параличе, а Детмаска была полностью обездвижена.

— Ха!

Сэн стреляет стрелой в Детмаску. Стрела отскакивает от щита Цукико, которую заставили использовать навык «Защита», чтобы заблокировать её. Пока Цукико рядом, Детмаска практически неуязвима для атак — но с уровнем силы Сэн победить усиленную Цукико невозможно.

Остаётся только одно…

— Пожалуйста, старшая сестра, очнись!

Нужно продержаться, пока Цукико не сбросит заклинание.

— Сэн, прости… Сэн!

Выглядя невероятно страдающей, Цукико подбегает к Сэн и замахивается мечом. Из-за усиления её удары сейчас очень сильны. Даже с повышенной Защитой Сэн, одно попадание может стать фатальным.

— Н-н-н! Я верю в тебя, старшая сестра…

Используя свой пенициллин (лекарство, сделанное врачом в деревне племени Нароу. В этой игре это читерский предмет, мгновенно восстанавливающий все повреждения, и Сэн может его использовать, так как это не магия), Сэн изо всех сил старается выдержать натиск.

— (бросок)… Восемнадцать! Уклоняюсь!— (бросок)… Критический удар! Уклоняюсь!— (бросок)… Это попадание. У меня осталось 4 ОЗ, использую дозу пенициллина!— (бросок)… Уклоняюсь!— (бросок)… Уклоняюсь!— (бросок)… Критический удар!— (бросок)… Уклоняюсь!— (бросок)… Критический удар!— (бросок)… Не смогла увернуться, 3 ОЗ осталось, использую пенициллин!— (бросок)… Цукико наносит критический удар! 4 ОЗ осталось, использую пенициллин!— (бросок)… Уклоняюсь!— (бросок)… Критический удар!— (бросок)… Уклоняюсь!— (бросок)… Не смогла увернуться, 4 ОЗ осталось, использую пенициллин… эм… у меня кончился пенициллин!

— Хе-хе-хе! Похоже, ты на пределе, Сэн. Должна признать, ты держалась впечатляюще долго.

Детмаска злорадно улыбается. Запас пенициллина Сэн исчерпан, она ранена с ног до головы. Если следующая атака Цукико попадёт в неё, она погибнет.

— Сэн, ты должна увернуться!— Я верю в тебя, Брат!

Они молятся так сильно, как только могут, делая броски. Молитвы, должно быть, были услышаны, потому что Сэн выпадает два шестёрки — критический успех и удачное уклонение.

Следующий ход:

— О, это девяносто семь! Поздравляю! Цукико наконец-то удалось сломать проклятие Детмаски.

Цукико радостно вскрикивает, услышав объявление мастера.

— Ура-а-а-а! Я наконец-то в своём уме!— Старшая сестра… Спасибо…— А-а-а! Как моя любовь к тебе могла быть сломлена?!

Детмаска стонет от боли, пока на глазах Сэн выступают слёзы радости.

Цукико разворачивается и направляет свой меч на Детмаска.

— А теперь… сдавайся, Детмаска.

Её противница тяжело вздыхает и поднимает руки вверх.

— У-у-у… Похоже, всё кончено. Как жаль! А я так хотела завоевать мир…

Обездвиженная и не имея шансов на победу, Детмаска легко сдаётся. Мияко продолжает танцевать обнажённой, в то время как Сюри дёргается на полу.

Мастер: Бой окончен! Ваш отряд успешно победил фельдмаршала Детмаску.

— Ах… Мы сделали это…

Сэн — а точнее Тихиро — улыбается сквозь слёзы. Её дыхание сбивчиво, на лбу блестят капли пота. Она действительно выглядит так, будто только что вышла из жаркой битвы не на жизнь, а на смерть. Харуто, который и сам испытывал такой же подъём во время своих RPG-сессий, улыбается.

— Отличная работа, Тихиро.

— Ага, молодец, — добавляет Ицуки. — Сэн определённо была героем этого боя.

— Точно, — говорит Мияко. — А я только танцевала до самого конца… Ты была просто великолепна, Сэн.

— Хе-хе… Большое спасибо, — застенчиво говорит Тихиро, и Ицуки улыбается.

— Ты лучшая младшая сестра на свете.

От этих слов щёки Тихиро заливает краска, сердце готово выпрыгнуть из груди. Вся досада из-за присутствия Аобы и Надэсико, смутное беспокойство о будущем и сложные чувства по поводу беременности матери — всё исчезло. В голове наступила удивительная ясность.

— Спасибо… Старший Брат.

Наюта немного надувает губы.

— Разве сейчас не «Старшая Сестра»? Ты же сам говорил, что нужно придерживаться ролей… Ладно, на этот раз я уступаю победу Сэн, но когда-нибудь я заберу Цукико себе и ни с кем не поделюсь.

Тихиро, теперь более открытый(ая) для игры, отвечает ей надменным смехом.

— Хе-хе! У той, кто является сестрой только в игре, нет шансов против настоящей сестры.

Со лба Токи снова градом катится пот. Эшли начинает трясти, изо всех сил стараясь не расхохотаться.

— Ня-ха-ха! О чём это ты, Тихиро?

Наюта улыбается, естественно предполагая (как от неё и ожидалось), что это шутка.

— Ты ведь всего лишь младшая сестра в игре, да, Тихиро-о-о-о?

Тихиро, не понимая, как сильно увлёкся(ась), чувствует, будто на неё вылили ушат холодной воды. В словах Наюты не было ничего злого. Это был совершенно естественный ответ — и именно поэтому он был таким болезненным. Всё тело начинает гореть. Мозг закипает, мысли путаются. Она не просто сестра в какой-то игре. Она вообще не младший брат.

— Но…

Но,

— Но я на самом деле его младшая сестра!!!

[[image:/storage/reader-images/99823d43010b15d46667f13f8f9911db41314f10.png]]
В комнате воцаряется тишина.

Наюта смотрит на неё, открыв рот, как и Харуто, Мияко… и Ицуки.

Лицо Токи застывает, а Эшли продолжает биться в конвульсиях. И, видя эту реакцию, Тихиро наконец берёт себя в руки.

…Вот чёрт. Я сказала это.(Конец)

----------

Послесловие/от переводчика

Сказала же!

Знаете то дурацкое послесловие к восьмому тому, где я написал: «У меня на прицеле столько бомб замедленного действия, что я просто не знаю, какую рвануть первой [зловещая ухмылка]»? Так вот, это было враньё. С самого начала я знал, чем всё кончится. Поэтому и завершил восьмой том этой дурацкой RPG-сессией — единственным местом, где Тихиро могла оставаться собой рядом с Ицуки.

И в девятом томе Тихиро наконец-то сносит крышу. У Мияко с Эшли тоже случилось кое-что новенькое. Плюс заявилась новая героиня — самая что ни на есть лоли, Надэсико. Короче, кажется, я утрамбовал в этот том всё, что только можно. Если вам зашло — я дико рад.

И сразу к делу: прошлое Токи не имеет никакого отношения к реальным людям. Огромное спасибо моему редактору Иваасе — истории, которыми он поделился, просто бесценны.

В этой серии собрано практически всё, что я обожаю: индустриальные прибамбасы, обнажёнка, пиво, настолки и всё в таком духе. Не хватало только ребёнка. И вот с этим томом моя коллекция наконец-то укомплектована полностью.

На самом деле серия — это просто продолжение моих хобби, так что вряд ли найдётся много читателей, которым нравится всё, что там появлялось с первого тома. (Если вы такой — срочно садитесь писать роман. Настаиваю.) Но, похоже, благодаря «Сёстре» многие люди реально подсели на писательство, крафтовое пиво, настолки или настольные RPG. Меня это невероятно радует. И я буду продолжать подогревать ваше любопытство.

Пока я пишу эти строки, аниме-адаптация «Моей сестры» уже отмахнула все двенадцать эпизодов. Я вложил в неё всё, что мог, как сценарист, и уверен: этой работой я буду дорожить всю жизнь.

Фраза Ицуки в финальной серии: «Но всё равно весело, поэтому я здесь». В оригинальном романе её нет, но, кажется, она отлично передаёт суть писательской работы над этой серией. Не всё тут веселье — по большей части приходится несладко, — но в итоге всё сводится именно к этому. Так что пока мне весело, я, наверное, продолжу.

И читателям: если просмотр аниме до конца помог вам стать хоть чуточку оптимистичнее, я буду безумно рад это услышать.

Кстати, первый из двух бокс-сетов с Blu-ray выходит в Японии 26 января 2018 года, второй — 23 марта. Надеюсь, вам понравятся невероятно весёлые (и временами душераздирающие) приключения Ицуки и компании.

К слову, как уже было в сюжете, работать на телевидении — та ещё морока. Слова, с которыми полгода назад у каналов не было проблем, внезапно оказываются под запретом. Чуть рискованные штучки становятся жертвами идиотских ограничений. Это сплошь и рядом. Мы пытались балансировать на грани сценариями и визуалом «Сёстры», но то, что я писал, будучи уверенным, что всё пройдёт гладко, оборачивалось гигантской головной болью. Пенис — это просто часть тела, люди!

Само аниме меня полностью устраивает, но, если честно, в телевизионной версии не всё соответствовало моему замыслу. Надеюсь, у вас будет желание глянуть Blu-ray и увидеть, как всё было на самом деле.

В качестве бонуса к двум бокс-сетам прилагаются оригинальные аудиодрамы, сценарии к которым написал я. В первом сете Ицуки простудился, и Тихиро, Наюта, Мияко, Кайко, Эшли, сестра Харуто, Алиса, Кэндзиро Токи и прочие члены его гарема из прекрасных дев собрались в «Звёздную команду выздоровления», чтобы его спасти. Благодаря бинауральной записи создаётся полный эффект присутствия — будто какая-то технология из далёкого будущего, просто потрясающе. Как можно догадаться по составу участников, в итоге всё оказывается сном, но история настолько мощная, что даже этот спойлер не испортит впечатления.

Во втором сете на диске две истории: «Сценарий Эшли Оно (краткая версия)» и «Сценарий Кайко Микуниямы (краткая версия)». Да, прямо как в симуляторе свиданий, Эшли и Кайко борются за сердце Ицуки, будто от этого зависит их жизнь. В романах обе героини по сути являются главными героинями своих арок, но раз это бонус для аниме — а аниме само по себе параллельный мир, — я решил: почему бы и нет? Эшли, осыпающая Ицуки вниманием, невероятно мила, а Кайко, в какой бы временной линии она ни находилась, никогда не перестаёт быть безумной. Писать и записывать это было безумно весело. Более того, роль отца Кайко, который не попал в аниме, исполнил Дзёдзи Наката. Представьте: этот потрясающий голос среди всей этой истории нюхает трусики. Настоятельно рекомендую.

Обе истории названы краткими версиями просто потому, что из-за ограничений по времени их пришлось немного ужать. Но, возможно, когда-нибудь мы увидим полные версии сценариев Эшли и Кайко в аудиоформате или в виде романа. Что я такое говорю? Конечно, не увидим. Простите. Зато в бокс-сетах вас ждут такие бонусы, как CD с персонаж-песнями и материалы для серии «Пейзажи» и «Моей сестры», причём всё это сделано на уровне, намного превышающем необходимый. Ждите.

Уголок вопросов и ответов

Вопрос: Появится ли Касука Сэкигахара снова?Ответ: В романах — большой вопрос, пока не знаю. Я был бы рад видеть её в уголках вопросов и ответов между главами… но боюсь, что это может помешать будущим планам. Если достаточно много людей захотят её увидеть, я это устрою.

Вопрос: Что в мире «Моей сестры» делал Ёми Хирасака после завершения «Хаганай»?Ответ: Хороший вопрос. Скорее всего, либо ушёл из писательства и просто прохлаждался в префектуре Гифу, либо корпел над какой-нибудь другой серией.

Вопрос: Ты путешествуешь так же часто, как Ицуки и компания?Ответ: Я не так свободен от обязательств, как они, но мне нравится выбираться в Хаконэ и другие места недалеко от Большого Токио.

Вопрос: Обретёт ли Мияко счастье?Ответ: Я не знаю, как вы определяете счастье, но, возможно, когда-нибудь она оглянется на своё нынешнее состояние — потерянность и поиски своего пути — и поймёт, что это и были счастливые времена.

Вопрос: Действительно ли существуют налоговые консультанты, которые так хорошо ладят с клиентами, как Эшли?Ответ: Вообще-то я довольно часто хожу обедать со своим налоговым консультантом, так что думаю, такие существуют. У нас приличная разница в возрасте, но мы учились в одной старшей школе, так что в основном просто жалуемся, каким же дерьмом она была.

Вопрос: С какими трудностями вы столкнулись при создании аниме «Сёстры»?Ответ: В том, в чём я участвовал напрямую — сценарии, бонусные аудиодрамы, запись голоса, — всё прошло довольно гладко, так что особых трагических историй у меня нет (продюсеру и редакторам пришлось тяжелее, но…). На утверждение присылали тонны материалов, это, конечно, отнимало кучу времени, но зато я понял, как здорово, когда тебя действительно просят всё проверить, а не делают кое-как. Я не считал это проблемой.

Вопрос: Я хочу второй сезон аниме!Ответ: Мне очень нравится одна строчка из опенинга: «Нет такой мечты, которая сбылась бы просто потому, что ты её загадал». Для этого мне понадобится ваша поддержка.

В опросах на «любимого персонажа» Наюта лидировала почти всю серию, за исключением пятого тома, где победила Мияко. Но в восьмом томе Тихиро впервые заняла первое место. Вообще, в первых пяти томах Наюта, Мияко, Тихиро, Ицуки и Касука шли голова в голову, а Эшли, Харуто, Уи и Кайдзу бились за шестое место. Результаты опросов, конечно, не влияют на то, что я пишу, но я всегда жду их с тайным нетерпением.

Что ж, надеюсь увидеть вас в десятом томе и на Blu-ray!

Ёми ХирасакаБлистательный обнажённый писатель с серебристыми волосамиНачало января 2018 года

Послесловие иллюстратора

Это Кантоку, иллюстратор серии. Представьте себе! Аоба, из всех людей, в роли залётной жены. Позвольте мне на этой странице нарисовать её в школьной форме. Я всегда верил, что она не будет вечно язвить, но понятия не имел, что в ней скрывается такая нежность.

В целом иллюстрации в этом томе полны слёз, но, думаю, сюжет не столько печален, сколько движется очень бодро. А какая концовка! Как иллюстратор, я хочу создать больше образов Тихиро в женском обличье, но что же нас ждёт в будущем?! Вот что меня волнует больше всего в этом году.

[[image:/storage/reader-images/dff993382eb2e45ba2fb732acda3bc52157ab760.png]]

Спасибо, что приобрели эту электронную книгу, выпущенную Yen On.

Чтобы получать новости о последних манге, графических романах и ранобэ от Yen Press, а также специальные предложения и эксклюзивный контент, подпишитесь на рассылку Yen Press.От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/50ea9f3d1a0da006d81d0cb3f96ac8a5521b2951.png]]

[[image:/storage/reader-images/662daf0568cef8c700e7fe13551b7b7ddd13f7a7.png]]

[[image:/storage/reader-images/0d5fe4a87f92a8ffc30cf8d2ecdace2347e02e2e.png]]

[[image:/storage/reader-images/2aa544dd5c80e072675594efd2b63fe0095aa128.png]]

[[image:/storage/reader-images/18c12901288d9c71ed65d45b8076a34f1cb97033.png]]

[[image:/storage/reader-images/3069563a4231e23b0bd167165d91b488c463d47a.png]]

[[image:/storage/reader-images/8aa74d2ea38efb49498b6980a6d6d3c13bbbb696.png]]

----------

Бонусная глава: История Тихиро Хасимы

Кэйсукэ Хасима родился третьим сыном в богатой семье в префектуре Гифу. Родители растили его в строгости, вложили в него блестящее образование, и он поступил в престижную школу региона Канто, где учились и старшие, и младшие классы.

Даже когда он сбежал из-под родительского крыла в общежитие, учебу не забросил. В итоге Кэйсукэ с первого захода взял штурмом ведущий университет, а после выпуска попал прямиком в крупную компанию из списка Токийской фондовой биржи. Карьера элитного сотрудника удалась на все сто.

В двадцать четыре он женился на девушке, которая была младше на три года. Сватовство устроили семьи. Её звали Нодока. Она происходила из знатного рода, издавна связанного с семьей Хасима.

Нодока не была писаной красавицей, зато у неё была улыбка — ослепительная и широкая, которой она не стеснялась. Она смеялась даже над самыми дурацкими шутками. Как и подобает девушке из хорошей семьи, она была элегантна во всем. Благодаря отличному воспитанию домашние дела вела безупречно. Кэйсукэ любил её без памяти. И она отвечала ему взаимностью.

Примерно через год после свадьбы у них родился сын Ицуки. Плюс они въехали в собственный дом и каждые выходные проводили вместе.

Ицуки рос смышленым, хоть и немного замкнутым. Он предпочитал читать дома, а не носиться во дворе. Но когда Нодока собирала коробочки с обедом и они отправлялись на прогулку втроем, он веселился и играл как любой другой ребенок. Родители Кэйсукэ, конечно, постоянно пилили его по поводу образования Ицуки, но в остальном это была счастливая семья с большим будущим.

Но когда Ицуки пошел в начальную школу, Нодока начала часто болеть. В конце концов она слегла в больницу.

Кэйсукэ много работал и часто не мог вернуться домой до поздней ночи. Он нанял домработницу, чтобы та присматривала за Ицуки, а сам брал отгулы, когда мог, и навещал Нодоку. Но её состояние постепенно ухудшалось. И через два года после первой госпитализации она умерла.

Потеряв жену, Кэйсукэ словно одержимый ушел в работу. Сосредоточившись на делах, он хоть немного отвлекался от печали. Через год он привык к своей тоске. Не излечился от нее, нет. Просто привык. А трудоголизм его только усилился.

В конце концов несколько коллег, встревоженные его ненормальным рвением, чуть ли не силком вытащили его из офиса выпить вечером.

— Мы знаем одно отличное местечко. Присоединитесь?— Неловко расслабляться, когда босс остается один в офисе.— Вот именно! Составьте нам компанию, а? Выручите!

Еще до смерти Нодоки Кэйсукэ считался человеком необщительным, но работал больше всех в отделе. Если кто-то из подчиненных ошибался, он не ругал их больше, чем нужно. Он просто говорил: «Для того и нужен начальник», — и сам исправлял ошибки. За это сотрудники его обожали. Когда жена была жива, он часто позволял себе выпить вечером, но после её смерти перестал пить, только на деловых встречах. Ему казалось, что если он начнет топить горе в алкоголе, то сорвется и утонет. У него оставался Ицуки — его семья, о которой нужно было заботиться.

Но…

— Ладно. Ненадолго.

Он видел, что коллеги искренне за него волнуются, и согласился.

Зря я согласился.

Кэйсукэ уже пожалел. Коллеги привели его не в бар и не в идзакаю, а в хостес-клуб. Здесь за каждым столиком сидели девушки, которые развлекали гостей разговорами. Он никогда не был в таких заведениях — ни по работе, ни для души, поэтому всё было в новинку. Он знал, что в последние годы законы ужесточились, и здесь уже не было той непристойности, что раньше, но все равно впечатление у него сложилось не самое лучшее. К тому же ему вовсе не хотелось болтать с какой-то женщиной. Ему нужна была только его умершая жена.

Но именно так Кэйсукэ и познакомился с Нацумэ — женщиной, на которой он в итоге женился.

Их провели за столик, где уже сидели три девушки: Нацу, Ририка и Мэгу.

Нацу была спокойной, утонченной красавицей с мягкой улыбкой. Похоже, она была самой популярной в клубе. Ририка больше походила на стереотипную хостес, которую представлял себе Кэйсукэ: побольше макияжа, пооткровеннее наряд. Мэгу была просто миловидной, но улыбалась как-то неестественно и вообще казалась более замкнутой.

Коллеги всё заранее организовали, и рядом с Кэйсукэ усадили Нацу — с ней он в основном и разговаривал.

Сначала он сидел с кислым видом, пил горячее сётю и лишь изредка вставлял словечко в разговоры коллег. Но Нацу активно вовлекала его в беседу, и постепенно он начал расслабляться.

Нацу была лучшей в клубе. Она умела поддержать разговор так, что Кэйсукэ не чувствовал себя лишним, но и не становился объектом раздражения. Алкоголь сделал свое дело, а в мягкой улыбке Нацу ему померещилась улыбка Нодоки. К концу вечера Кэйсукэ уже в полном удовольствием болтал с девушкой.

Это был первый раз с того дня, как Нодоку положили в больницу, когда он по-настоящему хорошо провел время.

Две недели спустя коллеги снова зазвали Кэйсукэ в тот же клуб. За столиком снова была Нацу. В прошлый раз они в основном обсуждали рабочие дела, но в этот вечер темой разговора стали школьные годы и родная деревня Кэйсукэ. Родительский дом Нацу находился в такой же глуши, и они быстро нашли общий язык, делясь историями о прелестях деревенской жизни.

Еще через две недели Кэйсукэ пришел в клуб один и попросил позвать Нацу.

Он повторил это на следующей неделе, и еще через одну. Разговоры с Нацу за выпивкой словно растворяли усталость от повседневной рутины.

Сама Нацу тоже стала держаться с ним свободнее и рассказывать о себе. Она вышла замуж в юности, но её муж рано погиб в автокатастрофе. Дочь родилась уже после его смерти. Девочка много лет провела в больнице, и Нацу приходилось работать днем и вечером, чтобы оплачивать её лечение. Родители были против этого брака и фактически лишили её наследства, так что рассчитывать на их помощь не приходилось.

Нацу всегда улыбалась, но когда разговор заходил об этом, Кэйсукэ казалось, что ей больно.

— Ой, извините… Скучный разговор получился?— Нет…

Потеря любимого человека, тяжелая работа ради ребенка — это было так похоже на его собственную историю.

Почувствовав родство душ, Кэйсукэ начал всё сильнее привязываться к Нацу. Но он никогда не приглашал её встретиться вне клуба. Он приходил сюда, чтобы отдохнуть после тяжелого дня, и не имел никаких задних мыслей. Так он оправдывал свои визиты.

Однажды ночью Кэйсукэ, который обычно следил за собой и не пил лишнего, с самого начала принялся налегать на алкоголь.

Накануне вечером он поссорился с Ицуки. Сын учился в последнем классе средней школы. Пора бы уже взяться за ум, чтобы поступить в приличную старшую школу, но Ицуки по-прежнему бездельничал и читал у себя в комнате.

— Тебе надо учиться, — сказал Кэйсукэ.— Ага, — ответил сын.

Это переросло в серьезный разговор. Кэйсукэ спросил, что тот вообще собирается делать со старшей школой и со своим будущим.

Но ответы были одинаковыми:— Мне всё равно.— Не важно, в какую школу пойду.— Ну, пойду в хорошую школу, устроюсь в хорошую компанию… счастья мне это не принесет.

А самое страшное прозвучало под конец:— Я… я не хочу жить, как ты, пап.

Кэйсукэ не до конца понял, что Ицуки имел в виду под «как ты», но его охватила такая ярость, что перед глазами всё побелело.

Для кого этот парень каждый день до ночи горбатится? Кто, не жалуясь, подавлял свою боль после потери любимой жены? И вот она, благодарность?

Кэйсукэ хотелось заорать, замахнуться на неблагодарного сына, но он сдержался. Только сказал: «Просто учись, хорошо?» — и вышел из комнаты.

Прошел день, а гнев всё не утихал. В довершение ко всему вечером предстояла встреча с нелюбимым клиентом — надменным типом из руководства фирмы-партнера. Кэйсукэ изображал смирение и скромность, пил невкусное пойло, а когда всё закончилось, отправился в свой обычный клуб — расслабиться.

Теперь он снова пытался напиться. За столиком сидела другая девушка — Нацу была занята с другими гостями. Но она не умела так хорошо поддерживать беседу. Как только разговор затихал, она тут же предлагала выпить еще. Обычно Кэйсукэ уходил, если Нацу не было на месте, но сегодня он соглашался на каждую новую порцию. Он пил до самого закрытия, до часу ночи.

Он шёл домой нетвердой походкой. Можно было взять такси, но в затуманенном сознании мелькнула мысль: пройтись пешком, чтобы немного протрезветь. Однако он окончательно потерял ориентацию. Где-то через двадцать минут блужданий он врезался плечом в столб, обхватил его и отключился.

В это время Нацумэ вышла из клуба и направилась домой. До её дома было далеко и от станции, и от развлекательного квартала. Приходилось идти по плохо освещенным улицам, где мало людей. Она брала с собой средства самообороны, но идти одной по темноте всё равно было страшно. Если бы могла, она взяла бы такси, но деньги были не лишние.

Нацумэ почти дошла до дома. Вдруг краем глаза она заметила мужчину в деловом костюме, сидящего на земле, прислонившись к столбу. Она вздрогнула и напряглась.

Осторожно присмотревшись, она поняла, что он без сознания — скорее всего, пьян. Служащий, спящий на обочине, не такое уж редкое зрелище. Обычно, если дело происходит на оживленной улице, она проходит мимо, надеясь, что о нем позаботятся полицейский или какой-нибудь сердобольный прохожий. Но здесь она решила окликнуть его, а если не откликнется — вызвать полицию.

Нацумэ подошла поближе и вдруг узнала лицо.— Господин Хасима?

За несколько месяцев он стал постоянным клиентом. Работал он, кажется, в крупной компании с мировым именем. Сегодня с ним сидела Ририка, и Нацумэ ещё переживала, как быстро та наливает ему… И вот, как она и боялась, результат.

— Господин Хасима? Господин Хасима?

Она слегка потрясла его за плечо. Он не подавал признаков жизни.

Что же делать?

Если его заберет полиция за появление в нетрезвом виде в общественном месте, это может повредить его карьере. Вызвать такси она не могла — он не просыпался. На улице декабрь, если он пролежит здесь всю ночь, то может замерзнуть насмерть. И вообще он не производил впечатления плохого человека, даже если и не блистал общительностью…

— Хм…

Нацумэ вздохнула. Выбора не было. Она решила забрать господина Хасиму к себе. К счастью, её квартира была на первом этаже, да и сам Кэйсукэ был щуплым и невысоким, так что тащить его было не так уж и тяжело.

Кэйсукэ разбудило пение птиц.

— М-м?

Он приподнялся, и голова тут же закружилась. Заныли спина и плечи.

Где я?

Домом тут и не пахло. Он поморщился от боли и холода, оглядываясь. Это была крошечная комната в японском стиле с татами на полу и маленьким окошком в стене. Сбоку стоял пластиковый шкаф с одеждой и несколько горшочков с ростками гороха.

Кэйсукэ спал на довольно тонком футоне, укрытый двумя поношенными одеялами. У подушки лежали его пальто, костюм и портфель.

Он посмотрел на часы: уже больше семи утра.

Внезапно он уловил аппетитный запах. Он поднялся и открыл раздвижную дверь. На крошечной кухне готовилась маленькая фигурка — ребенок. Девочка. Волосы до плеч были собраны в два хвостика, на ней была юбка. На вид ей было не больше десяти лет. Она медленно помешивала половником что-то в кастрюльке на газовой плите. Оттуда поднимался пар и пахло мисо-супом.

Кэйсукэ растерянно смотрел на девочку. Она выключила газ и обернулась. Это был симпатичный ребенок с большими глазами. Взглянув на Кэйсукэ, она немного испугалась. Он хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.

— А… Э-э-э…

Девочка поклонилась.— Доброе утро, — сказала она, глядя на него снизу вверх.

— Ах, да… Доброе. Эм… Как тебя зовут?— Тихиро Каноу. Мне одиннадцать лет.

— Понятно. А… не подскажешь, где я?

Девочка, Тихиро, назвала адрес. Это был район с другой стороны от клуба, прямо противоположный его дому. Он ушел совсем не в ту сторону.

— Прошлой ночью мама нашла вас спящим на дороге и привела сюда.

Кэйсукэ смутно припомнил вчерашний вечер. Напился до скотского состояния, отключился на улице… Позор. Лицо залила краска стыда и отвращения к самому себе.

— А… где твоя мама?— Мама переодевается, — Тихиро показала на дверь, наверное, в ванную.

— Ах…

Он не мог же открыть эту дверь. Кэйсукэ неловко замер.

— Хотите мисо-суп? — робко спросила Тихиро.

— А… Да. Спасибо. — Есть совсем не хотелось, но он кивнул.

— Хорошо. Посидите здесь минуточку.

Кэйсукэ сел на пол у низкого столика. Тихиро взяла миску из сушилки у раковины и налила в нее суп.

— Пожалуйста, — она поставила перед ним миску и палочки.

— С-спасибо.

В супе были ростки гороха и целые пресноводные мидии. Кэйсукэ поднес миску ко рту и попробовал. Глаза у него расширились от неожиданности. Насыщенный вкус мидий идеально сочетался с бульоном. Он проглотил суп, хотя и не был голоден, и почувствовал, как тепло разливается по всему телу. Он даже заметил мелко нарезанный имбирь, смешанный с ростками.

Это был не тот растворимый мисо-суп, который Кэйсукэ иногда пил дома. Он мягко проникал в тело, согревая его. Говорят, мидии полезны для печени. Может быть, его специально для него сварили? От этой мысли стало тепло на душе. Он продолжал наслаждаться супом.

Рядом с миской появилась ещё одна тарелка. Пахло специями. Это было карри с мелко нарезанным мясом и ростками гороха.

— Это вчерашнее, — сказала Тихиро, — но если хотите, поешьте.

Кэйсукэ посмотрел на карри, потом на Тихиро.— Спасибо, но я не очень голоден…

В этот момент его желудок громко заурчал. Тихиро тихонько хихикнула.— Мама всегда говорит, что карри — лучшее средство от похмелья.

— Да ну?… В нем же куркума, наверное…

Он попробовал одну ложку. Карри было острым, с глубоким насыщенным вкусом. Мясо и хрустящие ростки гороха отлично дополняли специи и разжигали аппетит.

— Вкусно. Очень… очень вкусно.— Хи-хи! Спасибо, — смущенно ответила девочка.

— Ты сама готовила?— Ах, ну… да.— Наверное, это было сложно.— Если в обычный коробочный набор для карри добавить персиковый нектар, вкус становится намного глубже. Я ещё люблю экспериментировать со смесями специй…— А-а-а… А какое тут мясо? Вроде не говядина и не свинина…— Это тофу. Если тофу заморозить, он станет сухим и по текстуре будет напоминать мясо.— Тофу? Это?..

Кэйсукэ с удивлением съел ещё пару ложек. С каждым глотком он чувствовал, как в ослабевшее тело возвращаются силы. Он вспомнил, когда в последний раз ел по-настоящему хорошую домашнюю еду. В его рационе в основном были замороженные полуфабрикаты и еда из круглосуточных магазинов. Чаще всего — энергетические батончики. В клубе он пил алкоголь и закусывал простыми снеками.

Он наслаждался карри, когда:— Ах, вы проснулись?

Красивый голос заставил его замереть. Он опустил ложку и замер.

— Это вы…

Из ванной вышла знакомая женщина.

[[image:/storage/reader-images/4563b63547821cdda11a9a7e36c52bfe584b2a2e.png]]

Она работала хостес в том самом клубе. Когда он впервые пришел туда с коллегами, она сидела за их столиком — та третья девушка, что была с Нацу и Ририкой.

Та милая, с неловкой улыбкой. Когда Нацу не было на месте, они пару раз сидели за одним столиком, но общения не получалось, и он обычно быстро уходил. Сейчас она даже не пыталась улыбаться. Более того, выглядела она так, будто была не в духе.

— Эм… «Мэгу»?

Девушка поморщилась.— Пожалуйста, не называйте меня псевдонимом при дочери. Меня зовут Нацумэ Каноу.

Нацумэ села за стол напротив Кэйсукэ.

— Я сейчас разогрею твое карри, мам.— Подожди, Тихиро. Можно, мы немного побудем одни?— Хорошо!

Тихиро вышла. Кэйсукэ и Нацумэ несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

— Я ужасно извиняюсь, — сказал он, кланяясь.

Нацумэ вздохнула.— Вы должны быть осторожнее. В конце концов, всё могло кончиться очень плохо.

— Прошу прощения. Я обязательно отблагодарю вас позже.— Нет-нет, не нужно. — Нацумэ снова вздохнула. — Но… простите за резкость, но вам лучше перестать ходить в хостес-клубы. Это явно не ваше.

Кэйсукэ опешил от такой прямоты.— Никогда не думал, что хостес посоветует мне не ходить в хостес-клуб, — он поморщился.

— Ну, я сейчас не на работе, — спокойно ответила она.

— Я понимаю… я действительно не создан для этого. Не спорю. Но я просто не знаю, как ещё мне расслабляться.— Займитесь спортом. Это полезнее.— В-верно, но… — Кэйсукэ не знал, что ответить.

— И насчёт Нацу не переживайте, ладно, господин Хасима? У неё постоянных клиентов побольше, чем вы один. Да и в деньгах она не нуждается.

Кэйсукэ внутренне вздрогнул. Она прочитала его мысли.— Н-но у неё же больная дочь…— Она выдумала это.

— Что?

Нацумэ смущенно отвела взгляд, услышав его болезненный возглас.— Не очень красиво рассказывать такое… но я тоже к этому причастна.

— То есть?— История, которую Нацу рассказала вам, господин Хасима, почти дословно списана с моей. Она заранее узнала, что вы овдовели, и использовала мою биографию, чтобы стать к вам ближе… Хотя моя дочь никогда подолгу не лежала в больнице. Это Нацу придумала.

Выпалив это, Нацумэ понизила голос и немного раздраженно добавила:— Понимаете. Наша работа — дарить клиентам мечту. Я не считаю, что приукрасить свое прошлое ради этого — плохо… Но использовать мою реальную жизнь в качестве выдумки — это уже перебор.

Кэйсукэ молча слушал, хотя к концу её голос он едва разбирал.

— Ах… — Он помолчал, переваривая услышанное. — Вон оно что.

На его лице появилась улыбка облегчения.

Нацумэ удивилась.— Господин Хасима?

— Ну… Значит, никакой больной дочери нет? Это замечательно.

Кэйсукэ знал, как это больно, как страшно и тревожно, когда твой близкий человек лежит в больнице. Он знал, как трудно поддерживать его. Поэтому, узнав, что у Нацу нет больной дочери, он в первую очередь испытал искреннее, глубокое облегчение. Как ни странно, никакой обиды на обман он не почувствовал. В конце концов, когда он был на грани, именно Нацу спасла его. Это не изменилось.

Нацумэ с открытым ртом смотрела на него. Потом:— Хи-хи!

Она тихонько рассмеялась. Впервые она улыбнулась Кэйсукэ естественно. Он нашел эту улыбку очаровательной.

— Ха-ха-ха! Не может быть, чтобы люди и правда так реагировали! Вас обманули, а вы радуетесь! Кто вообще настолько добрый?— Ну что вы от меня хотите? Я серьезно…

Кэйсукэ покраснел, пока Нацумэ продолжала над ним подтрунивать.

На следующий день Кэйсукэ, как обычно, пришел в клуб. Но попросил позвать не Нацу, а Мэгу.

Когда они сели за столик, Нацумэ посмотрела на него с недовольным видом, какого хостес не должна показывать клиенту.

— Кажется, я советовала вам больше не приходить?— Советовали, — ответил Кэйсукэ своим обычным бесстрастным тоном. — Но я не помню, чтобы обещал этого не делать.

— Вы что, жалеете меня из-за моей домашней ситуации?— Нет. Я просто хотел с вами немного поговорить.— Говорят, я здесь самая необщительная девушка. Со мной скучно пить.— Какое совпадение. В офисе обо мне говорят то же самое.Нацумэ несколько секунд сверлила его взглядом, потом сдалась и вздохнула.

Они начали неспешно пить. Они не пытались специально поддерживать разговор, просто изредка обмениваясь парой слов. Вокруг них другие столики взрывались смехом и криками, а здесь царила совсем иная атмосфера. Но Кэйсукэ это нисколько не смущало. Напротив, этот вечер показался ему очень спокойным и приятным.

Прошел примерно месяц с тех пор, как Кэйсукэ начал приглашать Мэгу. Он приходил в клуб, проводил час-другой, выпивая не больше нормы, и уходил домой. Они мало разговаривали, и Нацумэ рядом с ним даже не пыталась делать фальшивую улыбку.

Больше всех этим была недовольна Нацу. Её постоянный клиент без предупреждения переключился на другую девушку. Она подловила Нацумэ после закрытия, и та честно призналась, что рассказала Кэйсукэ, на самом деле чью историю она использовала.

— Ты с ума сошла?! Зачем ты это сделала?!— Просто как-то само собой получилось, — спокойно ответила Нацумэ разгневанной коллеге. — К слову пришлось. Ничего страшного, да?

Это были те же самые слова, которыми Нацу оправдывалась перед Нацумэ, когда та узнала, что её прошлое украли для истории, рассказанной Кэйсукэ.Нацу кипела от злости.— Думаешь, я это так оставлю?

Травля началась на следующий же день. Нацу пыталась подставить ей подножку, наговаривала другим клиентам, прятала её туфли, пачкала платья. Остальные девушки либо делали, что она скажет, либо делали вид, что ничего не замечают, боясь стать следующей мишенью. Нацумэ пожаловалась менеджеру, но тот встал на сторону Нацу — главной звезды клуба — и посоветовал «не раскачивать лодку».

Нацумэ терпела около месяца, а потом решила уволиться. Ей было обидно признавать поражение, но воевать было бессмысленно — это не приносило ни йены прибыли. Да и не была она здесь звездой. Она и раньше подозревала, что эта работа не для неё.

Жалко было только дочь, которой снова придется жить экономно… и одного бесстрастного постоянного клиента.

Кэйсукэ узнал, что Нацумэ уволилась, через неделю. Когда он попросил позвать Мэгу, менеджер сообщил ему новость.

— Простите, она на днях уволилась.

Услышав это, Кэйсукэ вышел из клуба и побежал.

Примерно через десять минут бега, потный и тяжело дышащий, он позвонил в дверь Нацумэ. Растрепанный, с перекошенным лицом, он больше походил на преступника.

Дверь открыла Нацумэ.

— Добрый вечер.— Хаф-хаф-хаф… До-добрый… кха-кха! Кха-а-а!— Эй! Вы в порядке?!

Нацумэ помогла ему войти, налила стакан воды и дала ему прийти в себя.

— Что случилось? Зачем вы пришли в такое время?

Кэйсукэ немного подумал, отвел взгляд и сказал:— Я узнал, что вы уволились. И как-то сам не заметил, как побежал.

Нацумэ усмехнулась.— Ну вы и тип… Вечно заставляете меня смеяться ни с того ни с сего.— Я не для того пришел, чтобы вы смеялись, — буркнул он. — Почему вы уволились без предупреждения?— Поняла, что это не мое.— Вам потребовалось так много времени, чтобы это понять?!

От неожиданного ответа Нацумэ смутилась.— Ну… ладно, я соврала. Просто у меня не сложились отношения с персоналом.— Не сложились?— Да. В этой сфере между хостес бывают трения.— Это из-за того, что вы рассказали мне о лжи Нацу?— Вы проницательны, — удивилась Нацумэ.

— Извините.— Вам не за что извиняться, господин Хасима. Я просто разозлилась, что мою биографию украли.— Что вы теперь будете делать?— У меня есть кое-какие сбережения. Какое-то время смогу прожить на одну дневную работу.— Но потом снова придется работать по вечерам?— Да, но хостес я больше не буду. Наверное, придется заниматься физическим трудом, но…— Это будет тяжело.— Ничего не поделаешь. Жизнь такая, — Нацумэ слабо улыбнулась.

— Да, — Кэйсукэ улыбнулся в ответ. — Выйдете за меня замуж?

Это прозвучало настолько естественно, будто они обсуждали погоду. Предложение было безумно неожиданным, но Нацумэ ничуть не удивилась. Её ответ тоже прозвучал обычно.

— Да, хорошо.

Так они обручились, но у обоих были дети, поэтому сразу съехаться и познакомиться с семьями не получилось. Они решили встречаться, предполагая, что скоро поженятся, и посмотреть, как пойдут дела.

Кэйсукэ уже знал дочь Нацумэ, Тихиро, поэтому вскоре стал частым гостем в их квартире. Тихиро была удивительно рассудительным ребенком для шестиклассницы. Она отлично готовила, была добра и совсем не боялась Кэйсукэ, который иногда казался суровым. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять: они поладят, когда станут семьей.

Проблема была в его сыне, Ицуки.

Ицуки больше не замыкался в себе, как после смерти матери. Кэйсукэ казалось, что в его характере появилось больше целеустремленности. Но даже в старшей школе он оставался замкнутым, никуда не ходил, ничем не занимался. В выходные он просто сидел у себя в комнате и копался в ноутбуке. Он почти ни с кем не общался, даже с отцом.

Время для знакомства с новой семьей было неподходящее. Кэйсукэ старался стать ближе к Ицуки. Он спрашивал про оценки в школе, про друзей, про домашнее задание — ничего особенного, но часто. Однако Ицуки лишь раздраженно отвечал: «Ничего» или «Да так», и никогда не начинал разговор первым. Вежливости ему было не занимать. Интересно, в кого он такой?

Время шло, а прогресса не было.

Однажды в выходной день, в сентябре. Кэйсукэ и Ицуки молча ужинали, когда Ицуки вдруг заявил:

— Я стану профессиональным писателем.

Кэйсукэ от неожиданности вздрогнул. Но Ицуки редко с ним разговаривал, а тут речь шла не о школьных делах, а о будущем. О положительной мечте. Кэйсукэ обрадовался.

— Профессиональным писателем? …Что ж, это достойная цель.

Стать профессиональным писателем может далеко не каждый, думал он, но как хобби это неплохо. Если это добавит Ицуки мотивации, тем лучше.

Но Ицуки, похоже, удивила такая реакция.— Ах, нет, — смутился он, — э-э-э, не то чтобы…— Хм?— Я не буду пытаться им стать, — сказал он, немного смущаясь, но с гордостью. — Я уже им стал.

Теперь растерялся Кэйсукэ.— Что? Как это?

Как объяснил совершенно ошарашенному отцу, Ицуки написал роман, который победил в конкурсе молодых авторов, проводимом одним издательством, и его собираются публиковать. Ему сообщили об этом несколько дней назад. Через пару месяцев состоится церемония награждения, и он получит премию в пятьсот тысяч йен за призовое место. Обычно несовершеннолетним для участия в конкурсе нужно разрешение родителей. Ицуки, разумеется, не стал его спрашивать, и только когда редактор сказал: «Без согласия родителей мы не сможем с вами работать», — он был вынужден рассказать Кэйсукэ.

— Ну… в общем… А, да, он сказал, что мне нужно открыть банковский счет, чтобы переводить туда гонорары и премию. У меня же есть счет, куда ты клал новогодние деньги? Я буду пользоваться им, так что дай мне карточку и чековую книжку.

Кэйсукэ был ошеломлен этим потоком информации, но когда пришел в себя, начал злиться. Как Ицуки мог не сказать ему о таком важном деле? Какое это издательство? Насколько им можно доверять? Что он вообще написал? С каких пор он пишет романы?

Минут десять он строго задавал эти вопросы, а Ицуки закатил глаза:— Фух… Тебе-то какая разница?

— Какая разница?! Мне большая разница! Я твой отец!— Да какая разница. Как стану профессионалом, буду жить на свои деньги.— Ты серьезно? Собираешься всю жизнь содержать себя писательством?— Ну да?— Ты знаешь, что это единицы могут? Люди с особым талантом.

Ицуки бросил на него острый взгляд.— Ну, я и буду таким. Буду в числе этих единиц… Как мой… мой главный герой!

Он произносил слова, словно взвешивая каждое, а потом встал и ушел к себе.

Кэйсукэ остался в столовой. В нем смешались разные чувства: гнев и раздражение на эгоистичного сына, родительское беспокойство, шок от неожиданной новости. Он не мог пошевелиться.

До этого момента их с Ицуки отношения, хоть и отстранённые, были в пределах нормы для их возрастов. Теперь же начался явный разлад.

Когда Кэйсукэ рассказал об этом Нацумэ, та заметила:— Может, у него просто переходный возраст?— Ты хочешь сказать, что когда-нибудь Ицуки станет более открытым? Потому что создается впечатление, что его переходный возраст начался еще в средней школе, и сейчас он только усугубляется.

Кэйсукэ навёл справки и выяснил, что книга Ицуки относится к жанру «ранобэ» — тем самым книжкам с обложками в стиле аниме, которые он всё время читал у себя в комнате. Конкурс проводила компания «Гифт Паблишинг», солидное издательство среднего уровня, выпускающее специализированные журналы, литературу для взрослых и мангу. Ицуки получил поощрительный приз — самую незначительную награду.

Кэйсукэ мало что понимал в развлечениях, а уж в ранобэ тем более, но знал, что издательский бизнес в Японии переживает не лучшие времена. Победа в конкурсе в самой низкой номинации совсем не гарантировала, что Ицуки сможет стать профессионалом. Сейчас он, возможно, на седьмом небе, но скоро реальность возьмет своё, и ему придется вернуться на более приземленный путь…

— Слушай, а когда я познакомлюсь со своим новым братом?

Пока Кэйсукэ и Нацумэ разговаривали, Тихиро принесла чай и задала этот животрепещущий вопрос. Она уже знала об их планах пожениться и была рада. Она никогда не знала отца, и ей очень хотелось жить в полноценной семье. А когда она узнала, что у Кэйсукэ есть сын-старшеклассник, то пришла в восторг. «Вау, у меня будет старший брат!» — сказала она. Её мама всё время работала, и Тихиро никогда некому было её баловать. Старший брат идеально подходил на эту роль.

— Ещё немного, ладно, Тихиро?

Кэйсукэ немного прищурился, но ответил мягко. Ицуки был сейчас не в том состоянии, чтобы спокойно о чем-то разговаривать. Они с Нацумэ решили рассказать ему обо всем после выхода книги, надеясь, что к тому времени он успокоится.

Книга вышла гораздо позже, чем ожидал Кэйсукэ. Сначала он не знал, что после победы в конкурсе публикация не происходит мгновенно. Ицуки приставили редактора, и роман прошёл несколько этапов доработки. Ранобэ требуют иллюстраций, а это тоже время.

Подготовка книги Ицуки шла медленнее, чем у других победителей того года. Он получил уведомление о победе в сентябре, но его дебютная работа «Сестра Апокалипсиса» появилась на полках магазинов только в следующем июне — почти через девять месяцев.

— Значит, книгу всё-таки издали.

Кэйсукэ смотрел, как Ицуки, держа в руках экземпляр «Сестры Апокалипсиса», ухмыляется. Как только он заговорил, Ицуки нахмурился и сухо бросил:— Ага.

— Можно мне почитать?— Нет. Ты всё равно не поймешь.

Кэйсукэ обидел плоский отказ, но он смиренно отступил.

Вскоре после этого он зашёл в книжный, который работал допоздна. Убедившись, что книга сына действительно продаётся, он взял «Сестру Апокалипсиса» и, испытывая некоторую гордость, подошёл к кассе. А дома устроился в кресле в гостиной и начал читать.

— Фух…

С огромным трудом продираясь к финалу, Кэйсукэ перевернул последнюю страницу с напряженным лицом. Его прошиб холодный пот. Руки слегка дрожали.

Неужели Ицуки написал… это?

В этот момент Ицуки спустился в гостиную. Он взглянул на Кэйсукэ, потом на книгу у него в руках.

— А… Откуда это у тебя?— Я её купил, — глухо ответил Кэйсукэ.

— А.

Ицуки выглядел одновременно смущенным и неловким, пока Кэйсукэ с трудом подбирал слова.

— Ты… Ты написал это?

Уловив негативный подтекст, Ицуки нахмурился.— Я же говорил, ты всё равно не поймешь.— Конечно, не пойму! Кто вообще такое поймет? — Кэйсукэ повысил голос, и Ицуки вздрогнул.

— Ну и не надо! Это… Это я! Мой роман! Я вложил в него всего себя!

Кэйсукэ не верил своим ушам.— Ты серьезно? В эту… В эту отвратительную…

Ицуки побагровел от ярости.— Да забудь! Черт с тобой!

Он выбежал из комнаты. Сверху раздался хлопок двери. Кэйсукэ швырнул книгу на пол.

Через несколько дней Кэйсукэ пришёл к Нацумэ с мрачным лицом.

— Я… я хочу отменить свадьбу.

Шокированная Нацумэ спросила, в чем дело. Оказалось, по словам Кэйсукэ, его сын Ицуки — извращенец с ненормальной тягой к «младшим сестрам».

Она прочитала принесённый им экземпляр «Сестры Апокалипсиса». Работая в хостес-клубе, она сталкивалась с фанатами аниме и манги и была более осведомлена в этой культуре, чем Кэйсукэ, но даже по её меркам любовь к образу младшей сестры, пронизывающая этот роман, была чем-то из ряда вон выходящим.

— Но это всего лишь роман, — возразила она. — Не факт, что Ицуки на самом деле думает так же, как герой этой книги.— Но Ицуки сам мне сказал. Он сказал, что вложил в этот роман всего себя. «Это я», — сказал он.— Ах, сказал… — Нацумэ ошеломленно замолчала.

— Если я женюсь на тебе, — торжественно произнес Кэйсукэ, — и Тихиро станет его младшей сестрой… он может совершить нечто непоправимое. Поэтому… мне очень жаль, но…— Нет!

Крик Тихиро из соседней комнаты прервал Кэйсукэ на полуслове.— Т-Тихиро…— Ты слышала, Тихиро?

Девочка выбежала к ним, со слезами на глазах.— Мама, тебе нужен господин Хасима! И я хочу, чтобы он стал моим папой! Я хочу, чтобы мы стали семьей!— Я тоже этого хочу… но я не могу подвергать тебя опасности.— Если у меня будет старший брат, мне всё равно, что он будет делать!— Нет, Тихиро, ты, кажется, не понимаешь, в чем может быть проблема!

Самоотверженность Тихиро ошеломила Кэйсукэ.

— Мне неловко это говорить, но я… я боюсь Ицуки. Я понятия не имею, что у него в голове. Но одно я знаю точно: я ни за что на свете не позволю ему иметь младшую сестру.— Тогда я буду мальчиком!— Что?!— Ты о чем, Тихиро?

Кэйсукэ и Нацумэ в изумлении уставились на девочку.

— Я буду притворяться мальчиком, когда буду рядом с Ицуки. Думаю, с младшим братом он будет вести себя нормально.— Н-но… Притворяться мальчиком… это безумие…— Я серьезно! Пожалуйста! Пожалуйста, не отменяй свадьбу!— Ох…

Кэйсукэ дрогнул под напором искренних мольб Тихиро. Он сам хотел стать семьей с Нацумэ и Тихиро. Идея о том, что его будущая падчерица будет притворяться мальчиком перед Ицуки, была настолько абсурдной, настолько безумной… но, возможно, её стоило обдумать.

— Давай подумаем, Кэйсукэ.

Нацумэ поддержала эту идею, и Кэйсукэ решил серьёзно оценить, насколько реален план Тихиро.

Главной проблемой была фигура… Но, учитывая, что Тихиро только пошла в первый класс средней школы, она была необычно маленькой для своего возраста. Это, кажется, передалось ей от бабушки по материнской линии — скорее всего, генетика. Если у неё не начнётся резкий рост груди, обмануть Ицуки будет можно.

Следующая проблема — голос. Сейчас он как раз ломался, так что это не было большой проблемой, но если он останется высоким и в будущем, это будет выглядеть странно. Однако у некоторых людей голос не меняется, а некоторые мужчины от природы имеют высокий голос.

А что насчёт имени? По счастливой случайности, Тихиро — это имя, подходящее и мальчику, и девочке. Одежда? В средней школе, куда Тихиро пойдёт, когда переедет к Кэйсукэ, не было обязательной формы.

Таким образом, после всех обсуждений они пришли к выводу: если они втроём будут действовать сообща, притворяться перед Ицуки дома, что Тихиро — мальчик, не так уж и невозможно.

Конечно, они не смогут делать это вечно. Возможно, он раскроет обман раньше, чем они ожидают. Но они будут надеяться, что к тому времени странности в голове Ицуки пройдут. К тому же, Кэйсукэ посмотрел отзывы на «Сестру Апокалипсиса» в интернете. Большинство читателей были так же возмущены, как и он. Конечно, непонятно, каким чудом она получила приз, но с таким приёмом у Ицуки нет шансов стать профессиональным писателем. Он столкнется с реальностью, станет обычным старшеклассником, потом обычным студентом, а когда испытает нормальную любовь, его странное влечение к «сёстрам» пройдёт. Это была оптимистичная надежда Кэйсукэ, но другой у него не было.

— Ты уверена, Тихиро? — спросил Кэйсукэ.

Тихиро решительно кивнула.— Да. Я девочка… или мальчик… который хочет, чтобы у него была семья.

Так родился секрет, который изменил жизнь не только Ицуки, но и многих других вокруг него. Кэйсукэ и Нацумэ были людьми умными, и обычно они не стали бы воплощать в жизнь такую безумную идею, придуманную ребёнком… Но, возможно, чтение «Сестры Апокалипсиса» слегка повлияло и на их рассудок.

Примерно месяц спустя Тихиро, «сын» новой жены отца, впервые встретился лицом к лицу с Ицуки.

[[image:/storage/reader-images/a8e0f8d89f44637871fac4a7f517c8e0d2b643b4.png]]
КЭЙСУКЭ ХАСИМА

ДАТА РОЖДЕНИЯ: 20 августа

ВОЗРАСТ: 47 летОтец Ицуки Хасимы.

Третий сын богатой семьи из префектуры Гифу. С детства его воспитывали в строгости, и в итоге он оказался на элитной карьерной траектории. В душе — человек страстный, вот только выражать эмоции не умеет, зато способен на довольно безрассудные поступки.

С методами воспитания своих родителей он был не согласен, поэтому Ицуки к учебе не принуждал. Позволял сыну всякие излишества — например, читать сколько влезет любых романов.

Когда он женился на хостес Нацумэ, родня с ним поругалась и всякую связь оборвала. С Ицуки отношения тоже непростые. Но за сыном он всё равно присматривает и каждую новую книгу покупает.

Сам он этого ни за что не признает, но если посмотреть на неуклюжесть, страстность и взрывной характер — они с Ицуки очень похожи.

НАЦУМЭ ХАСИМА

ДАТА РОЖДЕНИЯ: 11 мая

ВОЗРАСТ: 36 летМать Тихиро Хасимы.

В старшей школе была умницей и всеобщей любимицей — даже президентом ученического совета заседала. А потом влюбилась в учителя. Да так, что бросила учебу и вышла за него замуж — назло всем родственникам.

Муж вскоре погиб в автокатастрофе. Вскоре после этого родилась дочь Тихиро.

Когда девочка подросла, Нацумэ, чтобы растить ее одна, взялась за работу и днем, и ночью. На одной из вечерних подработок она и познакомилась с Кэйсукэ Хасимой.

Ее сценическое имя в хостес-клубе — игра слов: «Нацумэ» и «мускатный орех» (nutmeg) перекликаются, создавая звучный псевдоним.

----------

Как мой братишка превратился в сестрёнку

— Но я правда его младшая сестра!!!

Это случилось в конце июня. В тот день Ицуки Хасима устроил закрытый показ первой серии аниме «Всё о моей младшей сестре». А после они с друзьями зарубились в настолку — всей шестеркой, включая Эшли. В напряжённой битве Тихиро (она же Сэн) разнесла Детмаску (она же Наюта) в пух и прах. Но когда Наюта с издёвкой протянул: «Ты же только в игре младшая сестрёнка, да, Тихирооо?» — в душе у девушки что-то отчётливо щёлкнуло. И в конце концов всё прорвалось наружу. Секрет, который она так долго хранила, наконец выплыл.

Реакция на внезапное признание у всех оказалась разной.

Эшли, которая и так всё знала, тряслась от едва сдерживаемого смеха. Токи, почти уверенный в своей правоте, но не имевший чётких доказательств, внутренне приготовился к буре. Наюта, Харуто и Мияко переглянулись в полном недоумении: «Это он о чём?» А Ицуки, выглядевший растеряннее всех, спросил:

— Что? Тихиро… Ты о чём?

Но он не успел договорить. Тихиро выпалила:

— А… ну… это… Я-я…

— Ты?

— Да шучу я, ребят!

Она выдавила улыбку, изо всех сил пытаясь всё свести к шутке.

— Э… Что?

Ицуки растерянно хлопал глазами, а Тихиро нервно хихикнула.

— Ну чего вы, ребят. Я просто пошутил. Не надо же всё так серьёзно воспринимать, Ицуки. Тут полагается подколоть меня, а не…

— А, ну да! Это была шутка! — рассмеялась Мияко. — Ты так серьёзно сказал, что я даже испугалась!

— Ага, слишком резко! Если уж решил нас разыграть, надо было как-то понятнее!

Тихиро виновато улыбнулась, слушая замечания Харуто.

— Ах, ха-ха-ха… Извините. Я просто не привык ещё… Хи-хи…

— Ня-ха-ха! Не пугай так, — засмеялась Наюта. — Я уже почти поверила, что ты и правда его сестра!

— Ха-ха-ха! Да бросьте, Кани-сан, такого же не может быть!

Мияко, Харуто и Наюта восприняли это как шутку. Ицуки был готов к ним присоединиться.

— А… Это была шутка? А, ну да, понял! — Он ещё не до конца отошёл от шока, но изо всех сил старался поддержать всеобщее настроение.

«Фух… Кажется, пронесло…»

Тихиро кое-как изобразила улыбку и вдруг осознала, что её сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди.

Но тут в дверь позвонили.

— Это мне посылка? — Ицуки поднялся и открыл дверь.

— Эййй!

На пороге стоял Сэцуна Эна — художник, который рисовал иллюстрации к ранобэ.

— О, Сэцуна! Пришёл!

— Ага, увидел твоё письмо и сразу примчался!

Ицуки приглашал Сэцуну на показ, но единственный более-менее надёжный способ связаться с ним — это обычная электронная почта, да и то он мог не проверять её по несколько дней. Ицуки уже решил, что его сообщение снова осталось без ответа.

— Поздравляю с аниме, сэнсэй!

— Спасибо. Заходи. Мы как раз закончили играть в RPG, так что хочешь, покажу серию?

— Отлично!

Сэцуна шагнул внутрь квартиры Ицуки.

— Привет, народ! Я Пурикэцу, иллюстратор, и я ааааа?!..

Не успев закончить представление, Сэцуна вдруг замолк, ткнул пальцем в Тихиро и заорал.

— Ааааа?! — в ответ Тихиро вытаращилась на Сэцуну в изумлении и тоже завизжала.

— Ч-что случилось?! — испуганно спросил Ицуки.

— Ну… это… она… а…

Только что Тихиро думала, что всё обошлось шуткой, и тут этот появляется из ниоткуда. Она даже двух слов связать не могла.

Сэцуна же был вне себя от восторга.

— Сэнсэй! Это же она! Тихиро! Девушка с Попой Тысячелетия! Я искал её целый год! Невероятно, какие шансы?! То есть я правда вижу Тихиро прямо у тебя в квартире?! Вы всё это время были знакомы?!

«Ах ты ж *** *** *** *** сын!..»

Не успела она его остановить, как Сэцуна уже вовсю трещал. Тихиро мысленно осыпала его самыми грязными ругательствами, какие только знала, а её лицо превратилось в маску ярости.

— Э-э-э, Тихиро? — Ицуки, покрываясь холодным потом, переводил взгляд с неё на Сэцуну и обратно.

— Здравствуйте, ха-ха! Вы знакомы с моим братом? — с улыбкой произнесла Тихиро, предпринимая отчаянную последнюю попытку. — Мне кажется, вы меня с кем-то путаете.

Но Сэцуна лишь удивлённо посмотрел на неё.

— Что? О чём ты, Тихиро?

— Бесполезно, — напряжённо выдал Ицуки. — Он же зовёт тебя Тихиро…

Это был смертный приговор. Тихиро тихо застонала, надув губы.

— Ладно. Да, я его младшая сестра. Довольны?

— А почему ты злишься на меня?

Ицуки выглядел абсолютно растерянным. Затем он сделал несколько глубоких вдохов и сел рядом с Тихиро, в упор разглядывая её лицо и фигуру.

— Хммм… Значит… ты… Ты правда девушка?

От этого пристального взгляда Тихиро покраснела и кивнула.

— Хммммм… Мне сложно в это поверить…

— То есть я вообще не похожа на женщину? — в голосе Тихиро смешались обида и возмущение.

— Нет, я не про внешность… Я о том, что мы жили под одной крышей, пока я не съехал! Неужели я бы ни разу за всё это время ничего не заметил?

— Но, Ицуки, когда ты был дома, ты почти всё время сидел у себя в комнате…

— Да, но… хммммм… — он всё ещё не мог принять этого.

— Ладно, тогда… — робко начала Тихиро, — может, я покажу тебе доказательства?

— Д-доказательства?! — Ицуки покраснел и замахал руками. — Это слишком смело!

— Ой, — Тихиро вдруг поняла, как это прозвучало. — О чём это ты подумал, Ицуки?

— Ну, если хочешь доказать, что ты девушка, то либо грудь, либо…

— Не делай таких странных выводов! Я говорила о студенческом билете! В школе я девушка, так что… — Она достала билет из сумки и вгляделась в него. — Ой. Здесь нет графы «пол»…

На билете вообще не было графы «пол». Фотография была, но на ней Тихиро красовалась в школьной форме, не похожей на женскую, и с такой же причёской, как сейчас. Билет ничем ей не помог.

— Ладно, тогда завтра схожу в мэрию и возьму копию свидетельства о рождении…

— Э-хе-хе… — Эшли улыбнулась, перебив суетящуюся Тихиро. — Не нужно. Я лично подтверждаю, что Тихиро — девушка.

— Эшли? — Ицуки повернулся к ней. — Ты знала?

— Да, однажды случайно застала её голой у себя в офисе.

— Стой. С каких это пор налоговый консультант натыкается на голых школьников-уборщиц у себя в офисе?

— Ой, хватит придираться к деталям! — Эшли легко парировала. — Но я подтверждаю, хорошо? У Тихиро точно нет пениса!

— Э-это слишком откровенно! — Тихиро покраснела и бросила на Эшли обиженный взгляд.

— Хммм… Ладно, не важно, что говорит Эшли. Если Тихиро настаивает, значит, так оно и есть… Сэцуна бы не перепутал женскую попу с мужской… М-да… Придётся поверить… — Ицуки глубоко вздохнул, наконец принимая реальность. — Хаах… Но всё же… Скрывать свой пол? Зачем тебе вообще понадобилось делать такую глупость?

Он старался говорить ровно.

Тихиро немного опустила голову.

— Когда мама и папа говорили о свадьбе вышла твоя дебютная книга… Папа прочитал её и, ну… он… начал переживать за меня. И заговорил о том, чтобы отменить свадьбу.

— А? Подожди. Я не понимаю, к чему ты ведёшь. Папа прочитал ту книгу и начал переживать за тебя? Из-за чего?

Ицуки, казалось, не понимал контекста рассказа Тихиро. Он был единственным в комнате, кто этого не понимал.

— А-а-а…— О-о-о…— Да-да-да…— Ну, ещё бы.

Мияко, Токи, Наюта и Харуто выглядели крайне понимающе, что ещё больше сбило Ицуки с толку.

— И что здесь понятного?

— Ну, — объяснил Харуто, — даже для такого задрота-ранобэ, как я, твоя первая книга была настоящим безумием, знаешь. А твой отец — самый обычный человек? Ни ранобэ, ни манги, ничего такого? Если он прочитал это без всякой предварительной подготовки…

— Да, — добавила Эшли, — я прочитала все твои работы, но та книга была самой невразумительной.

— «Сестра Апокалипсиса» — это божественный шедевр! Только избранные способны понять её величие! — Наюта, как всегда, тут же вступилась за Ицуки.

Токи с болезненным видом подтвердил правду.— Мы знали по рукописи, что эту книгу будут либо обожать, либо ненавидеть. GF Bunko опубликовали её, потому что решили: уж если кто-то её полюбит, то полюбит всей душой. Но, честно говоря, мы как-то не подумали, что скажут об этом родители автора…

— Ннгх… Пять лет я профессионально пишу, и до сих пор мне тычут носом в мою первую книгу…

От такой неожиданной критики Ицуки немного насупился, а Тихиро продолжила.

— Ну, и папа заговорил о том, чтобы отменить свадьбу. Мама прочитала книгу и, кажется, была не против этой идеи… Тогда я и предложила маме и папе притворяться перед тобой, что я мальчик.

— Что?! Ты сама это предложила?!— Да.— Зачем тебе… Это же полный абсурд!

— Потому что я хотела семью, — дрожащим голосом ответила Тихиро. — Я росла без отца. И всегда мечтала о семье, как у всех. Чтобы у меня были мама и папа, и может быть, даже старший брат. И чтобы мы все вместе сидели за одним столом… Я очень этого хотела.

— И ради этого ты была готова лгать? Даже если это означало обманывать кого-то из этой новой семьи? — Голос Ицуки был резким, почти осуждающим, и плечи Тихиро дрогнули.

— Ты правда думала, что у тебя будет настоящая семья, если всё это время ты обманывала младшего её члена? Это так… недальновидно.

— П-подожди, Ицуки… — Мияко попыталась вмешаться, но остановилась. Никто не мог ничего сказать. Было легко понять, почему Ицуки так зол.

— Ох… — Из глаз Тихиро потекли крупные слёзы. — Про-прости… Ицуки… Прости, что я лгала… и обманывала тебя… Прости, прости…

Она опустила голову, бесконечно извиняясь сквозь слёзы. Ицуки посмотрел на свою младшую сестру — теперь уже сестру — и сказал чётко, так, чтобы слышали все:

— Ладно, прощаю!!!

— Эх?

Тихиро подняла заплаканное лицо и уставилась на брата красными глазами.

Тот широко улыбнулся ей.— Я сказал «прощаю». Забудь об этом.

[[image:/storage/reader-images/9a05b41577643dcfca61b7fe322c5a39058e558f.png]]

— Ах… Ты-ты уверен? Я так долго тебе врала…

Тихиро была скорее в шоке, чем испытывала облегчение. Она не верила, что её можно так легко простить.

Ицуки вздохнул.— Ну, мне есть что сказать, и вообще мне не нравится, что папа и мачеха подыгрывали этому безумному обману… Но, если честно, это позволило мне встретить тебя, Тихиро. Ты мне очень помогла. И все воспоминания никуда не денутся только потому, что ты оказалась девушкой. К тому же…

Его счастливая улыбка дополнила бодрый голос.

— Ты только что сказала, что у меня всё это время была сестра! О чём тут жалеть? Ха-ха-ха! Сегодня самый счастливый день в моей жизни! Давайте, ребята! Нужно отметить это дело!

Тихиро в замешательстве смотрела на оживившегося Ицуки. А затем на её губах расцвела улыбка.

— Спасибо, Ицуки… В таком случае… Я рада быть твоей сестрой.

— Ещё бы! А я рад, что ты — моя младшая сестрёнка!

При этих словах глаза Тихиро широко распахнулись.— Точно! — воскликнула она по-девчоночьи радостно.

И так вечеринка по случаю показа «Всё о моей младшей сестре» плавно перетекла в праздник в честь камин-аута.

К уже приготовленной еде Тихиро добавила на низкий столик-котацу электроплитку и нажарила ещё мяса с креветками. К «поздравительному» пиву, которое пили днём, добавились бельгийское пиво и японский сакэ. Все с радостью налегали на угощение. Ицуки был на седьмом небе. Он без умолку твердил, как же он счастлив, что Тихиро — его сестра… И даже сама Тихиро, поначалу такая скованная, поддалась его настроению и начала веселиться.

«Если эта новость так всем обрадовала, надо было признаться раньше».

— Эй, Тихиро! Мясо готово!— Спасибо, Ицуки… О, я налью всем сакэ.— О, круто! Ничто не сравнится с сакэ, налитым младшей сестрой!— Э-э-э, разве от этого меняется вкус?

А вот остальные — особенно Мияко, Харуто и Наюта, которые ни разу не заподозрили, что Тихиро может быть девушкой, — чувствовали себя немного не в своей тарелке. Первый вопрос был: как к ней теперь обращаться.

— Так, э-э-э… Тебя по-прежнему можно называть Тихиро? — спросила Мияко.— Конечно, — ответила ей девушка. — В школе меня называют Ти-хи, так что можно как угодно.— Хмм… Ладно. Всё равно придётся привыкать…— Ага, странно. Никогда не думал, что переживу такой сюжетный поворот, — Харуто слабо улыбнулся.— Меня всё устраивает, — сказала Наюта.— Да, — добавила Мияко. — И мне кажется, я быстро привыкну к новому прозвищу.— Д-да, пожалуйста. Хи-хи… Странно, когда тебя называют как-то по-новому…— Ой-ой-ой, — хором сказали Мияко и Наюта, глядя, как Тихиро смущённо ёрзает на месте.

— И всё же, — заметил Сэцуна, глядя на Ицуки, — я и не знал, что Тихиро твоя сестра, Ицуки! Сэнсэй, можно попросить её показать мне свою попу?!— Нет! Не важно, что это ты просишь, Сэцуна, я никому не показываю задницу моей сестры!— Но если я хоть одним глазком увижу Попу Тысячелетия Тихиро, я стану на порядок лучше как иллюстратор!

Ицуки застонал.— Я бы хотел помочь тебе… но нет! Даже если от твоего роста профессионализма станут счастливы миллионы людей, игры и книги, над которыми ты работаешь, превратятся в мега-хиты, а японская экономика получит миллиарды иен, я отказываюсь позволять тебе смотреть на задницу Тихиро!

— Ох, Ицуки… Я рада, что ты это сказал, но, боже, как пафосно!Прямой отказ Ицуки вызвал у Тихиро умиление и невольный смешок.

А Кэндзиро Токи, наблюдавший за их перепалкой, почувствовал неясное беспокойство.

Раскрытие истинного пола Тихиро прошло в кругу друзей без особых драм. Ицуки, узнавший, что у него всё это время была младшая сестра, казалось, не изменил их отношения кардинально. Всё просто стало чуть глубже, чем было. По крайней мере, так казалось со стороны.

Но что-то всё равно не давало ему покоя. Что же это было? Токи надеялся, что тревога ложная, но, увы, его опасениям суждено было сбыться. И очень скоро.

----------

Её тревоги

Та вечеринка, которая из безобидного просмотра фильма превратилась в семейное откровение, отгремела уже к девяти вечера. Тихиро, Мияко, Харуто, Токи и Эшли смылись, оставив Ицуки наедине с Наютой Кани.

Наюта сидела вплотную, почти вжавшись в него.

— Ну и сюрприз, да? — спросила она с видом заговорщицы.

— Ага, ещё какой, — выдавил Ицуки.

— Похоже, у меня появилась жутко серьёзная соперница.

Она попыталась придать голосу беззаботную небрежность, но внутри всё ходило ходуном от волнения. Наюта украдкой стрельнула взглядом в его лицо — он смотрел на неё с таким недоумением, будто она только что заговорила на суахили.

— Соперница? — переспросил он.

— Ну, Ти — твоя младшая сестрёнка! Разве ты не хочешь на ней жениться?.. А не на мне?

Весь вечер она держалась невозмутимо, но с того самого момента, как Тихиро выпалила правду, сердце Наюты разрывалось от тревоги.

Ицуки криво усмехнулся:— Мы же это уже обсуждали, когда приходила Аоба? Моя сестра — это одно, а моя девушка — совсем другое.

Действительно, он уже говорил нечто подобное, когда к ним заявилась та старшеклассница-писатель, Аоба Касамацу. Тогда она, подлизываясь, то и дело называла Ицуки «старшим братцем». Наюта мигом включила режим защиты, и Ицуки её успокоил, объяснив, что в его голове любовь и сестринские чувства находятся в разных отсеках.

— Но если для тебя Ао — персонаж-сестрёнка, то что насчёт Ти? Она же настоящая сестра, так что…

— Вот поэтому тем более, — отрезал Ицуки, глядя на всё ещё встревоженную Наюту. — Тихиро — не просто персонаж. Она моя настоящая семья. Я никогда не смогу смотреть на неё как на возлюбленную. Это черта, которую я не переступлю. Реальная жизнь отличается от романов. И главная героиня в моей настоящей жизни — только ты. Одна ты.

— Ицуки! — Глаза Наюты вспыхнули. Она порывисто обняла его, захлебываясь от нахлынувших эмоций.

— Эй, Кани-кун...

Она заставила его замолчать, впустив язык в его рот. Ицуки ответил, сплетая свой с её. От глубокого поцелуя у обоих перехватило дыхание, а когда они отстранились, Наюта посмотрела на него с поволокой желания и прошептала сладким, вкрадчивым голосом:

— Я люблю тебя, Ицуки... Давай проведём время, которое с сестрой не повторишь?

[[image:/storage/reader-images/d9ca577efe32bc6b281d838c705430cf3b78f343.png]]

----------

Мангака — конченная сестролюбка

Когда Наюта с Ицуки перешли к нежностям, Мияко уже была у себя в квартире и отмокала в ванне. Она блаженно нежилась в тёплой воде, но тут в дверь ворвалась её соседка Кайко Микунияма — ей позарез нужен был быстрый бодрящий душ.

— Эй, Кайко. Всё ещё работаешь?— А, привет, Мяя. А ты уже вернулась?

Кайко была на том самом просмотре у Ицуки, но слилась пораньше — дела, сами понимаете. Так что момент истины с Тихиро она проворонила. Зато когда Мияко пересказала ей всё...

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!Не-е-е-ет!!!Ни-ко-гда се-бе э-то-го не про-щу-у-у-у!!!О-о-о-о-о-о!!!А-а-а-а-а!!!

Кайко едва не зарыдала кровавыми слезами от злости на саму себя. Она была такой фанаткой архетипа «младшая сестра», что могла часами обсуждать с Ицуки каждую деталь. И тут выясняется: она чуть не стала свидетельницей исторического события — младшая сестра, годами прикидывавшаяся парнем, наконец-то раскрылась перед старшим братом! А она упустила этот момент всего на пару часов! Разочарованию не было предела.

— Зачем я сегодня поставила работу выше всего на свете?! А-а-а, ну какая же я дура!!! Тупая, тупая, тупая!!!

Голая Кайко каталась по полу ванной, вцепившись в голову в припадке агонии.

— Ну, я... я считаю, это очень ответственно с твоей стороны. Наюте тут точно стоит поучиться, — попыталась приободрить её Мияко, но Кайко это ничуть не утешило.

— Мне нужно вернуться! Я должна увидеть Тихиро в роли младшей сестры!— Не надо, она всё равно уже уехала домой!— Тогда узнаю адрес у Хасимы!— Ты собралась ворваться в дом к его семье?! Этого точно не стоит делать!

Только применив экстренный захват «полный нельсон», Мияко сумела удержать Кайко от того, чтобы та выскочила из квартиры и голышом помчалась по улице.

— Не-е-е-ет!!! Я хо-чу-у-у!!!— Ты не ребёнок, в конце концов?!

Голая Мияко изо всех сил удерживала брыкающуюся и орущую голую Кайко.

[[image:/storage/reader-images/e8883b5cf7f8ebce4ef829bced0a0b31ac9f0165.png]]

— И что бы ты делала, если бы увидела Ти прямо сейчас?!— Раздела бы её догола!— Что?!— Сняла бы с неё одежду и посмотрела, какое на ней бельё! Потом устроила бы дефиле, потом сняла бы всё до конца, зарисовала бы с разных ракурсов, подарила бы ей своё бельё, и мы бы тут же устроили маленький показ мод!

Она что, с ума сошла?

— Ты что, с ума сошла?— Дарить младшей сестре бельё на свой вкус — это была моя мечта много лет!

— Ти тебе не младшая сестра! — справедливо возразила Мияко.

— Младшие сёстры — это общественное достояние! — невозмутимо отрезала Кайко. — Младшая сестра Хасимы — всё равно что моя младшая сестра!

— Нет, не всё равно!

— А-а-а, это несправедливо! Почему он один может наслаждаться?! Я люблю младших сестёр не меньше него, так почему она досталась только ему?! Я подам на него в суд за монополию на младших сестёр!

— Удачи в суде...

— У-у-у, ну почему у меня нет такой... Ну по-че-му-у-у! Пусть даже доставшиеся от Хасимы объедки! Ну дайте же мне объедочков...

Прежде чем её способность связно мыслить угасла окончательно, Кайко наконец разрыдалась в голос.

— Ладно, ладно... Как закончишь главу, над которой сейчас работаешь, мы сможем сходить к Ицуки вместе, когда Ти в следующий раз будет у него в гостях. Договорились?— Правда?!— Правда. Так что продолжай хорошо работать, хорошо?— Хорошо!

Мияко вздохнула. Кажется, ей всё же удалось утихомирить Кайко.

Однако про себя она твёрдо решила теперь всегда держать Тихиро на расстоянии вытянутой руки.

----------

Эпизод из детства

Воспоминания швырнули Тихиро Хасиму в самое детство — туда, где она еще даже в школу не ходила. Именно тогда в ней впервые проснулось острое желание заполучить старшего брата. Мама взяла её с собой в универмаг за одеждой для работы. Тихиро и не надеялась, что ей что-то купят, — сама прогулка по городу уже была счастьем.

Они немного покрутились по магазину, а потом мама усадила её на скамейку в зоне отдыха: «Мне нужно спокойно пройтись одной». Тихиро была не в новинку ждать в одиночестве. Она глазела на прохожих — выходной день, вокруг толпились родители с детьми. Девочка терпеливо ждала маму, и эта картина оставляла её равнодушной.

Вдруг рядом раздался детский плач. Тихиро обернулась и увидела девочку примерно своего возраста — та сидела на полу и заходилась в рыданиях. Рядом маячил мальчик года на два постарше с обеспокоенной физиономией. Похоже, брат с сестрой заблудились.

Младшая голосила во всю мощь, призывая маму и папу, и Тихиро это слегка раздражало. «Неужели нельзя потише? Мы же почти ровесницы. Как всё нелепо», — подумала маленькая Тихиро, наблюдая за сценой.

И тут мальчик бухнулся на пол, приблизил своё лицо к сестриному и скорчил дурацкую рожицу. Девочка на мгновение замерла, а потом зарыдала с новой силой. Брат состроил другую гримасу — ноль реакции. Но он не сдавался: терпеливо уговаривал её, широко улыбался, пытаясь успокоить.

Прошло ещё немного времени, и младшая сестра постепенно затихла. Она взяла брата за протянутую руку и встала, всё ещё выглядела расстроенной, когда они двинулись дальше.

А потом оба внезапно просияли. Девочка вырвала руку и бросилась вперёд. Впереди показалась доброжелательная пара — муж и жена, судя по всему, их родители. Мать крепко обняла девочку, и та снова разрыдалась. Мальчик неторопливо подошёл к ним, чуть смущаясь; отец потрепал его по голове — и тут из глаз брата тоже брызнули слёзы.

Он ведь тоже боялся. Он тоже хотел плакать. Но держался и всё это время улыбался, чтобы поддержать сестру.

Вся эта сцена показалась Тихиро чем-то возвышенным и прекрасным. Вот он, настоящий старший брат. Сестра, мать, брат, отец — настоящая семья. Тихиро провожала их взглядом, пока они, счастливые, не скрылись из виду, и даже не заметила, что уже плачет.

Проснувшись утром, Тихиро ощутила на щеках следы высохших слёз.

Ах, вот оно что.

Теперь она поняла, о чём думала тогда. «Хочу старшего брата». «Хочу обычную счастливую семью».

Когда она узнала, что Кэйсукэ Хасима может разорвать помолвку с её мамой Нацумэ, она захотела его остановить. И даже предложила то, что даже в свои детские годы казалось ей довольно сомнительным. Почему же она так отчаянно стремилась к семье? К старшему брату?

Вспоминая тот самый ранний эпизод из своей жизни, Тихиро улыбнулась. Крошечная зарисовка, слишком незначительная, чтобы называть её травмирующим или судьбоносным событием. Всего лишь обычная сцена из жизни обычной семьи. А ей так этого хотелось. И всю свою жизнь она чувствовала, что это всегда оставалось для неё чуть-чуть недосягаемым.

[[image:/storage/reader-images/b0a1ac7bdfc4864b1514eb6e9a383cf6bac199c9.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:А эти три девушки, которые живут в квартире, они там вообще постоянно голышом ходят?

Конечно, нет! «Постоянно голышом» — это только Наю!

Верно. Надеть хотя бы нижнее бельё — это просто элементарная приличия.

А у тебя на тебе чаще всего только оно и есть...

Вопрос:В универе я был одиночкой. А ты в своей школе таких встречал?

Ну, наверное, в любом вузе найдётся парочка людей без друзей. Вот я, например.

----------

Будни с младшей сестрой

Ближе к вечеру следующего дня Тихиро, наконец, выложив Ицуки всё как есть, неслась к его квартире так, будто за ней гнались. На плече болталась сумка с провизией для ужина. Сегодня она впервые шла к брату в роли младшей сестрёнки.

На ней была футболка с коротким рукавом и шорты — унисекс, почти как раньше. Мысль о юбке мелькнула, но внутри что-то яростно воспротивилось идее так резко превращаться в «девчонку». Она внесла одно изменение, вроде бы незначительное, но в школе подруги просто сошли с ума.

— Вау, Ти-хи наконец-то узнала, что такое «стиль»!

Интересно, как отреагирует брат…

С легким нервным трепетом она подошла к двери Ицуки и толкнула её. Увидев её лицо, Ицуки распахнул глаза.

— П-привет, Тихиро. Ты чёлку поменяла? — он улыбнулся. — Классно смотрится.

— С-спасибо, — ответила Тихиро, и её щёки чуть порозовели.

— А что сегодня готовим?

Она приоткрыла сумку, демонстрируя содержимое.

— Я купила много картошки, так что хочу сделать мясное рагу и картофельный салат. Назовём это «картофельное блаженство» от твоей картофельной сестрёнки.

— Хм… Устроим пиршество от младшей сестрички?

— Ага… Наверное.

Она сама хотела сострить, но то, как Ицуки подхватил её игру слов, всё равно смутило.

— Маленькая сестрёнка, а аппетит большой, да? — продолжил он.

— Ах, прекрати!

Тихиро застенчиво улыбнулась, глядя на его сияющую улыбку.

Ужин начался как обычно. Ицуки с присущим ему энтузиазмом накинулся на блюда, которые выставляла Тихиро. А она просто смотрела, как он ест. Казалось, ничего не изменилось. Совсем. Ей было немного непонятно, немного тревожно… и немного обидно.

«Если он знает, что я его сестра, я ожидала… ну, хоть чего-то такого…»

Она и сама не смогла бы точно сказать, чего именно, но видеть, что всё осталось по-прежнему, было… обидно. Тихиро молча смотрела на Ицуки, а затем:

— Старший брат!

— Грбр?!

От неожиданности Ицуки поперхнулся картофельным салатом. Ему понадобилась минута, чтобы отдышаться.

[[image:/storage/reader-images/474ef6f5ac96b8f086ce0ce3d130567fae900408.png]]

— Ха-а… ха-а… Ты чего это? — выдохнул он.

— Да нет, просто… я подумала: вместо того чтобы называть тебя по имени, как все, может, тебе было бы приятнее что-то более семейное. Ну, типа, Касамацу и Надэсико же часто называли тебя «старшим братом»?

— Д-да, ну… наверное, но… я же не говорю, что «старший брат» — это всегда лучше.

— Разве?

— Ага. Вон, в большинстве моих историй сёстры называют братьев по имени. Это и в «Обо всём» так, и в «Сестринских боях».

— Ах, точно…

— Так что для меня дело не в том, кто кем кому приходится, — заявил Ицуки. — Важно, насколько это подходит персонажу.

Тихиро смутилась.

— А как, по-твоему, мне лучше? «Ицуки» или «старший брат»?

— Для тебя… — он задумался. — Ну, в твоём случае и так, и так нормально. Но если ты вдруг начнёшь называть меня по-другому, это будет странно. Так что давай оставайся как есть, хорошо?

— Ладно… Тогда я продолжу звать тебя Ицуки.

Но Ицуки видел, что Тихиро всё ещё выглядит немного расстроенной.

— А тебе хотелось бы называть меня «старшим братом»? — осторожно спросил он.

— Не то чтобы… — Тихиро опустила голову, ей стало немного стыдно. — Просто я наконец сказала тебе правду, и подумала, что теперь смогу вести себя как настоящая сестра.

— Как настоящая сестра?

— Ага… Ну, есть что-нибудь, что ты хотел бы от меня? Как от младшей сестры?

— Ого…

Вид Тихиро, которая смотрела на него с такой мольбой, был для Ицуки почти невыносим.

— Это… Это нокаут…

— Что?

— Н-ничего. Но чтобы по-сестрински, да? Хм… Ну, ты меня уже кормишь, убираешься… По-моему, ты и так идеальная сестра.

— О… Спасибо, — она чуть отвернулась. — Но это же то же самое, что и раньше… Может, придумаешь что-то ещё?

— Ещё?.. Ну, если говорить о моём творчестве…

Ицуки внимательно посмотрел на Тихиро. А потом густо покраснел. Тихиро, вспомнив, о чём обычно пишет Ицуки, тоже смутилась. Младшие сёстры в его романах обычно были главными героинями. То есть главными объектами любви. А это означало кучу вещей, совершенно неподходящих для реальной, взрослеющей младшей сестры: свидания, объятия в постели, совместные ванны, поцелуи и всё такое прочее.

— Н-никаких грязных мыслей, договорились?!

— Я знаю! — выпалил Ицуки, а затем добавил уже серьёзнее: — Может, посмотрим на того, у кого есть реальная младшая сестра?

— А?

— По словам Харуто, его сестра вечно говорит ему «заткнись» и «ты противный». Вечно его подкалывает.

— Ах, да, точно. А ещё она заставляет его бегать за вкусняшками?

— Ага. Так что младшие сёстры тоже такие бывают — орут на тебя и гоняют за поручениями. Вообще-то, разве не естественнее, чтобы брат посвящал себя сестре, а не наоборот?

Тихиро робко кивнула.

— Ага… Ладно, тогда я попробую брать пример с сестры Фувы.

— Договорились.

— Хорошо. Эм… Давай.

— Начинай.

Ицуки нервно сглотнул, а Тихиро вдруг посмотрела на него так, будто он был навозным жуком.

— Знаешь, Ицуки, само твоё существование вызывает у меня невероятное отвращение. Я бы лучше выбрала раздавленного таракана — он хотя бы не двигается. Как ты вообще умудряешься жить дальше? Тебе не стыдно?

— Слишком жёстко начинаешь! — запротестовал Ицуки.

— А? Но Эшли сказала, что ключ к успеху в переговорах — сломать противника с первых секунд. По её словам, многие банкиры и налоговые инспекторы — избалованные богатенькие детки, так что они плохо устойчивы к словесным оскорблениям.

— Не бери с неё пример, ладно? — по лицу Ицуки было видно, что он говорит абсолютно серьёзно. — Она не самый лучший ролевой образец.

— Ладно. Тогда я немного убавлю, хорошо?

— Конечно.

— Не смотри на меня. Противно.

— О, э-э… извини.

— Не разговаривай со мной. Испортишь мой слух.

— Фу-ух… Может, перестанешь дышать со мной в одной комнате?

— Может, чуть-чуть помягче? — с тревогой на лице спросил Ицуки.

— Хм… Сложно подобрать нужный тон, — задумалась Тихиро, а затем наполнила опустевший бокал Ицуки.

— О, спасибо.

— Я — я не для тебя наливала, Ицуки!

— Ну, это как-то глупо звучит, если ты налила прямо у меня на глазах…

— Да… Так сложно изображать показную грубость. У сестры Фувы отлично получается, — Тихиро, казалось, была искренне впечатлена. — Но, наверное, это нормально, когда братья и сёстры ссорятся?

— Думаю, да, — кивнул Ицуки. — Может, попрактикуемся в ссоре?

— Давай, — согласилась Тихиро. — Только как это сделать?

— Ну… Можем начать с того, чтобы обмениваться колкостями.

— Хорошо, я уже пробовала, теперь твоя очередь, Ицуки.

— Ладно. — Ицуки кивнул, задумался на мгновение и…

— Я ничего не могу придумать. Ты отлично готовишь, убираешься безупречно, учишься блестяще… Если бы ты был парнем, я бы бесился от такой идеальности. А так — ты моя младшая сестра, и я только горжусь тобой. Спасибо, Тихиро. Я так рад, что ты моя сестра.

Тихиро густо покраснела.

— Ах, прекрати! Не говори таких смущающих вещей!

— А что мне делать? Я не могу найти в тебе ничего плохого!

— Фу! Какой же ты дурак, Ицуки! Дурак, дурак, дурак! — она легонько стукнула его кулаком по плечу.

— Эй, не бей меня! — пожаловался Ицуки голосом «замученного героя». — Вот же агрессивная сестра!

— Сам виноват, старший брат! — ответила Тихиро голосом «главной героини», продолжая колотить его.

Через минуту они молча смотрели друг на друга.

— Хм… Это можно считать братско-сестринской ссорой? — задумался Ицуки.

— А ты как думаешь? Было и словесное, и физическое насилие…

— Да, но как-то неловко получилось.

— Ага…

— Наверное, мы просто не созданы для таких ссор. Удивительно, как Харуто выносит этот фарс день за днём.

— Наверное, привыкаешь, если постоянно повторять.

— Возможно… Но, думаю, если брат и сестра ладят — это самое главное?

— Да, я тоже так думаю.

Они улыбнулись друг другу и вернулись к ужину.

Не нужно подражать другим братьям и сёстрам. Мы станем родными. В своём темпе.

По крайней мере, Тихиро думала именно так.

----------

Сводная сестра vs сестрички на замену

На следующий день грянул понедельник.

Вечером Тихиро влетела в квартиру Ицуки и с порога носом уткнулась в аппетитный запах. Но пахло совсем не тем, что стряпала она вчера.

Здесь пахло другой женщиной. Вернее, ее стряпней.

На кухне орудовала Аоба Касамацу. Юная писательница, все еще в школьной форме, выглядела как дома. Полтора месяца назад Тихиро обходила квартиру Ицуки стороной, лишь бы не столкнуться с Сэцуной. И все это время Аоба исправно подменяла ее у плиты. С того самого «побега» Тихиро видела ее впервые.

— Касамацу… — выдавила Тихиро.

— А, привет… Рада тебя видеть… Тихиро? — голос Аобы прозвучал напряженно, будто струна.

— Ага… И я… Слушай, ты… ну… знаешь обо мне?

— Ага. Мне только что рассказал старший братик.

От слов «старший братик» брови Тихиро поползли вверх. Это было Аобино секретное оружие, ее фирменная нежность.

Тихиро через силу выдавила улыбку:

— Касамацу, спасибо, что кормила его. Но раз уж я его сестра, с сегодняшнего дня ужин для Ицуки снова готовлю я.

— Ой, минуточку, — Аоба ловким движением выловила из масла последний кусочек куриного караагэ и развернулась к Тихиро. — Я продолжу сюда приходить. И готовить для него.

— Чего?! — опешила Тихиро.

— Старший братик очень помогает мне с романом. Я хочу отплатить ему тем же.

— Отплатить?

Когда дебютный роман Аобы разнесли в интернете в щепки, Ицуки поддержал её. С тех пор она боготворила его как личного литературного гуру. Его советы были дельными: новая книга писалась быстро и легко, как по маслу. Желание Аобы отблагодарить наставника было естественным. И у Тихиро не было причин запрещать ей это. Но всё же…

— Не нужно ему отплачивать!

— Это не тебе решать, Тихиро, верно?

— Нгх… — Тихиро скривилась от такого холодного удара.

— К тому же, у тебя же последний год в школе? Наверняка ты уже вовсю готовишься к вступительным экзаменам?

— Да у меня всё схвачено!

— Всё схвачено? Вот это уверенность… Сильно сказано.

Аоба удивилась такой браваде. Сама Тихиро мысленно поморщилась: хватила лишку.

— О чём это вы? — Ицуки высунул голову из двери гостиной.

— И-Ицуки! Я буду готовить для тебя, договорились?

— Нет-нет, мы же отвлекаем Тихиро от учёбы. Я и дальше буду готовить для тебя, хорошо, старший братик? — Аоба сохраняла изящное спокойствие, пока Тихиро кипела.

Ицуки задумался.

— Да, Аоба права. Не могу же я взваливать на тебя всё это, когда у тебя экзамены на носу…

— У меня всё отлично с учебой!

— Но в прошлый раз ты вроде получила низкий балл?

— Я—я уже всё исправила!

Это не было ложью. Получив на днях «неуд», Тихиро всерьёз задумалась: а ради чего всё это? Но разговор с Харуто прояснил голову. Тревога из-за того, что она скрывает от Ицуки свой пол — главная причина провала — испарилась. Теперь её учеба была в шоколаде.

— В какой вуз ты собираешься поступать, Тихиро? — спросила Аоба.

— Ну, на данный момент…

Тихиро назвала свой первый вариант — университет и факультет.

— Серьёзно?!

— Ого!

Это было научное направление в элитном вузе. Ицуки и Аоба вытаращились на неё.

— Ничего себе, Тихиро, ты умница… — протянула Аоба.

— Теперь мне совсем неловко, что ты возишься со мной…

Тихиро вскинула руки, мол, бросьте.

— Да всё нормально! Это просто мой главный вариант. Если пойму, что не потяну, переведусь куда-нибудь ещё…

Ицуки нахмурился:

— Нельзя так легкомысленно к этому относиться. От этого зависит твоё будущее.

Тихиро нахмурилась в ответ:

— Но, Ицуки, ты вообще к экзаменам не готовился. Выбрал университеты почти наугад.

— Я—я ещё в школе дебютировал как писатель. Я вообще не собирался поступать, но отец насел. Вот я и подал туда, куда брали без подготовки. А ты — другое дело. У тебя сейчас нет ничего важнее экзаменов.

Тихиро ненадолго замолчала, а потом выпалила:

— Я лучше хочу быть с тобой, чем зубрить экзамены, Ицуки.

— Что? — опешил он.

— Я сказала, что лучше проведу с тобой лишнюю минутку, чем буду корпеть над учебниками! Вот, сказала как есть, так что…

— Тихиро… — Ицуки растерянно смотрел на неё.

Тихиро взглянула в ответ. Он тут же отвел глаза.

— Я ценю твои чувства. Но если из-за этого ты не поступишь туда, куда хочешь, я буду жалеть об этом.

— Я усердно готовлюсь, чтобы так не случилось. А если всё же не получится — это будет моя вина, а не твоя!

— Но он всё равно будет чувствовать ответственность, — наставительно заметила Аоба. — Это же старший брат…

— Ты чего у меня слова воруешь? — Ицуки сердито зыркнул на неё. — Но да, она права. Как твой брат, я не хочу быть причиной твоих неудач.

«Нечестно», — пронеслось в голове Тихиро. Она так старалась хранить свой секрет, даже рисковала, чтобы не мешать творчеству Ицуки. А теперь теми же аргументами били её же оружием. Она онемела от такого поворота.

Но всё же нашла в себе силы заговорить.

— Но я не хочу, чтобы всё, что я для тебя делала, перешло к Касамацу. Мне это не нравится.

— Тихиро…

Ицуки всё больше недоумевал, и тут вклинилась Аоба.

— Тогда как насчёт того, чтобы мы с Тихиро готовили для тебя по очереди, на первое время? А ты, Тихиро, если успеваемость пойдёт вниз, сосредоточишься на учёбе потом.

— Хм…

— Ммм…

Ицуки и Тихиро переглянулись и… в итоге кивнули.

— Отличная идея, Аоба!

Аоба склонила голову набок, смущённо принимая похвалу Ицуки.

— У меня у самой есть младший брат и сестра. Так что мне не привыкать искать компромисс, который устроит всех троих.

— А, вот оно что… у тебя гены старшей сестры, да? — восхитился Ицуки.

Тихиро заскрежетала зубами от зависти. Она согласилась, да, но чувствовала, что Аоба просто переиграла её. Однако вслух ничего не сказала. Аоба была младше, но холодна, расчетлива и зрела. Если Тихиро начнёт ныть, то на её фоне она будет выглядеть капризным ребёнком.

— Ладно. Сегодня ужин готовлю я, он почти готов. Тихиро, можешь накрыть на стол?

— Эм, да…

Нехотя, но Тихиро подчинилась. Через несколько минут стол ломился от яств: приправленный рис с дикими травами, салат из окры и помидоров, мисо-суп с окрой и курица караагэ. Тихиро впервые пробовала стряпню Аобы. Рис был ароматным, курица, обжаренная дважды, — с хрустящей корочкой и невероятно сочная внутри. Но как ни крути, по вкусу, количеству и пользе придраться было не к чему.

Пока Тихиро переваривала это, Ицуки и Аоба оживлённо обсуждали её новый роман. Он прочитал её последнюю рукопись, пока она колдовала у плиты, и теперь, ужиная, делился впечатлениями.

— Сюжет во второй половине делает неожиданный поворот, мне это нравится. Но, по-моему, образ директора школы слишком слабый. На фоне таких необычных главных героев он смотрится как картонный злодей из учебника.

— Я хотела сделать его попроще, чтобы его поражение было более эффектным…

— Хм… Это бы работало, если бы книга была боевиком, рассчитанным на острые ощущения. Но, мне кажется, это не очень сочетается с общим тоном.

— Да, пожалуй…

В этот разговор Тихиро было не вклиниться. Она надулась и молча принялась уничтожать еду, стараясь не лязгать вилкой.

***

Два дня спустя Тихиро пришла к Ицуки, чтобы приготовить ужин, но застала идиллическую картину: он самозабвенно играл с маленькой девочкой-блондинкой.

— Ура, я всех горилл собрала!

— Молодец, Надэсико. Ты просто гений!

— Хи-хи-хи!

Девочка в кимоно, сидевшая между ног Ицуки лицом к столу, была Надэсико Кисо. Внучка Ёсихиро Кисо, того самого шестидесятисемилетнего дебютанта в жанре ранобэ. Она училась в четвёртом классе. Ицуки повстречал её, когда она пришла вместе с дедом в издательство Gift Publishing. Наивная, непосредственная и дружелюбная, малышка моментально покорила его сердце. А когда она называла его «большим братиком», он просто таял, превращаясь в лужу.

Тихиро тоже находила Надэсико очаровательной, но видеть, как её собственный брат сходит по ней с ума, вызывало жгучую ревность.

— Привет, Надэсико! Ты сегодня пришла в гости?

— А, Тихиро! Привет, большой братик! — девочка радостно улыбнулась.

— Вообще-то, Надэсико, Тихиро — это старшая сестрёнка, а не братик.

— А-а-а?! — глаза девочки стали огромными, как блюдца. — Правда?!

— Эм… да.

— А как так вышло?!

— Ну… Это сложная ситуация.

— А что значит «сложная ситуация»?!

Тихиро зажмурилась от сияющего, прожигающего взгляда Надэсико.

— Это… Э-э… Там много семейных обстоятельств…

— А-а-а… Очень вам сочувствую.

— Н-нет, ну не то чтобы очень сложная…

Она натянуто улыбнулась и поспешила сменить тему:

— Во что вы играете?

— В «Итигориллу»! И я выиграла три раза подряд!

«Итигорилла» — разновидность игры на память. Вместо того чтобы искать пары, игроки собирают наборы плиток с иконками: две морковки, четыре лодки и так далее. Тихиро, с её отличной памятью, почти никогда не имела равных.

— Ага, — Ицуки погладил Надэсико по голове, — у этой малышки феноменальная память.

— Хи-хи! Тебе надо лучше стараться, братик Ицуки!

— Ах, мне за тобой не угнаться, Надэсико. Ты, наверное, лучший игрок в мире!

— Что-о-о? Правда?

— Правда-правда!

Слащавая улыбка на лице Ицуки начинала раздражать.

— А давай ты сыграешь со мной, Надэсико?

— Давай!

Возможно, это было не очень зрело, но Тихиро захотелось, чтобы ребёнок хоть раз познал горечь поражения. Она села напротив парочки и эффектно перетасовала плитки.

— Надэсико… — тихо пробормотал Ицуки. — Она… в общем, она правда хороша. Думаю, она просто гений.

— Ха-ха-ха…

Тихиро приняла это за шутку и рассмеялась. Но потом взглянула на Ицуки. По его щеке скатилась капелька холодного пота.

— А… она действительно хороша?

— Давайте, старшая сестрёнка, сыграем. Камень, ножницы, бумага, раз-два-три!

Быстрая игра определила, кто ходит первым. И как только партия началась, Тихиро поняла, насколько был прав Ицуки. Надэсико играла просто невероятно. Стоило плитке перевернуться, как она мгновенно запоминала её и безошибочно находила. В «Итигорилле» ход заканчивался после правильного выбора, но так как ни Тихиро, ни Надэсико не ошибались, матч превратился в битву удачи и интуиции.

— Это какая-то другая «Итигорилла», — прошептал дрожащий Ицуки. — Я уже теряю концентрацию, просто наблюдая за вами…

После напряжённой битвы Надэсико вырвала победу с минимальным отрывом.

— Я… я проиграла?

— Ура! Я выиграла!

Тихиро сидела с отсутствующим взглядом, пока Надэсико радовалась.

— Но вы тоже очень сильная, старшая сестрёнка!

— Д-давай сыграем ещё раз, Надэсико!

— Хорошо!

Второй матч снова был битвой нервов, но на этот раз Тихиро удалось взять верх.

— Уф… Я выиграла…

— Ого, я впервые проиграла! Давайте сыграем ещё!

Надэсико сияла, несмотря на поражение. Третий матч она выиграла.

— Ох, это была хорошая игра!

— Да. Кажется, ко мне возвращается азарт. Давай сыграем ещё.

Тихиро, стараясь сохранить невозмутимость, вызвала весёлую Надэсико на четвёртую партию… и снова проиграла.

— Я выиграла!

— Уф. Ладно. Теперь буду играть по-настоящему.

Начался пятый матч, который закончился очередной трудной победой Тихиро.

— Вы и правда сильная, старшая сестрёнка. Было весело!

Когда Надэсико уже собиралась убрать плитки в коробку, Тихиро натянула на лицо спокойную улыбку.

— Мне тоже. Давай сыграем ещё.

— Опять?! — воскликнул Ицуки.

— У меня счёт два-три. Мне нужно выиграть ещё две.

— Ты собираешься играть, пока не начнёшь её обыгрывать?!

— Я хочу в другую игру, — Надэсико выглядела немного уставшей.

— Это не очень зрело с твоей стороны, Тихиро…

Это предостережение наконец вернуло Тихиро к реальности.

— Извините… Я немного увлеклась.

— Ну, — усмехнулся Ицуки, — я понимаю, если ты в шоке после того, как ученица начальной школы обыграла тебя в твою же любимую игру.

Это была не единственная причина, почему Тихиро так завелась, но она просто натянуто улыбнулась.

— Ладно, Надэсико, во что хочешь поиграть теперь?

Надэсико встала, оглядела полку с играми и взяла коробку.

— Я играла в это с дедушкой!

Она выбрала игру «Поймаем льва!», созданную профессиональным игроком в сёги, чтобы популяризировать её среди детей. В этом очень упрощённом варианте использовались фигурки с милыми зверушками.

— Хм… А вот в этой игре я сильна.

— Эх…

Ицуки поморщился от её шепота. Это была простая, казуальная игра — по четыре фигуры на игрока на доске три на четыре. Но, как и в настоящих сёги, здесь не было места случайности. Это была так называемая «игра с полной информацией». Тихиро, к слову, ни разу в неё не проигрывала.

— Давай, Надэсико.

— Хорошо! Вы ходите первая, старшая сестрёнка!

Партия началась в дружелюбной атмосфере…

— Я сюда… Сюда… Сюда… Сюда… Сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда…

— Сюда… Сюда… Сюда… Сюда… Сюда… Сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда, сюда!

Атмосфера стала куда более серьёзной — почти леденящей кровь — чем в «Итигорилле». Обе соперницы впились взглядами в доску, разыгрывая сражения, полные искр.

— Вау! Потрясающе! Великолепная партия! Я не могу сказать, почему она великолепна, но это так захватывающе! Как в настоящих сёги! — комментарии Ицуки были полны энтузиазма, но не особо полезны.

— Тсс!

— Ицуки, заткнись на секунду!

— А… Ладно.

И после битвы, длившейся почти час, Тихиро всё-таки вырвала победу.

[[image:/storage/reader-images/5aed1dc8a3b40d77957f6228145f356b8e117e93.png]]

Она глубоко вздохнула, наслаждаясь триумфом, — и тут вернулся Ёсихиро Кисо, который как раз закончил редакционное совещание и пришёл забрать внучку.

— Пока, братик Ицуки! Жду не дождусь, когда мы сыграем снова, старшая сестрёнка Тихиро!

Надэсико мило поклонилась и выпорхнула из квартиры.

— Кстати, Тихиро, что у нас на ужин?

И тут Тихиро поняла, что настолько увлеклась игрой с Надэсико, что совсем забыла про готовку.

— Слушай, может, закажем пиццу? Для разнообразия?

— Прости, Ицуки…

Она выиграла битву, но проиграла войну.

[[image:/storage/reader-images/98be42e782cbb71a79a81912667e4f622da4b50c.png]]
УГОЛОК ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ

Вопрос:Надэсико, а что ты больше всего любишь?

Ответ:Играть, кушать, учиться, спать, читать… Много всего!

Вопрос:Надэсико, хочешь поиграть со своим старшим братиком? (хихикает)

Ответ:Приговариваю тебя к смертной казни!!!

Вопрос:А что это за чудесные подгузники на Надэсико⁈

Ответ:Может, лучше я тебе глаза выколю?

----------

Выбор Мияко

Но не только Ицуки с Тихиро стояли на пороге перемен.

Спустя два дня после закрытого показа «Все о…» Мияко пришло сообщение, от которого сердце ухнуло в пятки. Тема письма гласила: «Предложение о работе». А в графе «Отправитель» значилось: «Нобунага Широгами, президент Branch Hill Ltd».

Branch Hill было крошечным издательством, где Мияко проходила собеседование всего неделю назад. Дрожащими пальцами она открыла письмо.

Как и следовало из темы, в теле письма подтверждалось, что ей предлагают должность. Странно, конечно, что послание пришло от самого президента, но для конторы без отдела кадров это, наверное, нормально.

Главное было не это. Главное — она наконец-то вырвалась из бесконечной каторги поиска работы.

— Е-е-е-е-е-есть!!!

— Чего случилось, Мя? — спросила голая Наюта, приоткрыв дверь в комнату.

— Мне наконец-то предложили работу! — просияла Мияко.

— О-о-о, поздравляю! А кто?

— Издательство Branch Hill.

— Branch Hill… Кажется, я уже слышала это название…

— Они маленькие, недавно открылись.

— А-а-а. Получается, когда ты выпустишься в следующем году, станешь редактором? Мы с тобой должны работать вместе!

От этого наивного заявления Мияко на мгновение опешила.

— Но ты же пишешь для GF Bunko, — с легкой улыбкой заметила она.

Наюта лишь недоуменно моргнула.

— Я же не числюсь у них в штате. Если ты меня пригласишь, Мя, я и для вас могу работать.

Наюте, может, и все равно, но Мияко — нет.

Она вспомнила один недавний день. Ровно за два дня до собеседования в Branch Hill. Тогда она случайно оказалась в офисе GF в тот самый момент, когда нового автора, Сому Мисаку, выставляли за дверь. Его уличили в том, что он тайком предлагал свои рукописи другим издательствам.

Как оказалось, в мире ранобэ существует негласное правило: если издательство берет тебя как нового автора, ты три года находишься в его «загоне». Сома нарушил этот запрет. Учитывая затраты на конкурсы для новичков и воспитание молодых талантов, это правило можно было понять. Но вылететь с треском из-за условия, которое не прописано ни в положении конкурса, ни в контракте? Это казалось до ужаса несправедливым.

— Наю, а сколько времени прошло с твоего дебюта?

— Эм… Моя первая книга вышла в декабре… получается, около двух с половиной лет.

— А-а-а…

Значит, к следующему марту, когда Мияко окончит университет, Наюта отбудет свои три года в GF Bunko. С точки зрения «обычая», проблем не будет. Но как отреагируют главный редактор Годо и вся команда GF Bunko, если их звездного автора переманят? Мияко невольно представила себе последствия.

— Мя?

Мияко заметила растерянный взгляд Наюты и запаниковала.

— А? Ах, ну, в общем… Если меня возьмут редактором, может, я и правда к тебе обращусь.

— Договорились! Буду ждать!

Вечно невинная улыбка Наюты вызвала у Мияко тупую, ноющую боль в животе.

На следующий день Мияко рассказала о предложении Branch Hill Сатоси Годо, главреду GF Bunko и своему нынешнему начальнику. После истории с Сомой Мисакой их отношения немного охладели, но, учитывая, сколько раз Годо звал ее работать в Gift Publishing, она чувствовала себя обязанной предупредить его.

— И все-таки Branch Hill? — выдохнул Годо. Его якудза-лицо стало еще более зловещим. — Может, передумаешь?

— Нет, — твердо ответила Мияко.

Годо вздохнул.

— У них пока нет ни одной громкой серии. Как у новичков, нет никакой гарантии, что через пару лет они еще будут существовать. У нас зарплата выше и условия лучше. Но вместо того, чтобы работать в привычном месте, ты сама идешь на огромный риск. Какой в этом смысл? Или тебя так сильно задела та история с Мисакой?

— Дело не в этом, — возразила Мияко.

— Тогда в чем?

Мияко помедлила с ответом.

— Я хочу добиться чего-то сама. Не получить все только потому, что я дружу с Ицуки и Наютой, а проложить свой собственный путь. Своими силами.

— Это звучит по-детски.

— Наверное.

— И ты думаешь, у тебя это получится в Branch Hill?

— Я не знаю. — Мияко сдержала подступившие сомнения и страх. — Но я хочу проверить себя. Хочу быть там, где не смогу полагаться на других.

Годо обреченно вздохнул.

— Ну, удачи, — неохотно бросил он.

В тот же вечер, когда Мияко уже заканчивала смену и шла по коридору офиса, ее окликнул Кэндзиро Токи.

— Я слышал, ты приняла предложение Branch Hill... Поздравляю.

— Большое спасибо.

— Шеф был очень расстроен.

— Господин Годо? Расстроен, а не зол?

— Ага. С его лицом, конечно, трудно понять, но... — Токи знал главного редактора уже много лет и не мог ошибиться.

В это было трудно поверить.

— Похоже, его ударило не то, что ты отказалась, а то, что ты к нему охладела.

— Я вовсе не охладела к нему лично. Я до сих пор считаю, что с господином Мисакой поступили несправедливо, но...

Токи мягко улыбнулся, глядя на ее расстроенное лицо.

— Насколько я знаю эту историю, Мисака тоже был отчасти виноват.

— Правда?

— Понимаешь, он начал искать других издателей, потому что у него не было успеха здесь и не сложились отношения с редактором... Но, честно говоря, с самого момента победы в конкурсе Мисака только и делал, что командовал своим редактором. Он просто не принимал никаких правок.

— Серьезно?

— Конечно, работа редактора — преодолевать такие трудности и выпускать достойную книгу... но редакторы тоже люди. В общем, между Мисакой и его редактором случилось фатальное недопонимание. И это, скорее всего, связано с тем, почему ему так и не сообщили о «правиле трех лет». Обычно редактор рассказывает об этом до первой публикации, но с ним почему-то этого не произошло.

— В том, что ему не сказали, виноват, конечно, редактор. Поэтому, когда мы только узнали, что Мисака ходит по другим издательствам, шеф сначала хотел закрыть на это глаза. Тем более, его еще нигде не подписали, так что формально он не успел ничего нарушить.

— Правда?

— Ага. Но когда Мисака прознал об этом, он пришел к шефу и потребовал сменить редактора. Даже не извинившись за свои походы. Шеф стал искать, кто бы мог взять Мисаку, но желающих не нашлось. В том числе и у меня. Пришлось отказать. Мисака не захотел это принять, поэтому мы с ним и расстались.

Рассказ Токи вызвал у Мияко смешанные чувства. Если это правда, то Сому выгнали вовсе не за нарушение правил, о которых он не знал, как она себе представляла.

«Я никогда не забуду, что есть редактор, который плакал за меня».«Надеюсь, когда-нибудь мы с вами выпустим книгу».

Слезы Сомы и его прощальные слова до сих пор отзывались болью в сердце. Ей было по-прежнему жаль его, но у Годо — который тогда казался ей воплощением всей несправедливости взрослого мира — были свои причины. Ситуация оказалась не такой простой, как «бедный юный писатель против жестокого главреда». Мияко вдруг почувствовала, что начинает понимать, насколько сложна взрослая жизнь, и это открытие заставило ее тяжело вздохнуть.

— Но я все равно считаю, что впредь нужно прописывать такие «негласные правила» письменно. Чтобы подобное не повторялось.

— У этого подхода тоже есть свои проблемы.

— Правда?

— Если мы сделаем «правило трех лет» официальным, возникнут сложности, когда один автор выигрывает несколько конкурсов новичков одновременно. Ему придется выбирать, какую награду принять, а это плохо и для издательств, и для участников. Но даже не это главное. Если ввести железное правило, запрещающее писать для других три года, нам придется заключать с авторами договор о неконкуренции. А за этим потянется куча других пунктов и положений. И для самого писателя это будет огромным минусом — не иметь права уйти в течение трех лет, как бы недоволен он ни был.

Если правило гласит, что за работу с другими издательствами исключают, то у автора, по крайней мере, есть свобода выбора — при условии, что он готов потерять связь с первым издательством. Только сейчас до Мияко дошла эта мысль.

— Получается, «обычай» вместо пункта в контракте в чем-то даже удобнее?

— Именно, — кивнул Токи. — И это касается не только правила трех лет. Вводить жесткие правила невыгодно и издателям, но, я считаю, это еще больше усложняет жизнь самим творцам. Лучший пример — дедлайны. В любой другой индустрии за срыв сроков взимают штрафы и даже требуют возмещения убытков. Но попробуй применить это к писателям и иллюстраторам.

— Было бы ужасно.

Полно авторов и художников, которые срывают дедлайны постоянно. А некоторые и вовсе сбегают в неизвестном направлении и пропадают. Если задерживается выход новой книги такого популярного автора, как Наюта Кани, издательство несет немалые убытки. Но GF Bunko, конечно, не требует с нее штрафа. Отсутствие жестких обязательств позволяет Наюте безнаказанно игнорировать сроки, но с другой стороны, именно это дает ей время неторопливо работать над своими замечательными романами.

— Я часто слышу, как люди, пришедшие в издательский бизнес из других сфер, шокированы тем, насколько здесь всё неформально. Но, так или иначе, эта индустрия держится именно на таких устных договоренностях. В последнее время, конечно, появилось движение, чтобы искоренить сомнительные практики и лучше защищать права авторов... но чем это обернется, никто не знает...

Токи неопределенно улыбнулся, глядя на свою внимательную слушательницу.

— Впрочем, я думаю, индустрии без таких сложностей не существует.

— Да.

Мияко искренне кивнула. Действительно, у каждой сферы есть свои проблемы. То, о чем Мияко раньше даже не могла и представить. В мире, в обществе, в индустрии, в человеческой натуре. А со следующего года ей предстояло столкнуться с этой реальностью лицом к лицу — как полноправному члену общества. Она наконец-то начинала осознавать всю глубину того, что раньше видела лишь краем глаза, и от этого у нее шла голова кругом.

[[image:/storage/reader-images/c95bdc2ab2d56a970f95a38f4ea4dc0d509e1913.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос к Ицуки: Похоже, в прошлом томе (девятом) сцен с вашими с Наютой поцелуями было не так много. У вас что, всё остыло?

О нет, мы отлично проводим время — просто это не описывается напрямую. Ну, например, возьмите фразу моей сестры Цукико на странице 159. Думаю, всё это проступает между строк — и в диалогах, и в описаниях. Так что присмотритесь повнимательнее.

Не надо так подробно!

Вопрос: Как Наюта определяет дистанцию между собой и другими людьми?

Ну… мне с этим всегда было непросто. Единственные, с кем мне вообще не приходится об этом думать, — это мои мама и папа.

----------

Двадцать

В один из первых дней июля грянул закрытый премьерный показ игровой экранизации «Серебристого пейзажа». Режиссерское кресло заняла знаменитость с кучей международных наград, а главную роль отыграл талантливый актер, которого уже окрестили лучшим в своем возрасте. Стремление к качеству чувствовалось во всей съемочной группе – проект вышел одним из самых масштабных, что японские студии запускали за последние несколько лет.

Наюта забила для Ицуки, Харуто и Мияко места в зоне для друзей и родственников. Все сошлись во мнении: фильму блестяще удалось передать неповторимую атмосферу оригинала.

— Наю-ю-ю! Это потрясающе! Просто потрясающе!Мияко, стоя в кафе после просмотра, осыпала фильм похвалами, а на глазах у нее сверкали слезы.

— Хе-хе-хе… Ну, знаешь, как создатель, я, может, и нашла бы пару моментов, которые можно было бы сделать иначе… Но в целом можно смело сказать: экранизация удалась.Наюта, конечно, не была готова одобрить всё безоговорочно, но на ее лице сияла довольная улыбка.

— Многие игровые экранизации, — заметил Харуто, — превращаются в любительский косплей, который даже близко не попадает в цель. Но «Серебристый пейзаж» был великолепен. Можно, конечно, сказать, что само произведение идеально подходило для адаптации, но создатели действительно здорово передали суть персонажей — а не просто скопировали их внешность и одежду. Съёмочная группа глубоко прониклась книгой и грамотно адаптировала её для кино. Он кивнул сам себе. Наверное, хорошее произведение само притягивает талантливых людей, да? Когда над сериалом работают люди, которые действительно уважают исходный материал… Это дорогого стоит.

Ицуки задумчиво обдумал эти слова.— Теперь я ещё дальше от неё, чем когда-либо, — вырвалось у него.

— О? Но твоё аниме… — Харуто осекся, не договорив.Он пока видел только первую серию, но аниме Ицуки «Всё о моей младшей сестре» получилось довольно неплохим. Уж точно получше, чем его собственный «Шевалье Абсолютного Мира». Только вот Ицуки это ничуть не утешило. Понимание того, что не все мультимедийные проекты складываются удачно или что глупо сравнивать две работы с кардинально разными бюджетами, нисколько не могло поднять настроение автору оригинала. Это было дело сердца — и если создатель чувствовал, что проигрывает именно в сердце, никакие объективные оправдания в мире не могли этого компенсировать.

Несколько дней спустя первая серия «Всё о моей младшей сестре» наконец вышла в ночном эфире. Ицуки заперся у себя в квартире вместе с Кэндзиро Токи. Оба лихорадочно мониторили реакцию — каждый за своим компьютером и телефоном. Результаты были такими:«Верно оригиналу».«Сексуально».«Было весело. Жду вторую серию».«Для низкобюджетного аниме чувствуется, что постарались».«Пришёл, ничего не зная, но было довольно неплохо».В целом впечатления оказались весьма положительными.

Как только серия закончилась и поток мгновенных откликов схлынул, оба одновременно облегчённо выдохнули.— Что ж, пока всё идёт неплохо, да?— Ага…Ицуки кивнул Токи. Просмотрев превью, он, как автор, уже знал, что работа сделана хорошо, но по-настоящему выдохнуть смог только после эфира, увидев реакцию зрителей.— Надеюсь, — сказал Токи, не выпуская из рук телефон, — что фанаты аниме заинтересуются и книгами. Но пока изменений в твоём рейтинге на Amazon я не вижу.

Отзывы на аниме, безусловно, важны, но для издателя главный вопрос заключался в том, насколько аниме подстегнёт популярность оригинала. Хваленая аниме-адаптация часто приводила к росту продаж книг. Но бывало и так, что аниме разносили в пух и прах фанаты первоисточника, а продажи романа всё равно взлетали до небес. Или наоборот — сериал хвалили и старожилы, и широкая публика, а продажи книг едва сдвигались с мёртвой точки. На этот результат влияло множество сложных факторов, помимо качества самого аниме: дата выхода, время слота, рекламная кампания, телеканал, рыночные тренды, состояние экономики, конкуренция с другими сериалами в том же сезоне, разница в демографии читателей и зрителей и многое-многое другое. Никто не мог гарантировать, что аниме-адаптация обязательно поможет популяризировать оригинальную историю.

Пока было невозможно сказать, скажется ли это на популярности «Всё о моей сестре» вообще. Но одно было ясно.— Всё, что мы можем сделать, — это сделать последний том максимально увлекательным.Токи довольно улыбнулся Ицуки.— Видишь? Ты всё правильно понимаешь.— Хм. Ещё бы.— Ну, если быть точным, сделать его максимально увлекательным и готовым к публикации.— Д-да…Седьмой том «Всё о моей младшей сестре» должен был поступить в продажу в октябре, через месяц после завершения трансляции аниме. Шестой том вышел только в прошлом месяце, и в этом бизнесе правилом было выпускать один новый том прямо перед премьерой аниме, а ещё один — либо во время показа, либо сразу после. Чем больше сопутствующих продуктов — нового тома комикс-адаптации или любой другой сопутствующей книги — тем лучше.

Никто не мог гарантировать, что аниме подстегнёт продажи книг, но если тебе нечего предложить в магазинах, ты заранее обрекаешь себя на провал. Поэтому всё, что оставалось издателю — запускать в продажу книги, расширять своё присутствие на полках и выкладываться по полной, чтобы продвигать сериал и привлечь к нему как можно больше внимания.— Кстати, как там продвигается седьмой том?— А, ну, отлично, конечно, — слегка запнувшись, сказал Ицуки.— Правда? Ну и отлично.Токи не стал настаивать и ушёл.

Прошло ещё несколько дней, и наступил вечер десятого июля. Ицуки был у себя в квартире, они с Наютой сидели за ужином. На столе стояли: запеканка с морепродуктами, мясные пирожки, жареные креветки, салат «Цезарь» и суп-пюре. Аоба приготовила ужин сегодня, но ушла сразу после того, как поел Ицуки, ещё до прихода Наюты — похоже, хотела оставить пару наедине.Сегодня Наюте исполнилось двадцать лет.

— Ня-ха-ха! Выглядит очень вкусно. Аоба просто молодчина.— Ага, — сказал Ицуки улыбающейся Наюте, — сегодня всё немного более празднично, чем обычно… но ты точно не против отмечать здесь, у меня?Он предлагал забронировать столик в каком-нибудь шикарном ресторане, но Наюта предпочла поужинать здесь, вдвоём.— Конечно нет, Ицуки. Давай уже произнесём тост.Наюта поднесла свой бокал к бокалу Ицуки.— Хорошо.Он медленно налил в него пиво. Наюте исполнилось двадцать, и по законам Японии с сегодняшнего дня ей можно легально употреблять алкоголь. Пиво было «Hoegaarden Forbidden Fruit» с этикеткой, стилизованной под картину Рубенса «Грехопадение»: обнажённые Адам и Ева потягивают пиво. Наюта сама выбрала его в холодильнике — «из-за сексуальной этикетки», сказала она.— Что ж, — провозгласил Ицуки, наливая себе в бокал, — с днём рождения.— Спасибо.Они чокнулись бокалами и сделали глоток. «Hoegaarden Original White» от той же пивоварни — известный в Японии бренд, но, в отличие от фруктового, освежающего «Вайта», «Запретный плод» отличался яркой сладостью и насыщенными пряностями. Вкусно, но не для новичков в пиве.— Фу-ух… — выдохнула Наюта. — У меня словно рот и нос воспарили! Воспарили!Она радостно улыбнулась, жестикулируя руками.— Так вот какое оно, пиво?Она повертела бокал в руке, вглядываясь в него.— Знаешь, — сказала она голосом, полным чувств, — я всегда мечтала выпить с тобой вот так.

Будучи несовершеннолетней, когда она ужинала с Мияко, Харуто и остальными, ей всегда доставался какой-нибудь безалкогольный напиток. Встреченное на Окинаве корневое пиво перевернуло её жизнь, но она всё равно чувствовала себя белой вороной, потому что не могла выпить с ними спиртного.— Теперь я чувствую себя настоящей взрослой женщиной. Мы сможем попробовать самые разные напитки, Ицуки.— Д-да… Ты права. С нетерпением жду.Эта искренняя, сердечная улыбка заставила Ицуки покраснеть, и он сделал ещё один глоток, чтобы отвлечься.

Аоба применила всё своё мастерство, чтобы приготовить эту еду. Они наслаждались угощением в компании разнообразных сортов пива. Наюте, похоже, очень нравилось что-то вроде «Запретного плода» — плотное и сладкое, а не терпкое и освежающее. Такое пиво обычно отличалось высоким содержанием алкоголя, и Ицуки, стараясь не отставать от Наюты, вскоре начал пьянеть. Наюта же, казалось, была невозмутима, если не считать лёгкого румянца на щеках.

В конце концов Ицуки сдался, откинулся на спину и растянулся на полу.— М-м-м-м-м…— Ой-ой…Наюта опустилась на колени рядом с застонавшим Ицуки, у которого были закрыты глаза, и положила его голову к себе на колени.— Ты в порядке, Ицуки?— М-м-м, я нор-рмально…— Похоже, я довольно хорошо держу удар, да? Мой папа русский, так что я думала, наверное, смогу, но…— У-у… Слава… родине…Наюта рассмеялась шутке.— Ня-ха-ха… Похоже, придётся отложить наш послеужинный сюрприз на другую ночь, да?— Прости… Кани…— Пожалуйста, не переживай. Я обязательно наверстаю упущенное в другой раз.

Но, похоже, Ицуки отвечал не совсем на то, что сказала Наюта.— Прости… — его голос был тихим, полубредовым шёпотом. — Прости, что я такой никчёмный… Я заставляю тебя ждать…Глаза Наюты широко распахнулись. На глазах выступили слёзы.— Ицуки!— Но когда-нибудь… Я клянусь… я стану…Она мягко улыбнулась и тихо заговорила с ним.— Всё хорошо. Мне и сейчас достаточно. Я буду ждать столько, сколько понадобится.Ицуки начал тихонько посапывать. А Наюта осталась сидеть, с любовью глядя на его лицо.

[[image:/storage/reader-images/adb1f0ecbe168ed706b627a0273a05dc882c77c9.png]]

----------

За покупками с младшей сестрой

В субботу середины июля налоговый консультант Эшли внезапно вызвала Ицуки к себе в офис. Срочно, мол, «нужно решить вопрос». По субботам Тихиро подрабатывала у Эшли, так что она тоже была на месте.

— О-о, какими судьбами? — Тихиро удивленно уставилась на вошедшего брата.— Эшли вызвала.— Хи-хи-хи… А вот и ты, Ицуки.

Из соседней комнаты выплыла Эшли Оно, заставив брата и сестру дружно замереть от неожиданности. На ней была не домашняя одежда, а самый настоящий красный наряд для выходов в свет.

— О, ты переоделась? — опомнилась Тихиро.— И в чем срочность? — добавил Ицуки.

— Понимаешь, я достигла важного рубежа в работе, — торжественно заявила Эшли. — Так что мы с Тихиро сейчас идем за покупками. И я хочу, чтобы ты пошел с нами.

— Чего?! — Тихиро удивилась не меньше брата.— За покупками? Это можно… Но куда именно?— Ты купишь своей сестренке Тихиро симпатичную одежду.

— Э-Эшли?!— Мне?!

Эшли надула губы, отчего ее кукольное личико стало совсем детским.— Что? Тихиро раскрыла перед тобой, братом, свою истинную сущность, но ее стиль в одежде ничуть не изменился, верно? Она сказала, что не покупала ничего нового, так что я хочу, чтобы ты, Ицуки, купил ей что-нибудь миленькое, девчачье.

Даже после того, как тайна раскрылась, Тихиро по-прежнему щеголяла в унисекс-толстовках и спортивных штанах. И не только в квартире Ицуки, но и дома, в школе и даже на работе.

— Милая одежда для Тихиро, значит… — Ицуки кивнул. — Хорошо. Давай купим.— Т-ты согласен, Ицуки?!— Я же тебе говорила? — Эшли подмигнула смущенной Тихиро. — Говорила, чтобы ты попросила старшего брата купить тебе когда-нибудь что-нибудь симпатичное. Ну вот, этот день настал!— Э-э, вы так думаете?! Не слишком ли… рано?!— И-хи-хи… Ты уже сменила прическу. Это доказывает, что ты хочешь выглядеть милее, чем раньше, разве нет?— Э-это… — Тихиро на мгновение запнулась, все еще пытаясь увильнуть. — Н-но я не хочу обременять брата…

— Нет, Тихиро, позволь мне сделать тебе подарок, — твердо сказал Ицуки. — Харуто постоянно балует свою младшую сестру. Это самое настоящее старшебратское дело… И о деньгах не беспокойся. Я хоть и выгляжу небогато, но я же создатель нашумевшего аниме-сериала!

Тихиро невольно улыбнулась, глядя на хвастливую ухмылку брата.— Ицуки… Ладно, тогда я пойду…— Отлично! Я куплю тебе все, что захочешь!

Эшли одарила Ицуки обворожительной улыбкой.— Знаешь, старший братец, я бы тоже хотела обновить гардероб.— Купи сама, — отрезал он, моментально стерев улыбку с ее лица.

***

Втроем они отправились в тот самый универмаг, где Эшли и Тихиро гуляли почти год назад. Эшли сразу же направилась к своему любимому отделу и устроила Тихиро настоящий экзамен на выносливость примерками.

От присутствия брата Тихиро было немного неловко, но она послушно перемерила несколько девчачьих вещей, послушно следуя советам Эшли и продавщицы.

— К-как тебе, Ицуки?— Д-да… Тебе идет.

Брат и сестра побагровели, пока продолжалось это дефиле.

— Ух ты, — просияла Эшли. — Тебе всё идет, Тихиро! Берем это… О, это тоже красиво.

Она одну за другой вручала выбранные вещи продавщице. Тихиро, в ужасе от того, во сколько это обойдется брату, с трудом уговорила ее ограничиться тремя нарядами. Один из них она надела прямо там, и они наконец-то покинули женский отдел. После этого все трое решили передохнуть в кафе внутри универмага.

— Спасибо тебе, Ицуки… За то, что купил мне все это…— Н-не за что. Могла бы и больше взять, если хотела.— Хи-хи… А у тебя лицо красное, Ицуки. Ты что, влюбился в Тихиро, теперь когда она такая нарядная?— Д-да ничего подобного…

От этого шутливого укола Ицуки смутился еще больше. Сейчас на Тихиро было розовое платье с оборочками, показавшееся ему до приторности милым. Разрыв между этим образом и той Тихиро, которую он знал раньше, стремительно увеличивался.

— Ох, Тихиро, ты такая милашка… Прямо живая куколка… — Эшли, казалось, пребывала в настоящем трансе, что даже немного напугало Тихиро.— Что с тобой, Эшли? Ты ведешь себя еще страннее, чем обычно.— Ну, понимаешь… если честно, я просто обожаю, когда маленьких девочек с плоской грудью наряжают во все такое милое…— А-а?!— Хи-хи-хи! Шучу, конечно.— Точно… шутишь?

Взгляд Эшли показался Тихиро до жути серьезным, так что она не спускала с нее глаз.

— Кстати, Тихиро, а белье у тебя симпатичное. В прошлый раз, когда я тебя видела, у тебя был обычный спортивный лифчик.— П-почему ты его рассматривала? — Тихиро снова вспыхнула. — Это мне Кайко подарила. Сказала, что купила много для исследования, так что я могу взять.

То, как мангака тогда ворвалась в квартиру Ицуки с пакетами, полными нижнего белья, удивило их обоих. Но по размерам большая часть подходила только Тихиро и Эшли, так что она решила с благодарностью принять подарок.

— Эм, Ицуки, — сказала Тихиро, пытаясь перевести тему с лифчиков и трусиков, — а ты вообще ходишь по таким местам с Кани?— Не, Кани обычно за одеждой ходит с Мияко, так что… — Ицуки слегка покраснел. — Так что мы вместе никогда не ходили… но недавно я заходил сюда один.— Один? Зачем?— Хотел купить подарок Кани на день рождения.— О-о… Вау, Ицуки, ты совсем один в этом шикарном универмаге… Наверное, это было непросто.

Ицуки покосился на теплый, полный понимания взгляд Тихиро.— За кого ты меня принимаешь? Я и один могу в универмаг зайти. Там постоянно толкаются мужики средних лет с семьями. Это вам не какой-нибудь элитный бутик в Сибуе. Тут гораздо проще.— И что ты подарил?— Браслет. С ее камнем.— Ой, как здорово! Наверное, госпоже Кани очень понравилось, — глаза Тихиро восхищенно заблестели.— Я сомневался, то ли взять его, то ли огромного королевского краба, которого продавали в гастрономическом отделе… но краб, кстати, оказался даже дороже.— Ты абсолютно правильно выбрал, — твердо заявила Тихиро.

— О-о-о? — Эшли бросила на него насмешливый взгляд. — Ты что, стал ей самым настоящим парнем, Ицуки? Это немного неожиданно.— Да, раньше я, наверное, выбрал бы краба ради шутки… но в этот раз я решил отнестись серьезно, так что… — он внезапно повернулся к ней. — Кстати, а у тебя кто-нибудь есть, Эшли?

Небрежный вопрос заставил Эшли замереть.— Сейчас… никого, нет.— А? Разве ты не уехала на такси с господином Кайдзу после той вечеринки любования сакурой?— Что ты хочешь этим сказать? Между нами ничего особенного нет… ничего…

— Это минное поле, Ицуки, — шепотом предупредила его Тихиро.— А?— Между ними действительно ничего нет. Он не выходил с ней на связь три месяца после того случая, и, кажется, ее это гложет. Не думаю, что она непременно влюблена в господина Кайдзу, но ее раздражает, что ее совершенно игнорируют.— Вау. Непростая девичья душа, да?— Эй, какая еще «девичья»?

— А что не так с интонацией, Тихиро? — спросила Эшли, которая услышала ее слова. На губах ее играла улыбка, но на лбу вздулась синяя жилка. — А как насчет тебя, а? Появился кто-нибудь в классе, кто тебе приглянулся?— О, мне тоже интересно.

Тихиро, увидев, как загорелся Ицуки, слегка отшатнулась.— Н-никого такого нет! — запротестовала она.— Ты все это время ходишь в школу как девушка? Никто не подходил, не звал встречаться?— Несколько раз подходили… но я всем отказала.— Почему?— Я… я еще не очень понимаю, что такое любовь… и все такое…— Значит, у тебя даже первой любви не было? — спросила Эшли.— Нет… кажется, нет… А что такое — любить?— Это когда тебе хочется заняться с кем-то сексом, — бесхитростно объяснила Эшли.

— А-а, с-с-с?!. — лицо Тихиро залилось краской, а Ицуки поморщился.— Можешь не заражать мою сестру своими тридцатилетними взглядами на любовь?— Тогда сам объясни, — надулась Эшли. — Ты же ее брат.— Ну… — Ицуки смущенно отвел взгляд. — Когда ты думаешь о ком-то, у тебя словно что-то сжимается в груди. Сердце колотится, когда вы вместе, и ты не можешь перестать думать об этом человеке весь день…

— Судя по этим критериям, о тебе я думаю чаще всех, Ицуки.— Н-не выпаливай такое внезапно… Мне неловко.

Прямолинейный ответ заставил его покраснеть.

— Ну и безнадежный случай… — проворчала Эшли. — Но знаешь, чем искреннее девушка говорит «ой, да мне плевать на романтику», тем выше вероятность, что в будущем она уведет парня у подруги.— С тобой такое случалось, Эшли? — спросил Ицуки.

Судя по голосу Эшли, в котором слышалась многолетняя обида, это был тревожный звоночек.

— Нет, ничего… — отрезала она. — Кстати, Ицуки, если ты так сильно любишь свою младшую сестру, что ты будешь делать, если у нее потом появится парень?— Что я буду делать? — Ицуки задумался. — Смотря какой парень. Если он будет недостоин, я его убью.— Ох, Ицуки… — Тихиро неловко рассмеялась. Ицуки сказал это слишком убедительно.

Эшли прищурилась.— Значит, если он окажется хорошим человеком, ты примешь его?— Ну, если он сделает Тихиро счастливой, то мой долг как старшего брата — принять его.— Хм-м-м…

Эшли внимательно посмотрела на лицо Ицуки, оценивая его, и слегка вздохнула.— Как скучно.

Брат и сестра могли лишь растерянно переглянуться.

[[image:/storage/reader-images/53fd5d10bc5eaa8f915c21192884034e192ebdab.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Эшли, а ты никогда не хотела стать дипломированным бухгалтером, а не налоговым консультантом?

Ответ:Немного хотела, если честно. Дипломированные бухгалтеры работают с куда более крупными суммами… Но в итоге я решила, что мне больше по душе возиться с небольшими фирмами и частными клиентами. Мне нравится видеть лица тех, с кем работаю.

Вопрос:У меня вопрос к Эшли Оно. Расскажи какую-нибудь забавную историю из ваших с Кайдзу прогулок!

Ответ:Я не знаю, то ли вы надо мной смеётесь, то ли серьёзно заблуждаетесь… Но ничего такого не было. Не было и нет.

Вопрос:Драма CD «Сезон Эшли» был просто шикарен! Вот бы и в основной сюжетной линии она вышла замуж за Ицуки.

Спасибо! Хи-хи… Может, у этого и правда есть шанс?

Нет.

----------

Пустыня

Однажды поздним июльским вечером Харуто Фува заглянул в редакцию GF Bunko на встречу со своим редактором Кавабэ.

— Договорились. Дедлайн — конец августа.— Хорошо.

Встреча прошла как по маслу, и вскоре они уже болтали о всяком: о нашумевших аниме-тайтлах, «Всё о…», о новинках сезона, о манге и ранобэ, рвущих топы. Ну и, конечно, о шестерых новичках, заявивших о себе на 15-м конкурсе новых авторов GF Bunko.

Первым в разговоре, само собой, всплыло имя Сомы Мисаки. Его увольнение стало главной сплетней во всем издательстве. Харуто тоже кое-что слышал, но без пикантных подробностей.

— И всё же странно… — протянул он. — Мы же столько сил вложили, чтобы раскрутить этого парня…

Но когда Кавабэ ввел его в курс дела, Харуто стало почти невыносимо слушать. Как писатель, он понимал: вина на стороне Сомы. Но если уж выбирать, кому сочувствовать, он бы выбрал автора. Такие истории случались: писатели ругались с редакторами до тех пор, пока одна из сторон не рвала отношения. И каждый раз, сталкиваясь с этим, Харуто не мог удержаться от мысли: «Неужели нельзя было решить всё иначе?»

— Ну, как говорят, это Мисака потребовал расторгнуть контракт, если ему не сменят редактора, так что…— Всё равно. Могли бы поговорить нормально, разобраться по-человечески. Он же ещё школьник. Может, просто вспылил, не соображал, что творит.— Но он работает как профессионал, — возразил Кавабэ. — Возраст тут ни при чем. Просто, видимо, его вклад оказался не настолько ценен, чтобы закрывать глаза на все проблемы.— Вы же сами помогли ему дебютировать, а теперь такие слова… — Харуто осадил себя. — А, ладно. Забудь.

Он проглотил злость. Кавабэ был не редактором Сомы, а решение о разрыве контракта принял главред Годо. Срываться на Кавабэ не имело смысла.

— Слушай, Фува, — вдруг сказал редактор с ноткой грусти, — вот если бы у Мисаки была такая же холодная голова, как у тебя… может, ничего бы и не случилось.

Харуто усмехнулся. Но разве писателю не нужна дерзость? Способность высказать всё, что думаешь? Эта мысль пришла ему в голову, когда они с Ицуки смотрели «Всё обо всём».

— А как там другие новички? — сменил он тему.— Если по продажам, сейчас отрывается «Адвокат Карума». С большим отрывом.— А, точно. В рейтингах он высоко.— Ещё бы. Уже запустили адаптацию в манге. И хотя официально не подтверждали, пошли разговоры об аниме.— Да ладно?! Но ведь вышло всего два тома… Хотя, согласен, уровень стал совсем другим. Как будто новая книга.

«Адвокат Карума» Тадаси Камо, который раньше назывался «Незаконный суд», выиграл спецприз жюри. Сюжет, герои, сеттинг — всё было отлично, но текст хромал. Поэтому и дали не гран-при, а поощрительную награду. Однако шероховатости текста — дело поправимое. Харуто сам прочитал первый том — все недостатки, что были в рукописи, исчезли. Работа стала, без сомнения, великолепной. Даже удивительно, насколько.

В этом бизнесе не редкость, когда книга, получившая на конкурсе не гран-при, а какой-нибудь «спецприз жюри» или «серебряную медаль», продается лучше, чем обладатель главной награды. Чем больше у рукописи недостатков, тем больше места для роста, рассудил Харуто.

— Да, редактор «Карумы» вложил в нее душу. Консультировался с настоящими юристами и судьями, отправлял Камо тонны классических судебных драм, проделал колоссальную работу по правкам. Конечно, Камо молодец, что всё это выдержал. Но процентов семьдесят успеха — заслуга редактора.— Ничего себе… — восхитился Харуто.

Восхитился, но чувства его были неоднозначными. Пути победителей конкурсов неисповедимы. Иной безработный парень с помощью редактора становится бестселлером. А какой-нибудь школьник ссорится с издательством и вылетает. Всё в этой индустрии казалось порой случайным и абсурдным.

— Сразу после «Карумы» идут «Воспоминания о небе». Но, говорят, автор работает над совершенно новой книгой, вместо того чтобы писать продолжение.

Харуто знал об этом от Ицуки. Похоже, Аоба прониклась к нему симпатией и даже звала «старшим братиком». С чего бы? Опять сплошной абсурд.

— Первый том «Богиня должна быть наказана!» неплохо продался благодаря иллюстрациям Пурикэцу, а вот второй провалился. Думаю, дотянем до пятого тома, но…— А… Сейчас не самое время для ранобэ про порку, да? — понимающе кивнул Харуто.— Для порки вообще не время. А мне нравилось…— Мне тоже.

Даже если ты далек от этого фетиша, от страсти автора к порке, которая чувствовалась в тексте, становилось почти не по себе. Но заходить в жанр, который тебе не интересен, из чистого любопытства или ради безумной подачи могут разве что такие же творческие люди — писатели, редакторы — да небольшая горстка ярых фанатов. Для большинства же читателей отсутствие интереса к теме — это крест, который тянет книгу на дно. И, к сожалению для «Богини», кроме иллюстраций Пурикэцу, перевесить этот крест было нечем.

— Ты видел страницу «Богини» на «Амазоне», Фува?— Нет.— Там… страшно. Сплошь фетишисты со всей страны накинулись и пишут такие проникновенные обзоры… Столько страсти.— Прям чешется, — усмехнулся Харуто.— Ага. Кстати, до пятого тома ее дотянет не столько качество картинок, сколько то, что фанаты настолько преданы делу, что их ряды вряд ли поредеют.

Харуто вспомнил «Сестру апокалипсиса» — дебютный роман Ицуки. Большинство читателей тоже его не поняли, но он обрел культовую армию фанатов. С книгами такое часто бывает: чем дальше текст от мейнстрима, тем меньше у него шансов на всеобщее признание, но тем сильнее он цепляет, если попадает в яблочко. А если автор изо всех сил пытается угодить широкой аудитории, часто получается середнячок, который никого не трогает.

Найти баланс между самобытностью и популярностью — головная боль любого писателя. У Харуто пока не было готового ответа. Может, «Богиня» продавалась бы лучше, если бы автор чуть приглушил свою страсть к порке. Но обрела бы она тогда такую бешеную армию поклонников-спанкофилов? Он не знал. Но для профессионала иметь стабильную армию фанатов, которые покупают каждую новую книгу, — это огромное преимущество. Если мыслить на перспективу, подстраиваться под масс-маркет не всегда выгодно.

Интересно, как поступит Макото Янагасэ? Останется верен своему жесткому стилю или сменит курс в погоне за популярностью? Когда «Богиня» закончится, Харуто было любопытно посмотреть, куда он двинется дальше.

— Еще… «Цуруги: Меч Сэнгоку» закончат на третьем томе. Тем, кто прочитал, очень нравится, но продажи первого тома были не ахти, и реанимировать серию не получилось.— Вот как… — вздохнул Харуто.

Как бы ни был хорош цикл ранобэ, если он не цепляет читателя с обложки, его могут закрыть, даже не дав выйти на арену. Обычное дело.

— И сюрприз — «Владыка демонов», наш обладатель гран-при. Сегодня приняли решение закрыть его на четвертом томе.

Новость от Кавабэ оглушила Харуто.

«Я проснулся владыкой демонов в другом мире и просто завел гарем» — победитель 15-го конкурса GF Bunko. Всего несколько дней назад вышел третий том. И по этим скудным данным они уже решили, что продолжения не будет.

Харуто знал, что с первого тома продажи шли туго… Но если честно (хоть это и не его работа), это стало настоящим шоком. Ведь Уи Аой, автор, именно после жесткой критики Харуто в ее школе так загорелась, что смогла выиграть гран-при. Зная эту историю, он особенно следил за ее творчеством. Он знал, как много для нее значит писательство, ведь она сама ему об этом говорила.

Он даже однажды застукал ее, когда она тайком пробралась в книжный магазин в день выхода первого тома, чтобы посмотреть на продажи. В его памяти всё ещё было свежо воспоминание, как она плакала от счастья, когда ее книгу впервые купили. На душе стало тяжело.

Закончив с Кавабэ, Харуто спустился в лобби издательства Gift. У входа, прислонившись к стене, стояла Уи Аой. Их взгляды встретились.

— Аой? — Харуто подошел ближе, и она поклонилась ему.— Здравствуйте, Харуто. Вы работаете?— Ага… — неуверенно ответил он, не зная, как реагировать на ее дружелюбную улыбку. Глаза у нее были красные. Понятно, что она недавно плакала.— У меня сегодня была встреча с редактором, — сказала она, — и я узнала, что вы тоже будете, вот и решила подождать.— А… — Харуто, конечно, догадывался, о чем шла речь на той встрече.— Может, сходим куда-нибудь поужинать? — спросила она, натягивая на лицо бодрую улыбку.— Давай, — ответил он, стараясь говорить непринужденно. Он думал заскочить к Ицуки по дороге домой, но это можно сделать и в следующий раз. Они вышли из здания Gift и направились в центр города.

— В общем, мою серию закрывают на следующей книге. — Они долго шли молча, уже после заката, когда Уи наконец выложила новости.— Ага. Мне редактор сегодня сказал.— Да? — Она улыбнулась, и на глаза снова навернулись слезы. — Четвертый том у меня почти готов, но придется многое переписать, чтобы хоть как-то придумать концовку.

«Хоть дали возможность написать финальную книгу», — чуть не сказал он, но вовремя прикусил язык.

Когда серию закрывают из-за плохих продаж, нередко последний том выходит с открытым финалом — и на этом всё заканчивается. Если тебе разрешили поставить точку, даже не идеальную, ты уже везунчик. Но фраза «могло быть и хуже» сейчас бы ее не утешила.

— Я не представляла, что закрытие серии так сильно бьет… — прошептала она.— Ага… — эхом отозвался Харуто.Она посмотрела на него с горькой усмешкой. — Ваша дебютная серия вышла на аниме, правда?Она была права. Харуто никогда не закрывали серию. Он не мог понять, как это больно.— Да, у меня серии не закрывали… — Он сделал паузу. — Но я знаю, каково это — когда ты изо всех сил стараешься и у тебя ничего не получается.

Слова вырвались сами собой. Те самые слова, которые однажды спасли его. Когда аниме по «Шевалье Абсолютного Мира» вышло ужасным и его сердце разрывалось на части, заплаканная Мияко сказала ему то же самое. И это его спасло. Поэтому он сегодня здесь.

Слова, которые однажды спасли Харуто, кажется, подействовали и на Уи. Она всхлипнула, и по ее щекам потекли крупные слезы. Она рыдала, не обращая внимания на прохожих.— М-м… Н-н… А-а-а! А-а-а!!!

Прохожие косились на них, и Харуто было неловко, но он просто ждал, пока Уи выплачется.

— Я… я правда старалась. С той самой писательской школы. Я не смотрела по сторонам. Писала романы, читала их, училась, рассылала рукописи на конкурсы и получала отказы… Сердце сто раз было готово разбиться… но я делала всё, что могла, чтобы оказаться там же, где и ты.— Ага. Я знаю. Ты молодец.— Но… — Слезы снова хлынули из ее глаз. — Я так старалась. Я рисковала всем, чтобы оказаться здесь, но это оказалась не финишная черта… Здесь столько людей талантливее меня. Даже выкладываясь на полную, никто не знает, сможет ли он выжить в этом мире… Это как в пустыне… Идешь, ищешь оазис, не зная, где он… и падаешь…— Пустыня… — задумчиво повторил Харуто.

Меткое сравнение. Если у тебя нет знаний, навыков, особого таланта, ты пропал. Но даже если всё это есть, никто не знает, как долго ты протянешь. Может, оазис где-то есть, может, нет. А если доберешься до оазиса в виде аниме-адаптации, то обнаружишь, что это мираж. А может, повезет найти настоящий оазис и сундук с сокровищами, который обеспечит тебе безбедную жизнь. Всякое бывает. Но стоит остановиться — и тебя забудут. Твои следы исчезнут, словно тебя никогда и не было.

— Ты права. Эта индустрия — пустыня.Харуто вспомнил всех, кто ушел, и тех, кто изо всех сил продолжает бороться. Он кивнул, уверенный в своих чувствах. И вдруг Уи придвинулась к нему вплотную.— Ай, Аой?!

Харуто запаниковал, ощутив ее мягкость. Но Уи лишь смотрела на него блестящими глазами и тихо прошептала:— Харуто… я больше не могу стараться…Она закрыла глаза.

Даже девственник вроде Харуто понял, чего она хочет. Его взгляд прилип к ее нежным губам. Даже сквозь одежду он чувствовал ее притягательность. Разум начал плавиться. К тому же они были в центре большого города. Свернуть в переулок — и полно отелей для свиданий, где он мог бы ее немного утешить.

Но Харуто яростно подавил в себе это желание и оттолкнул Уи обеими руками.— Уи… — Он грустно улыбнулся ей. — Я знаю, как тебе тяжело сейчас.— Да… У меня такое чувство, будто голова раскалывается.— Я понимаю, ты думаешь, что больше не можешь. Хочется всё бросить и почувствовать облегчение.— Ну так тогда…Харуто взглянул в ее полные надежды глаза.— Но ты должна продолжать идти.

Лицо Уи исказилось от обиды.— Я… я люблю тебя, Харуто!

Это были первые слова, сказанные так прямо, и у Харуто закружилась голова. Но он взял себя в руки, не позволив эмоциям отразиться на лице.— Спасибо. Но сейчас не время говорить об этом, правда?— Сейчас тебе нужен не мужчина, который тебя утешит. Нет. Тебе нужно переписать четвертый том, выложиться по полной и подарить ему лучшую из возможных концовок.— Но… Ты так говоришь, но!

Уи явно мучилась, и у Харуто заныло в груди.— Помнишь тот момент, когда кто-то впервые купил твою книгу? Каково это было?— А… — Уи распахнула глаза.Харуто тепло улыбнулся. — Эта индустрия похожа на выжженную пустыню, но если продолжать идти, обязательно встретишь что-то веселое. Счастливые моменты. И, возможно, однажды ты найдешь такое счастье, ради которого стоило всё, что было раньше.— Ты такое переживал, Харуто? То… счастье, ради которого стоило всё?— Да, — кивнул он.— Когда это было?Он, немного смутившись, коснулся кончика своего носа. — В конце прошлого года… на зимнем Комикете, на стенде GF Bunko. Мияко была там в косплее рыцаря Авалона и помогала продавать книги. Когда я ее увидел… это было что-то вроде того.Уи ошарашенно посмотрела на него. — С чего вдруг?Харуто нервно рассмеялся. — Ну… что поделать, это правда. «Шевалье» принес мне много плохих воспоминаний, особенно аниме… но в тот самый момент я почувствовал, что всё было не зря. Я подумал: «Как хорошо, что я написал эту книгу. Как хорошо, что я стал писателем».Она продолжала смотреть на него, не зная, что и думать. Потом спросила:— Как думаешь, у меня когда-нибудь будет такой момент?— Я уверен. Если будешь продолжать идти и никогда не сдашься.У него не было для этого оснований, но Харуто ответил твердо.— Ах…

Уи выдохнула и улыбнулась, но было видно, что слезы вот-вот хлынут снова.— Я верю тебе, Харуто Фува. Больше, чем кому-либо на свете… И если ты так говоришь, значит, так и есть. Так что, наверное… я попробую еще немного.— Молодец. Держись.Она поклонилась ему и пошла к станции. Харуто остался на месте и смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.

***

Вернувшись домой, Уи прошла в ванную и стерла макияж, смыла помаду. Из зеркала на нее смотрела обычная девушка с веснушками. Она распустила волосы, переоделась в серые треники, сняла линзы и надела неказистые очки в черной оправе.— Вот так… — удовлетворенно сказала она.

Сейчас она была совсем не похожа на ту девушку, что была пару часов назад. Уи стало спокойнее. Больше не нужно было притворяться. В этом больше не было нужды. Он сказал, что всё, что он пережил, окупилось с лихвой, когда он увидел девушку, которую любит, в косплее его персонажа. Какой смысл теперь стараться для него выглядеть красиво?— Какой же ты дурак, Харуто.

Серия закрыта, а в любви ей только что отказали, но на душе у Уи было ясно и свежо. Эти толстые роговые очки и серые треники, которые она носила еще со студенческих лет, теперь стали ее боевой формой.Выйдя из ванной, Уи подошла к столу, включила ноутбук и открыла файл с рукописью.

Уи Аой, писательница, снова шагнула в пустыню.

[[image:/storage/reader-images/077b13fda5905374485557a1499e6e7d40e12298.png]]

[[image:/storage/reader-images/bf486e4b795a1b806ee53972a5c6669383fa921e.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВопросПодскажите, победители 15-го конкурса новых авторов GF Bunko используют псевдонимы?

Токи: Все, кроме Ёсихиро Кисо.

ВопросАвторы в этой истории дебютировали с первой же поданной на конкурс рукописью?

Ицуки: Мы с Кани стали профессионалами с первых же романов, которые написали. Аоба, кажется, тоже.

Токи: Кисо и Камо тоже с первого раза попали в точку.

Харуто: Впечатляет, да? Половина победителей того года дебютировали с первой попытки.

Токи: Да, редкость, когда за год набирается трое таких, но в целом бывает, что первый роман новичка выигрывает приз. Главный вопрос в другом — смогут ли они писать на профессиональном уровне в долгую.

----------

Спасибо, Тайвань

Стояла середина августа. Ицуки парил в небесах, взяв курс из токийского аэропорта Ханэда на тайбэйский Суншань.

Ему досталось место в бизнес-классе. Рядом обосновалась мангака Кайко Микунияма. А их сопровождающие — Кэндзиро Токи и Кохэй Токуяма, редактор Кайко, — тряслись где-то в экономе, подальше от начальства.

Ицуки и Кайко пригласили на крупный тайваньский фестиваль поп-культуры. Событие, которое каждый год собирало всех, кто хоть как-то связан с мангой, аниме, ранобэ и прочим «отжигом»: издательства, анимационные студии, производители фигурок — все выкатывали свои лучшие пушки. Из Японии традиционно везли толпу гостей: сэйю, певцов, мангак, писателей, геймдизайнеров. Фестиваль длился пять дней подряд, и завтра, в четвертый день, Ицуки с Кайко предстояло раздавать автографы.

Организаторы сами решали, кого звать. Ни японские издательства, ни агентства талантов не могли просто так протолкнуть своих подопечных. Получить приглашение означало лишь одно: ты настоящая звезда, которую здесь знают и любят. Огромная честь.

«Издательство Гифт» уже отправляло на фестиваль с десяток своих авторов, включая Касуку Сэкигахару. Наюте предлагали, но она отказалась. Харуто никогда не звали, и перед отлетом Ицуки он завидовал так, что аж зубами скрипел.

— О-о-ох, я так нервничаю, что кусок в горло не лезет…Кайко жалобно стонала, но при этом с какой скоростью она уминала блюда, которые в меню гордо именовались «от шеф-повара ресторана высокого класса»! Впечатляющая «потеря аппетита».

Ицуки усмехнулся:— Знаешь, Кайко, мне кажется, я здесь просто декоративный гарнир к основному блюду.

Это приглашение пришло через месяц после анонса аниме «Всё о моей младшей сестре». Анонс совпал с выходом первого тома манги, который тут же произвел фурор и стал хитом продаж. Казалось, еще чуть-чуть — и манга обойдет ранобэ по тиражам. На Тайване переведенную версию выпустили почти одновременно с Японией, и там она тоже рванула.

— Нет-нет, без вашей оригинальной истории, господин Хасима, меня бы здесь не было. Да и аниме там, наверное, любят?Ицуки задумчиво уставился в потолок:— Интересно…

«Всё о…» транслировали за границей практически синхронно с Японией. Японские новинки пиратили моментально, с качественными фанатскими субтитрами, так что многие сериалы спешили заключить контракты с дистрибьюторами, чтобы выпустить официальную версию с переводом как можно быстрее.

Как-то на записи звука продюсер Цутому Осима обронил, что их аниме отлично принимают за рубежом. Особенно в Китае. Там показатели были даже выше, чем в Японии. Сериал входил в тройку лучших аниме сезона.

Когда Ицуки писал свои книги, он знал, что их будут переводить и издавать в других странах. Но он никогда не думал о зарубежной аудитории и уж точно не подстраивался под нее. Он писал для японских читателей, используя все богатство языка. Поэтому новость, что его работа популярна за границей, казалась… невероятной. Даже в Японии это была серия на любителя. Как она могла понравиться кому-то еще?

«Может, переводчики так хорошо поработали? Если так, то это больше их заслуга, чем моя?»

С такими мыслями Ицуки летел на Тайвань. Перелет из Ханэды в Суншань занял около трех с половиной часов — как и та спонтанная поездка на Окинаву не так давно.

Самолет приземлился около трех дня. В аэропорту Ицуки и его компанию встречали два редактора от тайваньского издательства — Хун и Вэнь, — а вместе с ними директор по зарубежным делам «Издательства Гифт», японец. Эта троица должна была заботиться о них во время поездки.

Хун оказалась стройной женщиной лет двадцати пяти. Вэнь, высокий мужчина за тридцать, был главным редактором отдела ранобэ в своей компании. Оба отлично говорили по-японски, а их коллега из «Гифта» свободно владел и китайским, и японским. Проблем с общением не предвиделось.

Обменявшись парой фраз, они покинули аэропорт и направились в отель.

— Ух… как жарко-то!Ицуки застонал, едва выйдя на улицу. На него навалилась духота тропического воздуха. Температура в Тайбэе летом была примерно как в Токио, но влажность зашкаливала. Ицуки жару не переносил: все лето он просидел в кондиционированных помещениях, стараясь лишний раз не высовываться. Сейчас он понял, насколько это было мудрое решение.

Компания быстро загрузилась в внедорожник и рванула в отель.

Ицуки смотрел в окно на улицы Тайбэя. Город не выглядел чужим, но его удивило количество мотоциклов. Они сновали повсюду, а на обочинах у офисных зданий стояли бесконечные ровные ряды припаркованной техники. Тайвань — настоящая страна мотоциклов: один байк приходился на каждые 1,8 человека. Здесь даже были магазины, торгующие только шлемами и противопылевыми масками.

— Вроде Япония, а вроде и нет. Как интересно!Кайко в восторге вертела головой, щелкая своей цифровой камерой. Она всегда носила ее с собой — никогда не знаешь, какое фото пригодится для референсов.

Минут через пятнадцать, налюбовавшись видами, которых в Японии не увидишь, группа добралась до отеля. Это была одна из лучших гостиниц Тайбэя, где, по слухам, останавливались знаменитые актеры и известные художники.

— Это… это точно наша гостиница? Может, они нас путают с Мамору Мияно или Наной Мидзуки? Я же просто японский ранобэшник.Ицуки вертел головой, глядя на сверкающий холл на входе. Он чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег.

— С кем-кем, с Мамору Мияно? Тебя с ним никто не перепутает… — Токи был так же удивлен, несмотря на шпильку в адрес Ицуки. — Я слышал от ребят из редакции, что отель шикарный… Мне бы такой бюджет никогда не утвердили…

— Ну, если вы правы, мне стоит нащелкать побольше, пока никто не понял, что я не Нана Мидзуки, — сказала Кайко, начиная фотографировать холл в европейском стиле. Такая роскошь вполне могла пригодиться как референс для какого-нибудь фэнтези.

Пока Кайко с Ицуки переживали, не произошла ли тут чудовищная ошибка, главред Вэнь зарегистрировал их, Токи и Токуяму. Портье проводил их в номер. Это был огромный люкс с двумя двуспальными кроватями, роскошным диваном и кучей другой мебели. Оставалось еще полно свободного места. При желании каждый мог бы жить в отдельной комнате.

— Он больше моей квартиры…Если бы в его квартиру поставили кровать из этого номера, в его однушке больше ничего бы не поместилось. Ицуки чувствовал себя все более неуютно. Он поставил багаж и взялся изучать расписание.

Они должны пробыть здесь две ночи. Через час представители тайваньского издательства отвезут их на смотровую площадку Тайбэй 101, затем ужин, поездка в храм Лунсянь и на ночной рынок, после чего возвращение в отель. Завтра после обеда — автограф-сессия на фестивале в час дня. Потом — визиты в несколько книжных магазинов Тайбэя и еще одна автограф-сессия в главном магазине аниме-товаров Animate. Ужин с президентом их тайваньского издательства, затем традиционный массаж ног и снова в отель. На утро третьего дня — поход в Национальный музей дворца, а после обеда — вылет в Японию.

Ицуки из тех туристов, которые никогда не планируют маршрут, а плывут по течению. Кажется, последний раз у него было такое жесткое расписание в старшей школе, на выпускной поездке.

Немного отдохнув в номере, Ицуки спустился в лобби. Остальные уже собрались, включая троих сопровождающих.

Первой остановкой стал Тайбэй 101 — стоодноэтажный небоскреб высотой 509 метров. До появления Бурдж-Халифы в 2007 году он считался самым высоким зданием в мире. Из отеля он был отлично виден, но чем ближе подъезжали, тем больше подавляла его высота. Внутри они решили подняться на смотровую площадку. Туда вел лифт, который поднимался с первого на восемьдесят девятый этаж, развивая скорость более 60 километров в час (это даже попало в Книгу рекордов Гиннесса).

— Ух ты… Никогда не думал, что лифт может так заводить!Ощущение захватывающей скорости было совсем не похоже на обычный лифт. Ицуки был впечатлен, пока они мчались к 89-му этажу. Не то чтобы это напоминало скоростные американские горки, но чувство, что едешь в лифте, который явно быстрее, чем ему положено, было… затягивающим.

— Наверное, сотрудники, которые тут работают, каждый день так развлекаются!Кайко тоже была в восторге.

— Вам это нравится? — с нервным видом спросил Токуяма. — Я высоты боюсь, так что мне тяжеловато… Если бы мне пришлось тут работать каждый день, я бы, наверное, умер…

— Да, ты в самолете тоже немного трясся, да? — усмехнулся Токи и повернулся к Ицуки с Кайко. — Знаете, я уже раньше замечал, но у вас двоих действительно очень похожие характеры, правда?

— Пожалуй, — кивнул Токуяма.

Возможно, если бы шестеренки судьбы сложились иначе, Ицуки Хасима и Кайко Микунияма могли бы стать парой.

Этот мир «что, если» можно увидеть в драматическом CD, который прилагается к бокс-сету с «Сестрой» в Японии — уже в продаже!

Насладившись видами с высоты, они поглазели на гигантский демпфер в центральном атриуме, на коралловые украшения на 88-м этаже и заглянули в торговый центр внизу. С шестого этажа до подвала тянулись бесконечные ряды магазинов с одеждой, косметикой, часами, украшениями, кораллами, продуктами, тайваньскими сувенирами. Там были целые зоны фуд-кортов и ресторанов. Шопоголик мог бы развлекаться там целый день.

Ицуки купил кое-что для Тихиро и Харуто, а Кайко закупалась для своей семьи и соседок по комнате… судя по количеству брендового белья, которое она сгребла в сумку, не только для них.

— Вау, Кайко… Ты никогда не меняешься, да?Кайко улыбнулась в ответ на восхищенный взгляд Ицуки.— Я и для Тихиро кое-что купила. Довольно сексуальный дизайн. Интересно, как она будет смущаться, когда наденет их… Меня это так заводит.— Не могла бы ты перестать думать о чужих сестрах в таком ключе?!

После отличного ужина из утки по-пекински, шанхайских волосатых крабов и креветок в чили группа отправилась в храм Лунсянь.

— Ого… Тут почти так же ярко, как там.Ицуки был поражен храмом, сияющим огнями светодиодов. Совершенно другой образ по сравнению со сдержанными, сливающимися с природой японскими храмами. Яркое золото, зелень и красный цвет бросались в глаза на всем здании. А после наступления темноты все это еще и подсвечивалось — «захватывало дух» — это мягко сказано. Статуя дракона на крыше выглядела очень внушительно, придавая всему вид из какого-то фэнтези. Ицуки это нравилось гораздо больше, чем храмы у себя на родине.

Главное здание посвящено бодхисатве, так что формально это буддийский храм. Но на деле здесь поклонялись даосизму, конфуцианству и еще примерно сотне разных богов и богинь. Иметь такое место «все в одном» очень удобно, поэтому храм пользовался популярностью как у тайваньцев, так и у иностранных туристов.

Компания Ицуки воздала почести святилищу, посвященному императору Гуаню — божественной ипостаси Гуань Юя из «Троецарствия». Он приносит удачу в бизнесе и тоже популярен в Японии. Кайко же помолилась Юэ Лао, тайваньскому богу любви и брака, и купила два амулета с его символикой: один для себя, а второй, как она сказала, для Мияко.

— У тебя есть кто-то на примете, Кайко?Кайко смущенно покачала головой.— Нет, никого такого… Но, глядя на то, какая Наю счастливая каждый день, я очень хочу, чтобы кто-то похожий появился и в моей жизни!— А.— Интересно, найдется ли кто-то, кто разделяет мои увлечения… С кем я смогу вместе воплощать свои мечты в жизнь… — она вдруг встрепенулась. — Если подумать, Хасима, ты ведь довольно близок к моему идеалу?

— Нет, у меня есть Кани, так что…Кайко улыбнулась, глядя на его легкую панику.

[[image:/storage/reader-images/cfde4c3693958c80fdf59b1cdaabb7a6da6b1c51.png]]
— Я знаю. Я не собираюсь тебя уводить… Но, знаешь, встреться мы в другом порядке, возможно, я бы влюбилась в тебя, Хасима.

— Ага, — Ицуки рассмеялся. — Может быть, в какой-то параллельной вселенной так и вышло.

Смысла гадать о гипотетических вариантах не было. Вот почему он мог смеяться над этим. К этому моменту у него не оставалось выбора, кроме как двигаться по этой реальности, той, где он выбрал Наюту Кани.

Кстати, драматический CD с альтернативной историей, где Ицуки все-таки сошелся с Кайко, уже доступен [и так далее, и тому подобное].

Покинув храм Лунсянь, группа проехала около пятнадцати минут на машине до ночного рынка. Рядом с Лунсянем были еще два рынка, но, как объяснили гостям, для новичков они не подходили.

Ночной рынок — это улица с ларьками, прилавками и закусочными, работающими с вечера до поздней ночи. Они появились в тропических и субтропических регионах Азии: люди вели дела ночью, спасаясь от дневной жары. Тайваньские ночные рынки особенно популярны среди туристов.

Здесь полно народу — как на каком-нибудь местном фестивале. Ароматы еды, доносившиеся отовсюду, уже разжигали аппетит: пряные, сладкие, рыбные, и даже совсем уж специфические. Все эти запахи свободно смешивались, окончательно сбивая с толку.

После сытного ужина есть особо не хотелось. Но они все равно накупили кучу незнакомых вещей и стали делиться друг с другом. Для творческих людей важно впитывать как можно больше новых впечатлений — то, что потом можно будет использовать как источник вдохновения. Еда особенно важна: если ты сам пробовал блюдо, твое описание будет в тысячу раз убедительнее.

Ицуки съел какой-то фрукт, названия которого не запомнил. Съел штуку, похожую на гедзу, но не совсем. Съел шарики из теста размером с пончик, но начиненные креветками. Съел «всемирно известное» тайваньское манговое мороженое со льдом. Съел упругую лепешку, похожую на блин, с мясом и овощами внутри. Съел жареную лягушку. Выпил чай с шариками тапиоки, которые на вывеске называли «напитком с икринками лягушки». Съел перечные булочки хуцзяобин. Съел тофу со странным запахом. И съел жареные куриные лапки. На некоторые блюда нужно было набраться смелости, но Токи, Токуяма и Кайко помогали.

— Ну вы и смелая, Микунияма-сан…Токи смотрел на Кайко, которая грызла куриную лапку, со смесью восхищения и отвращения.

— Знаете, меня никогда не отталкивала так называемая «странная» еда. Я даже насекомых ела.— Ого. В префектуре Гумма, видно, суровые люди живут, — передернулся Ицуки.Кайко покраснела.— П-при чем здесь Гумма?! К тому же, разве в префектуре Гифу не выживают в основном за счет личинок пчел?— Это только в одном регионе! — возразил Ицуки.Примечание редактора: в регионе Тоно префектуры Гифу действительно смешивают личинок пчел с рисом, но это не основная пища.

Их легкую перепалку прервал главред Вэнь.— Знаете, может быть, ночной рынок рядом с Лунсянем был бы лучше.— Тот, который не подходит для новичков? — уточнил Токи.— Да. Там можно попробовать крыс и ядовитых змей. Личинок пчел тоже.— Н-нет, нет, этот рынок просто замечательный! Спасибо, что позаботились о нас!— Змеи и крысы — это даже для меня слишком, — сказала Кайко, выглядя немного более нервной, чем раньше.

Они также осматривали магазины одежды и товаров для дома на этой улице. Много вещей было с изображениями милых японских персонажей, часть из которых явно нелицензионные.

— Вау, эта кукла с синим котоподобным персонажем выглядит такой подделкой.Токи хихикнул. Ицуки тоже.— Эх, жаль. Если бы я писал для Shogakukan Gagaga Bunko, я бы сделал вид, что ничего не замечаю, и выложил в твиттер фото с подписью: «Нашел на ночном рынке товары с Дораэмоном! Дораэмон суперпопулярен на Тайване!»— Не создавай нам больше проблем, чем уже создаешь, — серьезно сказал Токи.

Но это быстро забылось. Они наелись до отвала и вернулись в отель.

На следующий день, после завтрака-шведского стола с китайскими, французскими, японскими и итальянскими блюдами и спонтанного послеобеденного сна, чтобы все переварить, группа Ицуки вместе с тайваньскими редакторами выехала из отеля.

Они направились в Din Tai Fung — всемирно известный ресторан, специализирующийся на пельменях. Там была очередь на улице, но кто-то из издательства занял место еще утром, чтобы получить талон на столик, так что их провели внутрь без ожидания.

Din Tai Fung славился своими суповыми пельменями сяолунбао. Они были представлены в головокружительном ассортименте: классические, с трюфелем, с крабовой пастой, с креветками и многим другим. Всё было великолепно, особенно крабовые пельмени «коричневое мясо» — суп внутри придавал начинке нежную, тающую во рту консистенцию. Идеальная гармония вкусов.

За ними последовали шумай, гедза, вонтоны — всё это безупречно, и группа снова была набита до отказа. Каждый автор, приезжавший на Тайвань, говорил: «Нас так много кормили, и всё так вкусно». Теперь Ицуки понял, почему.

Когда в Din Tai Fung наелись от души, пришло время отправляться на конвент.

Место проведения было огромным. Повсюду стенды: японские издательства, аниме-компании, производители фигурок… Помимо выставочного зала, в разных конференц-холлах проходили панельные дискуссии, автограф-сессии и мини-концерты. Вокруг царила бешеная энергетика.

— Как большие стенды на Комикете, — заметил Токи.— Точно, — кивнул Токуяма.

Ни Ицуки, ни Кайко никогда не были на Комикете, поэтому они шли, вертя головами во все стороны, с интересом разглядывая всё вокруг.

— Хм. А это что за персонаж?Ицуки указал на большой постер на стене одного издательского стенда. Это была часть серии постеров с главными героинями японских ранобэ, но среди них он увидел одного персонажа, которого раньше не встречал.

— Хмм… Не уверен. Кажется, я ее не видел.Токи, который разбирался в ранобэ даже лучше Ицуки, удивленно приподнял бровь.

— А, — вмешалась Хун, — это героиня из цикла оригинальных романов, которые публикуем мы.Оказалось, на Тайване рынок ранобэ включал не только переводы японских произведений, но и множество оригинальных работ местных авторов. Персонаж, которого заметил Ицуки, был нарисован на уровне, который вполне соответствовал популярным японским сериям. Ицуки даже мог представить, что сериал с такой героиней мог бы стать хитом и в Японии.

Автограф-сессия проходила в помещении рядом со стендом издательства. Ицуки зашел через служебный вход в комнату для отдыха. Выглянув оттуда на сцену, он увидел, как хорошенькая девушка в косплее Итики Акацуки, героини «Всё о», стоит с микрофоном и о чем-то говорит с залом. Он не понимал ее слов, но, вероятно, она объясняла, как будет проходить автограф-сессия.

Все места были заняты. Ицуки и Кайко переглянулись. Вдруг голос ведущей взлетел вверх, и зал взорвался аплодисментами.

— Вау, они прямо зажжены, — голос Ицуки прозвучал слабо. — Это же просто автограф-сессия, да?В его глазах это больше походило на концерт.

— Ты уверен, что они не перепутали это с мероприятием сэйю? Наверное, мне и правда придется притворяться Наной Мидзуки! — сказала Кайко, которая тоже нервничала.

— Ладно. Тогда я буду T.M.Revolution! Время крикнуть миру и устроить революцию!— Так точно, господин Хасима… То есть господин Нисикава!— Успокойтесь вы оба, — вмешался Токи, пока их глупость не зашла слишком далеко.

— Но как мы можем успокоиться? Вон сколько людей… Сколько их там вообще?— Триста.— «Триста»?! — заорали Ицуки и Кайко.Кстати, это была первая автограф-сессия для обоих. Они подписывали свои работы для розыгрышей призов и прочего, но никогда больше сотни за раз.

— Не волнуйтесь. В середине будет перерыв.— Я не об этом волнуюсь, — простонал Ицуки.

— Мы скоро начнем, — сказала редактор Хун. — Итак, авторы, будьте наготове.Ицуки и Кайко сглотнули.— Нужно просто сделать это.— Наверное, да, — сказала Кайко. Ицуки кивнул сам себе.

Затем он достал из сумки маску и солнечные очки. Мероприятие снималось, и это должно попасть в тайваньские СМИ. Ицуки никогда не показывал свое лицо ни в интернете, ни в журналах, поэтому решил, что лучше скрыть его и здесь. Кайко же развернула пару трусиков, которые носила как ленту, и приложила их к лицу — как всегда, когда работала.

— Тянь а!— А?! Что?!— Микунияма-сан, что вы делаете?!Трое сопровождающих не скрывали удивления от такого странного поведения Кайко.

— О, эм, не волнуйтесь, — обреченно сказал Токуяма. — Микунияма всегда так одевается на публичных мероприятиях.

Тем временем ведущая на сцене повысила голос… и заговорила по-японски:— Мы любим Хасиму-сана! Мы любим маленьких сестер!Все триста человек в зале ответили по-японски:— Мы любим Хасиму-сана!!! Мы любим маленьких сестер!!!— Мы любим Микунияму-сан! Мы любим маленьких сестер!— Мы любим Микунияму-сан!!! Мы любим маленьких сестер!!!

Скандирование вызвало у Ицуки и Кайко одновременно восторг и стыд.— Это самый неловкий момент в моей жизни!— Ага… Теперь я жутко нервничаю!— Ладно, выходите.Токи подтолкнул их. Ицуки и Кайко вышли из комнаты отдыха на сцену. Токи, Вэнь и Хун, которые помогали проводить сессию, последовали за ними.

Ведущая бросила один взгляд на Кайко и заметно опешила, но быстро вернула улыбку и призвала зал аплодировать — настоящий профессионал.

Под крики и аплодисменты Ицуки и Кайко вышли в центр сцены. Ведущая дала ему микрофон.— Д-даке хо… Во ши Юйдао Июэ.— Во ши Саньгуочуань Тянь.Они представились на ломаном китайском (особенно Ицуки), сорвав шквал аплодисментов. Реакция зала заставила Ицуки снова задуматься, не приняли ли их за сэйю. Но за их спинами на сцене висели огромные постеры с первыми томами ранобэ и манги «Всё о…» (или, если быть точным, Meimeidi Yiqie), а на стене была растяжка с их именами и, как они предположили, надписью «Автограф-сессия» на китайском.

Они сели за отведенные места и приготовились к началу. Схема была такая: Ицуки ставил сегодняшнюю дату и свою подпись на листе плотной бумаги для автографов, затем передавал лист Кайко, которая добавляла имя получателя и свою подпись. Листы были предварительно сложены пополам, как довольно большая поздравительная открытка. На «обложке» был крупный план лица Итики Акацуки, а половину внутренней части занимала эксклюзивная иллюстрация Юкико Онидзаки, которую Кайко нарисовала специально для этого события. Автографы ставились золотой ручкой на черном фоне рядом с иллюстрацией.

Один взгляд на эти листы говорил о том, что они стоят дороже, чем обычная книга в мягкой обложке или том манги. Чтобы участвовать в сессии, нужно было купить товаров с «Всё о…» на определенную сумму в тайваньских долларах. Но между стоимостью перелета, отеля и этих листов для автографов было ясно: никто здесь не зарабатывает.

«Вот почему, — подумал Ицуки, — я должен отнестись к этому серьезно».

Первым перед ним оказался парень, на вид старшеклассник.— Се-се, — осторожно произнес Ицуки.— Хасима-сан! Шестая книга была просто потрясающей! Аниме тоже замечательное!Услышав ответ на беглом японском, Ицуки растерялся.— Се… — начал он было рефлекторно, но поправился: — Спасибо! — и поставил подпись.

Парень взял подписанный лист, широко улыбнулся и сказал по-японски: «Продолжайте в том же духе!». Он протянул правую руку; Ицуки пожал ее, ответив: «Обязательно, спасибо!»

Так было не только с этим парнем. Почти все в зале обращались к Ицуки на японском, желая всего наилучшего. Некоторые даже читали его работы, не изданные на Тайване, в оригинале. Ицуки был потрясен. Пока они раздавали автографы, ведущая не давала публике скучать: проводила викторины, играла в камень-ножницы-бумагу, комментировала ответы Ицуки и Кайко на вопросы, которые они заполнили заранее.

Триста автографов (и один перерыв) спустя у зрителей была возможность задать им вопросы.

— Хасима-сан! Я хочу, чтобы Итика досталась мне!— Нет! Итика — маленькая сестра, которая принадлежит всем!Ицуки мгновенно ответил на просьбу фаната. Хун любезно перевела. Зал засмеялся и зааплодировал.

Мероприятие было долгим — больше двух с половиной часов, — но оно было живым, веселым и захватывающим. Для Ицуки оно пролетело как одно мгновение. В конце они сфотографировались на сцене. Возбужденный Ицуки обнимал за плечи Кайко и ведущую.

Это фото расходившегося Ицуки опубликовали в новостях о мероприятии по всему Тайваню, и оно вызвало некоторый ажиотаж и в Японии. Его особо не критиковали — во многом благодаря тому, что Кайко отвлекла на себя внимание, надев трусики на лицо. Примерно в это время за ней закрепилось прозвище «Мангака в трусах».

Покинув фестиваль, Ицуки и компания посетили несколько книжных магазинов перед следующей автограф-сессией в Animate Taipei.

— Странновато видеть серии от разных издательств на одних полках, да? — заметил Ицуки, проходя между стеллажами.

На полках было много названий, знакомых ему по Японии. Но лицензионные соглашения на перевод заключались по каждой серии отдельно, а не для всей линейки ранобэ издательства. Поэтому, например, «Haganai» (в Японии выходила в MF Bunko J), «No-Rin» (GA Bunko) и «Baka and Test» (Famitsu Bunko) могли быть выпущены на Тайване одной и той же компанией. Или даже работы одного автора могли быть разделены между разными издательствами: например, «Haunted!» и «Nekuroma» Хирасаки Ёми на Тайване вышли в Tong Li Publishing, а «Haganai» забрала Sharp Point Press.

— Их приятнее держать в руках, чем наши маленькие карманные книжки.Тайваньские ранобэ были чуть больше стандартного японского формата бунко. Часто их делали с особыми элементами оформления: матовые обложки, тиснение на названии и персонажах. Это делало их немного дороже японских аналогов, но для коллекционеров физических книг это было гораздо приятнее. Плюс — иллюстрации печатались на листах большего формата.

К книгам часто прилагались бонусы: металлическая закладка с цветным артворком, карточка с героиней, чья одежда исчезала, если карточку нагреть, и так далее. Всё было сделано качественно, а иногда выходили и специальные издания с настольными календарями, брелоками и другими плюшками, которых в Японии не было. Иногда японские фанаты — да и сами авторы — просили издателей выпустить такой мерч и у них.

На фестивале тоже продавались эксклюзивные товары. Ицуки увидел постер с их рекламой. Он не понял, что именно, но упаковка выглядела так же шикарно, как всё, что он видел в Японии.

— Вау… Они действительно отлично всё делают…Токи взял в руки оригинальное тайваньское ранобэ, внимательно рассматривая его со всех сторон.

— Знаешь, — задумчиво сказал Ицуки, — возможно, когда-нибудь какое-нибудь тайваньское ранобэ переведут на японский, и оно станет настоящим хитом.— Думаю, шанс есть.— У меня становится всё больше конкурентов, да?От новых авторов, дебютирующих каждый год, до писателей, корпящих над веб-новеллами, до профессионалов из других стран… Расслабься — и моментально исчезнешь с передовой.

— Нужно будет собраться… — Кайко выглядела решительной. В мире манги конкуренция, конечно, была еще жестче, и многие зарубежные тайтлы становились хитами в Японии. Как минимум в одном случае, с серией «Magika no Kenshi to Vacileus», тайваньский художник успешно адаптировал японское ранобэ в мангу.

Посещение книжных магазинов стало для Ицуки и Кайко настоящим открытием. Они были рады, что побывали там перед автограф-сессией в Animate Taipei. Там их тоже встречала восторженная публика; они раздали автографы примерно полутора сотням человек. После этого был ужин с президентом их тайваньского издательства, где подавали суп из птичьих гнезд, пельмени с акульими плавниками и другие изысканные деликатесы.

Сразу после ужина был тайваньский массаж ног. Для Ицуки, по крайней мере, это было настолько болезненно, что хотелось кричать. Между массажем и всеми событиями дня, Ицуки отключился, как только добрался до своего номера в отеле.

Третий день начался с завтрака, затем был ранний выезд и поездка в Национальный дворец-музей. Это был крупнейший музей на Тайване, хранивший около семисот тысяч произведений искусства и древних китайских артефактов. Экспонаты делились на несколько категорий. Ицуки раздумывал, куда пойти, когда Вэнь сказал им следовать за ним, чтобы посмотреть главный шедевр до того, как станет слишком много народу.

Этим шедевром была «Нефритовая капуста» — кусок жадеита, вырезанный неизвестным мастером в форме кочана китайской капусты. Около девятнадцати сантиметров в высоту. В листьях скрывались саранча и кузнечик. Зелено-белый цвет действительно напоминал настоящую капусту, но это была естественная окраска камня.

— Хмм… Да… Капуста, она и есть капуста…Ицуки пристально разглядывал экспонат. Он был красивым. Впечатляла детализация, было интересно, как мастер обыграл природный цвет жадеита. Но больше он ничего не мог сказать. Он немного задумался, зачем вообще кому-то понадобилось вырезать из нефрита китайскую капусту.

— Кайко, — спросил он, пока она тоже разглядывала резьбу, — как профессиональный иллюстратор, что ты думаешь об этом?— Ммм?.. Ну, как сказать… — Она подняла бровь. — Это… это красивая капуста, и всё.

Потом они посмотрели и другие основные экспонаты, но и они не вызвали у Кайко особых эмоций.— Все эти искусные скульптуры и картины выглядят очень здорово, но… не знаю. Они не трогают душу.

— Однажды, — ответил Ицуки, — я ходил с Сэцуной в музей на выставку Пикассо. Его картины и скульптуры произвели на Сэцуну такое впечатление, что он даже сам некоторое время рисовал в стиле кубизма. А у тебя ничего подобного не бывает, Кайко?

— Пурикэцу переквалифицировался в Пикассо? — удивилась Кайко. — Нет, с изобразительным искусством у меня такого не было. А вот с мангой и трусиками — много раз.

— Ага, я, наверное, то же самое с некоторыми книгами…Первое место в этом списке занимал шок, который он испытал, прочитав «Серебристый пейзаж» Наюты Кани. Но его часто впечатляли книги, которые выделялись из общей массы: характерами, способами выражения, предзнаменованиями, структурой, читабельностью, взаимодействием текста и иллюстраций…

— Наверное, нужно очень хорошо разбираться в чем-то, чтобы по-настоящему оценить лучшие образцы. Похоже, Пурикэцу очень интересуется изобразительным искусством, да? Не только иллюстрацией.Кайко, казалось, была немного расстроена.

После последнего тайваньского обеда в ресторане Национального дворца-музея группа направилась в аэропорт. Они попрощались с Вэнем и остальными тайваньскими коллегами перед эскалатором, ведущим в зону международных вылетов.

— Хасима-сан, Микунияма-сан, спасибо за вашу работу, — сказал Вэнь. — Надеюсь, вы приедете к нам снова.— Нет, это вам спасибо, — ответил Ицуки. — Вы нам очень помогли.Благодаря их поддержке последние три дня, поездка прошла на удивление гладко для заграницы. Не нужно было ни о чем беспокоиться. Это почти заставляло путешествия без гида казаться обузой.

— Я сделаю всё возможное, чтобы заслужить новое приглашение, — с улыбкой сказала Кайко и низко поклонилась. — Еще раз спасибо.

Токи и Токуяма тоже попрощались, и все, помахав, поднялись на эскалаторе. После регистрации они купили еще немного сувениров и провели время в лаунже до посадки. Как и в полете туда, Ицуки и Кайко получили места в бизнес-классе, а Токи с Токуямой довольствовались экономом.

— Замечательное место, — с грустной улыбкой сказала Кайко, глядя в окно.— Да, — ответил Ицуки.— Нам обязательно нужно вернуться… конечно, по приглашению.— Еще бы.Ицуки твердо кивнул. Он не знал, сколько лет пройдет, но если он останется на передовой индустрии, этот день наступит рано или поздно.

С таким настроем они взлетели с Тайваня.

А когда Ицуки вернулся домой, Наюта, разумеется, устроила ему допрос по поводу фотографии с автограф-сессии. Кайко же стала невероятно популярной (в некотором смысле) благодаря своим собственным фотографиям. Но когда она увидела в интернете фотошопы с собой в трусах на лице в образе Железного Человека, на обложке «Симонеты» и в стойке слуги из Fate/Grand Order, она упала в обморок прямо на месте.

[[image:/storage/reader-images/9dc5bff16876a8622360da239e0dcccc594e2742.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Моя жена обычно срезает ярлычки с нижнего белья, потому что они натирают кожу. У Кайко такая же проблема?

Вопрос:С коллекционных трусиков я ярлыки не снимаю, а с тех, что ношу, — удаляю. Тоже колются. Главное — аккуратно перерезать только нитки, которыми ярлык пришит к ткани! Ещё есть бренды, которые делают бельё вообще без ярлыков, но среди японских таких мало.

Вопрос:Говорят, в древности японки ничего не носили под кимоно. А что Кайко думает по этому поводу?

Вопрос:Мне кажется, это печально.

И всё⁈ Стоило свернуть с темы белья — и ей сразу стало неинтересно…

----------

Свидание в Акихабаре II

Через пару дней после тайбэйского конвента Харуто нагрянул к Ицуки вечерком. Под саке пошло карасуми — вяленая икра кефали.

— Ничего себе! Вот оно какое, карасуми? — Харуто с подозрением уставился на закуску.— Неожиданно упругая, — хмыкнул Ицуки. — Прям как сыр.Деликатес для обоих оказался в новинку.

— Но очень вкусно. Тихиро, ты просто мастерица.Тихиро смущенно улыбнулась:— Я тоже впервые пробую, просто нашла рецепты в интернете.

На ужин красовались поджаренные ломтики карасуми, паста с тертой икрой и маленькие рисовые шарики с дайконом, начиненные тем же деликатесом. Классический набор, чтобы насладиться рыбным изыском.

— Ох, — протянул Ицуки, — под такую закуску саке особенно хорошо идет.

Пили игристое «Дассай 39». Под соленую икру оно залетало даже лучше пива. Пузырьки раскрывали природный фруктовый вкус, и напиток уходил удивительно легко. Но градус, 14%, напоминал: он самый что ни на есть сакерный, основательный, под любую кухню — хоть восточную, хоть европейскую.

— Это больше напоминало сценическое шоу, чем автограф-сессию, — рассказывал Ицуки, жуя. — И отель у них уровня четыре звезды. Я себя чувствовал рок-звездой. В Японии такого не увидишь.

— Да, слышал о таком, — кивнул Харуто. — Но, мужик, Тайвань звучит потрясающе. Хотел бы я тоже получить приглашение.

— Ха-ха-ха! Завидуешь?— Ага, — Харуто скорчился под мощным хохотом друга. — Очень.

А потом голос вдруг стал серьезным:— Мне нужно работать усерднее. Реально.

— Фува? — удивилась Тихиро.Харуто лишь улыбнулся и поспешил перевести всё в шутку:— Кстати, Ицуки, я завтра в Акибу за новинками от GF Bunko. Составишь компанию?

Раз в месяц, когда выходили новинки, Харуто наведывался в Акихабару. Шанс пополнить коллекцию и своими глазами прощупать, чем дышит мир.

— Не, — отмахнулся Ицуки, — я в прошлом месяце там затарился, так что у меня всё есть.— О, с кем?— Один.— Ты один в Акибу? Редкость.

Ицуки не жаловал толпы, да и к магазинным бонусам за покупку книг и игр относился равнодушно. Поэтому появлялся там редко и обычно отклонял приглашения Харуто.

— Я слышал, там башню из «Всё о моей сестре» соорудили. Надо было глянуть.— А, ну да, такое редко увидишь.

«Башня» — когда книгу выкладывают высокой стопкой. Верный способ привлечь внимание, но для этого нужно и место, и лишний товар. Поэтому башни делают только под те тайтлы, которые магазин хочет продвинуть изо всех сил. Даже если по серии вышел аниме-сериал, это не гарантия. Башню возводят лишь те магазины, где сотрудники сами фанатеют от серии и уверены: она пойдет на ура. Для автора — высшая честь. Насколько знал Харуто, его «Шевалье Абсолютного Мира» во время показа аниме такой чести не удостаивалось.

— Эм… если ты едешь в Акихабару, я бы сходила с тобой, — сказала Тихиро.— У тебя там дела? — спросил Ицуки.— Да нет, просто люблю посмотреть на новые наборы моделек. И тут есть один магазин, где продают товары со всей Японии, я бы хотела туда еще раз заглянуть.— Конечно, — ответил Харуто. — Заодно зайдем в Ёдобаси и Чабару.— Отлично!

Ицуки посмотрел на них обоих и, словно собираясь что-то сказать, сделал глоток.

***

На следующий день после полудня Харуто встретился с Тихиро у выхода «Электрический город» на станции JR Акихабара. Летние каникулы в самом разгаре — вокруг толпилась куча народу, в основном школьники.

Харуто пришел первым. Он читал ранобэ на телефоне и краем глаза поглядывал на турникеты в поисках Тихиро. Но…

— Привет.— Ох?!

Он заметил её, только когда она оказалась прямо рядом. Если честно — он её просто не узнал. На ней красовалась маечка без рукавов и юбка выше колен. Харуто впервые видел её в юбке. Потребовалось время, чтобы осмыслить увиденное, отчего Тихиро слегка покраснела.

[[image:/storage/reader-images/4b194e80f05258189fb8a854185c6bc5c8bf774a.png]]

— Э-э-э, Фува?— А? А-а-а… Я… я никогда раньше не видел тебя такой, Тихиро. Это… в новинку.— Мне это купил брат.— О?

Под впечатлением Харуто еще раз окинул её взглядом.— А ты и правда девушка… — невольно вырвалось у него.

Прошло два месяца с того дня, как она совершила свою стремительную «кам-аут-атаку». Ицуки, Наюта, Мияко и остальные, кажется, отнеслись к этому с удивительным пониманием, но Харуто всё ещё пребывал в смятении. Для него Тихиро оставалась не просто младшим братом друга, а его другом. Они и без Ицуки куда-то выбирались, даже на совместных вечеринках бывали. И теперь, когда выяснилось, что она девушка, он растерялся. Привыкнуть к такому повороту он пока не мог, но факт оставался фактом: она на сто процентов девушка, и его долг — принять это.

— Прости, что я солгала тебе насчет этого, Фува, — виновато сказала она.— Нет, — поспешно ответил он, — учитывая твою ситуацию, не переживай об этом. И даже если ты девушка, ты всё равно остаешься для меня ценным другом.— Спасибо, — смущенно произнесла она. — Если хочешь, можешь и дальше воспринимать меня как парня, если так проще. Эшли, в общем-то, до сих пор так и делает.— Правда? Тогда, наверное, так и буду, — Харуто улыбнулся. — Ну что, пойдем в Animate или Toranoana?— Конечно!

В каждом книжном Акихабары, куда они заходили, возвышались целые стопки томов «Всё о моей сестре», а кое-где даже крутили нарезки из аниме или промо-ролики.

— Аниме — действительно большая сила, да? — восхитилась Тихиро.Харуто понимающе улыбнулся:— Ну, сейчас не по каждому аниме-сериалу такой масштабный пиар в книжных.— Правда?— Ага. Каждый сезон выходит несколько десятков новинок, физически невозможно продвигать их все сразу. К тому же, даже если есть аниме, но оригинальные романы не продаются, место на полках быстро займет что-то другое. Если магазины всё еще продвигают книгу через два месяца после старта показа, значит, видят в ней ценность. Да и все старые тома пришлось срочно допечатывать… Так что, если говорить о недавних аниме-адаптациях ранобэ, проект можно назвать успешным.— Вау… Ицуки правда талантлив… — протянула Тихиро.— Да… — Харуто посмотрел на все эти стопки «Всё о моей сестре» со смешанным чувством. — Талантлив.

В книжном он набрал штук десять ранобэ и томов манги, а ещё пару книг для писателей: «Save the Cat! Последняя книга о сценарном мастерстве, которая тебе когда-либо понадобится» и «Словарь эмоций персонажей».

Затем Харуто повел Тихиро в «Ёдобаси Камера».

Они снова бродили по отделу моделей. В отличие от полок с ранобэ, ассортимент почти не изменился с прошлого визита. Но как бы долго ни смотрел на это величественное зрелище — коробки с роботами, выстроившиеся вдоль стены, — оно никогда не надоедало.

— А, кстати, Фува, — сказала Тихиро, пока они шли дальше. — Кажется, я тебе ещё не говорила, но я всё-таки решила поступать в университет.— Это здорово, — ответил Харуто.

Совсем недавно Тихиро делилась с ним сомнениями: может, лучше пойти работать сразу после школы, не имея четкой цели? Но тогда именно совет Харуто убедил её выбрать университет.

— У меня всё ещё нет конкретной мечты на будущее или чего-то такого… но я хотела бы изучить разные предметы и всё обдумать.— Да, надеюсь, однажды ты найдешь то, чем тебе действительно захочется заниматься.

Раньше, когда Харуто думал, что Тихиро парень, он мог запросто потрепать её по голове. Делать так с девушкой, которая не приходится ему родственницей, — плохая идея. Руке некуда было деться, и она потянулась к полке с наборами моделек.

Он взял модель ARX-8 Леватейн — машину главного героя из легендарной серии меха-ранобэ «Full Metal Panic!». Внимательно её разглядывал.

— О, это из FMP?— Ты знаешь эту серию, Тихиро?— Да, я обожаю её.

Первый том «Full Metal Panic!» вышел ещё в далеком 1998-м, серия завершилась на двенадцатом томе в 2011. Множество адаптаций манги и аниме, мехи даже появлялись в игре «Super Robot Wars». Выпускались и настоящие модельки. Даже после окончания основной истории выходил новый цикл романов-сайдстори. Ни одна другая серия ранобэ о мехах не имела такой высокой репутации.

— «FMP» — это нечто, да?«Нечто» — слабо сказано. Харуто вздохнул. Если бы аниме «Шевалье Абсолютного Мира» стало хитом, возможно, это привело бы к выпуску фигурок и моделек… но сейчас — лишь несбыточные мечты. Он поставил Леватейна обратно на полку.

— Знаешь… когда я закончу «Шевалье», думаю попробовать написать еще один сериал про мехов.Он никому об этом не рассказывал. Даже своему редактору Кавабе.

— Правда? — заинтересованно спросила Тихиро.— Ага… и это будет не фэнтези, как «Шевалье», а, может быть, что-то про ближайшее будущее или космос, как в «Гандаме». Сомневаюсь, что редактор одобрит, но…

Они с Кавабе уже небрежно обсуждали его следующую серию. Редактор предлагал либо что-то близкое по духу к «Шевалье», либо исэкай-фэнтези, либо школьную историю без акцента на баталии. Мехи в ранобэ, говорил Кавабе, продаются сложно. Такие серии выходят с завидной регулярностью, потому что много авторов фанатеют от жанра, но настоящие хиты можно пересчитать по пальцам. А уж если говорить о том, что хотел написать Харуто — о более серьезной научной фантастике, а не о «девушках в боевых скафандрах» или «загадочных темных роботах» (что стало коньком «Шевалье») — то это и вовсе дело гиблое.

Харуто принадлежал к тем писателям, кто тщательно анализирует рынок, чтобы сделать хит. Для него работа в такой конкурентной нише с минимальными шансами на успех не выглядела заманчивой.

— Но я хочу попробовать, — твердо сказал он. — Я точно смогу предложить что-то интересное.

Он не мог проиграть Ицуки. После всех своих элитарных высказываний в адрес Уи ему самому как писателю важно проявить немного смелости.

— Я создам нечто невероятно увлекательное, поделюсь этим с кучей читателей, получу аниме и мангу-адаптацию, а потом сделаю модельки своих собственных мехов. Это моя мечта.— Твоя мечта? — переспросила Тихиро, широко раскрыв глаза.— Ага.

Выражение лица Харуто прояснилось, словно с плеч свалился тяжелый груз. В последнее время в голове каша: успех Ицуки, разные судьбы новичков этого года, его собственная серия, будущее как писателя… Но когда высказал это вслух — всё встало на свои места. В конце концов, всё просто. Осталось только пахать и изо всех сил идти к своей мечте.

— Так! Я покупаю этого Леватейна как символ своей решимости!

Сияя, как ребенок, Харуто снова схватил коробку с Леватейном… И никто из них — ни он сам, ни Тихиро — не заметили, как её щеки начали покрываться легким румянцем.

[[image:/storage/reader-images/0ca78a73dac29cae1eeb9be4dbf424cb95bd8e45.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВопросЕсли Аоба считает Ицуки старшим братом, интересно ли ей было бы иметь старшую сестру? Если да, то какую?

ВопросИнтересует ли меня старшая сестра, если у меня уже есть старший брат? Хм… С уборкой и с младшими я и так неплохо справляюсь, так что, наверное, мне достаточно просто старшего брата.

ВопросЧто Аоба думала о ранобэ до того, как познакомилась с работами Наюты?

ВопросЯ знала, что есть много классных серий, кроме книг Кани, но их постоянно задвигали на задний план из-за всякой ерунды, и меня это просто бесило. Хотя кому бы говорить…

ВопросРазве младшие сестрёнки — это не прекрасно, господин Хасима?!

Ещё как!

----------

Обон II

Пока Харуто с Тихиро бродили по Акихабаре, Ицуки навещал могилу Нодоки Хасимы — своей родной матери. На праздник Обон он задержался на Тайване, поэтому пришел позже обычного.

Сложив руки перед надгробием, мысленно отчитывался перед матерью о событиях прошедшего года. Год выдался таким же насыщенным, как и предыдущий, но самое громкое — правда о Тихиро. Хотя и другие важные вещи случались: первые в жизни отношения завязались, аниме вышло, — но эта новость перекрыла всё.

До сих пор потрясало, что отец вообще согласился на такую нелепую авантюру. В представлении Ицуки Кэйсукэ Хасима оставался суровым, упрямым и настолько холодным, что не проронил ни слезинки после смерти жены. Но, с другой стороны, он же ни с того ни с сего заявил, что женится снова, и привел в дом бывшую хостес. Так что, наверное, ему тоже не чужды взбалмошность и импульсивность.

Наверное, пора встретиться с отцом лицом к лицу.

С того самого дня, как Тихиро раскрыла себя как его младшая сестра, Ицуки постоянно думал об этом разговоре. Но, несмотря ни на что, так ни разу и не вернулся в отчий дом. Хотелось собраться с духом, стать настоящим мужчиной и достойным человеком — по-настоящему, а не на словах, — но он всё никак не мог повзрослеть. Стыдно.

Однако сейчас… появилась другая проблема, которую нужно решать. Поважнее отца.

— С этим ничего не поделаешь.

Прошептал те же слова, что и в прошлом году, когда уходил. И взмолился: в следующем году он обязательно вернется сюда уже лучшим человеком.

----------

Заключительная часть

Глубокой сентябрьской ночью Ицуки с Наютой добрались до просмотра финала «Всё о моей сестре». Одиннадцатая серия — и можно выдохнуть.

Основную линию замкнули, в кульминации ударили оригинальной концовкой, придуманной специально для аниме. В третьей части эпизода мелькнули Кадзума с Итикой — намёк на новое начало. Прокрутились титры, грянула финальная заставка, актёры озвучки хором рявкнули: «Спасибо, что смотрели "Всё о моей сестре"!» — и всё, трансляция свернулась.

— Ф-у-у-у-у-у-у-у-у-у-ух! — Ицуки театрально выпустил из лёгких весь воздух.

— Отличная работа, — Наюта разлила по бокалам «Гауден Каролюс Кюве ван де Кейзер Ред», долила опустевшую кружку Ицуки, затем свою.

— Что ж, выпьем за то, что добрались до финала!

Она протянула бокал. Ицуки взял свой, легонько чокнулся, отпил глоток.

— Ня-ха… Аниме — загляденье. Как фанат книг, я в полном восторге.

Улыбалась, хотя выпила уже изрядно.

Ицуки улыбнулся в ответ, скромно кивнул:

— Да… Думаю, вышло неплохо.

Аниме-адаптации «Всё о моей сестре» повезло: за ТВ-трансляцию ни одну серию не отменили, обошлось без художественных провалов. Картинка визуально, конечно, не захватывала дух, зато стабильность держалась от старта до финиша. В этом — заслуга неустанных трудов режиссёра Мунэнори Таруи и всей команды. Таких усилий автор оригинала даже представить не мог. Он бы встретился с каждым членом съёмочной группы и лично поблагодарил.

Ицуки наслаждался чувством выполненного долга, как вдруг…

— Эй, Ицуки-и-и? — Наюта внезапно поставила бокал и всем телом повисла у него на плече.

— Что?

— Нууу, — протянула слащавым голосом, — тебе не кажется, нам пора поговорить кое о чём?

— О чём?

— Ну, например, о свадьбе и всё такое!

— Э-это как-то неожиданно… — Ицуки слегка отвёл взгляд.

— Да лааадно! Аниме же хорошо приняли, и книги продаются отлично, правда ведь?

— Ага, пожалуй.

За три месяца с момента выхода первой серии тиражи «Всё о моей сестре» переиздавались несколько раз — количество экземпляров утроилось по сравнению с доанимешным периодом. До этого серию суперхитом не назвать, но рост вышел колоссальный.

— Так не думаешь, что сама пора? Что теперь мы наконец на равных?

— Разве я говорил, что хочу, чтобы ты ждала, пока мы не станем?..

Ицуки задумался.

Я пока ещё никто, но когда стану таким же крутым главным героем, как Кани… тогда скажу ей, что люблю её. Понимаю: нечестно по отношению к ней, но пусть подождёт до тех пор.

Наюта, похоже, намекала на те его слова, что когда-то сказал Харуто.

— Ня-ха-ха… Ах, не обращай внимания. Ничего серьёзного.

Конечно, кое-что серьёзное, но Ицуки решил не развивать тему.

— Ну, может, продажи и идут, но до серии «Пейзаж» им всё равно далеко. Твой фильм, между прочим, отхватил отличные отзывы.

Премьера игрового фильма «Серебристый пейзаж» состоялась в июле. По меркам японского кино — неожиданный хит: критики захвалили, он всё ещё продолжал собирать кассу в прокате. Игровой фильм напрямую сравнивать с аниме-сериалом сложно, но если говорить о репутации, «Серебристый пейзаж» уверенно лидировал.

— Да, но я слышала, «Всё о моей сестре» в Китае показывает просто бешеные цифры, разве нет?

— Ага… Правда.

Насколько бы успешен ни стал сериал у себя на родине, его популярность в Японии можно назвать разве что «выше среднего», предзаказов на Blu-ray набралось не густо. Зато на крупнейшем китайском стриминговом сервисе он занял второе место среди сезона — невероятное достижение, наглядно демонстрирующее масштаб фанатской базы. Что ещё удивительнее, такого результата добились, хотя в Америке, Европе и остальной Азии «Всё о моей сестре» шло весьма средне. Только в Китае аудитория оказалась огромной, а с учётом разницы в населении эта аудитория перекрывала совокупную зрительскую базу остального мира.

Как объяснял продюсер Осима, из-за наследия политики «одна семья — один ребёнок» среди китайских зрителей аниме много тех, кто рос без братьев и сестёр. Видимо, поэтому сериалы с сильными образами младших сестёр имеют там больше шансов на успех. Но даже Осима не ожидал, что разрыв с другими странами окажется настолько огромным — это превзошло все его ожидания, он был безмерно рад. Забавно, как на судьбу аниме может повлиять давно отменённая государственная политика.

— Потому что мои книги за пределами Японии идут лишь так себе-е-е. Если смотреть на мир в целом, разве нельзя сказать, что ты более популярен, Ицуки?

— Хм…

Может, она и права. Главная привлекательность книг Наюты — её литературное мастерство, игра с японским языком. И всё же, хотя за рубежом её серия не столь популярна, как в Японии, она всё равно пользуется спросом. Тайваньские редакторы Вэнь и Хун оба это подтверждали.

Однако если сузить фокус до текущей мировой узнаваемости бренда, Наюта права. У Ицуки есть аниме, которое транслируется по всей планете, и, возможно, это даёт ему небольшое преимущество. Это преимущество, несомненно, исчезнет в тот момент, когда фильм и аниме «Пейзажа» выйдут на международный уровень… но прямо сейчас, в эту самую секунду, Ицуки Хасиму, пожалуй, можно назвать «равным» Наюте Кани.

Если он не ухватится за эту возможность сейчас, пройдёт много времени, прежде чем он снова сможет встать с ней на один уровень. А может, такого шанса больше не выпадет за всю жизнь. Поэтому сейчас, здесь, когда писатель Ицуки Хасима находится на пике своей карьеры…

…возможно, лучший момент в его жизни, чтобы сделать предложение.

Но…

— Нет, ещё рано.

Немного подумав, Ицуки виновато улыбнулся и коротко отказал.

— Ня-я-я… — Наюта издала разочарованное мяуканье, а затем широко зевнула. — Что ж… я буду ждать…

Прислонившись к Ицуки, она закрыла глаза и уснула. Глядя на сонное, беззащитное лицо своей возлюбленной, которая тихонько посапывала во сне, Ицуки болезненно поморщился, готовый вот-вот разрыдаться.

----------

Хочу быть главным героем

Середина октября — день выхода новинок от GF Bunko.

Главный релиз месяца? Седьмой том «Всё о моей сестре». Аниме-адаптация недавно финишировала, и вполне успешно. Первый том ранобэ после финала экранизации критически важен: от него зависит, окажется ли ажиотаж временным или закрепится. Для издательства такой том важнее, чем приём аниме или высота продаж.

В каком-то смысле, каким бы удачным ни выдалось аниме, если издательство не выпустит новый том прямо сейчас, в этот самый момент, весь проект можно считать провальным. Для писателя — тоже поворотный момент, способный повлиять на всю карьеру. Упускать такой шанс нельзя.

Но Ицуки Хасима не смог написать этот самый важный том.

Выход седьмого тома «Всё о моей сестре» отложили — причём не на следующий месяц, а на неопределённый срок. Почему? Он не написал ни строчки из седьмого тома. И ни страницы для нового тома «Сестринских баталий», которые вёл параллельно.

За всю карьеру Ицуки срывал дедлайны и сбегал от редакторов много раз, но в итоге всегда сдавал работу к последнему, самому страшному сроку. Ни один его релиз никогда не задерживался. И вот теперь он провалил самый важный дедлайн, какой только можно провалить.

И дело не просто в том, что рукопись не успели. Всё оказалось гораздо хуже. Он полностью утратил способность писать романы.

Писать он, конечно, мог. Электронные письма и сообщения давались без проблем. Но стоило открыть текстовый редактор и попытаться написать историю — в голове наступала пустота, пальцы начинали дрожать, и он не мог пошевелиться. С ним такого не случалось с тех пор, как он начал писать романы.

Всё пошло наперекосяк около четырёх месяцев назад — на следующий день после того, как Тихиро раскрыла, что на самом деле она всегда была младшей сестрой. Ицуки планировал взяться за седьмой том, пока впечатления от первой серии аниме ещё свежи, но в голову не приходило ровно никаких идей. Физически он чувствовал себя хорошо, поэтому неспособность писать казалась странной — но, эй, творческий кризис дело нередкое, так что вместо этого он играл в видеоигры, читал книги и отдыхал, пока не пришла Тихиро.

В таком же духе прошли следующие несколько дней, пока первую серию не показали по телевизору. Токи спросил, как продвигается том, и Ицуки небрежно ответил, что всё отлично. В душе же он мучился. Он знал, насколько важен следующий том — он сам это не раз говорил. Может быть, думал он, это давление и привело к кризису… но в глубине души он смутно догадывался об истинной причине.

Так время шло. К середине июля у него всё ещё ничего не было, а потом он вместе с Эшли и Тихиро отправился в универмаг и накупил сестре кучу модной одежды.

Какая же она милая, как и подобает сестре.Как брат, я должен и дальше заботиться о ней.

Такие чувства наполняли сердце Ицуки. Тихиро казалась ему очаровательной — именно как младшая сестра. И как бы мила ни казалась её одежда — даже если она позволяла себе немного больше откровенности, — он ни разу не взглянул на неё с вожделением.

Кризис затянулся до августа, и теперь Ицуки начинал чувствовать жар. Он решил перечитать свои романы, надеясь, что они подарят вдохновение. Начал с «Всё о моей сестре» и «Сестринских баталий» — текущих серий, а затем двинулся в обратном хронологическом порядке — вплоть до «Сестёр-прародительниц нового мира», своей второй серии, над которой работал вместе с Сэцуной. Завершил читательский марафон «Сестрой Апокалипсиса» — дебютом.

Каждую книгу он писал, выкладываясь на полную. Каждая из них — шедевр, он знал это сердцем — они были чертовски увлекательными. Или, по крайней мере, должны были такими быть.

Но теперь они казались ему омерзительными.

Отвращение — вот чувство, которое не отпускало его, пока он читал свои работы. Потому что, хотя степень различалась от книги к книге, в каждой из них главный герой питал к своей младшей сестре далеко не платонические чувства.

Какая мерзость. Почему все эти герои ведут себя так мерзко? Понятия не имею, как я вообще мог сопереживать таким типам. Мужчина, который смотрит на члена своей семьи как на потенциальную партнёршу… Разве это может быть чем-то, кроме мерзости?

Каждая глава, каждое слово, которое он написал, — теперь всё казалось ему отвратительным. «Сестра Апокалипсиса», его первый роман, особенно тошнотворен. Он казался ядовитой ямой со слизью — средоточием тёмных, мерзких желаний парня, только что окончившего среднюю школу.

Ты… Ты написал эту дрянь?

Теперь он понимал, что имел в виду его отец тогда, и какие чувства скрывались за его страдальческим выражением лица. Если бы кто-то узнал, что его собственный сын написал нечто подобное, это, конечно, вызвало бы серьёзные опасения. Он понимал, всей душой, почему его отец хотел защитить Тихиро от него, даже если для этого пришлось много лет просить свою падчерицу притворяться пасынком.

Творчество Ицуки Хасимы — поистине эксцентричный талант, признанный Касукой Сэкигахарой и Кэндзиро Токи, тот самый, что вдохновлял Наюту Кани как ничто другое в её жизни, — теперь разъедало самую суть его сознания. Его идентичность как писателя, от всего сердца любившего младших сестёр, рухнула.

И кризис стал ещё глубже. Стоило ему сесть за компьютер — в голове пустота, пальцы дрожат. И в конце концов он во всём признался своему редактору Токи.

Токи предвидел, что раскрытие тайны Тихиро приведёт к каким-то переменам в Ицуки. Поэтому, понимая, какой удар нанесёт отсутствие нового тома «Всё о моей сестре» в октябре, он предложил Ицуки взять небольшой отпуск. Но эта доброта лишь сделала Ицуки более упрямым.

«Не нужно так уж стараться! Просто творческий кризис! Скоро конвент на Тайване — поездка за границу как раз даст смену обстановки, и я сразу вернусь в строй! Я обещаю, что напишу седьмой том, так что вы там не переживайте!»

Затем состоялась поездка на Тайвань. Общение с другой культурой стимулировало невероятно, а незабываемая еда, которой он объедался, — идеальная смена обстановки. Он встретил сотни своих поклонников, и все они говорили слова поддержки. Ему хотелось оправдать их ожидания, и в глубине души он поклялся себе, что теперь будет работать усерднее.

Он вернулся домой на пике мотивации. Пришло время взяться за рукопись… и тут реальность настигла. Он просто не мог писать. Отчаяние обрушилось на него подобно гигантской волне.

Каждую серию аниме встречали положительными отзывами. Он искал своё имя в интернете и снова и снова видел слово «великолепно». Копии «Всё о моей сестре» выкладывали высокими стопками в книжных магазинах, порой даже в целые башни. На сессиях звукозаписи режиссёр Таруи, продюсер Осима и все актёры озвучки говорили ему: «Жду с нетерпением следующий том». Токи писал ему об очередных допечатках — в итоге аниме утроило тираж.

Он хотел быть главным героем. Одно это желание привело его так далеко. В результате у него появилась масса поклонников и друзей, которые ждали от него великих свершений и поддерживали его. Прекрасно, он ни секунды не сомневался в этом. Но…

Я… я стал главным героем. Сам. По крайней мере, я так думал.

Но Тихиро, его младший брат, оказалась его младшей сестрой. Столкнувшись с этой грандиозной сменой декораций — столь же комичной, сколь и невыдуманной, — его чувства сгорели дотла. Он хотел быть главным героем, но он также хотел быть порядочным мужчиной, порядочным человеком. Существовал Ицуки Хасима — ослепительно талантливый писатель, одержимый младшими сёстрами. И существовал Ицуки Хасима — чувствительный, порядочный юноша, обеспокоенный семьёй и любовными отношениями.

Волшебное равновесие, которое могло существовать только потому, что у него не было сестры. И теперь оно рухнуло.

Вы только что сказали мне, что у меня всё это время была сестра! И на что мне жаловаться? Ха-ха-ха! Сегодня самый счастливый день в моей жизни! Ну, ребята! Давайте отметим это событие ещё одним тостом!

В тот день, когда он узнал о Тихиро, он изо всех сил подавил внутреннюю панику. Он сдерживал слёзы, причину которых не понимал, — слёзы, которые могли хлынуть, если бы он хоть на миг ослабил контроль. Он притворялся, что возбуждён, скрывая своё смятение чистой силой инерции.

Теперь он вспомнил слова, которые выкрикнул той ночью. И теперь он понимал, почему тогда едва не заплакал.

И вот наступил день октябрьского релиза GF Bunko — день, который должен был стать очередной главой его блестящего восхождения, днём, который стоило запомнить. И теперь, беспомощно глядя на всё ещё пустую страницу, Ицуки, чувствуя, как душа покидает его тело, произнёс вслух:

— Я рад, что у меня есть сестра? …Какая же это ложь.

----------

Послесловие/от переводчика

Я провёл автограф-сессию на Тайване летом 2011 года — и тогда мне показалось, что молодых поклонников там гораздо больше, чем в Японии. Местный издатель объяснил: воинская обязанность на Тайване словно нажимает кнопку сброса для отаку-увлечений. Осознание, сколько значат для этих ребят часы, которые они выкраивают на чтение моих книг, подстегнуло меня — я обязан создавать нечто достойное.

С тех пор ситуация изменилась, поэтому в историю этот эпизод не попал. Но даже сейчас, будь то Япония или любая другая страна, время, которое мы можем посвятить развлечениям, ограничено. И благодаря всем, кто потратил своё драгоценное время на эту серию, она наконец добралась до десятого тома. Надеюсь, вы и дальше будете её поддерживать.

***

Примечания и прочее

Возможно, вы уже заметили: примерно до середины этой книги действия Ицуки описывались преимущественно через то, что можно увидеть со стороны — например, смех. Я старался избегать всеведущего повествования и не залезать к нему в голову напрямую. Если перечитаете текст и попробуете представить, что творится у Ицуки в моменты его реплик и поступков, впечатление о нём может сложиться совершенно иное.

История Кэйсукэ, Нацумэ и Тихиро, с которой начинается эта книга, кое в чём расходится с рассказом «Отца» в восьмом томе. Просто представьте: Кэйсукэ уже в возрасте, в воспоминаниях немного путается. Эта глава перекликается с «Истоками Ицуки Хасимы» в третьем томе — перечитаете, и станет понятнее, насколько же сильно Ицуки и Кэйсукэ не слышат друг друга.

Те, кто хорошо знаком с индустрией ранобэ, возможно, приподняли бровь, встретив в этом томе отсылки к сериям о мехах. Стоит пояснить: в начале первого тома сюжет происходит в январе 2015 года, а в конце десятого тома — в октябре 2016-го. Я стараюсь подбирать отсылки к поп-культуре, соответствующие этому времени. Впрочем, строгостью к себе не страдаю: в шутках и мелких отсылках могу использовать и современные вещи, а также упоминать сорта пива и настольные игры, которые в ту пору ещё не импортировали в Японию.

После девятого тома популярность Аобы в опросах резко взлетела, а Надэсико — наконец-то официальная лоли-персонаж серии — вызвала много обсуждений. Младшие сёстры действительно популярны, не так ли? Что ж, увидимся в следующем томе.

Ёми ХирасакаВеликолепный обнажённый писатель с серебристыми волосамиКонец июня 2018 года

Послесловие иллюстратора

Это Кантоку, иллюстратор серии.

Кажется, сейчас заплачу. Наконец-то дебютировала Тихиро в образе милой девушки! Мне давно не терпелось нарисовать Тихиро в более женственном облике — надеялся, что смогу изображать её чаще… Так что Ёми Хирасака, спасибо тебе огромное.

Кстати, чувства Ицуки мне прекрасно понятны. Для творческого человека, какой бы наполненной ни была реальная жизнь, если дела в творчестве идут плохо, он становится несчастнее всех на свете.

Не уверен, как правильно назвать новую причёску Тихиро — хвостики? Косички? А потом вспомнил: мы с одним старым другом называли такие «тормозами» (как велосипедные). И теперь мне ужасно хочется за них ухватиться.

[[image:/storage/reader-images/ca02db5d039ac5f87e4e3feb191a7453fb162be0.png]]

Благодарим за приобретение этой электронной книги, изданной Yen On.

Чтобы быть в курсе новинок манги, графических романов и ранобэ от Yen Press, а также получать специальные предложения и эксклюзивный контент, подпишитесь на рассылку Yen Press.От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/36bedbf4d8dd4ab1c6ff1c5c4bd75b3caa768002.png]]

[[image:/storage/reader-images/943c868540a8f3ef17a5464c30d47a4fb6b1f786.png]]

[[image:/storage/reader-images/f5060d5650d625cadcb2d2b2b96e886e542ba113.png]]

[[image:/storage/reader-images/e88a30b94c60e8c646b1cafe8b57966c00795259.png]]

[[image:/storage/reader-images/1c87598f23dcfee3ffbd536f607600cf59d315ca.png]]

[[image:/storage/reader-images/a5e83f9690d2779459637b9ba61a71f6dc3452bf.png]]

[[image:/storage/reader-images/10e87317dad818556996174c6208bea020ad3d20.png]]

----------

Как вытащить писателя из творческого кризиса

— Я рад, что у меня есть сестра? …Какая же это ложь.

— Что? Задержали?

Середина октября — время, когда издательство GF Bunko выбрасывает на прилавки новинки. День настал и канул в лету, а долгожданный седьмой том «Всё о моей младшей сестре» — той самой романтической комедии Ицуки Хасимы, по которой уже вовсю шпарил аниме-сериал, — так в продаже и не появился.

Тихиро узнала о задержке, только когда заскочила в книжный у вокзала по дороге к брату. Среди свежих новинок GF Bunko седьмого тома не наблюдалось, но и заветной таблички «Продано» тоже не висело. Нахмурившись, она полезла в телефон — сверить график релизов на сайте издательства — и наткнулась на объявление о переносе:

*«Выпуск 7-го тома «Всё о моей младшей сестре», ранее запланированный на октябрь, переносится по производственным причинам. Приносим извинения читателям, с нетерпением ожидавшим продолжение. О новой дате выхода сообщим дополнительно».*

Объявление висело на сайте еще месяц назад. Но Тихиро не имела привычки шерстить его ежедневно, да и сам Ицуки вел себя как ни в чем не бывало, поэтому она заметила новость только сейчас.

Формулировка встревожила. Вместо конкретного «выйдет в следующем месяце» — расплывчатое «сообщим позже». Неужели они и сами не знают, когда книга выйдет? Может, иллюстратор Хосиимо слег? Или…

Тихиро пулей вылетела из магазина и решительно зашагала в квартиру брата.

— А, Тихиро.

Ицуки встретил её на пороге. Вид у него такой, будто ничего не случилось. Всё как всегда.

— Привет… — Тихиро скользнула внутрь. Она всё еще колебалась, но все же решилась: — Слушай, я видела, что седьмой том «Всё о моей сестре» задерживается. Что стряслось?

Плечи Ицуки дернулись.

— А-а-а… — протянул он с преувеличенно беззаботным видом. — Да так, немного пропустил дедлайн, вот и всё.

— «Всё»? Ты говоришь об этом так, будто ничего страшного.

— Ну, бывает же, — Ицуки широко улыбнулся сестре.

— Но раньше у тебя никогда не задерживали книгу, когда дата выхода уже объявлена, разве нет?

— Ой, да было, было. Если работа не идет, иногда график сдвигают. Такое случалось много раз.

— Так то до того, как назначали официальную дату. А после объявления, кажется, задержек не случалось.

— О… ты хорошо осведомлена… — Ицуки скривился, сбитый с толку её замечанием. — Но, понимаешь, сейчас столько дел: работа над аниме, конвент в Тайване. Просто не справился.

— Да, я понимаю, это всё требует много времени…

Но в голове Тихиро что-то не сходилось. Несмотря на всю занятость, Ицуки всегда вёл себя как профессионал. Писатель, который не хотел разочаровывать ждущих читателей. А теперь он, по сути, заявлял: «Книга задержалась, потому что я был занят». И его это, казалось, ни капли не беспокоило. Совсем на него не похоже.

— И когда выйдет седьмой том? В следующем месяце?

— Ну-у-у… — Ицуки замялся. — Вообще-то… скоро… наверное…

— То есть он уже написан процентов на восемьдесят? — Тихиро не давала ему уйти от ответа.

— О, ну, коне-е-ечно! Работа идет так гладко, что я прямо вообще ничего не могу написать!

— Что? Это как?

— А, не бери в голову! Слушай, я сегодня много работал и ужасно голоден! Давай, приготовь что-нибудь поесть.

— Ладно…

Тихиро, окончательно сбитая с толку, принялась готовить ужин. Но даже когда они сели за стол, вытянуть из брата ни слова о романе ей не удалось.

На часах — восемь вечера.

Закончив мыть посуду, Тихиро выскользнула от Ицуки и через пять минут уже влетела в издательство «Гифт Паблишинг». Поднявшись на лифте на пятый этаж, она достала телефон и набрала рабочий номер Кэндзиро Токи.

— Алло?

— Добрый вечер, господин Токи. Это Тихиро Хасима.

Голос Токи на том конце провода заметно оживился:

— А?! А, это… Добрый вечер, Тихиро. Что-то случилось?

— Извините, что звоню так поздно. Хотела кое-что спросить…

— А-а-а… — протянул он. — Хорошо. Подожди минутку.

— Да.

Через пару минут Токи вышел из отдела редакции. Проводил Тихиро в небольшую переговорную, и они сели за стол друг напротив друга.

— И что ты хотела спросить? Догадываюсь, об Ицуки?

Речь Токи казалась Тихиро странно медленной. Она кивнула.

— Да… Я узнала, что его новая книга задерживается, и спросила у него… но он ушел от ответа. С ним всё в порядке?

Токи помолчал несколько секунд. — Насколько я знаю… он пока почти ничего не написал для седьмого тома. Так что, честно говоря, нет. Не могу сказать, что всё в порядке.

— А-а-а, я так и знала… — Лицо Тихиро омрачилось. Она пристально посмотрела на Токи.

— Знаешь, такое иногда случается.

— А?

— Творческий кризис у писателя после того, как по его книге сняли аниме. На самом деле не редкость.

— Правда? А почему?

— Причины бывают разные. Кого-то выматывает работа и стресс — физически и морально. Кого-то сбивает с толку внезапная перемена в рабочей обстановке. У кого-то после крупного гонорара пропадает мотивация. Всё индивидуально. В случае Ицуки… я думаю, это просто откат после того, как он выложился на аниме. Своего рода эмоциональное выгорание.

Объясняя, Токи старался не намекать, что причиной могло стать раскрытие личности Тихиро. Он говорил о выгорании как о типичном явлении для авторов, чьи книги экранизировали.

— Выгорание… И это правда часто случается?

— Да, — Токи кивнул.

Тихиро на мгновение стало легче. Она почти убедила себя, что проблемы брата не связаны с ней.

— Но… с моим братом всё будет в порядке? — с тревогой спросила она.

— Думаю, он поправится. Немного отдохнет — и всё наладится. Я как редактор тоже сделаю всё, что в моих силах. Так что не переживай, — Токи старался говорить бодро и ободряюще, но это лишь усилило беспокойство Тихиро. Однако она не стала настаивать.

— Понятно… Господин Токи, пожалуйста, помогите ему.

— Обязательно.

Проводив Тихиро до лифта, Токи невольно задумался вслух:

— Ладно, я дал ответ, но что теперь?

То, что авторы часто теряют вдохновение после завершения работы над аниме, — чистая правда. Но универсального рецепта, как такому автору помочь, не существует. Если бы он был, ни один успешный сериал не оставался бы незаконченным, и ни один писатель не исчезал бы с радаров.

Он поговорил с начальником, Годо, и с другими коллегами из отдела. Мнения разошлись: «Оставь его на время в покое. Ни писем, ничего», «Своди выпить или в клуб — сменить обстановку», «Пошли ему пару хороших книг или блюрей для вдохновения», «Поговори с ним о налогах на следующий год, чтобы припугнуть», «Сфабрикуй письмо от фаната». Каждый из этих методов когда-то сработал с одним автором, но на других не возымел никакого эффекта. И те авторы потом просто исчезали.

К тому же, Ицуки — особенный случай. Что делать с чудаком, который писал только о ярких, неотразимых младших сестрах, а когда узнал, что у него самого есть сестра, полностью потерял способность писать? Токи был уверен: такого в индустрии еще не случалось. И дело ведь не в том, что Ицуки сам признался ему, будто причина в Тихиро. Возможно, это действительно классическое выгорание после первой экранизации… Но, зная характер Ицуки и текущую ситуацию, чутьё подсказывало Токи, что причина кроется в другом. И он не думал, что ошибается.

Он предпочел поверить Ицуки, когда тот сказал: «Я обязательно напишу седьмой том, так что никто не переживайте!». Но признаков того, что он возвращается в форму, не наблюдалось. Такими темпами под угрозой оказывалась не только серия «Всё о моей сестре», но и само существование Ицуки Хасимы как писателя. Как редактор, Токи обязан что-то предпринять. Но он понятия не имел, что именно.

И тут:

— Господин Токи?

В раздумьях его окликнула Мияко Сиракава, помощница по совместительству.

— А, Сиракава… Закончила на сегодня?

— Ага, — она кивнула. — Это Тихиро только что приходила, да?

— Да… Спрашивала о задержке «Всё о моей сестре».

Мияко, как часть редакции, знала о переносе седьмого тома и его туманных перспективах. Токи дал ей то же объяснение, что и Тихиро. Мияко сама заговаривала с Ицуки, но он лишь сказал, что «пока не набрал полный ход», и сменил тему.

— У Ицуки проблемы с текстом ведь не из-за усталости или выгорания, да?

— Вероятно, нет, — Токи покачал головой. Перед Мияко можно было не скрывать правду. Он добавил уже в шутливом тоне: — Что посоветуете, госпожа будущий главный редактор?

Со следующего года Мияко собиралась работать в новом издательстве «Бранч Хилл». Токи было жаль, что она не пришла в «Гифт Паблишинг», но он не сомневался: она станет ценным сотрудником.

— Я… я же еще даже не знаю, в какой отдел меня поставят! — Мияко слегка покраснела и задумалась. — Может… ему стоит съездить куда-нибудь, чтобы отвлечься?

— Поездка в Тайвань ему не помогла, — усмехнулся Токи. — Хотя конвент — всё-таки работа. Возможно, ему нужно место, где он сможет совсем забыть о делах.

— Понятно. Тогда я поговорю с Наю, чтобы она пригласила его куда-нибудь.

— Если сможешь, буду благодарен.

Мияко снова задумалась.

— И еще… может, ему сменить рабочую обстановку?

— Ты имеешь в виду работать не дома?

— Да. Многие писатели говорят, что им проще сосредоточиться в кафе или закусочной, правда?

Токи покачал головой.

— Кажется, он это уже пробовал.

— Ах, да…

Токи слышал, что Ицуки перепробовал многое, но ничего не помогло. Закусочная. Кафе. Отдельная караоке-комната. В поезде. На скамейке в парке. Дешевый номер в отеле. Проблема явно крылась в «обстановке», но…

— Дело не в рабочем месте. Проблема в его семейной обстановке.

— Да, и это не так просто изменить… — Мияко нахмурилась. — Хм… Тогда, может, предложите ему написать что-то другое, не «Всё о моей сестре»?

— Он пытался поработать над «Сестринскими баталиями», но тоже безрезультатно.

— Нет, я имею в виду что-то совершенно новое. Как вам такая идея?

— М-м? — Токи скептически приподнял бровь.

— Ну… давным-давно Ицуки ведь хотел написать что-то, где героиня не будет младшей сестрой?

— Ах… Точно.

Токи припомнил: это случилось почти два года назад. Ицуки тогда расстраивался из-за низких продаж, и Токи предложил попробовать что-нибудь без сестринской темы. В результате появился набросок сюжета под названием «Алые Егеря (рабочее)». Но там второстепенная сестринская героиня превратилась в монстра, а протагонист — в извращенца, который таскал её белье. Проект быстро забросили.

— Если он не может писать про сестер, потому что Тихиро оказалась девушкой… может, сейчас он сможет написать что-то другое? — сказала Мияко.

Токи осенило. — Точно… Возможно, это сработает…

Первый том после аниме-адаптации — пожалуй, самый важный для любой ранобэ-серии — висел на волоске. Но ни Токи, ни Ицуки даже не приходило в голову переключиться на что-то другое. Не на «Сестринские баталии», над которыми они работали параллельно, а на совершенно новый проект. Токи прекрасно понимал: поклонники «Всё о моей сестре» (не говоря уже о сотрудниках аниме и издательства) взвоют: «Сейчас ли это делать?!». Но это неважно. Сейчас под угрозой само существование Ицуки Хасимы как писателя. Возможно, больше всего ему сейчас нужно просто вновь обрести способность писать — пусть даже не серию, а просто хоть какой-то роман.

— Спасибо, госпожа Сиракава. Немедленно предложу это ему.

— Ах, хорошо… Надеюсь, сработает…

Когда Мияко зашла в лифт, Токи поспешно схватил телефон и набрал номер Ицуки.

----------

Писатель — бывший конченный сестролюб

794 год летосчисления от Звездного Бога, девятнадцатый день месяца Келнуннуса Зверя-Разрушителя.

Тридцатидвухтысячная армия Вараидийской империи под командованием генерала Валмадета по прозвищу «Темный Страж» окопалась на Великом Скате. Напротив — двадцать две тысячи солдат Республики Гранварея, которых вел «Громовержец» Ваксидо.

Несколько дней армии сверлили друг друга взглядами. Первым терпение лопнуло у генерала Хонды по кличке «Темная Молния» — сорвиголовы из 4-й дивизии Гранвареи.

— Враг сильнее числом, но если будем драться как умеем, победа наша!

Командующий Ваксидо планировал держать оборону до подхода подкреплений из соседних земель. Хонда его приказ проигнорировал. На двадцать четвертый день он бросил свои силы в атаку, навалившись на имперцев построением «три-два-пять».

— Яксашиииин! Вперед!

Верные друзья Хонды — командир А из 2-й дивизии и командир Б из 5-й — ринулись следом.

На миг имперцы дрогнули. Но штабной офицер Ясуси мигом навел порядок и четкими маневрами остановил наступление гранварейцев.

Завязалась жестокая рубка. Инициатива медленно перетекала к империи, давившей числом. Однако боевой дух республиканцев не падал. Солдаты и офицеры подбадривали друг друга, сражаясь в своей неподражаемой манере.

— Голос не теряем!— И дух!— Туда, туда! С другой стороны клин открыт!— Открыт! Правый фланг открыт!— Чисто, чисто!— Хорошая ловушка! Сманиваем тигра с горы!

Схватка длилась несколько часов.

Сначала Ваксидо стоял в стороне. «Нечего спасать тех, кто нарушил приказ», — отрезал он. Но под конец всё же бросил в бой поддерживающий отряд — пресловутую 12-ю дивизию.

— О-о-о, о-о-о-о, о-о-о-о, о-о-о!!!

Оратория запасных игроков взвинтила боевой дух гранварейцев до небес. Бойцы превратились в лазурных самураев — каждый стоил тысячи. Вскоре армия Вараидийской империи покатилась в бегство.

— Они сумасшедшие! — повторял генерал Валмадет, нахлестывая коня на пути к родным границам.

Так решающая битва на Великом Скате обернулась триумфом Республики Гранварея. Генерала Хонду, совершившего этот подвиг, народ нарек спасителем отечества.

Но это оказалось лишь началом. На горизонте маячил новый конфликт…

***

Конец октября. Квартира Ицуки.

— М-м-м-м-м-м-м-м-м…

Кэндзиро Токи швырнул распечатку на низкий столик-котацу и издал мрачный стон.

Ицуки нахмурился, вглядываясь в его лицо.

Десять дней назад, услышав блестящую идею Мияко, Токи тут же набрал Ицуки и заявил: «Напиши что угодно, лишь бы не про сестер».

Ицуки отнесся без энтузиазма: мол, когда седьмой том «Всё о моей сестре» задерживается, не до новых опусов. Но потом передумал: лучше выдать хоть что-то, чем сидеть сложа руки.

Времени и сил на полноценную заявку или синопсис не оставалось. Схватил старый набросок фэнтезийного боевика, который задвинули примерно тогда же, когда и «Алых Егерей».

Когда-то он уже начинал этот роман. Но с тех пор, как четыре месяца назад выяснилось, что брат на самом деле сестра, не написал ни строчки. Сама способность складывать слова в предложения атрофировалась — или, по крайней мере, так казалось. На то, чтобы сочинить двадцать с лишним страниц пролога, ушло целых десять дней.

Что же до содержания…

— Ну как бы сказать… Своеобразно.

Обычно Токи отшивал Ицуки сразу, без обиняков. Но сейчас, учитывая кризис автора, подбирал слова особенно тщательно.

— Я включил телевизор, а там как раз футбол показывали… — смущенно признался Ицуки.

Он и сам понимал, как глупо звучит. Но именно поэтому описание битвы напоминало репортаж из английской Премьер-лиги.

Странности на этом не кончались. Когда один рыцарь сражался с другим, это почему-то превращалось в боксерский поединок. Сцена знакомства отца героя, Иоганна, с его матерью Розалией беззастенчиво стянута из недавней телевизионной драмы. А Розалия — благородная дама из европейского фэнтезийного мира — вдруг называла Иоганна (здоровенного капитана рыцарей) «Хирамасой».

Всего двадцать страниц, а сколько поводов для насмешек. Судя по тому, как явно текст вдохновлялся телевизором, чувствовалось, каких страданий стоил автору этот уход в сторону от замысла. Это всё же лучше, чем полное отсутствие текста, но назвать такое возвращением к профессиональной работе язык не поворачивался.

— Ха-а-а…

Токи не хотел вздыхать, но Ицуки скривился и опустил голову.

— Ой, нет-нет, — спохватился Токи, натягивая на лицо неестественно бодрое выражение. — Но… но ты же снова можешь писать! Уже хорошо. Давай продолжай в том же духе, пока не войдешь в колею, ладно?

— Ага, конечно… — Ицуки слабо улыбнулся и кивнул.

Токи решил подбодрить его ещё немного.

— Слушай! Раз уж мы наконец сдвинулись с мертвой точки, может, сводить тебя в бордель? Лучше быстрого перепиха ничего не бодрит!

— С меня хватит, спасибо, — отрезал Ицуки.

— Да ладно, не будь букой. Я тебя с одной девочкой познакомлю — лучшей! Это она Хосиимо в чувство привела, когда того слив аниме-проекта добил.

— Ох ты ж… — Ицуки невольно повысил голос. — Я не собираюсь делить проститутку с Хосиимо!

— Ну, — Токи улыбнулся, пряча за улыбкой внутреннее беспокойство, — если надумаешь, дай знать.

[[image:/storage/reader-images/a0db021c6226955f4b406caa75153f26394e545b.png]]
ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПО КНИГЕ«ЛАЗУРНЫЙ БОГ ВОЙНЫ И ЗВЕЗДА ПАРЯЩЕГО ДРАКОНА» (рабочее название)

〇 КОНЦЕПЦИЯКлассическое боевое фэнтези.

〇 МИРМир меча и магии. Действие крутится на одном из пяти континентов, поделенном между двумя сверхдержавами — Вараидийской империей и Республикой Гранварея. Эти две страны воюют уже больше ста лет.

〇 СИНОПСИСИстория стартует с триумфа Гранвареи над империей на Великом Скате. Республика собирается развить успех и перейти в полномасштабное наступление. В этот момент главный герой, Люк, привлекает внимание военного командования своими стратегическими талантами. Его призывают в армию, и вскоре он оказывается в эпицентре череды сражений.

〇 ПЕРСОНАЖИЛюкГлавный герой. Поступил на военную службу в четырнадцать лет. Мечом и лошадью владеет средне. Однако случайная встреча позволяет Хонде разглядеть в нем настоящий тактический талант.

Хонда (временно)Герой армии Республики Гранварея.

Миранда (временно)Героиня. Красавица, переодетая мужчиной.

Селис (временно)Соперник. Красавица, переодетая мужчиной.

ЗАМЕЧАНИЯ РЕДАКТОРА

Сыровато. Скажем так: очень сыровато.

Чувствуется: сердце к проекту не лежит.

Возвращайся к «Алым Егерям» (рабочее название). С ними и будем работать дальше.

----------

Путешествие в Камакуру

Начало ноября ударило холодами, но Ицуки наконец сдался: под напором возлюбленной Наюты они отправились в поездку. Со времен их последнего совместного побега набежала вечность.

Стартовали на станции Сибуя, пересели на линию Сёнан-Синдзюку. Курс — Камакура, древняя столица с туристическим флером. Впрочем, подошло бы любое место, куда можно добраться по рельсам.

Два последних месяца Ицуки топтался на месте с рукописью «Всё о моей сестре» и виделся с Наютой всё реже. Так что вылазка с ночевкой назрела давно. Он снова начал строчить (кое-как, скрипя зубами), но до полноценной формы — как до луны. И честно говоря, уезжать на отдых сейчас казалось почти неприличным.

Но Токи благословил: «Тебе жизненно необходимо тормозить и кайфовать». К тому же, Ицуки не собирался забрасывать Наюту только потому, что у него всё валится из рук.

В поезде его слегка потряхивало, но он решил последовать совету Токи и выкинуть работу из головы хотя бы на пару дней.

— Ня-ха-ха! Мы давно так не уезжали с ночевкой, да?

Наюта пристроилась рядом, изображая стеснительную невинность, и прижалась головой к его плечу.

— Ага. Кажется, в прошлый раз в феврале в Хаконэ катались?

— Угу!

— Ну, мы оба закрутились, так что…

Ицуки увяз в «Всё о моей сестре». Наюту разрывали на части: дописывала бонусную новеллу для зрителей аниме-фильма «Серебристый пейзаж» (премьера на носу — конец месяца), корпела над следующим томом «Пейзажа», торчала на сценарных совещаниях по второму игровому фильму. Встречаться у Ицуки дома или шляться по магазинам и кафе — пожалуйста, а вот выкроить целые сутки только для себя — задача со звездочкой.

— Зато у тебя нашлось время смотаться за границу с девичьим десантом.

— Пф! — Ицуки поперхнулся воздухом. — Я… я в Тайвань по работе мотался! Чистой воды командировка!

— Ах, вот как? — Наюта ткнула ему в нос экран телефона. — А мне показалось, сплошное баловство.

На снимке: Ицуки тискает Кайко и какую-то девушку-косплеера. Фото щелкнули на автограф-сессии в Тайване. Потом кадр разлетелся по китайским соцсетям, оттуда переполз в Японию — так Наюта и вычислила.

— Я… я же сто раз объяснял! Просто накрыло эмоциями! Там творилось нечто невообразимое!

Ицуки побагровел и принялся оправдываться с жаром еретика на костре. Наюта приперла его этой фотографией к стенке сразу после возвращения. В итоге, конечно, простила, но оставила за собой право припоминать при любом удобном случае.

— Ня-ха-ха! Ладно, Ицуки, я же знаю, — она хохотала, наслаждаясь его смущением, а потом голос ее стал вкрадчивым: — Сегодня будем много целоваться, договорились?

Через час поезд выплюнул их на станции Камакура.

— Уф… Давненько меня тут не носило, — Наюта сладко потянулась, выйдя за турникеты.

— А ты уже бывала в Камакуре?

— Ага, в началке с классом приезжали.

— Точно, ты ж из Канагавы.

— Да. Мои родители живут к Камакуре намного ближе, чем раньше моя квартира была к твоей, Ицуки.

— Правда?..

Сейчас Наюта обитала в просторной квартире неподалеку от Ицуки. Но даже до того, как в марте прошлого года она поселилась в том гостиничном номере, она приезжала к нему по нескольку раз в неделю.

— Ничего себе. Спасибо, что каждый раз добиралась через полмира.

— Глупости, это же не сложно, особенно когда знаешь, что ты там ждешь.

— Я не то чтобы ждал, — буркнул Ицуки, пряча взгляд. Наюта посмотрела на него с притворной застенчивостью.

— Кстати, жрать хочу. Перекусим?

— Ага, давай.

Одиннадцать утра, а плана на обед — ни малейшего. Накупили в ларьке местных сосисок и пива «Сёнан», устроились на скамейке у часовой башни.

Ицуки взял сосиску с травами и альтбир — коричневый, душистый. Наюта — колбаску карри и темный сорт.

Толстая сочная сосиска взрывалась на языке ароматом трав и насыщенным мясным вкусом. Пиво подходило к ней идеально.

— Ах, как вкусно…

— Ицуки, Ицуки, эта колбаска с карри — объедение!

— Похоже на карривурст. Мы с Харуто как-то зарулили в немецкий пивной зал, он меня туда затащил.

От рук Наюты тянуло аппетитным запахом карри. Ицуки захотелось добавки.

— Хочешь попробовать? — Наюта протянула ему сосиску.

— Ну, если угощаешь… — он без стеснения откусил кусок.

— А теперь ты мне дай.

— Держи.

Он протянул свою сосиску, и Наюта с наслаждением впилась зубами.

[[image:/storage/reader-images/6faccd2a959fc7790849b83883cbe1ff5a0d6c3b.png]]
— М-м-м… хрум-хрум… И-хи-хи… Твоя сосиска, Ицуки, такая вкусная. Даже вкуснее, чем настоящая, — Наюта насладилась собственной шуткой и запила темным пивом. — А-а-ах… Хорошо днем-то, правда?

— Это да. Но смотри, не входи в привычку.

Она пила с явным удовольствием, хотя двадцать стукнуло всего четыре месяца назад. Ицуки усмехнулся.

— Ну что, — Наюта выбросила пустой стаканчик и обертку, — куда двинем, Ицуки?

— Хм, действительно…

По своему обыкновению, Ицуки ничего не планировал. Отель в десяти минутах ходьбы от станции, но заселяться еще рано.

— Может, к Большому Будде?

— Давай.

Ицуки предложил самую раскрученную достопримечательность, даже не думая, и Наюта легко согласилась.

Сели на местную линию Энодэн, вскоре прибыли на станцию Хасэ. Пошли пешком к храму Котоку-ин, по пути заглядывая в сувенирные лавки.

У одной мастерской висела вывеска: «ЛЕПКА СВОИМИ РУКАМИ». За стеклянной дверью сидел мужчина лет тридцати в самуэ — рабочей одежде монахов. Расписание при входе сулило занятие на гончарном круге в двенадцать.

— Хм… Гончарный круг…

Для Ицуки это словосочетание прочно ассоциировалось с мемом: бизнес-лидеры и IT-предприниматели на фото для прессы часто встают в одну и ту же позу — вытянутые руки, слегка округленные, словно лепят горшок, стараясь выглядеть глубокомысленно.

— Хочешь покрутить эту штуку, Ицуки? — спросила Наюта.

— Ага. Интересно, каково это — управлять стартапом.

Ицуки кивнул и толкнул дверь. Спросили у мастера, можно ли присоединиться к занятию, он с радостью согласился. Других посетителей не оказалось, так что Ицуки и Наюта натянули фартуки и приступили к частному уроку керамики.

Учитель в самуэ подготовил глину.

— Что хотите слепить? — спросил он.

Ицуки на секунду задумался:

— Ну… может, пивную кружку?

— Мне тоже нравится эта идея, — подхватила Наюта.

— Отлично, — кивнул учитель.

Уселись за круги. Круг приводился в движение педалью: нажмешь до упора — вращается быстро, чуть ослабишь — медленнее.

— Так, ну… Ого?! — Ицуки нажал слишком сильно и удивился, с какой скоростью завертелся круг.

— Не давите педаль до конца, хорошо?

— Д-да…

Когда освоили управление, учитель выдал глины ровно на кружку и объяснил, как превратить кусок в цилиндр. Глина не поддавалась без усилий, работа оказалась тяжелой. Но скользкая глина удивительно приятно чувствовалась в руках, процесс затягивал. Ицуки думал, это как возиться в грязи или лепить из пластилина в детсаду, но всё оказалось иначе.

Когда форма стала более-менее ровной, нужно воткнуть пальцы в середину, чтобы сделать углубление. Захватив край глины большими и указательными пальцами, запустили круг — и довольно быстро в цилиндре образовалось отверстие, а сам цилиндр вытянулся вверх.

Вся суть не в том, чтобы давить всей ладонью, как на стереотипных фото директоров стартапов, а в том, чтобы медленно вытягивать глину кончиками пальцев.

— А-а, а-а-а?!

— Её всё больше кренит!

Поначалу и Ицуки, и Наюта без проблем вытягивали глину. Но форма начинала искривляться, верхний край расширялся слишком сильно, и цилиндр заметно уходил в сторону.

— Если сидеть не совсем прямо, появляются перекосы, — заметил учитель.

Они поспешно выпрямились, но ничего не вышло. Через некоторое время кружки искривились настолько, что их уже нельзя исправить. Пришлось вмешаться учителю.

Учтя ошибки, попробовали снова — и снова столкнулись с той же проблемой. Только с третьего раза удалось слепить нечто, отдаленно напоминающее пивную кружку, хоть и кривую, с неровными краями. Время вышло. Вымыли руки, сняли фартуки.

— Больше на вазу похоже, чем на кружку, — сказал Ицуки, разглядывая свое творение на столе.

Наюта тоже выглядела смирившейся:

— Думаю, это очень уникальное произведение искусства… хотя, может, и нет… Но я всё равно с нетерпением буду ждать, когда мы их получим.

Слепленные кружки высушат, обожгут в мастерской и через месяц пришлют по почте.

— Высокую посуду делать довольно сложно, для первого раза получилось неплохо, — ободрил их учитель.

Ицуки оглядел мастерскую. На полках стояла разная керамика: чайные чашки, горшки, пиалы, тарелки, цветочные горшки, изящные вазы… Он не разбирался в керамике, но на вид всё выглядело довольно дорогим.

— Вы всё это сами сделали? — спросил он.

Учитель кивнул:

— По большей части, да.

— Вау… Здорово.

Может, он из прославленной семьи гончаров и годами оттачивал мастерство?

— А сколько вы занимаетесь керамикой? — спросила Наюта.

— Ну… Около пяти лет.

— Не так уж и долго! — выпалил Ицуки то, что первым пришло в голову.

Учитель усмехнулся:

— Я уволился из офиса и поступил в школу керамики. После выпуска два года работал у другого мастера, а потом открыл свою мастерскую.

Теория о «прославленной семье гончаров» рухнула.

— А что вдохновило вас заняться керамикой? — небрежно спросил Ицуки.

— Ну, — учитель задумчиво посмотрел вдаль, — думаю, большинство людей, которые бросают офисную работу ради этого, ищут утешения в земле, так сказать… Хе-хе-хе…

Неожиданно мрачный поворот заставил Ицуки и Наюту замолчать.

— Мрачновато получилось в конце, но лепить из глины всё равно весело, правда? — Наюта весело улыбнулась Ицуки, когда они вышли из мастерской и направились к Котоку-ин.

— Да, — кивнул он. — Я в каком-то смысле понимаю, что он имел в виду про утешение в земле. Может, мне тоже пойти в школу керамики…

— Ицуки… — Она с тревогой посмотрела на него — уж больно серьезным прозвучал голос.

— Шучу, шучу! — поспешно добавил он.

— Ах, ну да, конечно, — Наюта улыбнулась, но тревога осталась.

Тут Ицуки заметил еще одну лавку. С виду обычный сувенирный магазин, над дверью красовалась вывеска «САНКАЙДО — СУВЕНИРЫ КАМАКУРЫ». Но на витрине красовались японские мечи, сюрикены, кунаи, соломенные шляпы сандагаса, традиционные полотенца и наклейки с иероглифом «самурай».

— Камакура славится самурайскими штучками? — спросил Ицуки.

— Не знаю, — с сомнением ответила Наюта. — Но раз на вывеске так крупно написано «Сувениры Камакуры», наверное, да? Здесь же раньше сёгунат располагался.

— Точно… Наверное, неудивительно?

Объяснение звучало убедительно. Они зашли внутрь — и увидели нечто удивительное.

— Эт… это что, магазин самурайских принадлежностей?

— Скорее, магазин оружия!

Наюта права. Оружейный магазин. Здесь не ограничивались катанами и сюрикенами: европейские мечи и копья, рапиры, двуручные секиры, большие щиты, арбалеты, булавы и моргенштерны, трости-шпаги, индийские ножи кукри, пистолеты… Оружие всех эпох и народов занимало каждый сантиметр стен и полок. Некоторые экспонаты выглядели не слишком реалистично: короткие мечи причудливой формы и «магические» клинки больше походили на бутафорские — такие могли бы использовать в запретных ритуалах. Конечно, копии, но качество делало их почти настоящими. Словно они попали в магазин оружия из фэнтезийной RPG. Учитывая, что Наюта заядлый геймер, а Ицуки пытался писать боевое фэнтези, оба смотрели на всё с горящими глазами.

— Ого… Они тут продают Экскалибур… Всего за двадцать тысяч иен…

Ицуки на мгновение всерьез задумался о покупке Экскалибура в сувенирном магазине Камакуры.

Но тут:

— Ицуки! Ицуки! Тут есть меч Зоро!

Наюта обнаружила один из трех мечей Ророноа Зоро из «One Piece» (или, по крайней мере, его точную копию) и пришла в полный восторг. Многие экспонаты, кстати, копии из мира фантастики: клинки-занпакто из «Блича», сакабато — обратный меч Химуры Кэнсина — и Мугендзин, а также комплект меча и кинжала из «Конана-варвара». Копии или нет, но видеть всё это оружие из любимых вселенных в одном месте захватывало дух.

Один меч привлек особое внимание Ицуки.

— Эт… это же Элусидатор!

Любимый меч героя «Sword Art Online» — ранобэ, известного на весь мир.

— Вау… Как круто!

Для любого, кто пишет в жанре боевого фэнтези, мечта — увидеть оружие из своих книг воплощенным в натуральную величину. Но до этого еще далеко. Несмотря на то что аниме по «Всё о моей сестре» Ицуки имело умеренный успех, и уже запустили производство фигурок и товары для косплея, до оружия из серии пока никто не дошел.

Наюта тепло улыбнулась, глядя, как Ицуки внимательно разглядывает каждый сантиметр Элусидатора.

— Я уверена, что когда-нибудь оружие из твоих книг тоже будет стоять на таких полках.

Ицуки помрачнел.

— Надеюсь, — выдавил он, и эти слова прозвучали скорее как упрек самому себе.

Выйдя из магазина «Санкайдо» и посмотрев на Большого Будду, Ицуки и Наюта отправились обратно.

Большой Будда был… ну, большим Буддой.

— Когда я видела его в начальной школе, он казался мне таким огромным. А теперь — вроде не такой уж и большой, да?

— Ну, у детей память такая.

На обратном пути зарулили в ресторан «Камакура Паста» на поздний обед. Потом сели на поезд от Хасэ до станции Камакура, дошли до отеля и заселились.

Отель стоял на берегу моря, из окна открывался потрясающий вид на океан. Некоторое время просто отдыхали, потом сходили в большой общий бассейн, а в половине седьмого поужинали в ресторане при отеле. Там подавали фиксированные сет-меню из морепродуктов: от свежей сашими и карпаччо до более необычных блюд — лазаньи из конгерового угря и ахо-стиль из макрели.

Всё великолепно. После ужина немного поиграли, еще раз сходили в бассейн, а потом выпили местного камакурского пива с приправленными гребешками, которые купили днем в магазине. Ни Ицуки, ни Наюта не взяли с собой рабочие материалы. Даже на телефоны не заглядывали. Когда оба приятно захмелели, кто-то из них потянулся для поцелуя… а дальше уже всё закрутилось.

На следующее утро позавтракали в отеле, в одиннадцать съехали, сели на Энодэн и доехали до станции Эносима. Здесь посетили океанариум Эносима, предварительно перекусив в ресторанчике миской риса с сардинами.

В океанариуме отличная экспозиция медуз. Специально подобранное освещение и аквариумы делали их невероятно красивыми.

— Хорошо бы вот так жить — ни о чем не думать… — пробормотал Ицуки, глядя, как в большом аквариуме причудливо мерцают медузы.

Наюта взяла его за руку.

— Кани?

— Всё будет хорошо, — она мягко улыбнулась. — С тобой всё будет хорошо, Ицуки. Обязательно.

— Думаешь? — Ицуки выдавил улыбку, хотя готов был расплакаться.

— Уверена, — Наюта кивнула. — И я буду ждать столько, сколько нужно. Так что не торопись, хорошо?

Ицуки отвернулся и снова посмотрел на аквариум с медузами. Он крепко сжал руку Наюты.

— Я постараюсь, — сказал он, вглядываясь в парящих медуз. — Так что жди меня, ладно?

[[image:/storage/reader-images/3efa43c5c51bd93e2cc4de814a2cb31bca505c86.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОСЯ слышал, что когда отправляешь рукопись на конкурс для новых авторов, нужно приложить синопсис. Его стоит писать как обычное краткое содержание или лучше попытаться создать интригу, чтобы заинтересовать серией?

Правильный подход — просто изложить содержание от начала до конца. Не слишком кратко, но и не чересчур подробно.

Не надо пытаться превращать это в рекламный буклет.

Лично мне всё равно, что пишут в синопсисе. Но некоторые члены жюри и чтецы оценивают, насколько хорошо автор умеет излагать свою же историю. Так что над синопсисом всё же стоит немного потрудиться.

ВОПРОСА Ицуки знает настоящие имена Фувы и Наюты?

Ну конечно.

Знаешь, когда знакомишься с человеком сначала под его псевдонимом, часто так и продолжаешь его называть, даже после того как узнаешь настоящее имя.

Думаю, так делают не только творческие люди, но и многие другие.

Хорошо сказано, Харухико Мацуо.

Эй, не надо было вот так вот выкладывать!

----------

Слишком много сестёр

Спустя два дня после вылазки в Камакуру, когда Ицуки с Тихиро ужинали, на пороге нарисовались Харуто и Мияко. Сразу видно — приперлись прямо из редакции.

— Держите. Подарок из Камакуры.

Ицуки вручил друзьям упаковку вяленой свинины из фирменного магазина «Камакура Хам».

— Ого! — Харуто аж просиял.

— Я, знаешь, колебался: то ли это, то ли Экскалибур для тебя, — подколол Ицуки. — Но ты, наверное, на такой ценник не тянешь…

— Экскалибур? Тот, что в «Санкайдо» продается?— Ты в курсе?— Ага. И он у меня есть.— Чего?!— Купил там.— Да ладно… — Ицуки опешил.

Он частенько заглядывался на витрину того магазина — там красовались доспехи и груды оружия, и он всегда гадал: кто вообще это покупает? И вот, пожалуйста — покупатель стоит прямо перед ним.

— Хватит смотреть на меня, как на школьника, который на экскурсии купил деревянный меч. Это справочный материал для моих книг.

В цикле Харуто «Шевалье Абсолютного Мира» фигурировало оружие — «Калибры», способные трансформироваться в гигантских роботов. Экскалибур как раз был тем самым Калибром главного героя.

— Но дизайн Экскалибура в «Шевалье» совсем другой, — заметил Ицуки.

— Ну да… Но когда держишь в руках настоящий меч, сцены битв писать гораздо легче. Помогает.

— То есть ты дома размахиваешь мечом, Фува? — с любопытством спросила Тихиро.

Харуто слегка покраснел:— Ради работы!

— Да это нормально, — поддержал Ицуки. — Многие писатели проигрывают сцены, которые пишут.

— Ага. А еще ты, когда разделся до… А, неважно.

Мияко вдруг прикусила язык: вспомнила, как застукала голого Ицуки в ванной, когда тот проигрывал сцену признания в любви с главной героиней. Щеки у нее тоже вспыхнули.

— А Мияко что-нибудь досталось? — спросил Харуто.

— Наю мне уже передала… Спасибо огромное. Кайко тоже в восторге, — ответила Мияко.

— Не за что, — кивнул Ицуки.

Мияко он купил набор матирующих салфеток, а для Кайко — женские фундоси. Мияко, конечно, задумалась, насколько мудро дарить нижнее белье девушке, с которой ты даже не встречаешься, но Кайко оказалось все равно: она просто пополнила коллекцию и пребывала в полнейшем счастье.

Тихиро достались канцелярские принадлежности из Аквариума Эносимы и огромная копченая ветчина «Камакура Хаму» для всей семьи. Аоба Касамацу, которая в последнее время делила с Тихиро кухонные хлопоты, получила такой же набор. А бесконечно милой Надэсико Кисо — не менее милую игрушечную выдру.

Для редакции GF Ицуки прихватил коробку «камакурских хангэцу» — хрустящих вафель-полумесяцев со сладкой начинкой.

— Я и не знал, что ты так серьезно подходишь к выбору сувениров, — с ноткой уважения протянул Харуто.

— Ну… — Ицуки ответил нехотя. — Перед многими людьми в долгу…

Пока Тихиро готовила для Харуто и Мияко пасту с сардинами, она заодно швырнула на сковороду пару ломтиков толсто нарезанной ветчины и сосисок, щедро приправив их солью и перцем. Запивали все это пивом из Камакуры.

— Тихиро, ты просто потрясающе готовишь! — Харуто говорил с набитым ртом.

— С-спасибо, — смущенно пробормотала та.

Когда с пастой покончили, Тихиро принялась убирать со стола.— Я сейчас быстро помою посуду, — сказала она.

— Какая у тебя замечательная сестра, — прошептал Харуто, глядя ей вслед. Тихиро снова покраснела.

— Ты прав, — еле слышно, чтобы никто не услышал, ответил Ицуки. — И именно поэтому…

— А, у меня тоже для тебя подарок, Ицуки.

Харуто извлек из сумки небольшую картонную коробку.

— Подарок? — Ицуки взял коробку. Надпись гласила: «Слишком много сестер», а под ней — иллюстрация с несколькими девушками.

— Это что, игра?— Ага. Похоже, вариация на тему «Слишком многих золушек». У меня уже есть оригинал, так что эту версию забирай.

В «Слишком много золушек» они уже нарезались в этой квартире не раз. По сюжету игроки становились влиятельными горожанами в королевстве и пытались втюхать простоватому принцу свою кандидатку в Золушки. Правила простые, партии быстрые, но тактика порой разворачивалась глубокая.

— Ух ты, и такое издают?— Бонус из книги, которую я вчера купил.— Редко для лимитированного издания прилагают целую игру, — заметила Мияко.

Обычно к таким вещам прикладывают драматические CD или эксклюзивные буклеты. Про игры она слышала впервые. Интересно, каким тиражом это выпустили и во сколько обошелся каждый набор… Мияко, уже глубоко погруженная в редакторские будни GF Bunko, загорелась любопытством.

— Сыграем? — предложила она.

Ицуки и Харуто согласились. Коробка тут же отправилась вскрываться. Внутри оказались инструкция, восемнадцать карт и девять картонных жетонов.

— М-м, так, слушайте, — Ицуки начал читать вслух. — «Популярный писатель, прославившийся книгой о сестренках, попал в аварию. К счастью, выжил, но потерял часть памяти. Перечитав свой же роман, он твердо уверовал, что у него есть горячо любимая младшая сестра. Вот только понятия не имеет, как она выглядит».

— Ну еще бы, — заметила Мияко. — Ее вообще не существует!

— «Несколько издательств горят желанием заполучить этого автора к себе. Поэтому каждое готовит для него свою "младшую сестру" в надежде заполучить его следующую книгу. Игроки выступают в роли сотрудников издательств, нанимая информаторов, которые будут подкидывать сведения о "сестре" писателю. Цель игры — убедить его в том, что ваша сестра настоящая, и заставить подписать контракт с вашим издательством».После прочтения повисла тишина.

— Тут есть… над чем задуматься, да? — усмехнулся Харуто.

— Переманивать писателя с амнезией… Это же жестоко! — Ицуки помрачнел. — Хотя, если бы этим писателем была, скажем, Кани, я уверен, они бы действительно пошли на все…

— Тут ты прав… Годо-сан, например, вполне способен на такое, — представив «якудза» Сатоси Годо, согласился Харуто.

— На самом деле наш главный редактор гораздо добрее, чем кажется, — с усмешкой сочла нужным добавить Мияко.

Ицуки быстро пролистал инструкцию дальше.— Короче, если отбросить всю эту историю, персонажей и термины, то перед нами та же «Золушка», только под другим соусом.

Правила «Слишком много сестер» оказались такими:

Количество игроков: от 2 до 4.Начало игры: Каждому раздают по 4 карты из 18. На каждой карте — свой персонаж. Это кандидатки в сестры и информаторы, распускающие слухи.Данные карты: Возраст (лоли/подросток/юная/взрослая), любимое животное (собака/кошка/кролик), размер груди (A/B/D) и ответ на самый важный жизненный вопрос (креветка или краб). Внизу карты — «слух»: подсказка вроде «настоящая сестра — не A-кап», «настоящая сестра не взрослая» или «настоящая сестра — не парень».Ранг: Карты пронумерованы от 1 до 18. Чем меньше номер, тем легче убедить писателя, что этот персонаж — его сестра.Ход игры: В свой ход игрок выкладывает одну карту из руки на стол. Она становится «картой слуха», основанной на подсказке внизу. В ответ все игроки (включая того, кто выложил карту) одновременно показывают жетон «Да» или «Нет», соглашаясь или опровергая слух. Каждый игрок может использовать жетон «Нет» только один раз за игру. После использования он кладется на карту, чей слух опровергли, и эта карта выбывает.Финальная стадия: Игроки делают по два хода. После этого из колоды добирается верхняя карта — «секретный информатор», финальный слух, на который тоже можно голосовать.Победа: Если какая-либо из двух оставшихся у игрока карт соответствует всем неопровергнутым слухам на столе, он может выложить ее как кандидатку в сестры. Побеждает тот, чья карта-кандидатка имеет самый высокий ранг.Суть: используя своих информаторов, вы пытаетесь опровергнуть кандидаток соперников, а с помощью жетонов «Нет» — убрать слухи, которые вредят вашим. Главная цель — создать более сильную кандидатку, чем у остальных. (В инструкции есть визуальная галерея всех карт, к которой можно обращаться в любой момент).

Когда играют опытные редакторы, важно вычислить, на какую сестру делает ставку соперник, исходя из того, какие слухи он распускает и против каких голосует. В зависимости от тактики можно даже попытаться обмануть всех, распространив слух, вредящий вам самим, или поставив жетон «Нет» на собственную карту.

— Ну что, начнем?

Харуто ловко перетасовал колоду и раздал по четыре карты себе, Ицуки и Мияко. Оставшиеся шесть сложил в стопку рубашкой вверх.

— Хммм…— Хм…— Ааа?

Изучая свои руки, все трое принялись обдумывать стратегию.

Рука Ицуки Хасимы:

5. Стройная прекрасная мечница: A-кап, юная, креветка, кошки. Слух: Настоящая сестра не любит крабов.

11. Парень, набивший под футболку пляжные мячи: D-кап, подросток, креветка, пол: мужской. Слух: Настоящая сестра — не взрослая.

12. Темноволосая красавица: B-кап, взрослая, креветка, собаки. Слух: Настоящая сестра — не в возрасте лоли.

16. Упитанная домработница: D-кап, взрослая, креветка, кошки. Слух: Настоящая сестра — не A-кап.

Хмм… Не самая сильная рука… — Ицуки мысленно застонал. Самая сильная карта у него — под номером 5 (мечница), остальные — двузначные. И как он вообще собирается убедить кого-то, что «сестра» — это домработница средних лет? Ицуки заметил сходство с госпожой Михоторой, которая помогала по хозяйству, когда он был ребенком. Горько-сладкие воспоминания о средней школе заставили его поморщиться.

Рука Харуто Фувы:

2. Стильная студентка колледжа: B-кап, юная, краб, кошки. Слух: Поставьте жетон «Нет» на любую карту слуха.

3. Девушка-жрица с серебряными волосами: D-кап, лоли, креветка, собаки. Слух: Уберите жетон «Нет» с любой карты слуха.

6. Девочка в кимоно: B-кап, лоли, краб, кролики. Слух: Настоящая сестра не любит собак.

18. Странный тип с трусами на голове: D-кап, юная, Слух: Перевернуть ранги карт.

Да это же просто идеально! — ликовал про себя Харуто, стараясь не подавать виду.

[[image:/storage/reader-images/f0a7c0d9c94affa30dc6b2c721f762ded38bc717.png]]

[[image:/storage/reader-images/49b2bb3f4672caa1a9cc8b64f27573120baf8469.png]]
Наличие карт #2 и #3 давало ему двух сильных кандидаток — преимущество на старте. Но карта #1 могла оказаться у кого-то другого, так что радоваться рано.

Рука Мияко Сиракавы:

4. Красавица с серебряными волосами: D-кап, подросток, краб, кролики. Слух: Настоящая сестра не любит креветок.

8. Старшеклассница: B-кап, подросток, креветка, кошки. Слух: Настоящая сестра — это не карты №1, 2, 3 или 4.

9. Юная принцесса: A-кап, юная, краб, собаки. Слух: Настоящая сестра не любит кроликов.

15. Маленький мальчик: A-кап, лоли, креветка, пол: мужской. Слух: Настоящая сестра — не D-кап.

М-да… И что мне с этим делать?.. — Мияко чуть не схватилась за голову. Ее сильнейшая карта — #4, но остальные — так себе. Обычная стратегия — сделать ставку на #4, но проблема в том, что все три остальные карты ей противоречат. Придется надеяться, что кто-то применит «Нет» к ее другим картам, или сильные карты соперников перебьют друг друга, и тогда в игру вступят #8 или #9. В любом случае, без везения не обойтись.

Сыграли в камень-ножницы-бумагу — первым ходит Харуто, затем Мияко, потом Ицуки.

— Ладно, начнем с этого.

Харуто выложил свою слабейшую — #18, чудачка с трусами на голове. Картинка казалась смутно знакомой, но не будем об этом.

Слух на этой карте переворачивал ранги: чем больше номер карты, тем сильнее кандидатка. Харуто выбрал этот ход, чтобы выяснить, у кого на руках #1. Ведь теперь самая сильная карта стала самой слабой, и если у тебя есть #1, ты обязательно захочешь отменить этот слух.

Он также знал, что карта #1 — A-кап, подросток, любит креветок и собак. А его карта #6 выбивает любителей собак. Жетон «Нет» можно использовать всего раз за игру, поэтому если обладатель #1 и хватит глупости потратить его на #18, то когда Харуто на втором ходу выложит #6, ему уже нечего будет противопоставить. С другой стороны, если ни у кого нет #1 и слух #18 останется в силе, он просто следующим ходом сыграет #2, поставит жетон «Нет» на #18, и дело в шляпе.

— Итак, посмотрим, примут этот слух или нет.

Все трое зажали в кулаках жетоны и одновременно раскрыли их. Харуто, Ицуки и Мияко показали «Да». Значит, в этой игре, чем выше номер карты, тем она сильнее.

Так у меня есть шанс? — внутренне возрадовалась Мияко. Если ранги перевернуты, то карта #15, маленький мальчик у нее на руках, внезапно стала очень сильной кандидаткой. (Спор о том, может ли мальчик быть «сестрой», оставим на потом).

— Теперь моя очередь. «Настоящая сестра не любит кроликов», — Мияко выложила карту #9.

Все трое снова показали «Да». Антикроличий слух вступил в силу.

Хи-хи… Похоже, удача на моей стороне.

Как и для Мияко, переворот рангов стал подарком судьбы для Ицуки. #18 уже лежала на столе, и если ни у Харуто, ни у Мияко не было #17, то #16 в его руке становилась сильнейшей кандидаткой. Карта #17, кстати, изображала взрослого мужчину, чем-то напоминавшего Кэндзиро Токи (вопрос о том, почему он вообще кандидат в «сестры», оставим на другой раз). У него значился A-кап (??), взрослый возраст, любовь к крабам и мужской пол.

— Ход. — Ицуки выложил карту #5 как слух.— Девушка… не любит крабов!

Если этот слух примут, краболюбивая #17 выбывает. Проголосовали «Да» без возражений.

П-постойте! Ах, я влип!

Снова подошла очередь Харуто, и он запаниковал. Он так сосредоточился на том, чтобы игрок с #1 не выиграл, что совсем упустил из виду возможность, что у нее никого нет. Зато у других могли оказаться такие «слабые» карты, как #15, #16 или #17. Это полностью меняло расклад. Если у него самого такие сильные карты, логично, что слабые достались другим… но он об этом не подумал.

Я слишком увлекся #1! — понял он. У него были карты, чтобы полностью её заблокировать, и это вызвало туннельное видение. Редкая ошибка для Харуто. Студентка колледжа на карте #2 как-то напоминала ему Мияко, и, возможно, он слишком хотел, чтобы она выиграла.

Ох… Ох!..

С замиранием сердца Харуто выложил свою последнюю надежду — карту #2. Она позволяла ему поставить жетон «Нет» на любой ранее выложенный слух, не тратя при этом свой собственный. Но, разумеется, только в том случае, если остальные игроки одобрят саму карту.

— Я говорю «Нет» номеру восемнадцать… Этот тип в трусах, кажется, с самого начала ошибался…

— Чего?!— Ты же сам выложил эту карту, Фува!

Ицуки и Мияко не скрывали шока. Оба уже сделали ставку на слабые карты, и убирать #18 для них — катастрофа. Как и следовало ожидать, они одновременно выложили жетоны «Нет», отменяя карту #2.

Ох… Ну и напортачил же я…

Наступил второй ход Мияко, и она горько пожалела, что использовала свой жетон «Нет». Если бы знала, что Ицуки тоже собирается его ставить, приберегла бы. Но обратного пути нет. Теперь придется менять тактику.

Раз Ицуки применил «Нет», значит, он тоже пытается выиграть слабой картой… Карта #17 любит крабов, так что отпадает… Остается #16…

Если Ицуки делает ставку на #16, у Мияко нет прямых способов ему помешать. Ее карта #4 («сестра не любит креветок») выбила бы #16, но заодно уничтожила бы и ее собственных кандидатов #15 и #8, которые креветки любят. Карта #15 («сестра не D-кап») тоже убрала бы #16, но тогда у Мияко осталась бы только #8. А если у Ицуки или Харуто есть карта #9 или выше, она проиграла.

Хм-м-м-м-м-м…

После долгих мучений Мияко решила рискнуть, предположив, что #16 не у Ицуки, и выложила старшеклассницу (#8) как карту слуха. Слух гласил, что настоящая сестра — это не карты #1–4. У Харуто оставался жетон «Нет», но он отказался его использовать.

Ха-ха-ха! Это моя победа! — Ицуки уже чувствовал себя победителем. Раз Мияко использовала «Нет» на прошлом слухе Харуто, значит, она тоже метит на победу со слабой картой. Но сейчас самый вероятный победитель — его домовитая домработница (#16) — у него на руках. А Харуто, судя по всему, вообще самоустранился из игры. Победа почти в кармане!

С довольным видом Ицуки выложил карту #12, темноволосую красавицу. Ее слух: сестра — не в возрасте лоли. Оставшиеся две карты Харуто, скорее всего, лоли, так что он вынужден использовать свой «Нет», но Ицуки это нисколько не беспокоило.

Они сделали по два круга. Оставалось только добрать из колоды финального информатора.

— Ну что, последний информатор!

С улыбкой Ицуки перевернул верхнюю карту и положил на стол. Юная девушка с мальчишечьей внешностью — карта #1, обычно самая сильная. A-кап, подросток, креветка, собаки. Слух на ней гласил:

— «Настоящая сестра — не #16, #17 или #18… Чего?!» — голос Ицуки сорвался на крик, когда он дочитал.

Его грандиозный план с домработницей разлетелся в пух и прах.

— А? Да ладно! Вот это да! — Мияко оказалась на седьмом небе. Раз #16, #17 и #18 выбыли, её #15 оставалась лучшей кандидатурой.

— А-а-а… Если бы я только не использовал свой «Нет»… — простонал Ицуки, пока Харуто смеялся.

— Ха-ха-ха… Ладно, выкладываем кандидаток. Собираем все слухи: наша сестра — карта с самым высоким номером, которая не любит кроликов, не любит крабов и не является ни #1, ни #2, ни #3, ни #4, ни #16, ни #17, ни #18.

Они одновременно показали свои карты. Мияко выложила #15 — маленького мальчика. У Ицуки оказалась #11 — парень, переодетый девушкой? (или наоборот?). Харуто не смог выложить ни одной карты — ни одна не подходила под условия.

— Этот мальчик и есть твоя настоящая младшая сестра! — торжествующе объявила Мияко. И таким образом, она успешно подписала забывчивого писателя в свое издательство.

— Хи… Я ничего для этого не сделала, но я победила!— У-у-у… Это полный абсурд…

Мияко наслаждалась триумфом, а Ицуки поник в шоке. Именно такую картину и застала Тихиро, вернувшись с кухни.

— Ха-ха… Не повезло, Ицуки, — улыбнулась она.

— Ага… Такое случается, — вымученно улыбнулся он в ответ.

Это правда. Так бывает. Иногда какая-то неожиданная деталь выплывает оттуда, откуда не ждешь, и переворачивает всё с ног на голову. Такое действительно случается.

Сыграв еще несколько партий в «Слишком много сестер» (к ним присоединилась и Тихиро), компания разошлась. Ицуки остался в квартире один.

— Ну, мне сюда, так что спокойной ночи.— Пока.— Удачи.

Мияко свернула в сторону их с Наютой квартиры, а Харуто и Тихиро остались идти по ночным улицам вдвоем.

— Эм, Фува? — голос Тихиро звучал неуверенно.— М?— Знаешь, мой брат… то, что он сейчас не может писать… Это из-за меня, да?Харуто молчал. Тихиро решила продолжить.

— Токи сказал, у писателей иногда случается творческий кризис после экранизации… Но мне кажется, дело не в этом…

С Тихиро Ицуки вел себя как обычно. Но когда он смотрел на экран компьютера, в его движениях чувствовалась какая-то лихорадочность. Он не выглядел полностью выгоревшим, лишенным желания работать. Скорее, он… мучился.Харуто продолжал идти медленно, не говоря ни слова. Немного поколебавшись, он набрался решимости и остановился.

— Честно говоря, я думаю, твоя догадка абсолютно верна.

Тихиро вздрогнула. Она ожидала этого, но, услышав подтверждение, не смогла сдержать нахлынувшую волну вины и тревоги.

— Меня самого это знатно потрясло, так что для Ицуки, наверное, это оказалось еще большим ударом.

— Т-тогда, может, я могу что-то сделать?! Чтобы он снова начал писать?!

В голосе Тихиро прозвучала отчаянная мольба. Харуто ответил вздохом и озабоченным взглядом.

— Я не знаю. Я тоже не совсем понимаю, что у него в голове. Но, понимаешь, Тихиро…

— Да?

— Даже если ты и причина, Ицуки должен справиться с этим сам. Если он хочет продолжать жить как писатель — или, если уж на то пошло, если хочет быть героем — то такая ничтожная, абсолютно пустяковая проблема, как то, что его младший брат оказался младшей сестрой, — это то, что он должен принять и переварить самостоятельно.

Прямота слов Харуто поразила Тихиро. Ей стало обидно, она хотела возразить. Где-то в глубине души она подсознательно ждала, что Харуто даст ей именно тот совет, который нужен.

— Это с твоей стороны довольно жестоко, — надулась она.

Харуто усмехнулся в ответ, а затем его лицо озарила озорная улыбка.— Ну, выглядит это или нет, но я верю в Ицуки Хасиму как в писателя. Пожалуй, я не верю ни в кого больше, кроме Наю.

Тихиро что-то увидела в глазах Харуто. Она поняла: в его словах скрывалась доброта. И она поняла, что Харуто говорит не только об Ицуки, но и о ней самой. Такие слова, как «ничтожная» и «пустяковая», — его способ защитить Тихиро.

И когда она это поняла…

Тук-тук.

Сердце пропустило удар, а щеки залила краска.

А-а, э-э, что это было?!

— К тому же, Тихиро…

— Д-да?! — голос Тихиро сорвался от волнения. Сердце колотилось где-то в горле.

Харуто удивленно посмотрел на нее.— Вместо того чтобы переживать только об Ицуки, не стоит ли тебе сейчас сосредоточиться на себе?

— Ч-что? На мне? — растерянно переспросила она.

— Уже ноябрь, — мягко сказал он. — Какими бы хорошими ни были у тебя оценки, нужно готовиться к вступительным экзаменам. Если его сестра никуда не поступит, Ицуки будет чувствовать себя виноватым. Хочешь ему помочь — лучшее, что ты можешь сделать, — поступить в университет и успокоить его.Харуто говорил, как взрослый с ребенком… или, может быть, как старший брат с младшей сестрой. Тихиро стало немного грустно, но она поняла, что разозлиться — значит лишь показать себя ребенком.

— Ты прав. Я сосредоточусь на экзаменах.

Она не стала задумываться, почему ей так не хотелось выглядеть ребенком.

— Вот и умница. Держись.

Харуто похлопал Тихиро по голове — легко, непринужденно, как он, наверное, делал это со своей сестрой сотни раз.

— Хорошо…

Тук-тук.

Тук-тук. Тук-тук.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Та «девочка», которую Тихиро так долго в себе сдерживала, наконец, вырвалась наружу.

[[image:/storage/reader-images/6cc0eab2186bec1e86751758710eeedb6677a1f0.png]]

[[image:/storage/reader-images/56f1aedf2fb652a5fce2e423cc3c9ecffcc778db.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Мне нравится, когда под летней одеждой виднеется нижнее бельё. А Микунияма любит смотреть, как из-под шорт выбиваются трусики⁈

Обожаю!

Вопрос:В последнее время Тихиро сменила причёску. А как насчёт остальных девушек? Почему они носят волосы именно так?

А я постоянно меняю причёски.

У меня всё зависит от настроения.

Я особо и не думала, когда отращивала. Ничего к этому не питаю, так что, может, скоро и подстригусь.

Стараюсь держать длину, которая хорошо сочетается с трусиками.

----------

Потеря благосклонности

Однажды вечером на пороге Ицуки материализовалось само очарование — Надэсико Кисо.

— Добрый вечер, братец Ицуки!

Девочка чинно поклонилась. Ицуки же расплылся в улыбке, точно добрый дедушка:

— Хи-хи! Привет, Надэсико. Заходи скорее.

— Хорошо!

Настоящий дедушка Надэсико, Ёсихиро Кисо, частенько заруливал в редакцию на совещания. И почти всегда оставлял внучку у Ицуки.

— У меня тут охаги. Хочешь? — спросила Аоба Касамацу, молодая писательница, пришедшая обсудить новую рукопись.

— Охаги?! Обожаю! — Глаза Надэсико вспыхнули.

Аоба улыбнулась, достала сладкий рисовый шарик из холодильника и выложила на тарелку. Приготовила их сама, дома.

— О-ха-ги-и, о-ха-ги-и… — Девочка устроилась между колен Ицуки, вминала угощение и сияла на всю комнату. — Как вкусно! Вы сами сделали, старшая сестричка?

— Ага, я.

— Ух ты, вы просто суперстаршая!

— Ой, ничего особенного…

— Нет, правда здорово, — поддержал скромную Аобу Ицуки. Она иногда приносила и другие десерты: макаруны, флан. И всё — пальчики оближешь. Видимо, отточила навык на сладостях для младших братьев и сестёр.

— Мне для умственной работы нужен сахар. Так что… да. Очень кстати.

— Хи-хи-хи! Мне приятно, братец. — Аоба смущённо опустила взгляд, щёки порозовели.

Когда со сладким покончили, все трое накинулись на настолки. В программе вечера: «Вива, Топо!», «Золото инков» и «Глубоководное приключение». Обычные игры-веселушки, где многое решает удача. Ицуки выбрал их не потому, что ребёнку нужно везение для победы. Просто Надэсико так виртуозно рубилась в стратегии, что ни он, ни Аоба не могли её обыграть. Выбор оказался верным: все партии вышли напряжёнными, и троица оторвалась по полной.

— Уф, повеселились! А это что?

Когда азарт утих, Надэсико заметила стопку бумаги возле котацу.

— Что там?

— А, — отозвалась Аоба, — рукопись моего нового романа.

«Война студенческих советов: несчастливые близнецы» — серия, которую Аоба Касамацу придумала вместе с Ицуки. Первый том вышел в сентябре и собрал неплохие отзывы.

Стиль — полная противоположность той вычурно-литературной манере, которую она позаимствовала у Наюты Кани. Здесь царил юмор. Яркие, безумные персонажи выкидывали невероятные коленца. А сюжет крутился вокруг брата и сестры-близнецов, мечтавших занять пост президента студсовета после того, как прошлый президент таинственно испарился. В книге — подготовка к выборам (точнее, к самой настоящей войне), проблемы героев и их путь к поддержке учеников.

Сеттинг кардинально отличался от дебютной работы, но фирменные черты Аобы остались на месте: реалистичная психология персонажей и умная структура сюжета. Для второй книги — очень достойно. Благодаря благодарности в послесловии («Братец Ицуки Хасима очень помог мне с этой книгой! Спасибо, братец!»), некоторые фанаты в интернете решили: «Всё о моей сестре» задерживается именно потому, что Ицуки влюбился в реальную школьницу и помогал ей с романом. Правда, пока — лишь маленькое ядро самых подозрительных читателей.

Ицуки продолжал консультировать Аобу по второму тому. Та самая стопка у стола — черновик.

— Это твой роман, сестричка Аоба? — Глаза Надэсико снова загорелись. — Новая часть «Войны студенческих советов»?!

Аоба удивлённо моргнула:— Ты… ты читала его, Надэсико?

— Да! Очень круто!

Аоба застенчиво улыбнулась и потрепала девочку по голове:— Хи-хи-хи… Спасибо, Надэсико.

Та радостно захихикала от щекотки.

— Ой, хочешь ещё охаги? Или калпико?

— Калпико! Хочу!

— Хорошо, сделаю погуще, ладно?

— Ты начинаешь вести себя как бабушка, — усмехнулся Ицуки.

Аоба покраснела:— Ну вот ещё, братец! Ты сам вечно вокруг Надэсико как дедушка.

— И что ты предлагаешь? — парировал он. — Надэсико виновата — она такой идеальный ангел.

— Ты абсолютно прав, — кивнула Аоба.

Надэсико потягивала напиток и с тоской поглядывала на рукопись.

— Когда я пойду в шестой класс, стану главой детского совета!

— Детского совета? В начальной школе так студенческий совет называют, да? — Ицуки нахлынула ностальгия. — Молодец, Надэсико. Хорошая цель.

Сам он в младшей школе слишком забился в угол, чтобы даже думать о роли лидера.

— Ты сейчас в четвёртом? — спросила Аоба.

— Ага! — гордо ответила девочка. — Я в библиотечном комитете!

— Ух ты. А что вы делаете?

— Ну, помогаю библиотекарю, расставляю книги на полках… И пишу в нашу газету о новинках.

— О-о-о. Похоже, ты очень стараешься, Надэсико.

— Хи-хи-хи! Знаешь, я недавно написала про одну твою книгу, братец Ицуки!

— Гхм?!

Лицо Ицуки напряглось. Все его опубликованные произведения — о парнях, которые глубоко и страстно влюблялись в своих младших сестёр. Количество откровенных сцен варьировалось от серии к серии (чаще всего там фигурировали полностью голые девушки), но сквозная тема оставалась. Ицуки считал: выбор книг для ребёнка нужно уважать, и если ты не его родитель или учитель — лезть не стоит. Но всё равно не хотелось, чтобы эта милая девочка читала его порнуху. Сложная дилемма для любого творческого человека… Особенно сейчас, когда Ицуки и сам пытался уважать собственное творчество.

— Н-Надэсико… Ты читаешь мои книги?

— Ага! Я думаю, они очень классные, братец!

— О… правда?

Даже сейчас, когда он разлюбил свою серию, от чужой похвалы у него всё равно захватывало дух.

— И я очень хочу прочитать то, что ты напишешь следующим!

Теперь лицо Ицуки окончательно окаменело. Аоба, знавшая о его творческом кризисе, выглядела так же растерянно. Но Надэсико продолжала беззаботно щебетать, сверкая глазами:

— Мне не терпится узнать, что дальше! Клуб помощи выживет?! Найдёт ли Хасиман своё «настоящее»?!

— Чего?

Ицуки нахмурился. Не его термины. Аоба тоже зависла с вопросительным знаком над головой.

— Эм, Надэсико? О чём ты говоришь? Какое «настоящее»?

— Я говорю о твоих книгах, братец.

— О каких именно моих книгах?

— А? Хватит прикалываться, братец! Я говорю о «Моя юность в романтической комедии явно ошибается, как я и ожидал», конечно!

— А-А-А-А-А!!!

Ицуки взвизгнул, когда пазл наконец сложился. Аоба всё ещё ничего не понимала.

Около полугода назад Надэсико впервые пришла к Ицуки. Она спросила, какие книги он пишет. А ему неловко показывать ей свои труды с жёсткими эротическими иллюстрациями. В отчаянии он стащил с полки «Аякаси Гатари» и брякнул: «Это написал я». Даже соврал, что его псевдоним — Ватару Ватари, настоящий автор той книги.

С тех пор они ни разу не говорили о литературе. Ицуки напрочь забыл тот случай… Но разговор так и не всплывал, а возможности всё исправить не представлялось. Теперь девочка свято убеждена, что Ицуки Хасима — это и есть Ватару Ватари.

«Да я… Да я никогда это не распутаю?!»

Если бы жизнь Ицуки напоминал роман, его автора следовало назвать полным подлецом. Ицуки затрясся. Пот заструился по лицу. А Надэсико смотрела на него чистым, невинным взглядом. Он больше не выносил мысли, что обманывает такую нежную душу.

— А-ах… Надэсико… Послушай, я должен сказать тебе кое-что очень важное, ладно?

— Да?

Ицуки замолчал, мучительно подбирая слова, а потом осторожно начал:

— Честно говоря… я не Ватару Ватари.

— Хм?

Надэсико удивлённо подняла бровь.

— Что ты имеешь в виду, братец? — спросила Аоба, тоже озадаченная.

— Мой настоящий псевдоним — Ицуки Хасима. Так же, как и моё настоящее имя. Я пишу такие книги, как «Всё о моей сестре» и «Сестринские войны» для издательства «GF Бунко».

На лице девочки застыло непонимание. Она всё ещё не осознавала.

— А! — Её глаза распахнулись. — Ты шутишь, да?!

— Нет. Я говорю правду…

— Хууу? Что? Но ты же сам сказал, что твой псевдоним — Ватару Ватари, братец.

— Прости. Я солгал.

— Не может быть…

— Ещё как может. Я не писал «Qualidea», я не писал «Girlish Number». Я не писал ничего такого крутого. Я не Ватару Ватари.

— Хууу?

Надэсико растерялась. Полное неверие. Она отвернулась от Ицуки к Аобе.

— Эм, он прав, — подтвердила та, сама ещё не до конца понимая происходящее. — Наш братец пишет именно под именем Ицуки Хасима.

Наконец до Надэсико дошло, что Аоба говорит правду. Она медленно, как скрипучая дверь, повернулась обратно к Ицуки.

[[image:/storage/reader-images/7a60351aee5aa4b9146a34932ac5adefc6fe919e.png]]

— Ты… ты солгал? Ты не Ватару Ватари?

— Да.

С последним подтверждением Надэсико обмякла на стуле.— А-а-а-а…

— Э-эй… Надэсико? Надэсико-о?

Ицуки позвал её с тревогой, но она сидела, опустив голову, и бормотала:

— Теперь я ничему не верю… Все взрослые мне врут… Юность — ложь. Она злая…

— Н-Надэсико! — Аоба попыталась её подбодрить. — Я… понятия не имею, почему ты решила, что наш братец — Ватару Ватари, но поверь: его книги такие же чудесные, как у Ватару! Он тоже «настоящий»!

Девочка подняла на Аобу замутнённые глаза.

— Я сказала своим друзьям и ребятам из библиотечного комитета, что эти книги написал мой знакомый.

— Ой… — Аоба отвела взгляд. Слишком неловко.

— И теперь я им солгала…

— Всё— всё в порядке! Не твоя вина! Тебя просто обманули, и всё! Это я во всём виноват! И я что угодно сделаю, чтобы всё исправить перед твоими друзьями! О, знаю… Давай я устрою тебе встречу с Ватару Ватари?! Тогда не соврёшь, когда скажешь, что знакома с ним! Я сам с ним не знаком, но, думаю, смогу подключить связи!

Ицуки отчаянно пытался её развеселить, но так и не вернул улыбку Надэсико. Только её дедушка Ёсихиро Кисо, вернувшись из редакции, сумел восстановить её хорошее настроение. Но теперь, однажды вкусив тьму, Надэсико изменилась навсегда…

[[image:/storage/reader-images/b88a16c936c9c86776eca82001e766b780f1e92c.png]]
«ВОЙНА СТУДЕНЧЕСКИХ СОВЕТОВ: НЕСЧАСТЛИВЫЕ БЛИЗНЕЦЫ»

Автор: Аоба КасамацуИллюстратор: Арабуру Коала

Первый том уже в продаже!

О ЧЁМ ЭТА КНИГА

Академия Рансё — одна из самых известных «школ-гигантов» в стране. Её славят за успехи в науке и военных искусствах. И всем этим академия обязана президентам студенческого совета, которые правили здесь долгие годы.

Но однажды действующий президент исчезает. Без следа.

И тут начинается настоящий хаос!

Чтобы остановить беспредел и поднять знамя своего легендарного предшественника, вице-президент совета Сюити Идзуми и его сестра-близнец Юма выдвигают свои кандидатуры. У каждого — своя команда сторонников.

Кто сможет переубедить больше учеников и победить на выборах?

ГЕРОИ

Сюити Идзуми

Второй курс. Вице-президент студсовета.

Считает себя гениальным хитрым стратегом.На самом деле он просто слишком серьёзный и импульсивный парень.

Как брат Юмы, он дорожит в этой жизни только ею.

Юма Идзуми

Второй курс. Казначей студсовета.

Считает себя гениальной хитрой манипуляторшей.На самом деле она просто слишком серьёзная и импульсивная девушка.

Как сестра Сюити, она дорожит в этой жизни только им.

Рэо Тендо

Третий курс. Гений в искусстве и военном деле.

Харизматичный трудоголик. Его называли величайшим президентом в истории совета.А потом он исчез без следа.

Рёма Куриямото

Первый курс. Глава общего отдела студсовета.

Высокий, мускулистый парень. Поддерживает предвыборную кампанию Шуити.

С виду — большой, добрый и героический.Но на самом деле он — теневой гений интриги и главный кукловод совета.

Тидори Сиикава

Второй курс. Секретарь студсовета.

До сих пор злится на Сюити за то, что он победил её на выборах вице-президента.

Она присоединяется к кампании Юмы…Но втайне выжидает момента, чтобы предать Юму и занять кресло президента для себя.

----------

В поисках оби

Пока Ицуки, Аоба и Надесико самозабвенно резались в настолку, в переговорной «Гифт Паблишинг» кипела совсем другая жизнь. Ёсихиро Кисо сцепился в разговоре со своим редактором Кэндзиро Токи. Рядом примостилась Мияко. Редакция GF Bunko то и дело таскала девушку на подобные совещания — так, чтобы привыкала. Главный редактор Сатоси Годо трясся от страха: как бы в «Бранч Хилл» не подумали: «Её что, в GF Bunko ничему не научили? Сплошное разочарование». Поэтому он приказал команде натаскать Мияко — пусть на новом месте сразу выдает класс. Но о ней позже.

Первая лайт-новелла Кисо, «Цуруги: Меч эпохи Сэнгоку», канула в лету на третьем томе, вышедшем в августе. Сюжет закрыли красиво, продолжения просили, отзывы пестрели восторгами, старые фанаты держались мертвой хваткой — потенциал для хита налицо.

Но «Цуруги» прикрыли на третьем томе по простой причине: продажи шли вяло. Первый том споткнулся на старте. Хорошие обзоры чуть-чуть приподняли ситуацию, но до допечатки тиража дело так и не дошло. Отдел продаж рявкнул твердое «нет»: дальше третьего — ни ногой.

Слушай, Кен-Кен. Если первый том серии проваливается — особенно у новичка — вина на сто процентов лежит на редакторе. Так однажды сказал Токи Годо, когда тот еще подрабатывал здесь. Токи до сих пор глотает эту правду без соли.

Успех первого тома почти целиком зависит от упаковки и рекламы. А это — редакторская территория.

Оправдания найдутся всегда:

— рукопись дописывали так долго, что на упаковку не осталось времени;— иллюстратор с дизайнером разругались в пух и прах;— рекламный бюджет урезали под корень.

В случае с «Цуруги» они перекроили победную конкурсную рукопись так, что она превратилась в другую книгу. Времени на нормальную упаковку — кот наплакал. Получилась жестокая самурайская история с проработанным миром… но с виду — классическая лайт-новелла, где в центре внимания красотка. Иллюстратора искали долго и нудно: нужен мастер на все руки — милые девчонки, катаны, кимоно, исторические фоны и всё это в сжатые сроки. Круг талантов сжался до точки. К тому же «почетное упоминание» на конкурсе новичков — не самая крутая награда, так что в книжных флаерах и постерах книгу особо не раскручивали.

Но всё это — редакционная кухня. Автору о ней знать не обязательно.

Для писателя роман — дитя, рожденное в муках. Сказать ему: «Ваше драгоценное чадо с треском провалилось на дебюте. Но у нас, знаете ли, тоже трудности» — слабое утешение.

Провал всегда аукается редактору черной кармой. Тяжелый крест — и неси его молча. Токи верил: кто не чувствует тяжести этой ноши, не имеет права вести серию. Чужого «ребенка» не воскресить. Но и не забыть. И снова, и снова прокручивать в голове: как не наступить на те же грабли? Ведь появятся новые «дети». И он хочет провести их к самому счастливому будущему.

Именно с таким настроем Кэндзиро Токи влетел на совещание.

План есть!

— Ладно. С сюжетом второго тома всё ясно. По срокам… Если просить текст к концу года — не перебор?

— Нет, — низким, раскатистым голосом отозвался Кисо. — Без проблем.

Новая серия Ёсихиро Кисо «Завоевание Серебряного Демона» поступала в продажу в следующем январе. Текст первого тома уже проходил финальную правку, обложка красовалась в полной красе (плюс три цветные вклейки в начале), а наброски для десяти черно-белых иллюстраций лежали на столе. Мало того — сюжет второго тома только что утвердили.

За всю карьеру Токи еще ни разу не работал над проектом так гладко. И это не халтура. Токи верил в содержание. Жанр оставался прежним — самурайский боевик, так что старую аудиторию не потеряют. Персонажи помолодели, упор на красивых девушек (и очень красивых юных девчонок) добавил яркости. Природная выразительность Кисо заострилась до бритвы. Сцены боев — будто сам внутри. Описания еды разжигали волчий аппетит. Всё это смахивало на работу матерого писателя.

Но самое крутое: иллюстрации рисовал Кантоку. Он не только считался лучшим художником своего поколения по части милых девчонок, но и славился умением изображать нарядные костюмы, красивые фоны, живые и динамичные сцены. В цвете и в черно-белой графике — одинаково хорош.

Токи твердо знал: книга выстрелит. Но терять бдительность нельзя. Он сделает всё необходимое и выпустит этот роман в идеальном состоянии. Обложка и аннотация для первого тома уже готовы и соответствуют его стандартам. Оставался последний штрих в упаковке.

— Мистер Кисо, что делаем с оби?

Оби — та самая бумажная полоска на суперобложке многих японских книг. Дополнительная реклама, невероятно важная для привлечения читателей к лайт-новеллам. Её дизайн и текст часто решают: купит покупатель книгу или поставит обратно на полку. Для «Завоевания Серебряного Демона» Токи не знал, как лучше поступить. Поэтому спросил совета у Кисо.

— Оби? — Кисо нахмурился.

— Д-да…

Кисо и так выглядел живым самураем, а от его нахмуренных бровей напряжение в комнате взлетело до небес.

— Прошу прощения, в вопросах упаковки лайт-новелл я еще новичок. Начал изучать этот мир как читатель всего несколько месяцев назад. Сомневаюсь, что моё мнение вам сильно поможет. Решил положиться на вас, мистер Токи.

Автор, скромный и вежливый, доверял редактору вдвое моложе, несмотря на прошлые неудачи. Токи воспринял это как огромную честь. Уважение к Кисо выросло еще сильнее. И он снова напомнил себе: обязан сделать эту книгу успешной.

— Ну, мистер Кисо, не нужно так глубоко задумываться. Мне просто нужен свежий взгляд. Так что не бойтесь высказываться.

— Ммм… — суровый Кисо впился взглядом в Токи, пока тот продолжал.

— Лично я считаю: с таким качеством сюжета и обложки не стоит прибегать к дешевым трюкам. Оби может просто честно рассказать о книге или использовать какой-нибудь убойный слоган.

Говоря это, Токи быстро набросал пару вариантов на планшете. У него завалялась куча шаблонов от профессиональных дизайнеров. Достаточно заполнить пару полей — и приличное оби готово.

[[image:/storage/reader-images/3e96e6d32320464798e9db0d9cd67016aae17d04.png]]

Да. Всё верно. Ничего сложного. Но:

— Если честно, хочется немного рискнуть. Кто-то возьмет книгу в руки из-за обложки, аннотация покажется интересной, а я хочу, чтобы оби стало последним толчком к покупке. Ах да, Сиракава, если у тебя есть идеи — не стесняйся.

— Ну, — сказала Мияко, — банально, но может, попросим комментарий у какой-нибудь знаменитости?

— Ага, я тоже об этом подумал в первую очередь. Но с такой книгой не могу решить, чья знаменитость подойдет лучше.

— Если самурайская историческая драма, пригласим известного писателя в этом жанре?

Быстрая подсказка вдохновила Токи на новый вариант.

— Определенно, — сказал Кисо, глядя на планшет Токи. — Если бы Икенами написал одобрение, я не возражал. Я бы точно купил такую книгу.

Голос звучал ровно и отстраненно, но губы, казалось, напряглись сильнее обычного.

— А, да, наверное, не стоило вписывать имя умершего писателя… Но суть ты уловила. Добавим идею в список кандидатов.

[[image:/storage/reader-images/694b6de2d403e6aa711d49c9601b77d67d3abe99.png]]
— Ладно, — ответила Мияко. — А еще… Как насчет знаменитости из самурайских фильмов? Ну, кого все знают?

— Звезда самурайского кино, которого все знают… — Токи повернулся к Кисо. — Например?

— Как поклонник жанра, могу назвать несколько имен… С другой стороны, не уверен, кого из них сейчас назовешь поистине всенародно известным.

— Ну, например, Кен Мацудайра? Его и без самурайских фильмов все знают.

— Ааа, понял!

Токи кивнул и создал новый вариант.

[[image:/storage/reader-images/7928c2f00ab6b682804c65ea5a5e870587a6d15e.png]]

— Хм. Это тоже привлекает внимание, — сказал Кисо ровным голосом. — Не считая того, что практически невозможно в реальной жизни, идея отличная.

— Совсем невозможно? — спросила Мияко.

— Ну, предложить агентству можно. Попытка не пытка, — Токи попытался звучать бодро, но сам в успех не верил. — Наверное, получить одобрение от автора лайт-новелл будет реалистичнее…

Токи набросал еще несколько образцов. Результат его не удовлетворил.

— Хм… Конечно, работать с людьми из нашей индустрии гораздо проще, но это уже избито. Читателям не покажется свежим. Особенно Хирасака — написал бла-бла для двух десятков книг. Его имя уже ничего не значит.

— Да, видела его имя на оби у нескольких разных книг. Думаешь, он вообще читает то, что рекомендует? (Примечание автора: Да, я пишу одобрения только для книг, которые прочитал и которые мне понравились. Честно.)

[[image:/storage/reader-images/e660eaad9d7d3f21c318ad43160ae180624c8ffe.png]]

— Кто знает? — Токи вздохнул. — Ладно, отложим идею с одобрениями. Поставь себя на моё место. В книжном магазине какие оби привлекли бы твоё внимание настолько, чтобы взять книгу?

— Ммм, я вообще не особо обращаю внимание на оби… А, если рекламируют аниме-версию — точно проверю.

Очень по-«будуще-редакторски». Подход тоже избит, но надписи вроде «Аниме скоро!» или «Читай мангу!» — прямой способ крикнуть покупателю: «Эй, смотри, как популярна эта франшиза!» Сильный ход. Но на первом томе новой серии так писать нельзя.

[[image:/storage/reader-images/60a4bf90510b9677c7a5324536790b62b049be88.png]]

— Или можно сделать так…

— Ааа, понимаю… Не ложь. Но некоторые могут разозлиться, наверное… — Реакция Мияко на новый вариант Токи — смесь удивления и отвращения.

— Я давно покупаю исторические самурайские романы, — сказал Кисо. — Часто беру книги, где главный герой — тот, кто в этом году в центре «Тайга драмы» на NHK. Индустрия это знает, поэтому каждый год они выпускают горы романов о героях из драм NHK. Растут как сорняки.

— Да уж, «Тайга драма» года сильно влияет на рынок исторических романов.

— Именно. Даже видел книги с надписью «А теперь — Тайга драма!» на оби, хотя к постановке NHK они не имели никакого отношения. В этом жанре такое часто встречается. Но, да, такое же введение в заблуждение.

— Понятно… — Мияко заинтересованно кивнула. Ей любопытно, как работает индустрия в других жанрах. И тут её осенило.

— О! Я знаю! Давайте напишем на оби: «Смотрите Тайга драму!»?

— Что?

— Что ты имеешь в виду?

Токи и Кисо озадаченно уставились на неё.

— Мистер Кисо, эта книга про Синсэнгуми из девятнадцатого века, да? NHK в прошлом уже показывала про них «Тайга драму». Так что не ложь — сказать что-то вроде «Синсэнгуми, как в Тайга драме!». Не то чтобы этот роман экранизировали, но!..

— Я… Я понял! — Глаза Токи широко распахнулись.

Он мгновенно создал образец.

Простая правда: Синсэнгуми когда-то стали сенсацией в «Тайга драме». Нигде не говорилось, что NHK выбрала именно эту книгу для экранизации.

[[image:/storage/reader-images/cc45c7bc62afcfcedef90e4d6e9bbcc44567df41.png]]

— Не только Синсэнгуми, — мягко заметил Кисо. — В основном составе есть Рёма Сакамото и многие другие активисты иссин сиси из позднего периода Эдо.

— Мистер Кисо, вы хотите сказать?

— …можем написать здесь всё, что захотим?!

Токи немедленно затыкал в планшет.

И снова — ничего ложного. Всё, что красовалось на этих оби, — чистая правда. Просто у «Тайга драм», Масахару Фукуямы и Юсукэ Исеи не нашлось ничего общего с этой конкретной книгой.

— Хм, — Кисо внимательно разглядывал изображения. — Если можно так вольно обращаться с сопутствующими материалами…

— тогда зачем останавливаться на «Тайга драме»? Что думаете насчет надписи «Сейчас в голливудских кинотеатрах!»?

[[image:/storage/reader-images/a843a545ab99e8a600ee73d2da4b706af21cdd69.png]]

Токи и Мияко остолбенели.

— Т-ты прав… Голливудские фильмы сейчас действительно в прокате!

— Точно, — согласилась Мияко. — Не экранизация этой книги, но в кинотеатрах сейчас точно идет какой-нибудь голливудский фильм!

— Отличная работа, мистер Кисо! Гениально!

— Хе-хе…

Даже Кисо пришлось слегка усмехнуться.

Не ложь. Фильм номер один в США (какой бы ни был) мог не иметь никакого отношения к этой книге, но он точно собирал полные залы в кинотеатрах Японии прямо сейчас.

— Эй, кажется, мы на чём-то интересном зациклились! — Токи выглядел невероятно довольным. — А как насчет этого?!

И это не ложь!

Не то чтобы имело отношение к книге, но хитовая «Sword Art Online» превращалась в голливудскую экранизацию, а у мегахита «One Piece» недавно вышел новый том! Всё чистая правда!

[[image:/storage/reader-images/f91f75cc595c41b1aead6b9155fa24eafb83c7b6.png]]

— Уоооооу! — закричала Мияко. — Создаем оби с ударной силой, которой не знали раньше!

— Так держать, Токи!

— Хе-хе… С нетерпением жду финального результата.

Все трое продолжили генерировать идеи, придумывая самые безумные оби.

— Ладно, Библия продалась тиражом четыреста миллиардов копий, да? Самый продаваемый бестселлер в истории. Давай попробуем что-нибудь с этим сделать…

— Ого, Кен-Кен…

Они так шумели, что главный редактор Сатоси Годо заглянул в комнату — проверить, что происходит. Он похлопал возбужденного Токи по плечу.

— О, шеф! Посмотрите на эти потрясающие оби! С такими нам обеспечен хит! — Токи с самодовольным видом ткнул в изображения.

— Это называется «введение в заблуждение», балда.

С этим бесстрастным заявлением Годо мгновенно прикончил фантазии.

Введение в заблуждение — указание фактов, призванное заставить людей поверить, что продукт лучше, чем на самом деле. Запрещено Законом Японии о маркировке качества товаров народного потребления. Шутки вроде «Аниме скоро! Надеюсь!» еще прокатят. В жанре самурайских романов использовать в своих интересах историческую драму на NHK — давняя традиция. Но слишком наглеть нельзя.

Так что они вернулись к чертежной доске.

— Простите, мы немного увлеклись, мистер Кисо…

Кисо, выглядевший искренне виноватым, легко улыбнулся Токи:— Нет-нет, я уже в середине понял, что это, наверное, незаконно.

— Поняли?! И почему же ничего не сказали?!

— Потому что иногда, когда вы застряли на проблеме, безумное отступление открывает путь к решению.

В устах человека его возраста слова Кисо обретали вес. Кэндзиро Токи вдруг остро осознал, насколько он всё еще незрелый.

Мияко посмотрела на унылого Токи и серьезно сказала:— А ты точно его редактор.

[[image:/storage/reader-images/32a2f47fe697e3f2b025ebbc1922856da6de67b5.png]]
ЗАВОЕВАНИЕ СЕРЕБРЯНОГО ДЕМОНА

ЁСИХИРО КИСОИЛЛЮСТРАЦИИ: КАНТОКУТОМ ПЕРВЫЙ — СКОРО В ПРОДАЖЕ

О ЧЁМ ЭТА КНИГА

1864 год. Шимомура Кацу — девчонка с красными глазами и серебряными волосами — приезжает в Киото. У неё одна цель: найти отца, который бросил её пять лет назад, и сказать ему, что мать умерла.

Но не успевает.

Её отца — Серидзаву Камо, первого командира легендарного Синсэнгуми — убивают.

Убийцы — Окита Содзи и его люди. Те самые, из Синсэнгуми.

Кацу не плачет. Она берёт меч, переодевается парнем, берёт имя Кари — и начинает ждать часа мести.

Вместе с Кусакой Гэндзуем из княжества Тёсю она ввязывается в чужие войны, чужие мечты и чужие идеалы. Но постепенно Кари понимает: её связь с Кусакой и другими бунтарями — это не только политика. Это что-то большее.

Её давят с обеих сторон. Вокруг хаос. А она просто пытается проложить свой собственный путь.

ГЕРОИ

Шимомура КариШестнадцать лет. Дочь Серидзавы Камо, первого командира Синсэнгуми. Владеет мечом лучше, чем отец. Родилась с серебряными волосами и красными глазами — генетический сбой. Из-за этого росла в изоляции от родной деревни. Кожа боится солнца, так что Кари активничает по ночам. Настоящий ночной кошмар для врагов.

Окита СодзиДвадцать два года. Легендарный самурай и командир Синсэнгуми. Да, это он убил отца Кари. Но странное дело: Окита глубоко уважал Серидзаву и любил его. Сам он мягкий и вежливый парень. Но в бою превращается в демона. Буквально.

Тани АманэШестнадцать лет. Девушка, которая прячет свой пол, чтобы вступить в Синсэнгуми вместе с двумя старшими братьями. Она случайно знакомится с Кари и становится её подругой. Ни одна из них пока не знает, что у другой есть секрет.

Кусака ГэндзуйДвадцать три года. Самурай из княжества Тёсю. Его впечатляет мастерство Кари, поэтому он предлагает сделку: она живёт в его поместье и помогает с охраной и… деликатными поручениями. Типа убийств.

О-РёДвадцать три года. Красивая женщина, работает в гостинице «Оги-ивай» в Киото. Втайне поддерживает Синсэнгуми. Кари восхищается тем, как достойно она живёт. И вообще, О-Рё — одна из тех, кто дарит Кари надежду.

----------

Антитеза

В середине ноября в одном из центральных отелей издательство «Гифт Паблишинг» закатило церемонию награждения и вечеринку по случаю 16-го конкурса новых авторов ранобэ GF Bunko и 11-го конкурса новых мангак Gifted.

Шестнадцатый год! Подумать только! Целый год пролетел с тех пор, как Уи Аой, Аоба Касамацу, Ёсихиро Кисо и остальные получали призы за 15-й конкурс.

Зато теперь всем видно, как сложилась писательская судьба прошлогодних лауреатов.

У Аой, Кисо и Макото Янагасе вышли серии, которые, увы, не взлетели. Сейчас они корпят над новым или лихорадочно ищут идеи. Дебютная книга Касамацу продавалась неплохо. Но после того, как её обозвали «дешёвой подделкой под Наюту Кани», она чуть всё не бросила. К счастью, друг-писатель поддержал — и она пришла в себя. Теперь у неё новая серия, собирающая хвалебные отзывы. Сома Мисака провалился с первой же книгой. А потом разругался со своим редактором. Итог печальный: они с издательством «GF Bunko» официально расстались.

Пока единственная громкая история успеха с 15-го конкурса — Тадаси Камо. Его дебютный роман «Карама — адвокат» стал настоящим хитом. Аниме-адаптация уже в работе. И сейчас Камо расхаживает по залу так, будто он здесь главный. На нём шикарный костюм и дорогие часы. В прошлом году он всё время сутулился и смотрел в пол. А теперь — голова высоко, грудь колесом. Выглядит он, конечно, здоровее. Но по презрительным взглядам окружающих ясно: слава ударила ему в голову.

Перемены коснулись не только команды 15-го года. Некоторые из тех, кто веселился прошлой осенью, в этот раз не пришли. Причины у всех разные.

В углу зала Ицуки Хасима прислонился к стене. Один. Время от времени отпивал игристое вино. Честно говоря, веселье — последнее, чего ему хотелось. Но он знал: это единственный шанс за год пообщаться с другими писателями и иллюстраторами. Никто не гарантирует, что они придут снова. Так что он решил хотя бы отметиться.

Сквозь сонную пелену он наблюдал, как члены жюри и новоиспечённые авторы общаются с толпой. И всерьёз гадал, вернётся ли сюда сам в следующем году.

И тут к нему обратились:

— Эй… Хасима…

Угрюмый голос принадлежал Макине Кайдзу. На нём мрачная куртка с помятыми складками. На лацкане — ленточка члена жюри. А на тарелке высилась целая гора ростбифа, суши, аква-паццы и паштета.

— Господин Кайдзу… Рад вас видеть. Как всегда, набираете полную тарелку?

— Хе-хе-хе… Да, я оберегаю репутацию Буфетного Волка. А кстати, что один из ведущих авторов «GF Bunko» делает в углу?

Ицуки усмехнулся:— Ведущий автор… Ничего такого.

— Да брось. Твоё аниме имело огромный успех.

Кайдзу повернулся к одному из больших экранов в начале зала. Там крутили опенинг из «Всё о моей младшей сестре». Каждый год на этом экране — нарезка из аниме и товаров издательства «Гифт».

— Книги и манга после этого взлетели в продажах, верно? Ужасно завидую…

— Да, но… — Опенинг закончился, и сразу начался трейлер игрового фильма «Серебристый пейзаж». На экране мелькали звёзды, которых знает каждый. А операторская работа — высший класс, даже любитель поймёт. — Я всё равно не иду с ними в сравнение.

— Неужели? — Кайдзу внимательно посмотрел на совершенно серьёзного Ицуки. — А мне кажется, вы как минимум стоите на одной сцене…

Ицуки слабо покачал головой:— Нет, я правда… Я совсем никуда не гожусь.

Кайдзу нахмурился:— Ты ведёшь себя гораздо застенчивее, чем обычно. Что-то случилось?

Ицуки на мгновение заколебался — сказать правду или нет.— Я сейчас не могу писать романы. Вообще никак.

— А, да… Новый том «Всё о моей сестре» задерживается?

— Да. Последние несколько месяцев я не написал ни строчки.

— Ого… Серьёзный творческий кризис.

— Я пытался писать другое, чтобы выйти из этого состояния… но всё ещё не вернулся в норму.

— Ты хоть понимаешь, в чём причина?

— Я… Да, знаю. Но от этой проблемы просто так не отмахнёшься.

— М-м-м…

Кайдзу мрачно застонал. Ицуки чуть не шмыгнул носом. Чтобы не стало ещё более неловко, Ицуки перевёл разговор на Кайдзу.

— А у вас когда-нибудь случался кризис, господин Кайдзу?

— О, меня много раз вырубала простуда на несколько дней. Но вот такого, как у тебя, не припомню.

У Ицуки расширились глаза:— Ни разу? Вот это да… У меня сейчас впервые так плохо, но раньше такие застои случались постоянно.

Теперь усмехнулся Кайдзу:— Что ж, в отличие от вас, ребята, я не ставлю на кон свою жизнь и душу ради этих романов.

— Что?

Он горько улыбнулся:— Я уверен, ты считаешь творческий труд чем-то возвышенным и благородным. Чем-то особенным, чему нельзя приписать денежную цену. Но, если спросишь меня, писать романы не сильно отличается от любой другой работы. Просто способ заработать на жизнь. Создатели — обычные люди с довольно редким навыком, позволяющим делать деньги. Думать, что они особенные и отличаются от парней в деловых костюмах — серьёзная ошибка.

— Чего?!

Ицуки онемел от этой горькой оценки. Он стал писателем, потому что хотел быть героем. Потому что хотел быть особенным. А теперь Кайдзу разбивал вдребезги сам корень его мечты.

На лице Кайдзу мелькнула тень печали.— Так что если ты собрался ставить на кон жизнь, если готов точить свою душу в пыль ради куска хлеба — ты поставил телегу впереди лошади. Если больше не можешь писать романы… ну, тут мало что поделаешь. Просто сдайся. Не нужно мучиться. Деньги от аниме тебя какое-то время прокормят. Потрать это время на учёбу, получи сертификат, найди новую работу.

Если бы Ицуки не находился в таком кризисе, он бы в ярости ответил, не жалея сил, и обругал бы Кайдзу, несмотря на ветеранский статус. Но сейчас у него не нашлось слов. Выбор «сдаться» казался таким соблазнительным. Таким реальным.

— Сдаться…

Даже Кайдзу, кажется, пожалел, что так сильно расстроил Ицуки.— Прости. Я перегнул палку. Просто я смотрю на тебя и невольно вижу её.

— А?

— Забудь, — он покачал головой.

И тут:

— Господин Кайдзуууу! — к ним подошёл Тадаси Камо. Радостный, хотя и слегка нетвёрдый. Красное лицо выдавало: он изрядно налегал на бесплатные напитки. — Как дела, а? Выпить есть?

— О… Привет, Камо. Ты выглядишь… весьма здоровым.

Камо — на взводе, полная противоположность прошлому году. Кайдзу не совсем понимал, как с ним справиться.

— О да, я чувствую себя просто потрясающе! И всё благодаря вам, господин Кайдзу, что дали шанс моей истории! Спасибо вам огромное-преогромное!

— А-а… Ну, если я оцениваю работу, и она становится хитом, я тоже рад. Это точно.

— Ой, спасибо, мужик!

Камо повернулся к Ицуки, стоящему рядом с Кайдзу, и уставился на его бейдж.

— Оооо! Так ты Ицуки Хасима?!

— Ну, да, — неловко кивнул Ицуки.

— Я слышал, аниме заставило твои книги разлетаться как горячие пирожки! Мужик, я так завидую! Слушай, по секрету: у «Карамы — адвоката» тоже зелёный свет на аниме! Га-ха-ха!

Несмотря на «по секрету», Камо говорил так громко, чтобы услышало как можно больше народу. Ицуки и Кайдзу ответили ему сухими улыбками.

— Когда получаешь аниме, это серьёзно пополняет кошелёк, да?

— Ну, до какой-то степени.

— Оооо, правда?! А знаешь, я на днях купил машину! Сказали, кредит не одобрят, так что я выложил наличными! Это немного ударило по счёту, но — эй, аниме должно его снова наполнить, да? Га-ха-ха! Может, в следующем году и дом куплю, ба-ха-ха-ха-ха!

Кайдзу криво усмехнулся, глядя на восторженного Камо.

[[image:/storage/reader-images/b66380c4a3ca094c905dab6fa85d5a1bbf109a23.png]]
— Что ж, здорово, что у тебя всё хорошо… Но у тебя в порядке с налогами?

— А? С налогами? — Камо удивлённо поднял бровь.

— Потому что чем больше зарабатываешь, — ровно продолжил Кайдзу, — тем больше денег заберут на налоги. Иногда авторы получают много за аниме, теряют голову, всё тратят, не могут покрыть налоги и влезают в долги. История не очень смешная, но такое случается.

Лицо Камо покрылось испариной.— Э-э-э, когда вы говорите «заберут»… о каких суммах речь? Примерно десять тысяч иен, или…

— Ну, судя по продажам «Карамы», в этом году ты заработал около двенадцати миллионов иен, верно? В таком случае твой подоходный налог — около миллиона… С учётом авансовых платежей и всего прочего, думаю, в следующем году ты должен будешь около 1,7 миллиона. Добавь муниципальные налоги, страховку, госпенсию… Думаю, в сумме выйдет не меньше двух миллионов.

— Д-два?! — У Камо отвисла челюсть. Краснота быстро сошла с лица. — А-а-а…

— Похоже, ты не особо думал о налогах? Ты хотя бы чеки сохраняешь?

— Че… чеки? В каком смысле?

— Даже их? — воскликнул Ицуки.

— Ого, ты пишешь судебную драму и даже этого не знаешь? — Кайдзу презрительно посмотрел на Камо.

— Я-я так сосредоточился на изучении уголовного кодекса, что ничего больше не знаю! — Камо в своём шикарном костюме вцепился в помятую куртку Кайдзу. — Г-господин Кайдзу, что мне делать? Я-я до прошлого года сидел без работыыы… Я ничего не знаю о налогах…

Он уже начинал плакать, а Кайдзу — паниковать.

— Эй, эй, эй! Ты слишком стар, чтобы так реветь. Слушай, я знаю одного очень хорошего налогового консультанта. Могу тебя с ним познакомить. Расскажешь ему о своей ситуации, хорошо? Почти уверен, он сможет помочь.

— С-спасибо вам огромное! Спасибо-преспасибо! — Он сквозь слёзы снова и снова благодарил Кайдзу, а потом ушёл.

— Уф-ф… — Кайдзу устало вздохнул. Его лицо осунулось. — Понимаешь? Писатели такие же, как все. Им тоже нужно платить налоги.

— Ха-ха… — Ицуки оставалось только смеяться.

Тут к ним подошёл ещё кое-кто.

— Господин Хасима? У вас есть минутка?

Это Кавабэ из редакции «GF Bunko» — редактор Харуто. Ицуки несколько раз здоровался с ним мельком. За ним стоял молодой парень примерно того же возраста. Ничем не примечательная фигура в очках и с лёгким брюшком. Ленточка на лацкане указывала: он — один из победителей этого года.

— Один из наших лауреатов очень хотел с вами познакомиться…

— Со мной?

Ничего необычного: редактор водит победителя по вечеринке, знакомит с другими писателями. Но только один раз за всё время какой-то новичок специально искал Ицуки на этом мероприятии. Три года назад. И тем новичком оказалась Наюта Кани.

— П-приятно познакомиться, господин Хасима! Меня зовут Сусита Накасима, я один из победителей этого года! Очень рад такой возможности!

Накасима встал перед Ицуки и протянул свою визитку. Ицуки обменялся с ним своей.

— О, ну… да, я Хасима. Тоже приятно познакомиться.

— Оооо!

Накасима пристально уставился на карточку Ицуки, словно нашёл давно потерянное сокровище. Ицуки улыбнулся и взглянул на визитку Накасимы.

— Э-э-э… Сусита — ваше настоящее имя?

— Псевдоним!

— Хм… Ты потому, что любишь суши?

— Нет, я взял «Сусита», потому что это что-то вроде анаграммы к слову «сестра»!

— Сестра? А, понятно…

— Я начал писать после того, как прочитал ваши романы, господин Хасима! Получил приз за роман о младшей сестре!

— Да ну?

В словах Накасимы, в его глазах — только чистая симпатия и уважение. Для Ицуки сейчас это мучительно.

— Ага! Я прочитал все ваши книги! Моя миссия — стать таким же писателем романов о сёстрах, как вы.

— Нет никакой ценности в том, чтобы ставить меня своей целью…

— Простите?

Накасима поднял бровь оттого, что Ицуки нечаянно прошептал.

Ицуки попытался отшутиться:— А, забудь. Но… да. Удачи.

Пожелание, казалось, придало Накасиме энергии.— С-спасибо! И я надеюсь, вы продолжите создавать прекрасные новые романы о младших сёстрах, господин Хасима! Я с нетерпением жду следующую книгу «Всё о моей сестре»!

— А-а… Да, я постараюсь ради тебя.

— О, точно! Вы не против, если мы пожмём друг другу руки, господин Хасима?!

— Ну, давай. — Ицуки мягко пожал протянутую руку Накасимы.

— Ого! Рука, создавшая всех этих божественных сестёр, касается моей! Аура просто невероятная… Такая глубокая…

Лицо Ицуки напряглось, пока Накасима чуть не плакал от переполнявших чувств. Их руки оставались вместе секунд десять. Накасима отпустил их только после того, как редактор подтолкнул его уйти, и то с неохотой.

— У парня куча энтузиазма, да? — с улыбкой сказал Кайдзу.

— Похоже на то, — улыбнулся в ответ Ицуки.

— Это как тогда, когда ты впервые встретил Касуку, — вспомнил Кайдзу.

— Что?! Я так себя вёл?!

— Ещё как. Мило, как у тебя глаза сверкали. Хотя ты сначала поздоровался со мной, потому что принял меня за Касуку.

— Аааа, теперь вспомнил! Вот это да!

Кайдзу от души рассмеялся, глядя на покрасневшего коллегу.

— Я правда равнялся на госпожу Сэкигахару, — сказал Ицуки, когда щёки остыли, тщательно подбирая слова. — А теперь есть кто-то, кто стал писателем, потому что равняется на меня, да?

Ещё один повод не сдаваться. Продолжать писать. Не подвести новичка. Сейчас не время застревать в тупике.

Но Кайдзу готов вылить на эту мысль ведро холодной воды.

— Знаешь, ты никому ничего не должен. Это их проблемы, что они вообще строят такие мечты.

— Правда? Ты так не думаешь?

— Нет.

Ицуки трудно принять этот острый вывод Кайдзу. Но чувства, кипевшие в груди, начали утихать. Ему стало немного легче. И только тогда он понял: все эти эмоции — от Накасимы, от Наюты, от всех читателей и знакомых — казались ему такими тяжёлыми.

----------

Уи и Мияко

Пока Ицуки болтал с Кайзу, Мияко тоже колесила по залу.

Сначала она помогала на регистрации и возилась с победителями. Но, в отличие от редакторов, ей не нужно водить автора за ручку и знакомить со всеми подряд. Так что сейчас она отбилась от обязанностей.

Она — одна из организаторов, поэтому просто так взять и наесться-напиться не получится. Мияко задумчиво уставилась на угощения и десерты, выстроившиеся на центральных столах, и с сожалением вздохнула.

— Давно не виделись, госпожа Сиракава.

— О, здравствуйте…

Мияко повернулась на голос — и опешила.

Перед ней стояла девушка в свободном платье с длинными рукавами, в толстых очках и с лёгким макияжем на самом обычном лице.

[[image:/storage/reader-images/3c900fb8b0e0c713d8878440e5d727b3852f8d1f.png]]
Кто это?

У Мияко не так много друзей среди писателей. Лицо она вряд ли забудет, но…

Тут взгляд упал на бейдж девушки.

— А?! Г-госпожа Аой?

На бейдже значилось «Уи Аой». Но выглядела она совсем не так, как запомнила Мияко. Впрочем, кое-что выдавало её с головой — пышная грудь, которая так и норовила вывалиться из свободного платья.

— Хи-хи! Чего так испугалась?

Мияко слегка запаниковала от её насмешливого тона.

— Ну… просто ты выглядишь иначе, вот и…

— А-а-а, раньше я слишком старалась с внешностью. Теперь даже стыдно.

Уи слегка покраснела.

Раньше она выбирала сексуальный образ, подчёркивающий грудь, и тратила уйму времени на макияж. Сразу видно — пыталась привлечь внимание своего возлюбленного, Харуто Фувы. Мияко задумалась: может, между ними что-то произошло?

— А-а, понятно…

— Да.

— Ты не спросишь, что случилось?

Мияко понятия не имела, куда повернуть этот разговор. Уи, похоже, это слегка разозлило.

— Ты хочешь об этом поговорить?

— Ну, не то чтобы именно с тобой, госпожа Сиракава… Но с другой стороны, хочу рассказать тебе. Только тебе. Сложно.

— Можешь рассказать сейчас. Иначе я всю ночь изведусь от любопытства.

— Ладно, — сказала Уи. — Харуто мне отказал.

Мияко примерно такого ответа и ждала. Она неопределённо кивнула.

— О, но мне не нужна ни капля сочувствия или соболезнований, — улыбнулась Уи. — На самом деле, именно после отказа я начала работать над текстами гораздо усерднее.

Мияко поняла: это не просто бравада.

— Вы сейчас работаете над новой серией, госпожа Аой? Господин Катадзи говорил, вы закидали его кучей новых идей.

Она кое-что слышала об Уи от её нынешнего редактора, Катадзи. Оказывается, Уи написала четвёртый том своей дебютной серии и вовсю готовит предложения для новой.

— Да! Идеального варианта пока не нашли, но работаем. — Уи улыбнулась. — Но ты же в этом году на четвёртом курсе, да, госпожа Сиракава? Чем займёшься после выпуска?

— Ну, мне сделали предложение в одном издательстве.

— Ого! Так ты станешь редактором в «GF Bunko»?

— Ах, нет, не в «Гифт Паблишинг». Я на самом деле иду в компанию под названием «Бранч Хилл».

Уи удивилась:— Правда? А почему не в «Гифт»?

— Ну, просто… — Мияко на секунду замялась и слегка смущённо улыбнулась. — Я хотела проложить свой собственный путь. Своими силами. Но, несмотря на переход в другую компанию, в «GF» ко мне относятся очень хорошо. Разрешают практиковаться в редактуре перед уходом — участвовать в совещаниях, думать над оформлением, ну и всё такое.

— Похоже, тебе весело. — Уи посмотрела на Мияко и улыбнулась.

— Да. Очень весело.

— Харуто предстоит трудная битва, — пробормотала Уи.

— Простите? — переспросила озадаченная Мияко.

Уи улыбнулась:— Если «GF Bunko» меня когда-нибудь выгонит, заберите меня в «Бранч Хилл», ладно?

Мияко показалось, шутка так себе.

[[image:/storage/reader-images/40ba3bfb19a89b48f81680b537f1198b9502403c.png]]
Первая история: «Сердце в чужой груди»

Старшеклассник Джун Эндо попал в аварию. Врачи констатировали смерть мозга.

Его органы пересадили семерым пациентам.

Но после операций случилось нечто странное: сознание Джуна проснулось в том парне, который получил его глаза.

Джун чувствует вину — он невольно захватил чужое тело. Но выхода нет. Он решает прожить вторую жизнь как можно лучше.

А потом его сознание просыпается ещё в нескольких людях. В тех, кому достались лёгкие, печень, поджелудочная, почки и тонкий кишечник.

Семь незнакомцев вдруг оказываются связаны друг с другом. У каждого внутри — частичка Джуна. Они встречаются, и их жизнь превращается в самый безумный квест, который только можно представить.

Их миссия: найти последнего. Того, кто получил сердце. И разгадать тайну, которая всё это соединяет.

Вторая история: «Сёстры из параллельных миров»

Обычный старшеклассник Сидзима Сукава живёт спокойной жизнью. Пока однажды перед ним не возникает девушка.

— Я Канна. Твоя младшая сестра. Та, что умерла три года назад.

Сидзима в шоке. У неё есть воспоминания о нём — но он их не помнит. Она совсем не похожа на ту Канну, которую он знал.

И всё же он соглашается: пусть поживёт у него.

А потом появляются ещё четыре Канны.

У каждой — свой характер и свои воспоминания о брате.

Оказывается, они все — его младшие сёстры. Только из других параллельных вселенных.

В их мирах три года назад умер не кто иной, как сам Сидзима. И теперь сёстры прорвались в единственную вселенную, где их старший брат всё ещё жив.

Их цель — не дать ему умереть снова. Но как это сделать, когда ты даже не уверен, кто из них настоящая?

[[image:/storage/reader-images/0c3db9b86630f98ea3b2a7bce16b7b15a0342eba.png]]
Первая история: «Голый герой в школе»

Герой Нритило Авихетти Нггетылоэ (друзья зовут его просто Неро) победил ужасного демонического владыку Вривиллораггха. Спас мир. По всем правилам он должен был получить руку принцессы и стать следующим императором.

Но в брачную ночь принцесса вместо любви устроила портал.

Она телепортировала Неро в другой мир.

Голым.

Теперь он застрял в современной Японии. Без трусов, без меча, без магии. Одна надежда — на везение.

И оно приходит: Неро случайно спасает от террористов Курау Усуюри — директрису частной школы поблизости.

В благодарность она берёт его на работу учителем.

И тут выясняется: его адский опыт приключений — это не только стресс, но и отличная подготовка. Герой начинает гонять хулиганов, раскидывать торговцев людьми и наводить порядок в школе.

Кто сказал, что спасать мир легче, чем учить детей?

Вторая история: «Девушка из пыли»

Студент Юсуке Одзава — тот ещё неряха.

По комнате можно ходить только по компасу. Грязные носки размножаются сами собой. Связка на столе — это уже не бардак, а новая форма жизни.

Но однажды он возвращается домой и находит невероятно красивую девушку.

Она говорит, что родилась сама собой — из пыли, которая скопилась в тёмных углах его квартиры.

Юсуке, конечно, слегка офигел. Но он достаточно ленив, чтобы долго удивляться. А кроме того… девочка милая.

Они начинают жить вместе. Всё идёт отлично. Пылевая подружка — просто подарок судьбы.

Но однажды о ней узнаёт Сидзуку Киёкава — его подруга детства, помешанная на чистоте.

Сидзуку решает: беспорядок надо уничтожить. И заодно — саму Ай.

Но это не ревность. Просто в детстве Юсуке ужасно страдал от астмы. А пыль для него — настоящий враг.

Сможет ли дружба детства пережить вторжение пылевого человека? И можно ли любить бардак, если за ним стоит человеческое сердце?

----------

Челиа

Вечер, три дня спустя после церемонии награждения.

Ицуки Хасиму налоговый консультант — Эшли Оно — вызвала к себе сама. Без предупреждений.

— Нам нужно поговорить, — отчеканила она в трубку.

— Наконец-то пришёл, Ицуки…

Он толкнул дверь и замер. Эшли сидела на оранжевом стуле в вызывающе-ярком красном платье. Голос, лицо — всё кричало: случилось нечто важное.

Ицуки слегка опешил.

— Эм… привет. С тобой сегодня что-то не так?

— А по-твоему, похоже?

— Ну… если честно, да.

— Ты прав. Я немного не в духе.

Ицуки взмок.

— Ч-что случилось?

— Сегодня, — мрачно ответила она, — впервые за долгое время заходил Макина.

— Ага…

— И привёл с собой какого-то молодого писателя. Сказал, у того проблемы с налогами, и попросил меня помочь.

— А… Тадаси Камо?

— Угу.

Ицуки так и думал. Тем «очень классным налоговым консультантом», о котором говорил Кайдзу, оказалась именно Эшли. Похоже, Кайдзу переживал за Камо — лично приволок его к ней.

— И что вышло? Мы столько лет не виделись, а он сразу подсовывает мне какого-то левого типа? Просто ужас.

— Ну, ты говоришь так, будто это жестоко, но я не вижу проблемы. Он всего лишь привёл тебе нового клиента.

— Тьфу!

— Ай!

Ицуки сказал чистую правду — но Эшли сверкнула на него глазами.

— И кроме того, — продолжала она, — как только его дело уладили, он тут же ушёл. Не мог хотя бы пригласить меня на ужин? Элементарная вежливость!

— То есть ты обрадовалась встрече с Кайдзу, а он пришёл только по делу, и тебя это разозлило?

— Ч-что?! — Голос Эшли сорвался, щёки вспыхнули. — Хочешь сказать, я, типа, умирала от желания его увидеть?!

— А разве нет?

— Конечно, нет! Я просто о хороших манерах!

«Ну и тяжёлый характер», — подумал Ицуки.

Эшли, похоже, уловила его досаду и взяла себя в руки.

— Но, ах, чёрт с ним, с Макиной. Вот о чём я действительно хотела поговорить.

— Да?

— Между прочим, он упомянул… У тебя сейчас сильный творческий кризис, да?

— Ага.

Ицуки мрачно кивнул. Похоже, Тихиро так и не рассказала Эшли о его прокрастинации.

— Тогда уточню: та книга, которая должна выйти в октябре, теперь отложена на неопределённый срок, и в этом году её уже не будет? Я правильно поняла?

— Да.

Он тяжело кивнул. Эшли вздохнула.

— Уф… Значит, придётся сильно урезать твой предполагаемый годовой доход?

— Наверное.

— Жаль. Я слышала, аниме вышло успешнее, чем ожидалось, поэтому даже подготовила для тебя кое-какие учредительные документы. Рассчитывала, что доход останется высоким. Нашла хорошее страховое предложение, но… Похоже, всё это можно выбросить.

— Ты всё это для меня сделала? Прости…

«Значит, я снова кого-то подвёл», — подумал Ицуки и повесил голову.

Эшли уставилась на него.

— Ах, ладно. Не твоя вина. Надеюсь, скоро снова сможешь писать.

Неожиданно мягкое ободрение застало Ицуки врасплох.

— Чего так смотришь? — спросила она.

— Да так… Я думал, ты будешь меня сильнее ругать.

Эшли фыркнула.

— Ну, вообще-то, я вызывала тебя именно для этого. Но если ты начнёшь раскисать у меня на глазах, то издеваться будет неинтересно.

Она встала и открыла дверь в свою личную комнату.

— Мне уже и работать не хочется. Давай лучше вместе запьём горе? Присоединишься?

— Хорошо, — улыбнулся Ицуки.

Тихиро каждую неделю приходила убираться в квартире Эшли, так что здесь царил относительный порядок. Но неряшливость хозяйки выдавали забытые в углу платье с бельём, пакет из магазина и пластиковая бутылка на полу.

Ицуки почувствовал странное родство. Сам в таком же положении — не смел осуждать. Вообще-то он впервые зашёл в квартиру к женщине, живущей одной. Но ничего напряжённого или волнительного. Тихиро в общих чертах описала жильё Эшли, так что контраст с офисом не удивил.

— Я сейчас кое-что приготовлю. Посиди здесь, подожди.

— Эм… ладно.

Ицуки опустился на одну из подушек возле низкого столика. Эшли ушла в другую комнату, он немного осмотрелся.

На полу валялся ноутбук, рядом — какие-то рабочие бумаги и папки. А сверху — простая книжка в мягкой обложке, на которую надела бумажную суперобложку — названия не разглядеть.

Личное чтение Эшли?

Любопытство взяло верх. Он осторожно взял книгу и открыл.

«Касуми и Челиа». Издательство «GF Бунко». Автор — Касука Сэкигахара.

Ицуки знал это название. Больше того — у него дома стоял точно такой же экземпляр. Он купил его ещё в средней школе и с тех пор перечитывал много раз. Любимая серия из четырёх томов — лёгкая, динамичная. И сейчас перед ним первый том. Несколько страниц загнуты — книгу перечитывали не раз.

Вспоминая сюжет, Ицуки начал листать. Текст и иллюстрации ярко воскрешали историю.

«Касуми и Челиа» (фанаты ласково звали «Касулия») — юри-история. О любви двух девушек из школы-пансионата для благородных девиц. Фирменные черты Сэкигахары: обаятельные персонажи и непредсказуемые повороты сюжета. Плюс смелая, чувственная, но при этом изящная эротика. Серия стала довольно популярной. Даже те, кто обычно не читал юри, оценили высоко. Ицуки в средней школе тоже не особо интересовался лесбийской романтикой, но, начав читать — подсел.

Главных героинь звали Касуми Микагэдзаки и Челиа Фезерстоун. Касуми — второй класс старшей школы. Сдержанная красавица в японском стиле, круглая отличница. Но со странностями и любительница розыгрышей. Челиа на год младше — миниатюрная блондинка с голубыми глазами и высокомерным характером. Никогда не лезла за словом в карман, не боялась спорить со старшеклассницами — заработала репутацию. Девушки встретились, привлеклись друг к другу, влюбились, потеряли голову от страсти и, преодолев кучу препятствий, обрели счастье.

В серии хватало других очаровательных персонажей, но Ицуки — настоящий фанат Челиа. Поначалу капризная и нелюдимая, когда сблизилась с Касуми, стала называть ту «старшей сестрёнкой» и любить как маленький щенок. Наблюдать, как она всё сильнее влюбляется в Касуми, как их отношения становятся романтическими — невероятно интересно. В постели этот щенок превращался в оборотня. Ицуки частенько использовал её «образ» для своих уединённых занятий.

Наткнувшись на любимую сцену, он начал внимательно перечитывать.

«Ах, Челиа такая милая…»

С тех пор как он узнал, что Тихиро — его сестра, он потерял любовь к собственным книгам и подсознательно избегал романов о младших сёстрах… Но то, что любил раньше — любил и сейчас. Это радовало. У Челиа типаж «младшей сестры», но в основе — «младшая девушка в школе». Возможно, поэтому она всё ещё заводила. Так или иначе — работало.

— Извини, что заставила ждать.

Вернулась Эшли с подносом.

Ицуки поразился перемене. Платье исчезло. Теперь на ней очки, спортивный костюм, волосы стянуты в хвост, который дополнительно перехвачен резинками по всей длине. Он знал от Тихиро: в нерабочее время Эшли одевается довольно неряшливо. Но увидеть своими глазами — шок.

Поставив поднос на стол, Эшли перевела взгляд на руки ошарашенного Ицуки.

— Ой?

— Ах, я… п-прости… Просто начал читать, — быстро сказал он, закрыл книгу и положил на место.

— Да ничего страшного, — ответила Эшли без особого интереса.

— Это твоя книга, Эшли?

— Угу.

— Похоже, зачитана до дыр. Любишь «Касулию»?

Эшли грустно улыбнулась.

— Понимаешь… Это особенная для меня серия.

— Правда? Я тоже её обожаю!

Голос Ицуки подскочил от радости — неожиданный соратник.

Эшли довольно улыбнулась в ответ.

— Ты фанат Касуки Сэкигахары?

— Ещё какой! Прочитал всё, что она написала. Не только «Касулию». «Мне нужна только сестра» — моя библия.

— Ах… Кстати, Сэкигахара ведь видела в тебе большой талант, да?

— Не знаю, стал бы я так говорить… Но мою дебютную книгу она очень хвалила. Даже ленту для обложки написала.

На лице Ицуки появилась улыбка. Он до сих пор помнил тот седьмой небеса.

— Хи-хи-хи… Но давай лучше выпьем?

Эшли протянула Ицуки пару палочек, маленькую тарелку и бокал для вина. Наполнила их саке. На бутылке красовалась этикетка: «Нинки-Ити: Золотое Нинки Дзюммай Дайгиндзё» от пивоварни «Нинки».

— Ах… спасибо большое.

Ицуки взял бокал, и Эшли подняла свой.

— Хи-хи-хи… Ну, выпьем.

— Выпьем.

Чокнулись. Ицуки сделал глоток.

Напиток оказался освежающим, с приятной кислинкой и сладостью — его действительно стоило выпить. Напоминал белое вино. Ицуки понял, почему Эшли налила его в винный бокал, а не в традиционную сакэ-чашку.

— А-ах… — Эшли тоже отпила и замерла, очарованная вкусом.

Поставила бокал, потянулась палочками к пиале на подносе.

— Это… рюкю? — спросил Ицуки, заглядывая внутрь.

— Именно, — ответила Эшли.

Рюкю — традиционное блюдо префектуры Оита. Рыбу нарезают на сашими, а затем маринуют в смеси соевого соуса и сладкого рисового вина мирин.

— Сама приготовила, Эшли?

— Угу. Мне так понравилось рюкю, которое мы ели на пикнике во время цветения сакуры, что теперь всегда держу его про запас.

— Ого…

Впечатлённый, Ицуки положил себе несколько кусочков и попробовал.

Рыба упругая, во рту взрывается сладко-солёный вкус — идеальное сочетание с сакэ. Лук-шалот и кунжут придают приятный оттенок.

— Очень вкусно.

— Хи-хи! Спасибо.

— Какую сашими использовала?

— Хмм, какая там рыба? В общем, какая-то белая рыба. Два вида.

В этом и прелесть рюкю. Даже если не используешь лучшие ингредиенты (или не знаешь, какие именно), всё равно получится отличное блюдо.

— Я обычно сакэ не пью. Но с такой закуской могу пить весь день.

— Правда? А ведь я просто купила какую-то случайную рыбу и залила всякой всячиной. В прошлый раз я так и напилась… — она погрустнела.

Ицуки недоумённо посмотрел на внезапно сникшую Эшли.

Та одним глотком осушила бокал и тут же налила себе второй.

— Кстати, Эшли, кто твой любимый персонаж в «Касулии»?

— Касуми, — ответила она с отсутствующим взглядом. — А ты кого любишь, Ицуки?

— Я обожаю Челиа. Такая милая.

— Хмм…

Эшли хитро улыбнулась.

— Челиа — это я.

Ицуки уставился на неё, не в силах осмыслить услышанное.

Он ещё немного подумал — ничего не понял.

— Хмм… Кажется, один из кусочков — хамати, а другой — морской лещ? Или, может, кампати?

— Мы не можем вернуться к обсуждению того, какая рыба в рюкю, Ицуки?

Эшли выглядела слегка расстроенной. Она гордо выпрямилась.

— Я говорю: именно я стала прототипом Челии Фезерстоун из «Касуми и Челии».

— Ммм, я не уверен, что правильно тебя понял.

— Мы с Касукой были парой. Она написала «Касуми и Челию», вдохновляясь мной в то время.

Ицуки потребовалось приличное время, чтобы переварить её слова.

— А-ха-ха! — наконец выдавил он смешок, решив, что это шутка.

— Чего смеёшься?

— Ах, я думал, ты шутишь.

— Я не шучу.

— Ха-ха-ха!

— Я сейчас разозлюсь.

— Подожди, серьёзно?

— Да.

Ицуки напряг лицо. Эшли кивнула.

— Знаешь, — его голос стал ниже, — я правда обожаю «Касулию». Если ты не перестанешь, я разозлюсь.

— Ничем не могу помочь. Правда, так что…

— Чего?

Лицо Ицуки исказилось. Он пристально вгляделся в Эшли. Её лицо абсолютно серьёзно. Алкоголь не лишил дара речи.

— Эм… То есть… Правда?

— Правда.

— Не может быть… Челиа… Лучший персонаж — младшая сестра и младшая девушка в школе…

Ицуки сник от чистого шока.

Обиженная Эшли надула губы.

— Не надо так убиваться по этому поводу.

— Но, понимаешь, когда я учился в средней школе, я использовал Челиа, чтобы кончить, кучу раз! — выкрикнул он сквозь слёзы.

Это наполнило Эшли злорадной радостью.

— Хи-хи-хи… Ну и что? Ты вполне можешь и дальше представлять меня, пока дрочишь в будущем.

— Ни за что! Слушай, Эшли, ты что, лесбиянка?

— Нет. Касука — единственная женщина, с которой у меня зашло так далеко. — Она горько улыбнулась. — Хотя позволь уточнить. Не то чтобы она использовала меня как модель для персонажа. Скорее, она начала со мной встречаться, чтобы иметь возможность написать «Касуми и Челию». Понимаешь?

— Ого, то есть… Это же безумие…

— Ради своих романов она не гнушалась безумств. Вот такой она «старшей сестрёнкой».

По ностальгической улыбке Эшли Ицуки понял: чистая и неприкрытая правда.

— Это сакэ «Нинки-Ити» любили у Касуки, знаешь? — сказала Эшли, доливая себе в пустой бокал. Название бренда означало «самый популярный».

— Правда?

— Угу. Бренд хороший, цена приемлемая, но главное — название. «Нинки-Ити». Я помню, как она говорила: «Я самая популярная и талантливая девушка! Это сакэ идеально мне подходит!»

— Да, наверное, оно приносило ей удачу.

Ицуки взял добавку.

— И какой же была Сэкигахара?

Он встречал Касуку Сэкигахару всего дважды. На вечеринке в честь 10-го конкурса новых писателей «GF Бунко», где он занял место, и на таком же мероприятии в следующем году. На вечеринку 12-го конкурса она прийти не смогла из-за болезни, а в канун Рождества того же года умерла. Ицуки тогда слишком нервничал, чтобы много с ней разговаривать, так что мало знал о её личности. На своём опыте он прекрасно понимал: послесловия в книгах и интервью на сайтах далеко не всегда отражают истинный характер автора.

Эшли потянулась за бутылкой — пуста. Встала, достала из холодильника вторую бутылку «Нинки-Ити». Наполнила свой бокал и только тогда заговорила снова.

— Касука… Хмм. Если одним словом, то «садистка».

— С-садистка?!

Совсем не то слово, которого он ожидал. В его представлении — рассудительная, заботливая, зрелая женщина. Гениальная, но не такая, как Наюта или Сэцуна. Заботилась о своих романах, член жюри литературного конкурса, до самой смерти помогала растить новое поколение авторов. Даже вспоминая те короткие мгновения с ней, слово «садистка» никак не вязалось с её образом.

— Выглядишь удивлённым. — Эшли рассмеялась его реакции. — Какое впечатление она на тебя произвела?

— Ну… Серьёзная, заботливая, зрелая женщина, наверное?

— Пф! — Эшли поперхнулась. Брови взлетели вверх. Плечи тряслись — она не могла сдержать смех. — О боже, ты меня убиваешь. Ты считал Касуку… зрелой женщиной? Что за авангардная шутка? Более ребёнка, чем она, ты не найдёшь.

Она с трудом сдерживала смех, пила сакэ и смотрела на озадаченного Ицуки.

— Знаешь, Ицуки… Если я Челиа, то Касука — Касуми. Она обожала дразнить людей. Постоянно. Была со мной жестокой, доставляла неприятности и искренне радовалась этому. Она становилась намного добрее, когда я по-настоящему злилась на неё, но к утру всё забывала. И всякий раз, когда я хотела заняться с ней любовью, она намеренно меня игнорировала.

Отношения, которые описывала Эшли, точь-в-точь как в «Касуми и Челии». Голова Ицуки наполнялась туманом.

— Эм… А насколько «Касулия» основана на реальных событиях? Вы же не учились в школе.

— Да, школьные сцены Касука выдумала… Но всё, что касалось их флирта, по большей части — правда.

— То есть, например, сцена, где Челиа лижет ногу Касуми…

[[image:/storage/reader-images/7bb29beb768d719ad7a467e2a137cee800827068.png]]
— Ну, такая степень близости — норма между «сёстрами», правда? Или между парой, — непринуждённо ответила она.

Ицуки, которого это повергло в шок, вспомнил ещё более пикантную сцену.

— Аа… А как насчёт того, когда Касуми занята учёбой, а Челиа сняла трусики, чтобы привлечь её внимание? И Касуми заперла её на балконе без нижнего белья.

— Ах да, и такое было. Только вместо учёбы — написание романа… — Щёки Эшли покраснели.

— А когда Челиа проиграла в споре и целый день притворялась собакой?

— Удивительно, что ты помнишь детали, которые в книге занимали всего пару строк. Что ж, «гав» тебе в ответ.

Она подкрепила откровение ещё несколькими короткими «гав».

— Эм… А как насчёт той сцены, когда они обе плескались в ванне, пока Челиа не стало слишком жарко и у неё не пошла кровь из носа?

— Ах, я тогда молодой. Я в таком отключке, что почти ничего не помню… В романе это изобразили как очень трогательную, красивую сцену, правда? А на самом деле просто сильная кровь из носа. Но когда я прочитала про то, как Касуми вылизывает «залитую алым грудь» Челии и всё такое… Признаюсь, у меня сердце забилось чаще. Тогда я впервые подумала: «Вау, писатели — это что-то особенное».

Она говорила всё быстрее, лицо краснело всё сильнее, и она пыталась скрыть это с помощью сакэ.

— Но ту сцену, где они пробрались в школу и купались голышом в бассейне, она ведь выдумала, правда?

— К-конечно. На самом деле это отельный бассейн, и мы не пробирались.

— А то, что они голышом, ты не отрицаешь?

— Ну, там же никого, а Касука всё причитала: «Ох, я всегда хотела это попробовать», так что…

— И каково это вообще? Плавать голой в бассейне?

— О, это случилось зимой, так что холодно. Купальник не спас бы.

В романе эта сцена описана самыми романтичными словами, с иллюстрацией, где двое влюблённых делят фантазийный момент обнажёнными под звёздами.

— Это разрушает так много всего в моей голове…

— Хи-хи-хи! Прости.

Эшли снова осушила бокал и достала из холодильника третью бутылку. На этот раз не «Нинки-Ити».

— Знаешь, ещё одна сцена — она написала, но потом вырезала. Мне очень нравилась.

— О, какая?

Ицуки, любопытный фанат творчества Касуки, не мог не спросить.

— Сцена, где Челиа идёт на свидание с Касуми с вибратором на дистанционном управлении. Пульт, конечно, у Касуми. Она нажимала на кнопку, когда Челиа разговаривала с продавцом или во время тихой сцены в кинотеатре. Так что мне приходилось очень стараться, чтобы не закричать… А-ха!

— Хорошо, что её вырезали!

Воспоминания, судя по дыханию Эшли, начинали её заводить. Ицуки пришлось повысить голос, чтобы остановить этот поток. Старшеклассница — любая девушка! — идущая на свидание с «установленным» вибратором… Немыслимо.

Но Эшли вспоминала тот эпизод с восторгом.

— Эшли… А ты, случайно, не полная мазохистка?

Этот вопрос мучил Ицуки уже некоторое время. Он решил выпалить его прямо.

— Хи-хи-хи… — Сакэ явно подействовало; она выглядела сонной. — О, я послушный щеночек только для Касуки, знаешь…

Она говорила с радостью, хотя в голосе всё равно чувствовалась печаль.

— Правда? Потому что я начинаю сомневаться, стоит ли Тихиро у тебя работать…

— О, всё в поряяядке… Когда она холодна со мной, меня это вообще не заводит!

— Ты уверена?

Эшли продолжала пить в том же темпе, бессвязно бормоча что-то в классической манере «ночных посиделок». Где-то на четырёх пятых четвёртой бутылки её голова наконец упала на стол с тихим «фьяа…».

Ицуки пил гораздо разумнее. Доедал рюкю, с лёгкой тревогой поглядывая на неё.

Он узнал о Касуке Сэкигахаре такое, что стало бы откровением для любого фаната. Каким бы они ни хотели этого не знать. И узнал из самого неожиданного источника. Никогда не думал, что любимый персонаж из любимой книжной серии списан с кого-то из близких. И точно никогда больше в жизни не будет дрочить на Челиа. Отстой.

Ицуки уверен: между Касукой и Эшли хватало других историй. О которых не рассказывалось в «Касуми и Челии». Он, вероятно, не узнает их всех. Да и права не имел. У Эшли своя собственная история. Важная для неё. История, где она — героиня. И не только у неё. Где-то там, вдалеке, живут другие люди, неизвестные Ицуки — и тысячи таких, как они. У каждого своя сверкающая история. Точно так же, как у самого Ицуки.

А что случилось с «Я хочу быть героем»?

И как только его слегка притупленный алкоголем разум додумался до этой мысли — как только он начал серьёзно, смертельно сомневаться в мечтах, которые поддерживали всё это время, — он покинул офис Эшли.

[[image:/storage/reader-images/36713a0edde220c22e4f1f8afd48993874050dd9.png]]
КАСУМИ И ЧЕЛИА

АВТОР: КАСУКА СЭКИГАХАРА ИЛЛЮСТРАТОР: КОМЭ ТАКАЯМАЧЕТЫРЕ ТОМА.

СИНОПСИС

Касуми Микагэдзаки учится в академии «Сэйрэй». Это женская школа-пансионат.

Однажды ей назначают новую соседку по комнате. Девушку зовут Челиа Фезерстоун.

Челиа — иностранная студентка. В первом классе старшей школы для неё не нашлось места.

Касуми чувствует, что её тянет к Челиа.

Челиа замечает: Касуми всегда на её стороне, даже когда другие девушки нападают на неё.

И тогда Челиа тоже начинает открываться.

Их чувства перерастают в любовь. Они выражают её порой очень смелыми способами — втайне от чужих глаз.

Но что ждёт их по мере того, как их связь будет становиться всё глубже?

ПЕРСОНАЖИ

Касуми Микагэдзаки

Учится во втором классе старшей школы. Классическая японская красавица с длинными чёрными волосами. Она изящна и умна, но страдает от того, что чувствует себя запертой в клетке условностей.

Отношения с Челиа открывают ей глаза на её собственную «ненормальную» сторону.

Челиа Фезерстоун

Учится в первом классе старшей школы. Красивая девушка со светлыми волосами и голубыми глазами.

Родом из Англии. Переезжает в Японию не по своей воле — из-за работы родителей.

Очень комплексует из-за своей кукольной красоты. И часто срывает злость на одноклассницах, которые относятся к ней как к ребёнку.

Но когда Челиа влюбляется в Касуми, она начинает чувствовать себя увереннее. И позволяет Касуми окружать себя заботой — словно младшая сестрёнка.

----------

Тихиро Хасима и её первая любовь

В воскресенье, сразу после разговора с Эшли в её кабинете, к Ицуки заявилась Тихиро.

— Привет.

— Привет… — Тихиро выглядела так, будто несёт на плечах невидимый мешок картошки.

— Ты в порядке? Видок — будто на тебе пахали.

— Да… Не то чтобы…

Ицуки попытался проявить участие, но она так неуклюже ушла от ответа, что даже стул скрипнул от неловкости.

Сели ужинать.

— Слушай, Ицуки. — Голос Тихиро звучал тяжело, как гиря. — С завтрашнего дня я снова пропаду на какое-то время. Попросила Касамацу заходить вместо меня. Не переживай, без еды не останешься.

— Что-то стряслось? — спросил Ицуки.

— Да… Всё то же, что в прошлый раз. Пробные экзамены провалила. Хочу засесть за учёбу.

Несколько месяцев назад она уже брала перерыв в визитах — якобы по той же причине. Но тогда настоящая крылась не в оценках.

Та правда: тот извращенец, который вечно пытался стянуть с неё штаны, — иллюстратор Сэцуна Эна. И Тихиро боялась столкнуться с ним у Ицуки. Боялась, что её секрет вылетит наружу, как пробка из шампанского.

Но в этот раз — всё иначе.

Оценки скатились ещё ниже прошлогодних. Хуже некуда. Спад такой резкий, что даже учитель забеспокоился. Теперь она и правда в отчаянии.

— Ах… Да, я как раз хотел сказать то же самое. Сейчас тебе правда надо сосредоточиться. Если результаты падают — беда, да?

— Да… Беда… — Тихиро мрачно кивнула.

— Знаешь, почему так вышло?

Она слабо покачала головой.

— Понятия не имею. Сама не пойму. Но я совсем не могу сосредоточиться. Не только на экзаменах — на уроках и дома тоже. Просто… отключаюсь. И, не успев опомниться, уже думаю о чём-то другом.

— О чём-то другом?

— Ага…

— Если не секрет — о чём именно?

Тихиро замялась, как шнурок, который никак не развяжешь.

— О Фуве.

Ицуки замолчал. Тихиро нервно продолжила:

— Сама не знаю почему. Выхожу из транса — а в голове сплошной Фува. Вспоминаю, как ходили в Акихабару, или как играли здесь, дома. И думаю: «Чем я вообще занимаюсь?». Или вдруг ни с того ни с сего хочу его увидеть… Сердце — тук-тук, голова — пустая… Понятия не имею, почему. Просто… что это такое?

Она печально вздохнула.

Ицуки тупо уставился на сестру. Вгляделся внимательно.

— Ах, эм…

Он наклонил голову, размышляя.

— Аа… Ну, типа…

Слова не лезли.

— Когда ты спрашиваешь «что это такое»… Ты серьёзно, что ли?

Он поморщился — в голосе сквозило недоверие.

— А? — Тихиро озадаченно уставилась на него. — В каком смысле?

Похоже, не притворяется…

Ицуки признавал: за пять лет знакомства он сам не заметил её секрета. Возможно, не умеет считывать истинные чувства по лицу. Но Тихиро незачем прикидываться дурочкой. А если бы шутила — смехуёчки вышли бы те ещё.

Тихиро правда себя не понимала. Совсем-совсем.

— Ицуки?

— Нет, я к тому… это любовь.

Он указал на неё максимально ровным голосом.

Глаза Тихиро расширились.

— Любовь?

— Ага.

— А?

— Ага.

— Что — «а»?

— Что значит «что»? Ты же влюблена в Харуто, разве нет?

— Чего-о?!

Тихиро не поверила своим ушам. Ицуки — тоже.

— Я… и Фува?

— Если бы это оказалось чем-то другим, я бы за тебя испугался.

Раньше ему уже казалось: Тихиро может неровно дышать к Харуто. Но чтобы настолько сильно — и чтобы она сама не замечала…

— Любовь? Я? — Лицо вспыхнуло, как спичка.

— Ты правда не замечала? — с сомнением спросил Ицуки.

— Ну… — ответила пунцовая Тихиро. — Понятие любви я знаю, но…

— Знаешь понятие?

— Но я просто не знала, что это — вот оно. Впервые с таким сталкиваюсь. Так это любовь, да?

«Какая же она милая», — подумал Ицуки, глядя на покрасневшую сестру.

Она несколько раз кивнула сама себе. Сопроводила кивки словами «Ах…» и «Так-так…». И наконец мягко улыбнулась.

— Спасибо, Ицуки. Теперь я знаю, почему не могла сосредоточиться на учёбе.

— А… Ну, отлично.

— Я сейчас пойду скажу Фуве.

— А… А… Стой, что?!

Слова прозвучали так естественно, что Ицуки едва их не пропустил мимо ушей.

— Ты скажешь ему, что любишь его? Когда?!

— Может, завтра?

— Слишком быстро!

Тихиро посмотрела на паникующего брата.

— Чем скорее, тем лучше, разве нет?

— С чего ты так торопишься?!

— Ну, если я не могу сосредоточиться на экзаменах из-за любви, это надо исправлять.

— Вот это чёткий, логичный ответ… Ты на естественно-научный собралась поступать?

В этом даже появился какой-то смысл.

— Но… Но, Тихиро, пожалуйста, подожди. Мне нелегко тебе это говорить… но…

— Что?

— Собственно говоря, Харуто… у него уже есть та, кого он любит, и э…

— Мияко, да?

— А, ты знала? Ну да, ты и правда должна знать…

Харуто достаточно ясно выражал свои чувства к Мияко. Даже когда все вместе тусовались в этой квартире. Тихиро не могла не знать.

— И ты знаешь, что он любит другую, но всё равно скажешь ему?

— Да, — ответила она без малейших колебаний.

Ицуки знал Харуто. Он сомневался, что тот станет встречаться с Тихиро, любя кого-то другого. На днях он уже отверг ухаживания Уи Аой.

— Зачем делать что-то такое… безрассудное?

— Ну, если я не выскажу всё прямо, Фува сам не догадается.

— В этом ты права.

Даже Ицуки видел: Харуто вообще не воспринимает Тихиро как девушку.

— Так что я сейчас скажу ему, что люблю его. И добьюсь, чтобы он начал воспринимать меня как девушку. Сначала, наверное, ничего не выйдет. Но если не сдамся и продолжу попытки — я знаю, смогу заставить его на меня посмотреть. Разве не так у тебя с Кани? Сначала у неё ничего не получалось. Но она продолжала тебя добиваться, и в конце концов вы стали парой.

— Думаю, у нас с Кани всё совсем по-другому…

Ицуки, в конце концов, проникся к ней чувствами с первой же встречи. И ни в кого влюблённым не ходил. Тем не менее Тихиро не собиралась просто так сгорать в огне. Она представляла себе, что в итоге победит его. И если так — Ицуки ничего не мог поделать.

Но… ничего себе. Неудивительно, что ей так долго удавалось скрывать свой пол. У неё, наверное, максимальные показатели решительности и упрямства…

Ицуки слегка вздохнул.

——Ну… эм… удачи, наверное.

Он улыбнулся и подбодрил её.

— Спасибо! — сказала она с непобедимой улыбкой. — Я постараюсь!

Хорошее настроение вернулось. Тихиро с энтузиазмом доела ужин.

Осознание своих чувств подняло ей настроение. И укрепило решимость признаться ему. Ицуки это видел.

И как бы ни тревожился о том, чем всё это кончится, он искренне надеялся: у сестры всё будет хорошо.

— Ах, мне пришёл ответ, Ицуки! — воскликнула она.

Она написала Харуто: «Можем завтра встретиться?» — и получила от него: «Хорошо».

— Отлично! Вперёд!

[[image:/storage/reader-images/064cc197e3c32a93aaed78dc726528c0485d767b.png]]
— Прости меня.

----------

Младшая сестра

— Ха-а-а…

Харуто Фува вернулся домой после того, как отверг Тихиро.

Умылся в ванной и тяжело вздохнул.

Понятия не имел, что Тихиро питает к нему такие чувства.

Для него Тихиро — сестра приятеля по работе. Младшая подруга — и всё. Никакого любовного интереса.

Даже в голову не приходило: кто-то в возрасте его младшей сестры — на целых семь лет младше — вообще может рассматриваться в таком ключе.

— А-а-а…

Изо рта — очередной вздох.

Харуто знал, как тяжела безответная любовь.

И сердце болело от мысли, что он причиняет её кому-то другому.

Несколько месяцев назад отверг чувства Уи. И потом всю ночь мучился от чувства вины.

Он верил: его выбор пойдёт на пользу Уи Аой как писательнице. Её оптимистичный ответ убедил — она поняла… Но всё равно.

Потерять любовь — больно. И заставить кого-то потерять любовь — тоже больно.

Не хотел этого испытывать. И не хотел заставлять других. Но в этом мире полно любви, которой никогда не суждено сбыться.

— Почему люди не могут выбирать, кого любить?

Пробормотал себе под нос, глядя в зеркало на своё осунувшееся лицо.

А потом:

— Фу-у-у…

Раздался стон — будто кто-то наступил в дерьмо.

Харуто резко обернулся.

В дверях стояла его младшая сестра. Смотрела на него с отвращением. Лицо скривилось — будто нашла странную гусеницу необычного цвета.

— Тьфу!

Пробормотал при себе самую неловкую фразу на свете. И услышал её тот, кому слушать это категорически нельзя.

Щёки Харуто запылали от стыда.

Сестра принялась отчитывать:

— Фу-у-у! Это мерзко, братец! Ты всегда мерзкий, но сейчас — в десять миллиардов раз мерзее!

— У-у-у…

Обычно огрызнулся бы сразу. Но даже он понимал: это отвратительно. Слова не лезли.

— Ну и? Что случилось? С чего это ты строишь глазки своему отражению и декламируешь стихи, как в сёдзё-манге? Ты можешь стать ещё мерзотнее? Ты что, съел Мерзкий-Мерзкий фрукт? Бе-е-е! Ты бы выиграл чемпионат мира по мерзости! Вся Америка содрогается!

— За-заткнись! Это, эм… ну… ты знаешь! Это! Понимаешь, о чём я! Пф! Дура тупая, идиотка!

Набрал инерцию и выдал поток бессмысленных слов.

Всё ещё пунцовый от стыда, рванул к двери ванной.

— Ах! Ой! Подожди, тупой братец! Ну и придурок.

Когда он ушёл, она бросила на зеркало ледяной косой взгляд.

— «Почему люди не могут выбирать, кого любить?» — надула губы. — Это единственное, о чём я думаю больше всего, придурок.

----------

Путь к семье

Ночь после того, как Тихиро вывернула душу перед Харуто, тянулась бесконечно. Ицуки вцепился в телефон — ждал весточки от сестры.

На девяносто девять процентов он знал ответ. Но один процент внутри противно шептал: «А вдруг?»

Он набрал: «Как дела?»

Сообщение повисло «прочитанным» через час. Тишина. Утро не принесло ответа. Тихиро прежде никогда не игнорила его сообщения.

«Наверное, грустит после отказа», — решил Ицуки.

Конечно, она понимала: Харуто почти наверняка скажет «нет». Но от этого не легче. Ицуки разрывало любопытство, но спросить «Ты плачешь, потому что он тебя послал?» — всё равно что плеснуть кислоты на открытую рану. Оставалось ждать, пока Тихиро объявится сама.

Прошли сутки. Трое. Неделя. Тихиро словно сквозь землю провалилась.

Тут он запаниковал по-настоящему. Написал снова, обходя тему отказа: «Ты как?»

Через пятнадцать минут телефон пиликнул:

«Моё сердце — тьма… Ничего, кроме пустоты… Эта пустота пожирает мою душу…»

«Эээээээ?»

Ицуки почесал затылок. Такого поэтичного бреда он не ожидал.

Подумал секунду и решил проигнорировать пафос: «Как учёба?»

«Мне больше не нужно будущее… Всё, что мне остаётся — падать в свою вечную тьму…»

«Вау…»

Стало даже неловко. Читать такое оказалось стыднее, чем писать самому.

«Я никогда не скатывался в такую мрачную поэзию, — пронеслось в голове. — "Пустота", "тьма" — звучит круто, и я сам такое строчил в средней школе. Но когда у меня случались любовные неудачи, я просто забивал и фанател по младшим сестрёнкам из аниме. Так что в реальности я так себя не вёл».

Интересно, она правда считает это крутым?

Но такой вопрос только сильнее ранил бы Тихиро. Ицуки подавил любопытство и набрал: «Не надоело ставить столько точек?»

Минут через пять после «прочитано» прилетело новое:

«Вся суета человеческая… кажется такой бессмысленной…»

Точек стало ещё больше.

«Нет! Держи себя в руках! — приказал себе Ицуки. — Тихиро (возможно) серьёзно страдает… Не смейся над ней…»

Он сам знал боль отвергнутой любви. Поэтому волновался искренне… Но наблюдать, как Тихиро с головой ныряет в пучину невыносимо нелепой мрачности, оказалось, честно говоря, забавно.

Подумав пару минут — говорить серьёзно или вкинуть шутку, — он выбрал безобидный вопрос: «Чем сейчас занимаешься?»

Ответ пришёл мгновенно.

«Собираю модель Гандама…»

«"Собираю модель Гандама…"? Чувак, учись».

Он не сдержался и фыркнул вслух. Собирать модели — отличный способ отключить мозги и отвлечься. Но…

«Может, и мне собрать? Давно не брался».

И тут:

— Что случилось, старший брат?

Аоба замерла с половником на его кухне и уставилась на Ицуки.

— Хмм… Не знаю… Моя сестра Тихиро превратилась в унылого поэта.

— Что? Тихиро?

Аоба из удивленной стала ошарашенной.

Ицуки поднял руки:

— Ну, понимаешь, у неё сейчас трудные времена. Очень расстроена. Даже на учёбе сосредоточиться не может.

— Правда? Звучит тревожно…

— Ага… Но я мало что могу сделать, так что…

— О чём ты говоришь, старший брат? — В голосе Аобы прорезалось раздражение.

— Что?

— Тебе нужно приехать и подбодрить её.

Приехать и подбодрить. Такой вариант даже не приходил Ицуки в голову.

— Приехать? Но… мы с родителями не очень ладим. Я давно не ночевал дома… И чем поможет моё присутствие?

— Я не знаю, что у вас за семейная драма, — отрезала Аоба, — но если старший брат ничего не делает для младшей сестры, когда ей больно, я это ненавижу. Мне кажется, все герои из твоих романов бросили бы всё и рванули помогать своим сёстрам.

Словно молния ударила. Все его герои помешаны на сёстрах до отвращения. У них там реальные эротические чувства к родным сёстрам. Это неправильно. Но всё же… если бы их сестра плакала, они бы пришли к ней. Любой ценой. И это, думал он, никогда не станет неправильным поступком для брата.

— Да.

Ицуки встал. Если он не поедет сейчас — навсегда потеряет право написать ещё хоть слово в своих романах «Всё о моей младшей сестре» или «Сестринский бой».

— Я положу ужин в холодильник, ладно? Увидимся, старший брат.

— Хорошо. Спасибо, Аоба.

Ицуки вылетел за дверь.

Поймал такси у дома и через полчаса уже стоял у калитки с табличкой «ХАСИМА».

В последний раз он был здесь полтора года назад. Тогда они с Тихиро ездили в океанариум. Но он даже не зашёл в дом — просто подошёл к калитке и ушёл. Если честно, внутри он не появлялся три с половиной года — с тех пор, как съехал.

Ицуки вышел из такси, глубоко вздохнул. Подошёл к воротам. Снова вздохнул. И осторожно нажал кнопку домофона. Ключи у него в кармане, но врываться после трёх с половиной лет — слишком нагло.

Внутри раздался звонок. Потом женский голос из динамика:

— Слушаю?

Нацумэ Хасима — мать Тихиро и вторая жена отца Ицуки.

— Кто говорит?

Солнце давно село, фонаря у ворот нет. Наверное, она не видит его на экране. Но забыть его лицо полностью не могла.

— Эм… — нервно начал Ицуки. — Это Ицуки.

— Что? Ицуки?! — удивлённо переспросила она.

— Да.

— П-подожди секунду!

— Хорошо.

С щелчком домофон отключился. Минуту спустя входная дверь медленно открылась. Из-за неё вышел мужчина с суровым лицом и нахмуренными бровями — Кэйсукэ Хасима.

Ицуки нервно сглотнул. Обида на отца давно ушла. Даже если бы Тихиро не вынудила его приехать сегодня, он всё равно чувствовал: пора бы начать общаться с папой снова. Но они так долго молчали, что тело само напряглось.

Кэйсукэ подошёл к воротам и открыл их.

— Ицуки?

— Да.

— Давно не виделись.

— Ага.

— Что случилось?

— Приехал проведать Тихиро.

Оба выглядели мрачными и обменивались короткими, неловкими фразами.

— Ладно, заходи.

— Хорошо.

Ицуки скинул обувь и шагнул внутрь — впервые за три с половиной года. Он так нервничал всю дорогу, но теперь, оказавшись в доме, понял: всё не так страшно. Его особенно не трясло. Он просто вернулся домой — и всё. Пока ещё не «гостевание». «Возвращение домой».

И тут:

— Ты знаешь, что с Тихиро? — спросил Кэйсукэ.

— Вы не слышали?

Кэйсукэ покачал головой:

— Мы спрашивали, она молчит.

— Как она?

— Пришла домой неделю назад в слезах. В школу ходит, но в основном сидит запершись в комнате.

— Ест?

— Да. Даже больше обычного.

— Понятно…

Ицуки думал, от грусти аппетит пропадёт, а вышло наоборот. «У каждого свой способ справляться», — усмехнулся он про себя, входя в гостиную.

— Как я рада тебя видеть, Ицуки, — Нацумэ встретила его мягкой улыбкой и спокойным голосом.

— А-а… — кивнул он.

У неё уже заметно округлился живот. О беременности узнали в июне — тогда шёл второй месяц. Значит, сейчас восьмой. Когда Нацумэ только пришла в этот дом, Ицуки показалась элегантной красавицей, но со временем её аура становилась всё мягче. Теперь, спустя три с половиной года, она чуть округлилась и напоминала добрую соседку.

— Эм… Поздравляю с беременностью, — выдавил Ицуки.

Нацумэ слегка нахмурилась:

— Что ты так официально? Это же твоя новая младшая сестрёнка.

— Младшая сестрёнка… Девочка?

— Да.

Сначала сводная сестра. Теперь ещё и единокровная — по крови. Ещё один повод отвлечься от романов, где парни крутят с младшими сёстрами.

— Ты ужинал, Ицуки?

— Нет ещё.

— Мы как раз собираемся ужинать. Присоединяйся. Сегодня готовил папа.

— Что?!

Удивлённый Ицуки повернулся к Кэйсукэ. Отец — трудоголик. Ицуки ни разу не видел его за плитой.

— Я немного научился у Тихиро. Теперь готовлю в выходные.

Он всё так же суров, но в голосе проскользнула смущённая гордость.

— Он быстро стал готовить лучше меня. Я почти потеряла своё место на кухне, — надула губы Нацумэ.

— Не смотри на меня, — парировал Кэйсукэ.

— Ужин скоро. Иди помой руки.

— А, хорошо…

Ицуки прошёл в ванную, вымыл руки. Вернувшись, увидел, как Кэйсукэ ловко раскладывает еду по тарелкам, а Нацумэ относит их на стол.

— Помогай, Ицуки, — бросил Кэйсукэ.

Сидеть сложа руки, пока беременная женщина работает — слишком неловко, поэтому Ицуки послушно взялся за дело.

На столе: бурый рис, мисо-суп с пресноводными моллюсками, скумбрия, тушёная в мисо, шпинат с курицей, варёные в соевом соусе, и овощной салат. Ицуки не знал, хватит ли на ещё одного человека, но скумбрии хватило на четыре тарелки, и всего остального — с запасом. Наверное, Кэйсукэ готовил и на завтра.

Когда всё расставили, Нацумэ вышла из столовой и позвала наверх:

— Тихирооо! Ужин готов!

Через минуту Ицуки услышал шаги спускающейся по лестнице.

«О, она может выходить из комнаты?»

Он ожидал, что придётся сидеть под дверью Тихиро и уговаривать её сквозь дерево. Это сбило с толку.

Немного погодя Тихиро вяло ввалилась в гостиную. На ней коричневые спортивные штаны, волосы растрёпаны, взгляд отсутствующий. На щеке приклеилась декаль от модели Гандама. Ицуки никогда не видел её в таком запущенном виде.

Она медленно приблизилась к столу — и замерла, увидев брата.

[[image:/storage/reader-images/18d270c83313dcdfd2c11dbd63130358e4b785af.png]]
— Что?! Ты... А-а, э-э, а-а?!

— П-привет, — поздоровался Ицуки, чувствуя себя так же неловко от того, что застал её в таком виде.

Тихиро густо покраснела, задрожала, и на глазах выступили слёзы.

— И-Ицуки… Зачем?!

— Ну, знаешь, волновался за тебя.

— Это… слишком неожиданно!

— Можешь умыться, пожалуйста? — попросила Нацумэ.

Кэйсукэ, Нацумэ и Ицуки сели. Через минуту из ванной вернулась Тихиро — волосы уже причёсаны, но голова всё равно опущена. Кэйсукэ и Нацумэ сели рядом, а их дети — напротив.

— Ну, — начала Нацумэ, — прежде чем мы начнём… Папа?

— Хмм? — суровый Кэйсукэ посмотрел на неё.

— Ты говорил, что хочешь кое-что сказать Ицуки, когда он вернётся домой, да?

— А, точно, — смущённо пробормотал Кэйсукэ и уставился на озадаченного Ицуки.

— Ч-что?

Ицуки не знал, куда смотреть. Кэйсукэ глубоко вздохнул.

— Прости. Насчёт всей этой истории с полом Тихиро. — Он опустил голову перед сыном.

Ицуки остолбенел. Отец никогда в жизни ни перед кем не извинялся.

— Мы правда очень виноваты, Ицуки, — сказала Нацумэ, тоже кланяясь.

— А, п-поднимите головы! Ты тоже, папа…

Когда собственные родители кланяются тебе — это просто невыносимо. Ицуки поспешно попросил их прекратить и добавил:

— Я совсем не злюсь.

Правда.

После того как они прочитали его дебютный роман «Сестра апокалипсиса», они так забеспокоились об Ицуки, что согласились на предложение Тихиро притворяться мальчиком в его присутствии. По мнению Ицуки, их беспокойство оправданно. Если бы он оказался на их месте, наверное, поступил бы так же. Настолько отвратительным тот роман вышел.

Кэйсукэ и Нацумэ подняли головы и внимательно посмотрели на лицо Ицуки. Он в ответ мягко усмехнулся.

— Всё нормально! Прошлое прошло… Спасибо, что пустили меня за стол.

Он быстро схватил палочки и попробовал скумбрию.

— Ммм. Вкусно. Ты правда это приготовил, папа?

Он честно сказал это, глядя на отца. Кэйсукэ в ответ довольно хмыкнул.

Остальные быстро присоединились к трапезе. Тихиро села последней — нерешительно.

Некоторое время ели молча. Но тут Кэйсукэ отложил палочки:

— Кстати, Тихиро, может, теперь ты расскажешь нам, что случилось?

Плечи Тихиро дёрнулись. Она положила палочки и замолчала.

Кэйсукэ вздохнул:

— Ладно, не хочешь — не надо. Но раз Ицуки здесь… Я просто хочу, чтобы тебе стало легче.

Тихиро молчала.

— Всё в порядке, — мягко сказала Нацумэ. — Наверняка её первая любовь, так что…

— Чего?!

— Фуэ?!

Кэйсукэ ошеломлённо замолчал, а Тихиро уставилась на Нацумэ широко раскрытыми глазами.

— М-м-ма-а-ам… О-откуда ты знаешь?!

Она дрожала, лицо пылало.

— Потому что, — спокойно ответила Нацумэ, — ты накрасилась, вышла из дома, а вернулась в слезах. Нетрудно догадаться: призналась, а он сказал «нет».

— Ицуки! Это правда? — спросил отец.

Ицуки рефлекторно кивнул:

— Ну, в общем, да.

— Ииицукиии…

— П-прости.

От жгучего укоризненного взгляда Тихиро захотелось провалиться сквозь землю.

— Постой, этот другой мужчина не…

— Нет!

— Нет, папа!

Они закричали хором, перехватив вопрос в глазах Кэйсукэ.

— Что ж, — рассудительно сказала Нацумэ, — раз ты знаешь, кто он, Ицуки, это кто-то из твоих друзей? Коллега-писатель?

— Д-да, — кивнул Ицуки.

— Угххх! Ма-а-ам! — у Тихиро снова потекли слёзы. — Прекрати уже…

— Тихиро, — обратился Ицуки к убитой горем сестре. — Ты же с самого начала знала, что он откажет?

— Да… Но на деле оказалось намного тяжелее, чем я думала… Удивляюсь, как спокойно Кани и Мияко с этим справились.

Вообще-то они ничуть не спокойны. Но Наюта — необычная девушка по любым меркам, а Мияко уже несколько раз в жизни и любила, и теряла любовь. Просто у Тихиро слишком мало опыта как у «девушки». Она прожила до восемнадцати лет, не зная романтической любви. И отчасти в этом виноват сам Ицуки.

— Прости.

— Фуэ? За что?

Ицуки слегка улыбнулся растерянной Тихиро:

— Да так… Если я могу чем-то помочь — скажи, хорошо?

— Ну… ладно… Спасибо, Ицуки…

Тихиро слабо улыбнулась в ответ. Ицуки понял: настало время задать вопрос, который мучил его всё это время.

— Кстати, что за дурацкая поэзия, которую ты мне прислала?

Её лицо снова залилось краской.

— Это… Это мой способ сказать: «моё сердце погрузилось во тьму, оставьте меня в покое»…

Похоже, серьёзный случай «синдрома мрачного подростка».

— Ну, не сработало. Когда читаю такое, я, конечно, начинаю волноваться.

— Оохх…

Ицуки улыбнулся своей стонущей сестре:

— Но благодаря этому я наконец нашёл в себе силы приехать, так что всё к лучшему.

— Да… — Тихиро подняла голову и вытерла слезу. — Это была моя мечта. Чтобы мы вчетвером ели вот так, вместе… Поэтому… — Вдруг её лицо исказилось, и по щеке скатилась крупная слеза. — Поэтому… спасибо… Ицуки…

— Пожалуйста.

Ицуки протянул руку и нежно погладил Тихиро по голове. Кэйсукэ и Нацумэ смотрели на них с довольными лицами.

Когда она доела ужин, Тихиро попыталась сразу уйти к себе. Кэйсукэ остановил её: мол, надо поговорить, пока все в сборе. Но Тихиро только улыбнулась.

— Мне нужно навёрстывать подготовку к экзаменам… И что-то подсказывает, что у нас будет ещё много ужинов вместе, правда?

Ицуки кивнул. Она радостно кивнула в ответ.

— Дорогой, — сказала Нацумэ, когда Тихиро вышла из-за стола, — не хочешь выпить для разнообразия? И ты, Ицуки. Я, конечно, сейчас не пью, и твой отец отказался от алкоголя на время беременности. Но один раз не повредит, правда?

Кэйсукэ покосился на сына:

— Хмм… мм… Ну как? Будешь, Ицуки?

Немного подумав…

— А, ну… да. Я выпью.

— Ладно. Тогда… выпьем.

— Да.

— Что будешь? — с улыбкой спросила Нацумэ. — Пиво? Сакэ? Сётю?

— У вас есть бельгийское пиво?

— Ничего такого изысканного, — отрезал Кэйсукэ.

— Ох… Тогда сакэ.

На столе ещё оставались скумбрия и курица — отлично сочетаются с японским сакэ.

— Ладно, — Кэйсукэ встал и достал бутылку сакэ (иссёбин, полтора литра) и две рюмки. Бутылка уже открыта, но выпили из неё всего четверть.

— Ну, я оставлю вас вдвоём…

Нацумэ убрала свою посуду и отнесла в раковину.

Кэйсукэ поставил рюмку перед Ицуки, налил, потом налил себе.

«Может, чокнемся или что?» — подумал Ицуки, беря рюмку и украдкой поглядывая на отца.

Их взгляды встретились — папа, кажется, размышлял о том же. Но через мгновение он молча поднёс рюмку к губам. Ицуки последовал его примеру.

Сакэ сухое, с чётким вкусом — дзюммай-сю. Ицуки предпочитает сакэ с характером: покислее или с фруктовыми нотками. Но такое простое, приятное сакэ отлично подходит для ежедневных вечерних посиделок.

Ицуки запил сакэ курицей и шпинатом.

— Как ты в последнее время? — спросил мрачный Кэйсукэ.

— Да как обычно.

Бровь Кэйсукэ дёрнулась вверх:

— Твою книгу отложили, да?

— А — откуда ты знаешь?

— Я хотя бы слежу за датами твоих релизов.

— О… Следишь?

Папе стало немного неловко. Он скрыл это, осушив рюмку одним глотком.

— Ничего страшного, — сказал Ицуки, наливая себе ещё. — Всё наладится.

— Ага. — Кэйсукэ внимательно посмотрел на сына. — Держись.

От этих слов у Ицуки немного защипало глаза. Вот он — отец, который кричал на него, когда рукопись взяли на конкурс, и практически отрёкся от него, прочитав первую книгу. А теперь выражает поддержку. Ицуки удивился, как сильно это его обрадовало.

— Кстати… — продолжил Кэйсукэ.

— Да?

— Похоже, ты с кем-то встречаешься?

— Да. — Ицуки кивнул, густо покраснев.

— Собираешься на ней жениться?

— К-когда-нибудь.

Ужасно неловко, но он выдавил это слово.

— Когда именно?

— М-мы пока не знаем…

Они почти не разговаривали годами, и тут вдруг отец лезет в такие подробности. Странно.

— А ты?

— Хм?

— Что заставило тебя решиться сделать предложение… маме Тихиро?

Ицуки не просто пытался сменить тему. Ему показалось, Кэйсукэ может дать подсказку, когда лучше делать предложение Наюте.

— Хочешь узнать? — серьёзно спросил тот.

— А… Ну, знаешь, просто для понимания…

— Хмм… — Кэйсукэ осушил рюмку и налил ещё. — Ладно. Расскажу.

И он, прихлёбывая сакэ, начал рассказывать сыну, как они сошлись с Нацумэ. Как она нашла его зимой на улице в отключке. Как он импульсивно прибежал к ней домой, когда узнал, что она уволилась с работы. Как посмотрел на эту женщину — с которой даже не встречался официально — и просто сходу сказал: «Выйдешь за меня?»

— Это что, какой-то хипстерский сериал?! — не удержался Ицуки.

Ему просто любопытно, а история оказалась на удивление драматичной и романтичной. И рассказывает её его отец. Голова шла кругом.

— Я не могу вот так с бухты-барахты сделать предложение!

— Хех… Мне самому немного стыдно, — признал отец, чьи щёки раскраснелись от сакэ.

— Но… Блин. Серьёзно? Ты кто — Юдзи Ода или Ёсукэ Эгути?

Ицуки именно так и ощущал: драма с одним из величайших актёров Японии в главной роли. Он отпил, откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

В этой истории он тоже герой.

Силы словно покинули его. На лице застыла странная улыбка. Как нелепо. Сам упускает любовь, изо всех сил пытаясь стать героем, а собственный отец всё это время живёт в прайм-таймовой драме.

— Но хватит об этом, Ицуки.

— Гух?

— Этот парень, который отверг Тихиро… Что он за человек?

Ицуки сел прямо и снова посмотрел на лицо Кэйсукэ. Глаза отца застекленели. Страшно.

— Что за человек… Ну, мой друг, мы опубликовали первые романы одновременно… Хороший парень. Высокий, красивый… Его первую серию романов экранизировали в аниме, ему двадцать четыре года, стабильно зарабатывает миллионов десять в год… Если судить беспристрастно — очень завидный жених.

— Ммм… Тогда понятно, почему Тихиро в него влюбилась.

— Согласен.

Харуто — полная противоположность Ицуки. Ему казалось, он наконец догнал своего лучшего друга-соперника, но потом споткнулся.

— Но! — Кэйсукэ стукнул по столу.

— Д-да?!

— Даже такой суперпарень — Тихиро ничуть не хуже него! Что он в ней не разглядел?!

— Ну… Не то чтобы «не разглядел»… Просто есть другая девушка, в которую он давно влюблён.

— Что? Ты тоже её знаешь?

— Да.

— И что она за человек?

— Ну, она тоже та ещё личность. Студентка колледжа, очень популярна, ей доверяют все в редакции, многие писатели и мангаки относятся к ней как к старшей сестре. Она меня тоже много раз спасала.

— Супердевушка для суперпарня, да? Так почему же они не вместе?

— Ну, наверное, у неё свои причины… — Ицуки не хотелось признавать, что он сам ей отказал.

— Мммм… Похоже, у вас в кругу друзей полно драм.

— Возможно…

На губах появилась улыбка — то ли самоироничная, то ли гордая.

— Так! Ицуки, звони сейчас этому суперпарню. Я не успокоюсь, пока не скажу ему пару слов!

— Ты о чём, папа? — Ицуки усмехнулся. — Но мне нравится!

Он достал телефон. Выпитого хватило, чтобы обычное благоразумие дало сбой. Нашёл в записной книжке контакт Харуто и нажал на номер. Через несколько секунд тот ответил.

— А… Привет, Ицуки. Что случилось?

Харуто говорил немного сдержанно. Наверное, Тихиро не выходила у него из головы. Кэйсукэ замахал Ицуки, и тот включил громкую связь и положил телефон на стол.

— Ицуки? — переспросил Харуто.

Кэйсукэ наклонился поближе:

— Здравствуйте. Это отец Тихиро Хасимы.

— Чего-о?!

— Ага, мой папа хочет с тобой поговорить, — сказал Ицуки, сдерживая смех.

— Чего-о?! Ицуки, ты… Ты серьёзно?!

— Я слышал, вы очень-очень добры к нашей Тихиро.

— Н-нет, э-э-э, Тихиро, то есть… Она тоже ко мне очень добра, так что…

— Так что же вам в ней не нравится?

— Да нет же! Она замечательная девушка! Просто я уже выбрал другую, так что!..

— Ммм. И как у вас продвигается с этой другой?

— Ну, не то чтобы… не очень…

Ицуки положил голову на стол, смеясь над растерянным Харуто.

Но тут раздалось топ-топ-топ — кто-то сбежал по лестнице.

В комнату ворвалась Тихиро, ярко-красная от смущения.

— П-П-ПАПА! Что ты делаешь?!

Громкость на телефоне, видимо, слишком высокая, потому что голос Харуто долетел до комнаты Тихиро.

— Я разговариваю с мужчиной, который тебе отказал, — сказал Кэйсукэ абсолютно серьёзно и совершенно пьяным голосом.

Тихиро посмотрела на телефон. На экране: «Харуто Фува». Её охватила паника.

— Ф-Фува, я — я — я прошу прощения! Кажется, мой папа слишком много выпил!

— А, ну ладно… — Харуто, судя по голосу, не знал, что делать.

— Я… Я потом с тобой свяжусь!

Тихиро протянула руку, чтобы отключить телефон, а потом уставилась на Кэйсукэ и Ицуки.

— Я не могу поверить! Как вы могли?! Ты такой дурак, папа! А ты, Ицуки, в своём уме?!

Кэйсукэ и Ицуки оба поморщились от ярости по-настоящему злой Тихиро.

— Ох, ну… Мы немного увлеклись, — сказал Ицуки.

— Немного увлеклись?! Ты всегда такой безответственный, Ицуки!

— Извини…

— Ну-ну, Тихиро, не злись так, — попытался успокоить её Кэйсукэ, но это только разозлило её ещё больше.

— Конечно, я буду злиться! Папа, если ты ещё раз так сделаешь, я до конца жизни не буду с тобой разговаривать!

— Я не хочу этого… Прости.

— У-у-ух! Ты такой дурак!

Она вылетела из комнаты, оставив их сидеть в раскаянии. Через несколько минут:

— Что, запьём горе?

— Давай, — сказал Ицуки, наполняя свою рюмку.

Остаток вечера они проговорили. В основном о работе Кэйсукэ — Ицуки это ужасно интересно, потому что он почти ничего не знал о профессии отца. Они засиделись далеко за полночь, словно навёрстывая годы молчания… Но из-за того, как сильно напились, к утру почти всё забыли.

----------

Фантомный Сириус

В пол-одиннадцатого утра Ицуки продрал глаза в собственной постели. В родительском доме. Впервые за три с половиной года.

Комната — ни пылинки. Словно время здесь остановилось.

Тихиро старалась. Поддерживала порядок, чтобы Ицуки мог зайти в любой момент. Когда она говорила о «мечте» — ужинать всем вместе вчетвером, — ни капли не приврала.

«Надо сделать возвращения домой привычкой», — решил он, завтракая в одиночестве на первом этаже.

На столе: яичница, белый рис, вчерашняя скумбрия, салат.

Понедельник. Кэйсукэ и Тихиро уже разбежались по делам. Нацумэ отдыхала в гостиной.

— Ладно, я пошёл.

Вчерашнюю одежду Нацумэ постирала и повесила сушиться. Ицуки натянул вещи из комода в своей комнате, накинул пальто.

— Заходи когда захочешь, хорошо? — мягко улыбнулась Нацумэ.

— Обязательно, — ответил Ицуки, слегка смутившись.

Выйдя из дома, зашагал к автобусной остановке — пара минут ходьбы.

Тихиро всегда ездила к нему на автобусе. Сам Ицуки пользовался этой остановкой всего раз — в день переезда.

Утренний час пик схлынул, народу мало.

Он листал на телефоне роман, поджидая автобус. Тот подкатил минут через десять.

Ицуки двинулся по проходу, выбирая место, как вдруг:

— Эй, ты же Ицуки Хасима?

— Что?

Голос сбоку застал врасплох.

Женщина у окна. Лет двадцати пяти. Приветливое лицо, спокойная улыбка. Хотя повзрослела, Ицуки узнал её мгновенно.

— Аянэ?

— Угадал! — воскликнула она.

Аянэ Митахора. Дочь домработницы, которую Кэйсукэ нанял до второго брака. На два года старше Ицуки.

После смерти матери Аянэ приходила его подбодрить. Они часто общались… А в третьем классе средней школы он признался ей в любви.

Она отказала. С тех пор они не виделись.

Кто-то громко прокашлялся — Ицуки загораживал проход. Он плюхнулся рядом с Аянэ.

— Давно не виделись, Ицуки, — сказала она застенчиво.

— Да уж, — ответил он так же неловко.

— Ты куда?

— Просто домой… Ну, из родительского дома в свою квартиру.

— О! А где сейчас живёшь?

Он назвал район.

— Ничего себе, хороший район. А я всё ещё с родителями.

— Да нет, там просто дешёвое общежитие для студентов. Я с тех пор там и живу, так что…

Если она живёт с родителями и пользуется этим маршрутом, значит, ездила здесь и раньше, когда навещала его родителей. Ицуки знал, что дом Аянэ неподалёку от дома Хасимы, но точного адреса не слышал.

— А ты куда, Аянэ?

— В офис.

Ответ удивил. Ицуки повернулся к ней. Хорошо одета, но не в деловой костюм. Может, работает в моде? Он ничего не смыслил в этой индустрии, но её одежда и поздний выход на работу указывали на это…

Хотя, если подумать, в средней школе Ицуки казалось, что у Аянэ огромная грудь. Но сейчас, приглядевшись, он понял: не больше, чем у Мияко, в лучшем случае. Наверное, тогда старшеклассницы казались ему пышнее, чем на самом деле.

Пока мысли уходили в сторону, Аянэ достала из сумки визитку.

— Хи-хи-хи! Вот чем занимаюсь.

Аянэ МитахораРедакция развлекательной литературы«Бранч Хилл Лтд.»

[[image:/storage/reader-images/983c2a231e514ef35ccf27842cee1aaf4d3cc1bd.png]]

— «Бранч Хилл»?!

Ицуки так ошалел, что невольно воскликнул. Аянэ смущённо улыбнулась:

— О, ты слышал о нас? Компания ещё новая… Но раз ты в этом деле, наверное, знаешь.

Ицуки удивился главным образом потому, что Мияко как раз собиралась туда устраиваться. Но о «Бранч Хилл» он знал с самого начала карьеры. Компанию основал знаменитый харизматичный редактор из крупного издательства, так что в книжной индустрии она нашумела.

Конечно, ни в какой другой сфере не встретишь такого расслабленного дресс-кода и полного отсутствия графика «с девяти до шести». Ицуки, как писателю, следовало бы понять это первым делом.

Но его зацепило другое.

— «Раз я в этом деле»?

— Ну, ты же профессиональный писатель, да? Я на самом деле слежу за тобой с самого дебюта.

— О…

Когда Ицуки выпустил первую книгу, мать Аянэ всё ещё работала в доме Хасимы. Естественно, Аянэ узнала. Но после того, как он потерял с ней связь, узнать, что она всё эти годы знала о его делах — ужасно неловко.

— Я знала, что ты фанатеешь от сериалов про младших сестёр, но не думала, что сам будешь на этом специализироваться! — насмешливый тон Аянэ ничуть не уменьшил неловкость. — А, и я видела фотографии с тайваньской выставки.

— Чего?! Ты имеешь в виду те?!

Аянэ улыбнулась запаниковавшему Ицуки.

— Так я и узнала тебя на автобусной остановке, Ицуки. На фото ты в маске и очках, но фигура и причёска точно такие же.

— Ого, правда?

— Но должна сказать, — продолжила она со смехом, — эта мангака просто невероятная. Зачем она решила прятать лицо под трусами?

— А она и не пыталась спрятаться. Она всегда наматывает трусы на голову, когда рисует мангу. Я серьёзно.

— А-ха-ха!

Должно быть, подумала, что он шутит.

Ицуки ещё раз посмотрел на визитку.

— Так… ты редактор, Аянэ?

— Ага. Год проработала в другом издательстве, но когда мой начальник ушёл и основал свою компанию, он пригласил меня с собой.

— Ого. Это, наверное, потребовало решимости…

Нобунага Сирогаминэ, президент «Бранч Хилл», раньше работал в знаменитом издательском доме одной из крупнейших японских корпораций. Говорят, его стартовая зарплата там значительно превышала нынешний доход Кэндзиро Токи (тот как-то давно жаловался Ицуки). Уйти с такой тёплой должности, чтобы основать собственную издательскую компанию — смелый вызов.

— Ну, пришлось серьёзно подумать. Но показалось, что будет весело, так что… — Аянэ робко улыбнулась. — И это ещё не анонсировалось, но мы скоро запускаем новую серию ранобэ. Я сейчас как раз работаю над запуском. Безумно интересно.

В её улыбке промелькнуло что-то озорное. Теперь она — взрослая женщина. Но эта ухмылка изменилась с тех пор, как двенадцатилетний Ицуки влюбился в неё.

— Ты всегда хотела редактировать ранобэ, Аянэ?

По крайней мере, когда Ицуки знал её, она ничего такого не говорила.

Аянэ кивнула и отвела взгляд.

— Кажется, это предпоследний класс старшей школы? Мой парень обожал ранобэ и сам пробовал писать. У нас идея: он станет профессиональным писателем, я — редактором, и мы будем работать вместе. Такое обещание.

Если второй год старшей школы, то Ицуки учился в последнем классе средней… Другими словами, в тот же год Аянэ ему отказала. Он вспомнил, как Аянэ тогда расстраивалась из-за другого парня, в которого влюбилась. Тоже фаната ранобэ. Кажется, он носил очки.

— Эм… Этот твой парень… Ты о нём тогда рассказывала?

— Ага. Тот самый.

— Я думал, он тебе отказал, когда ты пригласила его встречаться в первый раз.

— Так и было. Но я не сдавалась. И на четвёртый раз он наконец сказал «да».

Отказ, упорство, постоянные попытки — и наконец победа. История Наюты Кани, только в зеркальном отражении. Ицуки показалось это очень трогательным, но Аянэ только улыбнулась.

— Но я понимала: чтобы попасть в издательский бизнес, нужно поступить в хороший университет. Так что в старшей школе я училась как бешеная. А он сдался после того, как не получил премию на первом же конкурсе. Я продолжила заниматься, но в итоге сосредоточилась на учёбе больше, чем он. А он начал мне изменять. Ну и всё.

— Ох… Не очень хорошо у вас вышло.

Если бы Ицуки в средней школе услышал эту историю, он бы, наверное, прослезился.

— Правда? — сказала Аянэ, вздыхая и улыбаясь. — Но всё равно, я всегда мечтала стать редактором.

Она, без сомнения, понимала, что Ицуки хотел спросить: зачем продолжала, если начинала только ради парня?

— И потом, я уже потратила столько времени и сил на экзамены и оценки. Глупо отказываться от мечты только потому, что мы расстались. И кроме того… мне просто нравятся ранобэ, понимаешь? Будь у меня безответная любовь, найду ли я хорошего парня, или всё пойдёт прахом — эта часть меня никогда не менялась. Так что в каком-то смысле тем, что я здесь сегодня, я обязана тебе. Потому что это ты познакомил меня с ранобэ.

Аянэ сидела рядом и смущённо рассказывала всё это. Ицуки уже не мог сдерживать слёзы.

— А?! И-Ицуки?!

— Всё… всё нормально, — сказал Ицуки, пытаясь успокоить встревоженную Аянэ.

Немного погодя автобус подкатил к остановке у дома Ицуки.

— Знаешь, возможно, мы потом предложим тебе работу. Так что когда предложим — серьёзно подумай, ладно?

— Я обязательно подумаю, — сказал он, вставая. Он намеренно выбрал уклончивый ответ.

Он — единственный, кто выходил на этой остановке. Автобус быстро уехал дальше.

Ицуки смотрел ему вслед. Слёзы снова навернулись на глаза.

Дни с Аянэ Митахорой. Счастье, веселье, романтика. Даже боль и грусть потерянной любви — ничто не прошло даром.

Его ярость и отчаяние от того, какой он маленький, и какой бесконечно большой этот мир — ничто не бессмысленно.

Какой бы крошечной ни казалась история Ицуки Хасимы-семиклассника, она всё равно соединилась с историей Аянэ Митахоры.

Раньше он думал о ней как о «героине из романа». Но после того, как она его бросила, а её бросил какой-то незнакомый парень, Ицуки чувствовал глубокое разочарование.

Ошибался.

«Я в тебя влюблялся… и ты всё та же героиня».

Холодный зимний ветер унёс тихо произнесённые слова в небытие.

Так что, возможно… такая история его вполне устраивает.

Сердце Ицуки наполнилось спасением.

Спасением, пугающе похожим на пустоту.

----------

Все могут простить, но только не главная героиня

Вернувшись в квартиру, Ицуки скинул пальто, плюхнулся в кресло и вывел ноутбук из спящего режима.

Даже не стал сохранять тот тренировочный роман «не про сестёр» — писал его, чтобы вернуть форму.

Вместо этого открыл другой файл.

«Всё о моей младшей сестре_том7_черновик1».

Пустой лист.

Теперь он мог писать. Он знал это наверняка.

Указательный палец завис над клавишей. Остальные пальцы застучали по клавиатуре — именно так, как он и предполагал.

Творческий ступор последних дней — как мираж.

Текст «Всё о моей младшей сестре» — тот самый, от которого его тошнило при каждой попытке — теперь летел вперёд быстрее, чем когда-либо.

Молча, на одной скорости, без единой запинки.

Словно машина. Пальцы автоматически двигались туда, куда нужно.

Талант в душе и страсть, стоящая за личностью, — отключились от процесса.

Вместо этого — только техники, отточенные за шесть лет карьеры. Следовал сюжету. Собирал предложения.

Ицуки Хасима-человек и Ицуки Хасима-писатель окончательно разделились.

Есть у него младшая сестра или нет — не важно для этой истории.

Что думает о своей сестре главный герой романа — не касается Ицуки-писателя.

Так что он следовал формуле. Заставлял персонажей действовать. Давал им мысли. Влюблял их.

Ни сопереживания, ни проекции себя. Он — профессиональный писатель. Поэтому пишет романы.

Просто рабочая программа. Не нужно вставлять в историю лишние элементы из жизни автора.

«Такая история меня вполне устраивает».

Как только пришёл к этому выводу — всё остальное стало простым.

Тихиро Хасима. Наюта Кани. Мияко Сиракава. Харуто Фува. Эшли Оно. Касука Сэкигахара. Кэйсукэ Хасима. Аянэ Митахора.

Мир полон главных героев. Героев, которых выбрала сама судьба.

Он же, похоже, к таким не относится.

Поэтому такая история его вполне устраивает.

Он получил редкую профессию писателя. Его работу экранизировали в аниме. Даже молодые авторы смотрят на него снизу вверх.

Для «не избранного», для обычного парня — чертовски хороший результат.

Так что хватит.

Не нужно больше драматических поворотов.

Он будет писать романы. Зарабатывать деньги. Тусоваться с друзьями. Пить хорошее пиво. Ужинать с семьёй. Возможно, займётся керамикой или сборкой моделей Гандама как хобби. Женится на любимой женщине.

Обычное скромное счастье.

Для оставшихся глав его жизни такой обычный сюжет вполне хорош.

Ицуки продолжал печатать. На лице застыло довольное выражение — как у пенсионера, наслаждающегося золотыми годами.

Всё это так безэмоционально. Так невыразительно. Так по-деловому. Так механически. Так конвеерно.

Прежний боевой дух, стремление создать идеальную историю — исчезли.

Отчаянное желание стать особенным героем пропало — а вместе с ним исчезло что-то важное, часть Ицуки Хасимы-писателя.

Ни любви, ни страсти, ни гордости.

Ни трудностей, ни страданий, ни конфликтов.

Рукопись шла как по маслу. Просто и монотонно.

И в начале декабря — всего через неделю после того, как Ицуки снова начал писать — первый черновик «Всё о моей младшей сестре», том 7, был готов.

— «Сойдёт».

Такую оценку вынес Кэндзиро Токи, прочитав черновик.

Ни следа бурлящего таланта и страсти, как в прежних работах Ицуки.

Сюжет хорошо продуман и ни разу от него не отклоняется.

Каждый отрывок имеет смысл и работает на повествование.

Твёрдая четвёрка.

И если учесть, сколько читателей раньше шарахались в испуге, не выдерживая переизбытка сестринской любви — такой подход идеально зацепит аудиторию, узнавшую об Ицуки Хасиме по аниме.

Действительно, добротное ремесленное изделие.

Хорошо отточенный промышленный продукт.

— Но можно ли это назвать работой Ицуки Хасимы?

Что-то огромное, лежавшее в основе всех его прежних трудов, исчезло. Но книга стала более сбалансированной и коммерчески успешной.

Токи заметил это, читая рукопись, и почувствовал противоречие. Поэтому решил спросить самого Ицуки. Тот ли хочет опубликовать?

— Конечно, — ответил тот. — Хочу выпустить как можно скорее.

Спокойствие в голосе — словно демон наконец отпустил его после долгого заточения в мозгу — лишь сильнее встревожило Токи.

Но всё же он поставил задержанный седьмой том «Всё о…» в график. Вырезал для него экстренное окно.

Автор хочет выпустить книгу. Рынок хочет её увидеть. Качество достаточное. А у редактора нет права запретить ей выйти в мир.

Книгу планировали на январь следующего года.

Обложка и цветные вставки готовы ещё до объявления задержки, так что остальные иллюстрации (с трудом, но) успевали.

— Слушай, я закончил седьмой том. Может, поужинаем вместе, для разнообразия?

Через несколько дней после того, как дописал «Всё о…» том 7, Ицуки позвал Наюту к себе.

Настоящая причина — сделать ей предложение.

Кольцо уже готово. Наюта не упускала ни одной возможности сообщить ему свой размер, так что он знал.

Думал подарить на одном колене в шикарном ресторане или в каком-нибудь живописном романтичном месте. Но большинство их совместных воспоминаний связано именно с этой квартирой. Здесь и подходяще.

— Оооо! Это рукопись седьмого тома?! Дай почитать прямо сейчас, пожалуйста!

Едва войдя, Наюта заметила стопку бумаги на его столе. Глаза засияли.

— Конечно, — сказал Ицуки, наблюдая, как Наюта радостно устраивается под котацу и начинает читать.

Он думал предложить выпить перед ужином и тогда задать вопрос. Но, может, лучше подождать, пока дочитает.

Его кризис — одна из причин, почему он раньше упускал момент. Он представил сценарий: она дочитает, поймёт, что Ицуки Хасима-писатель вернулся в строй, и тогда он скажет: «Я хочу быть с тобой навсегда» — и сделает это.

Лучший момент.

Пока Наюта читала седьмой том, он немного поработал — теперь над девятым томом «Сестринского боя». Ещё одна серия, которая застопорилась после творческого кризиса.

Тоже кропал в механическом режиме.

Чуть меньше двух часов спустя:

— Я всё прочитала.

— У-уже?

Ицуки небрежно встал и незаметно вытащил коробочку с обручальным кольцом из пальто на вешалке. Спрятал за спину и тихо сел напротив.

Сердце колотилось как бешеное.

— Т-так, Кани…

Особенный момент. Не «Наюта Кани». Он хотел использовать её настоящее имя.

— Эм, я хочу сказать, Кадзу…

— Что это?

В голосе заледенела дрожь.

— Что?

Наюта не смотрела на растерянного парня. Взгляд прикован к стопке бумаг в руках.

Эмоции в глазах — тёмные. Лицо побледнело. Пальцы слегка дрожат.

— К-Кани?

— Что это за мусор?

Наюта подняла глаза. Мрачный взгляд заморозил до костей.

— М-мусор? Ч-что ты… — изо всех сил попытался возразить Ицуки.

— Да как ты посмел!

С криком она швырнула стопку на пол. Бумаги разлетелись по всей комнате.

— Ч-что?

— Это… Это не твой роман! Не роман Ицуки Хасимы!

На глазах выступили слёзы.

Ицуки окаменел.

[[image:/storage/reader-images/a000252616c9fd07e691803664caba58e538ce30.png]]
— Он тебе настолько не понравился? Я только что вышел из кризиса, так что, может, не в лучшей форме… Но не думаю, что он плохой. Редактор одобрил, так что… Не назвал бы его мусором…

Защита звучала неубедительно.

Наюта — последний человек, который, как он думал, станет ругать его роман. Даже если люди говорили, что в его работах перебор с сестринской любовью, никто никогда не разносил их в пух и прах.

Он искренне верил: даже если весь мир скажет ему, что он неудачник, одна Наюта скажет, что ей нравится его творчество.

И теперь она набрасывается.

— Неважно, насколько скучным он стал бы. Неважно, насколько плохо написан. Я думала, я всегда смогу любить твои работы. Но… Но не такие! Это просто неправильно! Если ты заставляешь меня читать эту бездушную хрень, которую мог бы написать какой-то ИИ — то лучше бы ты вообще не мог писать!

У Ицуки помутилось в голове.

Эти слова не могли бы вонзиться в душу глубже и точнее.

— Ч-что… Что ты этим хочешь сказать? — голос дрожал. — Ты думаешь, лучше бы я не мог писать? Ты говоришь, что предпочла бы, чтобы я оставался в… в этом аду до конца жизни? Ты представляешь, как это больно? Через что я прошёл, прежде чем смог написать это?

— Я знаю, что тебе больно. Но… Но всё равно я — я не могу это принять.

— Разве ты не говорила, что примешь меня любым? Солгала?

— Не лгала. Не хотела. Но не могу… Просто не могу. Я люблю тебя, Ицуки… Но я правда люблю Ицуки Хасиму — писателя!

— Видеть, как Ицуки Хасима — писатель, который спас меня — превращается в такое… Я этого никогда не прощу! Кто бы ни простил — я никогда!

Чтобы выбраться из кризиса, Ицуки-человеку пришлось отделить себя от Ицуки-профессионального писателя.

Но для Наюты — которая нашла спасение в «Сестре апокалипсиса», которая влюбилась в человека по имени Ицуки Хасима — это за гранью допустимого.

— П-прекрати нести эту чушь!

Он понимал гнев Наюты.

Но больше не мог выносить.

— Ради кого, ты думаешь, я так старался преодолеть этот кризис? Ради кого я вернулся как писатель?

Он хотел взять женщину, которую любил больше всего, и сделать её счастливой. Как можно скорее.

Ради этого старался.

И вот итог?

Силы покидали его.

— Ну и что с того? Что плохого в том, чтобы написать банальный, бездушный роман? Каждый — герой своей истории… Я ничем не особенен. Не нужно… рисковать жизнью и душой, пытаясь написать что-то особенное. Если могу писать средние романы, неплохо зарабатывать и быть более-менее счастливым — разве этого не достаточно? Это… Это ответ, к которому я пришёл после кризиса…

— Ты всего лишь обманываешь сам себя, — вынесла приговор Наюта. — Ты вовсе не вернулся. Ты всё ещё лежишь ничком на земле… Я могу любить тебя, когда ты отчаян, когда раздавлен — но единственное, что я не могу простить — когда ты идёшь на компромисс и ныряешь в этот тёплый, халтурный ответ, как какой-то дурак… Ты — писатель, Ицуки Хасима. Пожалуйста, продолжай бороться, пока не станешь тем героем, которым хочешь быть.

Ицуки слабо покачал головой.

— Я не могу быть героем твоей истории.

— Сможешь! Это ты спас меня, ты показал мне мечты, ты научил меня любви. Ты обязан жить в соответствии с этим, Ицуки Хасима!

Наюта кричала сквозь слёзы.

И в этот момент в голове Ицуки всплыл совет Кайдзу.

«Ты никому ничего не обязан. Это их проблема, что они строили такие иллюзии».

Да. Он прав!

— Я говорю тебе — не могу! Хватит навязывать мне свои идеалы! Я не гений, как ты! Разве может тот, кто выдаёт шедевры так же естественно, как дышит, понять боль обычного человека?!

— Ты великий писатель, Ицуки! В тебе особый талант, как ни у кого в мире!

— Нет, не талант! И даже если был — я его потерял!

— Если потерял — почему бы не найти другой?!

— Я же сказал — хватит вести себя так, будто это легко! Ты гений!

— Это ты хватит швыряться словом «гений»! Хватит пытаться всё объяснять гениальностью! Я тоже много работаю, когда никто не видит! Тупой ты!

— Я знаю! Но для меня твоя гениальность ослепительна! Я так завидую, что схожу с ума!

— И что мне с этим делать?! Я не просила таланта! Если бы у меня было ровно столько, чтобы занять место в конкурсе писателей и встретить тебя, Ицуки — мне бы и этого хватило!

— Что?! С какой это стати ты такая высокомерная?! Тогда отдай мне часть таланта! Если у тебя больше, чем знаешь, куда девать — отдай!

— Я же сказала — у тебя есть талант, Ицуки! У-ух! Придурок!

— Нет, нету, тупая ты курица!

После этого последнего крика Ицуки издал сдавленный вздох.

Они ходили по кругу. Кричали, не слыша друг друга.

Наюта выглядела совершенно измотанной.

— Почему ты меня не понимаешь?

— Был бы талант — не написал бы «мусор» в первую очередь…

Ицуки мрачно уставился на бумаги, разбросанные по полу.

— Слушай. Я больше не могу. Давай расстанемся.

Полная противоположность предложению руки и сердца.

Но слова слетели с губ так естественно.

— А-ха… Да… Хочешь расстаться?

Наюта кивнула. На лице застыла слабая, обессиленная улыбка.

И так, после самой первой ссоры с тех пор, как они стали парой — с тех пор, как вообще встретились — Ицуки и Наюта оказались на грани.

(Конец тома)

----------

Послесловие/от переводчика

В центре одиннадцатого тома — Ицуки, который увяз в жутком творческом кризисе. Мы наблюдали, как он общается с остальными героями и, кажется, выбирается из ямы… Или нет? А может, и не совсем? Вот такой получился том.

Кстати, прошлая книга строилась на хитросплетениях, так что на этот раз я постарался добавить побольше той самой «лёгкости», которая и отличает ранобэ. Мне кажется, этот роман — самый «ранобэшный» за всю мою карьеру.

Сейчас всё больше людей переходят на электронные книги, и количество страниц сильно зависит от устройства и настроек. Поэтому в этой серии я избегал трюков, основанных на перелистывании. Но раз в Японии вышло специальное издание этого тома, я решил вернуться к этой идее впервые за долгое время.

Именно так: специальное издание на самом деле идёт в комплекте с физической копией игры «Слишком много сестёр.» — точь-в-точь как в романе!

Не уверен на сто процентов, но, кажется, это первый случай в истории, когда к книге прилагается настолка. Игры — сквозная тема всей серии, и я всегда мечтал это сделать. То, что наконец получилось, делает меня безумно счастливым.

«Слишком много сестёр.», как вы уже догадались, создана в сотрудничестве с авторами «Слишком много Золушек» — той самой шедевральной карточной игры, которую я обожаю и переиграл несчётное количество раз. Огромное спасибо Taikikennai Games и Arclight, что согласились на это. И спасибо Кантоку, Иду, дизайнерам и комитету по производству аниме за помощь! Надеюсь, вы все сыграете в «Слишком много сестёр.» и получите такое же удовольствие, как Ицуки, Харуто и остальные.

Кстати, должен заметить: карта №9 — это Сильвия из «Летописи Хроник» в том виде, в каком её нарисовали в манге. В комиксе у неё были довольно большие сиськи, но мы их немного уменьшили — ради игрового баланса. Сорри!

Тихиро наконец начала действовать серьёзно в десятом томе, так что взлетела на первое место в наших читательских опросах. А что же будет в этом томе?

Спасибо вам снова. Увидимся в двенадцатом томе.

Хирасака ЁмиОслепительный обнажённый писатель с серебряными волосамиНачало ноября 2018 года

Анонс

Между Ицуки и Наютой кое-что произошло.

Чтобы обрести новое состояние духа, Ицуки бреет голову налысо и отказывается от всех мирских желаний.

А Наюта раздевается догола, сквернословит и каждый день безжалостно мочит противников в видеоиграх.

Кто же сможет их спасти?

Ну конечно, Мияко — архангел!

Но Тихиро вроде бы завершила все свои основные сюжетные линии. Что же будет с ней дальше?!

И что насчёт любовной жизни Эшли, которая вызывает всё больше тревог?

И что, чёрт возьми, мы собираемся делать с Надэсико?!

Двенадцатый том, полный потрясающих сюрпризов!

(Примечание: этот анонс предварительный и может не отражать фактическое содержание.)

Послесловие иллюстратора

Это Кантоку, иллюстратор серии.

Тихиро в этом томе такая же милая, как всегда! Младшие сёстры просто не кончаются!

Но, с другой стороны, меня поразило, как сильно Ицуки переживает свой кризис. Довольно мрачно. Мне кажется, Ицуки стал человечнее, чем когда-либо, и ему очень легко сочувствовать.

Кстати, я не думал, что члены семьи Хасимы окажутся такими приятными персонажами. Какая прекрасная семья… Просто читая о них, я чувствую себя немного взрослее.

Похоже, последние два тома коснулись главной темы серии, и это слегка пугает. Почему? Потому что мне кажется: я вижу конец на горизонте! Но нет-нет, всё в порядке, у нас осталось ещё много персонажей с нерешёнными судьбами. Мы в порядке, да? Да?!

[[image:/storage/reader-images/0abc599553b97e7e9721b9ef5e52c84e5c4c2acd.png]]

Спасибо, что купили эту электронную книгу, изданную Yen On.

Чтобы получать новости о последних манга, графических романах и ранобэ от Yen Press, а также специальные предложения и эксклюзивный контент — подпишитесь на рассылку Yen Press.От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/02d3b91f8f26a4101059846235ba62397d01dc14.png]]

[[image:/storage/reader-images/65e4c82facc44a1ea22daf01b9a4560a6406ebee.png]]

[[image:/storage/reader-images/32f14afcb8d2265fdc022abdd3bc275af733f727.png]]

[[image:/storage/reader-images/5511c7514e6f5fdab4808dd09fe5b47eeb2c7cb7.png]]

[[image:/storage/reader-images/3883e1a3f380cdc2604ea943628f9d00671bc501.png]]

[[image:/storage/reader-images/ce5100509085437994dd43ff6e1f4b9c02d55923.png]]

[[image:/storage/reader-images/6e823e1c8431f80ede2e3977c1101625aea8fdd1.png]]

----------

Разрыв

Ранняя декабрьская ночь. В гостиной холодно, но Мияко Сиракава парит в классической позе из «ДжоДжо» — полностью обнаженная. Кайко Микунияма набрасывает её портрет.

Посторонний, загляни он в окно, офигел бы капитально. Но кто знает Кайко, тот не удивится: её «наряд для модели» (вернее, полное отсутствие оного) давно превратился в привычный ритуал.

Мияко даже перестала задавать себе дурацкий вопрос: «И какого черта я здесь делаю?»

Дверь медленно ползёт в сторону. Внутрь, путаясь в собственных ногах, вваливается Наюта Кани. Голова опущена так низко, что лица не разобрать.

— О! Привет, Наю. Ты рано.

Мияко вскидывает брови.

Пару часов назад Наюта весело выпорхнула из дома — мчалась к своему парню Ицуки Хасиме. Тот наконец дописал рукопись, которая его почти задушила. Решили отпраздновать: романтичный ужин, свечи, всё такое.

Давненько у них не случалось подобных вечеров. Наюта даже выдраила в ванной каждый уголок своего тела — до блеска.

Мияко не сомневалась: подруга как минимум заночует там.

Мияко так и застыла в недоумении, не выходя из позы «ДжоДжо». Наюта молча роняет сумку на пол, швыряет рядом пальто, нетвёрдой походкой пересекает комнату — и буквально падает Мияко в объятия. Утыкается лицом прямо в грудь.

— А? Ого! Наю?!

— Наю! Ты не могла бы не мешать? — рявкает Кайко. Она рисует, натянув трусы на голову.

Наюта даже не шевелится.

— Наю?

— Наю?

Обе растерянно таращатся на неё.

И тут — тихие всхлипы.

— Оххх… охххх…

— Ты… плачешь? Наю?

Наюта поднимает голову. Лицо искажено горем, глаза красные, слёзы текут ручьём, из носа — ручеёк поменьше.

— Ч-что стряслось?!

— Оххххх! Бьяяяяяя!!! Ицуки… Ицуки обошёлся со мной жеёёёстоко! Бьяяяяя!!!

Она снова зарывается лицом в голую грудь Мияко — и рыдает уже в полный голос.

— Знаете, я пойду заварю чай, — спокойно заявляет Кайко.

Кладёт альбом с карандашом на диван и уплывает на кухню.

Чай и несколько минут — Наюта понемногу отходит. Мияко наконец вытягивает из неё историю.

Услышанное бьёт под дых.

Седьмой том «Всё о моей младшей сестре», который Ицуки дал Наюте почитать, оказался полной противоположностью всему, что он писал раньше.

Одним словом — кошмар.

Из текста выкачали всю душу. Дело не в падении качества после долгого кризиса. Словно из романа вырвали самое сердце Ицуки Хасимы как писателя — что-то жизненно важное, пульсирующее.

Словами Наюты: «отвратительная дрянь». Изуродованные останки того, чем должен быть роман Хасимы.

Наюта Кани никогда не стерпела бы такого. Книги Ицуки спасли её. Из-за них она в него влюбилась. Стала писательницей только ради личной встречи с ним.

Поэтому рубанула жёстко и честно:

— «Это что? Мусор?»

— «Если ты заставляешь меня читать такую бездушную херню — будто её накалякал искусственный интеллект, — то лучше вообще не умей писать!»

Ицуки тоже взбесился. После долгой, мучительной депрессии он наконец дописал роман — и слышит такое от любимой девушки.

Не договорились. Ссора накалялась, становилась всё горячее.

В конце Ицуки выдал: «Давай расстанемся».

Наюта кивнула.

«Не могу поверить, что Ицуки и Наю разбежались…»

Мияко смотрит на лицо подруги. После всех слёз и разговоров та обессилела — теперь спит голая, положив голову Мияко на колени.

Мияко сама не понимает, что чувствовать.

Для неё Ицуки и Наюта — идеальная пара. Они обязательно должны пожениться и жить душа в душу до глубокой старости.

Увидеть, как всё рухнуло за один вечер… Даже для посторонней Мияко — сильный шок.

Хотя, может, это обычная ссора, которая переросла в нечто большее? Расставание выглядит слишком внезапным. Возможно, они помирятся уже через пару дней.

Но всё же. Даже самая близкая пара, которую знала Мияко, способна так жёстко столкнуться лбами из-за творчества. Ей показалось, будто она заглянула в скрытую карму этой профессии — туда, куда посторонним лучше не совать нос.

«Наюта справится? И Ицуки тоже…»

Как подруга. Да, только как подруга — Мияко переживала за обоих.

----------

Руины после погони за мечтой

На следующий день, после разрыва Ицуки и Наю, Харуто Фува заявился к Ицуки в гости.

Вечер. В руке — пакет с пивом и закусками. Днём Харуто торчал в редакции «GF Бунко» на сюжетном совещании. Редактор Ицуки, Токи, ляпнул: мол, твой дружбан наконец дописал седьмой том «Всё о моей младшей сестре». Харуто и смекнул — отличный повод нагрянуть с «ого-го» и банками.

Но имелись и другие причины.

Недели две назад сводная сестра Ицуки, Тихиро Хасима, призналась Харуто в любви. А он — от ворот поворот. Даже взглянуть не смог, когда она вылетела в слезах.

Через неделю звонит Ицуки. Харуто подносит трубку к уху — и слышит голоса самого Ицуки и папаши Тихиро. Кровь в жилах, если честно, застыла моментально.

Потом Тихиро написала: «Прости, пожалуйста. Папа и брат сморозили какую-то глупость. Я на них наорала. Ты уж прости их… И ещё: давай общаться дальше как обычно, ладно? (^ ^)»

Харуто отстучал в ответ: «У тебя уникальный папа, ха-ха. Ладно, без проблем». Старался легко и беззаботно. С тех пор — молчок.

Так что Харуто хотел и пожаловаться, и заодно разузнать про Тихиро.

С этой мыслью он вдавил кнопку звонка.

Через пару секунд дверь распахнулась.

— Здарова.

— Аааа…

Ответ — помесь «здравствуй» с утробным выдохом.

Ицуки бледный, под глазами — синяки. Совсем не похож на писателя, который только что выкарабкался из кризиса и сдал рукопись.

— Ты живой? Выглядишь как покойник.

Харуто мигом забыл про свои планы — внутри шевельнулась тревога.

— Ха-ха, — Ицуки улыбнулся пустой улыбкой. — Ладно, заходи… Холодно…

— Д-да…

Харуто прошаркал в гостиную.

На низком столике с подогревом — пустые стаканчики из-под доширака. По полу валяются банки из-под пива и «Стронг Зеро», а ещё распечатанные листы романа.

Квартиру Ицуки обычно убирала Тихиро (а в последнее время — юный автор Аоба Касамацу). Харуто ни разу не видел такого свинарника.

— Ничего себе… запущенно…

Слова застряли в горле.

— Это пиво, Харуто? — Ицуки не сводит глаз с пакета.

— Ага.

— Отлично. А то у меня почти всё выдохлось…

— Ты с утра накачиваешься, что ли? — нахмурился Харуто.

Ицуки выдавил болезненную усмешку:

— Не с утра. Со вчерашнего вечера. Отключился — приснились кошмары — проснулся — снова накидался — отключился — проснулся…

— Так ты себя угробишь, — Харуто уже всерьёз забеспокоился.

— Мне всё равно…

От этого самоуничижительного стона Харуто вздохнул и сжал челюсть.

— Что стряслось? Ты же вроде вышел из ступора?

— Из какого ступора? Ха-ха…

Ицуки слабо усмехнулся и рухнул на кровать. Несколько секунд пялился в потолок пустыми глазами.

— Я расстался с Кани, — выдохнул наконец.

Харуто переварил новость.

А потом выдал истеричное:

— Ты чё?!

— Понятно… Да… Хреново…

Выслушав всю историю от слабого, шепчущего Ицуки, Харуто окончательно потерял дар речи.

Ицуки наконец вылез из того адского кризиса — и собирался сделать Наюте предложение. А она — полностью растоптала все его старания. И даже заявила: мол, лучше, когда ты вообще не мог писать.

Харуто легко представил, какой удар тот получил.

Если бы его любимая так отреагировала… он бы, наверное, вообще не оправился.

Хотя ему сейчас некому делать предложение. Пока.

— Забудь её… Глупая Кани… твою ж…

Ицуки свернулся калачиком на кровати и надул губы. Харуто проникся сочувствием.

— Но ты уверен, что всё правильно?

— В чём именно?

— Что вы с Наю вот так, сгоряча, разбежались. Ты же её любишь? Я сужу по тому, как тебя разрывает от этой боли.

Ицуки замолчал на секунду. Потом сел на кровати.

— Всё нормально, — сказал он тише.

— Ицуки?

— Нормально, — повторил он слабо. — И да, это во многом импульс… но мы всё равно никогда не тянули на равную пару. Она — гениальный писатель, звезда своего поколения… Ей ошибочно быть с каким-то обычным парнем вроде меня…

От этой робости в голосе у Харуто разрывалось сердце.

«Если ты обычный парень, то кто тогда я? Я же столько пахал, чтобы не уступать тебе! И что мне теперь делать?!»

Харуто сжал кулаки, сдерживая желание заорать.

— Ты ведь хотел стать главным героем? — выдавил он с трудом.

Ицуки тихо рассмеялся.

— Ха-ха… Да… Я когда-то так думал… Но… знаешь… Всё нормально. Я отказался от этой идеи. Для меня она неосуществима.

В самоуничижении не звучало ничего нового. Но голос Ицуки, когда он произнёс это, почти прояснился и успокоился. Это не слова человека, который всё бросил из-за расставания с Наютой. Он, наверное, действительно так считал…

Харуто накрыло отчаяние.

Кулаки бессильно разжались.

— Я пойду домой. Оставлю тебе «Покари». Не пей сегодня больше, понял?

Молчание.

Харуто встал, выудил из пакета банку со спортивным напитком и поставил на столик.

— А, да. У меня сегодня совещание в редакции…

Он посмотрел сверху на Ицуки и слегка повысил голос — чтобы подколоть.

— Моё новое предложение приняли. Очередная серия про роботов. Возьмусь за неё, как допишу последний том «Шевалье».

— О? Поздравляю.

Совершенно безэмоциональное «поздравляю» взбесило Харуто. Но он всё равно улыбнулся.

— Спасибо. Я, конечно, не в том положении, чтобы хвастаться, но эта штука выйдет точно круче «Шевалье». Или я сделаю так, чтобы стало круче. Редакция пообещала поддержку по полной. Над персонажами и мехами работают разные художники. И нам наняли консультанта по фону. Эту хрень точно экранизируют!

— О? Звучит весело.

— Да уж, ещё как весело!

Харуто самодовольно усмехнулся. Ицуки чуть приподнял голову — и прищурился, будто смотрел на что-то ослепительное.

— Это… отлично.

Харуто едва не скрипнул зубами. Развернулся к Ицуки спиной.

— И знаешь, я не собираюсь тебя ждать. Пока ты топчешься на месте, я двигаюсь вперёд.

С этими словами — точь-в-точь как он уже говорил когда-то — Харуто вылетел из квартиры Ицуки.

Он шагнул на улицу…

— Ах.

…и понял: забыл спросить про Тихиро.

Теперь, когда он отмочил этот «крутой выход», как в кино. Ворваться обратно — сплошная неловкость.

Харуто махнул рукой и потопал домой.

----------

Рут Аобы Касамацу (ПЛОХОЙ КОНЕЦ)

Два дня спустя после визита Харуто Ицуки снова пьёт в одиночестве.

Услышав про принятый проект Харуто, он на миг паникует: «Харуто снова обойдет меня». Но уже в следующую секунду — плевать.

После ухода друга Ицуки игнорирует совет. Мгновенно вылетает в круглосуточный магазин, хватает дешевое сакэ — и продолжает накачиваться.

«Не нужны мне горячие истории про соперничество и взросление. Не хочу быть главным героем. Лучше ползать червяком, не поднимать головы, зарабатывать на жизнь скучными безобидными книжонками…»

Сидит под столом-котацу, тупо пялится в стену — мысли подсказывает затуманенный алкоголем мозг.

— Держи, старший брат.

Аоба Касамацу — молодая писательница — ставит перед ним дымящуюся миску.

— Хотела приготовить что-нибудь легкое для желудка.

Внутри лапша с яйцом, зеленым луком и специями. Вкусный аромат поднимается вместе с паром.

Аоба уже выбросила пустые банки и мусор. Распечатки романа теперь аккуратной стопкой лежат у стола.

Квартира, еще час назад похожая на зону бедствия, снова сияет чистотой.

Аоба зашла около часа назад — и обомлела. Потом услышала ту же новость про Наюту, что и Харуто. Ицуки снова ныл и самоуничижался.

— Вы… расстались? — тихо прошептала она.

А потом, как обычно, молча убралась и принялась готовить ужин.

Она явно заставляла себя сохранять спокойствие. Ицуки стыдно, что он так ее смущает, но сакэ притупило не только вину и сострадание, но даже стыд.

— Если хочешь, могу подуть на твою лапшу, чтобы остыла, — замечает Аоба.

Ицуки безжизненно уставился на удон.

— Нет… нормально.

Хватает палочки, отправляет лапшу в рот.

Горячо… но вкусно.

Кроме алкоголя, он три дня почти ничего не ел — только доширак и ерунду. Первый нормальный прием пищи за долгое время.

Думал, аппетита нет, но остановиться не может.

Хлебает лапшу, откусывает лук, пьет бульон. Еда греет изнутри — на коже выступает пот. Со лба, щек, шеи, даже из глаз — пот льет ручьем. Даже нос потек.

— Как вкусно… так вкусно…

— Я рада, — мягко улыбается Аоба, пока Ицуки плачет и ест.

Миска пустеет мгновенно. Ицуки благодарно вздыхает. Он наконец приходит в себя — но теперь его клонит в сон.

«Выпью еще чуть-чуть — и лягу. Кошмары, наверное, не приснятся».

Зевает, тянется к банке с виски-хайболом.

Аоба останавливает его:

— Старший брат? Мне нужно кое-что тебе рассказать!

— М?

Он убирает руку, поворачивается к Аобе. Та замялась.

— Ну… сегодня перед тем, как прийти сюда, меня вызвали в редакцию… Похоже, «Школьную советницу» адаптируют в мангу.

Ицуки удивленно вскидывает брови.

«Неудачливая школьная советница» — новая серия Аобы. Первый том вышел в сентябре. Второй должен выйти в этом месяце.

Он слышал, продажи довольно хорошие. Но для ранобэ получить манга-адаптацию после одного тома — редкость. Редакция ждет от серии больших успехов.

— О… Поздравляю.

Ицуки думает искренне. Сам рухнул на землю, но в Аобе видит того, кто способен взлетать дальше.

— Да! И этим я обязана тебе, старший брат!

Щеки розовеют. Она смущенно смотрит на него.

— Я мало что для тебя сделал. Это твои старания.

— Неправда!

— Правда.

— Неправда!

— Правда. Я просто…

— Ты ошибаешься!

Аобу раздражает эта вечная игра Ицуки в «бедного меня».

— Если бы не ты, старший брат, я бросила бы писать тогда же. Я здесь сегодня благодаря тебе.

— Аоба…

Ицуки растерян. Аоба изо всех сил пытается его утешить.

— Так что если тебе от этого станет легче, старший брат, я сделаю для тебя что угодно!

— Что угодно?

«Не надо говорить пьяному мужику „что угодно“, дурочка».

Но прежде чем он успевает ее предостеречь — на лице уже появляется кривая усмешка, — Аоба густо краснеет.

— Н-но не подумай ничего такого!

— О?

— Когда я говорю «что угодно», я имею в виду буквально всё. И это, конечно, включает в себя с-с-с… сексуальные штучки… Вообще-то мне очень интересно, так что если ты не против, я только за… ну, вроде того…

Ицуки пристально смотрит на смущенную Аобу.

Глаза серьезны. Плечи чуть дрожат.

— Ты серьезно?

— Д-да! Серьезно!

— О…

Ицуки поднимает глаза к потолку, чтобы не видеть лица Аобы. На миг в голове мутнеет, мысли расплываются. Когда он снова смотрит на Аобу — она все еще смотрит на него с почти лихорадочным выражением.

— Тогда, может, соглашусь?

Не теряя времени, вскакивает и хватает Аобу за плечи.

Она на мгновение зажмуривается — словно испугалась. По телу пробегает дрожь. Но она не сопротивляется.

— А, с-старший брат… Ммм!

Хочет что-то сказать, но губы уже накрывают ее губы.

Языки переплетаются. Не отрываясь, он валит ее на кровать. Отстраняется на секунду — быстро стаскивает с Аобы одежду. Влажные глаза прикованы к нему.

— Если можно… выключи свет, пожалуйста…

— Нет.

Отказывает наотрез и безжалостно срывает лифчик с трусиками. Она пытается прикрыть руками самые интимные места, но сегодня это не позволено.

— Оооох… Как стыдно…

Грудь не очень большая, но бедра и фигура уже приобрели явно женственные очертания. Руки и ноги семнадцатилетние — уже не детские, но еще не взрослые. У Ицуки кружится голова.

Несколько секунд разглядывает совершенно голую Аобу. Потом водит языком по самым чувствительным местам — снова и снова, наслаждаясь реакцией. А затем раздевается сам.

— По… понежнее со мной…

В голосе смешались страх и возбуждение.

И тогда, медленно, горя желанием, Ицуки входит в нее.

— Оооох, ах! Ахххх! Ммм! Т-так… хорошо! Еще… глубже, пожалуйста, старший брат!

На глазах Аобы выступают слезы. Видно, она скорее играет роль — но смелость лишь разжигает чувства Ицуки.

— Аоба… Аоба!

С каждым толчком из горла Аобы вырываются стоны и всхлипы. Со временем они превращаются в сладкие, нежные вздохи.

— Ах, старший брат… старший брат!

Они продолжают искать объятий друг друга еще несколько часов. А потом постепенно засыпают, сплетенные воедино…

На следующий день в полдень в квартиру Ицуки заявляется полиция.

Арест по подозрению в нарушении Токийского постановления о здоровом развитии молодежи. За непристойные действия с девушкой младше восемнадцати лет.

Как выяснилось, когда Аоба утром вернулась домой, семья устроила допрос. И она рассказала всё, что случилось прошлой ночью.

Родители немедленно вызвали полицию.

Аоба пыталась защитить Ицуки. Заявила: всё по обоюдному согласию, они в отношениях с намерением пожениться.

Но Ицуки всё отрицает.

«Никакой любви нет», — говорит властям. — «Я принудил ее силой, чтобы удовлетворить свои желания».

Признан виновным — приговорен к тюремному сроку.

Из-за инцидента все романы Ицуки, комиксы и Blu-ray с аниме, к которым он причастен, отзывают из продажи. Издательство Gift Publishing запрещает ему работать и присуждает огромную компенсацию.

Харуто, Мияко, Сэцуна и все остальные друзья отворачиваются. Даже Тихиро и Кэйсукэ практически отрекаются: насильникам не место в их семье.

Ему некуда идти. Однажды ночью он бредет по улице — и вдруг слышит громкий раскатистый клаксон.

Обернулся.

В глазах вспыхивают яркие фары.

Грузовик, выросший за спиной, превращает его в фарш даже без намека на боль.

А в следующий миг он уже стоит в странном пустом пространстве. Только он и прекрасная юная девушка.

— Я богиня Аквариус. Дарую тебе еще один шанс. Что? Хочешь имбовые способности? Извини, не предоставляю таких услуг. Нет, ты возродишься кучей лошадиного дерьма в обреченном мире, который раздирает кровавая ужасная война между людьми и демонами.

Из руки богини вырывается луч коричневого света. Ицуки, словно какашка в унитазе после слива, засасывает в темную пустоту —

— ВААААААА?!

Ицуки вздрагивает и открывает глаза.

Над ним стоит Аоба, обеспокоенно смотрит.

— В-все в порядке, старший брат?

Он резко садится, вертит головой.

Всё та же старая квартира. Пустая миска на столе-котацу.

— Уф… уф… меня чуть не исэкайнули… Когда кончилась реальность и начался сон?

— Ну… кажется, примерно когда ты спросил: «Ты серьезно?» — и я ответила «да»…

Аоба мнется от его внезапной реакции.

— А…

Похоже, после этого сознание просто отключилось.

Ицуки смотрит на часы. С ужина с удоном прошло совсем немного времени.

Сон… или что-то вроде сна наяву?

Или предчувствие. Предупреждение: если сейчас принять не то решение — закончится неприятностями.

— Ты сильно вспотел… Ты в порядке?

— Д-да…

Аоба протягивает влажное полотенце. Он благодарно берет его, вытирает лицо.

Аоба осторожно продолжает:

— М-м… Старший брат… Так что нам… делать?

— В смысле?

— Хочешь со мной… заняться этим? Сексом?

— Нет! Точно нет!

— Необязательно так кричать…

Лицо Аобы омрачается. Ицуки отвечает всем телом, каждым атомом.

— А, ну… нет! Не подумай, что ты мне не нравишься или я нахожу тебя непривлекательной! Просто… меня арестуют, так что…

— Если никому не рассказывать, то нормально же?

— Нет, не нормально, поняла?! Ты должна относиться к себе лучше!

— Но это для меня. Я знаю, как это ценно. Поэтому и хочу отдать тебе, старший брат.

От странно эротичного тона Ицуки краснеет.

— В-вау, ты уже неплохо подкалываешь… но нет! Разговор окончен!

— Ла-а-адно…

Аоба надувает губы, потом смотрит серьезно.

— Тогда ты тоже должен относиться к себе лучше. Не хочу видеть, как мой старший брат идет по пути самоуничтожения.

— Точно… — слабо отвечает Ицуки и кротко кивает на это искреннее наставление.

Когда Аоба уходит, Ицуки садится в рабочее кресло, глубоко вздыхает.

Возможно, сон. Но осознание, что он мысленно проделывал с телом этой девушки всякие грязные вещи, наполняет приступами отвращения к самому себе.

Думал, не быть главным героем — нормально. Рад быть обычным парнем.

Но не таким же.

Это уже не «обычный». Просто мусор. Похотливый гоблин первого уровня.

Даже обычный парень, которому не выпал божественный джекпот, не хочет опускаться до уровня какого-то вульгарного гоблина.

— Хватит жалеть себя, — шепчет себе и встает.

В холодильнике — еще около дюжины банок пива.

Но он выливает всё в раковину, банки выбрасывает в мусорный пакет.

Однако этого мало.

Нужно стать машиной. Машиной, которая просто пишет романы. Отключенной от желаний. Не отвлекаемой и не соблазняемой ничем другим.

И для этого…

На следующий день после полудня в квартиру Ицуки заглядывает редактор Кэндзиро Токи. Приносит пробные экземпляры седьмого тома «Всё о моей младшей сестре».

— Ицу… Ого?!

Увидев Ицуки на пороге, Токи немеет от шока.

— Ч-что случилось с твоей головой, Ицуки?

— Теперь мы с вами одинаковые, — пустым голосом отвечает писатель, безучастно глядя на перепуганного редактора.

Ицуки полностью сбрил волосы. Да, теперь они с Токи похожи — оба лысые.

Но волосы — не единственная странность.

На нем касуя — накидка буддийского монаха. Ткань подозрительно блестит — скорее всего, костюм для косплея, а не настоящая ряса.

— Где ты купил эту касую?

— В Акихабаре.

— А… Да уж, в Акибе действительно продается всё что угодно, — Токи покрывается холодным потом. — И зачем ты днем косплеишь буддийского монаха?

Ицуки складывает ладони и кланяется Токи.

— Я… — начинает смертельно серьезным голосом. — Вернее, этот скромный монах… отрекся от всех мирских желаний, чтобы сосредоточиться исключительно на романах. Оделся так, чтобы хотя бы начать с внешнего соответствия.

— А-а… Понятно?..

У Токи несколько замечаний по поводу внезапных и странных выходок. Но он даже не знает, с чего начать. Поэтому решает вообще никак не комментировать.

Вместо этого достает пробник из бумажного пакета.

— Держи авторский экземпляр. График очень плотный. Сможешь принести в редакцию к завтрашнему утру?

— Хорошо. Моя голова сейчас очень холодная, так что извините.

Ицуки берет, кланяется и закрывает дверь.

Токи не двигается. Стоит и тупо смотрит на дверь.

«У меня такое чувство, что случилось что-то невообразимо ужасное…»

Тревога в душе Токи только растет.

[[image:/storage/reader-images/74d2e5a691c4611363521a70e90514c5923a79c0.png]]
ИЦУКИ ХАСИМА

ВОЗРАСТ: 22 года

ДАТА РОЖДЕНИЯ: 6 июня

Писатель, который с самого дебюта пишет только романы о младших сёстрах.

Его флагманская серия «Всё о моей младшей сестре» стала хитом аниме. Но после одного неприятного случая Ицуки впал в жесточайший творческий кризис.

Ему удалось его преодолеть — ценой огромных усилий. Однако итоговая работа… да и его позиция как творца — сильно изменились.

ПАРАМЕТРЫ

БЫТОВЫЕ НАВЫКИ

НАВЫКИ ОБЩЕНИЯ

ТАЛАНТЫ

СКОРОСТЬ

АНАЛИТИЧЕСКИЕ СПОСОБНОСТИ

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА, КОГДА-ТО МЕЧТАВШЕГО СТАТЬ ГЛАВНЫМ ГЕРОЕМ

----------

Всё пошло по наклонной

— Наююю! Ужин готов. Будешь?

Пока Ицуки чуть не набросился на Аобу и отправился в грандиозное реинкарнационное приключение, Мияко вернулась с работы. Стоит под дверью Наюты, зовет ужинать.

Молчок.

Позвала еще пару раз — без толку. Зато изнутри доносятся какие-то звуки.

— Я открываю, ладно? — крикнула Мияко и толкнула дверь.

Внутри каждая стена чем-то заставлена: кровать, металлические стеллажи, книжный шкаф, письменный стол. Маленькая спальня — просто клоповник.

На полках с книгами манги больше, чем романов. Видеоигр — больше, чем того и другого вместе взятых.

На металлических стеллажах в хаотичном порядке громоздятся игровые системы всех мастей — от ретро-приставок старше самой Мияко до новейших моделей.

Ни намека на милый декор. Шторы и одеяло на кровати — однотонные.

По полу разбросаны пустые пластиковые бутылки, банки из-под рутбира и прочий мусор.

В углу комнаты сидит Наюта. Голая. На ней только гарнитура.

Устроилась на стуле без ножек и рубится в видеоигру. Жидкокристаллический монитор стоит прямо на полу.— Ааа, черт! Блин! Срань! Да пошел ты, гребаный!.. Этот сукин сын! Хватит за мной бегать, ты, идиот! Я знаю, что значит «джап», кусок дерьма!

Злобно смотрит в экран и сыплет такими словами на английском и японском, которые в «Сёгакукан» точно не одобрили бы.

Мияко аж вспотела.

Из динамиков доносится агрессивное улюлюканье — похоже, соперники. Тоже с кучей «фак» и «шит». Но их ругань звучит гораздо естественнее. Наверное, они из англоязычных стран.

Наюта играет в шутер от третьего лица. Там нужно мочить других игроков из пушек, ножей и прочего оружия.

После расставания с Ицуки она почти безвылазно сидит в этой игре у себя в комнате.

Наюта вообще одаренный геймер. Быстро освоилась и начала с легкостью снимать головы противникам. Играет так, будто включила чит на бессмертие.

Но чем больше выигрывает, тем выше поднимается рейтинг. В конце концов игра начала подбирать соперников ее же уровня.

Тут она стала проигрывать гораздо чаще.

Даже такая Наюта не может тягаться с людьми, которые кладут на игру всю жизнь.

Прямо на глазах у Мияко персонаж Наюты (типичный мачо-вояка) хватает полную обойму свинца на поле боя. Реалистичность — хоть в военную сводку вставляй.

Из динамиков тоже доносится смех. И еще какой-то сленговый английский. Мияко не разобрала точный смысл, но, скорее всего, там что-то вроде «отсоси».

— Ааа, черт возьми! Да надоела мне эта гребаная игра!

Наюта швыряет геймпад, сдирает с головы гарнитуру, обеими руками взъерошивает волосы и с раздраженным стоном принимается грызть ногти.

— Аааа… мрррр… фрррр… гхххх!

Мияко выжидает пару минут, пока Наюта достаточно успокоится, и заговаривает:

— Эй… Наю?

Наюта медленно оборачивается.

— А… Мя… Ты вернулась… — Глаза красные, под ними темные круги.

— Наю… Ты с утра играешь?

— Если точнее — с прошлой ночи…

— Поаккуратнее надо. Так организм угробишь.

— Вэ-хэ-хэ… Да не парься… Мику тоже постоянно ночами не спит, так что…

Наюта улыбается с каким-то одурманенным видом. По цвету лица ясно: Мияко волнуется не зря.

— Завтракала? Обедала?

— А… Точно, забыла… Но я нормально. Есть вообще не хочу…

Снова поднимает гарнитуру и пытается надеть на голову.

— Ого! Ты собралась продолжать?!

— Не могу же закончить на проигрыше… Хочу убить хотя бы сотню этих ублюдков, иначе никогда не усну нормально…

— Слушай, хватит! Всё, хватит! Никаких игр сегодня! Давай — ужин готов, так что…

Мияко повышает голос и подходит к Наюте, чтобы силой вытащить из комнаты.

А потом останавливается.

— Вау, Наюта, а от тебя слегка пахнет…

Морщится. От головы Наюты тянет какой-то кислятиной.

— Ты давно не мылась?

— Если не помоюсь — не умру. И потом, даже если отмоюсь, мне все равно не с кем трахаться, так что…

— Т-тра… Что?!

От выбора слов щеки Мияко заливаются краской.

— Слушай, нам же с твоей вонючей задницей жить! Это нам проблемы! Иди сейчас же в душ!

— Ладно, ладно…

Наюта нехотя встает, выходит из комнаты и плетется в ванную.

— Ну елки-палки…

Когда она уходит, Мияко тяжело вздыхает и принимается собирать разбросанные банки и бутылки.

***

Двадцать четыре часа спустя.

Мияко снова приготовила ужин и заходит в комнату Наюты.

Соседка, как и прежде, голая сидит перед экраном и продолжает представление с английским «фак-фак-фак!».

Но Мияко немеет, увидев ее голую спину.

Серебристые волосы Наюты, раньше достававшие до пояса, теперь едва доходят до плеч.

[[image:/storage/reader-images/8b933be5628a746c19fc192f6128aa0fe6eaa347.png]]
— Ч-ч-что?! Ого! Наю?!

Подбегает и хватает ее за плечи.

— Ммм, — мрачно отзывается Наюта, не прекращая игры, — что случилось, Мя? Я занята.

— Как это «что случилось»?! Что с твоими волосами?!

— Сегодня ходила в парикмахерскую и подстриглась.

— Зачем?!

— Потому что мыть их в душе — геморрой.

— Из-за этого?!

— Раньше я этот геморрой терпела. А теперь нет причин терпеть.

Голос сухой. Глаза не отрываются от экрана.

— Зато теперь мне гораздо легче! Такая свежесть! Наверное, смогу лучше концентрироваться.

И словно в подтверждение, аватар Наюты рвется вперед, блестяще уходит от встречного огня и в упор разносит какого-то игрока дробовиком.

— Вот черт, это было жестко! — доносится из динамиков вопль.

— И-хи-хи… Ах, как приятно выносить их дробовиком! Прямо как сжимать помидор в руке, а-ха-ха!

Радостно смеется, снимает гарнитуру и наконец поворачивается к Мияко.

— Так. Теперь, когда я намочила достаточно фрагов, давай есть. Думаю, это будет самый вкусный прием пищи за последнее время, ха-ха!

В сияющей улыбке Наюты Мияко чувствует что-то смутно пугающее.

***

На следующий день, около одиннадцати утра.

Мияко раскладывает посылки в редакции «GF Бунко», когда на столе Кэндзиро Токи звонит внутренний телефон.

Сам Токи спит на полу, завернувшись в картонную коробку. Мияко берет трубку сама.

— Редакция «GF Бунко».

— О, это Мияко? — раздается в трубке голос Ицуки Хасимы.

— А? Ицуки? Тебе что-то нужно от господина Токи?

— Ага, принес авторские образцы.

— Поняла. Токи сейчас спит на полу. Заберу у тебя.

Вешает трубку и выходит из редакции.

У входа ее уже ждет Ицуки (?)…

— Спасибо, что подо… ждал?..

— Не за что. Вот страницы седьмого тома «Всё о моей сестре».

Ицуки (?) протягивает растерянной Мияко образцы в манильском конверте.

— Э-э… Ладно… — Машинально принимает конверт, потом приходит в себя. — И-Ицуки! Почему ты так оделся?!

Панический вопрос адресуется Ицуки (?) — с бритой головой и в монашеском косплее.

Ицуки (?) складывает ладони в молитвенном жесте и кланяется.

— Этот скромный монах отрекся от мирских желаний и решил посвятить себя исключительно романам… Прошу понять.

БАХ!

Не успев даже подумать, Мияко со всей силы шлепает по лысой голове Ицуки.

— Ай! Ты чего творишь?! — Ицуки хватается за голову и возмущается.

— Не смей мне тут разыгрывать «скромного монаха», придурок тупой! Ты что творишь? Ты дурак, что ли?

— Хватит обзываться! — надувается Ицуки. — Я же сказал: отрекся от земных желаний, чтобы сосредоточиться только на романах. Оделся так, чтобы показать свою решимость.

Мияко вздыхает, глядя на его надутую физиономию.

— Я слышала, вы с Наю расстались… Но ты уверен, что все нормально?

— Да.

— Ты серьезно?!

— Ага, — просто отвечает он, пока Мияко повышает голос.

— Знаешь, Наю с тех пор только и делает, что играет в игры. Еще и волосы почти все отрезала. С ней просто… стрёмно даже.

Ицуки вздрагивает от этой новости. Но быстро возвращает кислое выражение лица.

— Хм. Какая мне разница до этого цветочного яйцекраба.

— Хватит упрямиться! Извинись и помиритесь уже.

Хмурое лицо становится еще мрачнее.

— Что?! С чего это я должен извиняться перед шарфокрабом? Я ничего плохого не сделал!

— Послушай, у каждого своя правда… Но если так дальше пойдет…

— Отстань! И вообще, это между мной и южным синим крабом! Не лезь не в свое дело!

От его манеры разговаривать в Мияко что-то щелкает.

— Не мое дело?!

«Может, он прав. Почему это меня одну так бесит эта ситуация? Как он и сказал — я не обязана влезать».

— Ах, так? Ну и отлично! Давай! Ходи всю жизнь буддийским монахом!

— Пожалуйста! Только этим и хочу заниматься! А теперь — вот твои образцы, пока!

В этот момент как раз подъезжает лифт. Ицуки сует ей в руки папку и скрывается за закрывающимися дверями.

— У-у-ух… Ну ты и дурак!

Она уже ругается в пустоту.

— А это кто был, Мияко? Монах? — интересуется сотрудник редакции, выходя из лифта.

— Не знаю! Несет какую-то чушь собачью!

Сотрудник слегка удивляется: чего это Мияко так разошлась?

----------

Миссия: крайне невыполнима

Прошло чуть больше недели после разрыва Ицуки и Наюты.

Ицуки, все еще лысый, пишет как одержимый.

В этом месяце взялся за девятый том «Сестринских боёв» — и уже прошагал половину первого черновика.

Редактор Токи, прочитав готовое, выдал:

— Как коммерческий продукт — никаких проблем вообще.

Мияко тоже спросила у Токи: а седьмой том «Всё о сестре» — тот самый, что так взбесил Наюту, — он правда настолько плох?

— Безусловно, — ответил Токи, — там нет безумной страсти, как в прежних работах Ицуки Хасимы. Но очень качественный, законченный том.

Потом пришли вычитанные образцы — качество поднялось еще выше. Ицуки исправил мелкие ошибки, которые пропустили даже Токи с корректором.

— Скорее наоборот, — сказал Токи, — он улучшил навыки профессионального писателя.

Ситуация некоторое время висела на волоске. Но Ицуки более или менее выкарабкался из кризиса. Снова стал полноценным членом общества.

А вот с Наютой дела обстояли куда хуже.

***

— Слушай, Мияко…

— Да?

В редакции «GF Бунко» Мияко вбивает в компьютер данные опросов, когда к ней подходит Кирара Ямагата.

Выглядит растерянной.

Кирара — редактор Наюты Кани. И единственная женщина-штатник в редакции. Со временем они с Мияко стали близкими подругами на работе.

— Не могу дозвониться до Наюты. Ты в курсе, что случилось?

— А?

Наюта всегда шла по жизни в своем темпе. Плевать на дедлайны, звонки редактора игнорирует как священное право.

Но с тех пор, как книги начали экранизировать и адаптировать в мангу, она исправно участвовала во всех встречах. Всегда брала трубку. Всегда сдавала рукописи вовремя.

— А сегодня у нее случайно что-то назначено? — спрашивает Мияко, уже боясь ответа.

— Читка сценария к фильму. Все сотрудники уже в конференц-зале…

— Ооо…

С вероятностью 99,9% Наюта сейчас либо спит, либо играет в игры у себя в комнате.

— Секунду.

Мияко набирает номер Наюты.

Никто не отвечает.

— Кирара, я съезжу к ней домой.

— Спасибо… — Лицо Ямагаты излучает безмолвную мольбу.

***

Когда Мияко заходит в спальню Наюты, видит именно то, что ожидала.

Соседка играет в игры. Голая.

— Наю! У тебя же сегодня сценарная летучка в редакции?!

Наюта реагирует вяло. Сплошные «э-э-э» и «о-о-о». Медленно поднимается, проверяет телефон, брошенный в углу.

— Ааа… Это ж сегодня?

— Быстро одевайся! — командует Мияко.

Наюта смотрит на нее сонным взглядом.

— Я пас. Вообще-то, с этого момента я всё оставлю режиссеру.

— Что?! Так нельзя!

— Да нормально… Они все профессионалы высшего уровня. Снимут отличное кино — даже если писательница там не будет торчать.

Фильм по «Золотому пейзажу» снимает та же команда, что и «Серебряный пейзаж». А тот несколько лет назад стал настоящим хитом.

Наверное, Наюта права. В конце концов.

Но…

— Нельзя же просто взять и всё бросить на полпути! Это безответственно!

Наюта сухо усмехается.

— И что? Теперь уже всё равно. Фильм… Романы…

Голос звучит так слабо, что Мияко становится по-настоящему страшно.

— Как это — «всё равно»?

— Я начала писать романы, чтобы встретиться с Ицуки. Продолжала писать, чтобы быть с Ицуки. Вкалывала над всей этой нероманной фигней, чтобы Ицуки продолжал на меня смотреть. А теперь… У меня нет причин стараться.

— Наю…

Мияко прекрасно знает: любовь Наюты Кани к Ицуки обеспечивает 100% ее мотивации. И к писательству, и к жизни в целом.

Не знает, что посоветовать.

А Наюта выдает следующий удар.

— Я завязываю с писательством, Мя.

***

Новость об уходе Наюты Кани шокирует всю редакцию «GF Бунко».

На ближайшее время Ямагата говорит собравшимся на летучку сотрудникам: Наюта пропустила встречу из-за внезапной болезни.

Но лишь временное решение. И Кирара сама это понимает.

— Очень серьезная проблема, — говорит Сатоси Годо, главный редактор «GF Бунко».

Выглядит еще больше похожим на разозленного якудза, чем обычно. Особенно когда Ямагата и Мияко сообщают ему новости.

— Можете с этим что-то сделать?

Ямагата слегка качает головой.

— Я попробую ее уговорить. Но, честно говоря, надежды мало. Если кто и может что-то сделать…

Переводит взгляд на Мияко.

Годо смотрит туда же.

— Э-э, я?

Годо мрачно кивает.

— Величайший кризис в истории «GF Бунко». Мне плевать, что придется делать. Используй столько денег и людей, сколько нужно. Сделай всё возможное, чтобы Кани передумала.

— Я н-не уверена, что могу на такое отвечать!

Он низко кланяется растерянной Мияко.

— Пожалуйста. Судьба «GF Бунко» зависит от тебя. Спаси нас!

— Пожалуйста, Мияко, — добавляет Ямагата и тоже опускает голову.

— Ого, э-э, прекратите! Ладно, поняла! Посмотрю, что можно сделать, так что…

При всей очевидной неохоте Мияко в итоге соглашается.

Так начинается величайшая миссия Мияко Сиракавы — сотрудницы на полставки из «GF Бунко»…

[[image:/storage/reader-images/adc2718c5b9d1a6764de5424caabae79a462af78.png]]

----------

Харуто и Мияко

Так началась величайшая миссия в жизни Мияко Сиракавы.

Правда, она понятия не имела, что именно делать.

Но точно знала: нужен перерыв. Поэтому купила в автомате в коридоре банку горячего молочного чая.

Сделала глоток, прислонилась к стене, тяжело вздохнула.

— Привет, Мияко.

Рядом — голос Харуто Фувы.

— О, здравствуй. Опять на совещание?

— Ага, только что закончил.

В «GF Бунко» параллельно долбят финальный том «Шевалье Абсолютного Мира» и новый проект Харуто. Сам Харуто и его редактор Кавабэ горят энтузиазмом на обоих фронтах. Так что Харуто теперь в редакции — постоянный гость.

— Но ты выглядишь очень уставшей.

Мияко криво усмехается.

— Да… Взялась за… одно сложное дело…

— Сложное? — удивляется Харуто.

Мияко задумывается на секунду.

— Фува, вы не против, если я немного посоветуюсь?

— А? Н-не против! — голос неожиданно подскакивает.

Устраиваются в маленькой пустой переговорной. Мияко рассказывает Харуто про уход Наюты и просьбу главного редактора «сделать что-нибудь».

Харуто знает общую картину: Ицуки с Наютой расстались, Ицуки превратился в монаха / пишущую машину, Наюта почти перестала выходить из комнаты.

Новость всё равно добивает его.

— Но да, Ицуки для Наю — стопроцентная мотивация к писательству… наверное, этого следовало ожидать… — Харуто фыркает. — Так что если хочешь, чтобы она передумала, придется снова свести Наю и Ицуки.

— Наверное, — неуверенно отвечает Мияко. — Но сейчас между ними всё хуже некуда… Просто не представляю, как они снова подойдут друг к другу.

— Ааа, точно… — Харуто вспоминает свое впечатление от Ицуки и мрачнеет. — Учитывая, как хорошо всё шло раньше… если уж так рассыпалось, понадобится время.

— Ты прав, — кивает Мияко. — И еще…

— Что еще?

Она раздраженно хмурится.

— Сама идея — восстанавливать их отношения только ради того, чтобы Наю продолжала писать… Не знаю, как к этому отношусь.

Харуто слегка сбит с толку.

— А? Ты хочешь сказать… — Он слегка паникует. — Хочешь воспользоваться случаем и, ну… сама закадрить Ицуки?!

— А?

Теперь растерялась Мияко.

— Что?! — взвизгивает она. — Нет! Я вообще больше не думаю об Ицуки в таком ключе!

— А… Ну ладно…

— Фух, — выдыхает она, удивившись, каким облегченным выглядит Харуто. — Но я о чем… Любовь — очень личное дело. Сходятся или расходятся — их глубокое личное столкновение. И в данном случае — результат, так ведь?

Вмешиваться только потому, что это создаст проблемы для компании — как-то грязно. Или ужасно грубо по отношению к ним. Не уверена, что у редактора есть право на такое.

— Понимаю, — мягко кивает Харуто, обдумывая ее слова. — Для них это неприятно. Особенно для Ицуки. Равносильно тому, чтобы сказать ему: «Ты просто инструмент, чтобы Наю не ушла».

— Именно.

— Но, как сказал главный редактор, если Наю сейчас бросит писать, это создаст кучу проблем всему издательству. Не только Gift Publishing, но и компаниям, участвующим в медиа-кампании, книжным магазинам, читателям… Даже таким писателям, как я, в той же серии. Это действительно серьезно.

— Я прекрасно понимаю… Поэтому, будь у меня волшебная палочка, я хотела бы, чтобы Наю вернулась к писательству без Ицуки.

— Но как?

— Не знаю. Поэтому и прошу совета…

— А. — На секунду повисает тишина. Потом Харуто продолжает: — Почему бы тебе не попробовать просто ее уговорить… ну, или хотя бы спросить?

— А?

От его небрежного тона Мияко слегка теряется.

— Я имею в виду, ситуация Наю сильно отличается от Ицуки. Дело не в том, что она не может писать. Дело в том, что она не хочет.

— О…

Мияко об этом не подумала.

В ее голове уход Наюты походил на кризис Ицуки. Но в отличие от Ицуки, который не мог писать, даже когда пытался, Наюта сама решила полностью прекратить деятельность.

Если так, то вместо всяких игр лучше просто быть честной и попытаться убедить ее забрать заявление обратно.

Правильный подход.

— Кажется, я слишком много думала над этим, Фува.

— Ага, — легко улыбается Харуто.

— Ладно, попробую уговорить Наю прямо сейчас! Спасибо вам огромное за совет.

— Ну, рад, что смог помочь, — смеется Харуто, пока Мияко торопливо встает. — А, кстати, на всякий случай уточню…

— Да?

Харуто делает вид, что спрашивает небрежно.

— Ты раньше сказала, что больше не думаешь об Ицуки в таком ключе… Это значит, что у тебя к нему вообще нет чувств?

Мияко на миг замирает, не в силах ответить.

А потом улыбается.

— Ага. Вообще никаких.

— А.

Облегченная улыбка появляется на лице Харуто.

— Потому что я всё еще люблю тебя, кстати.

— Э-это как-то слишком внезапно!

Харуто улыбается ее смущенной реакции уже серьезнее.

— Просто ты так занята работой и своим будущим… Мне нужно иногда себя рекламировать, иначе ты обо мне совсем забудешь.

— Я н-не забуду о тебе, нет… Но да, наверное, голова сейчас сильно забита этим…

Голос Мияко смущенно затихает.

Игнорировать свои чувства к Ицуки — или к Харуто — совсем нехорошо. Она это знает.

Но вместо встречи с этим лицом она с головой уходит в загруженную, но увлекательную работу и в новый путь после выпуска.

Осознав это, понимает в который раз: ничего хорошего для нее в этом нет.

----------

Уговоры

Получив совет Харуто, Мияко вернулась в квартиру и сразу направилась в комнату Наюты.

Та по-прежнему голая увлеченно рубилась в онлайн-игру.

Но на этот раз не ультрареалистичный западный шутер. Милый файтинг с популярными детскими персонажами.

Когда Мияко вошла, Наюта только что закончила бой и довольно хихикает, глядя на экран победы.

— Похоже, ты хорошо проводишь время, Наю.

— Хи-хи-хи… — Наюта не отрывает глаз от экрана. — Десять побед подряд. В это время дня тут много маленьких детей… С ними играю, понимаешь? Немного дразню. А потом вытираю об них задницу. Как представлю, как эти мелкие засранцы бесятся по ту сторону экрана — так радостно.

— Почему ты в такую милую игру играешь так мрачно?!

Голос Мияко становится чуть тише и робеет.

— Слушай, Наю? Ты серьезно насчет того, что завязываешь с писательством?

— Серьезно! — бодро отзывается та, поставив игру на паузу, но даже не потрудившись обернуться.

— Может, передумаешь?

— А вот и нет! — все еще не глядя на экран.

— Ой, не будь такооой… — Мияко пытается подстроиться под певучий тон Наюты. — Ну пожааалуйста…

— Не говори тааак, лааадно? Ну пожааалуйста? — Мияко хихикает, приближаясь к Наюте и заглядывая ей сбоку. — Потому что если ты не будешь писать, это создаст проблемы для всех…

Осекается.

Несмотря на детский тон Наюты, та не улыбается.

На лице вообще никакого выражения.

— Нет, — ровно говорит Наюта, поворачиваясь к Мияко. — Не буду писать.

Мияко чувствует, что сдает позиции. Призывает всю серьезность и смотрит прямо в глаза Наюте.

— Послушай, Наю. Есть много людей, которым нужны твои романы. Редакция, киношники — и самое главное, читатели. Все ждут твоих книг. Пожалуйста. Не говори, что бросаешь.

— Мне все равно.

Этого хватает, чтобы отмести Мияко.

— В-все равно?!

— Никогда не писала романы для редактора, кинорежиссера, читателя или кого-то еще в этом роде.

— Э-это неправда!

Мияко теряет самообладание. Глаза защипало изнутри.

— Ты не понимаешь, Наю! Не понимаешь, каково это — когда тебя хотят, когда ты кому-то нужна! Ты не знаешь, как это прекрасно и как сильно может осчастливить!

Мияко, еще несколько дней назад отчаянно искавшая постоянную работу, остро осознает боль отвержения — и радость быть нужной.

Слова Наюты ранят ее в самое сердце. Словно ей сказали: всё, что она ценит больше всего, ничего не стоит.

На глаза наворачиваются слезы.

— Но тот, кто мне нужен, — холодно отвечает Наюта, — не какой-то рандомный человек, на которого мне плевать.

Наюта криво усмехается, глядя на Мияко.

— Вот так у тебя, Мя. Вечно «все» и «кто-то».

— А?

— А как насчет тебя, Мя?

— Меня?

Теперь Наюта смотрит прямо сквозь Мияко.

— Тебе нужны мои романы, Мя?

— Ну, конеч…

Конечно, хочет ответить.

Но не может.

Первый роман Наюты Кани, который прочитала Мияко — подарок на день рождения. Наюта написала его специально для нее.

Эротический роман. Почти порнография.

Но Мияко быстро втянулась в его мир — и с тех пор каждый раз читает до конца взахлеб.

Когда начала работать в «GF Бунко», прочитала всю серию «Пейзажей». Решила, что не знать флагманскую серию издательства — безответственно.

Книги оказались такими же затягивающими — с первой до последней страницы. Каждый том постоянно завораживает.

Мияко искренне любит романы Наюты Кани. В этом может заверить кого угодно.

Но нужны ли они ей?

На этот вопрос ответить сложнее.

В работе Наюты много невероятно страстных фанатов. «Фанатиков» — если по-плохому, «верующих» — если по-хорошему. Людей, для которых чтение книг Наюты — смысл жизни.

Чувства Мияко — определенно не такие сильные.

И поскольку сама никогда не писала романов, она не мучается вопросом, насколько выдающимся талантом обладает Наюта — так, как мучаются Ицуки и другие творцы. Никогда не мечтала стать писательницей из-за Наюты, как Аоба Касамацу. Никогда не бросала писать, проиграв таланту Наюты, как Кирара Ямагата.

Человек Наюта — одно. Но романы Наюты… нет, они не так важны для жизни Мияко.

Только такой вывод она может сделать.

И да, она работает по совместительству в «GF Бунко». Но через несколько месяцев перейдет в другое издательство. Даже если серия «Пейзажей» встанет колом, а Gift Publishing понесет серьезные убытки — на ее жизни это сильно не отразится.

— Извини, Мя… Но сейчас не могу так сказать.

В голосе — грусть. Она вонзается в сердце Мияко.

Она пыталась уговорить Наюту, потому что попросили Годо и Ямагата. Просто работа.

Вся серьезность — только на поверхности. За душой ничего нет.

Мияко кажется: Наюта видит это насквозь. И атакует хлипкость послания и поверхностность души.

— Мя, в другой игре сейчас начинается онлайн-ивент. Можешь оставить меня одну?

Мияко молча подчиняется и выходит из комнаты Наюты.

***

На следующий день, около семи вечера.

Мияко возвращается в квартиру и обнаруживает: туфель Наюты нет на обычном месте у двери.

Решив, что та ушла в круглосуточный магазин или куда-то еще, Мияко готовит ужин и зовет Кайко к столу.

Наюта не возвращается.

— Кайко, ты не знаешь, куда ушла Наюта?

— Нет, — отвечает та.

Мияко пишет Наюте: «Ты где? Ужин готов». Не отвечают — даже не читают.

Они вдвоем едят.

Проходит еще час.

Наюта не вернулась. Сообщение непрочитано.

«Интересно, куда ушла Наю…?»

Даже до того, как она ушла в онлайн-игры с головой, Наюта никогда много не гуляла. Если и выходила — то в местный круглосуточный магазин, супермаркет, игровой, книжный, к Ицуки домой, в Gift Publishing… ну и в парикмахерскую.

У Ицуки или в издательстве ее быть не может. Волосы на днях отрезала.

Навещает родителей в Канагаве примерно раз в месяц. Может, у них?

Но раньше никогда не уходила, не предупредив Мияко или Кайко.

«Если остаешься ночевать где-то еще — дайте знать». Их правило с тех пор, как стали соседками.

— Уже очень поздно для нее, правда?

Мияко снова помогает Кайко с рисованием в белье. Бросает взгляд на часы.

Половина одиннадцатого.

— Ты не слишком переживаешь? — Кайко на секунду останавливается. — Наюта уже взрослая. Может, пьет одна в каком-нибудь баре.

Мияко не знает, как ответить.

— Поэтому и переживаю! Если напьется в стельку неизвестно где…

— Она довольно вынослива. Думаю, с ней все будет нормально, но…

— Пьяная или трезвая — ходить ночью одной по улицам небезопасно! Слушай, дай минутку, ладно?

Мияко больше не может сдерживаться. Прерывает сеанс моделирования, хватает со стола телефон.

Сначала проверяет сообщения. То, что отправила раньше, все еще непрочитанное.

Переключается на голосовой вызов и набирает Наюту.

Через несколько секунд играет мелодия.

Звонок Наюты… изнутри ее комнаты.

Мияко быстро открывает дверь. На кровати Наюты лежит телефон. Светится и весело тренькает.

Сама Наюта отсутствует.

— Оставила телефон здесь! Наю, куда ты ушла? — Мияко готова расплакаться.

— Может, вызвать полицию?

— Если она просто немного задерживается, — спокойно отвечает Кайко, — вряд ли отнесутся серьезно. Если только нет каких-то других доказательств…

— Доказательств?! Например?

— Ну, например, если бы за ней раньше сталкерился кто-то. Или если бы она вела себя странно…

Глаза Мияко расширяются.

— Она вела себя очень странно! Отрезала все волосы, целыми днями орет на видеоигры, а вчера… мы вроде как немного поссорились…

Это Мияко быстро вышла из комнаты Наюты, когда не удалось переубедить подругу. Но, возможно, тот разговор тоже ранил Наюту.

Услышать все бездумные комментарии Мияко, когда сердце и так в хрупком состоянии… Шок мог оказаться сильнее, чем представляла Мияко.

Поругалась с любимым. Потом ранила доверенную подругу.

Чем больше Мияко думает, тем в более мрачные дебри уходит воображение.

— Нам правда нужно вызвать полицию…

— Прошу тебя, Мя, успокойся. Думаю, сначала нужно позвонить семье Наюты… а потом и господину Хасиме, на всякий случай.

Несмотря на заверения Кайко, тревога Мияко растет с каждой минутой.

Но тут в прихожей щелкает замок.

Мияко рвет в гостиную — и видит входящую Наюту.

На ней кепка-восьмиклинка, стеганая куртка и штаны вместо обычной юбки. Выглядит довольно по-мальчишески.

В руках Наюта держит два больших пакета.

— Наю! — Мияко подбегает к ней. Глаза Наюты расширяются.

— Э-м-м… Мя?

— Где ты была так поздно?! Фух!

Наюта с недоумением смотрит на ее бурную реакцию.

— Просто в аркаде… — Слегка приподнимает пакеты.

— В аркаде?

Мияко смотрит на пакеты. Логотип какой-то видеоигровой аркады. И они доверху набиты разными мягкими игрушками.

— Нья-ха-ха! Полностью опустошила один автомат с краном, — довольно улыбается Наюта. — Выиграть один приз легко, а вот собрать целую серию — гораздо сложнее. А, они мне не нужны, правда. Так что если хочешь какой-нибудь…

— Дура тупая!

Мияко обнимает Наюту, перебив ее.

Та от неожиданности роняет пакеты. Плюшевые игрушки рассыпаются по полу.

— М-Мя?

— Ты ушла так поздно и даже не позвонила мне! О чем ты только думала, идиотка?

— Так поздно? Еще одиннадцати нет…

— Очень поздно!

— Я… извини, — говорит Наюта без особого раскаяния.

— И вообще, — продолжает Мияко, — ты все это время сидела в своей комнате, а теперь вдруг ни с того ни с сего пошла в аркаду?!

— Ну… просто сменить обстановку…

— А я волновалась за тебя… Я очень волновалась… Думала, что вчера сильно тебя ранила. И если бы с тобой что-нибудь случилось, Наю… Я бы… я просто… Оооо!

Слезы Мияко капают на затылок Наюты.

— Ты так за меня волновалась?

У Наюты самой на глазах выступают слезы.

— Я… я тоже думала, что вчера перегнула… Переживала, не возненавидела ли ты меня… Игры в комнате уже не успокаивали, так что…

— Как я могу тебя ненавидеть, дура?! — Мияко обнимает Наюту еще крепче.

— Я… я тебя напрягаю, Мя. Срываюсь на тебе, достаю тебя…

— Нет, это я пыталась навязать тебе свое мнение. Я вообще о тебе не думала… Прости. Мне очень жаль.

— Ооох, Мяаа! — Наюта обнимает Мияко в ответ, всхлипывая. — М-Мяя! Я люблю тебя! Я тебя так сильно люблю!

— Я тебя тоже люблю, Наю! Я так рада, что с тобой все в порядке… Можешь играть в игры сколько хочешь. Не обязательно писать романы. Просто… просто не уходи, не сказав мне, ладно?

— Ладно! Ладно! Буду играть в игры вечно… Никогда в жизни больше не буду работать… И всегда буду рядом с тобой, Мя…

— Наю! Наююю!

— Мя… Мя!

Крепко обнимаются. Потом отпускают друг друга и смотрят сквозь слезы.

А потом их лица снова начинают сближаться…

[[image:/storage/reader-images/fb4ca6653c8cb8921fd23a0e65742a84e43832ef.png]]

— О, если вы сейчас перейдете к сексу, вы не против, если я это немного зарисую?

Голос Кайко с альбомом в руках заставляет Мияко поспешно отстраниться.

— М-мы не этим занимаемся! — говорит она, покраснев.

Наюта поворачивается к Кайко, слегка смущенная.

— Ну, я хочу заняться с тобой сексом, Мя…

— Хватит валять дурака! Ты ведь еще не ела, да? Я положила ужин в холодильник, так что быстро иди есть.

— Лааадно, — отвечает Наюта с легким разочарованием. А потом голос становится слаще. — А после ужина можно принять ванну вместе? Давно так не делали.

— Можно.

— Ура! И, э-э-э, можно я сегодня с тобой посплю?

— Если ничего странного делать не будешь.

— А лизать можно?

— Нельзя.

— А сиськи сосать?

— Ну, это мы еще обсудим…

— Ураааа! — Наюта радостно улыбается по-детски и идет в гостиную.

— Фух… Как я рада… Честное слово…

Кайко слышит, как Мияко говорит сама с собой.

— Ты ведешь себя почти как ее мать, Мя.

В этом замечании нет сердечного тепла. Только чистое раздражение.

Как бы то ни было, «невозможная миссия» Мияко — заставить Наюту забрать заявление об уходе — оказалась именно невозможной.

— У меня не получилось, — говорит она Годо на следующий день. — И потом, я не считаю правильным игнорировать ее чувства и заставлять писать. Думаю, нам остается только ждать и надеяться, что когда-нибудь она захочет писать снова.

Годо одаривает ее уничтожающим взглядом.

И на этом все кончается.

[[image:/storage/reader-images/86bc34fec546bb65d7e34193957b5d44f0b3cb6c.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОСКогда моешься в ванне, с какой части тела начинаешь?

Тот, кто задал вопрос, не уточнил, кому именно он адресован. Поэтому мы наугад выбрали несколько человек.

Я, например, начинаю с плеч.

Яйца!

Аналогично, наверное, с яиц...

С головы.

Со спины.

Со старых шрамов.

----------

Якинику (мясо на гриле)

Пока Наюта Кани охотилась за огромными стадами плюшевых игрушек в аркаде, в другом месте начиналась новая история.

Ее завязывал Тадаси Камо — автор «Карамы — адвоката душ».

Восходящая звезда «GF Бунко». Идет по пятам за Наютой и Ицуки Хасимой.

Камо сидит в дорогом ресторане якинику в Токио. Пьет пиво и приятно беседует со спутником напротив.

— Фууух! Ааах, спасибо вам огромное за помощь! Я ваш должник!

Макина Кайдзу, его собеседник, отпивает улун.

— Я просто дал контакт, — равнодушно бросает он. — Но рад, что сработало.

Камо, бывший безработный, выиграл премию для новых авторов с дебютным романом «Карама — адвокат душ». Неожиданно оказался при деньгах.

Но слишком безрассудно тратил их на всё подряд. В итоге попал в довольно сложное положение — не уверен, что сможет оплатить налог за следующий год.

Кайдзу познакомил его с гениальным налоговым консультантом Эшли Оно. Благодаря ей Камо как-то нашел выход из финансовых проблем.

Теперь угощает Кайдзу якинику — в знак благодарности.

У Кайдзу присказка, которую он часто повторяет начинающим авторам на издательских вечеринках: «Когда разбогатеешь — позовешь меня куда-нибудь посидеть, ладно?»

Но, как ни странно, до этого момента ни один молодой писатель его ни разу не угощал.

Иногда кто-нибудь на выпивке хвастается: «Да я за тебя сегодня заплачу!» — а к концу вечера удобно забывает об этом.

Кайдзу думает, что и сегодня так будет. Но…

— Э-э-э, кстати, господин Кайдзу…

Съели уже примерно половину заказанного мяса, когда Камо вдруг кладет палочки и почтительно заговаривает с Кайдзу.

— Мм? Что такое? — Кайдзу макает тщательно прожаренный кусочек мяса в соус.

— К-как вы думаете, у госпожи Оно есть парень или кто-нибудь?!

Кайдзу смотрит на Камо. Лицо серьезное.

Лицо Камо краснее обычного — но такое же серьезное. Смотрит на Кайдзу в ответ.

— Думаю, нет…

— Ого, правда?! — Камо чуть не кричит.

— Камо, у тебя к Эшли… чувства?

— Д-да, есть.

— Забавный выбор…

Камо удивляется искренней оценке Кайдзу.

— А что вы имеете в виду? Она красивая, и вы знаете, как хороша в работе. Чудо, что до сих пор ни с кем!

— Ах, правда? Ты… так думаешь?

— Еще как! — настаивает Камо, глядя на озадаченного друга. — Богиня… простите, ангел, который меня спас!

— Тридцатичетырехлетний ангел, значит?

— И то, что старше меня и при этом так хороша — просто невероятно! Ааах, Эшли… Моя Вечная Падшая Ангелица Вечной Любви…

— Падшая?

Кайдзу едва верит глазам. Влюбленный Камо начинает терять способность связно выражать мысли.

— О! Да! И еще, господин Кайдзу!

— А?

— Думаю, приглашу госпожу Оно на свидание!

— Серьезно?

— Вы же хорошо ее знаете, господин Кайдзу? Может, ну…

— Хочешь, расскажу, что она любит?

Камо подается вперед и быстро кивает.

Кайдзу сначала подумал: Камо слишком настойчив — потребовал угостить якинику в обмен на знакомство с налоговым консультантом. Но, похоже, это и есть настоящая причина.

Кайдзу снова оглядывает его.

Итак, Тадаси Камо. Двадцать девять лет. Писатель-фрилансер. Дебютировал в прошлом году, но до этого безработный. Холост. Среднего телосложения и роста. Осанка не очень, но улучшается — вероятно, благодаря уверенности, которую дает статус писателя-бестселлериста.

Чутье на интересные сюжеты и персонажей признают не только Кайдзу, но и Харуто, и Годо. Но еще более похвально то, как он работал над романом, поданным на конкурс.

Тот роман написан довольно плохо. Но Камо скрупулезно изучил редакторские замечания и несколько других романов в том же жанре. В итоге довел работу до такого уровня совершенства, что ее не узнать от первоначального варианта.

Умение искренне воспринимать советы других. Упорство перед лицом огромного объема материала. Способность правильно применять усвоенное в собственном тексте.

Жизненно важные качества для писателя. И даже после «Карамы» они обязательно помогут ему во всем, что создаст.

Не хватает житейской сметливости — вероятно, из-за долгого периода безработицы. Но это поправимо. Часто увлекается, но неплохой человек, а в глубине души — серьезный и целеустремленный.

Без сомнения, большое будущее как у писателя. По крайней мере, куда большее, чем у меня.

— Ладно.

Кайдзу рассказывает Камо всё, что знает о вкусах, привычках и хобби Эшли. Всё, кроме одного: ее отношений с Касукой Сэкигахарой и того факта, что она до сих пор ее не отпустила.

— Что ж, огромное спасибо, господин Кайдзу! Вы дали мне много полезной информации. Использую, чтобы всё сделать правильно!

Камо говорит, почти задыхаясь от возбуждения.

— Да? Ну, надеюсь, сделаешь ее счастливой.

Кайдзу говорит искренне.

А потом машет официанту и заказывает три дополнительные порции самого дорогого мяса в ресторане — и еще одно пиво.

Первый раз, когда молодой писатель угощает Кайдзу ужином. И он не собирается упускать такую возможность.

----------

Заблудшая душа

В один из дней в середине декабря налоговый консультант Эшли Оно получила приглашение от Тадаси Камо.

Он позвал ее на ужин — в знак благодарности за помощь.

Для нее он — просто один из многих клиентов. Плата, которую он внес, — единственная благодарность, какая требовалась.

Но он предложил сходить в изакаю, известную хорошей едой. Туда женщина вряд ли пошла бы одна — особенно такая, как Эшли. Зато не слишком дорого.

Эшли согласилась. Решила: выпьет пару рюмок и пойдет домой.

В те выходные они встретились и выпили в изакае. Разговор особо не клеился, но выбор сакэ отличный, закуски — такие же вкусные, как она слышала. Эшли осталась довольна.

На обратном пути Камо пригласил снова:

— Мне дали бесплатные билеты в кино от редакции. Не хотите присоединиться?

Кровавый низкобюджетный хоррор. Именно такой, какой Эшли любит. Она присматривалась к нему, но не настолько, чтобы идти в кинотеатр. Планировала взять потом на прокат.

Но — халявные билеты? Почему нет? Один из таких фильмов.

Согласилась.

Два дня спустя, после просмотра, Камо сказал:

— Слушайте, раз мы уже вышли… — и пригласил на ужин в стейк-хаус.

Съесть хороший стейк с кровью показалось странно уместным после такого кровавого ужастика. Выбор идеальный для Эшли (хотя у Камо аппетита особо не было).

Когда закончили — новое приглашение:

— Знаю неподалеку один бар, который очень люблю. Не составите компанию?

Эшли выпила вина в стейк-хаусе, но показалось мало. Приняла приглашение.

Так попали в саке-бар с приятной расслабленной атмосферой и большим выбором закусок: сливочный сыр в мисо, большой ассортимент свежей рыбы.

Если бы этот бар находился ближе к дому Эшли, она могла бы стать там постоянной посетительницей.

Наслаждаясь вкусным сакэ и закусками, Эшли взглянула на лицо Камо…

И увидела, что он нервно поглядывает на нее в ответ.

Когда взгляды встретились, она покраснела.

— О, это сакэ очень вкусное!

Она догадалась об этом в изакае позавчера. Но теперь уверена окончательно: Камо проявляет к ней интерес.

Все — и та изакайя, и сегодняшний выбор ужина и фильма, и этот саке-бар — идеально соответствует вкусам Эшли.

Как свидание — почти десять из десяти.

«Боже мой, у нас так много общего! И скоро Рождество… Может, нам правда стоит начать встречаться?»

Нет, Эшли не настолько наивна, чтобы так думать.

Кто-то должен дать ему наводку.

И кроме ее помощницы на полставки Тихиро Хасимы, только один человек так хорошо знает ее вкусы и характер.

Мужчина, которого она знает очень давно.

А поскольку между Тихиро и Камо не может быть никакой связи, список подозреваемых неизбежно сужается до одного.

Как только лицо Кайдзу всплывает в голове, сакэ на языке превращается в чистый спирт.

Она уже представляет все его «мудрые советы» Камо:

«Не парься с дорогим рестораном или пятизвездочным кино. Нужен такой уровень, на который Эшли легче согласиться небрежно».

От этого ее просто закипает.

— О, э-э-э, госпожа Оно!

Не подозревая о ее мыслях, Камо повышает голос — словно на что-то решился.

И, как и ожидалось, следует предложение стать парой.

Эшли вежливо отказывает.

Так новая история Тадаси Камо, восходящей звезды «GF Бунко», не взлетает.

***

На следующий вечер Эшли приглашает Кайдзу в свой любимый бар — рядом с налоговым офисом.

Он появляется только после ее третьей чашки сакэ.

— Ты опоздал, — морщится она.

— Нет, я вовремя.

Кайдзу снова проверяет время, усаживаясь у барной стойки.

До назначенного часа еще пять минут. А Эшли сидит и пьет уже час.

Он заказывает Chivas Regal со льдом. Эшли дожидается, пока бокал окажется перед ним, и заговаривает снова.

— В общем, вчера ходила на свидание с Камо.

— Да? — Кайдзу облизывает виски языком. — Как прошло?

— Весело. Благодаря советам, которые кто-то ему дал. Без сомнения.

— О? Ну и отлично, — отвечает он без тени сожаления. — Он действительно хорошая находка. У него уже аниме в работе. В ближайшие несколько лет точно будет зарабатывать не меньше десяти миллионов иен в год. Настоящий талант и смелость. Думаю, не станет писателем одного хита. Я бы не стал его полностью отпускать, по крайней мере…

— Поздно, — перебивает Эшли.

— А?

— Я ему отказала.

Кайдзу озадаченно смотрит на нее.

— Отказала? Серьезно?

— Да.

— Почему?

Эшли изо всех сил старается скрыть раздражение от его искреннего удивления.

— Не знаю. Наверное, просто не понравился.

— И все?

Кайдзу чуть ли не закатывает глаза. Эшли допивает остатки из чашки и косится на него.

— Но хватит об этом. Как насчет тебя, Макина?

— Меня?

— У тебя правда есть время помогать кому-то с личной жизнью? Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать это, разве нет? Ты когда-нибудь думал о… женитьбе и всем таком?

Кайдзу криво усмехается.

— Ну, я не стремлюсь к этому, так что…

Эшли теряется.

— Э-это… слишком рано сдаваться, разве нет? Я имею в виду, может, ты и плывешь по течению, как мертвое дерево в пустыне. Но, возможно, на этой земле найдется кто-то достаточно глупый, чтобы влюбиться в такого придурка, как ты?

— Можешь прекратить оскорблять меня ни с того ни с сего? — ворчит Кайдзу, прикрыв глаза. — Дело не в том, что я отказываюсь от брака, потому что никогда не буду пользоваться успехом у девушек.

— Я правда не думаю, что когда-нибудь будешь.

— Хватит перебивать меня грубыми замечаниями. — Поникший Кайдзу отпивает виски.

— Тогда почему?

Несколько секунд смотрит в свой бокал, потом вздыхает. — Когда Касука ушла…

— На ее похоронах я поклялся себе. Поклялся жить в этом мире и до конца своих дней писать свои дешевые романы. Может, я посредственный писатель без капли таланта. Никаких блокбастеров, никаких шедевров, которые изменят чью-то жизнь. Но моя жизнь позволит всем моим талантливым, чувствительным молодым друзьям-писателям сказать: «Эй, я могу жить так же. Не нужно все принимать так гребано серьезно». Понимаешь?

Для Эшли такая точка зрения Кайдзу в новинку.

Но:

— Это то, что ты поклялся? Или решил? Твое кредо? Ну, я поняла… Но при чем тут отказ от брака?

Кайдзу сам насмешливо хмыкает.

— Подумай сама. Все эти люди с талантами намного больше моего дебютируют один за другим. И большинство гаснут в мгновение ока. Прошло уже четыре года с тех пор, как Касука ушла… Я до сих пор хоть как-то себя кормлю. Но нет гарантии, что смогу так и дальше. Возможно, через несколько лет меня найдут мертвым на скамейке в парке. Рискованная жизнь. Скорее, очень медленный способ умирать. И я не могу вовлекать в это кого-то еще.

Суровая воля. Ничего «случайного» или «беззаботного».

Пилигрим, готовый стать мучеником ради своих убеждений. Человек, готовый идти по темной, пугающей дороге. У которой нет обозримого будущего — и, вероятно, нет спасения в конце.

— Ты… такой глупый, — шепчет Эшли.

— Ага, — усмехается Кайдзу.

— Такой глупый. Такой-такой глупый. — У Эшли перед глазами все расплывается от слез.

— Необязательно повторять столько раз.

— Буду повторять сколько захочу, придурок. Зачем тебе жить так, Макина? Отказываться от всего своего счастья?

Она права. Кайдзу выглядит озабоченным.

— Спрашиваешь, обязательно ли это должен быть я и никто другой? Наверное, нет. Не какой-то избранный главный герой. — Отпивает. — Но, в некотором смысле, это то, что я взял у нее. И даже если я говорю себе это, чтобы оставаться счастливым… я буду придерживаться этого. Буду обычным человеком… И ни один гений на это не способен.

— Можешь пытаться сделать это настолько крутым, насколько хочешь. Ты все равно придурок.

Эшли уставилась на Кайдзу.

— Ты должен жениться на мне.

Кайдзу от неожиданности широко раскрывает глаза. Уставился прямо на Эшли, вопрошая ее здравомыслие.

Она уставилась в ответ — вся красная.

[[image:/storage/reader-images/3bb16763e1864a8361fedb2c2182bccb1c146ceb.png]]
— Н-нет, подожди. Как мы от того пришли к этому?

Эшли не сводит глаз с растерянного Кайдзу.

— Значит, ты взял на себя эту миссию от Касуки — торчать в этом бизнесе как средний писатель, пока не умрешь? Если так, то единственный человек, который согласится терпеть такой дурацкий образ жизни до самого конца — это, пожалуй, я. Разве нет?

— Нет, но ты не обязана быть со мной… Кроме того, Эшли, я тебе вообще нравлюсь?

Эшли отворачивается от его вопроса.

— Н-не пойми неправильно. Ты мне ни капли не нравишься.

Но после этой дешевой фразы:

— Ты мне совсем не нравишься… но ты, пожалуй, единственный человек, с которым я готова пойти хоть в ад.

Кайдзу с минуту смотрит на Эшли — ошеломленно и завороженно.

— Ты тоже та еще дура.

— Пф, — вздыхает Эшли. — Ну, будь готов к этому, Макина. Если хочешь тусоваться с таким первоклассным налоговым консультантом, как я, я не дам тебе так просто умереть на той скамейке в парке. Даже если ты не выпустишь ни одной книги ближайшие лет десять, я придумаю для тебя идеальный план выживания.

Улыбается ему, как злая ведьма.

Теперь уже лицо Кайдзу краснеет, когда он отворачивается от ее взгляда.

— Ну, если у тебя кончится ко мне любовь, можешь бросить меня прямо на месте.

Его сардонический тон, возможно, маскирует смущение.

— Ты же меня знаешь? Знаешь, что я из тех девушек, которые готовы выложиться в отношениях по полной… если уж в них вступят.

— Ты уже топишь меня…

— Скажи хотя бы: «Ты топишь меня в любви».

Итак, Эшли Оно и Макина Кайдзу — два человека, чьи судьбы безвозвратно изменила Касука Сэкигахара — сошлись.

[[image:/storage/reader-images/ed56299c769802cff36e2b8a55d42c2e445a63ab.png]]
Уголок вопросов и ответов

ВОПРОСЭшли, что, по-твоему, самое главное для профессионала?

Делать всё заранее, наверное. Если времени в обрез, работа становится небрежной. Потом начинают накапливаться другие дела — и образуется яма, из которой уже не вылезти.

Это замечательные слова. Но не могла бы ты перенести это правило в свою личную жизнь?

ВОПРОСКогда Эшли впервые попробовала одну из своих игрушек?

...Касука принесла одну через некоторое время после того, как мы начали встречаться... Это была встреча, которую я никогда не забуду...

----------

Свидание на Рождество

Ночь на 24 декабря, канун Рождества. Харуто сидел за праздничным ужином, любовался ночным видом из окна… и пялился на Ицуки Хасиму.

И как его сюда занесло?

Сомнения сомнениями, а пасту, изысканно разложенную на сверкающей тарелке, он всё же сфотографировал. Потом схватил вилку.

Аромат трюфелей — ими густо присыпали половину блюда — щекотал в носу. Нежный сливочный соус из морского ежа дарил языку настоящее блаженство.

— Безумно вкусно, но порция маловата… Добавки хочу!

Ицуки напротив кивнул — мол, согласен.

— Но если дать большую порцию, в «Инстаграме» уже не так красиво получится, верно?

Харуто умял пасту за три укуса.

Дорогой ресторан на верхнем этаже небоскрёба. Все столики заняты, и в основном здесь сидят влюблённые парочки, супруги или кто-то между этими статусами.

Ицуки пригласил Харуто вчера вечером. Друзья не виделись после того грандиозного разрыва, Харуто чувствовал неловкость. Но планов всё равно не имелось, да и хотелось проведать товарища. Однако такого шика он точно не ожидал.

Оказывается, Ицуки забронировал столик давным-давно, потом забыл, а вчера позвонили из ресторана для подтверждения. Отменить бронь нельзя — плати полную стоимость. Вот он в панике и набрал Харуто.

Харуто, обычно следивший за внешностью, на этот раз припёрся в чём попало. Ещё чуть-чуть — и выгнали бы за нарушение дресс-кода. Ицуки в своём костюме выглядел уместно, зато его абсолютно лысая голова странно контрастировала с круглым младенческим лицом. Сочетание — огонь.

Как ни крути, полный ужин в шикарном ресторане выпадает не каждый день. Особенно рождественское специальное меню. Так что Харуто решил насладиться каждым кусочком и нащёлкать побольше фото — вдруг пригодятся для романов.

После пасты подали другие блюда. Выглядели и на вкус — потрясающе. Всё стильно разложено на дорогущей посуде, плюс безумно вкусное шампанское, которое посоветовал сомелье.

Наконец принесли главное — пирог из молодой куропатки и фуа-гра под соусом «Белое Рождество».

— Эй, Ицуки, сделай-ка «мир» над тарелкой на секунду?

— А?..

Ицуки послушно поднял руку. Харуто сфотографировал его тарелку — так, чтобы его собственная рука тоже попала в кадр. И сразу выложил снимок в Твиттер:

«Гигантское рождественское свидание с моим парнем Ицуки Хасимой в [название ресторана]! Это рождественское меню просто офигенно (^_^)»

После выхода аниме «Шевалье» Харуто редко постил личное. Но всё же… Рождество же, почему не повеселиться?

Не думая о последствиях, он нажал «Твитнуть», убрал телефон и снова взялся за нож с вилкой.

— Оооо, как вкусно! Просто божественно… Но я не думал, что мы пробьём пятьдесят тысяч йен на человека…

Когда ужин закончился и они вышли из здания, лицо Харуто вытянулось. Он, конечно, «подающий надежды» писатель, но внезапные пятьдесят тысяч йен ударят по любому кошельку.

— Я мог заплатить за тебя. Это я тебя спонтанно пригласил. Мне всё равно не нужно покупать рождественский подарок, так что деньги есть…

Харуто криво усмехнулся:

— Думаешь, я хочу, чтобы меня на рождественский ужин угощал старый приятель-мужчина? Да ладно.

— Да, пожалуй, — усмехнулся Ицуки.

За едой они поболтали о многом. Ицуки рассказал, что завязал с алкоголем, бреет голову налысо и до сих пор пишет. Работа шла на удивление гладко, и пока он не планировал сходиться с Наютой снова.

Харуто спросил про Тихиро. Похоже, после отказа она сильно расстроилась. Но этот опыт неожиданно помог помирить Ицуки с отцом, так что теперь ей стало легче, и она сосредоточилась на учёбе.

Затем Харуто рассказал о финальном томе «Шевалье Абсолютного Мира» и о своей новой работе. Ицуки слушал с огромным интересом.

Как разрыв с Наютой изменит жизнь Ицуки, Харуто пока не знал. Но друг хотя бы изо всех сил старался двигаться дальше. И это стоило потраченных пятидесяти тысяч йен — по крайней мере, Харуто убедил себя в этом.

Погружённый в мысли, он рассеянно достал телефон и зашёл в Твиттер.

— О?

Фотка ужина, выложенная ещё час назад, уже собрала десятка два ответов.

«Ничего себе, вы правда встречаетесь с Хасимой? Какая классная пара!»

— Хм?

Это написала его фанатка, которая всегда реагировала на любые твиты, намекающие на то, что Харуто — гей. И она не одна.

«Извините, что раньше подшучивала над вами. Желаю вам чудесного Рождества!»

— Хм? Хммм?!

Эти фанатки обычно сходили с ума и постили что-то вроде «ПИИИИИУУУ!!!», «( ^o^) ГОМИКИ» и «Наконец-то! Боже!!!». А теперь их тон стал куда серьёзнее.

— В чём дело?

— Да вот… — с лёгкой тревогой Харуто показал экран Ицуки.

— А, они думают, что это правда.

— ЧТО?! ПОЧЕМУ?!

Харуто уставился на друга с открытым ртом. Ицуки принялся вяло объяснять.

Харуто, конечно, простительно — он не особо разбирается в рождественских ужинах и прочих классических свиданках. Но ресторан, где они только что были, оказался невероятно известным. И очередь туда — обычно на несколько месяцев вперёд. А чтобы попасть именно в сочельник, бронь нужно делать чуть ли не за год.

После прошлого Рождества, когда Ицуки позорно бродил по городу без брони, он изучил все популярные «достопримечательности» для праздника и умудрился урвать столик на следующее 24 декабря.

Другими словами, здесь никто не воспринял бы «игру в геев в Твиттере» как безобидный троллинг. Никто не станет бронировать столик за год и платить пятьдесят тысяч йен ради шутки в соцсетях.

Ну, может, кто-то и станет. Но все в мире ранобэ знают: Харуто Фува не из тех выскочек, кто гонится за лайками.

Так что теперь Харуто Фува и Ицуки Хасима — серьёзная пара. Именно это его твит объявил миру. Именно это подумали все его фанатки.

Твит уже ретвитнули больше сотни раз. Новость о романе расходилась не только в Твиттере, но и на анонимных форумах в темах «Харуто Фува и Ицуки Хасима». Оставалось лишь ждать, когда историю подхватят новостные сайты о ранобэ.

— Ох, ох, ооох… Ч-что мне делать? Что мне делать?!

Он хотел выложить опровержение, всё объяснить. Но чтобы рассказать, почему он оказался в этом ресторане в сочельник, пришлось бы вывалить публике интимные подробности личной жизни Ицуки.

Харуто устроил весь этот бардак. И впутывать сюда чужие проблемы друга не хотелось.

Немного помучившись, он повернулся к Ицуки и сложил руки в молитве:

— Не хочешь стать моим парнем?

— НЕТ!

В конце концов, несмотря на страстные мольбы Харуто, они решили ничего не удалять и никак не комментировать. Надеялись, что со временем всё само утихнет.

А когда Харуто вернётся домой, ему ещё предстоит объяснять сестре, почему он в последний момент слил их планы (которых, честно говоря, и не было)… Но это уже совсем другая история.

----------

Рождество в женской компании

Пока Ицуки наяривал трюфели в шикарном ресторане, компания одиноких девчонок закатила свою маленькую рождественскую вечеринку.

Пятеро: Мияко Сиракава, Наюта Кани, Кайко Микунияма, Уи Аой и Аоба Касамацу. Место действия — гостиная в квартире Кайко, которую та снимала вместе с подругами.

Вечеринку предложила Наюта. Пригласить Уи и Аобу догадалась Мияко. Тихиро тоже хотели позвать, но в итоге передумали: девчонка всё равно занята подготовкой к экзаменам.

Каждая принесла что-то своё: бухло, жареную курицу, ростбиф, торт, фирменный картофельный салат Аобы, террин и огромную пиццу. Чисто девчачья тусовка, где можно расслабиться и оторваться по полной. Так что о калориях никто не думал.

— Ня-ха-ха! Оооо, как весело…

Наюта обняла Мияко и уткнулась носом ей в грудь, как маленький ребёнок. Она странно привязалась к Мияко после того, как та перестала уговаривать её вернуться к писательству. Теперь они даже мылись вместе. А когда Наюта ложилась спать — забиралась в постель Мияко.

Если Мияко дома, Наюта постоянно требует с ней играть. А когда идут по магазинам, обычно обнимает подругу за талию. После разрыва тёмная сторона Наютиной личности почти исчезла. Теперь она цепляется, как нашкодивший щенок. А Мияко… Мияко потакает ей. Просто не хватает жестокости отчитать подругу.

— Мня! Мня! Аааа… — Наюта открыла рот, выпрашивая еду.

— Скажи «ам», — улыбнулась Мияко и поднесла к её губам вилку с террином.

— Хи-хи-хи! А теперь моя очередь! — Наюта зачерпнула картофельный салат и сунула вилку Мияко в рот.

— Вы такие дружные.

— Хи-хи! Прямо как сёстры.

Аоба с Уи умилялись этой картине. Кайко же наградила их брезгливым вздохом и отпила игристого из бокала.

Несмотря на это (а может, именно поэтому) вечеринка набирала обороты: еда, выпивка и игры лились рекой. А потом…

— Че… Чего?! — Уи вскрикнула, уставившись в телефон.

— Что случилось?

— П-посмотри!

Уи протянула Мияко телефон. На экране — твиттер Харуто Фувы. Фото и подпись: «Я на рождественском свидании с моим парнем Ицуки Хасимой».

— Ух ты, тот самый супер-известный ресторан? Круто. И чего это эти двое делают вместе в сочельник? — Мияко невольно рассмеялась.

Но Уи оставалась серьёзной как никогда.

— Н-ничего смешного, Сиракава! Как Харуто может встречаться с парнем?!

— Ха-ха… Успокойся. Просто шутка.

— Но в этот ресторан невозможно попасть без брони за год! Стала бы я шутить и ради этого ломиться в сочельник?!

— О? Н-но…

Но ведь он ещё недавно говорил, что любит меня…

От этой мысли Мияко покраснела.

— Ицуки… на рождественском свидании с Гранд-жуаном? — Наюта уставилась в телефон… и её передёрнуло.

— Тебя задевает, Наю?

Она быстро замотала головой.

— Н-нет! Не задевает! Меня это больше не касается!

Очевидное враньё. Жалкая попытка сделать вид, что ей всё равно. Мияко улыбнулась.

— Может, шок от потери тебя заставил его поменять команду? — предположила Аоба. — Думаю, вполне возможно. Между прочим, я на днях спросила у него, не хочет ли он переспать. И он сразу отказал…

Аоба рассказывала жуткие новости с удивительной лёгкостью. Никто не понял, с чего вдруг, но её глаза сонно прищурились, лицо раскраснелось, тело покачивалось. Рядом валялась пустая банка из-под тюхая, который на первый взгляд можно принять за обычный сок. Была ли она причиной Аобиного состояния — неизвестно.

— К-ктооо, Аоба?! Что ты имеешь в виду?!

Аоба сонно посмотрела на внезапно встревоженную Мияко.

— Я и говорю: шок от потери любимого переключил его на другую сторону.

— Не это! Я про… э-э-э… секс…

— Ну, он же мой старший брат? Такой подавленный, с разбитым сердцем. Я хотела его немного подбодрить, поэтому сказала, что готова переспать с ним или сделать что угодно ещё. А он отказался.

— А-Аоба! Ты бы себя пожалела, девочка! — Мияко побагровела.

— Но я хочу поскорее получить этот опыт, понимаешь? Мне всё ещё немного страшно. Но если с моим старшим братом — думаю, ничего страшного.

Аоба удивлённо приподняла бровь в ответ на нотации.

— Маленькая воровка… Знала, что надо заботиться о тебе самой… — голос Наюты сочился ледяным убийственным спокойствием.

Но Аобу это не смутило.

— Ну, вы же уже расстались, да, Кани? Он может спать с кем захочет, разве нет?

— Фнннннн?! Агрр… Ты, ты, ты, ты… Ты п-п-права, но!

Наюта не могла защищаться. Лицо начало дёргаться в тревожном тике. И тут:

— Хмм… Понятно. Хасима сейчас свободен, да? Может, и мне стоит его пригласить…

Кайко. Мияко с Наютой уставились на неё с ужасом.

— М-Мику?! О чём ты говоришь?!

— К-Кайко, ты тоже запала на Ицуки?!

— Никаких конкретных романтических чувств, — беззаботно ответила Кайко. — Но из всех мужчин, которых я знаю, он мне нравится больше всех. Я говорила ему об этом лично, когда мы летали на Тайвань. Вообще-то он очень близок к моему идеалу.

— Чего?! Это твой идеал?! Ты с ума сошла?!

— Ня, ня-ня-ня-ня-ня-ня?!

Мияко от удивления ляпнула грубость. Глаза Наюты расширились от паники. Кайко ответила им вызывающей улыбкой.

— О, оооо… Мняаааа! — Наюта, окончательно сломленная, вцепилась в Мияко.

— Но он же сейчас типа буддийский монах, да?

— Может быть, — сказала Аоба, — но мой старший брат всё ещё мужчина.

Мияко вздохнула.

— Наю. Понимаю, неожиданно — вообще шок. Но, похоже, Ицуки на самом деле популярен. Если будешь вечно такой упрямой, он вполне может закончить ночью страстей с кем-нибудь из нас… Тебя это устраивает?

— Ооооо, — простонала Наюта. Она явно дулась. — Всё в порядке… Пока у меня есть ты, Мя…

Она снова зарылась лицом в грудь Мияко, изо всех сил стараясь спрятаться от остальных.

[[image:/storage/reader-images/fff8040da926fb4507b798d684ed958f5c0888e9.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Микунияма, что вы думаете о девушках, которые ходят без лифчика и трусиков?

Ответ:Считаю, что они совершают в своей жизни ужасную ошибку.

Вопрос:Какие причёски у противоположного пола вам нравятся?

Харуто:Если девушке идёт — любая.

Мияко:Я того же мнения.

Кайко:У меня тоже нет особых предпочтений. Но если уж выбирать… Мне кажется, что бритая голова даёт ощущение чистоты и свежести. Это очень мило. И рисовать легко.

----------

На комикете (часть 2)

Конец декабря. Токийский международный выставочный центр. Зимний Комикет.

Мияко Сиракава орудовала за прилавком стенда издательства GF Bunko. Впервые она подрабатывала на этой огромной тусовке прошлой зимой. Потом затесалась ещё на летнюю — в августе. Так что сейчас Мияко стояла за кассой уже в третий раз.

Платят здесь больше, чем в офисе, плюс опыт в розничной торговле имелся. Так что особого труда работа не составляла.

Проблемой оказалась одежда.

На прошлом зимнем Комикете она красовалась в костюме героини романа Харуто Фувы «Шевалье Абсолютного Мира».

Тот первый опыт косплея. Жутко стыдно. Но потом привыкла — и почувствовала невероятный подъём.

На летнем фестивале нарядилась в героиню другого тайтла GF Bunko — по нему как раз весной вышло аниме. Предыдущий косплей так хорошо приняли, что редакция попросила повторить. Костюм напоминал одежду синтоистской жрицы-мико, так что хотя бы не выглядел таким откровенным и смущающим, как первый.

Сегодня редактор заявил тоном, не терпящим возражений:

— Так, Мияко, вот твой наряд!

И вручил школьную форму Итики Акацуки — героини романа «Всё о моей младшей сестре».

Тот самый костюм, в котором ведущая выходила на сцену во время книжной ярмарки в Тайване вместе с Ицуки и Кайко. Парика под рукой не оказалось, так что Мияко оставила свои обычные волосы.

Юбка довольно короткая. Даже с тёплыми телесными колготками доставляла неудобства. А то, что она не копировала причёску персонажа, превращало косплей в нечто среднее между игрой и просто «двадцатидвухлетней тётей в школьной форме». От этого становилось только стыднее.

Только бы Ицуки меня такой не увидел…

Но Ицуки и в лучшие времена не ходил на Комикет. Так что можно не волноваться.

Мияко работала за прилавком, но тревога всё ещё сидела в голове. Тут подошёл Харуто — принёс напитки для сотрудников. Передав кассу другому редактору, Мияко отошла с Харуто вглубь стенда.

— Ты сегодня в образе из «Всё о моей младшей сестре», да? Тебе очень идёт.

Харуто выглядел довольным, но на лице читалась какая-то сложная гамма чувств.

— Ну, — ответила Мияко, — «Всё о моей младшей сестре» — лицо GF Bunko в этом году…

По ажиотажу и доходам фильм «Пейзаж» далеко впереди, но по этой серии не выпустили официального косплея.

— И всё равно, — продолжила она, — по сравнению с тайваньскими косплеершами, чьи фото я видела, выгляжу халтурно. Мне даже стыдно.

— Ха-ха! Ну, они же профессионалки. А я лично вполне доволен… В некотором смысле этот любительский вид даже делает образ более… привлекательным.

— Эй, не приставай к персоналу!

— Простите, — Харуто смиренно извинился перед покрасневшей Мияко. — Но тебе действительно идёт. Уверен, Ицуки пришёл бы в восторг.

— Думаешь?

Мияко сомневалась. Но Харуто решительно кивнул.

— Абсолютно точно. Большинство авторов просто счастливы, когда кто-то косплеит их персонажей. А если косплеят ещё и милые девушки — тем более!

— Оооо…

Когда тебе прямо говорят, что ты милая — любой застесняется.

— Давай я сфоткаю тебя и отправлю Ицуки? Может, его подбодрит.

Мияко задумалась.

— Хмм… Пожалуй, не стоит.

Если бы её косплей-фото могло подбодрить Ицуки, она не против. Но ей неловко. И к тому же жестоко по отношению к Наюте.

— Ладно, — кивнул Харуто. — Но… если честно… я тоже не хочу, чтобы он видел тебя в таком виде.

Последнюю фразу он пробормотал себе под нос, будто с облегчением. Мияко сделала вид, что не расслышала.

— Кстати, Фува, чем вы с Ицуки занимались в сочельник? Это довольно громкая новость в интернете.

— Оооо… — лицо Харуто вытянулось. — Ну, Ицуки меня пригласил…

— Ицуки пригласил тебя на рождественское свидание?!

— Это… не свидание! Он забронировал столик давным-давно, потому что хотел пойти с Наютой. Но раз уж так вышло — позвал меня. И всё!

— Правда?

— Правда!

Мияко посмотрела на Харуто с подозрением. Но на самом деле она уже догадалась, прежде чем спрашивать. Она верила: когда Ицуки бронировал тот ресторан, он и представить себе не мог, что к следующему Рождеству Наюта не будет с ним. Может, даже планировал сделать ей предложение за тем самым ужином.

Но представлять чувства Ицуки больно. Боль — сочувствие? Жалость? Или что-то ещё? Мияко предпочла не думать об этом слишком глубоко.

После того как Харуто ушёл — и примерно в тот момент, когда большую часть товара распродали — к стенду GF Bunko подошла девочка в кимоно. Светлые волосы, голубые глаза. Следом шёл пожилой мужчина — тоже в кимоно.

Мияко сначала подумала: косплей. Но старика узнала.

Ёсихиро Кисо — автор GF Bunko. Его новая работа, «Завоевание Серебряного Демона», выходила в следующем месяце. Мияко даже немного помогала с обложкой.

— Господин Кисо! Рада вас видеть!

Кисо вежливо поклонился.

— И я вас, госпожа Сиракава.

— Вы решили посетить Комикет?

— Да, только что пришёл. Здесь, однако, весьма многолюдно.

— О, если честно, сейчас уже довольно спокойно. Сразу после открытия — настоящая жесть, я вам доложу… Но вы хотели купить здесь какие-нибудь додзинси, господин Кисо?

Кисо получил премию на конкурсе новичков, когда ещё даже не знал, что такое ранобэ. Но с тех пор жадно впитывал романы, мангу и аниме. Мияко ничуть не удивилась бы, вздумай он взяться и за додзинси.

— Нет, хотел поздороваться с Кантоку и поблагодарить за иллюстрации к моей новой книге.

— Ааа, понятно.

— Да. Не подскажете, где сейчас господин Токи?

— Он в туалете, но скоро вернётся.

Пока Мияко отвечала, заметила: девочка, пришедшая с Кисо, пристально смотрит на неё.

— Простите, а это ваша?

— Привет! Я Кисо Надэсико! Мне девять лет! — радостно выпалила девочка.

— А, ты Надэсико!

Мияко знала: Надэсико иногда сидит в комнате Ицуки, когда дедушке нужно на редакционные совещания. Но виделась с ней впервые.

Девочка оказалась именно такой милой и ангелоподобной, как описывали Ицуки и Аоба.

— Я не планировал брать её с собой, но она увязалась следом, — сказал Кисо.

Он выглядел обеспокоенным. Обычная начальническая аура куда-то исчезла. Теперь он походил на обычного деда, сюсюкающего с внучкой. Мияко это слегка удивило.

— Ну, здесь вокруг только стенды издательств ранобэ, так что, думаю, всё будет в порядке… Но для детей тут может найтись слишком много… взрослого контента. Так что будьте осторожны.

— Да, понимаю. Мы уйдём, как только найдём Кантоку, — торжественно кивнул Кисо.

— Ммм… — Надэсико с любопытством разглядывала Мияко. — Этот наряд… Итика из «Всё о моей младшей сестре»?

— Ах, ну… да. Ты узнала?

— Ага! Я узнала всё о мире взрослых благодаря Ицуки!

— Что?! Ч-что ты имеешь в виду?

— Хи-хи! — Надэсико оскалилась в ответ на шокированную Мияко. Улыбка — тёмная, со скрытым смыслом. Но девочка быстро вернулась к обычному жизнерадостному виду. — А почему вы нарядились в Итику, тётя?

— Почему? Нууу…

«Потому что заставили на работе» — звучит слишком прямолинейно для маленькой девочки.

— Потому что… люблю Итику, наверное?

— Оооо! — глаза Надэсико засияли. — Я тоже люблю Итику! Хочу быть как она! А где продают её одежду?

— Нуу, в магазинах для косплея, наверное… Ой, но я не уверена, что там есть детские размеры…

— Да, Итика же старшеклассница, наверное, нет…

Увидев расстроенную девочку, Мияко запаниковала.

— А, но многие шьют костюмы для косплея сами.

— Сами могут сшить одежду?! — Надэсико потрясённо распахнула глаза.

— Д-да. Я сама вообще не умею шить, но, наверное, кто-нибудь в редакции знает о косплее всё…

— Ааа, понятно! Хм?! Значит, если можно шить одежду самому, то можно стать кем угодно? Не только Итикой?

— Хи-хи! Ну, наверное.

— Ух тыыыы… Почти как магия…

Щёки Надэсико покрылись ямочками от восторга. Кисо за её спиной выглядел слегка растерянным.

— Похоже, ты нашла себе новое занятие, Надэсико?

— О да, дедушка! Хочу узнать побольше об этом «косплее»!

— Правда? Что ж, позже спрошу у редактора.

— Здорово!

Наблюдая, как Надэсико бодро отвечает доброму дедушке, Мияко с тревогой подумала: не сказала ли она ребёнку чего лишнего?

[[image:/storage/reader-images/39f6c7fc2e1ab1b939bcdeaacaeb1adc35d3103b.png]]

----------

Новый год отвергнутых брата и сестры

Ранний вечер 31 декабря.

Ицуки Хасима вернулся в родительский дом. Тихиро предложила встретить Новый год вместе. Он решил надеть обычную одежду, а не буддистское облачение. Но Тихиро впервые видела его после того, как он побрился налысо. Так что её реакция вышла предсказуемой.

— С приездо— ОХТЫЖ!!! А куда делись твои волосы?! Тебе не холодно?!

— Да, — коротко ответил он, стараясь говорить непринуждённо. — Потерял любимого человека, типа того. Не парься.

— Потерял… Чего?! Вы расстались с Кани?

Он кивнул под вторым шоком Тихиро.

— Почему?!

— Творческие разногласия, наверное?

— Разве так обычно не рок-группы распадаются?

Тихиро, кажется, решила, что он уходит от ответа. Но это не ложь. Просто разногласия касались стиля романов, а не музыки.

— Пожалуйста, не выпытывай подробности, ладно? Мне и так тяжело.

Тихиро ахнула.

— П-прости, — сказала она, помрачнев.

Она и сама пережила разбитое сердце всего месяц назад. Поэтому знала, как это тяжело.

Из гостиной появился отец, Кэйсукэ Хасима.

— Ицуки, с приез— Пффф!

Кэйсукэ поперхнулся, едва увидев голову сына. Потом долго и пристально смотрел на него. А потом не выдержал и расхохотался.

— Хе, хе, хн-хн-хн, хн-хн, ха-ха-ха-ха!

Ицуки покраснел от стыда, но отцу не до жалости.

— А-ха-ха-ха! Ицуки! Ну и вид у тебя, а? Волосы зажигалкой подпалил?!

— Прррф!

Идеальный папин юмор попал в точку. Даже Тихиро не удержалась.

— «Подпалил»… Ой, пап, ну ты жестокий! Пфффф!

— Ннннн… Да ну вас! Я пошёл домой! — взбесился Ицуки и развернулся к двери. Тихиро еле уговорила его остаться.

На ужин — темпура и традиционная гречневая лапша в канун Нового года. Всё приготовил Кэйсукэ. Лапшу делал сам — научился на кулинарных курсах. Вкусная, с идеальной упругостью. Креветочная темпура (любимое блюдо Ицуки) тоже хороша — хрустящая и нежная.

— Пап, ты отлично готовишь, — похвалила Тихиро.

Кэйсукэ гордо улыбнулся. А Нацуме надула губки.

— Знаешь, если он станет готовить ещё лучше, я просто не смогу с ним тягаться… Кстати, Ицуки, ты сам-то хоть что-нибудь готовить умеешь?

— Нет, совсем.

— Ну и хорошо. Если бы ты ещё и кулинарным гением оказался, я бы не знала, что делать. Не вздумай тренироваться, понял?

— Да ладно тебе, — закатил глаза Кэйсукэ. — Если живёшь один, готовка — очень полезный навык.

После ужина Тихиро ушла в свою комнату готовиться к экзаменам. Ицуки отказался от предложения отца выпить и тоже отправился в свою старую спальню — работать.

Он сосредоточенно писал, как обычно. Из окна доносился храмовый колокол — приближалась полночь.

Много всего случилось в этом году, да?

Вышло аниме по его книге, встретил Аобу и Надэсико, узнал секрет Тихиро, ездил на автограф-сессию на Тайвань… Но когда он оглядывался на события года, перед глазами снова и снова вставало залитое слезами лицо Наюты. В тот момент, когда он от неё ушёл.

— Пф…

Он закусил губу и попытался сосредоточиться на рукописи. Но стоило образу всплыть в памяти — от него почти невозможно избавиться.

Он опомнился только после полуночи.

В мессенджер прилетели новогодние поздравления от Харуто, Мияко, Кайко, Аобы и остальных. Ицуки смиренно ответил каждому.

Так наступил его Новый год.

На следующее утро, в первый день нового года.

Все четверо Хасима наслаждались адзаруку (новогодняя каша), которую приготовил Кэйсукэ, и о-сэти (праздничные блюда из магазина).

— Ты останешься на все новогодние каникулы, Ицуки? — спросила Тихиро.

— Ну, мог бы…

Причин не работать дома нет. Издательство всё равно закрыто, так что встречаться с редакторами не придётся.

— Правда? — Тихиро улыбнулась, хотя и выглядела слегка смущённой. — Тогда… может, сходим вместе в храм?

— Да без проблем, — непринуждённо ответил он. — Но маме, наверное, не стоит далеко ходить…

— Ах, точно…

Нацуме должна родить в середине следующего месяца. Подхватить простуду в новогодней толпе — плохая идея.

— Я останусь с ней, — сказал Кэйсукэ. — Так что сходите в храм вдвоём.

— О, — добавила Нацуме, — раз уж идёте, наденьте кимоно. Можете взять моё и папино.

— Кимоно? — пробормотал Ицуки. — Не знаю… Неловко как-то.

Но Тихиро настроена решительно.

— Ну пожалуйста, Ицуки! Давай вместе!

И когда она посмотрела на него такими ожидающими глазами, Ицуки наконец сдался.

— Ладно.

Они переоделись в кимоно.

На Ицуки — строгое чёрное кимоно Кэйсукэ. И точно так же, как официальный костюм на Рождество, оно совершенно не шло его младенческому лицу.

— Ух ты, тебе вообще не идёт кимоно, — вынес вердикт отец.

— Да заткнись. Оно слишком простое.

— Нет, — сказала Нацуме, — милое. Ты похож на юношу на церемонии совершеннолетия.

— То есть я в нём выгляжу странно, да? — прищурился Ицуки.

Тихиро тем временем надела мамино кимоно. Мягкие, изысканные тона, но стиль немного более взрослый, чем то, что она носила обычно.

— Хорошо выглядишь, — сказал Ицуки.

— П-правда? — смущённо, но довольно улыбнулась она.

— Ага, — добавил Кэйсукэ, — выглядишь совсем взрослой. Давай, Ицуки, сфоткаем и отправим тому парню, о котором говорили?

— А неплохая идея.

— П-прекрати, папа! — Тихиро покраснела от злости.

Ицуки же сохранял спокойствие.

— Да нет, если Харуто увидит тебя сейчас, может, передумает. Увидит в тебе девушку, а не ребёнка.

— Т-ты думаешь? Правда думаешь?

Она восприняла это на полном серьёзе. Ицуки серьёзно кивнул.

— Ты правда красивая, Тихиро, — добавила Нацуме.

— Хи-хи… Правда? — Тихиро немного расслабилась. — Ладно… Тогда сфоткай.

— Отлично. Сделаем.

Ицуки достал телефон. Тихиро выпрямилась и попыталась изобразить стеснительную улыбку.

Он сфотографировал и отправил Харуто с подписью:

«Моя младшая сестра вот такая милая».

Сообщение прочитали мгновенно. Но Харуто, видимо, не знал, что ответить. Примерно через минуту прислал стикер с аниме-персонажем: «Класс!»

— Похоже, понравилось, — сказал Ицуки, показывая экран.

Тихиро опустила голову — ей всё ещё стыдно.

— Ну что, пошли?

— Д-да. Увидимся позже.

— Будьте осторожны.

Родители проводили их до двери, и вскоре они уже шли по улице.

В этот момент телефон Ицуки завибрировал.

«Моя тоже неплоха… ну, только внешне».

Ицуки невольно уставился на фотографию, которую прислал Харуто.

На ней — невероятно красивая девушка в кимоно. Застенчиво смотрит в камеру. И ничего в ней нет «среднего». Лицо такое же утончённое, как у Тихиро, хотя грудь и талия куда более женственные, чем «доска» Тихиро.

— Э-это… сестра Харуто?

Он видел её впервые. Но если бы старый, помешанный на сёстрах Ицуки увидел это фото, он бы позеленел от зависти. Дружба бы не выдержала.

— Что? Сестра Фувы? Дай посмотреть, дай посмотреть?!

Тихиро заглянула в телефон — и обомлела.

— Если он живёт с такой красоткой, неудивительно, что он вообще не воспринимает тебя как девушку, Тихиро…

Ицуки ляпнул это не подумав. Глаза Тихиро остекленели.

— А-ха-ха… Да… У меня и грудь маленькая. Вообще, я такая неженственная, что никто даже не заметил, когда я притворялась парнем…

— Всё не так, — быстро добавил Ицуки, не давая Тихиро добить себя. — Ты достаточно женственная! И достаточно милая! И чем меньше грудь, тем лучше на тебе сидит кимоно!

— Отлично.

— П-подумай об этом с другой стороны… Радуйся, что это сестра Харуто! По крайней мере, шансов, что они сойдутся, — ноль! Думай позитивно — у тебя есть сильная соперница, которая выбыла из игры с самого начала!

— Ага… Да, наверное… хм… Если бы эта девушка не была его сестрой, у меня не осталось бы ни единого шанса…

Если бы сестра Харуто услышала этот разговор, ей стало бы очень больно. Но Ицуки и Тихиро об этом не знали.

С разбитыми сердцами, едва выйдя из дома, они всё же добрались до храма.

Путь занял около пятнадцати минут пешком. Каждый год, когда Ицуки маленьким, они ходили сюда всей семьёй — он, Кэйсукэ и мама. Храм небольшой, но очередь на подходе выстроилась приличная. Ицуки и Тихиро встали в её конец.

Примерно через двадцать минут подошёл их черёд. Они встали рядом, поклонились и помолились. Каждый бросил в ящик для подношений монетку в пять йен — на удачу. Прозвенели в колокол, дважды поклонились, дважды хлопнули — обычный ритуал.

Молясь, Ицуки загадал: чтобы Тихиро сдала экзамен в выбранную школу, чтобы Нацуме благополучно родила и чтобы вся семья оставалась здоровой. О себе не загадал ничего. И ничего не обещал сделать в следующем году.

Последний поклон — и он подождал, пока Тихиро закончит, чтобы выйти вместе.

— О чём ты просил, Ицуки?

— Ну, чтобы ты поступила в ту школу, куда хочешь, чтобы мама благополучно родила и чтобы семья была здорова.

Тихиро смущённо улыбнулась.

— Ох… Спасибо.

— А ты, Тихиро?

— Почти то же самое… но я ещё попросила о… — она покраснела, — об успехе в любви. Ой, смотри, давай вытащим бумажки с предсказаниями вон там!

Отчаянно пытаясь сменить тему, Тихиро отвернулась. Но Ицуки только криво усмехнулся.

— А я не хочу тянуть…

— Почему?

— В прошлый Новый год мне выпало очень хорошее предсказание. А в ту же ночь просочилась новость об аниме «Всё о моей младшей сестре». Так что я поклялся больше никогда не верить этим бумажкам. По-моему, там ещё говорилось, что в любви мне будет везти больше всех…

Тихиро с неловкостью посмотрела на озлобленного Ицуки.

— Ладно… Тогда давай купим обереги. И маме с папой тоже.

— Хорошо.

Ицуки согласился, и они направились к храмовой лавке.

— Я заплачу. Бери что хочешь.

— Правда? Спасибо. — Тихиро начала выбирать. — Для начала — на удачу в учёбе.

— Ага. Потом на благополучные роды, потом для семьи и от болезней.

— Оберег на любовь не хочешь?

— Если ты не против, — смущённо сказала Тихиро и выбрала оберег для любви. — А ты, Ицуки? Что-нибудь хочешь? На успех в бизнесе или на счастливое… сватовство…

— На безопасную поездку неплохо бы.

— Ох…

Тихиро озабоченно посмотрела на Ицуки. Он улыбнулся и наугад выбрал какой-то амулет — будто пытаясь заглушить боль.

----------

Путь, где нет единственно верного ответа

Середина января.

Вышли новые книги издательства GF Bunko.

Седьмой том «Всё о моей младшей сестре» Ицуки Хасимы, который должен появиться ещё в октябре, наконец добрался до полок. После трёх месяцев задержки.

Ажиотажа, как сразу после окончания аниме, уже не осталось. Но продажи шли хорошо, и в сети появилось много отзывов.

Токи с Мияко просматривали обзоры. Результаты — довольно позитивные. Особенно от читателей, узнавших серию по аниме:

«Стало легче ассоциировать себя с героями».«Автор отлично проводит намёки и потом их раскрывает».«Меньше неприятных моментов — хорошая работа. Продолжай в том же духе, и я буду читать дальше».

Даже среди старых фанатов, которые застали времена до аниме — или даже до «Всё о моей младшей сестре» — попадались отзывы вроде:

«Серия всегда была отличной, но герой стал не таким безумным, как обычно».«Неистовая одержимость книг Хасимы немного сгладилась. Жаль».

Но даже они в целом ставили высокие оценки.

Мияко решила прочитать седьмой том после ужина. Купила книгу в магазине по дороге с работы.

Редакция получила авторские экземпляры неделю назад. Мияко могла бы попросить у Токи один, но у неё правило: покупать книги Ицуки за свои деньги. Так что она дождалась выхода.

Наюта, увидев книгу в её руках, выглядела болезненно. Но ничего не сказала — просто взяла портативную консоль и начала играть, украдкой поглядывая на подругу.

Хм… А ведь правда хорошо. Даже, может, лучше, чем раньше…

Её мнение после чтения почти совпадало с мнением большинства. Раньше книги Ицуки такие бешеные, что читателю приходилось гнаться за текстом. Теперь это чувство исчезло. Читать стало просто весело.

Как и говорил Токи, куда более качественная коммерческая работа, чем раньше. Если честно, она вообще не соглашалась с Наютиной оценкой «мерзкое дерьмо».

Но если скажу правду Наю, это её расстроит… Когда она спросит меня после того, как я дочитаю — не знаю, что ответить…

Она читала дальше, немного омрачённая этой мыслью. В этот момент из спальни в гостиную вышла Кайко.

Она закончила работать — об этом говорило отсутствие трусов на голове.

— О, читаешь новую «Всё о моей младшей сестре»? — спросила она, глядя на Миякины руки.

— Ага. Ты уже прочитала, Кайко?

— Угу. Сразу после того, как получила авторский экземпляр.

Отправка этих экземпляров — часть работы подёнщиц, так что Мияко на прошлой неделе отправила Кайко седьмой том на её домашний адрес.

— И… как тебе?

Она бросила взгляд на Наюту и неуверенно задала вопрос.

— Довольно неплохо, — мягко ответила Кайко.

— Что?! ЧТОООО?! ЧТОООООООО?! — глаза Наюты распахнулись, и она заорала. В голосе смешались досада, отчаяние и ярость.

— Что такое, Наю? — спросила Кайко, спокойная и невозмутимая.

— Мику, ты серьёзно считаешь, что седьмой том хорош?

— Да. Серьёзно.

Наюта издала долгий, преувеличенный вздох отчаяния — из самой глубины души.

— Мику, я думала, ты отличаешься от этой аниме-черни. Я думала, ты действительно понимаешь творчество Ицуки. Но теперь… Не могу поверить, что ты готова принимать это машинное дерьмо… И это ты рисуешь мангу-адаптацию?!

— Эй! Уже слишком, Наю.

Мияко шагнула вперёд, чтобы осадить Наюту, которая беззаботно извергала ядовитую критику. Она посмотрела на Кайко. Та, казалось, оставалась спокойной.

— Знаешь, «машинное дерьмо» — наверное, идеальное описание. Седьмой том действительно стал куда более просчитанной историей. В нём совсем нет той страстности, которая отличала Хасиму раньше.

— Значит, ты видишь разницу, — сказала Наюта.

— Конечно, — кивнула Кайко. — Я люблю творчество Хасимы — от «Сестры Апокалипсиса» до шестого тома «Всё о моей младшей сестре». Эти книги, одержимые младшими сёстрами до безумия. Но также нельзя отрицать: седьмой том по-своему тоже хорош.

— Ты серьёзно?! Как может человек, который любил его творчество с самого дебюта, позволить такому случиться?! Этой непоправимой порче… Я никогда не смирюсь!

Выражение лица Наюты сменилось с боли на печаль.

— Я уважаю всех талантливых и страстных творцов, — чётко сказала Кайко. — Но я также уважаю так называемый «архитектурный» тип. Тех, кто плетёт свои произведения с точностью и расчётом, не позволяя личным эмоциям просачиваться внутрь. Не существует единого абсолютного ответа на вопрос, как должен работать творец. Если Хасима решил отказаться от своих традиционных методов и переродиться как «архитектор» — я уважаю его решение.

Услышав оценку Кайко, Наюта сжала обе руки в кулаки. Губы дрожали.

— Тогда ты… Ты никакая не настоящая фанатка! Если твой любимый автор идёт по неправильному пути — разве не проявить любовь — это сказать, что он неправ?!

— Конечно, — спокойно ответила Кайко, не собираясь спорить. — Считаю вполне нормальным, если фанаты занимают такую позицию. Но…

Внезапно лицо Кайко помрачнело. Наюта сделала шаг назад под её острым взглядом.

— Как фанат… или как читатель — каждый имеет право на свою позицию. Но как творец — я могу абсолютно точно заявить одну вещь. Неважно, о ком или о чём речь.

— Ч-что именно?

— А то… Что творец, который создаёт что-то — пусть даже самое паршивое — в десять миллиардов раз достойнее уважения, чем творец, который не создаёт вообще ничего. И даже не пытается!

Лицо Наюты напряглось.

— Писатель, который не пишет — просто машина для производства какашек! Может, ты считаешь Хасиму мусором, но он хотя бы продолжает творить. Он не закис, не забился в угол, не объявил наконец, что бросает писательство навсегда и посвящает себя производству какашек целыми днями! Как ты! Прямо сейчас, Наю, у тебя нет права критиковать Хасиму!

— Да-а-а-а-а!

Лицо Наюты побагровело от ярости. Она стиснула зубы.

— Вау, Кайко, не слишком далеко ты зашла? Успокойся немного… — Мияко попыталась вмешаться, но без толку.

Кайко продолжала шквал обвинений.

[[image:/storage/reader-images/b837c60e0b916b7d217263c82fc72454afb13430.png]]

— Ты просто проецируешь на Хасиму свой идеал творца, а сама выбрасываешь ожидания своих фанатов в мусорку и делаешь вид, что ничего не случилось? Как ты можешь так поступать?! Почему только ты здесь жертва?! Как долго ты собираешься так эгоистично бежать от реальности? Хватит вести себя как избалованный ребёнок!

Перед лицом этого бушующего потока цвет лица Наюты менял все оттенки красного и наконец остановился на белом.

Для Кайко — которая работала в тайне, преодолела бесчисленные испытания: Ицуки, Пурикэцу, собственного отца — чтобы достичь своего нынешнего положения, и даже сейчас рисовала каждый день, чтобы продвигаться дальше в карьере — слова и поступки Наюты после разрыва оказались просто невыносимы.

— Гррр… Хрннн… Уррргх… Грррннн… Гррнннх… Агггх, гнннх… граааа… храааах, грррр… гнннх… Гаааа… Грааааах!

Трясясь, рыча, корча сотню разных гримас, Наюта внезапно вскочила и закричала. С ненавистью и жаждой мести во взгляде выбежала из гостиной и скрылась в своей спальне.

— Ах ты, убегаешь?! — крикнула Кайко.

Но Наюта, не оборачиваясь, крикнула в ответ:

— Я буду писать роман!

У Мияко расширились глаза. Губы Кайко чуть заметно изогнулись.

И когда Наюта положила руку на дверную ручку, всё ещё стоя спиной:

— Это первый раз… когда какая-то идиотка довела меня до такой ярости… Если я напишу роман с такими чувствами… не вините меня за то, что из этого выйдет… Я сброшу всех читателей, которые ждут мою работу, в бездну отчаяния. Если это приведёт к чьим-то смертям — это всё будет ваша вина, понятно?!

— Хорошо. Я бы с удовольствием на это посмотрела. Если я смогу помочь тебе создать шедевр, который так сильно сломает людей — я буду счастлива.

Наюта бросила один взгляд на провоцирующую Кайко, зашла в спальню и с грохотом захлопнула дверь. Через несколько секунд оттуда донеслись невнятные крики:

«Ааааа!», «Хрнннн!», «Ннннррр!» и так далее.

— Эм…… Наю снова начинает писать?

— Похоже на то, — сухо ответила Кайко остолбеневшей Мияко.

Мияко забыла об этом, потому что Кайко обычно мягкая и (вне рабочего режима) образцовая богатая девочка. Но, если подумать, внутри неё таится ярость. И она без колебаний обрушивает её на оппонентов — будь то сценаристы или известные писатели.

Вспомнив это, Мияко с укором посмотрела на подругу.

— Ну, может, и к лучшему… Но разве так с ней можно разговаривать?

Мияко вне себя. Может, на этот раз Наюта действительно исчезнет.

Но Кайко ответила ей виноватой маленькой улыбкой.

— Твоя доброта — твоё главное достоинство, Мя… Но доброта решает всё только в мире гаремных комедий.

Теперь настала очередь Мияко остолбенеть.

— Мя, я не хочу, чтобы мой редактор была доброй, материнской фигурой, которая потакает мне и соглашается со всем, что я скажу.

Слова вонзились острым ножом в сердце Мияко. Она слишком боялась ранить Наюту ещё сильнее, чем уже ранена. Слишком боялась потерять её. Поэтому потакала ей и никогда не пыталась по-настоящему противостоять.

Раньше, на интервью для Branch Hill, её спросили, каким редактором она хочет быть. И она ответила: «Таким, который может плакать вместе со своими писателями». Идеальный редактор — тот, кто всегда рядом, кто скорбит и волнуется вместе с писателем так же сильно, как и он сам. А потом они встают и двигаются вперёд вместе.

Но просто быть рядом с писателем — недостаточно.

Когда писатель ранен настолько, что падает — недостаточно сидеть рядом и плакать. Иногда нужно схватить его за руку и заставить подняться — даже если он возненавидит тебя за это.

Редактор — не родитель писателя и не его друг. Может, можно совмещать роли редактора и друга или члена семьи… Но если ты так сильно заботишься о писателе, что готов принять, что он больше не пишет — возможно, ты уже не можешь называть себя редактором.

Лицо Мияко омрачилось. Ответ, который, казалось, она нашла, снова начал колебаться в сознании.

— Я всё ещё не умею этого…

— Твоя способность так серьёзно переживать всякий раз, когда это случается — твоё второе достоинство, Мя.

Кайко мягко улыбнулась ей.

----------

Юма задаёт вопросы! Часть 1: Наюта Кани, писательница

Новость о том, что Наюта Кани отозвала заявление о завершении карьеры и снова взялась за перо, подняла настроение во всём редакторском отделе GF Bunko.

— Спасибо, Сиракава… Ты настоящий великий архангел, несущий удачу всему GF Bunko!

— Нет, это Кайко, а не я…

Мияко попыталась поправить Годо в его преувеличенных похвалах, но тщетно.

— Слушайте все! Сегодня вечером новогодняя вечеринка, она же празднование победы! Первая крупная удача в году — отрываемся по полной!

— Ура! — Классно, шеф! — Отличная работа, Мияко! — Ми-я! — Ми-я! — Ми-я! — Ми-я! — Ми-я!

Мияко оставалось только терпеть скандирование всего отдела — его слышали даже на других этажах — с выражением напряжённого смущения на лице.

Как бы то ни было, Наюта Кани, вернувшись в строй, через три дня присутствовала на совещании по сценарию фильма. Когда оно закончилось, и Наюта с Ямагатой обсуждали в конференц-зале будущие графики, внутрь зашёл нервный молодой человек.

— Э-э-э, приятно познакомиться, госпожа Кани! Меня зовут Икэда, я работаю в редакции журнала «Леонардо»! Я огромный фанат ваших книг!

«Леонардо» — информационный журнал издательства Gift Publishing, охватывающий широкий спектр развлечений: от романов до манги, кино, телевидения, аниме, музыки, игр. Они несколько раз публиковали материалы о серии «Пейзаж» Наюты, и хотя Наюта отправляла все запросы на проверку статей Ямагате, название журнала она хотя бы запомнила.

Предложение Икэды: «Леонардо» скоро запускает колонку, где актёр Юма Такасина будет беседовать со знаменитостью, которая его заинтересует.

Юма Такасина — мегазвезда. Работает в индустрии с детства, за многие годы снялся в куче фильмов и сериалов, получил звание лучшего молодого актёра Японии. Он давал много интервью и участвовал в телепередачах о своей работе, но впервые брал инициативу в свои руки. И в честь запуска проекта Юма захотел, чтобы первым гостем стала писательница Наюта Кани.

Юма Такасина также исполнил главную роль в фильме «Серебристый пейзаж». Они с Наютой мельком виделись до начала съёмок. Услышав о том, как он посвящает всё свободное время оттачиванию ролей и тренировкам, Наюта прониклась к нему симпатией — что удивительно, учитывая её убеждение, будто «все горячие актёры — обязательно озабоченные». Он отлично справился с ролью в «Серебристом пейзаже», уловив её на удивительно глубоком уровне и выложившись по полной.

Интервью он хотел провести через три дня. Надеялись сделать раньше, но не могли связаться с Наютой, поэтому почти отказались от этой идеи. Икэда буквально прилетел в эту комнату, услышав, что она здесь — в последней отчаянной попытке.

Конечно, Наюта не обязательно не хотела снова видеть Юму, но:

— Интервью? Я не очень хорошо говорю…

— Пожалуйста! Это личная просьба Юмы! И я знаю, это только мои чувства, но я впервые запускаю собственную рубрику в этом журнале… И всякий раз, когда чувствую, что схожу с ума на работе, я всегда читал ваши книги, чтобы поддержать себя. Поэтому очень хотел бы, чтобы вы стали нашим первым гостем! Если я чем-то могу помочь — помогу, только пожалуйста!

Вся эта настойчивость и энергичные поклоны заставили Наюту беспокоиться, что она скоро сдастся. Она всё ещё пыталась держаться — но тут перед глазами промелькнуло лицо Кайко.

— Хватит вести себя как избалованный ребёнок!!

— Гррр!

Одно воспоминание об этом моменте всё ещё злило её. Эта девчонка говорит всё, что хочет, и плевать ей на чужие чувства!

— Госпожа Кани? — Икэда с любопытством посмотрел на Наюту, чьи брови поползли вниз.

— А, ничего.

Если она сможет показать людям, что справляется с такой нелитературной работой, может, Кайко снова увидит в Наюте достойного уважения члена общества.

— Эм. А можно мне не показывать лицо?

— О, э-э-э, да! Конечно!

— Хорошо. Тогда я согласна.

— Б-большое-пребольшое спасибо! Я так счастлив, что вы согласились! Я сейчас же пойду скажу Юме!

— И что это на неё нашло?!

Насколько же радостным выглядел Икэда, настолько же шокированным оказался Ямагата от того, что Наюта вообще согласилась.

Я отомщу этой мангаке с трусами. Вот она увидит!

Наюта твёрдо верила, что должна проучить Кайко. Это она заманила Ицуки в порочный мир фетиша нижнего белья, это она ездила с Ицуки за границу только потому, что рисовала мангу по его книге, это она назвала Ицуки «своим идеалом», это она постоянно раздевала Мияко, говоря, что это «для манги», и без умолку трещала так, будто понимает Ицуки Хасиму-писателя лучше, чем сама Наюта.

Если она станет первым человеком, которого возьмёт интервью Юма Такасина — это зачтётся ей. Она превзойдёт Кайко — не только в работе, но и в социальном статусе — и тогда та узнает, насколько она ниже рангом.

Итак, интервью назначили. И никто, кроме самой Наюты, не догадывался о её корыстных мотивах.

Три дня спустя. Два часа дня.

Наюта прибыла в здание издательства Gift Publishing. На ней — дурацкая лошадиная маска, которую она обычно носила на фотосессиях.

Ямагата проводил её в приёмную, где должно состояться интервью. Вычурная роскошная комната, которая хорошо выглядит на фото и часто используется для интервью и приёма важных гостей. Партнёр по интервью уже ждал.

— Рад снова видеть вас, госпожа Кани.

Юма Такасина встал с дивана и поприветствовал её. Голос чистый и радостный.

Ему двадцать лет — ровесник Наюты. Телосложение среднее. Не поп-айдольная красота. Скорее, хорошо развитое, но всё же какое-то обаятельное лицо, излучающее дружелюбие. Любой назвал бы его красивым, но если бы он встал в ряд с профессиональными айдолами или поп-певцами — выглядел бы абсолютно средним. Несмотря на это, у него подавляющее чувство присутствия. Каждое движение — каким бы незначительным ни казалось — приковывает внимание. Загадочная сила — «аура» — лучше не скажешь.

— В-взаимно.

Атмосфера непривычная… но не обязательно неприятная. Наюта поклонилась ему.

В комнате также находились Икэда из редакции «Леонардо», менеджер Юмы и фотограф. После коротких представлений Наюта села на диван напротив Юмы.

— Прошу прощения, что прошу так рано, но у меня не так много времени, поэтому не возражаете, если мы перейдём сразу к делу?

— Конечно, — сказал Юма, доставая диктофон. — Без проблем.

— Хорошо… Я готова.

Юма нажал «запись» и положил диктофон на середину стола. Затем мягко улыбнулся Наюте и поклонился.

— Прежде всего, госпожа Кани, спасибо, что согласились на это интервью. Я правда думал, что вы станете лучшим кандидатом на первый выпуск, поэтому умолял господина Икэду найти вас.

— Ах… Почему я?

Наюта не удержалась от вопроса. Ей любопытно с того самого момента, как Икэда ворвался в конференц-зал три дня назад.

— Ну, причина, по которой я вообще задумался об этом проекте — вы, госпожа Кани.

— О?

— Мне немного стыдно это говорить, но обычно в своих проектах я так сосредоточен на создании роли, которую мне дали, что когда читаю сценарии или романы, обращаю внимание только на своего персонажа. Но «Серебристый пейзаж» стал первой книгой, при чтении которой я по-настоящему увлёкся историями персонажей, отличных от моего. После съёмок фильма я прочитал все остальные книги серии «Пейзаж» — и так очаровался жизнями всех героев. Мне действительно захотелось встречаться и разговаривать со многими другими людьми об их жизнях — людьми вне моей работы. Поэтому я и решил взяться за этот интервью-проект. И поэтому хотел сначала поговорить с вами — ведь это вы вдохновили меня на интерес к другим жизненным путям. Так что сегодня я хотел бы узнать, что вы за человек — та, кто так ярко изображает жизни многих увлекательных личностей.

— Ух ты, вы меня нервируете…

От таких страстных речей Наюта покраснела. Она слегка улыбнулась, выглядела напряжённой.

— Это большая честь, и всё такое, но я не уверена, что смогу оправдать ваши ожидания.

— В каком смысле?

— Я не такой уж глубокий человек…

Это не скромность. Это шло от сердца.

— Я в основном сидела затворницей в старшей школе, так что у меня не так много жизненного опыта, как у большинства людей. Никогда даже не подрабатывала, а друзей могу пересчитать по пальцам. Что касается семьи… Ну, мой отец русский — это, может, необычно, но в остальном у нас нормальная семья. Так что когда люди говорят, что я изображаю персонажей так глубоко и реалистично… я, если честно, не очень понимаю, что они имеют в виду…

Наюте некомфортно от этого с самого дебюта. Читатели и критики называют её «писательницей человеческой души», «обладающей такой реалистичностью», «чьи персонажи кажутся по-настоящему живыми» и так далее. Но у самой Наюты нет никакого понимания этого. Она никогда не задумывалась слишком глубоко о жизнях своих персонажей. Эти предложения сами собой формируются в голове, и она просто печатает их. Когда люди говорят, что её персонажи такие реалистичные, она может только подумать: «Правда?»

Единственные люди в её жизни, которых она действительно может сказать, что «хорошо знает» — Ицуки, Мияко и её родители. Никакой возможности, думает она, чтобы кто-то, рождённый из её головы, мог быть «достаточно глубоким, чтобы казаться по-настоящему живым».

Юма выглядел удивлённым, услышав это.

— О, вы так не считаете? Но я думаю, все персонажи в серии «Пейзаж» действительно очень реалистичны.

— Они так говорят, да, но я просто пишу из воображения, так что…

Наюта посмотрела на Юму с недоумением, пока он продолжал.

— Вы сказали, что у вас не так много жизненного опыта… но как насчёт того, что не является реальностью?

— Хм?

— Например, романы, манга или фильмы…

— Ну, у меня много свободного времени, так что я читала кучу книг, а бывали дни, когда играла в игры целыми днями.

— И для вас это такой же «живой опыт», как и так называемый «реальный»?

— Ну, когда я говорю «книги», это в основном всё ранобэ и манга. А игры — в основном ретро-игры, знаете? Старая графика и всё такое.

Наюта усмехнулась этому. Но Юма оставался серьёзным.

— Я сам с детства снимаюсь в кино, так что у меня тоже не так много так называемой «нормальной» жизни — играть с друзьями после школы, вместе готовиться к экзаменам, всё такое. Я числился в обычной старшей школе, но практически не посещал занятия. Но иногда моей работой было играть роль обычного ученика. Кроме того, знаете, я играл полицейского, учёного, убийцу, самурая, экстрасенса, человека, которому осталось жить несколько дней… Много разных ролей. Но ни одна из них не была реальным опытом.

— Было бы довольно сложно, если бы были.

— Точно, — рассмеялся Юма. — Так что, по-моему, не обязательно иметь реальный жизненный опыт, чтобы создать реалистичного персонажа.

— О?

Наюту заинтриговали слова Юмы. Эти наблюдения, исходящие от актёра, который сыграл множество ролей и получил высокую оценку, звучали для неё очень убедительно.

— Когда я готовлюсь к роли, я внимательно читаю диалоги и действия персонажа в сценарии или исходном материале… но в них не объясняется, почему персонаж сказал то или сделал это. В этих моментах я пытаюсь представить свою собственную предысторию персонажа — для себя — прежде чем спросить у режиссёра или автора «правильный» ответ. Конечно, моя интерпретация часто ошибочна… но я думаю, это помогает мне приблизиться к роли, которую я играю.

— Аааа… — Наюта искренне впечатлилась. — Знаете, я тоже часто представляю предыстории персонажей, когда они не прописаны. Например, личную жизнь чувака из Spelunker или что за черепаха мать Боузера-младшего и всё такое.

— Думаю, я могу стать персонажем, по-настоящему сосредоточившись на одном человеке, но я думаю, вы делаете то же самое, госпожа Кани, и на постоянной основе. Вы изображаете всех персонажей как свои собственные альтер-эго, в некотором смысле, а не как созданных с нуля. Поэтому, я думаю, персонажи в серии «Пейзаж» имеют такие разные личности и предыстории, но при этом выглядят одинаково реалистичными.

— Оооо…

Наюта издала восхищённый вздох, словно Юма говорил о ком-то другом. Ей не казалось, что она делает что-то настолько удивительное. Но если видеть всех своих персонажей как себя — будь то старшеклассники, ученики начальной школы, учителя, старики, мужчины, женщины — тогда логично, что можно писать о них сутками напролёт.

Читатели и профессионалы индустрии часто называют слово «талант», говоря о ней. Наюта никогда особо не задумывалась об этом понятии, но сейчас, впервые, она почувствовала, что касается его истинной природы.

— Аааа… — Наюта сделала ещё один глубокий вдох. — Хааааа…

Она посмотрела прямо в глаза Юме.

Он одного с ней возраста, но настолько более аналитичен во всём. Чего и следовало ожидать от первоклассного актёра, который с юных лет сыграл столько ролей.

Она продолжала почтительно смотреть на него.

[[image:/storage/reader-images/b3255ce317780ba72a51c22d5a436bb84b6826a9.png]]
— Э-э-э, госпожа Кани? — Юма отвернулся, слегка покраснев.

— О, извините. Я никогда не задумывалась о себе так глубоко, поэтому просто восхищалась вашей мудростью, господин Такасина.

— Нет, я имею в виду, это всего лишь моё воображение, так что… Извините, если прозвучало немного грубо.

— Нет, нисколько. Я рада.

Она искренне улыбнулась ему. Юма открыл рот, как будто на мгновение очарованный ею.

Их разговор продолжился в таком же оживлённом духе, растянувшись на час дольше запланированных шестидесяти минут. Наюта впервые так много говорила о своей собственной работе — даже наедине.

— Что ж, получился замечательно глубокий разговор! Это будет обязательная к прочтению статья не только для фанатов Такасины, но и для фанатов Кани. Можем мы получить по последнему слову от вас обоих?

У Юмы другая работа, так что его менеджер поторопил его закругляться. Икэда согласился.

— Ну, я с нетерпением жду новую работу госпожи Кани. Ах, и ещё: очень жаль, что я не могу сняться в продолжении фильма. Как думаете, есть способ, которым я мог бы появиться в эпизодической роли в «Золотом пейзаже»? Я сделаю это бесплатно!

Он имел в виду это как шутку. В каждом самостоятельном романе «Пейзажа» свой набор персонажей, так что роль Юмы не появилась бы в другом фильме.

— Ну, они происходят в едином мире, так что, возможно, он мог бы появиться как прохожий или что-то в этом роде. Это не проблема. Но если это вы, господин Такасина, у вас аура, которая может слишком выделяться, да? Я поговорю об этом с режиссёром, но особо не надейтесь.

Наюта, теперь совершенно расслабленная, выдала подходящую реплику, чтобы завершить интервью. Она смотрела, как Юма покидает приёмную, торопимый своим менеджером.

Затем Юма обернулся с сожалением на лице.

— Большое спасибо за сегодня, госпожа Кани. Мне было очень приятно услышать от вас так много ценного.

— О, я тоже давно так не веселилась. Давайте встретимся снова, если представится случай.

Первое предложение она имела в виду искренне, второе — просто как вежливость. Но оба заставили лицо Юмы просиять.

— Можно? Я бы очень хотел!

— О, э-э-э, конечно.

Он выхватил телефон.

— Если хотите, можем обменяться контактами?! Я пришлю вам сообщение.

Юма покраснел как наивный мальчишка — совсем не похожий на кинозвезду. Наюта легко согласилась на его предложение. Рядом менеджер смотрел так, будто не верил своим глазам.

Тем же вечером, когда Мияко, Наюта и Кайко ужинали вместе:

— Как прошло твоё интервью сегодня, Наю?

Мияко переживала об этом с того самого момента, как узнала. Интересно, как Наюта, которая может быть мучительно застенчивой, справится с интервью с такой известной знаменитостью.

— Всё прошло замечательно, разумеется. Как полноценный профессионал, я рассказала о своём творческом методе и всё такое. — Наюта самодовольно посмотрела на Кайко.

— Если ему удалось вытянуть это из тебя — он, должно быть, очень хороший слушатель.

— Мм… — нахмурилась Наюта. — Ты говоришь так, будто всё прошло хорошо только благодаря ему.

— Я не права?

— Ну, может, в этом что-то и есть, но я умею говорить как писатель, знаешь ли.

— Хи-хи! Умеешь? — Кайко издала равнодушный смешок, который Наюта нашла раздражающим.

— Здорово, конечно. Я бы тоже хотела увидеть Юму Такасину вживую. После интервью Кирара взахлёб рассказывала мне и хвасталась, как маленькая девочка.

— Ты его фанатка, Мя?

— Конечно, он мне очень нравится. Он снимается в моём любимом сериале, и он очень хороший актёр. Ты его знаешь, Кайко?

— Единственное телевидение, которое я смотрю — это реклама нижнего белья.

— Как тебе удаётся избегать всего остального?

Мияко прищурилась на Кайко, пока та достала телефон и поискала фото.

— О, это тот человек? Может, я его где-то видела? Не уверена. Не то чтобы он был супер красавчиком, да?

— Нет, на фото он может выглядеть не так эффектно, но когда он играет — он потрясающий.

— Крутой только когда двигается, да? Звучит как Turn A Gundam.

— Я не уверена, что означает это сравнение…

— Ну, — сказала Наюта, которая стала куда веселее, — хочешь, я приглашу тебя в следующий раз, Мя?

— Хм? Ты снова с ним встретишься?

— Ничего ещё не решено, но он сказал, что скоро свяжется со мной. Мы обменялись контактами.

— Обменялись?! — Голос Мияко подскочил на октаву. — То есть ты раздобыла номер Юмы Такасины?! Это потрясающе… Мои университетские друзья умерли бы от зависти, если бы я им рассказала… — Затем её лицо стало серьёзным. — Но ты уверена? Такие знаменитости, как он… Наверное, они много гуляют…

— О, Такасина не из таких людей, — заверила её Наюта, звуча слегка раздражённо. — Ему очень нравятся мои книги, и он прочитал их очень глубоко, так что нам ещё многое нужно обсудить.

Мияко и Кайко посмотрели на Наюту. Как Наюта могла вести себя так обиженно и защищаться по отношению к любому мужчине, кроме Ицуки? Для Наюты Кани, чей мир когда-то вращался вокруг Ицуки Хасимы, это тектонический сдвиг. Не то чтобы это плохо — но Мияко всё равно трудно это переварить.

[[image:/storage/reader-images/efdf0ab63f43e93f617fd540923353a94fe09679.png]]
ЮМА ТАКАСИНА

ПАРАМЕТРЫ

ВНЕШНОСТЬ: ★★★★☆АУРА: ★★★★★ХАРАКТЕР: ★★★★☆ПРОФЕССИОНАЛИЗМ: ★★★★★АКТЁРСКОЕ МАСТЕРСТВО: ★★★★★

ВОЗРАСТ: 20 летДАТА РОЖДЕНИЯ: 20 апреля

Актёр, которого называют лучшим в своём поколении.

Дебютировал в четыре года. С тех пор снялся в бесчисленных фильмах, сериалах и театральных постановках.

Его стоический подход к работе принёс ему популярность у зрителей всех возрастов. А после главной роли в фильме «Серебристый пейзаж» его звезда взлетела ещё выше.

Несмотря на это, о нём почти нет никаких слухов — что вызывает лёгкое беспокойство у его менеджера и агентства.

Единственное, что он не любит: бананы (после того, как ему пришлось есть их в огромных количествах для набора веса, он получил психическую травму).

ИДЕАЛЬНЫЙ ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ, ИЗБРАННЫЙ САМИМ ВРЕМЕНЕМ

----------

Меланхолия девушки с божественной попой

Конец января, суббота. Прошла неделя после главных вступительных экзаменов в университеты Японии.

Тихиро заглянула в офис Эшли Оно — поздороваться и прибраться. Эшли любезно позволила ей сосредоточиться на подготовке к экзаменам, так что на работе Тихиро не появлялась почти два месяца.

Офис — ладно. Но личная комнатушка Эшли рядом с ним обычно выглядела так, будто по ней прошёлся ураган, даже когда Тихиро убиралась там каждую неделю. Что же творится после двух месяцев? От одной мысли становилось жутковато-весело.

С большим энтузиазмом она открыла дверь в офис «Налогового учёта Оно». В руке — сумка с чистящими средствами и фартук.

Эшли сразу нашлась: лениво развалилась на диване в трениках и очках.

— С Новым годом, Эшли.

— Ага, и тебя. За новый год, что ли?

Голос Эшли звучал мягче обычного.

— Ты выглядишь какой-то бодрой, Эшли. Случилось что-то хорошее?

Эшли слегка запаниковала.

— Правда? Н-ну, э-э-э, наверное, да… Но как прошли твои экзамены, Тихиро?

— О, э-э-э, на самом деле очень хорошо, спасибо.

— Хорошо. Но самая сложная часть для тебя ещё впереди, да? Рано расслабляться.

— Точно. Я, наверное, снова не смогу прийти какое-то время, так что сегодня как следует тут приберусь.

— Хи-хи! Спасибо.

Тихиро надела фартук и открыла заднюю дверь, ведущую в жилую комнату.

И, конечно, как она и предполагала, там полный свинарник —

— Хм?!

А вот и нет.

На самом деле комната идеально чистая. Ни одной пустой бутылки или пакета из-под чипсов на полу. Тихиро на секунду подумала — Эшли просто запихала весь мусор в шкафы и кухонные ящики. Но когда проверила — всё аккуратно разложено.

— Почему здесь так чисто?! — не удержалась она.

— Э-эй, я иногда убираюсь.

— Но ты не можешь поддерживать такую чистоту, Эшли!

— Ничего себе, Тихиро, за кого ты меня принимаешь?

Тихиро поспешно проверила остальные комнаты, пока Эшли смотрела на неё. Спальня, ванна, туалет — всё в идеальном порядке.

— Не может быть…

Она пожала плечами перед раковиной в ванной. Слегка разочарованно.

Кэйсукэ отлично поддерживал чистоту в их семейном доме. Аоба делала то же самое у Ицуки. Так что Тихиро рассчитывала на хорошую, долгую уборку — чтобы отвлечься от экзаменов.

— Куда делась та грязная, неряшливая, ленивая, неисправимая Эшли, которую я знала?

— Я могу убираться сама, если захочу, — с укором сказала Эшли.

— Но почему ты захотела именно сейчас — вот о чём я спрашиваю…

Тут Тихиро заметила на углу раковины подставку для зубных щёток. В ней стояло две щётки.

— Две зубные щётки? — пробормотала Тихиро.

— Ах… — Эшли слегка запаниковала.

Теперь Тихиро начала понимать.

— Эшли, у тебя появился новый… любимый человек?

— Да, — сказала Эшли, слегка покраснев, и кивнула.

— Ну, поздравляю!

Тихиро искренне обрадовалась, несмотря на неожиданность. Эшли вечно говорила, как хочет мужика в своей жизни. И мысль о том, что у Эшли появился кто-то, кто поддержит её в жалких остатках личной жизни, вызвала у Тихиро вздох облегчения.

— Можно спросить, это случайно не Кайдзу?

Она уже спрашивала Эшли об их отношениях. Они казались довольно близкими на вечеринке в честь цветения сакуры прошлой весной. И он вызвал ей такси, когда она напилась в стельку. Но Эшли тогда описала его просто как старого знакомого.

Но в этот раз:

— Ну да, — кивнула Эшли.

— Оооо. То есть ты наконец признаёшь?

— Не выставляй меня этой цундэре-стереотипной. Я правда ничего не думала о Макине. Просто так получилось, и всё!

То, как Эшли задрала нос, произнося это, делало её той самой цундэре-стереотипной, которой она себя не считала.

— Оооо, как мило, Эшли…

Тёплая улыбка Тихиро заставила Эшли покраснеть ещё сильнее.

— Н-но как насчёт тебя, Тихиро? Ты скоро заканчиваешь школу — у тебя кто-то есть?

Лицо Тихиро омрачилось.

— Тихиро?

— Я недавно попросила одного парня встречаться, но он мне отказал.

— Оооо…

Эшли неловко отвела взгляд. Эйфория, в конце концов, ещё не прошла.

— Хотя я удивлена, что есть парень, который мог тебе отказать.

— Ну, ничего удивительного. Он никогда не воспринимал меня как девушку, так что…

— Этот парень — не из школы? Кто-то из друзей Ицуки?

Эшли могла догадаться. Тихиро скрывала свой пол только от круга общения Ицуки. Так что когда она сказала, что он не «воспринимал» её как девушку — она, вероятно, имела в виду, что он буквально не знал, что она девушка.

— Харуто, наверное?

Попала в точку. Тихиро покраснела и кивнула.

— Ух ты… Харуто, да? Хмм… Хи-хи-хи… У тебя хороший вкус?

Тихиро надула губы на ухмыляющуюся Эшли.

— Х-хватит смеяться надо мной!

— Ах, прости. Но я думаю, вы с Харуто отлично подходите друг другу.

— Ты правда так думаешь?!

— О да. Вы оба такие серьёзные, и мне кажется, у вас много общего.

— Да! Я полностью согласна! — Глаза Тихиро засияли… но быстро снова померкли. — Но всё равно, у Фувы есть кто-то, кто ему нравится. Он никогда не видел во мне девушку. И ещё у него есть невероятно милая младшая сестра…

— Не волнуйся, — сказала Эшли, пытаясь её подбодрить. — В конце концов, Харуто — просто похотливый молодой парень. Затащи его раз в постель — и уверена, он будет умолять тебя о продолжении.

— В-в постель? — Тихиро покраснела. — Ф-Фува не такой! Не он!

— Ты так не думаешь? Потому что, по-моему, если застать его одного и войти в комнату голой — он превратится в слюнявого зверя…

— Я-я не буду этого делать! К тому же, ему бы не понравилось видеть меня голой…

Она опустила глаза на свою плоскую грудь. Отчаяние нахлынуло на неё.

— Знаешь, женскую привлекательность определяет далеко не только грудь. В тебе, я думаю, много привлекательного. Ты можешь переплюнуть любую большегрудую красотку в любой день недели.

— Не только грудь?

Внезапно перед глазами Тихиро промелькнуло лицо Сэцуны Эны. Как он так бестактно выразился — её задница — шедевр раз в тысячелетие. Она тогда отмахнулась, решив, что это бредни сексуального извращенца. Но он оказался Пурикэцу — одним из величайших иллюстраторов своего поколения. С его эстетическим чутьём, может, этому и стоило верить.

Да… Может, если я покажу Харуто свою задницу, он наконец начнёт видеть во мне девушку…

Стоп, нет! Я же не психопатка!

Она немедленно выбросила эту мысль из головы.

— К-кстати, что бы ты назвала своими достоинствами, Эшли?

Эшли улыбнулась похотливой улыбкой.

— Хи-хи! Ну… это мой рот.

— Рот?

Тихиро посмотрела на Эшли. Рот маленький, губы тонкие — но ничего особенного, не похожего на других. Она вообще никогда не задумывалась, что делает рот «хорошим» или «плохим».

— Не сам рот, я имею в виду… ну, знаешь, техника, включая язык и всё такое. Макина сказал, что ни за что не смог бы возбудиться рядом со мной, но через несколько секунд он стал мягким воском в моих руках…

— Эм?

Тихиро подняла бровь, не совсем понимая. Учитывая, что она с Эшли Оно, можно предположить, что речь о чём-то сексуальном… но она понятия не имела, что рот имеет к этому отношение. Наверное, больше, чем просто поцелуи, но…

— Хи-хи-хи! Но, наверное, — поддразнила Эшли, — для тебя такие разговоры ещё рановато.

Я внимательно слушаю уроки здоровья. И хорошо пишу тесты. Но, наверное, есть вещи, которым в классе не научишься… Вот тот «вибратор», например. Возможно, мне нужно больше учиться, если я хочу отточить свои женские чары. Может, взять у Ицуки какие-нибудь книги или игры?

Тихиро всерьёз задумалась.

Закончив с той небольшой уборкой, которая требовалась, и приготовив Эшли еду на несколько дней, Тихиро вышла из офиса. Затем пошла на станцию, чтобы заодно заскочить к Ицуки впервые за долгое время.

Когда она подошла к зданию, ей пересек дорогу молодой человек с кричаще окрашенными волосами.

— О, привет, Тихиро!

Сэцуна Эна подбежал к ней, сияя.

Тихиро по-прежнему считала его жутким извращенцем — он спустил с неё штаны при первой встрече, в конце концов — но теперь, когда они немного узнали друг друга, она больше не шарахалась от него при виде.

— Давно не виделись? Кстати, можно мне посмотреть на твою задницу?!

Если разговор сразу переходил к этому — возможно, стоило всё же шарахаться.

— Я не собираюсь тебе её показывать. Никогда.

— Я заплачу!

— Нет.

— Нет? Ой, жалко.

Мгновенный отказ Тихиро заставил Сэцуну на удивление быстро отступить. Может, ей показалось, но он выглядел слегка расстроенным из-за чего-то другого.

— У тебя сегодня рабочее совещание или что-то в этом роде, Сэцуна?

— Ага, типа того. Мне предложили рисовать иллюстрации для новой серии Янагасэ, но я что-то тяну с ответом.

— Почему?

— Ну, знаешь, я тут подумал кое о чём…

— Подумал? Ты вообще иногда думаешь, Сэцуна?

Сэцуна усмехнулся искреннему удивлению Тихиро.

— Ты, наверное, думаешь, что я живу исключительно на инстинктах, да? Никаких мыслей в голове.

— Именно так.

— Ой, злая ты… — Сэцуна рассмеялся, потом слегка вздохнул. — Но это вторая серия, понимаешь, после «СИЛЛИС», которую закрыли из-за низких продаж. Это довольно сильный шок.

Серия «Богиня должна быть наказана!» Макото Янагасэ должна закончиться на пятом томе в следующем месяце. Первый том продавался неплохо — во многом благодаря иллюстрациям Сэцуны. Но история построена вокруг фетиш-контента, который, честно говоря, не многие читатели могли осилить. Конечно, у любого «уникального» жанра всегда есть своя хардкорная фан-база, так что «Богиня» дотянула до пятого тома. Но издательство решило, что дальше не вытянет.

— Ну, я не думаю, что это твоя вина, Сэцуна…

Это не забота — просто констатация факта. В бизнесе ранобэ обложка и упаковка играют важную роль, чтобы читатель купил первый том. Но после этого самым важным фактором становится содержание. Если первый том продаётся хорошо, а продажи следующих падают — значит, история не смогла удержать читателей.

(Конечно, «СИЛЛИС» закрыли в основном из-за того, что автор вышел из-под контроля и самоуничтожился. Там Сэцуна скорее жертва, чем виновник.)

— Ага, мне Кэнкэн то же самое говорил… Но я всё равно думаю: если бы в моих рисунках было больше силы… если бы у меня было такое безумное обаяние, что люди покупали бы книги только ради иллюстраций — мы могли бы продержаться дольше.

Сэцуна смирённо пожал плечами. Когда дело доходило до сути, думала Тихиро, он действительно предан своему искусству. Поэтому он не колеблясь спустил штаны с незнакомки — чтобы расти как художник. Как жертва, Тихиро не особо рада этому, но даже она могла оценить его преданность. Хотя не настолько, чтобы показывать ему свою задницу.

Тут она вспомнила, что произошло в офисе Эшли.

«В тебе много привлекательного. Ты можешь переплюнуть любую большегрудую красотку».

— Слушай, можно спросить? Ты правда думаешь, что моя задница такая… хорошая? — спросила Тихиро, покраснев.

— Конечно! — мгновенно ответил Сэцуна. — Самая божественная задница за последнее тысячелетие!

— Ну, — продолжила она, пытаясь сдержать смущение, — что именно делает её… ну, лучше, чем у других?

Сэцуна задумался на мгновение.

— Если я собираюсь это объяснить, нам нужно сначала немного поговорить о задницах в целом.

— Ладно…

— Так вот, люди — единственные существа, у которых есть настоящие задницы… ну, типа, такие милые, круглые, пухлые, которые я так люблю.

— Ага…

Тихиро неловко пыталась оставаться активным участником разговора. Это сложно.

— Когда люди эволюционировали и начали ходить на двух ногах, у них развились определённые мышцы, в результате чего их задницы приобрели такую форму — ту самую милую, круглую, персикоподобную. Настоящий «персик» — такой бонус, который идёт в комплекте с ногами женской фигуры.

— Понятно…

Действительно, четвероногие животные вроде собак и коров не имеют таких больших и круглых задниц, как люди. К тому же они скрыты шерстью и хвостами, так что их особо не видно.

— Так что только люди, которые в процессе эволюции потеряли шерсть и хвост, имеют такие красивые, пухлые задницы. То, что не обязано быть таким красивым — но просто получилось как приятный бонус сверху! И если подумать — разве это не потрясающе?! Задница человека — самая чисто красивая часть всего тела! Величайшее произведение искусства на всём человеческом теле находится именно на заднице!

Только у людей есть Бог. И точно так же только у них есть нечто такой чистой красоты — рождённой не из необходимости для какой-то цели.

Именно поэтому Сэцуна Эна, художник, так сильно любил задницы.

Это неожиданно логичное объяснение. Тихиро одновременно удивилась и слегка впечатлилась.

— Ладно. Теперь я понимаю, почему ты так любишь задницы, Сэцуна… Но что такого особенного в моей?

— Как я уже сказал, — начал Сэцуна, — задница не может работать сама по себе. Она должна быть обрамлена ногами, бёдрами и остальным телом в очень деликатном балансе — иначе это никогда не будет по-настоящему красивая задница.

— Ага…

— И в этом смысле у тебя самый божественный… самый совершенный баланс. У тебя две стройные ноги, несущие ровно столько мышц и жира, чтобы создать идеальную кривую. Кроме того, в верхней части тела нет лишнего жира — что идеально дополняет задницу. Ты должна понимать, Тихиро: всё твоё тело рождено, чтобы демонстрировать эту милую круглую задницу. Я бы даже сказал, что твоя задница — это и есть твоё тело, если ты понимаешь, о чём я?

— Хватит преувеличивать, извращенец! — Тихиро сдержала желание пнуть его по яйцам и уйти.

— Чего ты злишься? Я тебя хвалю!

Тихиро тяжело вздохнула — Сэцуна, видимо, серьёзен. Он описал её как какую-то ходячую задницу, но, по его мнению, он просто отдавал должное её рельефам.

— Хаааа… Ну, спасибо.

— Хм?! То есть ты покажешь мне свою задницу?!

— Нет, ясно?!

— Ох…

Разочарование наполнило лицо Сэцуны.

— И вообще, если у тебя такие хорошие наблюдательные способности — разве ты не можешь представить задницу по ногам или телу, не видя её на самом деле?

— Конечно, могу… Но это просто образ. Не настоящая реальность.

— Можешь? — Тихиро закатила глаза. — Но твоя работа — не рисовать задницы с натуры, верно? Ты рисуешь иллюстрации задниц, которые даже круче, чем в реальной жизни. И я не очень понимаю, насколько крута моя задница, но если ты её увидишь — разве это не повредит твоему воображению? Говорят же, что Венера Милосская так красива именно потому, что у неё нет рук — и зритель вынужден воображать красоту, превосходящую любую реальность.

Глаза Сэцуны расширились. — Я никогда об этом не думал…

Тихиро просто сказала то, что пришло ей в голову; за этим не глубокой мысли. Но что-то в этом, должно быть, попало в точку.

— Как Венера Милосская… Я видел только половину твоей задницы — но это приближает меня к идеалу? Есть ещё шанс, что я смогу зачать задницу даже лучше, чем задница тысячелетия? Типа, супер-божественную задницу десяти тысячелетий?

— Эм… Да. Звучит разумно.

— Оооо… Теперь я понял… Я понял!

Тихиро показалось, что в глазах Сэцуны загорелся новый блеск. Такой же сильный, как у спелой пухлой задницы. Затем Сэцуна начал ходить вокруг неё по кругу, не сводя глаз с её тела.

— Что ты делаешь?

— Я пытаюсь представить твою задницу, так что делаю трёхмерную модель твоего голого тела в уме.

— Т-ты извращенец!

Тихиро покраснела и прикрыла грудь и задницу руками.

— Я вижу её… Я начинаю её видеть!

— А можно не видеть, пожалуйста?!

Но Тихиро протесты не помогали. Сэцуна дышал всё чаще.

— Отлично, отлично! Просто лучшее тело в мире! Обожаю, как в нём нет ничего лишнего — кроме твоей задницы! Как будто твоих сисек и всего прочего вообще не существует!

[[image:/storage/reader-images/81e8b61f751c1bcd6a4e3067cbfb0a146beeaa34.png]]

— Н-не существует? Ты представляешь моё тело — и говоришь такое? Это довольно грубо.

— Погоди… Я понимаю… Сейчас! Вооооу! Ух ты, я, кажется, реально прорвался! Мне нужно вернуться домой и начать рисовать!

— Нужно?

— Огромное спасибо, Тихиро! Когда я наконец нарисую ту идеальную задницу, которую представляю в уме — я тебе первому её покажу, обещаю! Вот тогда и увидим, как она сравнится с твоей настоящей!

— Абсолютно исключено!

— Ладно, удачи, Тихиро! Пока!

Тихиро проводила Сэцуну взглядом, полным пустоты, пока он радостно уходил.

То, что у него в голове теперь есть трёхмерная модель её голой попы — досадно. Но, надеялась она, это означало, что он перестанет так настойчиво добиваться её настоящей задницы.

Взяв себя в руки, Тихиро снова пошла к квартире Ицуки. Мысли вернулись к теме задницы — после всех похвал Сэцуны.

Неужели моя задница и правда настолько потрясающая?

Может ли она стать для неё главным источником привлекательности, сравнимым с грудью других девушек?

Сэцуна — опасный сексуальный девиант, да. Но он также бесспорно настоящий художник. Если его задница так сильно его вдохновляет — может, ей стоит немного больше верить в свои силы?

Захотелось проверить это самой. Она достала телефон и написала Харуто:

«Фува, ты любишь задницы?»

Метка «Прочитано» появилась рядом с сообщением мгновенно. Но ответ пришёл не сразу. Примерно через пять минут Харуто наконец ответил:

«Не знаю, что тебя на это сподвигло, Тихиро, но не думаю, что тебе стоит пытаться надеть на себя такую странную новую личность».

«…Но нет, меня не особо интересуют задницы. Я люблю сиськи».

Честное предостережение, совмещённое с таким же честным ответом, заставило Тихиро слегка прослезиться.

[[image:/storage/reader-images/f2c19df74874d4d6293927721e60b01a773ec6b3.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Чем Тихиро занимается для души, кроме сборки моделей «Гандама»?

Ответ:......Собирает модели «Зоидов»......

Вопрос:Какая у Тихиро любимая видеоигра?

Ответ:......Armored Core......

Вопрос:Что, по-твоему, самое главное в кулинарии?

Ответ Аобы:Любовь!

Ответ Тихиро:Навык. Кулинария — это наука.

----------

Новая любовь

3 февраля, ночь праздника Сэцубун. По старому японскому календарю — официальная точка старта весны.

Мияко, Наюта и Кайко уминают ужин. На столе — праздничные роллы футомаки. Ещё бы! В магазине на них скидка аж в два раза. Правда, девушки плюнули на традицию: не стали глотать роллы целиком, как велят предки, а нарезали удобными кусочками.

Ассортимент — закачаешься. Тут и нарядные роллы с морепродуктами, и с хрустящими креветками в кляре, и с угрём. Парочку вообще замотали в мясо с яйцом вместо дурацких нори. На десерт — праздничный рулет «Сэцубун».

— Знаешь, мне кажется, вся эта возня с футомаки на Сэцубун — полный бред, — заявляет Наюта. — Но пробовать новые вкусняшки раз в году всё равно прикольно. Вон тот ролл с креветкой вообще должен продаваться круглый год.

Наюта запихивает в рот целый ролл. Щёки раздуваются — чистый хомяк. Мияко давится смехом.

— Ты так креветки любишь, Наю? С детства?

— Ну, в общем, да, всегда нравились... — лицо Наюты темнеет на секунду. — ...но главный виновник — мой бывший. Он их обожал, его сестра вечно готовила что-то креветочное, и я подсела.

— Наю...

Мияко кольнула грусть. «Мой бывший», «он». Наюта даже имени Ицуки не произнесла. Почти два месяца прошло с их расставания. Неужели всё действительно скатится к такому финалу?

Внезапно телефон Наюты взрывается знакомым уведомлением из LINE. Наюта, не выпуская из правой руки огромный ролл, тянется к экрану.

— Это некультурно, — роняет Мияко.

Наюта косится на дисплей.

— О... Господин Такасина.

— Чего?!

— Пишет: «У меня образовалось свободное окно. Может, поужинаем вечером одиннадцатого?»

— Погоди, он позвал тебя на свидание?!

Наюта усмехается, глядя на паникующую Мияко.

— Мия, ты слишком романтична для собственного блага. Просто освободилось время. Разве нет?

— Нет, нет, нет и ещё раз нет! Это же Юма Такасина! У него график по секундам. Если он выкраивает часы ради тебя — это до фига о чём говорит!

— Хм... Думаешь? — Наюта смотрит скептически.

— И что, пойдёшь?

— А почему нет? Планов всё равно...

— Ты идёшь?! Серьёзно?! На свидание с Юмой Такасиной?!

— Я же сказала — не свидание. Скорее всего. — Голос Наюты твердеет. — И потом, даже если у господина Такасины другие мысли, меня не колышет. Хочу подумать о новых отношениях.

— Ты серьёзно?

— Ну... Кто знает?

Мияко приподнимает бровь, глядя на улыбчивую уклончивую подругу. Но тут встревает Кайко, до этого молча жевавшая свой ролл.

— Мия, ты опять включила режим «мамочки»?

— А...

Мияко замолкает. Наюта — взрослая женщина. И Мияко не лезть в её личную жизнь.

— Ладно, — сдаётся Мияко. — Хочешь идти — иди. Но пообещай: включишь геолокацию. Не дашь ему увести тебя куда-то после ресторана. И вернёшься до полуночи... Нет, до одиннадцати.

— Ты сто процентов её мамочка, — вздыхает Кайко.

***

11 февраля, вечер

Ровно в семь Наюта заходит в ресторан, где ждёт Юма Такасина.

Место — скрытая жемчужина. Трёхэтажное здание в тихом жилом районе. Никакой вывески. Наюта проскакивает мимо раз, прежде чем замечает вход.

Внутри — японский стиль. Расслабленная атмосфера, без дурацкой чопорности «высокого класса».

Сотрудник в традиционном самуэ выслушивает имя Такасины и проводит Наюту в отдельную комнату. Здесь все столики в отдельных кабинках.

Юма уже там. При входе Наюты встаёт.

— Спасибо, что пришли! Я так рад, что вы выбрались.

— Ой, что вы, это вам спасибо.

Она садится напротив. В комнате — столик с подогревом, котацу. Наюта оценивает: терпеть не может сидеть на полу, поджав ноги.

— Сложно на йти это место?

— Ага, — честно признаётся Наюта. — Прошла мимо один раз.

— Извините, — виновато улыбается Юма. — Я бы встретил вас поблизости, проводил. Или на такси заехал.

— Нет-нет, не стоит... Но если вы гуляете по улицам, фанаты не узнают?

Юма чуть усмехается.

— Ну, надеваю маску и очки... Но иногда всё равно узнают.

— Ого. Тяжело быть знаменитым?

— Да ладно. В моей работе, наоборот, нужно, чтобы лицо запоминали.

Официант приносит влажные полотенца и меню.

— Большое спасибо, — говорит Юма, открывая меню.

— Желаете что-то выпить сначала?

— Ах да, — Юма слегка теряется, пытаясь найти раздел с напитками.

— Кажется, это меню напитков, — подсказывает Наюта, протягивая другую карту.

— А-а-а, понял. Что будете пить, госпожа Кани?

Наюта пробегает глазами список. Огромный раздел саке — куда ж без него. Но также вино, пиво, виски, коктейли.

— Мне «Ведутт», пожалуйста.

«Ведутт Экстра Вайт» — бельгийское пиво с фруктовым освежающим вкусом и низким градусом. Наюта обычно предпочитает покрепче и понасыщеннее, но для первого раза — идеально.

— Эм... «Ведутт»? А что это?

— Пиво. Из Бельгии.

— А, понятно. Тогда и мне тоже... хотя нет, можно я посмотрю меню напитков?

— Не любите пиво? — спрашивает Наюта, передавая карту.

— Ну, не пробовал особо, но оно кажется горьким...

— А «Ведутт» совсем не горький.

— Правда? Ладно, тогда я тоже возьму «Ведутт». Извините. — Юма всё ещё скептичен. Когда официант уходит, он переключается на меню еды. — А что здесь вкусного?

— Я сама здесь впервые, — признаётся Юма. — Но парень из агентства, который посоветовал это место, сказал: здесь отличные креветки и морепродукты.

— Креветки! Обожаю креветок.

Юма улыбается, услышав энтузиазм в голосе Наюты.

— Вы упоминали это в послесловии к «Бледному пейзажу».

— А... Правда?

Наюта вечно игнорирует дедлайны и пишет послесловия наскоро — вываливает на бумагу всё, что лезет в голову. А потом ничего не помнит.

— Точно. Вы написали: «Мой псевдоним означает “краб”, но в последнее время я люблю креветок гораздо больше, чем крабов».

— О-о-о, смутно припоминаю... Вы выбрали этот ресторан из-за моей любви к креветкам?

— Ну, в некотором роде. Я и сам обожаю любые морепродукты. Так что нам обоим повезло.

Тут приносят пиво и закуску — никогаори (заливное из рыбы с креветками и лотосом). Заказав несколько блюд на общий стол, они чокаются.

— Вау, точно! Совсем не горькое... Потрясающе освежает. — Первый глоток «Ведутта» удивляет Юму.

— Правда ведь?

Наюта отпивает из своего бокала. Приятно, что совет пришёлся по вкусу.

И тут её осеняет: а вдруг Мияко права? Может, это действительно свидание?

Когда Юма написал в том сообщении, Наюта и правда подумала: просто возможность быстро перекусить в свободное время. Но посмотрев на это место... Скрытый драгоценный камень по соседству. Юма явно постарался найти ресторан под её вкусы — и с уединением. Да и во время заказа он выглядел неуверенно — возможно, вообще редко ест вне дома.

Это совсем не походило на «просто освободилось окошко».

Осознав это, Наюта вдруг занервничала.

Она взглянула на лицо Юмы. Их взгляды встретились. Она быстро отвернулась и снова отпила пива.

— Что-то не так? — Юма приподнимает бровь.

— Н-нет... Знаете, это никогаори просто объеденье. Если такая закуска идёт как базовая — уровень ресторана высокий.

Она кладёт в рот кусочек, пытаясь сменить тему. И правда вкусно — насыщенный умами тает на языке.

Тут начинают приносить другие блюда. Ресторан делает ставку на креативную японскую кухню, каждое блюдо оформлено с максимальной стильностью. Наюта не особо оценивает — быстро наваливает себе большую порцию карпаччо из лосося и жареных пресноводных креветок.

— Вам нравится? — с надеждой спрашивает Юма.

— Да, очень вкусно.

— Ой, как я рад, — выдыхает он с облегчением. — Я вообще очень редко хожу в рестораны, так что не знаю много хороших мест...

— А-а-а, не знаете?

— Да. Иногда мы после съёмок куда-то ходим с командой и коллегами, но... мне нечем гордиться, но этот ресторан — первый, который я забронировал сам.

— Вот-вот, я тоже в последнее время почти не хожу в рестораны...

— Правда? А что вы обычно любите есть?

— Ну, то, что приготовит подруга, или вкусняшки из кулинарии супермаркета.

Юма слегка дёргает бровью.

— Простите, вы живёте с кем-то?

— У меня две соседки по квартире. Обе девушки.

— А, соседки? Звучит весело.

Наюта замечает, как облегчение разливается по лицу Юмы. Теперь она уверена окончательно. Он к ней неровно дышит.

— А как питаетесь вы, господин Такасина?

— Ну, есть сервис доставки готовой еды. В основном пользуюсь. Могу, например, попросить побольше белка, когда нужно набрать массу для роли.

— Наверное, тяжело так менять тело под работу.

— Обычно ничего радикального, так что довольно легко. Но однажды я похудел на десять килограммов, чтобы сыграть неизлечимо больного пациента. А через три месяца набрал двадцать для роли футболиста. Вот это был ад.

— Двадцать килограммов?! Разве так можно?

— Можно... — Юма морщится. — Повторять не хочется, но можно. Мне вообще набирать вес сложнее, чем сбрасывать, так что я просто ел и тренировался почти круглые сутки. И постоянно боролся с тошнотой. А потом пришлось терять форму для следующей роли — и это тоже мучительно...

— Ничего себе...

Для Наюты — чистой воды убийство. Она сама никогда бы на такое не решилась. Должно быть, выражение её лица Юма принимает за отвращение, потому что поспешно успокаивает:

— Но сериал, который я снимаю сейчас, про обычного студента колледжа, так что о диете можно забыть — я очень этому рад. Сегодня готов есть всё, что захочу!

Юма весело смеётся, берёт несколько кусочков только что принесённого рубленого мяса вагю и принимается за еду. Наюта следует его примеру.

— Господин Такасина, можно спросить? Как вам удаётся так... стоически работать? Вы когда-нибудь думали бросить?

Жить на ограниченной диете, не иметь возможности выйти на улицу средь бела дня, не пряча лица... Сколько бы похвал и денег она ни получала, Наюта не представляет, как так жить.

— Хм... — Лицо Юмы становится серьёзным. — Это, конечно, не самое лёгкое дело, но я никогда не думал бросать актёрство. Нет.

— Почему?

— Ну... Я просто люблю играть. Вот и всё.

— Просто любите? Этого достаточно?

— Думаю, ни по какой другой причине я бы не смог. По крайней мере, я точно нет.

Юма говорит очень уверенно.

— Ладно... А гипотетически? Что бы вы сделали, если бы какое-то большое событие заставило вдруг возненавидеть работу актёра?

— Гипотетически? — Юма слегка теряется. — Если бы я начал ненавидеть актёрство... Думаю, довольно быстро ушёл.

— А-а-а, правда?

— Хм?

— Если ненавидишь то, что когда-то любил, если потерял любовь, страсть и гордость — ужасно просто цепляться, как какой-то машине. В этом нет смысла! — Внезапный напор Наюты слегка ошеломляет Юму. Но потом он улыбается.

— Я не знаю... Но если есть кто-то, кто цепляется за работу, потеряв любовь, страсть и гордость... наверное, у них есть причина поважнее, чем любовь, страсть и гордость.

— Причина поважнее...

Перед глазами Наюты всплывает лицо Ицуки — расстроенное, отчаянное. С того самого дня. Сердце колют шипы.

— Знаете, — продолжает Юма, — раньше меня дико бесили люди без страсти, которые делают ровно минимум, лишь бы качество не провалилось. Я думал: «Зачем вы вообще этим занимаетесь?» Конечно, я понимаю умом, что в жизни есть вещи поважнее работы... Но я любил актёрство с детства, и моя актёрская работа — всё, что у меня было. Так что сердцем я этого не чувствовал.

Он смущённо улыбается Наюте. Лицо краснеет.

— Но недавно, впервые в жизни, я нашёл кое-что, что мне нравится вне работы.

— Нашли?

— Да.

Наюта чувствует на себе серьёзный взгляд Юмы. Она не отводит глаз.

— Госпожа Кани. Кажется, я вас люблю. Вы не согласитесь встречаться со мной?— Простите.

Ответ приходит немедленно. И в нём — искренняя печаль.

Она не спрашивает: «Почему я?» Ответ всё равно ничего не изменит. К тому же Наюта чувствует, что Юма очень близок ей по духу. Парень, который влюбляется в человека из-за личности, угаданной в его работе, и признаётся при первой же встрече... Словно смотрит на себя из прошлого. Встреть она определённых людей в другом порядке — возможно, полюбила бы Юму. Но случилось иначе.

— О... — Печаль разливается по лицу Юмы.

— Я правда очень рада, что вы так ко мне относитесь, господин Такасина. Но есть кое-кто другой, кто мне нравится.

— Да. Понимаю.

Юма слегка, с горечью вздыхает. А потом снова улыбается.

— Но если позволите спросить... какой он человек? Как читатель, ужасно любопытно, какова ваша собственная любовная жизнь.

Он старается говорить бодро. Наюта не может не уважать его за это.

— Ну... Если грубо — тот ещё тип.

— Тип?

— Да. В общем-то... полный раздолбай. Неряшливый, еле-еле себя содержит, его сестра и другие люди вечно о нём заботятся... Хотя обо мне можно сказать то же самое, но всё же...

Юма ждёт продолжения. В глазах — мягкий свет.

Наюта усмехается. А потом слова текут рекой.

— Он не особенно красив, и ростом не вышел... Характер — катастрофа: минуту ведёт себя крутым парнем, а в следующую уже дуется и обижается. Честно говоря, не думаю, что он хоть в чём-то может с вами сравниться, господин Такасина. Может, в написании романов, но сейчас он пишет такую чушь, что...

Она надувает щёки от досады.

Юма улыбается в ответ.

— Но ты всё равно его любишь?

— Да.

Наюта кивает, улыбнувшись. Опасная близость до слёз.

— Я его люблю. Очень сильно. Как бы ужасен он ни — величайший герой для меня. Единственный в мире, кого я по-настоящему люблю. Как бы ни старалась возненавидеть, как бы ни пыталась забыть — просто не могу. Люблю каждой клеточкой. И не представляю своё будущее с кем-то другим.

Закончив, Наюта чувствует, как у неё загораются щёки. Говорить такое человеку, которого она минуту назад отвергла... За гранью бестактности. Но глаза Юмы просто сияют. Он искренне тронут.

[[image:/storage/reader-images/674efdc8fc6ffd2ac56ff0692bbca18d35614113.png]]

— Слышать от вас столько пылкой любви, госпожа Кани... Невероятно.

— Нет, эм, может, вы сделаете вид, что ничего не слышали...

— Любить кого-то всей душой... Могу только надеяться, что когда-нибудь влюблюсь настолько сильно, чтобы сказать то же самое о себе.

— Н-не повторяйте этого!

Наюта горит от смущения, а Юма тепло ей улыбается.

***

Тем временем в квартире

Мияко Сиракава только что вернулась с работы. Она открывает чат с Ицуки и печатает сообщение.

«Может, лезу не в своё дело, но всё равно скажу. Наюта сейчас на свидании с другим парнем»

Сообщение прочитали мгновенно. Ответ:

«Ага»

— Что значит «ага»? — возмущается Мияко.

Она уверена: его разрывает изнутри. Она продолжает:

«Это Юма Такасина. Актёр»

На этот раз ответа приходится ждать дольше.

«Ок»

— Ага. Он расстроен.

Мияко нажимает на кнопку звонка и спрашивает прямо:

«Тебе не всё равно?»

«Мне сейчас не до того»

То есть для него есть что-то поважнее, чем Наюта со знаменитостью?! Да когда ты уже перестанешь упрямиться?!

Но прежде чем Мияко успевает набрать гневный ответ, приходит новое сообщение.

«Я в больнице. Моя сестра скоро родится»

— Че-е-его?! — орёт Мияко.

----------

Сиори

11 февраля, примерно три часа дня. У Нацумэ Хасимы начались схватки.

Кэйсуке отвёз жену в больницу. Присутствовать при родах от начала и до конца — твёрдое решение. Дело, скорее всего, затянется до утра, так что он прихватил сменную одежду и всё необходимое.

Тихиро осталась дома. Когда Нацумэ собралась в больницу, дочь вызвалась поехать с ней. Но мать отрезала:

— Это мои вторые роды. В палате мало места. Отца хватит. А ты займись учёбой, хорошо?

Выбора не оставили. Тихиро разложила учебники по всей комнате. Но разве сосредоточишься, когда мама рожает?

«Хоть бы с мамой всё обошлось. Когда ребёнок появится? Рожать, наверное, так больно… А вдруг что-то пойдёт не так?»

Дома одна — и тревога накрывает с головой. Тихиро мерит шагами комнату, не в силах ни на чём сконцентрироваться. И вдруг — хлопок входной двери.

Она подумала: Кэйсуке что-то забыл. Вышла, глянула вниз с лестницы. А там — Ицуки.

— Ицуки!

Она сбежала по ступенькам навстречу.

— Привет, — махнул рукой Ицуки.

Тихиро говорила ему: у Нацумэ начались схватки, сегодня, скорее всего, родит. Он тогда ответил просто: «Ясно». Так что Тихиро совсем не ждала его визита.

— Эм… Как всё проходит? — спросил он.

— А, нормально, — ответила Тихиро. — Папа звонил. Сказал, с осмотрами и документами уже всё уладили.

— Да нет, я про тебя. Ты бледная.

— А? Правда?

— Ага, — кивнул Ицуки.

— Просто переживаю за маму… Рожать ведь тяжело?

— Говорят. Я не особо разбираюсь. Но, судя по тому, что видел в «Красном докторе»…

— Точно… Хоть бы у неё всё хорошо кончилось…

— Говорят, вторые роды легче первых. К тому же папа рядом. Думаю, всё будет нормально.

— Это-то вторые. Но прошло же восемнадцать лет. Маме уже тридцать шесть…

— Ну да… — Ицуки замялся. — Но сидеть и переживать здесь — без толку. Остаётся только ждать и верить.

Совет прозвучал так, будто он сам себя успокаивал. Он и правда волновался.

— Да, наверное… — Тихиро всё ещё звенела от тревоги.

Ицуки изо всех сил старался сохранять спокойствие ради сестры.

— Слушай, давай во что-нибудь поиграем? Отвлечёмся.

— Ага… Давай.

Учёба всё равно не лезла в голову. Тихиро согласилась.

Дома стояла PlayStation 3. Ицуки купил её ещё в старшей школе. Но джойстик — один. Вдвоём не поиграешь.

Зато имелись: сёги, реверси, «Монополия», донджа и колода карт.

Выбрали «Монополию». Достали пыльную коробку с книжной полки и расселись в гостиной.

«Монополия» — игра известная. Но когда игроков всего двое — исчезает торговля. А это, по сути, душа игры. Остаётся только везение: как выпадут кости.

Ицуки и Тихиро знали кучу других крутых настолок. Им откровенно скучно. Но они продолжали играть, словно отрабатывали смену.

Веселье отошло на второй план. Главное — отключить мозг и убить время.

После нескольких партий Тихиро пошла готовить ужин. Около семи вечера.

Ицуки уставился в телефон на столе. Ждал звонка от отца.

Ужинали молча.

А потом у Ицуки и Тихиро одновременно завибрировали телефоны.

Кэйсуке написал в семейный чат:

«Врач сказал, скоро начнутся схватки».

— Скоро… — переглянулись Ицуки и Тихиро. На лицах — тревога.

— А «скоро» — это сколько?

— Понятия не имею.

Они оба перечитали кучу статей в интернете о родах.

У первородящих от начала схваток до полного раскрытия — десять-двенадцать часов. При повторных родах — четыре-шесть. Хотя всё индивидуально.

Когда начнутся потуги, Кэйсуке окажется рядом с Нацумэ. Связи не будет, пока ребёнок не родится.

Сами потуги у первородящих длятся два-три часа, у повторнородящих — шестьдесят-девяносто минут. Но опять же — всё по-разному.

Ребёнок может родиться через час. А может, через три.

Их единственный выбор — сидеть и ждать новостей.

За ужином они то и дело косились на часы. Дёрганые, нервные.

— Ицуки, хочешь чего-нибудь выпить?

Ицуки задумался. Немного алкоголя помогло бы успокоиться, но…

— Нет, не хочу.

Он покачал головой.

Тихиро тревожится не меньше. Нечестно, если он один получит послабление.

Но тут на телефон Ицуки пришло сообщение от Мияко:

«Может, лезу не в своё дело, но всё равно скажу. Наюта сейчас на свидании с другим парнем».

— Чего?! — вырвалось у него.

Тихиро встревоженно посмотрела на брата.

— Что случилось?

— А, нет. Ничего.

«Мне всё равно, с кем встречается Наюта. Не моё дело…»

Он отправил короткое: «Ага».

Но следующее сообщение ударило сильнее:

«Это Юма Такасина. Актёр».

— Что?!

«Кани встречается с этим знаменитым актёром? Какого чёрта? Бред!»

Удивление и шок смешались в комок. Может, Мияко шутит? Но она не из тех, кто врёт с три короба.

Юма Такасина? Мегазвезда, получившая первую роль в экранизации «Серебристого пейзажа»?

Ещё до того, как они с Наютой стали парой, Ицуки помнил, как она хвалила его после встречи на кино-конференции. И как тогда ревновал.

Сам Ицуки знал Юму только понаслышке. Но искренне уважал его невероятный профессионализм. И считал его игру в «Серебристом пейзаже» потрясающей.

«Если в современной Японии и есть кто-то, кого можно назвать "главным героем", — Юма Такасина один из них».

Мало кто другой достоин стоять рядом с Наютой Кани. Гением, которого поцеловал бог литературы. Самым что ни на есть героем нашего времени.

И даже если бы они с Наютой полюбили друг друга…

Он сам отказался быть героем. Они расстались. Нет права завидовать.

«А-а-а-а-а!»

Он стиснул зубы так, что они заскрипели.

Тихиро начала по-настоящему беспокоиться.

— Слушай, что случилось, Ицуки? Ты плохо выглядишь.

— Н-ничего. Просто переборщил с чили соусом на гёдзе.

Лицо скривилось. Он изо всех сил врал.

Глубоко вздохнув, написал: «Ок».

«Тебе не всё равно?» — пришёл ответ.

«Ещё как всё равно!»

Он сдержал желание заорать. Сел и набрал:

«Мне сейчас не до того. Я в больнице. Моя сестра скоро родится».

Это должно было на время отвадить Мияко с её отвлекающими вопросами.

«Больница» — ложь. Но разбираться с этим действительно некогда.

Сейчас его забота — семья. А не бывшая.

Помыв посуду после ужина, Ицуки и Тихиро снова сели играть в карты.

Но никто не мог сосредоточиться.

Они путали правила, роняли карты на пол. Каторга.

— Может, кино посмотрим? — предложил Ицуки, поняв, что играми время уже не убить.

Тихиро кивнула.

— Что хочешь посмотреть? — спросил он, открывая ноутбук со стриминговым сервисом.

— А что есть?

— Ну, всякое. Аниме, японские фильмы, зарубежные…

— А порно есть?

— Чего?!

— Я — просто пошутила! — замахала руками Тихиро, увидев шокированный взгляд брата.

— А… Шутишь…

— Д-да… А, вот. Гандам там есть?

— Ага. Почти весь сериал и, кажется, все фильмы.

Тихиро на секунду задумалась.

— Ладно, давай фильм про Гандам Дубль-О.

— Хорошо.

Ицуки нажал пару кнопок. И через мгновение на экране побежал «Мобильный воин Гандам Дубль-О: Пробуждение первопроходца».

Они оба уже видели его раньше. Но напряжённый сюжет, человеческая драма и мощные батальные сцены снова затянули с головой.

Фильм закончился. На титрах играла «Qualia».

И тут телефоны Ицуки и Тихиро снова завибрировали одновременно.

22:53.

Кэйсуке прислал короткое сообщение:

«Родилась. Мама и девочка в порядке».

Ицуки и Тихиро вскочили со стульев и уставились друг на друга.

У Тихиро навернулись слёзы.

Ицуки попытался изобразить улыбку, но губы дрожали.

— Родилась? Правда?

— Д-да… Она справилась! Справилась, Ицуки!

Тихиро ликовала. А Ицуки с трудом вымолвил слово:

— Ага… Да, правда справилась!

Он обнял Тихиро. Не сдержался.

— У нас теперь есть младшая сестра, Ицуки! У обоих!

— Ага… Сестрёнка… На двоих!

Они несколько раз повторили: «Младшая сестра». А потом отстранились. Успокоились. И почувствовали неловкость.

— Хе-хе-хе…

— Ха-ха-ха…

Смущённо улыбаясь, оба смаковали этот миг радости.

Утро следующего дня

В девять утра Ицуки и Тихиро приехали в больницу к Нацумэ.

Отметившись на входе, с волнением пошли к палате.

Ицуки постучал.

Изнутри голос Кэйсуке: «Входите».

Они медленно открыли дверь.

Нацумэ лежала на кровати, приподнявшись на подушках. В руках — ребёнок, завёрнутый в пелёнку.

Кэйсуке сидел рядом на стуле.

— А вот и вы, — мягко улыбнулась Нацумэ. — Оба.

Ицуки стало ещё более неловко.

— Привет, мам.

— Как я рада вас видеть. Ну-ка, посмотрите на лицо вашей новой сестры.

— Ага. Да, конечно.

Ицуки и Тихиро подошли к кровати. Приблизились к малышке.

Глаза закрыты. Мирно спит.

— Какая милая, — прошептала очарованная Тихиро, чтобы не разбудить.

— Ага, — Ицуки согласился всей душой. При взгляде на эту кроху захотелось улыбнуться.

— Хи-хи! А вот и твой старший брат и старшая сестра, — тихонько покачала ребёнка Нацумэ. Девочка даже не проснулась. Только маленькие ручки дёрнулись.

— А можно… потрогать? — спросила Тихиро.

— Только осторожно. Не разбуди.

Тихиро кончиком указательного пальца нежно коснулась щёчки сестры.

— Такая мягкая… И тёплая.

Ицуки сделал то же самое. Осторожно прикоснулся к щеке младенца.

Почувствовал что-то мягкое, как зефир. И тепло самой жизни.

— Кстати, мам… А как её назвали? — спросила Тихиро.

— А вот насчёт этого, Ицуки… — Кэйсуке опередил Нацумэ.

— А?

— Мы хотим, чтобы имя придумал ты.

— Чего?!

Он воскликнул слишком громко, но тут же прикрыл рот. К счастью, сестра не проснулась.

— Что вы сказали? — прошептал он Кэйсуке.

— Я хочу, чтобы ты придумал ей имя, — спокойно повторил тот. — Чтобы сочеталось со стилем писателя экстра-класса. Соответствовало современным вкусам. Уникальное, но не чокнутое. Чтобы все звали её с теплотой и добротой. И чтобы она счастливо жила с ним всю жизнь. Нечто по-настоящему великое!

— А-а-а?!

Неожиданная просьба отключила мозг Ицуки. Он повернулся к Нацумэ — искать поддержки.

— Мы пытались придумать сами… Но не смогли ни на чём остановиться. Я поговорила с твоим отцом, и мы решили так. Хотим, чтобы придумал ты.

— А-а-а-а?!

— Я знаю, у тебя получится, — добавила Тихиро, игнорируя страдальческое лицо брата. — Подари нашей новой сестре лучшее имя!

— Только не ты…

Ицуки увидел, что вся семья смотрит на него с ожиданием. У него чуть не потекли слёзы.

— Ладно…

Он вздохнул. Смирился.

Уставился на ребёнка. Загрузил мозг на полную мощность.

«Ничего страшного. Я справлюсь».

В его стиле не отыскать экстра-класса. Но за семь лет писательства он придумал сотни имён для персонажей. В том числе для кучи проектов, которые даже не взлетели. Выдавить из себя ещё одно — раз плюнуть.

Способ называть героев менялся от книги к книге.

Иногда — стандартные «крутые» или «милые» имена. Иногда — только после того, как видел дизайны от иллюстратора. Иногда пользовался именной магией — подбирал благоприятные варианты. Иногда ограничивал себя именами, основанными на числах или животных. Иногда заимствовал имена исторических личностей. Иногда включал онлайн-генератор. Иногда просматривал списки популярных имён для новорождённых или иностранные…

В голове перебирал бесчисленные имена персонажей из прошлого. И бесчисленное множество новых.

— М-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м… М-м-м-м-м-м-м-м-м-н-н-г-г-х-х-х-х!

Бормотал себе под нос, уставившись на сестру. Думал так интенсивно, что, казалось, подскочила температура.

— Но, знаешь, — сказал вдруг Кэйсуке, — мы не требуем ответа сию минуту.

Ицуки тупо уставился на отца.

— А?

— Можешь подумать несколько дней. Главное — успеть до подачи свидетельства о рождении.

— Правда? Уф, я уже испугался…

Ицуки с облегчением выдохнул.

Давление спало. Но оставлять сестру без имени надолго — и неудобно, и даже жестоко. Он хотел подарить ей хорошее имя как можно быстрее.

Он оглядел комнату.

И заметил на широком подоконнике несколько книг в мягкой обложке.

— Хм?

Цвета корешков показались знакомыми. Он подошёл поближе.

Так и есть. Все романы Ицуки Хасимы.

«Всё о моей младшей сестре». «Сёстры-основательницы нового мира». «Сестринские войны».

По три тома каждой.

— З-зачем вы принесли сюда мои книги?!

— Ну, в больнице много свободного времени, — сказал Кэйсуке. — Нужно чем-то его убить.

— Но обязательно моими? — смутился Ицуки.

Книги о любви к младшей сестре — иногда довольно эротичные — казались не совсем подходящим материалом для акушерского отделения.

И тут он заметил закладку, торчащую из одной из книг.

Обычная японская закладка — сиори. Из традиционной бумаги васи. На одном конце — плоская белая верёвочка.

Похоже, Кэйсуке пользовался именно ею.

— Сиори…

Слово само сорвалось с губ Ицуки. Озарение ударило в голову.

— Что? — переспросила Нацумэ.

Ицуки посмотрел на неё. Потом на Кэйсуке, на Тихиро. И на новорождённую сестру.

— Как насчёт «Сиори»? — сказал он. — Как закладка.

Сиори. Закладка.

Та, кто ждёт тебя, если ты немного устал бродить по своей истории. Позволяет сделать перерыв, а потом вернуться и продолжить.

Сможет ли она стать таким человеком для этой семьи?

Было бы здорово.

По крайней мере, он чувствовал именно это.

— Сиори… Мне нравится, — первой согласилась Тихиро. — Очень хорошее имя!

— Я тоже так думаю, — сказала Нацумэ. — Звучит нежно и мило.

— Сиори… Сиори, да? — Кэйсуке задумчиво кивнул. — А почему бы и нет?

Он одобрительно кивнул.

Ицуки выдохнул. Единогласно.

Нацумэ нежно прошептала на ухо Сиори Хасиме, которую держала на руках:

— Сиори… Тебя зовут Сиори Хасима. Красивое имя, правда? Его придумал твой старший брат.

— Сиори… Хи-хи… Сиори… Какая милая…

Тихиро нежно гладила щёчку Сиори кончиком пальца. Снова и снова повторяла имя.

— Хех… Сиори, значит?

Кэйсуке смотрел на жену и дочь. Мягко улыбался, обдумывая имя нового члена семьи.

Ицуки заметил, что у отца наворачиваются слёзы.

И тут же почувствовал жжение в собственных глазах.

Кэйсуке Хасима.

Нацумэ Хасима.

Тихиро Хасима.

Сиори Хасима.

Сцена этой счастливой, умиротворённой семьи врезалась в глаза Ицуки. Проникла глубоко в сердце. Эмоции захлестнули с головой.

— Когда-нибудь… — подумал он. — Я хочу создать такую же семью.

И во всём мире оставался только один человек, с которым он мог её представить.

[[image:/storage/reader-images/dbfc24086347bc10e5e908cdf79687bec50a5e7e.png]]

----------

Синтез (Возрождение)

— Я пойду, куплю чего-нибудь попить, — бросил Ицуки семье и выскользнул из палаты.

Он достал телефон.

В отличие от многих японских больниц, здесь интернет и сообщения не запрещали. Главное — звук выключить.

Ицуки открыл LINE и начал печатать Мияко.

Короткое сообщение. Пальцы слегка дрожали, набирать текст — сложно. Нажать «Отправить» — ещё сложнее.

«И чем закончилось то свидание с актёром?»

Прошло около трёх минут (ему показалось — больше часа). Мияко ответила.

«Она сказала, он предложил стать его девушкой. Но она отказалась».«Представляешь? Юма Такасина — и такое говорит! Не укладывается в голове».«Если бы я редактировала книгу с такой сценой, сразу забраковала».

— Ф-у-у-у-у-у-у-у-у-х…

Как только он прочитал первое предложение, из груди вырвался огромный вздох облегчения.

Остальное сообщение даже не зарегистрировалось в мозгу.

Тут Мияко написала снова:

«А ребёнок родился нормально?»

«Да. Назвали её Сиори», — ответил Ицуки.

Мияко отправила стикер с поздравлениями. Он ответил стикером со спасибо.

«И что теперь собираешься делать с Наю?»

Мияко резала правду-матку.

«Увидишь»

Коротко. Но смысл дошёл. Мияко не ответила.

Ицуки убрал телефон в карман. Купил в автомате три бутылки ячменного чая и вернулся в палату.

Раздал бутылки. Сказал, что скоро уйдёт.

Тихиро и Нацумэ удивлённо посмотрели на него.

— Ты уже уходишь, Ицуки?

— Ага. Нужно кое-что срочно сделать.

— О? — сказал Кэйсуке. — Ну, удачи.

Ицуки кивнул.

Голос отца звучал как обычно — спокойно и ровно. Но почему-то сейчас — мягче.

Потом Ицуки повернулся к Сиори и улыбнулся.

— Сиори? Слушай. Твоему брату нужно кое-что сделать. Так что я ухожу. Но скоро вернусь. Будь умницей, ладно?

Он коснулся её руки кончиками пальцев.

Она, всё ещё во сне, мягко сжала их в ответ. Словно подбадривала.

Ицуки почувствовал, будто его подключили к источнику бесконечной энергии.

Он жёстко, дерзко улыбнулся.

— Ну, я пошёл!

И зашагал — чтобы снова запустить эту историю.

От больницы до родительского дома — на такси. Попросил водителя подождать — быстро забрал свой ноутбук. А потом поехал обратно в свою квартиру.

Как только вошёл, скинул пальто, поставил компьютер на стол и открыл новый файл в текстовом редакторе.

Прямо здесь и сейчас начал писать новый роман.

Не «Всё о моей младшей сестре». Не «Сестринские войны».

Совершенно новый.

Без названия. Оно и не нужно — это произведение не предназначалась для публикации.

Не для безликой толпы читателей.

Для одного-единственного человека.

Ицуки никогда раньше не делал ничего подобного. Ни разу за всё время, как начал писать романы на конкурсы.

Полуавтобиографическая история любви.

Молодой писатель влюбляется в гениальную романистку младше себя.

Через разные сцены и ситуации он описывает — мучительно страстной прозой — насколько сильно любит героиню.

Не ради того, чтобы снова стать главным героем. Не ради денег.

Любовное письмо под маской романа. Для одной-единственной женщины.

Их любовь началась с романа. И рухнула из-за другого романа.

Вернуть её должны не слова, не поцелуи, не что-то ещё.

Только роман.

Исключительно роман.

И он писал.

С таким пылом, что легко принять за безумие.

Но без колебаний переписывал плохие фрагменты. Или неестественные с беспристрастной точки зрения.

В нём сочетались душа художника и мастерство архитектора.

Тот самый первоначальный импульс — мечта стать главным героем.

И скрупулёзный контроль, отточенный опытом профессионального писателя. Особенно за последние два месяца механической работы.

Он соединял эти два элемента. Два ключевых качества для успешного романиста.

И соединял на очень высоком уровне.

С его нынешним талантом и опытом — невозможно.

Но благодаря читерской способности, доступной только для этого романа — он смог.

Чудодейственная сила, что сильнее ста лет усилий и природного таланта.

Сила под названием «любовь».

Любовь сгладила его острые, конфликтующие страсти и навыки. Насильно смешала. Заставила достичь высот, недоступных в обычном состоянии.

И теперь заставляла продолжать писать.

Почти без сна и еды.

Он заливал в мозг энергетики и таблетки глюкозы. Убивал сонливость чёрным кофе и горячим душем.

Когда руки переставали слушаться от усталости — лапша быстрого приготовления или энергетические батончики. И короткий сон.

Он сказал Аобе, которая обычно приходила убираться и готовить, что поживёт у родителей, пока мать не выпишут из больницы. Так что её не рядом.

Глаза налились кровью. Под ними — тёмные круги.

Лицо побледнело, щёки ввалились.

Выглядел как ужасный зомби.

Но в глазах горел свет, который никак не желал гаснуть.

Ицуки Хасима писал свой роман.

Писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал, писал…

Пять дней спустя, вечером 17 февраля, Ицуки наконец закончил.

Сдерживая нетерпение, внимательно перечитал всё с начала.

Исправил опечатки и ошибки. Кое-где расширил текст.

Когда остался доволен результатом — распечатал.

— Быстрее… Быстрее!

Принтер выбрасывал по одной странице за раз. Ицуки готов был рвать на себе волосы от этой бесконечной медлительности.

Но он ждал.

Когда все 122 страницы легли в стопку, он вышел из комнаты, бережно прижимая бумагу к груди.

На улице понял, что забыл пальто.

Но плевать.

Около восьми вечера. Холодная февральская ночь.

Ветер дул так сильно, что выдувал из тела всё тепло.

Но Ицуки прижимал рукопись к себе, как мать, защищающая ребёнка.

Шёл, шатаясь, по тёмным улицам.

К дому, где жили Наюта с подругами.

Несмотря на очевидную шаткость походки, каким-то чудом добрался до входа.

И тут его ждало новое потрясение.

Он несколько раз провожал её после свиданий — до этой самой двери.

Но никогда не поднимался к ней.

И, соответственно, не знал номера квартиры.

Телефон оставил дома. Позвонить и спросить — не получится.

— Что, придётся возвращаться?

Он готов рухнуть прямо здесь.

Развернулся, собирая последние силы в ногах.

И тут:

— А… Ицуки?! Что случилось?!

Прямо перед ним — Мияко. Только что с работы.

В его глазах она выглядела как богиня.

— Ты перестал мне писать после «увидишь», не отвечаешь на звонки… Я так волновалась! Ицуки?!

Мияко приблизилась, чтобы отчитать его.

Ицуки почти врезался в неё. И сунул рукопись ей в руки.

— Хе?! Воу! А это что?!

Её глаза заметались между стопкой бумаги и Ицуки.

— Передай это… Кани…

— Ну, ладно. Хорошо. Но… Ицуки, у тебя ужасный вид! И ты разгуливаешь в таком состоянии?! Ты что, дурак?!

— Ага… Наверное… — Он выдавил слабую, самокритичную улыбку.

Мияко вздохнула от злости.

— Ха-а-а-а… Ладно. Пошли к нам. Я хочу, чтобы ты сам ей это вручил.

Она сунула рукопись обратно ему. Вставила ключ в автоматическую дверь.

Ицуки поднялся с ней наверх.

Когда через коридор дошли до гостиной, из своей комнаты вышла Наюта.

Совершенно голая, конечно. Потому что она дома.

— Привет, Мия…

Она замерла в шоке, увидев Ицуки.

Ицуки даже не успел инстинктивно среагировать на её наготу.

Он чуть не разрыдался при виде её лица.

Слишком долго не виделись. Её волосы стали короче, но он даже не заметил.

— Кани, — сказал он, пытаясь сдержать слёзы.

На лице Наюты появилась улыбка.

— Ицуки… почему?

— Я написал роман.

— Роман?

— Ага… Только для тебя. Прочитай. Пожалуйста… прочитай. Прошу тебя.

Ицуки, низко опустив голову, протянул Наюте стопку бумаг.

Как мальчишка, признающийся в любви девочке.

Хотя нет, не «как». Именно это и было.

Наюта, растерянная, взяла рукопись.

— Хорошо. Я прочитаю.

И когда он услышал её ответ:

— Спа…сибо…

Ицуки пошатнулся. И рухнул на диван в гостиной.

— Ицуки?!

— Эй, ты в порядке?! Ицуки!

Он собрал последние силы. Улыбнулся перепуганным Наюте и Мияко.

— Извините… Дайте поспать, пока не дочитаете…

Не закончив фразу, провалился в темноту.

Капля.

Ещё одна.

Ицуки проснулся от того, что на щеку падали капли воды.

— Дождь?

Но для дождя — слишком тёплые.

Он медленно открыл глаза.

Прямо перед ним — лицо Наюты.

Он лежал на диване в гостиной. Его голова покоилась у Наюты на коленях. Теперь она одета.

Она читала роман, распечатанный на копировальной бумаге.

Лицо раскраснелось. По щекам текут слёзы.

Она, кажется, не заметила, что он открыл глаза. Ицуки решил снова их закрыть и подождать, пока дочитает.

Судя по всему, близка к концу.

И правда — совсем немного времени.

Когда он убедился, что все страницы отложены в сторону, спросил:

— Дочитала?

Наюта ничуть не взволновалась от того, что Ицуки внезапно заговорил.

Она посмотрела на его лицо покрасневшими, заплаканными глазами. И кивнула.

— Ах…

Он поднял голову с её коленей. Встал с дивана. Легко размял шею и плечи.

— Ну, и… как тебе?

Ицуки посмотрел на неё и спросил вердикт.

Об этом любовном письме в десятки тысяч слов, написанном только для неё.

[[image:/storage/reader-images/686ae9817d3df0402c2de0651290f69786c1fd80.png]]
Ответ — одно слово.

— Потрясающе.

От этого слова глаза Ицуки защипало.

Слёзы, которые он сдерживал, вдруг хлынули потоком.

— О… Хорошо.

Наюта широко улыбнулась Ицуки. Она тоже плакала.

— Да. Просто невероятно. Лучшее из всего, что ты написал, Ицуки.

— Я написал этот роман только для тебя. Иначе в нём нет смысла. — Ицуки изо всех сил попытался дерзко улыбнуться, вытирая слёзы. — Это всё, что я сейчас к тебе чувствую.

— Да… И я принимаю это.

Наюта чуть улыбнулась. Вытерла свои слёзы.

Он посмотрел прямо в её глаза. Подбирая слова для признания.

— Я хочу, чтобы ты снова стала моей главной героиней.

— О чём ты говоришь, Ицуки?

Наюта озорно улыбнулась.

Встала.

И крепко, тепло обняла его.

— Ты всегда и всегда будешь моим главным героем, Ицуки.

— Кани!

— Ицуки…

Они отстранились друг от друга.

Их лица приблизились для поцелуя.

Потом ещё один.

Потом ещё.

А потом их языки встретились.

— Кхм-кхм! Может, продолжите в отеле или где-нибудь ещё?

Ицуки обернулся.

Позади — Кайко. Она в упор смотрит на парочку.

Рядом с ней плачет Мияко.

Они так поглощены друг другом, что даже не заметили, но Кайко и Мияко здесь всё это время. Пока Наюта читала роман с головой Ицуки на коленях.

— П-простите… Я знаю, мужчинам сюда нельзя, — смущённо улыбнулась Наюта.

Ицуки присоединился:

— Ага, извините. Я пойду домой и посплю. Всё ещё чувствую себя выжатым…

— Ладно. Тогда увидимся завтра. Отдыхай как следует. Чтобы быть готовым ко всему.

— Ох… Эм… Не слишком меня нагружай.

Ицуки покрылся холодным потом. Уровень страха достиг предела.

Мияко, слегка покраснев, повернулась к рукописи на диване.

— Он правда настолько хорош, Наю? Этот роман?

— Да! Правда-правда потрясающий! Я вся мокрая от того, что меня наполнили мокрой, горячей, всепоглощающей любовью Ицуки! От одного чтения чуть не забеременела!

— Ох. А можно, я тоже прочитаю?

Ицуки, казалось, стало неловко.

— Можешь, если хочешь. Но для кого угодно, кроме Кани, это покажется полным дерьмом.

— Нет, не покажется! Это величайшая любовная история века! — Наюта чуть не фыркнула эти слова. А потом усмехнулась над собой. — Хотя не очень уверена насчёт той сцены в конце, где красивый актёр пристаёт к героине.

— А, это по мотивам Юмы Такасины?

Ицуки молча покраснел и отвернулся.

— Господин Такасина совсем не такой дешёвый. И он точно не отвратительный плейбой с постоянно меняющимися любовницами. И моё сердце вовсе не мучилось выбором между ним и Ицуки. А сцена, где главный герой избивает красавчика во время свидания, написана излишне многословно и отвлекает от сути. Во время чтения я слишком увлеклась, чтобы обращать внимание. Но теперь, оглядываясь назад, эта сцена выглядит слишком дешёвой и надуманной. Так что есть куда улучшать.

— Ты избил его на свидании?.. Ты же даже не встречался с Юмой Такасиной.

Мияко закатила глаза.

— Это… Это личный роман, да! Но ещё и первоклассное развлечение! Любой профессиональный писатель что-то меняет, ясно?!

Ицуки ответил, всё ещё красный.

Но даже он не слепой.

Чтобы идеальный соперник, замешанный в любовной линии с героиней, вдруг оказался мерзавцем. Или умер от неизлечимой болезни. Или внезапно уехал учиться за границу.

В реальной жизни такого не случается.

Мир вращается каждый день без оглядки на чьи-то удобства. И если слишком долго переживаешь и теряешь того, кого любишь — целиком и полностью твоя вина.

Поэтому Ицуки считал эту концовку — где героиня ждала его даже после расставания — настоящим чудом.

Он знал: такого чуда в его жизни больше не случится.

И поэтому нельзя его упустить.

На этот раз он собирался продолжать эту великую историю — с собой в роли главного героя — до самой смерти.

— Некоторые изменения, значит? — улыбнулась Наюта, поддразнивая.

— Нгх… Я-я пошёл домой!

— О, подожди, Ицуки, я провожу тебя до выхода, — сказала Наюта и бросилась за ним.

Мияко смотрела им вслед. И вздохнула.

— Так в итоге… — пробормотала Кайко, — они помирились? Столько суеты из-за ничего. Ну и парочка — замучаешься с ними.

— Ты права.

Мияко усмехнулась. А Кайко смотрела с большим сочувствием.

— Но ты ни о чём не жалеешь, Мия? Упустила свой последний шанс стать главной героиней Хасимы. И даже помогла Наю вернуть её место.

— Нет, — ответила Мияко с уверенной улыбкой. — Мне нравится, когда Наю с Ицуки. И когда Ицуки с Наю. Я не пыталась встать между ними. И пыталась их помирить. Потому что именно этого хотела.

Кайко мягко улыбнулась Мияко.

— Ты получаешь удовольствие от того, что создаёшь себе трудности, да?

— Возможно. Но я такая, какая есть. — Мияко вернула улыбку и потянулась. — Но правда приятно — быть влюблённой. Может, мне тоже стоит завести парня.

Она попыталась сказать это легко и небрежно.

Но тут Кайко подняла руки и начала махать ими в воздухе. Как будто боксировала с тенью.

— Что ты делаешь, Кайко?

— Просто изображаю Фуву, который усиленно тренируется, чтобы тебя заполучить.

— Эй-эй!

Мияко покраснела. А Кайко улыбнулась так, что улыбка едва не ослепила.

И на этом старый главный герой воскрес.

И занавес наконец опустился над любовной историей одной пары.

Теперь наступало время новой истории.

Истории, в которой главную роль играла Мияко Сиракава.

(Конец)

[[image:/storage/reader-images/658950623520f0796cd1b7fe0f0ae98e0a9c86ac.png]]
ИЦУКИ ХАСИМА

ПАРАМЕТРЫ

ЛЮБОВЬ — 7

СКОРОСТЬ — 5

МАСТЕРСТВО — 5

СТРАСТЬ — 5

ВОЗРАСТ: 22 года

ДАТА РОЖДЕНИЯ: 6 июня

Он — писатель.

Тот самый, который смог соединить заново обретённую юношескую страсть с годами отточенным ремесленным мастерством.

Ради чего?

Чтобы написать любовное письмо. Для одной-единственной женщины.

----------

Послесловие/от переводчика

В прошлой книге я написал: «Архангел Мияко ворвётся в сюжет и спасёт Ицуки с Наютой».

Соврал. Сорян.

Мияко пока только взрослеет. Взваливать на неё решение сложных проблем — не только любовных, но и творческих, и читательско-писательских — слишком жирно для неё.

Вот и вышло так, как вышло.

Кайко в этот раз — определённо MVP, да?

У Кайко большая грудь, хороший характер, реальные навыки творца. И она вполне могла бы стать главной героиней…

…но почему у неё на голове трусы?

Кхм.

Короче. Этот том завершает арку искупления Ицуки Хасимы, которая стартовала ещё в десятом томе. Надеюсь, вам понравилось.

Важное отступление

В самой книге уже упоминалось, но я подчеркну ещё раз.

Я не считаю подход Ицуки из конца одиннадцатого тома — «писать как машина, не впуская в процесс собственные эмоции» — неправильным или низкокачественным.

Более того. Любой реальный писатель, способный на такое, — просто потрясающий.

В отзывах на одиннадцатый том многие говорили:

«Ицуки так и не выбрался из кризиса».

Неправда. Он полностью его преодолел.

Просто способ преодоления — категорически не пришёлся по душе Наюте.

В рамках любовной истории Ицуки и Наюты его выбор в одиннадцатом томе — безусловно, ошибка.

Но с точки зрения издательства и всех многочисленных читателей «Моей сестры», которые не в курсе личных заморочек Ицуки, его изменения приняли с радостью.

Не существует единого правила: победит ли страстный роман, переполненный эмоциями автора, или роман, просчитанный до мелочей, чтобы развлечь максимум читателей.

(На своём опыте скажу: второе чаще залетает.)

И тут хороший вопрос:

Кто счастливее — автор, который в кайф пишет веление души, но не может продать книги ни за что, — или тот, кто относится к писательству строго как к работе, выдаёт бестселлеры и живёт в шоколаде?

Как человек, который пишет, что хочет, и при этом получает одобрение от кучи читателей, я в наши дни чувствую себя очень благословенным.

Но, честно говоря, я уже лучше женился бы.

Я как-то потерял нить. Так что давайте сменим тему.

Возможно, многие заметили по той «кульминации», к которой последнее время шёл сюжет, но мы планируем завершить «Мою сестру» через два тома — на четырнадцатом.

Планируем, да.

Но финальная сцена у меня уже готова. Так что если я не запорю темп повествования по-крупному — так и будет.

Итак, что нас ждёт:

— Тихиро станет студенткой колледжа.— Мияко войдёт во взрослое общество.— Харуто запустит новую серию.— Ицуки и Наюта сделают новый шаг вперёд.— Надэсико окунётся в мир косплея.

Искренне надеюсь, вы останетесь с нами и досмотрите их истории до конца.

Лично я сейчас не в панике. Играю в игры, путешествую. В общем, довольно расслабленно провожу время вплоть до финала серии.

(Кроме вопросов, связанных с Мияко.)

Уголок вопросов и ответов

Вопрос: На двадцать восьмой странице одиннадцатого тома вы пишете, что Мияко видела, как Ицуки в голом виде разыгрывал сцену любовного признания. Но разве не Наюта?

Ответ: Да нуууу! Простите! В аниме (сценарий для которого я тоже писал) Мияко присоединилась к ней в этой сцене. Вот у меня в памяти и смешалось. В хронологии романа давайте просто считать, что Мияко видела Ицуки за подобными выходками в какой-то другой день, ладно?

Вопрос: Ты собираешься когда-нибудь нарисовать сестру Харуто в романах?

Ответ: Сестра Харуто выглядит как максимально мощная цундэре-сестрёнка, которую только можно вообразить. В аниме и манге она выглядит по-разному, так что дайте волю фантазии.

Вопрос: В игре «Слишком много сестёр», когда вы разыгрываете карту № 18 (извращенец с трусами на голове) как карту слуха — разве нет какого-нибудь более элегантного игрового описания эффекта, кроме как «перевернуть ранги»?

Ответ: «Сестра теперь больше похожа на качка!» — мне нравится такой вариант.

Вопрос: Что случилось с настольной игрой «Жизнь писателя ранобэ», которая должна была поступить в продажу?

Ответ: Вы, наверное, и сами догадываетесь.

Вопрос: Каковы плюсы и минусы жизни писателя по сравнению с обычной офисной работой?

Ответ: Плюс — сам распоряжаешься своим временем. Можешь уехать в отпуск когда угодно. Сходить в кино будничным днём — без проблем.

Минус — практически единолично отвечаешь за всё в своей жизни. Не только за качество работы, но и за расписание, налоги, медосмотры… За всем этим нужно следить самому.

Ещё почти никогда не встречаешь новых людей.

Я так хочу жениться.

Вопрос: Какой совет вы дадите начинающим писателям?

Ответ: Если хотите жениться — советую найти партнёра до дебюта. Чрезвычайно важный совет. Его стоило бы включить в методические рекомендации для конкурсов новых авторов.

Вопрос: Если я стану писателем под лейблом Gagaga, я смогу с вами встретиться?

Ответ: Я не слишком часто хожу на вечеринки Shogakukan. Так что шанс невелик.

А вот на вечеринки Kadokawa хожу. Так что попробуйте подать работу на конкурс MF Bunko J.

***

Тихиро продолжает удерживать первое место по голосам читателей в опросах.

Ицуки — второй. Наюта — третья.

В этом томе оба пережили серьёзные физические и ментальные изменения.

Что же теперь с ними будет?

Надо сказать, мне очень нравится, как мило выглядит Наюта с короткими волосами.

Огромное спасибо, Кантоку.

Кому сделаем следующий макияж?

Так или иначе — увидимся в тринадцатом томе.

Ёми ХирасакаПотрясающий серебряноволосый голый писательНачало февраля 2019 года

Послесловие от иллюстратора

Это Кантоку, иллюстратор серии.

Уверен: те, кто только что дочитал этот том, чувствуют то же, что и я.

Я так счастлив.

Всё выстроилось прекрасно. Как и должно быть, ведь этот том завершает одну из главных сюжетных линий.

И иллюстрировать — сплошное удовольствие.

В этом томе и Наюта, и Ицуки получили новые образы. Но почему-то рисовать их оказалось очень легко.

Мне даже захотелось изобразить, как волосы Ицуки медленно отрастают снова.

В этом томе — куча сцен, которые я хотел нарисовать.

Может, звучит странно, но я очень хочу увидеть это в виде манги.

Много сцен, которые отлично легли бы на страницы манги. И количество врезок-иллюстраций в этом томе определённо больше обычного.

[[image:/storage/reader-images/365b98801521d6eefd1100d4eecd2ebc395717a6.png]]

Спасибо, что купили эту электронную книгу, выпущенную Yen On.

Чтобы получать новости о последних манга, графических романах и ранобэ от Yen Press, а также специальные предложения и эксклюзивный контент — подпишитесь на рассылку Yen Press.От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/0f21198b01207182de01acb337d65b2ff112de14.png]]

[[image:/storage/reader-images/531a03e137ce7dfc32c56b00e18aaf25cf200f47.png]]

[[image:/storage/reader-images/964329671b99b0d4528edb8028aa4910ae0e4a36.png]]

[[image:/storage/reader-images/ea209d074c5fade5894df93bcb74a54919bc22f5.png]]

[[image:/storage/reader-images/d6bc8a8f4eccba05f8ef14697a909ded46da22ac.png]]

[[image:/storage/reader-images/12bf29f82af2792c9c0926548bfd21bc1947c961.png]]

----------

Путешествие на выпускной

В середине марта Тихиро Хасима — свежеиспечённая выпускница, поступившая на инженерный факультет универа высшей лиги, — рванула с одноклассницами на курорт Нагасима в префектуре Миэ. Огромный комплекс в сердце региона Токай: горячие источники из числа самых больших в стране, парк аттракционов, торговый центр, куча отелей. Три часа на синкансэне или прямом автобусе от токийского вокзала — и ты на месте. Неудивительно, что выпускники обожают это место: Тихиро с друзьями попали в толпу таких же восемнадцатилетних обалдуев.

Сначала оторвались в «Нагасима Спа Ленд» — парке, где лучшие американские горки на западе Японии. А потом поползли восстанавливать силы в соседние источники Юами-но-сима. Там продумано всё: внутренние купальни, наружные. Внутри — несколько джакузи, шипучие углекислые ванны и даже покалывающие «электрические», расслабляющие до состояния медузы. Снаружи — открытые купальни под природные красоты: мужская зона стилизована под ущелье Куробэ в Тояме, женская — под поток Ойрасэ в Аомори. Красотища невероятная: откидываешься и забываешь, как тебя зовут.

Поскольку открытые источники питают натуральные горячие ключи, расстояние между ними приличное. И да, по правилам, ходить туда-сюда нужно абсолютно без одежды. Сначала Тихиро немного смутилась. Но попробовала — и почувствовала невероятную лёгкость. Брести по горному ручью в окружении дикого леса — вместе с подругами, голыми такими же, как она сама, — освобождало отлично. После горячей, раскрасневшейся от пара купальни мартовский ветерок приятно пощипывал кожу. Тихиро начала понимать, почему девушка её брата так любит вечно ходить голышом… И тут же одёрнула себя: не надо ей это понимать. Но ощущения — огонь!

Впрочем, кроме этой внутренней борьбы Тихиро, в той поездке ничего важного не стряслось. Так что просто наслаждайтесь сценой на природе — наш иллюстратор Кантоку изобразил её со всем мыслимым вкусом.

[[image:/storage/reader-images/404330f0a65a485e198776d87d935904d5e40a14.png]]

----------

Мияко Сиракава — начинающий редактор

Примерно два года назад Бранч Хилл Лтд. основанный редактором из крупного издательства, славящимся деловой хваткой, — собрал под своё крыло сорок человек. Сейчас их портфолио пестрит новыми (и переизданными) книгами авторов, которых президент знал лично. Плюс менеджмент писателей, плюс помощь другим фирмам с адаптацией книг в кино и игры. Пятеро из штата — новички этого года.

В их числе — Мияко Сиракава. В свой первый рабочий день, в начале апреля, она подтянулась к десяти утра. Здание встретило её стариной: сорокалетнее, четырёхэтажное. На первом этаже хозяин для души держал кофейню, а офисы Бранч Хилла оккупировали остальные этажи.

Никакого инструктажа для новичков — Мияко сразу рванула в свой отдел: «Общая редакция развлекательной литературы» на третьем этаже. В Бранч Хилле сотрудников не прикрепляют к конкретным сериям. Вместо этого отдел жонглирует всеми публикациями компании: романами, мангой, артбуками и журналами на любые темы.

Мияко поднялась на лифте, приложила карточку к металлической двери — и очутилась в комнате квадратов на сорок пять. Внутри — перегородки, несколько столов в каждой секции. Народу негусто. Как и в GF (да и во многих других издательствах), здесь царил свободный график: приходи когда хочешь, главное — делай свою работу.

«М-м-м… И чем заняться?»

Слегка растерявшись, Мияко двинулась знакомиться с сослуживцами.

— Здравствуйте! Я Мияко Сиракава, сегодня первый день! Очень приятно!

Она заявила громко, чтобы услышали во всей комнате. Головы от компьютеров поднялись. Одна из сотрудниц, молодая женщина, встала и подошла.

— А-а-а, вот и ты, новенькая.

Девушка выглядела дружелюбно. Лет двадцать пять, симпатичная, по-милому привлекательная. На бейдже: Аянэ Митахора, редакция развлекательной литературы. Она обратилась к Мияко мягко и по-свойски:

— Я Митахора, твой наставник на период вводного курса.

— Ой, здорово! Спасибо большое!

Мияко нервно поклонилась своему первому в жизни «начальнику».

— Не надо так официально, — легко отмахнулась Аянэ. — Мы же почти ровесницы. Но сначала покажу твоё место.

Она подвела Мияко к столу рядом со своим. Стол стальной, пустой, как и кресло под ним. В «Гифт Паблишинг» у Мияко никогда не водилось личного пространства, так что эта маленькая территория на новой работе растрогала до слёз.

— Итак, Сиракава, — Аянэ уселась. — Первое время поддерживаешь меня и заодно учишься. Вопросы перед стартом?

— А-а, ну… — Мияко оглядела комнату. — Сколько нас в редакции?

— С тобой — двенадцать. Трое в основном занимаются мангой, остальные делают всё подряд. Но сейчас четверо (и я в том числе) сосредоточились на ранобэ. Так что сначала попадёшь в нашу команду.

— Понятно. А… другие новички подтянутся?

— В этом финансовом году придут ещё люди, но они из других издательств. Сразу включатся в работу.

— То есть я единственная с университета?

— Да. Другие выпускники поступают, но они в Окинаве…

— Что? Окинава? — Мияко опешила.

— Ага. Кроме этого здания, у нас есть офис продаж в Окинаве.

— В Окинаве?

— Ну да. Недвижимость дёшевая, многое делаем удалённо. Так что там колл-центр, веб-администрирование и огромный склад.

— Понятно…

«И такие компании бывают…»

Мияко впечатлилась. Но факт, что она здесь единственная новенькая, слегка тревожил. Видимо, это отразилось на лице, потому что Аянэ ободряюще улыбнулась:

— Ничего страшного! Если проблемы, приходи, выговорись. Ну, кроме этого, я мало чем помогу, но всё же!

— Ха-ха-ха…

Мияко улыбнулась в ответ. Отсутствие таких же вчерашних студентов напрягало. Зато начальница, похоже, простая в общении.

— Кстати, Сиракава, ты раньше подрабатывала в другом издательстве, да?

— Д-да, верно.

— В каком? Там выпускали ранобэ?

Мияко упомянула в резюме работу в издательстве, но без деталей. Если бы рассказала, как её любят редакторы GF Bunko и как близко знает Наюту, Ицуки, Харуто и Кайко — это, возможно, облегчило бы поиск работы. Но тогда вышло бы, что её взяли по знакомству, а не по заслугам.

— Да, GF Bunko.

— GF?! Ого, GF!

Аянэ обрадовалась сильнее, чем ожидала Мияко.

— Это же здорово!

— Ну, просто знаю одного писателя из GF.

— Правда? Кого?

— Ицуки Хасиму. «Всё о моей младшей сестре». Недавно вышла аниме-адаптация.

— Что?! — теперь удивилась Мияко.

— Ты с ним знакома?

— Да…

«И даже больше, чем знакома», — мысленно добавила она.

— Ицуки… э-э-э, Хасима недолго учился в моём колледже. Более того, именно он запустил цепную реакцию, благодаря которой я попала в редакцию GF.

— Ух ты, круто! Мир тесен. А вы с Ицуки встречались, случайно?

— Н-нет, что ты! Просто друзья! — Мияко покраснела от такого допроса. «Хм, она тоже называет его по имени?» — А вы с Ицуки в каких отношениях, госпожа Митахора?

— Ну, если честно, он тоже вдохновил меня стать редактором.

— Он?!

Аянэ прищурилась, вспоминая, и не заметила шока Мияко.

— Моя мама работала домработницей в семье Ицуки. Так мы познакомились. Он дал мне почитать ранобэ — и короче, именно так я оказалась в этой сфере.

— Н-ничего себе…

У Мияко смешались чувства. Эта женщина тоже встретила Ицуки, благодаря ему открыла для себя ранобэ — и теперь работает редактором. Мысль, что кто-то прошёл тем же путём, особенно кто-то старше и такой красивый, казалась невероятной. Она давно похоронила всякие романтические чувства к Ицуки. Но всё равно задумалась. Может, просто больно осознавать, что твоя жизнь не такая уж уникальная, по какой бы дороге ни пошла.

Но с тех пор, как она прочла один роман, в голове у Мияко крепла одна мысль.

— А, кстати, раз уж заговорили о GF Bunko, ты встречалась с Наютой Кани?

Аянэ сменила тему, не подозревая о переживаниях Мияко.

— Да, встречалась.

— О-о-о? Вот это да!

Теперь Аянэ напряглась иначе, чем с Ицуки. На этот раз откровенно завидовала.

— Вы тоже её фанатка, госпожа Митахора? Серия «Пейзаж» и всё такое?

— Конечно! Мой любимый автор!

— П-правда?

У Наюты куча преданных поклонников в издательском мире, не в последнюю очередь — Кирара Ямагата, её редактор в GF Bunko. Аянэ, видимо, тоже из их числа.

— Я бы хотела когда-нибудь с ней поработать, но GF так плотно её охраняет, что даже связаться невозможно. Думаю, даже будь я редактором там, было бы то же самое, да?

— Д-да, наверное, ха-ха-ха…

Натянутый смех.

«А если бы сказала, что сейчас живу с Наютой в одной комнате, как бы она отреагировала?»

— Слушай, а какая Кани в жизни? Я знаю, что она действительно молодая девушка, как и пишут, а не мужик и не псевдоним какого-нибудь ветерана — но даже в индустрии никто ничего больше не знает.

— Ну-у…

Сколько можно рассказывать? И потом, Мияко не хотелось использовать знакомство с Наютой, чтобы подлизаться к новой начальнице.

— Она очень милая девушка. Очень милая. — Пауза. — А давайте лучше поговорим о моих обязанностях?

Первым делом Мияко требовалось освоить редакторскую работу, чтобы помогать Аянэ. Но основные задачи почти не отличались от прошлой подработки — она справлялась легко.

— Я немного волновалась, ты у меня первый выпускник, — довольно заметила Аянэ. — Но ты сразу показываешь себя полезной!

Она также учила Мияко писать деловые письма и заявки — то, чего не водилось в опыте подработки. Самым важным оказалась подготовка к запуску новой серии. Сейчас Бранч Хилл как раз запускал новый импринт ранобэ, и Аянэ Митахора возглавила проект.

Главный момент при запуске — найти материал для публикации. Прямо сейчас редакция (включая Аянэ и президента Сирогаминэ) прощупывала почву, особенно среди уже знакомых авторов. Но найти новые серии, похоже, сложно.

Если новый импринт хочет заявить о себе, мало иметь много авторов — важен уровень их работ. Поэтому Бранч Хилл искал писателей с опытом. Но те часто заняты другими сериями, а издательства, которые их выпускают, не очень любят делиться. Сайты вроде Kakuyomu и AlphaPolis — тоже вариант. Но из-за недавнего бума веб-романов, выходящих в печати, большинство популярных серий уже перекупили другие компании. И найти автора, который согласится на новый импринт без всякой репутации, трудно.

— Так что, Сиракава, если хочешь, поищи хорошие веб-романы, которые пока никто не взял. Если у тебя есть контакты среди писателей GF Bunko, я тоже обрадуюсь. Только не подходи к тем, кто только что дебютировал, или к ветеранам со стажем — это обычно приводит к проблемам!

От этих слов Мияко подумала об одном писателе: Соме Мисаке. Он получил премию на конкурсе новичков GF Bunko, но дебют продавался плохо, с редактором не сложилось. В итоге начал предлагать свои работы другим издательствам, и GF Bunko от него отказалась. Мияко помнила его прощальные слова: «Надеюсь, когда-нибудь мы создадим книгу вместе».

«Интересно, чем он сейчас занимается?»

Она размышляла об этом, выполняя работу. В пять вечера Аянэ сказала, что можно уходить. У самой совещание, так что Мияко отправилась домой одна.

В квартире её ждали Наюта и Кайко. Они заказали еду и устроили маленькую вечеринку «С первой работой!». Честно говоря, Мияко не казалось, что день выдался тяжёлым. И уж точно она не чувствовала себя вдруг взрослым членом общества. В конце концов, она делала то же самое, что и на подработке.

«А если попросить Наю написать для нового импринта?»

Ответ, скорее всего, «да». Мияко не сомневалась: это отправило бы Аянэ и её новых коллег на седьмое небо — к большому огорчению Годо и Ямагаты из «Гифт Паблишинг». Поэтому Мияко просто сделала большой глоток пива, подавив желание устроить драматический взрыв, какого мир ранобэ ещё не видел.

----------

Нобунага Сирогаминэ

Прошла неделя с тех пор, как Мияко влилась в Branch Hill. Дни тянулись похоже на GF Bunko: помогала Аянэ с делами, иногда присутствовала на встречах с авторами, в свободное время рылась в веб-новелках в поисках скрытых жемчужин.

Она уже начала расслабляться и привыкать к новой должности, как вдруг:

— Слушай, Мияко, сегодня вечером занята? — выпалила Аянэ, уставившись в экран телефона.

— Сегодня? Да нет, планов не было.

— Может, сходим куда-нибудь поужинаем? Типа приветственная вечеринка.

— А? Но у нас же уже прошла.

Корпоратив, куда собрали всю редакцию, случился три дня назад в ближайшем идзакае. На самом деле сотрудники отдела развлекательной литературы не так уж много общались — у всех слишком разные задачи. Редко удавалось застать всех в офисе одновременно. Некоторые редакторы почти не появлялись за своими столами. В отделе царила пёстрая смесь возрастов и национальностей, и чувства единой команды не водилось.

Может, поэтому та встреча не превратилась в дикую пьянку, как часто бывало в GF Bunko. Все пили в своём темпе, спокойно болтали друг с другом. «Вот как общаются взрослые», — с уважением подумала Мияко, хотя ей немного не хватало того бедлама, который она видела в GF.

— Хи-хи! Это будет другая приветственная вечеринка.

— Ну ладно.

Мияко кивнула, ничего не понимая, а Аянэ лишь загадочно улыбнулась.

Немного за семь вечера Аянэ привела Мияко в небольшую якиторийную неподалёку от офиса. Почти все места заняты, аппетитные запахи разыгрывали голод.

— У меня бронь на имя Митахора, — сказала Аянэ персоналу, и их сразу проводили в отдельную комнату в глубине. Там уже кто-то сидел: худощавый мужчина в очках и гавайской рубашке с длинными рукавами. На вид лет тридцать, аккуратное лицо, слегка озорная улыбка.

«О, это же…»

Тот самый человек, который проводил собеседование с Мияко в Branch Hill. Тогда на нём красовался деловой костюм, так что сейчас выглядел иначе. Но тот разговор глубоко врезался в память Мияко. Лицо не спутаешь.

— Добрый вечер, — непринуждённо поздоровалась Аянэ.

— Добрый вечер, — ответил он и повернулся к растерянной Мияко. — Рад снова вас видеть, Мияко Сиракава. Помните меня?

— Ах, да… С собеседования…

— Наш президент, Мияко, — сказала Аянэ так небрежно, что Мияко потребовалось несколько секунд, чтобы осознать.

— Президент? То есть вы — президент?!

— Именно так, — улыбнулся мужчина, глядя на вытаращившую глаза Мияко с явным удовольствием. — Нобунага Сирогаминэ, президент Branch Hill. Рад, что ты в команде, Мияко Сиракава.

— Д-да, сэр! Взаимно!

[[image:/storage/reader-images/35db8b0ed3a140b2bc01de240d0ad50ed8bde0cf.png]]
Мияко знала имя Нобунаги Сирогаминэ и его репутацию по рассказам редакторов из GF Bunko. Изначально работал в отделе продаж крупного издательства, потом его перевели в редакцию их же быстро угасающего импринта ранобэ. Практически за один миг перевернул ситуацию, возродил импринт чередой хитов — стал его спасителем. Запросто мог бы стать следующим главным редактором, но два года назад внезапно уволился и основал собственную фирму — Branch Hill. Другие так называемые «брендовые» редакторы существовали, но он в отличие от них предпочитал держаться в тени, не вёл соцсети. В результате, хотя в отрасли за ним тянулась огромная репутация, мало кто знал его в лицо или представлял, что он за человек. Зато ходили всякие слухи.

Мияко оцепенела от неожиданного страха. Она понятия не имела, что её собеседовал сам президент.

— Ну что, сделаем заказ? Что будешь пить?

— Эм… улун, — ответила Мияко.

Аянэ настучала заказ в планшет на краю стола, и через минуту-другую напитки принесли. Аянэ взяла виски-сауэр со вкусом калпико, Сирогаминэ — виски хайбол.

— Ну, за то, что ты присоединилась к нам, Сиракава.

Все трое чокнулись. Сирогаминэ отпил из своего бокала.

— Ну как, осваиваешься?

— О да, Аянэ мне очень помогает…

— Нет-нет, Мияко просто суперталантлива! Думаю, в GF её хорошо натаскали, так что мне почти ничего не пришлось объяснять. Она сразу вносит вклад. Лучший новичок, о котором я могла мечтать!

Похвала Аянэ смутила Мияко.

— Да что вы, я…

— Представь себе, когда я только начинала здесь, практически бесполезна. Ты правда потрясающая, Мияко.

— Да, ты тогда ещё той дурой, — с безмятежным видом поддел её Сирогаминэ.

Аянэ нахмурилась:

— Ну да, знаю. Но не люблю, когда мне это напоминает сам босс! При такой-то безумной подготовке любой бы растерялся! Если бы всё пошло иначе, я бы запросто уволилась, между прочим. Так что сейчас, обучая Мияко, я использую тебя как отрицательный пример.

— А, отлично. Рад, что твой прежний опыт идёт тебе на пользу, — ловко парировал Сирогаминэ.

— То есть вы сами были наставником Аянэ, господин президент?

— Именно так, — кивнула Аянэ. — Но на прошлой работе.

— На прошлой работе?

— Да, меня взяли сразу после колледжа в компанию, где раньше работал наш президент. Это оказалось так трудно! Каждый день я думала, что в конце концов его убью.

Сирогаминэ улыбнулся:

— Ну, это случилось как раз перед тем, как я решил уйти в независимое плавание. Я спешил хотя бы немного обучить новичков перед уходом.

— Может и так. Но поставить полного новичка ответственной за «[Название]» — полный безумный шаг!

Название, которое произнесла Аянэ, относилось к серии, которую Сирогаминэ вёл на прошлой работе — настоящему хиту, по которому сняли аниме, сделали игру и много чего ещё. Её автор, однако, славился тем, что ещё тот «подарок» (мягко говоря), и Мияко тоже слышала о его репутации.

— Никогда не забуду этот ад, даже если захочу… Первое задание, которое мне поручили — забрать рукопись «[Название]». Самое сложное задание, какое только можно придумать. Я моталась по всей Японии, чтобы выследить этого бездельника — господина [Фамилия], то есть. И почти всё делала сама: от обсуждения правок и иллюстраций до сдачи рукописи. Управилась как раз перед самым крайним дедлайном, а потом пришлось идти извиняться в типографию. Я настолько вымоталась, что силы и разум на пределе. И тут этот человек звонит мне в три ночи и зовёт в идзакаю рядом с офисом. Я думала, купит выпить, чтобы поздравить. Но знаешь, что он сказал первым делом? «Я не думаю, что ты понимаешь, что такое настоящая редакторская работа». И вот тут у меня снесло крышу. Я просто разрыдалась! Прямо при всех в идзакае орала: «С какой это стати ты решил, что я ещё ничего не поняла?!»

— А ещё я помню, как ты кричала: «Я убью тебя, очкастый монстр!»

— Да, и я имела это в виду на сто процентов. Если бы у меня тогда остались силы, чтобы тебя придушить, я бы точно это сделала.

— Что ж, рад, что я выжил.

— А я рада, что не стала преступницей.

Мияко оставалось только выдавить напряжённую улыбку, глядя, как её начальница и президент обмениваются смертельными угрозами с улыбками на лицах.

Затем Аянэ вздохнула.

— Но, знаешь, тот опыт, как бы мне ни обидно, во многом сформировал меня сегодняшнюю. Любая нормальная работа сейчас показалась бы невыносимо скучной.

— Поэтому вы перешли в Branch Hill? — спросила Мияко.

— Да, что-то вроде того, — кивнула Аянэ. — Я проработала в старой компании около года, и однажды президент сделал мне невероятно заманчивое предложение.

— Да, у меня уволился очень хороший сотрудник по семейным обстоятельствам. Нужно срочно закрыть вакансию опытным редактором. Переманивать ветерана из другой компании — слишком много проблем, а забрать тупицу, которая не проработала и года, — это не слишком навредило бы моей старой компании. Вин-вин.

— Что-что? Так вот почему ты меня позвал? Я этого раньше не слышала!

Аянэ широко раскрыла глаза.

— Ну… честно говоря, я не думал, что ты согласишься. Зарплату я тебе предложил не бог весть какую.

— Да, пришлось подумать. Всё-таки сокращение на целых пятьдесят процентов. Но я подумала: с тобой смогу заняться чем-то более интересным. И, как ни странно, соцпакет оказался такой же хороший, как в крупных издательствах, так что я решила, что смогу сводить концы с концами.

— Да, я на этом особенно зациклился, когда основывал фирму.

Базовые зарплаты в Branch Hill значительно уступали Gift Publishing, не говоря уже о гиганте, где раньше работала Аянэ. Но по соцпакету у них намного лучше, чем в Gift — или, возможно, Gift просто ужасное место для работы, одно из двух.

— А можно спросить, господин президент? Почему вы вообще решили уйти в независимое плавание?

Этот вопрос давно мучил Мияко.

— А, так просто случилось, — ответил Сирогаминэ.

Мияко не поверила своим ушам. «Просто случилось?»

— Да. Проснулся однажды и подумал: «Было бы весело основать собственную компанию».

— Ничего себе… То есть… Это и есть всё?

— Ага.

— И не потому, что вы всегда мечтали открыть фирму? Или не могли заниматься тем, чем хотели, в крупном издательстве? Или внутренние интриги вынудили уйти?

— Нет, ничего такого.

— Со-всем ничего?

— Нет. У меня со всеми хорошие отношения, кроме Митахоры, которая хотела меня убить.

Аянэ усмехнулась:

— Ты то же самое говорил, когда увольнялся, босс. И компания правда пыталась тебя отговорить. Они же предлагали удвоить зарплату, если останешься?

— Да, я ожидал, что меня захотят удержать, поэтому скрывал свои планы до последнего.

— В редакции полный хаос случился. Многие авторы спрашивали, что происходит.

— Да, извините за беспокойство, — сказал Сирогаминэ тоном, который не выражал ни капли сожаления.

— Ну… — осторожно спросила Мияко. — А у Branch Hill есть… не знаю… какая-то миссия? Или цель, или идеалы?

— Идеалы? Ну… они и есть, и их нет.

Мияко нахмурилась от такого загадочного ответа.

— То есть как это?

— Мои мысли всегда оставались просты: хочу заниматься весёлыми, интересными вещами. Но если бы я хотел только для себя, зачем проходить через все трудности создания компании и найма людей, верно? В прошлой компании у меня и так хватало свободы… Просто хочу, чтобы Branch Hill стала фирмой, где каждый сотрудник может делать то, что считает интересным. Конечно, как компания мы должны приносить прибыль, но всё же… Мне нравится наблюдать вблизи за интересными людьми, которые делают интересные вещи. Моё хобби в последнее время.

— В-ваше хобби?

— Вот так начался и мой текущий проект, — вставила Аянэ. — Мы создаём новый импринт не потому, что так надо по корпоративной политике или что-то в этом роде. Просто потому, что я сказала, что хочу попробовать.

— Правда?! — изумлённо переспросила Мияко.

— Ага, — кивнул Сирогаминэ. — Я, если честно, не вижу причин, почему бы нам не продолжать издавать ранобэ в рамках нашего общего издательского отдела, вместо того чтобы заводить отдельный импринт.

— Ну, а ты не хочешь завоевать всё? Я имею в виду, в индустрии ранобэ? Чтобы добиться этого, нужна собственная брендовая серия в мягкой обложке.

Мияко ошеломлённо посмотрела на Аянэ. Та говорила об этих амбициозных вещах так, будто само собой разумеющееся.

А Сирогаминэ тем временем улыбнулся Мияко своей нечитаемой улыбкой.

— На собеседовании, Сиракава, ты сказала, что хочешь быть редактором, который может плакать вместе со своими авторами.

— Да, это так.

— Ты всё ещё так считаешь?

Мияко на мгновение задумалась.

— В общем, да.

Когда Наюта полностью перестала писать, тот опыт научил Мияко: просто быть рядом с автором — недостаточно. Но желание оставалось сильным.

— Тогда действуй. Будь таким редактором. И я надеюсь, ты найдёшь эту компанию идеальным местом, чтобы стать идеальным редактором в твоём понимании.

От этих слов сердце Мияко забилось быстрее. Вот компания, где можно свободно следовать своим идеалам, где её неопытные, радужные идеи принимаются. Здесь никого не загоняют в рамки «правильного» типа редактора и не заставляют учиться чужому «правильному» способу работы.

Но стремиться к идеалам без чужой поддержки требует сильной воли. «Я всё ещё тону в море сомнений. Есть ли у меня право на это?»

Сирогаминэ и Аянэ смотрели на задумчивую Мияко, и на лицах у обоих зажглись тёплые улыбки.

[[image:/storage/reader-images/b78aed70baf9cf3904985097f50ee988a4b9dc6b.png]]
Нобунага Сирогаминэ

Дата рождения: 23 июняВозраст: 33 года

Президент компании Branch Hill Ltd. Начинал в отделе продаж крупного издательства. Потом перевёлся в редакцию ранобэ — и быстро прославился как талантливый редактор. А потом внезапно уволился и основал собственную фирму.Нобунага — настоящий трудоголик. У него особый дар: он замечает способности людей и умеет раскрывать их лучшие стороны.Но его смелые и при этом разболтанные идеи часто доставляют окружающим кучу хлопот.

Аянэ Митахора

Дата рождения: 17 апреляВозраст: 24 года

Редактор в Branch Hill. С детства мечтала работать с ранобэ. Усердно училась, окончила престижный университет. Устроилась в крупное издательство, а потом последовала за своим бывшим начальником Сирогаминэ в Branch Hill.Сейчас Аянэ руководит проектом по запуску нового импринта ранобэ.Она прирождённый коммуникатор. Её искренность и внимание к деталям помогают ей найти общий язык с кем угодно.

----------

Слововолк

Однажды вечером, в конце апреля, в квартире Ицуки Хасимы собрались пятеро: сам Ицуки, Наюта Кани, Мияко Сиракава, Харуто Фува и Тихиро Хасима. На столе красовался домашний ужин от Тихиро и несколько сортов бельгийского пива.

— Давно не собирались всем составом, — Харуто потягивал пиво.

Он прав: работа, поиски работы, учёба — у всех дел прибавилось. Именно Харуто предложил отметить поступление Тихиро в универ и новую работу Мияко. Боялся: если не собраться сейчас, постепенно потеряют связь — особенно теперь, когда Мияко устроилась в Branch Hill и перестала заходить в Gift Publishing.

— Привыкла уже к работе, Мияко? — спросил Харуто.

Мияко кивнула:

— Привыкла? Ну… почти не отличается от моей подработки. Мне даже ещё ни одного автора не поручили.

— У вас же запускается новый импринт, правда? — вставил Ицуки. Он когда-то сбрил все волосы, но через четыре месяца те уже отросли. Костюм монаха-косплеера теперь пылился где-то в шкафу.

— Да… а ты откуда знаешь?

Насколько Мияко знала, Ицуки не входил в список авторов, которых Аянэ с коллегами приглашали в новый импринт. Она сама ничего не рассказывала ни Наюте, ни Кайко.

— Да так, от знакомой услышал, — смущённо ответил Ицуки.

— От знакомой? Это случайно не Аянэ?

— Ага. Вы с ней ладите?

— Ну, она мой наставник, так что… А вы что, общаетесь?

— М-м…

— Это у нас ещё одна женщина на горизонте, Ицуки? — вмешалась Наюта.

Она всё ещё носила короткие волосы — с тех пор, как отрезала почти всё. Нравилось, как легко стало на душе, так и оставила.

— Нет! Просто случайно столкнулся, когда навещал родителей! Она дала мне визитку, но мы больше не разговаривали.

Ицуки выглядел смущённым. Ни Мияко, ни Наюта уже не подозревали его в интересе к другим женщинам, но по поведению ясно: Аянэ его чем-то зацепила.

— Ничего себе, новый импринт Branch Hill, — сказал Харуто. — Если бы меня редактировала Мияко, я бы тоже для них написал. — В голосе слышалась доля серьёзности.

— И я бы написала, если бы ты была моим редактором, Мя.

Мияко усмехнулась, глядя на Наюту. Почти уверена: та согласится, если попросить, поэтому пока ничего не рассказывала о новом импринте.

— Если я переманю вас с Фувой, господин Годо меня убьёт. Так что… О, кстати, поздравляю с новой серией, Фува. У тебя всё отлично идёт.

— Спасибо.

«Шевалье Абсолютного мира» — первая серия Харуто — стала настолько успешной, что получила аниме-адаптацию. Финальный том вышел в феврале. А в марте GF Bunko выпустила первый том его новой серии. «Левиафан возрождённый» — история о битвах роботов в открытом космосе. Два иллюстратора работали над персонажами и мехами отдельно, даже привлекли стороннего специалиста по миростроению. GF Bunko вложил кучу денег в раскрутку — вплоть до телевизионной рекламы. Благодаря этому продажи взлетели: первый же допечатанный тираж разошёлся в день старта. Книгу тепло приняли читатели, и, как и в прошлый раз, яркие персонажи, продуманный сюжет и проработанный мир привлекли внимание даже фанатов научной фантастики.

— Мне очень понравился «Revive», — сказала Тихиро.

В последнее время она отращивала волосы и больше не собирала их в хвост. Это делало её намного взрослее, и Харуто слегка сбивало с толку. Они не виделись с тех пор, как Тихиро призналась ему в прошлом году. Переписывались, но после рождения сестры Сиори Тихиро редко приходила в квартиру. Ицуки теперь сам всё время навещал родителей, чтобы видеть Сиори, так что нужды не осталось.

— А… да. Спасибо, Тихиро, — сказал Харуто. — Ты очень добрая девушка.

Лицо Тихиро озарилось удивлением.

— Что?

Тихиро слегка покраснела:

— Эм… ты впервые назвал меня девушкой, Харуто.

— П-правда?

— Да, — с убеждённостью ответила она. Харуто сначала трудно думать о ней как о девушке — слишком долго знал её парнем. Но после смены причёски и одежды (и став намного симпатичнее) этот переход случился сам собой. Для Тихиро момент оказался очень важным.

Даже Мияко уловила: «О? Неужели Ти что-то чувствует к Фуве?» — не зная, что Тихиро уже призналась и получила отказ.

— Т-так, как там учёба? — спросил Харуто, пытаясь сменить неловкую тему.

— Ах да. Я пока первокурсница, так что в основном общие предметы. Но мне очень нравится узнавать всё новое.

— Любишь учиться? Ну ты даёшь… — Ицуки выглядел впечатлённым.

— Ну, — сказала Мияко, — ты всё время писал романы, вместо того чтобы слушать лекции.

— Он уже тогда профессиональный писатель, — заметила Тихиро. — По-моему, куда круче.

— Возможно, ты права, — согласилась Мияко с улыбкой. — Когда я училась на первом курсе, просто ходила на пары. Мне даже учёба не нравилась так, как Ти.

— А, в первый год все такие, — ответил Харуто, защищая её.

— Наверное, да…

Она думала, что стала хотя бы немного лучше. Нашла мечту — стать редактором — и её взяли в издательство. Но в душе всё ещё оставалась капля сомнения.

— Вступила в какой-нибудь кружок? — спросил Харуто.

— Ах да, вступила в кружок настольных ролевых игр.

— Правда?! — воскликнул Харуто. Он и сам в колледже состоял в таком кружке. Правда, тот развалился на втором курсе, но Харуто до сих пор обожал НРИ. Те еженедельные игры многому научили его как писателя.

— Уже играли?

— Да.

— Во что?

— Call of Cthulhu и Arianrhod.

— О, здорово!

Тихиро улыбнулась внезапно оживившемуся Харуто:

— Они оказались намного сложнее тех игр, в которые мы играли здесь. Меня это удивило. Только на создание персонажа ушло около двух часов.

— Ха-ха… ну, я тогда сильно всё упростил…

Та НРИ, в которую они играли впятером, создавалась Харуто специально для новичков. Персонажи — просто переработанные заготовки. Всё намеренно просто, хотя и сыровато. Мастеру Харуто пришлось пару раз тайком подкрутить кости, чтобы игроки веселились и не теряли интерес.

— Тебе весело?

— Да! Это мой первый кружок, так что всё очень необычно.

— Смотри-ка, и учёба, и кружок — вовсю наслаждаешься студенческой жизнью.

Наюта смотрела на неё с лёгкой завистью. Сама бросила школу после первого года из-за травли, и хотя нисколько не жалела, видеть, как Тихиро так искренне радуется учёбе, впечатляло.

— А парень у тебя уже есть? — спросила Наюта.

Тихиро покраснела:

— Н-не могу я!

— А вот я уверена, что могла бы иметь сколько угодно. Но неважно, насколько ты популярна, если тот, кого ты любишь, на тебя не смотрит.

— Нгх… — лицо Тихиро скривилось от этого простого наблюдения.

— Да… любовь — чудесная штука. Правда же, Ицуки?

— Н-не впутывай меня в это!

Наюта прильнула к Ицуки. Он смутился, но не настолько, чтобы оттолкнуть.

— Что ж, — прошептала Тихиро, глядя на них, — я тоже когда-нибудь хочу… но… — Она украдкой взглянула на Харуто. Тот отвёл взгляд.

«М-да, похоже на правду. Ти влюблена в Фуву… Но Фува что, не замечает?» Наблюдая за Тихиро и Харуто, Мияко почувствовала, как теплеет на душе.

— К-кстати, как там малышка? Уже подросла?

Вопрос явно нацелен на смену темы, но лицо Тихиро сразу засияло.

— Да! Она уже умеет говорить!

— Что? Это как-то быстро, нет?

Харуто поднял брови. Мияко и Наюта тоже удивились. Сиори Хасима, сестра Ицуки и Тихиро, родилась всего 11 февраля. Никто из них не слышал, чтобы младенцы разговаривали в три месяца.

— Если считать «а» и «уу» за разговор, — холодно заметил Ицуки, — то да, разговаривает много.

— Но я знаю, что Си понимает, что я говорю! Ей нравится, когда я с ней разговариваю!

— Да, иногда кажется, что мы как-то общаемся… Но что поделать, такая уж у меня сестра.

Ицуки ухмыльнулся, думая о Сиори. Тихиро поддержала.

— И она такая милая, когда улыбается, и когда спит — милая, и даже когда плачет — милая! Си точно ангел, правда?!

— Без сомнения. Сиори — настоящий ангел.

— А разве ты не называл ангелом Надэсико? — спросила Мияко, уставившись на Ицуки.

— М-м, да, Надэсико ангел по-своему, но наша Сиори — настоящий ангел, так что…

— Правда? Си самая милая из всех.

Ицуки не выказал ни тени сомнения, и Тихиро полностью поддержала.

Глядя на эту пару совершенно очарованных друг другом сиблингов, Харуто рассмеялся:

— Что ж, понимаю, новорождённая сестра кажется вам очень милой… Но как долго это, по-вашему, продлится?

— Навсегда! А ты как думал?

— Именно! Сиори — наш вечный ангел!

Харуто зловеще улыбнулся оскорблённым Хасимам:

— Если скажете то же самое через десять лет, сниму перед вами шляпу.

— У тебя есть фотографии? — спросила Мияко.

— О да! И видео тоже! Хочешь посмотреть? Конечно, хочешь!

Тихиро достала телефон и начала показывать Мияко свою теперь уже обширную галерею.

— Ой, какая милая! Это правда! Теперь понимаю, почему вы называете её ангелом… — Очаровательная Сиори заставила Мияко широко улыбнуться. — Вот, Наю, ты тоже посмотри. Супер милая.

— Не надо, — ответила Наюта с улыбкой. — Ицуки мне уже много показывал, так что я в курсе.

Они с Ицуки помирились, но теперь он проводил как минимум половину каждой недели у родителей. Даже на свиданиях то и дело показывал Наюте фотографии и видео сестры. Обидно — такое чувство, будто у неё отняли парня, — но она смирилась. У него долг — заботиться о новорождённой сестре. И потом, скоро она станет её золовкой.

Продолжали есть и пить, рассказывая друг другу последние новости и слушая, как Хасимы хвастаются младшей сестрой. Вскоре стол опустел.

Харуто допил остатки пива и сыто вздохнул:

— Ну, я наелся. Может, сыграем во что-нибудь быстрое?

— О, давай.

— Я за.

— Отлично.

— Как насчёт поиграть?

Тихиро, Мияко, Ицуки и Наюта согласились. Они скучали по таким моментам.

— Во что сыграем? — спросил Ицуки. — Надеюсь, не придётся много фигурок доставать…

— Я знаю идеальную игру. Называется «Слововолк». Нужны только ручка и бумага.

— «Слововолк»? — переспросила Тихиро.

— Ага, игра в мафию, где надо скрывать свою роль. Ведущий даёт всем игрокам одно слово. Все получают одинаковое слово, кроме одного — он получает другое. Он и есть слововолк. А потом игроки обсуждают и угадывают, кто волк. И учти: волк не знает, его слово отличается или нет.

— То есть он не знает, что он волк?

— Именно. После обсуждения все одновременно показывают, кого считают волком. Если тот, кто набрал больше всех голосов, действительно волк — выигрывают остальные («деревенские»). А если нет — выигрывает волк. Но даже если волк набрал больше всех голосов, он может выиграть, если угадает, какое слово у других.

— То есть надо говорить так, чтобы волк не догадался, какое слово на самом деле?

— Верно, — кивнул Харуто.

— Хмм… Похоже, сложновато…

— Ещё бы, — сказала Наюта. — Не твой конёк, да, Мя?

— Кто выбирает два слова? — спросил Ицуки.

— Ну, есть приложение, но давайте сами придумаем. Кто-то будет ведущим, загадает два слова и напишет их на бумажках. Но ведущий тоже не знает, кому какая досталась. Я буду первым ведущим. Ицуки, можно ручку, бумагу для принтера и ножницы?

— Конечно.

Харуто разрезал лист на десять кусочков и написал слово на четырёх из них: три для деревенских, одно для волка.

— Всё готово.

Сложил каждую бумажку пополам и раздал остальным четверым наугад.

— А теперь посмотрите на своё слово так, чтобы никто не увидел.

Четверо развернули бумажки.

— Хмм…

— Ох…

— Ага…

— М-м-м…

— А теперь начинайте обсуждение и попробуйте вычислить волка. Три минуты. Потом голосуем.

Харуто запустил таймер на телефоне:

— Приготовились… начали.

— Ну, ладно… Вам нравится эта штука? — Тихиро заговорила первой.

— О, конечно, люблю, — сказала Наюта.

— Я тоже, — добавила Мияко.

— И я, — сказал Ицуки.

— Хмм… То есть всем нравится? Ну, мне тоже, конечно. А, Фува, врать можно?

— Да, — ответил Харуто Наюте, — можно что угодно говорить. Волк может врать, чтобы скрыть свою роль.

— Ладно, — сказала Тихиро. — Так, что именно вам нравится в этой штуке?

— Ну, почему бы тебе не рассказать первой, Ти? — ответила Наюта.

— Мне? Ну, мне… наверное, вкус.

Тихиро колебалась не зря. Если она волк, а у остальных слово не про еду — себя выдаст.

— Да, она действительно вкусная, — сказала Наюта.

— Ага, мне тоже вкус нравится.

— И мне.

Мияко и Ицуки поддержали Наюту.

— Хмм, — продолжил Ицуки, — похоже, все согласны, что это вкусно. А, кстати, как вы любите это есть? Я… люблю в супе.

— Что, правда? — удивилась Тихиро.

— Да, если честно, — кивнул Ицуки. — А ты?

— Ну, думаю, в любом блюде хорошо, но больше нравится, когда приготовлено на огне.

— А я люблю сырым, — сказала Наюта.

— М-м, я больше за жареное? — неуверенно предположила Мияко.

Все четверо задумались над ответами, гадая, кто в большинстве, а кто нет. Между прочим, в игре слова «креветка» и «краб» (последнее — у волка). И судя по тому, что услышал, Харуто уже догадался, кто волк.

— Ицуки, — сказала Тихиро, — как сильно ты это любишь?

— В каком смысле?

— Ну, по шкале… первое место или второе…

— Хмм… Ну… можно сказать, что люблю больше всех, а можно — что и не очень…

— Что за расплывчатые ответы? — удивилась Мияко.

— Я скажу, что для меня это номер один, — сказала Наюта.

— А я — средне?

— Да, я с Мияко согласна.

Как только Мияко и Тихиро высказались, зазвенел будильник. Три минуты истекли.

— Так, — сказал Харуто, выключая его, — обсуждение закончено. Все на счёт «три» показывают, кто, по их мнению, волк. Раз, два, три!

В одно мгновение все подняли руки. Ицуки показывал на Наюту, все остальные — на Ицуки.

— Три голоса за Ицуки. А теперь посмотрим, действительно ли он волк. Ицуки, покажи нам свою бумажку.

— Ладно.

Ицуки развернул её и положил на стол. Там значилось «краб».

— Да, все трое угадали правильно. Ицуки — волк!

— Ура!

Трое деревенских радостно закричали.

— Но подождите, — прервал их Харуто. — Если Ицуки угадает слово, которое у всех троих, волк всё равно может выиграть.

— Ой, точно!

Ицуки уверенно улыбнулся нетерпеливой Тихиро:

— Хи-хи-хи… Похоже, последнее слово за мной. У деревенских не могло быть другого слова, кроме «креветка»!

Он оказался абсолютно прав — остальные трое бросили свои бумажки на стол.

— Молодец. В этом раунде выигрывает волк. Всех деревенских съели!

— Когда Наю сказала, что это её номер один, — разочарованно заметила Мияко, — я чуть не поморщилась. Я была уверена, что она одна из нас, но подумала, что волк тоже мог догадаться.

— Простите… Я должна быть осторожнее.

Все за столом знали: самое любимое блюдо Наюты — креветки.

— Ну, — ответил Ицуки, — мне тоже очень помог комментарий Мияко.

— Да?

— Ты сказала, что любишь это в жареном виде, верно? Никто не любит жареного краба. Так я понял, что у тебя другое слово.

— Эй, не такое уж это невообразимое блюдо! Не забывай про крабовые рангуны! И некоторые любят краба в темпуре!

— Да, и после того как Ицуки сказал про суп, я тоже была уверена, что это он… — Тихиро вздохнула. — Кстати, что ты имел в виду, когда сказал: «может, люблю больше всех, может, нет»? Ты ведь тоже любишь креветки больше всего?

— Моё любимое блюдо — креветки, да, но…

Ицуки бросил слегка смущённый взгляд на Наюту, чья фамилия по-японски звучала как «краб».

— Ах! Ах, вон оно что… — Тихиро покраснела, поняв намёк, а Наюта застенчиво улыбнулась.

— Ну-те-те-те…

— Так-так, отлично, — сказал Харуто с улыбкой. — Ладно, следующий раунд!

— Кто следующим ведущим?

— А можно я попробую? — спросила Мияко.

Харуто дал ей четыре бумажки и ручку.

— Хмм, что бы выбрать?

Она оглядела комнату, подумала и написала свои слова. Когда бумажки раздали, таймер запустился.

Тихиро снова заговорила первой:

— Эм… Это очень вкусно, правда?

— Что?

— А?

— Э-э…

Ицуки, Наюта и Харуто удивлённо посмотрели на неё. Тихиро, почуяв опасность, поспешила исправиться:

— Ах, я имею в виду, у всех свои предпочтения, конечно!

— Я не думаю, что тут дело во вкусе… — сказал Ицуки.

— Кажется, мы уже знаем, кто волк, — заметила Наюта.

— Можно было бы проголосовать уже сейчас, да? — предложил Харуто. — Не стоит продолжать разговор, чтобы не подсказывать волку.

Ицуки и Наюта согласились. И, не дожидаясь таймера, все одновременно показали на Тихиро.

— Ох…

Тихиро неохотно показала своё слово. На бумажке красовалось «рамэн».

— Да, — сказала ведущая Мияко, — Ти определённо волк.

— А теперь, — добавил Харуто, — что, по-твоему, слово деревенских?

— Понятия не имею… Это что-то, что, по-вашему, невкусное? Овощной сок или что-то в этом роде?

— Неправильно. Итак, слововолка повесили на виселице!

С этими словами Харуто деревенские показали свои слова. На всех трёх бумажках значилось «ранобэ».

— Это же не еда! — запротестовала Тихиро.

Харуто усмехнулся:

— Да, иногда так и бывает. Но, возможно, не лучшая пара слов.

— А что так? — спросила Мияко.

— Если у двух слов слишком мало общего, волк оказывается в слишком невыгодном положении. Лучше, когда темы из одного жанра или много общего.

— А, понятно… Извини, Ти.

— Нет-нет, всё нормально, — ответила Тихиро с мягкой улыбкой.

— Ладно, следующий раунд придумаю я?

Наюта встала и взяла ручку с бумагой. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы написать и раздать бумажки.

— Хм?

— Ох…

— Хм-м-м?

— М-м-м-м…

Ицуки, Мияко, Тихиро и Харуто удивлённо смотрели на свои слова. Первые трое получили слово «секс», а Харуто — «сумо». Он и стал волком.

— Так, — Наюта радостно запустила таймер. — Время поговорить об этом.

Ицуки заговорил первым, хотя и с неохотой:

— Ну, вы когда-нибудь… э-э… этим занимались?

— Н-нет!

— Нет, не занималась…

Тихиро и Мияко слегка покраснели.

— Я тоже нет, — добавил Харуто. — Ни разу в жизни.

— Нет? Ну и ладно… А я скажу, что да.

«Знаем», — подумали Мияко и Тихиро, пока Ицуки смущённо говорил. Харуто воспринял спокойно. Он вырос мальчиком и решил, что Ицуки, наверное, в детстве играл в сумо с приятелями на переменах.

— Кстати… я люблю мангу на эту тему. Собираю томики и всё такое, — сказал Харуто.

— Пф! — Мияко фыркнула.

«Ты с этого начинаешь, Фува?!» Она знала, что Харуто — заядлый отаку, так что не особо удивительно. Но трое обладателей слова «секс» шокированы. Кто вообще способен вот так просто заявить: «Я люблю собирать порномангу»?

Харуто, конечно, имел в виду мангу про сумо, например «Hinomaru Sumo» или «Bachibachi». Там много потных и страстных схваток, но ничего эротического.

— Да, я тоже… иногда читаю такую мангу, — сказал Ицуки. — Некоторые можно даже назвать шедеврами.

— О, я… не читала, э-э, ни разу, — добавила Мияко.

— Я — я тоже мало о них знаю… но, кажется, мне немного интересно! — Тихиро собрала всю смелость, чтобы сказать хоть это. Она и сама знала о своей неосведомлённости, но хотела узнать хотя бы немного — на случай, если у неё когда-нибудь появится парень.

— О, правда? Тебе интересно, Тихиро? — Глаза Харуто радостно расширились.

Для Тихиро это означало: человек, который ей небезразличен, спросил, интересуется ли она сексом. Она немедленно покраснела.

— Д-да… — кивнула она.

— Ах… Правда, Ти? — удивилась Мияко.

— Н-ну, а ты, Мияко? Тебе это совсем не интересно?

— Что?! Ну, я… Не то чтобы не интересно, но…

— Правда?! И ты, Мияко?! — Харуто повысил голос. — Ого. Ну, может, потом одолжу тебе пару своих рекомендаций?

— А?!

— Что-что ты говоришь?!

— Что ты пытаешься дать почитать моей сестре?!

Харуто непонимающе посмотрел на Мияко, Тихиро и Ицуки.

— Нет, я имею в виду, мою любимую мангу — а… — И тут до него дошло, что что-то не так.

Впрочем, то же самое относилось и к остальным.

— Похоже, Фува — волк. Но тогда, Ти…

— Тихиро?

Ицуки и Мияко посмотрели на неё. Вопрос в их глазах очевиден: «Тебе правда интересен секс?» Тихиро покраснела и опустила голову.

[[image:/storage/reader-images/d7d1c9579d88fe35f748df0e116482f963e494f1.png]]

Повисла неловкая тишина, которую прервал звонок телефона.

— Т-так, время голосовать! — Пф-ф-фт!

Ведущая Наюта выключила таймер, наконец освободившись после трёх минут сдерживаемого смеха над этим полным провалом коммуникации. Харуто, как и ожидалось, получил все голоса и должен был показать своё слово первым.

— А-а-а-а! — хором воскликнула команда «секса».

— Всё верно. Гранд-жуан волк. А теперь — какое слово у деревенских?

— Ну, тут может быть только один вариант. Секс? — тихо ответил Харуто, слегка смущаясь.

— Угадал! Итак, волк вырывает победу!

— Ура… — саркастически протянул Харуто. Затем взглянул на Тихиро. Она всё ещё краснела, и на глазах выступили слёзы.

— Э-э-э, — сказал он, не зная, как продолжить, — кстати, кому-нибудь здесь интересна манга про сумо? Мог бы одолжить пару томиков, если хотите.

— Ах, да, — прошептала Тихиро. — Да, пожалуйста.

— З-здорово! Тогда следующим ведущим буду я! — почти выкрикнул Ицуки, отчаянно пытаясь сменить атмосферу, и начал яростно писать свои бумажки.

— Так, держите.

Раздал их наугад. Остальные четверо послушно прочитали свои слова. Харуто, Наюта и Тихиро получили слово «старшая сестра». Мияко досталось слово волка — «старший брат».

«Старшая сестра, да? Ицуки это написал, так что второе слово — „младшая сестра“».

«Старшая сестра… Зная моего Ицуки, второе слово — „младшая сестра“».

«Старшая сестра… Ну, вряд ли мой брат написал бы что-то, кроме „младшей сестры“».

«Старший брат? Да, это же Ицуки, так что второе слово — „младшая сестра“».

Как только увидели свои слова, каждый подумал одно и то же. Вопрос только в том, кто же волк.

— Так, — сказал Ицуки, запуская таймер, — начинайте.

Все четверо уверены, что знают другое слово, поэтому начали с общих фраз.

— Ну что ж… Это довольно популярно, правда? — начал Харуто.

Тихиро тут же подхватила:

— Да, может быть очень популярно.

— И эта популярность вполне заслужена.

— Точно, часто встречается и в ранобэ.

Наюта и Мияко продолжили, и все четверо закивали.

— Кстати, — сказал Харуто, — вам это нравится?

— Да, — сказала Тихиро.

— Мне даже очень, — сказала Наюта.

— Я… наверное, отношусь к этому нормально, — сказала Мияко.

Услышав это, Харуто решил, что на этот раз слово большинства — «младшая сестра». Поэтому рискнул свернуть с проторенной дорожки.

— Да… Честно говоря, меня это не особо привлекает.

Харуто нравились старшие сёстры. Но если бы сказал, что ему нравится его слово, выдал бы, что у него другое. Все ведь знают: у Харуто есть младшая сестра, которая доставляет много хлопот.

С этой ложью остальные трое начали строить совершенно неверные предположения:

• Тихиро (у которой обожаемая младшая сестра) — нравится.• Наюта (которая обожает писателя, специализирующегося на младших сёстрах) — нравится.• Мияко (которая как-то сказала, что не очень понимает тему младших сестёр) — нормально.• Харуто (который постоянно жалуется на свою младшую сестру) — не особо привлекает.

Сложив всё вместе, каждый пришёл к выводу: слово деревенских — «младшая сестра». И каждый при этом решил, что именно он — волк.

— Да, в этом сезоне есть аниме с одной из них, правда? — сказала Мияко, пытаясь заставить всех думать, что у неё «младшая сестра».

— Это очень типичная тема для Ицуки, не так ли?

— Знаете, я только недавно поняла, насколько это прекрасно.

— Говорят, популярная тема и в Китае.

Наюта, Тихиро и Харуто подхватили обсуждение младших сестёр, энергично соглашаясь друг с другом.

— Знаете… интересно, волк уже догадался, о чём речь? — Харуто, уверенный, что он волк и отлично скрывается, притворился слегка обеспокоенным.

— Да? Они сейчас в полном стелсе…

Наюта, тоже уверенная, что она волк и отлично скрывается, притворилась такой же обеспокоенной.

— Хмм… Может, слишком углубились в детали…

— Это может быть нехорошо…

Мияко и Тихиро, тоже уверенные, что они волки и отлично скрываются, изобразили озадаченность, внутренне посмеиваясь.

Продолжали нагло врать («Ну и что теперь?», «Что нам делать?», «Мы в тупике, да?») в ожидании, пока истечёт время.

Бип-бип-бип…

Трёхминутный таймер прозвенел. Ицуки выключил.

— А-а-ах, я проиграл…

— Какое поражение…

Харуто и Тихиро причитали.

— Ладно, время голосовать. Показывайте на того, кто, по-вашему, волк. Раз, два, три!

По сигналу Ицуки все четверо указали более или менее наугад на кого-то другого. Харуто показал на Мияко, Наюта на Харуто, Тихиро на Наюту, Мияко на Харуто.

— Итак, два голоса за Харуто. Он наш кандидат в волки.

— Во мне нет ничего волчьего, — легко ответил Харуто. — Видите?

— «А?!» — хором удивились Наюта, Тихиро и Мияко, увидев на бумажке Харуто «старшая сестра». Они абсолютно уверены, что там «младшая сестра». Харуто не понимает, почему они так удивлены.

«Ну и ладно. Угадаю слово деревенских, и я выиграю —»

— Извините, ребята, но Харуто деревенский.

— Ч-что?! — Харуто чуть не запаниковал от откровения ведущего Ицуки.

— А теперь, — продолжил он, — все показывайте свои слова!

Наюта, Тихиро и Мияко развернули бумажки, и все четверо проверили слова друг друга.

— Ах?!

Наюта, Тихиро и Харуто остолбенели, увидев слово на бумажке Мияко.

— С-старший брат?!

— Мияко волк?

Ицуки усмехнулся, глядя на причитающих Наюту и Харуто.

— Итак, победитель — волк Мияко. Съела всех деревенских заживо. Конец!

— О… Я выиграла?

Даже победительница в шоке, не в силах осознать эту неожиданную победу.

— Клянусь, — сказал Ицуки, качая головой. — Все четверо думали, что они волки, и говорили так, будто они деревенские! Я понятия не имел, кто настоящий волк.

— Ого… Ну и фарс… — Харуто поник головой.

— Я была уверена, — сказала Тихиро, — что у всех, кроме меня, слово «младшая сестра».

— Почему ты не использовал это слово?! — обвиняюще сказала Наюта.

Ицуки выглядел смущённым:

— Ну, это ваша вина, что вы предположили, что я его напишу.

— Ну, ты же Ицуки.

— Да, ты же Ицуки.

— Я знаю своего брата, да.

— Вот именно.

Ицуки нахмурился:

— Слушайте, я не собираюсь навсегда остаться синонимом младших сестёр. Моя новая работа — вообще не про младшую сестру.

— Твоя новая работа? Тебе уже что-то утвердили?

Ицуки кивнул Харуто:

— Да.

Пока писал свои текущие серии «Всё о моей младшей сестре» и «Сестринский бой», постоянно думал о новом проекте, но долго не мог принять решение. Однако в прошлом месяце ему наконец утвердили проект и основной сюжет. Начнёт писать, как только закончит текущие тома.

— Ицуки не пишет сестринскую серию?

Мияко выглядела слегка расстроенной. Ицуки смело улыбнулся в ответ:

— Я больше не могу писать младших сестёр героинями… Но могу писать о ком угодно другом, и сделаю их невероятно очаровательными. Просто сидите и смотрите на нового, эволюционировавшего нео-меня.

Роман, который он написал только для Наюты два месяца назад, помог Ицуки разглядеть новые горизонты… Но в итоге он отказался от идеи вливать свои прежние страсти в роман о романтической любви к младшей сестре.

К счастью для него, последний том «Всё о моей младшей сестре» — написанный на основе холодного, расчётливого ремесла — положительно приняли многие читатели. Поэтому он решил использовать своё новое ремесленное мастерство, чтобы довести «Всё о» и «Сестринский бой» до конца. Он рассказал об этом Наюте, и она ответила: «В таком случае, я бросаю эти две. С нетерпением жду твоей следующей серии». Потеря такого горячего читателя болезненна, но Ицуки всё равно не считал расчётливо-ремесленный подход неправильным или худшим. Он уверен: опыт, полученный благодаря этому стилю, необходим, чтобы подняться на следующий уровень.

— Надеюсь, твоя следующая серия будет успешной. Как моя, — Харуто сегодня странно воинственно настроен.

— Пф, — Ицуки нахально усмехнулся. — Как только выйдет, мгновенно обгонит «Leviathan».

— Ну, попробуй, — легко, но с огнём в глазах ответил Харуто.

Сыграли ещё несколько раундов «Слововолка» (когда дошла очередь Тихиро, использовала слова «Гандам» и «Евангелион»), потом ещё в несколько простых игр, а затем разошлись. Наюта осталась ночевать, так что Харуто, Мияко и Тихиро ушли вместе.

— Слушай, Ти? — спросила Мияко достаточно тихо, чтобы слышала только Тихиро. Они шли чуть впереди Харуто.

— Да? — довольно напряжённо ответила Тихиро.

— Тебе нравится Фува?

— Да. Я ему сказала, и он мне отказал. — Твёрдость Тихиро слегка напугала Мияко.

— Если я правильно догадываюсь… ты ещё не сдалась?

— Нет, — ответила она, бросив на Мияко вызывающий взгляд.

— Ого… Здорово.

Слова сами сорвались с языка. Даже после отказа не сдалась. Всё ещё пыталась.

«Наюта, Тихиро, Харуто… Они все потрясающие. Как герои из книги».

И, возможно, всё то несвойственное Тихиро, что она говорила в последнее время — например, «мне интересен секс» — один из способов доказать что-то ему.

— Правда здорово, — прошептала Мияко с искренним уважением.

Но Тихиро надула губы:

— Ты слишком легко это принимаешь, Мияко.

— А? Извини… Я не хотела…

— Я не хочу здесь проигрывать, — тихо сказала она. Скромно, очень в её духе. Но почти объявление войны Мияко.

Тихиро ускорила шаг и отдалилась от Мияко. У Мияко возникло чувство дежавю. Она уже видела это раньше.

«Но на этот раз — Ти…»

Когда-то Уи Аой считала её соперницей. Довольно одностороннее чувство, и Мияко очень неловко. Тогда они с Уи почти незнакомы. Но Тихиро — другое дело. Сестра Ицуки и её близкая подруга.

«Что она имела в виду под „не хочу проигрывать“? Неужели все, кому отказали, — неудачники? Если любовь в конце концов приносит плоды, безусловная великая победа, которую нужно праздновать? Есть вещи, которые можно получить и от разбитого сердца, и счастье можно найти не только в союзе с любимым человеком. Но когда дело касается любви, почему все так легко готовы восстать против своих друзей?»

— Не знаю, насколько это легко для меня, — сказала Мияко так тихо, что никто не услышал. Сама мысль, что Тихиро, из всех людей, раздражает её, вызывала у Мияко отвращение к самой себе. Дело не в том, что у неё совсем нет чувств к Харуто или что она не хотела бы с ним встречаться. Но есть любовь и дружба, любовь и работа, любовь и мечты. Мияко не знает, что для большинства людей в мире важнее. Но по крайней мере сейчас любовь не стояла у неё на первом месте.

Сейчас она хотела стать настоящим редактором. Хотела стать кем-то.

Хотела быть главным героем.

Два месяца назад Мияко удалось прочитать роман, который Ицуки написал исключительно для Наюты.

— Слушай, можно и мне прочитать?

— Можешь, если хочешь. Но думаю, для всех, кроме Кани, это покажется полной ерундой.

Так сказал Ицуки. Но Мияко, прочитав, не могла согласиться. Да, любовное письмо Наюте — страстное. Но в то же время отличный роман о молодом человеке, который переживает смерть матери, разбитое сердце, семейные трения, неудачи, поражения и муки неполноценности — и вырастает в того, кто достоин быть главным героем.

Это задело глубокие струны в душе Мияко. Лучшее из того, что написал Ицуки… Более того, ничто из того, что Мияко читала раньше, не пронзало её сердце так сильно. С того момента, как она прочитала этот роман — у него даже не названия — её желание стать главным героем обрело ощутимую форму. Люди умеют заражать других своими чувствами через истории. И маленький Ицуки не знал, что благодаря его роману на свет уже появился новый главный герой.

[[image:/storage/reader-images/0277556b772e20bd3ee6d72a853a393112474f61.png]]
ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПО КНИГЕ

«ЛЕВИАФАН ВОЗРОЖДЁННЫЙ»

АВТОР: ХАРУТО ФУВАИЛЛЮСТРАЦИИ: ГАССЁ, АМАГО ОТАНИ (ДИЗАЙН МЕХОВ)ПЕРВЫЙ ТОМ УЖЕ В ПРОДАЖЕ!

СЮЖЕТ

Ближайшее будущее, лет через сто. Человечество вышло в космос — спасибо продуманным технологиям, о которых пока рассказывать рано. Потом, по очень убедительным причинам, начинается космическая война. Наши герои при стечении обстоятельств забираются в суперреалистичные человекоподобные боевые машины — и начинается заруба!

МИР

Рассказать здесь обо всей той огромной вселенной, которую Харуто слепил вместе с приглашённым экспертом, просто невозможно! Очень жаль, потому что там куча крутых штук!

ПЕРСОНАЖИ

Раймэй СноуфилдГлавный герой. Девятнадцать лет. Популярный, крутой, но при этом симпатичный. Крутые имена персонажей объясняются важными сюжетными причинами, лежащими в основе истории.

Бьякуя ГолдлайтГлавная героиня. Красивая восемнадцатилетняя девушка. Несколько раз сражается против Раймэя как вражеский ас-пилот. На самом деле она — дочь погибшего командующего вражеской армии. Она затаила обиду на нынешних лидеров за его убийство. Но скрывает это и притворяется обычным солдатом. Короче, Шар девушка.

Таинственный человекЗагадочный тип, который даёт Раймэю таинственную боевую машину. Притворяется Раймэем из будущего, который переместился во времени, чтобы связаться с самим собой из прошлого. Но это только прикрытие. Взрывная правда раскроется где-то в пятом томе, так что пока секрет.

Сэймэй ТысячерукийКомандир главного героя. Очень талантлив, но погибает в первом томе. Персонаж в духе Яна Вэньли.

Гока ФлесвельгГлавный злодей. Представьте себе императора Рейнхарда, смешанного с Верховным лидером Десслером, а потом разделённого на три части. Вот примерно он.

----------

Перерождение писателя

В начале мая, в один из послеобеденных дней, Мияко сидела за редакторским столом и читала на компьютере веб-новеллу.

Они вместе с командой ранобэ под руководством Аянэ Митахоры каждый день прочёсывали интернет в поисках ещё никем не купленных романов для нового импринта. Мияко почти всю первую неделю мая — «Золотую неделю» японских праздников — только тем и занималась, что читала веб-новеллы.

Сетевые произведения обычно пишут непрофессионалы, так что качество прыгает. Но многие из них круче иного печатного. Ту, которую сейчас читала Мияко, посоветовал Харуто, когда они недавно собирались у Ицуки. По его словам, лучшая из ещё не изданных серий на данный момент. Да, куча опечаток и ошибок. Но живые персонажи и сюжет затянули Мияко моментально — сразу ясно, почему Харуто в восторге. Чувствуется: автору весело писать. Это вызывало симпатию.

— Что читаешь, Мияко? — спросила Аянэ, наклонившись со своего соседнего стола и заглядывая в экран.

— «Героя, изгнанного из королевства, который стал тёмным рыцарем и зажил свободно».

— А, слышала. У этой штуки уже появляются фанаты. Нравится?

— Ага, здорово.

Аянэ слегка нахмурилась:

— К сожалению, наш господин Сэто предлагал автору издать книгу, но получил отказ.

Мияко расстроилась:

— Обидно… А кто-то другой её подхватил?

— Вообще-то нет. Похоже, автор отказывает всем. Не хочет издаваться.

— Вот это да. Почему?

Мияко не понимала. Издаться — значит получать гонорары и иллюстрации от профессионального художника. Книга выйдет на более широкую аудиторию — сплошные плюсы.

— Не знаю. Но часто бывает: выпустили веб-роман в печать, продажи плохие, серию закрыли, автор потерял мотивацию, бросил и веб-версию без концовки. А если продажи хорошие — некоторым авторам не нравится шумиха вокруг их жизни.

— А-а-а… Не все, кто пишет в интернете, хотят стать профессионалами.

— Именно, — кивнула Аянэ. — Но, с другой стороны, предложить ещё раз не помешает. Всякое бывает.

— Хорошо! Я попробую к нему подойти!

В голосе Мияко прозвучало такое воодушевление, что Аянэ едва заметно улыбнулась. Скорее всего, быстро откажут. Но это тоже часть обучения новичка. Мияко не стала забивать этим голову.

Дочитав веб-роман до удобного места, Мияко решила написать на адрес, указанный в профиле автора. Писатель назвался «Стэйк Цукэмоно» — многие авторы веб-новелл берут псевдонимы, которые даже не пытаются звучать как настоящие имена.

«Уважаемый господин Стэйк Цукэмоно!

Приношу извинения за несанкционированное письмо. Меня зовут Мияко Сиракава, я сотрудник отдела общей развлекательной литературы компании Branch Hill Ltd. Пишу вам по поводу вашего произведения "Герой, изгнанный из..."»

Она написала деловое письмо — искреннее и серьёзное — и отправила.

Ответ от Стэйк Цукэмоно пришёл тем же вечером.

«Спасибо за ваше письмо. Я готов рассмотреть ваше предложение со всей серьёзностью. Не могли бы мы встретиться лично, чтобы обсудить детали?»

Прочитав, Мияко вслух удивилась: «А?»

— В чём дело? — Аянэ заглянула в экран. — Что? Быть не может!

Она потрясена не меньше.

— Почему он вдруг передумал?.. Ну ладно, в любом случае отличная работа, Мияко!

— А-ага…

Несмотря на недоумение, Мияко быстро ответила, и вскоре встречу назначили.

Через три дня, ранним вечером, Мияко ждала Стэйк Цукэмоно в одном токийском кафе. Аянэ на совещании, так что Мияко работала одна. Встречи с авторами уже входили в её обязанности в GF Bunko (даже с теми, кто не в кругу друзей Ицуки), но одна с совершенно незнакомым человеком — впервые.

Стэйк Цукэмоно не пришёл минута в минуту. Но спустя примерно пять минут ожидания:

— Извините, в школе задержали.

— Ничего страшного, — А?

Она обернулась на звук голоса — и остолбенела.

Перед ней стоял худой, нежный мальчик в школьной форме. С чёткими чертами лица, красивый. И знакомый.

[[image:/storage/reader-images/2d5ddf02d1d11d6ff9e1fa760ad52e3d974dcb86.png]]
— Мисака!

Перед ней стоял Сома Мисака, победитель 15-го конкурса новичков GF Bunko. Он выглядел немного смущённым.

— Хи-хи… Рад снова вас видеть, госпожа Сиракава.

— Так это вы?

— Да, я Стэйк Цукэмоно.

Произнося свой псевдоним, Сома смущался ещё сильнее и говорил тише. Мияко удержалась от вопроса, зачем он выбрал имя, которое стесняется произносить вслух.

— Ну, я Сиракава из Branch Hill. Рада вас видеть.

Она встала и протянула визитку Соме, он же Стэйк Цукэмоно.

— Я удивился, получив от вас письмо, госпожа Сиракава. Вы теперь работаете в Branch Hill?

Они сели, заказали у стойки кофе. Стэйк Цукэмоно уставился на её визитку.

— Да. Я тоже шокирована. Никак не думала, что Стэйк Цукэмоно — это вы… Можно спросить, почему вы выбрали именно это имя?

Вопрос заставил Стэйк Цукэмоно покраснеть:

— В тот день, когда создавал аккаунт, по телевизору шло кулинарное шоу, и там готовили блюдо с таким названием… Просто взял, всё равно не собирался называть себя так в реальной жизни…

— Понятно, — Мияко усмехнулась.

— Если бы знал, что так выйдет, подошёл бы к псевдониму серьёзнее.

Она хотела спросить, почему он не оставил имя Сома Мисака, но передумала. Если сотрудничаешь с настоящим издательством, выкладывать работы в интернет обычно не одобряется. К тому же знание, что он выиграл премию, потом его закрыли после одного тома и забанили в GF Bunko, никакой выгоды не даёт.

— Ну знаете, Наюта Кани выбрала псевдоним, потому что у неё на ужин был краб. Так что у вас всё нормально.

— Думаете? Если у меня такая же история, как у госпожи Кани, я даже рад, — улыбнулся Стэйк Цукэмоно.

Затем Мияко спросила, что он делал всё это время. Ему уже семнадцать, он в последнем классе школы. После того как GF Bunko его забанил, на время перестал писать и вернулся к обычной школьной жизни. Но когда вторая серия его коллеги по конкурсу, Аобы Касамацу, стала хитом, снова вдохновился и начал выкладывать главы на сайт веб-новелл. Харуто и другие судьи тогда говорили: слишком сильно под влиянием других авторов, нужно больше оригинальности. Но, к лучшему или к худшему, сочетание его собственных желаний и влияния любимых произведений отлично вписалась в общий тренд веб-романов, и он приобрёл популярность.

Вскоре он получил несколько предложений от разных компаний на печатное издание. Но всем отказал.

— Gift Publishing тоже делал предложение. Но я его сразу удалил.

— Ха-ха-ха…

Учитывая его чувства, вполне понятно.

— Но с нами вы готовы сотрудничать?

Стэйк Цукэмоно улыбнулся в ответ на задумчивый вопрос:

— Да. Вы же будете моим редактором, госпожа Сиракава?

— Э-э… — Мияко не знала, что ответить.

— Или нет? — Стэйк Цукэмоно посмотрел на неё с сомнением.

— Ах, э-э-э, я бы очень хотела быть вашим редактором, но я ещё новичок, так что зависит не только от меня… К тому же мне ещё не поручили ни одного автора, так что… Вы уверены, что хотите именно меня?

— Если вы не будете моим редактором, я не принимаю предложение.

От такой чёткой позиции Мияко стало тревожно. Но…

— «Надеюсь, когда-нибудь мы создадим книгу вместе».

Он тогда сказал это совершенно серьёзно. Мияко стало так радостно и почётно. Она хотела оправдать его ожидания, чего бы это ни стоило.

— Я поняла. В таком случае, господин Цукэмоно, поговорю с начальницей, чтобы меня назначили вашим редактором!

— Спасибо, — лицо Стэйк Цукэмоно просветлело. — Я всё ещё немного стесняюсь использовать псевдоним в реальной жизни. Можно мы будем использовать мою настоящую фамилию? Идзуми.

— Конечно, без проблем.

Вернувшись в офис, Мияко спросила у Аянэ, можно ли ей стать редактором Стэйк Цукэмоно. Начальница легко согласилась.

— Вы уверены?

— Он же сказал, что согласен только при условии, что это будешь ты. У тебя нет выбора.

— Да, наверное…

— К тому же ты проработала у нас уже месяц. Я как раз думала, что пора бы тебе поручить кого-то.

— Правда?

— Да. Я изначально хотела отдать тебе одного из моих авторов, с которым меньше всего хлопот… Но раз этот сам тебя попросил, что ж. Я не совсем спокойна, но…

— Да…

Аянэ заметила её озабоченное лицо и энергично покачала головой:

— Нет, не то. Я не о тебе волнуюсь. Я волнуюсь о Стэйк Цукэмоно.

Мияко рассказала Аянэ, что Стэйк Цукэмоно — это Сома Мисака, писатель, уже дебютировавший в другом месте. Взять на работу человека, которого выгнали из другого известного издательства — тёмное пятно в резюме любого редактора. Так что Аянэ имела полное право беспокоиться.

— Думаю, здесь всё будет нормально. Он потерял шанс в GF из-за споров с редактором и… ну, ещё из-за некоторых недоразумений. В целом он хороший парень.

— М-м-м…

Аянэ всё ещё выглядела озабоченной. Но:

— Ладно, положусь на тебя, Мияко. Удачи с первым заданием!

— Спасибо! — бодро ответила Мияко, отгоняя мрачные мысли.

----------

Принцесса гиков

Пока Мияко брала под крыло своего первого писателя, Тихиро превращалась в принцессу гиков из университетского клуба настольных ролевых игр.

Благодаря летсплеям на видеосайтах девушек в НРИ понемногу прибывало. Но соотношение полов всё равно оставалось диким. В клубе, куда вступила Тихиро, она оказалась единственной девушкой из пятнадцати человек. Большинство студентов — с инженерных специальностей, такая традиция в клубе сложилась давно.

Тихиро — одна из самых симпатичных студенток в университете. Легко находит общий язык с людьми. Сообразительная. Увлекается НРИ (в Японии довольно нишевое сообщество). Иногда приносит домашнюю выпечку. Может поддержать разговор о Гандаме и роботах. Если бы кто-то из другого НРИ-клуба услышал такое, наверное, спросил: «Ты совсем грань между игрой и реальностью потерял?» Но для студента-гика, обожающего настольные ролевые игры, Тихиро — идеал.

Неудивительно, что она пользовалась симпатией почти всех в группе. Перед каждой еженедельной игрой начиналась невидимая для Тихиро борьба за то, в какую группу она попадёт. А мастера игр делали её удовольствие главным приоритетом в сценариях. Но даже такие гики понимали, насколько хрупкими бывают личные отношения. И знали: если кто-то попробует с ней встречаться, это может разрушить весь клуб. Поэтому возникло неписаное правило — «не претендовать на неё первыми».

Но:

— Слушай, Хасима, ты с кем-нибудь встречаешься?

Это Итонуки, второкурсник, наконец осмелился нарушить неписаное правило. Симпатичный парень с крашеными светлыми волосами, производил впечатление тусовщика. Но его робкая, замкнутая натура выдавала типичного гика, который просто сменил имидж перед поступлением в университет. На первом семестре он завёл девушку, но они расстались почти сразу.

В любом случае, нахрапистый вопрос Итонуки вызвал переполох среди остальных членов клуба.

«Ну вот, началось», — подумала Тихиро. Она уже давно заметила: несколько человек из клуба к ней неровно дышат. Если откажет Итонуки — он, без сомнения, пригласит её куда-нибудь. А отказ оставит неприятный осадок. Что ещё хуже, это спровоцирует других последовать примеру Итонуки.

Ей нравились НРИ. Все члены клуба — хорошие люди. И самое главное: Тихиро впервые в жизни вступила в группу исключительно ради своего хобби. Она не хотела, чтобы всё разрушилось из-за неё. Поэтому, несмотря на ощущение несправедливости, Тихиро солгала.

— А, да, мы уже около трёх лет встречаемся.

Она сделала самое невозмутимое лицо, будто это неоспоримый факт.

— А-а-а, вот как… — Итонуки не смог скрыть шока, но быстро вернулся в образ плейбоя. — И что он за человек? Он здесь учится?

Итонуки, как и Тихиро, учился на инженерном факультете, но никогда не видел её рядом с кем-то похожим на парня. Может быть, с надеждой подумал он, она врёт?

— Нет, — спокойно ответила Тихиро.

— А… Откуда же он?

Тихиро старалась сохранить невозмутимость. Но щёки всё равно начали нагреваться.

— Эм, он не в университете. Кажется, ему около двадцати четырёх?

— Двадцать четыре!

Слова вызвали изумление у Итонуки и других членов клуба, которые тайком подслушивали. Все они — в основном интроверты, только и делали, что учились всю среднюю и старшую школу, — шокированы. Морально готовы к тому, что у Тихиро есть парень, но никто не ожидал: она встречается с работающим мужчиной на шесть лет старше. Эта милая, скромная, добрая девушка — и неизвестно чем занимается с взрослым мужчиной. Женщины действительно страшны. Как другой вид.

Итонуки шокирован не меньше всех, но сохранил остатки спокойствия:

— Так-так. Если вы встречаетесь три года, значит, тебе было пятнадцать, когда вы начали… а ему — двадцать один?

Остальные парни с недоумением посмотрели на Тихиро.

«Ой-ёй…»

Не надо было ей из гордости добавлять эту лишнюю ложь про три года. В пятнадцать лет в японской системе ты ещё учишься в средней школе. И, возможно, в мире отаку восприятие немного другое, но в остальном мире взрослый мужчина, встречающийся с пятнадцатилетней девушкой, — педофил.

— Э-это я заставила его встречаться со мной! Он вёл себя очень по-джентльменски, так что ничего такого мы не делали!

— М-м-м…

Итонуки издал озабоченный стон. Приглушённые шёпоты «он, наверное, педофил» и всё в таком роде заставили Тихиро покраснеть.

— Нет, он правда хороший человек! Вы бы с ним познакомились — сами поняли!

— А можно нам с ним познакомиться?

Спросил не Итонуки, а Такаги, председатель клуба, старшекурсник.

— Если он такой замечательный, как ты говоришь, я бы хотел на него посмотреть… чисто в образовательных целях.

— О, я тоже хочу! — сказал Итонуки.

— Э-э… Э-э-э-э… Я — я не хочу отнимать у вас время…

— Извини, — сказал Такаги, пока Тихиро отчаянно пыталась выкрутиться, — но я настаиваю. Как член нашего клуба — просто как член, не более — я беспокоюсь, понимаешь?

— Да! Точно! Мы беспокоимся! Этот странный извращенец…

Итонуки осекся. Но поздно.

— Он не странный извращенец! Ладно! Я дам вам на него посмотреть, хорошо?!

И так, в приступе гнева, Тихиро сама себя загнала в угол.

«Ты что, дура?»

Тихиро написала Харуто: «Мне нужен твой совет», рассказала всё и закончила: «Так что можешь притвориться моим парнем перед всеми?»

Ответ пришёл лаконичный: «…»

Это нанесло ей серьёзный урон, но она контратаковала стикером с мультяшным зверьком, который плакал, и надписью «У-У-У». «Не получится, да? — продолжила она. — Извини». Но затем:

«Если только один раз…»

«Ты правда согласен?!» — ответила она. Харуто прислал стикер с аниме-персонажем, который говорил: «Да плевать!»

Затем они переключились на голосовой чат и начали обсуждать, как будут притворяться влюблёнными — как познакомились, как начали встречаться и так далее.

— Ну надо же, никогда не думал, что буду заниматься ромком-манговой хернёй вроде притворства твоим парнем… — усмехнулся Харуто.

— Ну, я была бы не против, если бы это было по-настоящему, но…

— А я против!

В голосе Харуто слышалось явное замешательство. Сердце Тихиро слегка кольнуло, но она рассмеялась в ответ:

— Ах да, забыла кое-что важное.

— Что?

— Как мне тебя называть. Если мы любовники, нужно обращаться друг к другу более привычно.

— А, точно.

— Так как ты хочешь, чтобы я тебя называла?

— Э-э-э… — Харуто задумался. — Может, «сэмпай» или что-то в этом роде? Привычно, но не слишком привычно. И я же старше тебя. Наю иногда так меня называет.

— Но мы же никогда не учились вместе. Странно.

— А, точно…

По легенде, Харуто — друг старшего брата Тихиро по колледжу, и они познакомились, когда он заходил к ним в гости. Что, в общем-то, не так уж далеко от реальности.

Тихиро слегка покраснела:

— Эм… Может, я буду называть тебя по имени? Например, Харухико?

Для знакомства с клубом решили использовать его настоящее имя — Харухико Мацуо, — а не псевдоним, и вообще скрыть его писательскую карьеру. Если в соцсетях разойдётся информация, что он встречается со студенткой на шесть лет младше, это, скорее всего, плохо скажется на образе Харуто Фувы, писателя.

Предложение называть по имени, похоже, сильно смутило Харуто, даже по телефону.

— Э-это… странно — вдруг переходить на «ты» и по имени. Меня почти никто, кроме семьи, не называет по-настоящему…

— Тогда не надо? Ладно… А как насчёт прозвища вроде Хару?

— Д-давай просто Харухико!

Тихиро улыбнулась панике в его голосе:

— Хорошо… Харухико.

— А — а как же ты, Тихиро?! Тебе, наверное, не нужно менять?

— Желательно, если можно.

— Хмм… Может, Ти?

Как только Харуто назвал её так, лицо Тихиро вспыхнуло.

— В-вообще-то, лучше не надо, спасибо!

Она чувствовала, что голова взорвётся, если он назовёт её так ещё пару раз.

— Л-ладно. Буду называть Тихиро, как обычно.

— Хорошо, спасибо.

— Пожалуйста… Ну что, всё?

— Ох… Да, наверное. Да.

— Ладно. Спокойной ночи.

— И тебе. Эм… Ещё раз огромное спасибо. Я знаю, это безумная просьба…

Харуто криво усмехнулся:

— Ну, если на карту поставлена судьба клуба, я не могу отказать.

— Что?

— Нет, ничего важного. В общем, увидимся, ладно, Тихиро?

— Ладно… Харухико.

Улыбка не сходила с лица Тихиро даже после того, как звонок закончился.

— Харухико… Хи-хи-хи… Харухико… Хи-хи-хи-хи…

Она упала на кровать и в восторге задрыгала ногами. Её брат, Эшли, Наюта, Уи, Мияко — все называли его по псевдониму. Только ей разрешалось использовать настоящее… и ещё имя. Такое особенное чувство. Она не могла сдержать восторга.

Её крик — когда она поняла, что дверь в спальню открыта, а мать (с младшей сестрой на руках) смотрит на неё и широко улыбается — раздался пять секунд спустя.

Несколько дней спустя Тихиро привела Харуто в свою университетскую НРИ-комнатку. Территория кампуса открыта, не-студенты могут свободно гулять, так что Харуто заодно наснимал справочных фото местности по пути.

Они направились в многоцелевую комнату, которая два дня в неделю служила клубным помещением для НРИ; остальные пять дней её занимали другие клубы. Из-за этого нельзя оставлять там личные вещи, так что участникам приходилось приносить всё необходимое с собой на каждую игру. Так же в клубе НРИ, в который Харуто вступал в свои студенческие годы. Университетские клубы, которые не участвовали в межвузовских соревнованиях, обычно не могли получить отдельное помещение.

— Вот здесь.

— Ладно.

Тихиро открыла дверь. Харуто, немного нервничая, вошёл внутрь. Человек десять парней сидели там и уставились на него.

— Эм, Хасима, это? — Итонуки заговорил первым, лицо напряжённое.

— Да, э-э-э, это тот самый человек, с которым я встречаюсь.

Несмотря на застенчивость, Тихиро вызвала настоящий пожар шёпотом.

— Он такой красавчик.

— Я знал, что он будет симпатичным.

— Вот чёрт, точно симпатичнее меня…

— Меня зовут Харухико Мацуо, — сказал он, внутренне посмеиваясь над ними. — Я парень Тихиро. Приятно познакомиться. — И закончил добродушной улыбкой красавчика.

— Так, Харухико, присаживайся вон там.

— Хорошо.

Тихиро и Харуто сели рядом. Президент Такаги и Итонуки — напротив, остальные столпились вокруг.

— Итак, господин Мацуо? — начал Такаги.

— Да? — ответил Харуто с беззаботным выражением лица. Председатель слегка смутился.

— Э-э-э… вы правда встречаетесь с Хасимой?

— Да, конечно.

— Хи-хи-хи…

Тихиро позволила застенчивой улыбке расползтись по лицу. Харуто стало не по себе. «Она же помнит, что это только игра?»

— Ну, э-э-э, у вас, кажется, довольно большая разница в возрасте?

— Да, шесть лет. Но для пары шесть лет — не такая уж редкость, правда? Вы не видели по телевизору, как одна знаменитая пара поженилась, хотя разница у них больше десяти лет?

— Ну, может быть… но среди студентов нечасто встречается!

— К тому же, — вставил Итонуки, — вы встречаетесь с Хасимой с тех пор, как ей было пятнадцать? Это же опасно, нет?!

«Ну да, блин», — подумал Харуто. У студента веская причина. Но спектакль продолжается.

— Я поначалу тоже так думал. Но чем больше мы узнавали друг друга, тем больше я понимал: она прекрасная женщина, ничем не хуже любого взрослого. Сначала именно она подталкивала меня к отношениям, но теперь я безумно в неё влюблён.

Его речь прозвучала довольно ровно — главным образом потому, что цитировал сценарий дословно. Но Итонуки и остальных это, кажется, не особо волновало. Тихиро же заворожена, щёки покраснели. Харуто невольно задумался: «Она что, забыла, что это всё понарошку?»

— Н-но в любом случае, я действительно искренне люблю Тихиро. И искренне верю: если есть любовь, разница в возрасте не имеет значения.

Ложь, и Харуто очень неловко, но он это сказал. Сила выступления заставила аудиторию немного опешить.

— Я… я вижу, что ваши чувства искренни, господин Мацуо. Вы планируете в будущем жениться на госпоже Хасиме?

— Ж-жени?!.

Тихиро поняла, что Харуто слишком ошарашен, чтобы ответить, и вступила с улыбкой:

— Да, конечно! Правда же, Харухико?

— А-а, э-э, да, — ответил он, напрягшись. — Такие планы.

В комнате поднялся небольшой переполох. Если уже обручены, придётся окончательно завязать. Нет способа вклиниться. Но только Итонуки продолжал настаивать:

— Кстати, господин Мацуо, кем вы работаете?

— А?

— Ну, если вы собираетесь жениться, нужны деньги, верно? Я просто интересуюсь, всё ли у вас с этим в порядке.

— А, да. Ну, у меня обычная офисная работа, но думаю, у меня достаточно ресурсов, чтобы Тихиро ни в чём не нуждалась.

Харуто постарался придать лицу максимально расслабленное выражение. Но:

— Госпожа Хасима сказала, что вы работаете в крупной иностранной компании.

— Ах, да… наверное, она довольно крупная.

— Если у вас офисная работа, то как вам разрешают приходить сюда в будний день после полудня?

Харуто напрягся. Они с Тихиро полностью забыли об элементарном факте: «нормальные» взрослые работают по будням.

— Я… я, конечно, взял отгул.

— Вы взяли отгул, чтобы прийти сюда? — спросил Такаги, приподняв бровь.

— Хи-хи… Если любимая просит, для меня это не проблема.

Ему самому противно это говорить, но дымовая завеса не развеяла сомнений в глазах Такаги и Итонуки.

— Кстати, можно узнать название вашей компании?

— А-а-а, от этого я воздержусь. Нам нечего скрывать, конечно, но, знаете, не хочу, чтобы компания пока узнала.

— Ладно. Тогда скажите хотя бы, чем именно вы занимаетесь?

Такаги теперь выглядел весьма подозрительно. Харуто же не знал, что ответить. По их сценарию, он работал в иностранной фирме и зарабатывал десять миллионов иен в год. Но чем именно занимается — не продумали. Харуто, который ни разу в жизни даже не подавал заявку на работу, мог ответить на навязчивые вопросы о своей профессии, только если бы он редактор ранобэ.

«Иностранное издательство ранобэ… Существует ли такое вообще?»

Пока Харуто мучительно размышлял:

— В издательстве! Да, Харухико?

— А, э-э, да.

Ему ничего не оставалось, кроме как подстроиться.

— Что за издательство?

— Р-ранобэ и всё такое!

Тихиро, у которой мозги уже закипали, выпалила это, не подумав о последствиях.

— Крупная иностранная компания выпускает ранобэ?

Один из членов клуба усомнился. НРИ и ранобэ часто привлекают одну и ту же аудиторию отаку, так что присутствующие, вероятно, много о них знали. Если продолжат в том же духе, скоро всё раскроется, решил Харуто.

— Тихиро, — мягко сказал он, — не думаю, что мы можем продолжать.

— Харухико-о-о, — ответила она, чуть не плача.

— То есть вы солгали насчёт того, что вы элитный сотрудник иностранной компании? — спросил Такаги.

— Ха-ха! Ну да, если честно, — непринуждённо ответил он.

— Так вы безработный? — прямо спросил Итонуки. — Или просто подрабатываете?

Харуто не возражал бы и против такого, но тогда кто-нибудь наверняка сказал бы: «Никакой безработный не достоин Тихиро», и всё в таком духе. Нет, лучший способ убедить их отстать — сказать правду. Титул «профессиональный писатель», по его мнению, достаточно эффективен против студентов. А если понадобится, он не против раскрыть свой годовой доход.

— Ну, быть писателем — это, в общем-то, вершина фриланса, так что можно назвать это подработкой, да.

— Харухико?!

Глаза Тихиро расширились, когда Харуто сообщил новости своим обычным легкомысленным тоном.

— О, вы писатель, господин Мацуо?

— Более или менее.

Это вызвало очередной небольшой переполох среди присутствующих.

— Ничего себе. У вас много продаж? — Итонуки снова перешёл к сути.

Харуто усмехнулся в ответ:

— О, довольно много, я бы сказал.

Парень, который спрашивал про иностранную компанию, заинтересовался:

— А какой у вас псевдоним?

— Ну, вы, наверное, не слышали, но меня зовут Харуто Фува.

Это не скромный и не самоуничижительный ответ. Просто реальность. В мире ранобэ люди становятся фанатами серий и персонажей, а не авторов. Даже если произведение экранизируют, автора часто вообще не помнят. Некоторые писатели могут приобрести постоянную фанбазу, если у них достаточно уникальный стиль, но Харуто не таким… или он себя таким не считал.

— О, «Шевалье Абсолютного мира»? — голос Итонуки подскочил.

Брови Харуто взлетели от изумления. — Э-э… Ты знаешь?

— Ч-что? Ты правда Харуто Фува?

— Э-э… Да. Правда.

— Я, э-э, я — я купил все тома «Шевалье»! И новый «Левиафан» купил! Это было просто потрясающе!

Итонуки превратился в другого человека. Глаза сияли от возбуждения. Харуто не знал, что с этим делать.

И Итонуки не единственный, кто читал его. Другие тоже начали комментировать: «Я тоже читал», «Интересно, как пойдёт Левиафан», «Я смотрел аниме по Шевалье»…

— С-серьёзно? С чего вдруг? — Харуто скорее озадачен, чем польщён. — Ты им рассказывала, Тихиро?

— Н-нет…

Он посмотрел на Тихиро. Она покачала головой, выглядя такой же сбитой с толку.

— Я не читаю много ранобэ, — сказал абсолютно серьёзный Такаги, — но прочитал «Левиафан», потому что его рекомендовали фанатам научной фантастики. Очень увлекательно. Мироустройство сложное.

— Ч-что ж, рад это слышать.

— Описание мехов в Шевалье уникальное, но Левиафан — совсем другой уровень!

Нос Итонуки подёргивался от возбуждения. Образ плейбоя исчез полностью, он снова стал гиком до мозга костей.

— Вы сами проработали всё мироустройство? — спросил Такаги.

— У меня есть эксперт, который курирует весь процесс, но идеи все мои, да.

— Ого, впечатляет… Я в своей учебной группе изучаю био-наномашины, но концепция системы «Левиафан» показалась очень интересной.

— О, правда? Тогда я бы хотел с вами поговорить. У меня сейчас небольшая проблема с мироустройством для второго тома…

Харуто ухватился за слова Такаги. Остальные члены НРИ-группы тоже включились в разговор.

Тихиро, которая как первокурсница ещё не посещала специализированных курсов, с трудом за ними поспевала. Вскоре Харуто и другие обсуждали самые разные вещи, оставив Тихиро далеко позади — и разговор переключился с Левиафана на другие аниме про роботов и научную фантастику. Тихиро неплохой моделист, но посмотрела только несколько серий из вселенной Гандама и мало знала о других франшизах, так что она совершенно не в своей тарелке.

«Наверное, именно так чувствовала себя Аоба, когда мы пошли смотреть на Харуто и Кайдзу, а потом мы трое всю ночь говорили о моделях Гандама…» — размышляла Тихиро, глядя на всех с мрачным лицом.

Харуто и парни-НРИ-гики разговаривали около часа. Они полностью раскрылись друг перед другом, обменялись контактами и даже пообещали как-нибудь сыграть в НРИ вместе. Харуто в восторге: подружился с элитными студентами-инженерами из этой группы, от председателя Такаги и ниже. Огромное подспорье для Левиафана в будущем, и он не мог быть счастливее.

— Чёрт, как же я рад, что ты меня пригласила, Тихиро.

— Пожалуйста, — монотонно ответила она, пока Харуто улыбался ей по дороге из университета.

Харуто усмехнулся, поняв, что она обижена:

— Извини, извини. Просто редко встречаю так много людей, с которыми нахожу общий язык, даже на писательских вечеринках. Меня немного занесло.

— Ничего страшного. Это я тебя втянула.

Харуто обратил свои мягкие глаза на обиженную Тихиро:

— Но у тебя отличная группа. Я понимаю, почему ты не хочешь её разрушать.

— Да… — кивнула она.

— Не знаю, рассказывал ли тебе Ицуки, но мой НРИ-клуб в колледже развалился из-за любовных драм.

— О?

Тихиро никогда не рассказывали. Это её удивило.

— И я отчасти виноват. В клубе куча парней и одна женщина, старше нас. Она ко мне подкатила, но я отказал. Не знаю, обиделась она или что, но начала клеиться ко всем остальным членам клуба. Это довольно сильно подорвало нашу дружбу, и клуб недолго просуществовал после этого.

— Ой…

Реалистичность истории заставила Тихиро покраснеть. А потом до неё дошло:

— Так, Харухико, ты согласился на эту авантюру потому что?..

— Ага, — сказал он, усмехнувшись. — Ничего весёлого в развале клуба нет… и я не хотел, чтобы ты проходила через то же, что и я, Тихиро.

— Ого, э-э… Я не знаю… Большое спасибо. — Она не могла подобрать нужных слов, но хотя бы поблагодарила.

— Но серьёзно, — голос Харуто стал строгим, — думаю, тебе стоит сказать всем остальным правду.

— А? Но…

— Пока ты не встречаешься со всеми сразу, не думаю, что твой клуб так легко развалится. И да, возможно, иногда будет неловко… но думаю, вы справитесь и будете снова весело играть… При условии, что ты этого хочешь и готова приложить усилия.

— А если неловкость останется надолго?

Харуто улыбнулся робкому вопросу:

— Ну, тогда почему бы не уйти? Ты всегда можешь играть с нами. И вместо моей самодельной игры мы попробуем что-нибудь намного более хардкорное.

Что-то в легкомысленном тоне Харуто заставило Тихиро почувствовать дискомфорт.

— И, знаешь! — Харуто повысил голос.

— Д-да?

— Разговор с твоими одноелубниками натолкнул меня на мысль. Как ни крути, это была не моя вина, что мой клуб развалился, понимаешь? Это всё вина той тупой бабы, которая начала клеиться к остальным после того, как я её бросил — и тех тупиц, которые согласились! А председатель тогда всё твердил: «Это всё ты виноват» — боже, как удобно перекладывать вину! А-а-а, меня просто бесит! Но я тебя уверяю, это точно была не моя вина!

— Эм, Харухико?

Внезапная вспышка оставила Тихиро в полном недоумении.

Затем Харуто выдавил грустную улыбку:

— Извини. Наверное, для всех этих людей их личная жизнь куда важнее клуба. Вот и всё…

— Так что знаешь, Тихиро, тебе не нужно врать, что ты занята, чтобы не разрушать чужие отношения. Если сообщество может существовать только за счёт того, что весь груз лежит на плечах одного человека, оно обречено с самого начала. Чтобы его защитить, нужны желание и усилия всех участников. Вот что я думаю.

Сердце Тихиро заныло. — Но…

— М-м?

— Но если я скажу правду, и ничего не выйдет… я боюсь этого. Может перерасти в большую проблему, как у моего брата…

Если уж совсем точно, то когда Тихиро раскрыла, что она на самом деле девушка, это полностью остановило писательскую карьеру её брата Ицуки. Ей казалось: лучше придерживаться лжи, чем снова разбить чьё-то сердце и доставить столько проблем другим.

— Но Ицуки же оправился, правда? — бодро ответил Харуто. — И теперь он даже лучше, чем раньше.

— Да, но так просто получилось. Когда я думаю о том, что Ицуки мог навсегда перестать писать…

— Слушай, даже если бы он не оправился — это его проблема, а не твоя. Правда может ранить некоторых людей и доставить хлопоты другим. Но этого не избежать. Неужели ты должна нести ответственность за жизнь каждого человека, которого встречаешь? Это немного… безумно, тебе не кажется?

Жёсткость этого заявления шокировала Тихиро.

— К тому же, — продолжил он, — думаю, сейчас ты намного привлекательнее — со всеми твоими маленькими ошибками, — чем тогда, когда ты притворялась идеальным сверхчеловеком-младшим братом.

— Я — я имею в виду как человек! — быстро добавил он, заметив, как широко раскрылись глаза Тихиро.

— Как человек? — сказала Тихиро, выглядя немного недовольной. Затем слегка улыбнулась. — Тогда я скажу всем в клубе, что солгала насчёт того, что встречаюсь с тобой, Харухико.

— Это совершенно нормально, — кивнул Харуто, отчего Тихиро слегка покраснела.

— Но…

— М-м?

— Это напомнило мне, что даже если сейчас это неправда… я хочу, чтобы когда-нибудь это стало правдой. Серьёзно.

От зрительного контакта Харуто слегка смутился.

— Я всё ещё люблю тебя, Харухико. Правда. Не хочешь стать моим настоящим парнем?

— А-а-а, э-э-э, мне очень жаль. Я просто не могу. — Несмотря на покрасневшее, встревоженное лицо, ответ пришёл слишком быстро.

— Жаль, — легко сказала Тихиро, со слезами на глазах. — Я влюбляюсь в тебя всё больше и больше, но ты всё ещё не идёшь мне навстречу. Это жестоко.

— Д-да… Извини.

В его голосе слышалось искреннее сожаление.

Тихиро усмехнулась в ответ:

— Но я же могу не сдаваться, правда?

— А?

Тихиро вытерла слезу и хихикнула:

— А пока я буду продолжать называть тебя Харухико, ладно? Я уже привыкла, так что обратно не перейду.

— А-а-а?

Затем Тихиро бодро зашагала вперёд, оставив Харуто в оцепенении. И мысль, которая вертелась у него в голове, пока он смотрел ей вслед: «Женщины действительно страшны. Как другой вид…»

[[image:/storage/reader-images/476e42f4e2d38244cbc6c5fd27a43c73fabe73e5.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Ицуки выбросил свой монашеский костюм для косплея?

Нет, он до сих пор у меня.

Мы иногда его используем. «Прежде чем я стану священником… я тоже мужчина».

Не рассказывай им этого!

Вопрос:Я тоже пишу романы, но у меня всегда проблема — не могу начать. Если у писателей есть какие-то советы, я бы с радостью послушал.

Вот и я бы хотел знать. Для многих профессионалов начало — самая трудная часть. Особенно если книга состоит из рассказов: тогда тебе нужно придумать ещё больше «первых фраз».

Можно для начала просто написать время и место. Или начать с тех сцен, которые тебе самому хочется написать. В идеале — найти подход, который подходит именно тебе.

----------

Балбесы

Несколько дней спустя после визита Харуто в университет, ближе к вечеру Ицуки вернулся в родительский дом и застал в гостиной младшую сестру за попыткой покормить грудью свою младшую сестру.

— Ой, щекотно! Ну, Си!

Тихиро задрала одежду, сняла спортивный лифчик и прижала малышку к груди.

«Может, я просто устал?»

Ицуки решил, что проблема в глазах и мозге, слегка потряс головой и посмотрел снова. Но нет — Тихиро действительно кормила Сиори грудью.

[[image:/storage/reader-images/65092657ae64992d053615d0fdafe717894a25dd.png]]
— Хи-хи-хи! Вкусно?

— Тихиро?

Когда он наконец, с опаской, окликнул её сбоку, глаза Тихиро широко раскрылись.

— А-а-а-а-а-а-а?!

С воплем она развернулась, прижимая ребёнка, и спрятала грудь от брата.

— И-Ицуки! Если пришёл, предупреждай!

— Я написал в нашу группу.

У них семейный чат — Ицуки, Тихиро, Кэйсукэ и Нацумэ — и Ицуки всегда пишет перед тем, как прийти домой.

— Но это неважно. Ты… можешь кормить молоком?

— Конечно нет!

— У-у-а-а-а!

Сиори, испугавшись раскрасневшегося и кричащего лица Тихиро, заплакала.

— Ах! Прости, Си!

Наспех натянув одежду, они вдвоём принялись успокаивать малышку.

— Ладно, мама скоро придёт, мне нужно готовить ужин! Посиди с Си, Ицуки!

— Не меняй тему.

Ицуки остановил Тихиро, которая после того как положила Сиори обратно в кроватку, попыталась улизнуть на кухню.

— Зачем ты давала Сиори сосать твою грудь?

Произнося это вслух, Ицуки чуть не закружилась голова от абсурдности. Неужели это он вернулся в здравый рассудок, а Тихиро сошла с ума вместо него? Если они на разных чашах весов, ему очень хочется с них спрыгнуть.

Лицо Тихиро красное-прекрасное.

— Си… Си сказала, что хочет молока…

— Ничего она не говорила! И если чего-то хотела, то уж точно не твоей груди! У нас есть молоко и бутылочки!

— Н-но даже если молока нет, Си выглядит такой счастливой, когда сосёт!

— Безумие…

Сомнение в глазах Ицуки очевидно.

— Нет, правда! Когда она плачет, её успокаивает, если дать что-то в рот!

— Серьёзно? Судя по тому, как ты говоришь, это не в первый раз? И что вообще натолкнуло тебя на эту мысль?

— Я… — Тихиро ничуть не побледнела. — Просто подумала… если дать Си пососать, они, может, станут больше… как у мамы.

Нацумэ действительно увеличилась в размерах, но это обычное явление при беременности и кормлении. Простое кормление грудью само по себе их, конечно, не увеличивает. Тихиро должна знать…

— Тихиро… Ты так страдаешь из-за этого?

— Перестань! Ты делаешь мне только больнее!

В глазах Ицуки появилось почти сострадание, пока Тихиро сквозь слёзы кричала на него. Тут Сиори снова заплакала.

— А-а-ах! Прости! Я не хотел тебя пугать.

— Ну-ну, Сиори, не плачь. Бэ-бэ-бэ! Ку-ку!

Тихиро и Ицуки быстро подбежали к ней. Но она не собиралась успокаиваться.

— В таком случае!

Внезапно Ицуки содрал с себя рубашку.

— И-Ицуки! Ты что делаешь?

— Она успокаивается, если есть что пососать, да?

Ицуки вытер свои соски полотенцем из раковины и прижал Сиори к одному из них.

— Это не сработает, Ицуки!

Но Сиори перестала плакать. И как только заметила у себя перед глазами, начала сосать грудь старшего брата.

— Ого, правда перестала плакать…

Тихиро говорила правду. И, несмотря на отсутствие молока, Сиори довольно продолжала сосать.

— Это вкус? Ей нравится вкус сосков?

Тихиро смотрела отсутствующим взглядом.

— Тебе подходит любая грудь, Си? Или это значит, что моя… такая же, как у мужчины?

— Когда моя сестра это делает, у меня возникает странное… не знаю, волнение? Это материнский инстинкт? Или… А-а-а!

Тут Ицуки охватила дрожь блаженства. На лице Тихиро застыла напряжённая улыбка. Может, они до абсурда преданные брат и сестра. А может — просто два полных балбеса.

----------

Моё первое поручение

Мияко проработала редактором Сомы Мисаки — он же Стэйк Цукэмоно, он же Сота Идзуми — уже около двух недель. Её предложение издать книжную версию веб-романа «Герой, изгнанный из королевства, стал тёмным рыцарем и зажил свободно» без проблем утвердили на следующем редакционном совещании. И теперь они снова встретились, чтобы обсудить детали адаптации.

В тот вечер Мияко и Идзуми пришли в то же кафе, что и в прошлый раз. Оно находилось на окраине Токио, далеко от головного офиса Branch Hill. Идзуми учился в последнем классе старшей школы, и кафе, видимо, располагалось где-то рядом.

— Добрый вечер, госпожа Сиракава.

— Добрый вечер!

Идзуми пришёл почти минута в минуту. Когда он сделал заказ, Мияко сказала:

— Итак, как я уже писала в письме, теперь я официально ваш редактор. С нетерпением жду совместной работы!

— О, отлично. Большое спасибо, — Идзуми, казалось, пребывал в хорошем настроении.

— Тогда давайте сразу к делу. Если возможно, хотела бы выпустить первый том «Тёмного рыцаря» в стартовой линейке нашего нового импринта.

— Ничего себе, большая ответственность, — сказал Идзуми, выглядывая воодушевлённым. И он прав. Первые книги всегда привлекают много внимания. Обратная связь, не говоря уже о продажах, окажет немалое влияние на всё будущее импринта.

— Какие ещё книги выйдут одновременно с этой?

— Дайте подумать…

Мияко перечислила остальные позиции. Всего пять наименований: две новые серии от авторов-ветеранов, работавших во многих издательствах; одноразовая книга от писателя уровня А, который в основном сотрудничал с конкурирующей фирмой; и ещё одна новая серия от автора среднего уровня с пятилетним стажем.

— Хм. Довольно известные имена, да?

Идзуми выглядел слегка не в своей тарелке. Возможно, он слышал эти имена, но ничего у них не читал.

— Но думаю, ваша серия станет главной жемчужиной среди них, господин Идзуми.

Почти дословная цитата Аянэ с редсовета. Даже Мияко мало что знала о других стартовых сериях.

— Ого, правда? Хи-хи… Большая честь.

Идзуми улыбнулся, явно польщённый.

— Итак, импринт официально запускается в сентябре. В следующем месяце планируем сделать анонс, в котором раскроем названия и имена авторов стартовой линейки. Вы не против, если вашу серию объявят тогда?

— Конечно, — кивнул Идзуми.

— Отлично. Тогда давайте обсудим, что именно войдёт в первый том, который выйдет в сентябре.

— Давайте!

Мияко улыбнулась в ответ. Идзуми уже написал и выложил на сайт материал на несколько томов вперёд, так что количество точно не проблема. Она хотела обсудить, на каком месте закончить первый том, как доработать текст по сравнению с веб-версией, оставить ли текущее название или придумать новое, и так далее.

— Итак, во-первых…

— Я бы очень хотел, чтобы иллюстратором был Гассё!

Идзуми заговорил, не дав Мияко начать.

— Да? — переспросила она.

— Гассё рисует очень крутых мужских персонажей, — продолжил воодушевлённый Идзуми. — И, думаю, он отлично рисует доспехи и всё такое!

— Понимаю…

Мияко тоже знала иллюстратора Гассё. Популярен в своей сфере, в данный момент работает над новой серией Харуто Фувы «Левифан», и, как заметил Идзуми, славится мужскими персонажами и дизайном одежды. Однако Харуто на прошлой игровой вечеринке говорил: заполучить Гассё очень сложно из-за его плотного графика.

— Беспокоюсь, что график Гассё может быть слишком забит на этот период…

Идзуми на мгновение расстроился, но быстро пришёл в себя.

— А-а-а, ну, Пурикэцу или Кантоку тоже были бы хороши.

Оба — чрезвычайно популярные иллюстраторы с огромным спросом со стороны издательств и разработчиков игр.

— М-м-м-м…

Пока Мияко мучительно подбирала ответ, Идзуми назвал ещё несколько имён — все настолько известные, что Мияко о них слышала. Она прекрасно понимает, насколько важен для ранобэ целостный образ с иллюстрациями, и не против привлечения известного художника. Но всё же…

— Давайте посмотрим, кто ещё…

— Г-господин Идзуми, прежде чем вы продолжите!

Мияко остановила Идзуми, который уже начал зачитывать список из заметок в телефоне.

— Ах?

— Мы можем обсудить потенциальных кандидатов позже, но сегодня вечером хотела бы поговорить о содержании первого тома, если можно…

Идзуми посмотрел на неё с недоумением.

— Разве у нас уже не достаточно текста для работы?

— О, безусловно, достаточно. Но речь скорее о том, как его отшлифовать и так далее.

— А-а-а…

— Идеальный объём для такой книги в мягкой обложке — обычно около трёхсот страниц. Но если мы просто переформатируем веб-текст и издадим как есть, первый том закончится не на самом интересном месте, понимаете? Поэтому хотела спросить, не согласитесь ли вы немного переработать текст, чтобы читатель получил больше удовольствия от книги как от законченного тома.

— А-а-а, да, важно, чтобы читателю понравился тот том, который он купил…

Идзуми, похоже, принял просьбу, хотя и не без внутреннего сопротивления. И они начали обсуждать правки.

— Итак, если вы начнёте вносить правки, которые мы обсуждали, это было бы просто замечательно.

— Хорошо.

После примерно часового разговора с Идзуми Мияко покинула кафе и вернулась в офис.

— Привет, — сказала Аянэ, когда Мияко села на своё место. — Как прошла встреча со Стэйк Цукэмоно?

— М-м… Ну, вроде нормально.

— Что-то случилось? — спросила Аянэ, заметив её сдержанность. Мияко объяснила: главным приоритетом для Идзуми на встрече стало заполучить одного из своих предпочтительных иллюстраторов.

— А-а-а, понятно. Ну да, у некоторых авторов бывают очень сильные пожелания насчёт художников.

— Как мне реагировать? Мне бы хотелось исполнить его желание, если возможно, но…

— Ну, последнее слово в выборе всегда за редактором. Но если ты, Мияко, согласна с автором, я не против. Так кого же предлагал господин Цукэмоно?

— Эм…

Мияко перечислила имена, и Аянэ рассмеялась:

— Ха-ха-ха… Много крупных имён, да? Все популярны среди молодой аудитории. Если кто-то из них согласится, это практически гарантирует хорошие продажи. Но в то же время иногда авторы просят больших имён, которые совершенно не подходят их работе.

— Да. Что ж, я всё равно попробую предложить Гассё.

— Конечно. Только подготовь список запасных вариантов на случай отказа.

— Да-да.

Мияко немедленно написала предложение через контактную форму на сайте Гассё. Затем поискала в сети других иллюстраторов, которых упоминал Идзуми, сравнила их портфолио, чтобы понять, подходят ли они для «Тёмного рыцаря», и составила приоритетность. После этого отправила письмо Идзуми.

«Большое спасибо, что нашли время встретиться со мной сегодня. С нетерпением жду ваших правок!

По поводу иллюстраторов, которых мы обсуждали на встрече: я уже связалась с Гассё. Если он будет недоступен, планирую сделать предложения [Имя 1], [Имя 2] и [Имя 3] в указанном порядке».

Отправив письмо, Мияко продолжила бродить по интернету, думая, кого спросить, если никто из текущего списка не подойдёт. Затем пришёл ответ от Идзуми:

«Большое спасибо! Я очень рад! Я тоже постараюсь с правками!»

Мияко усмехнулась, читая воодушевлённое письмо. «Надеюсь, — подумала она, — мы найдём иллюстратора без особых проблем».

Короче говоря — не нашли.

Поздно ночью Гассё ответил, что не может брать новую работу, так как сосредоточен на другом проекте — несомненно, на «Левиафане» Харуто.

Разочарованная, Мияко немедленно отправила предложение следующему кандидату. Но тот извинился и сказал, что его график заполнен. Следующий заявил: «Я бы хотел согласиться, но сентябрьский срок для меня слишком жёсткий». В итоге все иллюстраторы из её списка отказали.

— Ну, все они топ-художники, — попыталась подбодрить её Аянэ. — Тут ничего не поделаешь. У тебя же есть другие кандидаты на примете, правда?

— Д-да.

Мияко составила письмо Идзуми. Объяснила, что первоначальные кандидаты не подходят, и спросила, что насчёт этих. Предложила трёх человек: у двоих опыт работы над мобильными играми, у третьего нет профессионального опыта, но он выложил портфолио с отличными фэнтезийными работами — от зданий до монстров. Ни у кого из них нет опыта в ранобэ. Мияко считала, что все хорошо подойдут для «Тёмного рыцаря».

Но ответ Идзуми: «Они все выглядят неплохо, но я не уверен, стоит ли брать кого-то без имени. А что вы думаете насчёт [Имя] или [Имя]?» Оба имени принадлежали известным иллюстраторам, работавшим над дизайном персонажей для популярных RPG и так далее — талантливым, бесспорно, и хорошо подходящим для этой серии.

Но:

— А-а-а, ни тот, ни другой не подойдут, — сразу ответила Аянэ, как только Мияко заикнулась.

— Нет? Почему?

— Оба — штатные сотрудники игровых компаний, им запрещено брать фриланс. Более того, в моей старой компании я однажды отправила предложение [Имя], не зная этого, и игровая компания устроила редакции большой скандал.

— А-а-а… То есть не все иллюстраторы — фрилансеры?

— Именно. Хотя бывают исключения, когда сотрудники компаний могут брать проекты… но для этого нужны специальные контракты, и как маленькое издательство мы хотели бы избежать лишних хлопот.

— Ладно. Скажу об этом Идзуми. Лучше поискать ещё кандидатов… — Мияко вздохнула.

— Я думаю, те ребята, которых ты выбрала, были довольно хороши, Мияко.

— Да, но Идзуми, кажется, не хочет их…

— Мияко, — укоризненно сказала Аянэ, — работа редактора — не потакать каждому капризу автора.

Мияко немного опешила.

— Как я уже говорила, окончательное решение об иллюстраторе принимает редактор. Конечно, важно, чтобы автор был согласен, но… Господин Цукэмоно не говорил, что ему не нравятся работы твоих кандидатов, верно? Может, тебе стоит немного убедить его.

— М-м, возможно… В любом случае, обсужу это с господином Идзуми.

Она немедленно отправила ему ещё одно письмо: «Ваши два предложения не подходят, не могли бы вы снова рассмотреть трёх, которых предложила я? У них пока нет громких имён, но именно поэтому они, скорее всего, вложат много сил в „Тёмного рыцаря“ и произведут на читателей свежее впечатление».

Ответ Идзуми:

«Если вы так считаете, госпожа Сиракава, я согласен. В таком случае, мой первый выбор — Хэбомэси».

С облегчением вздохнув, Мияко наспех написала благодарственное письмо и отправила предложение Хэбомэси, его первому выбору. Иллюстратор дал добро на следующий день. И так они всё же нашли способ издать «Тёмного рыцаря» с иллюстрациями.

----------

Перед лицом перемен

Ицуки выбрал этот день в конце мая, чтобы прийти в Gift Publishing на редакторское совещание. Спустившись на лифте на четвёртый этаж, он увидел в холле толпу. У всех на шеях висели бейджи с именами — значит, сотрудники. Но они размахивали руками и раскачивались в полном восторге. На столе стоял стереоприёмник, из которого играла опенинг к Lyrical Nanoha — только певица в центре толпы оказалась явно не Нана Мидзуки.

Заинтригованный, Ицуки подошёл ближе. Там он заметил своего редактора Кэндзиро Токи, который вместе с остальными размахивал руками и подбадривал.

— Ч-что вы делаете?!

Ещё более озадаченный, Ицуки посмотрел туда же, куда и все остальные, — и увидел Надэсико Кисо в косплее Фэйт Тестароссы, которая пела для толпы. И Надэсико, и Фэйт — девочки младшего школьного возраста с золотистыми волосами, так что она идеально подходила на эту роль, а костюм и аксессуары отличались высоким качеством. Огромное сожаление, что проблемы с авторскими правами не позволяют показать иллюстрацию.

Взрослые вокруг Надэсико пришли в полный восторг, пока она пела изо всех сил своим милым голоском и размахивала игрушечным боевым топором.

— Эй?

Ицуки подошёл к Токи и слегка коснулся его руки, привлекая внимание.

— НА-ДЭ-СИ-КО! НА-ДЭ-СИ-КО! Любимая, мой ангел, НА-ДЭ-СИ-КО — А? О, это ты, Ицуки? Ага. Уже время совещания?

В голосе Токи слышалось лёгкое сожаление, когда он вытирал пот со лба.

— Что здесь происходит? — спросил Ицуки, когда они отошли от толпы.

— А на что похоже? — спокойно ответил Токи. — Мини-концерт Надэсико.

— Почему Надэсико даёт мини-концерт в холле компании?

— Ну, после ухода Сиракавы из редакции как будто выкачали воздух — но тут Надэсико пришла на помощь. Наш маленький ангел кружит по офису, пока тебя нет дома, чтобы присмотреть за ней, и стала любимицей всей компании, не только редакции GF Bunko.

Раньше, когда Ёсихиро Кисо приходил в офис на совещание, он просил Ицуки посидеть с его внучкой Надэсико у него в квартире. Но поскольку Ицуки в последнее время всё время пропадал у родителей, присматривая за новорождённой сестрой, Надэсико давно не была у него дома.

— И с каких пор это происходит? И это главный редактор, тоже?

Самым возбуждённым зрителем, подпрыгивающим в первом ряду, оказался главный редактор Сатоси Годо. В обеих руках светящиеся палочки, он выкрикивал своим мощным голосом: «Да! Да! Да-да-да-да! Любимая НАДЭСИКО! Ангел НАДЭСИКО! У-у-у-у-у!» — и всё в таком духе, пританцовывая по-гиковски.

— Шеф, знаешь… он дорожил Сиракавой как собственной дочерью. Дыра в его сердце, наверное, больше, чем у кого бы то ни было.

— Так он заглушает одиночество с помощью детей в костюмах? И, кстати, почему косплей?

— Надэсико заинтересовалась этим на прошлой Зимней Комикете. Я дал ей костюм со склада, она пришла в восторг, так что в последнее время сотрудники достают для неё другие наряды. Вот, посмотри.

Токи достал телефон и показал серию фотографий Надэсико. Там она была в косплее разных персонажей из аниме по мотивам GF Bunko или серий Comic Gifted: от классики вроде горничных и служительниц святилищ до костюмов, которых в продаже не найти и которые, предположительно, кто-то сшил вручную. Некоторые персонажи — даже в волейбольных шортах, по сути, в нижней части купальника.

— И господин Кисо с этим согласен?

Если бы её дедушка Ёсихиро Кисо это увидел, Ицуки опасался, что тот схватит самурайский меч и устроит кровавую баню.

— Господин Кисо, кажется, совершенно не против, пока Надэсико счастлива. Правда, сказал, что головы полетят, если что-то попадёт в интернет, но…

— Он её балует, да? Он, кстати, здесь?

— Нет, сегодня только Надэсико. Мы не можем наслаждаться по-полной, если она приходит только когда у господина Кисо совещание, так что теперь она поднимает нам боевой дух каждую неделю. Компания, конечно, оплачивает весь транспорт.

— Поднимает боевой дух? И вас не наказывают за то, что вы каждую неделю устраиваете цирк в офисе?

— Не волнуйся, поверь мне, — Токи указал на главного редактора.

— А?

— Президент компании стоит прямо рядом с шефом.

— Правда?

Действительно, присмотревшись, мужчина средних лет, танцующий рядом с Годо, оказался не кем иным, как президентом Gift Publishing Ёсифуми Гидзаном.

Ицуки начал серьёзно подозревать, что компания катится в тартарары.

Тем временем мини-концерт закончился, и сотрудники разошлись.

— А-а-а! Братец Ицуки! — заметив его, Надэсико подбежала к Ицуки, сияя.

— Привет. Давно не виделись, да?

— Да! Очень давно!

Надэсико покружилась на месте, радостно с ним разговаривая.

— Как тебе, братец? Я превратилась в Фэйт! Хакен Забер!

— Ой, мило, — улыбнулся Ицуки.

Но Надэсико посмотрела на него с лёгкой обидой:

— Знаешь, братец, раньше ты радовался гораздо сильнее. Ты был как сумасшедший.

Он усмехнулся и мягко погладил Надэсико по голове:

— Ха-ха! Да, раньше так и было. Но теперь у меня есть самый крутой супермилый ангел — настоящий. Я перерос игры с чужаками, которые притворяются моими младшими сестричками.

— Игры с чужаками?

Надэсико, казалось, в шоке, но Ицуки не обратил на это внимания и повернулся к Токи:

— Так мы начнём совещание? Увидимся позже, Надэсико.

Токи открыл дверь своим бейджем, и они оба вошли в конференц-зал. Надэсико осталась стоять, бормоча себе под нос:

— Я не знала, что он нашёл где-то другую девочку… Братец Ицуки всегда учит меня чувствам, которых я до конца не понимаю…

Ицуки и Токи, не подозревая, что снова оказали огромное влияние на формирование личности Надэсико, начали совещание в конференц-зале. Токи начал с того, что просмотрел тридцать с лишним страниц рукописи, которую принёс Ицуки.

Внимательно прочитав, Токи вынес честную оценку:

— Это хорошо.

Первая глава «L R Days» — новой работы Ицуки. Драма взросления о старшеклассниках в маленьком провинциальном городке и людях вокруг них. Группа уникальных персонажей веселится и переживает самые разные тяжёлые события. В составе несколько персонажей-младших сестёр — не в центре внимания, но и не на задворках, — которые просто общаются с другими главными героями в правильной пропорции.

«Это потрясающе», — поразился Токи, хотя достаточно благоразумен, чтобы не говорить это вслух.

Седьмой том «Всё о моей младшей сестре», написанный сразу после того, как Ицуки вышел из кризиса, — довольно сложное произведение, но в нём не хватало той непостижимой страсти, которая отличала серию до этого. Токи беспокоился: «Можно ли это вообще назвать романом Ицуки Хасимы?» — думал он. Затем последовал девятый том «Сестринского боя», написанный после разрыва с Наютой и бритья головы, — написан ещё более точно. Теперь Токи казалось: Ицуки полностью превратился в писателя «ремесленного» стиля. Восьмой том «Всё о», написанный после их примирения с Наютой, — такой же: индустриальное производство, технически совершенное.

Но это не так. Сюжет развивается по довольно расчётливому плану, но также проглядывают черты более эксцентричных личностей персонажей, страсть, исходящая от них. По сути, гибрид между прежним Ицуки-«художником» до кризиса и Ицуки-«ремесленником» после кризиса. Не трансформация, а переход на новый уровень. Ицуки написал этот роман с новыми способностями, которых у него раньше не было — он по-настоящему усилил себя.

— Да… Это хорошо, — повторил Токи, глядя Ицуки в глаза. — Честно говоря… не вижу никаких проблем. Всё, что могу сказать — с нетерпением жду второй главы.

Эта безоговорочная похвала встретила лёгкую улыбку и тихое «хорошо» от Ицуки.

— А? Что-то не так?

Отсутствие реакции обеспокоило Токи.

— Нет, — сказал Ицуки, качая головой. — Я тоже думаю, что это лучший роман, который могу написать прямо сейчас, и уверен: это величайший шедевр из всех мною написанных.

Не пустая бравада. Ицуки просто констатировал факты. Шедевр… по меркам библиотеки Ицуки Хасимы. Но не так давно Ицуки создал ещё более впечатляющую работу — любовное письмо объёмом в сорок тысяч слов без названия, написанное исключительно для Наюты Кани. Настоящий шедевр, который Ицуки при его нынешних способностях не должен был бы иметь возможности написать.

Эта глава «L R Days» написана в отчаянной попытке вернуть ощущения, которые он испытывал тогда, — всего лишь копия того, что он считал идеальным романом. Он не знает, сколько времени потребуется, чтобы действительно достичь этого уровня, и не знает, сможет ли вообще. Но никогда не собирался сдаваться. Те чувства дали ему важные подсказки, и он будет использовать их, чтобы писать, писать и писать, понемногу двигаться вперёд — пока однажды, он уверен, не достигнет цели.

— Ты очень изменился, Ицуки.

— Я должен, если хочу двигаться дальше.

Ицуки слегка улыбнулся словам Токи.

— Ах.

Решимость в глазах Ицуки заставила Токи почувствовать одновременно и радость, и лёгкую растерянность. Он уверен: писатель Ицуки Хасима будет продолжать развиваться и впредь. Но как его редактор, Токи не уверен, что он может для него сделать. Ицуки — первый писатель, которого Токи получил, когда устроился в Gift Publishing, — писатель-новичок для редактора-новичка, — и они шли рука об руку шесть лет, бесчисленное количество раз ссорясь. Токи продолжал расти и выполнять свои редакторские обязанности для «Всё о», «Сестринского боя» и новой «L R Days». Но для Ицуки, полностью сформировавшегося автора, стремящегося к ещё большим высотам, Токи не уверен, что ещё он может сделать.

Возможно, начал размышлять Токи, чтобы Ицуки Хасима взлетел ещё выше, нужен кто-то другой, не он.

[[image:/storage/reader-images/0ea55834cc55fd7479d5fa05ded7e9559e1e2079.png]]
ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПО КНИГЕ

L ♡ R DAYS

КОНЦЕПЦИЯ

Группа самых разных парней и девушек в провинциальном городке ищет ответы на жизненные вопросы, даже когда их швыряет из стороны в сторону — то влево, то вправо.

СЮЖЕТ ПЕРВОГО ТОМА

Четверо друзей детства до смерти заскучали от своей унылой жизни. В руинах старой фабрики, где они любят тусоваться, они натыкаются на парня, которого разыскивают за убийство. Он пытается доказать свою невиновность и найти настоящего убийцу. Четверых друзей заинтересовывает его «героическая» натура, и они решают помочь ему. Этот шаг изменит судьбу каждого из них.

ПЕРСОНАЖИ

Акито АкэтогаваВторой год старшей школы. Заскучал по жизни. Острый ум, одевается просто. Настоящий убийца.

Итиро ИэкиВторой год старшей школы. Выглядит как крутой парень в очках, но на самом деле скорее мастер боевых искусств.

Умэтаро УранисиДвадцать лет. Его преследуют за убийство, которого он не совершал. Живёт один с больной младшей сестрой.

Эрика ЭндзёдзиВторой год старшей школы. Богатая дурочка. Таланты: фехтование и верховая езда.

Отомэ ОтотакэВторой год старшей школы. Дурочка-отаку. Любимая книга — «Кулак Полярной звезды».

Урара УранисиЧетырнадцать лет, сестра Умэтаро. Слишком слаба физически, чтобы ходить в школу. В свободное время сколачивает состояние дневной торговлей акциями. Не любит своего доброго, но туповатого брата.

Касуми КаноКрасивая девочка-детектив, четырнадцать лет. Стала знаменитой в раннем детстве, случайно раскрыв убийство. Этот первый успех подвиг её притворяться детективом, но, честно говоря, она не очень умна.

----------

Нечто реальное

Жил-был на свете человек по имени Восьмой.

Восьмой задумался, что такое «Нечто реальное», и решил отправиться в приключение.

И тут он узнал, что у одного великого волшебника, который живёт далеко-далеко, есть это самое реальное. И Восьмой решил пойти к волшебнику в гости.

Там были огромные моря, и огромные реки, и огромные горы, и было очень трудно, но Восьмой очень старался, и наконец добрался до дома. Ура!

— Пожалуйста, дайте мне нечто реальное, — сказал Восьмой.

А волшебник ему ответил:

— Я дам его тебе, если ты победишь страшного дракона, который живёт неподалёку.

И Восьмой пошёл бить дракона.

Дракон был очень сильный. Его хп было 50000000000000, атака — 9000000000000000, а защита — 7000000000000000000! Ещё он умел дышать огнём и всё такое. А ещё — ледяными лучами и прочим. А ещё — управлять молниями и так далее. И взрывная магия у него тоже была.

— Хакен Забер!

Восьмой применил Хакен Забер и нанёс дракону 9999999999999999999999999999999999 урона. Дракон умер.

— Ух ты! Он умер!

— Ура!

— Молодец, Восьмой. Не каждый способен на такое.

Все хвалили Восьмого, и он был очень рад. Потом он пошёл к волшебнику, и тот дал ему нечто реальное. Ура!

И Восьмой обрёл настоящую любовь и жил долго и счастливо.

Но тут, к его удивлению, оказалось, что это ненастоящее. Восьмой очень удивился, но после этого он всё-таки смог найти настоящую любовь. Как здорово! Даже если любовь — всего лишь иллюзия.

Конец.

***

— Ну как тебе?

— Ты в своём уме?

В конференц-зале Gift Publishing Токи высказал своё откровенное впечатление о новом предложении Ёсихиро Кисо, одного из его авторов. Кисо пришёл в офис и сказал: «Прочитай этот роман до нашего совещания», — и вручил Токи рукописное литературное произведение.

— Это роман, который написала Надэсико.

— Я немедленно свяжусь с GAGAGA Bunko и сделаю так, чтобы они издали это как новый том «Моей юношеской романтической комедии неправильна, как я и ожидал»!

— Успокойся, пожалуйста, — ответил Кисо, осадив внезапный порыв Токи. — Три дня назад Надэсико вернулась из вашего офиса и ни с того ни с сего заявила, что хочет написать роман. Я дал ей бумагу, и вот что получилось.

— А… Что вдруг на неё нашло?

— Не знаю… С ней здесь случилось что-то необычное?

— Нет, ничего особенного. Просто мерила костюмы и пела, как обычно.

— Хм, понятно…

Ни тот ни другой не видели ничего тревожного в том, что устраивать концерты косплея в офисе стало для них нормой.

— Ну, Надэсико в том возрасте, когда постоянно находит что-то новое, что пробуждает её любопытство. Уверен, беспокоиться не о чем.

— Верно. И кто знает? Может, когда-нибудь Надэсико станет профессиональным писателем.

От легкомысленного замечания Токи Кисо усмехнулся:

— Судя по тому, что я вижу, этот день, пожалуй, довольно далёк.

И на этом, закончив болтовню, они приступили к обсуждению «Завоевания Серебряного Демона».

----------

Тёмный рыцарь

Тёплым июньским вечером Харуто листал твиттер, сидя в квартире Ицуки. И наткнулся на новость о последнем проекте Branch Hill.

— О, наконец-то объявили о новом импринте Branch Hill?

— Ах да, кажется, Мя говорила, что сегодня объявят, — первой отреагировала Наюта, занятая своим пивом.

В квартире только трое: она, Харуто и Ицуки. Наслаждались готовой едой из магазина и несколькими бокалами «Орвала» — бельгийского пива, которое часто продаётся в японских магазинах.

— Хм…

Ицуки взял телефон и зашёл на один из своих любимых новостных сайтов о развлечениях.

Новый импринт назывался просто «Branch Hill Bunko». В статье короткая заметка, поэтому он нажал на ссылку на официальный сайт.

«Переломный момент в истории ранобэ — дебют Branch Hill Bunko!»

На главной странице огромными буквами красовался пафосный слоган, сопровождаемый иллюстрацией какого-то известного художника.

«Ужасно драматично. Branch Hill — звучит как куча веток или что-то вроде».

Ицуки изучил детали. На сайте перечислялась стартовая линейка из пяти наименований, а также имена около двадцати авторов, планировавших сотрудничать. Некоторые из них — довольно успешные писатели.

— Ничего себе, — пробормотал Харуто, глядя на сайт с телефона. — Они заполучили Китакату?

— Новый импринт… Интересно, что из этого выйдет?

— Ну, если его возглавляет Сирогаминэ, у него есть шанс, да? И линейка у них броская.

История ранобэ полна примеров импринтов, которые возникали лишь для того, чтобы исчезнуть в песках времени. Некоторые запускаются так тихо, что о них не знают даже инсайдеры, а затем исчезают так же незаметно. С именем Нобунаги Сирогаминэ у Branch Hill Bunko определённо больше узнаваемости, но станет ли он успешным — пока неизвестно.

— Наю, Мияко тебе что-нибудь рассказывала? — спросил Харуто.

— М-м, Мя мало говорит о работе дома. Я только недавно узнала, что ей наконец поручили первого автора.

— О? И кто это?

— У него какой-то странный псевдоним. Как там? Бифштекс что-то? Кажется, название что-то о тёмном рыцаре и всё такое.

— Ого, Мияко редактирует «Тёмного рыцаря»?

Это именно Харуто посоветовал «Тёмного рыцаря», когда Мияко попросила его порекомендовать веб-новеллы. В душе он радовался, что помог ей с работой.

— Ах да, кажется, этот автор уже дебютировал в GF.

— Правда? Кто это?

Наюта приподняла бровь, глядя на Харуто:

— Я забыла имя. Какой-то новичок, которого выгнали.

— Выгнали? А, ты про Сому Мисаку?

— Да, точно. Кажется, так его звали.

— Ого… Так Стэйк Цукэмоно — это Мисака?

Харуто удивлён, но то, что Мисака нашёл издателя в другом месте, — повод для радости. Был ли Сома отчасти виноват или нет, наблюдать, как парень выигрывает премию, в жюри которой Харуто состоял, а потом его выгоняют из импринта, было для него лично болезненно.

Затем его осенило:

— Слушай… Мисака довольно симпатичный для своего возраста, да?

— М-м, не помню, но, наверное, да, — Ицуки это не особо интересовало.

Харуто встретил его на церемонии награждения мельком, лица не запомнил, но в памяти остался образ симпатичного румяного юноши, которому идёт стоячий воротник школьной формы.

— И первый писатель Мияко — этот симпатичный старшеклассник…

— А ты что, ревнуешь? — спросил Ицуки, глядя на напряжённого Харуто. — Они всего лишь деловые партнёры.

— Ты с ума сошёл? — фыркнул Харуто. — Как часто автор сходится со своим редактором! Я даже знаю авторов ранобэ, которые женились на своих редакторах! Они деловые партнёры, но пока работают над проектом, может возникнуть любовь… а потом они станут партнёрами другого рода!

— Ой, а разве Ямагата не встречается с одним из своих авторов? — задумчиво сказала Наюта.

Это замечание только усилило ажиотаж Харуто:

— Встречается?! Это для меня новость!

Харуто знал, что его собственный редактор Кавабэ питает чувства к своей коллеге Кираре Ямагате. Но сейчас он больше обеспокоен собой, чем Кавабэ.

— А-а-а, как же это бесит! А я-то расслабился, потому что слышал, что в редакции Branch Hill одни старые мужики…

— Если одно присутствие симпатичного парня младше тебя вызывает такую панику, почему ты сам не прилагаешь больше усилий?

Харуто нахмурился в ответ на раздражённого Ицуки:

— Я и так стараюсь изо всех сил, по-своему… или пытаюсь.

— Если ты постоянно к ней подкатываешь, но ничего не выходит, разве это не значит, что надежды нет?

Кислый вопрос Наюты вонзился Харуто прямо в сердце.

— У-у-у… Вы все такие злые, потому что вас это не касается…

— Ну, — ответила она, — честно говоря, я тоже не хочу, чтобы Мя увёл какой-нибудь плейбой, сыплющий прибаутками… Ты, конечно, Гранд-жуан, но ты должен быть лучше этого парня.

— То есть ты готова помочь?

— А? С чего бы.

— Тогда не намекай… — вздохнул Харуто. Если бы лучшая подруга Мияко, Наюта, протянула руку помощи, лучшего союзника не найти. — Ну ладно! Тогда буду стараться сам!

Харуто достал телефон и начал печатать сообщение Мияко.

— Если честно, — сказала Наюта, сидя рядом, — я не хочу, чтобы кто-то увёл Мя. Уж лучше я сама сделаю её счастливой, так что пусть она сначала идёт ко мне, несмотря ни на что. Ня-ха-ха…

Она говорила так, будто шутила, но Ицуки не мог не заметить лёгкий румянец на её щеках.

— Господин Такасина не такой уж дешёвый, и уж точно не мусорный плейбой со сменяющими друг друга любовницами, и я не мучилась, выбирая между ним и Ицуки.

Разговор, который у них состоялся, когда они с Наютой снова сошлись, промелькнул в голове Ицуки. Для неё выбор между Ицуки и Такасиной был очевиден… Но что, если бы это был Ицуки против кого-то другого?

***

Мияко, кстати, в данный момент мучилась от головной боли. Всего два часа назад Идзуми прислал ей правки к первому тому «Тёмного рыцаря». Она немедленно взялась читать, но…

— У-у-у-у…

Закончив, Мияко непроизвольно застонала — и совсем не от удовольствия.

«Текст вообще не изменился. В чём дело?»

Присланный роман практически не отличался от выложенного на сайте. Решения, принятые ими за кофе — добавить сюжету взлётов и падений, написать более эффектную кульминацию для первого тома — в этой рукописи не реализованы вовсе. Дело не в том, что пытался что-то улучшить, но не смог; не видно никаких признаков попытки что-либо изменить.

Хотела поговорить об этом с начальницей Аянэ, но та только что ушла пить с другими редакторами в честь объявления Branch Hill Bunko. Мияко планировала присоединиться к ним, как только закончит читать. Поэтому размышляла в одиночестве и в конце концов отправила письмо примерно такого содержания: «Вы уверены, что не отправили не тот файл? Потому что тот, что вы прислали, почти не отличается от веб-версии… Пожалуйста, проверьте ещё раз».

Она всерьёз предполагала, что Идзуми действительно отправил не те данные. Но через полчаса пришёл ответ:

«Это правильный файл первого тома.

Я много думал об этом, но считаю, что большинство людей, которые купят книжное издание, — те, кто читал онлайн и кому понравилось. Если я изменю сцены и развитие сюжета по сравнению с тем, что им понравилось в веб-романе, разве это не разочарует их?

Кроме того, мне кажется, эта серия стала популярной именно из-за того содержания, которое у неё есть сейчас. Вместо необдуманных изменений, думаю, будет лучше и для тех, кто начнёт с книжной версии, если мы оставим текст веб-романа».

— Н-н-н-гх…

У Идзуми, если отдать ему должное, веская причина. При адаптации веб-романа для традиционного издания мнения о том, насколько сильно его следует дорабатывать, часто расходятся. Некоторые издательства добавляют новых персонажей или кардинально меняют сюжет, в то время как другие буквально копируют и вставляют текст в книжный шаблон и отправляют в печать. Оба подхода породили множество бестселлеров.

Но всё же:

— Хотя бы обсуди это со мной…

Мияко глубоко вздохнула. Прошло почти два месяца с тех пор, как они встретились в первый раз, чтобы договориться о характере правок. Неправильно вот так взять и всучить рукопись без предупреждения. Поэтому, сдерживая раздражение, Мияко отправила ответ Идзуми.

«Я понимаю ваши чувства, но если вы хотели изменить направление, которое мы согласовали на встрече, я бы хотела, чтобы вы обсудили это со мной заранее. Прочитав вашу рукопись, я по-прежнему считаю, что лучше внести обсуждавшиеся правки, чтобы улучшить качество первого тома. Заранее благодарю за понимание».

Несколько тревожных минут ждала ответа Идзуми. Затем, без предупреждения, завибрировал телефон на столе. Она взяла его и увидела сообщение от Харуто: «Слушай, если у тебя будет свободное время в ближайшие дни, не хочешь поужинать вместе?»

«Поужинать вместе». Другими словами, свидание. Сердце на мгновение пропустило удар, но сейчас не до того. Она быстро набрала ответ: «Занята сейчас. Перезвоню позже» — и снова принялась ждать ответа Идзуми.

Минут через десять он наконец пришёл.

— А-а-а?! — воскликнула Мияко про себя.

«Я считаю, что лучше опубликовать веб-версию как есть. Если вы настаиваете на правках, то я хотел бы сделать вид, что этого книжного проекта не было, пожалуйста. Лично для меня не обязательно во что бы то ни стало публиковать эту историю».

— С чего он так резко?!

Она посмотрела в потолок, тяжело откинувшись на спинку стула.

«Неужели серьёзно готов отказаться? "Тёмный рыцарь" уже объявлен в стартовой линейке Branch Hill Bunko, Хэбомэси уже работает над дизайном персонажей и иллюстрациями. Нельзя же просто взять и сказать "забудьте"».

«Но не являются ли эти экстремальные требования тактикой Идзуми?»

Тут Мияко вспомнила рассказ Кэндзиро Токи о том, как Идзуми выгнали из GF Bunko.

«Ну, насколько я знаю эту историю, Мисака тоже отчасти виноват».

Как он сказал, у Идзуми не сложились отношения с редактором в GF Bunko, потому что привык раздавать указания и игнорировать конструктивную критику. Оглядываясь на ту встречу, он безо всякого повода начал перечислять пожелания по иллюстратору. А теперь это письмо.

«Неужели Идзуми… всё же "трудный"?»

Она думала — без каких-либо реальных доказательств, — что сможет с ним поладить. Теперь это чувство сильно поколеблено.

«Книжная адаптация уже объявлена, и Хэбомэси уже начал работу. Думаю, это очевидно, но сделать вид, что этого предложения не было, на данном этапе невозможно. И я сомневаюсь в честности попытки навязывать свои требования, осознавая это. Трудно будет построить доверительные отношения таким образом. Не могли бы вы пересмотреть решение о рукописи?»

Она уже собиралась нажать «Отправить», изо всех сил сдерживая нарастающее раздражение, как вдруг:

— Ого, погоди-ка секунду.

Аянэ мягко взяла Мияко за запястье, не дав ей сдвинуть мышь.

— Аянэ? А вы разве не на вечеринке?

— Я пришла проверить, как ты, потому что ты задерживалась. Довольно резкое письмо, тебе не кажется? — она смотрела на экран компьютера Мияко. — Это господину Цукэмоно? Что случилось?

— Эм…

Мияко объяснила всё Аянэ, показав их переписку. Аянэ задумалась на мгновение.

— Что ж, давай не будем его отправлять, хорошо? Я не хочу, чтобы ты высказывала свои чувства или выдвигала требования по правкам. В переписке по электронной почте важно быть как можно более дружелюбной. Поэтому, как насчёт того, чтобы предложить встретиться лично и обсудить всё?

Её инструкции оставили Мияко в недоумении. Очевидно, что Идзуми перешёл границы, и она не видит особой необходимости встречаться, если он просто повторит то же самое при личной встрече. Аянэ, возможно, почувствовав это, слегка улыбнулась.

— По электронной почте, знаешь ли, многие люди говорят либо слишком много, либо слишком мало. Почему бы тебе не успокоиться и не перечитать то, что ты написала?

— Ах…

По совету Аянэ Мияко посмотрела на письмо, которое собиралась отправить. Ей казалось, что она сдерживала эмоции, но да, её слова определённо полны яда.

— И хотя некоторые люди предпочитают высказывать свои мысли по электронной почте, потому что им трудно сделать это лично, не всегда живое общение лучше онлайн-переписки. По крайней мере, в письме остаётся запись, так что потом не будет споров о том, кто что сказал или не сказал. Но, судя по всему, наш господин Цукэмоно склонен бунтовать именно в письмах, да?

— Да…

Поэтому Мияко удалила черновик и попросила Идзуми о новой встрече.

Через неделю Мияко снова сидела в кафе недалеко от школы Идзуми, ожидая его. На этот раз Аянэ с ней.

— Здравствуйте. Меня зовут Митахора, я помощник главного редактора Branch Hill Bunko.

Аянэ протянула Идзуми свою визитку. Главный редактор — президент Сирогаминэ, но поскольку он предоставил Аянэ практически полную свободу в этом проекте, фактический лидер — она.

— П-приятно познакомиться… Меня зовут Идзуми.

Идзуми с нервным видом поприветствовал её. Ни следа агрессивного тона из его писем — он казался тем же замкнутым юношей, которого Мияко знала раньше.

[[image:/storage/reader-images/7e6882fe6dc6cd4e99b37458017eef43b921fc65.png]]
— Итак, во-первых, я понимаю, что у вас с Сиракавой возникло небольшое недопонимание по переписке, поэтому прежде всего хотела бы извиниться за доставленные неудобства.

Аянэ поклонилась, говоря это. Мияко задумалась, нужно ли так далеко заходить, но раз начальница кланяется, ей ничего не остаётся, кроме как последовать её примеру.

— Н-нет, никаких неудобств… или что-то вроде…

Идзуми почти шептал, отводя взгляд. Он выглядел ужасно не в своей тарелке, но Аянэ всё равно улыбнулась ему.

— Итак, сегодня я хотела дать вам возможность высказать всё, что вы захотите, господин Идзуми.

— Всё? Э-э…

— Ну, например, о ваших разногласиях с Сиракавой, о ваших опасениях по поводу редакции или о чём-то ещё, о чём захотите.

Идзуми перевёл взгляд с Аянэ на Мияко. Затем опустил глаза вниз:

— Это не разногласия, — пробормотал он. — Но… я не знаю… в конце концов, все редакторы одинаковы.

— А? Что вы имеете в виду?

Мияко растерялась. Идзуми обиженно посмотрел на неё:

— Ну, вы не слушаете ни слова из того, что я говорю, и просто заставляете меня делать то, что хотите вы…

— Это!.. «Это ты так делаешь!» — Мияко хотела возразить, но Аянэ мягко сжала её руку, останавливая. — Что вы имеете в виду, господин Идзуми? — мягко спросила она.

— Когда мы выбирали иллюстратора, — робко начал он, — вы не прислушались ни к одному из моих предложений и просто выбрали свои, разве нет?

— А?! Вы сказали, что Хэбомэси подходит! — удивилась Мияко.

Идзуми выглядел таким же озадаченным:

— Ну да, из трёх, что вы мне предложили… но я бы действительно предпочёл [Имя] или [Имя].

Он снова назвал имена тех двух сотрудников игровых компаний.

— Как я уже сказала, эти двое невозможны…

— Почему?

— Я же говорила вам, что — «Сиракава», — перебила Аянэ, прежде чем Мияко успела продолжить. — Ты случайно не объяснила ему, почему эти двое недоступны?

— Вообще-то… нет.

Оглядываясь назад, она понимала, что всё, что написала Идзуми в письме, было: «Извините, но ни тот, ни другой не подходят».

— Господин Идзуми, [Имя] и [Имя] — это…

Аянэ подробно объяснила, почему их нельзя пригласить. Идзуми всё ещё не выглядел полностью удовлетворённым, но ответил нейтральным: «Вот оно что…»

— Да, — сказала Аянэ. — Тем не менее, мы действительно могли бы по крайней мере попытаться сделать им предложение. Я извиняюсь, что этого не произошло.

— И я извиняюсь, что недостаточно хорошо объяснила, — сказала Мияко.

— Кстати, господин Идзуми, когда вы говорите, что все редакторы одинаковы, у вас был похожий опыт раньше?

Глаза Идзуми расширились от вопроса Аянэ.

— Да, — обиженно сказал он.

— Например… в GF Bunko? — спросила Мияко.

Идзуми кивнул.

Затем они немного обсудили бывшего редактора Идзуми в GF. По словам Идзуми, первый раз, когда у него возникла проблема с тем редактором, пришёлся на первую же встречу. Прежде чем они как следует узнали друг друга, сразу перешли к обсуждению правок, и ему выдали скреплённый степлером раздаточный материал, полный пунктов, которые нужно переделать, график публикации и уведомление о том, что они заключили контракт с [Имя] на иллюстрации.

Некоторые (не все) из этих правок были понятны, и с графиком он мог смириться, так как не знал ничего лучше. Но то, что иллюстратора выбрали без его участия, для Идзуми невыносимо. Судя по всему, стиль рисунка ему совсем не нравился — большой минус в его глазах. Поэтому он согласился на правки и график, но попросил редактора пересмотреть выбор художника. В ответ услышал аргумент: «Этот художник набирает популярность, и он определённо соответствует содержанию работы». Идзуми продолжал настаивать на своём, но в конце концов ему сказали: «Выбирать иллюстратора — работа редактора». На том и порешили.

Так начались трения Идзуми с редактором с самой первой встречи. Но он пытался сохранять оптимизм. Новичок в индустрии, а его редактор, несомненно, профессионал, поэтому он решил просто довериться ему. Но результатом всего этого стала «Maken Wars», дебютная работа Сомы Мисаки, переработанная по инструкциям, проиллюстрированная и упакованная в соответствии с пожеланиями редактора, — которая провалилась на рынке.

Через две недели после выхода он получил от редактора письмо о том, что второго тома не будет, а также короткую приписку: «Не позволяйте этому обескуражить вас; давайте попробуем ещё раз в следующий раз». Именно тогда раздражение и недоверие Идзуми к своему редактору достигли точки кипения. Поэтому он попытался продать себя в другую компанию без разрешения редактора, и это привело к его бану в GF.

— И почему я всё время должен делать то, что велит редактор?! Это… это моя работа!

На глазах у Идзуми выступили слёзы, когда он выплёскивал свои чувства. Возможно, к нему вернулись те самые эмоции.

Мияко, узнав об обстоятельствах, которые привели к разрушению их отношений, не знала, что ответить. Если он поссорился со своим редактором из-за разногласий по поводу иллюстратора для дебютной работы, то, возможно, он видит поведение Мияко как «все редакторы одинаковы». Но у неё не было намерения пренебрегать мнением Идзуми, и она точно не хотела навязывать свои решения. Кроме того, Мияко знала старого редактора Идзуми — ветерана GF Bunko со дня его основания, человека, который курировал множество авторов и множество хитов. Честный человек, который никогда не халтурил, несмотря на нагрузку, и коллеги уважали его за работу. «Maken Wars» не имела успеха, но Мияко ни на секунду не сомневалась, что он серьёзно отнёсся к этой работе.

Писатели и редакторы хотят, чтобы их работа была успешной. Так почему же они так часто оказываются по разные стороны баррикад?

Мияко и Идзуми замолчали, над столом повисла мрачная тишина. Весёлый голос Аянэ развеял её.

— Так! А не съесть ли нам по кусочку торта?

— А?

— Что?

Аянэ улыбнулась своим озадаченным спутникам:

— Во время редакторских встреч нужно есть что-нибудь вкусненькое! Вы всегда пьёте только кофе, Мияко?

— Ну, да…

— Компания возмещает расходы на питание с авторами, так что можете шиковать, сколько душе угодно! У нас нет жёсткого лимита, но бухгалтерия ругалась, когда мы сходили в суши-ресторан по двадцать тысяч иен на человека, так что, наверное, не стоит переходить эту грань.

Аянэ посмотрела в меню:

— Ладно, я возьму фруктовый мильфей. А вы двое?

Мияко было совсем не до торта, но она подыграла:

— Я возьму чизкейк.

— А я… мускатный тарт, — добавил Идзуми, тоже довольно неохотно.

— Кстати, — сказала Аянэ, подозвав официантку и сделав заказ, — какие произведения вам нравятся, господин Идзуми? Ранобэ, аниме, игры — всё равно.

Идзуми, казалось, ошеломлён внезапно дружелюбным тоном:

— Ну… наверное, «Fate» для меня номер один…

«Логично», — подумала Мияко. Вспомнила, как Харуто раскритиковал его работу на конкурсе новичков как «слишком явно вдохновлённую» Fate. Сюжет «Maken Wars», в котором герои из истории и легенд собираются вместе для битвы, — откровенная подделка под Fate. «Тёмный рыцарь», хотя и скорее приключенческая история, тоже содержал отсылки в сеттинге, именах и стиле повествования во время боевых сцен.

— Многие подростки вашего поколения всё ещё любят Fate, да? Если бы мы смогли создать франшизу такой же долгоживущей, мы бы купались в деньгах. А как вы сами открыли для себя Fate? Через игры или аниме?

— Когда я учился в шестом классе, посмотрел аниме Fate/Zero, и оно мне очень понравилось. Это самое начало. Потом прочитал оригинальный роман, поиграл в игру stay night, прочитал Fate/Apocrypha… ну, вы понимаете.

— Ого… Странно осознавать, что тот, кто смотрел Zero ещё в начальной школе, теперь профессиональный писатель. Наверное, я уже не такая молодая… — Аянэ сухо рассмеялась ответу Идзуми. — Что ещё вам нравилось кроме Fate в последнее время?

— Много чего… но, например, «Overlord» и «Re:Zero»… О, я читал оригиналы обоих в интернете, так что…

Вторую часть он добавил быстро. Возможно, не хотел выглядеть как обыватель, который начал с аниме.

— Ух ты, вы в курсе. А я не прониклась ни тем, ни другим, только когда они вышли в книжном формате.

Идзуми слегка улыбнулся этой бодрой похвале.

Затем Аянэ повернулась к Мияко:

— А ты чем увлекалась в старшей школе?

— Я? Эм… я вообще не читала ранобэ. И манги с аниме тоже почти не знала. Может, читала мангу, если по ней снимали телесериал, но и то редко.

— О? Так как же ты стала редактором ранобэ? — Идзуми заинтересовался.

— Один мой однокурсник был профессиональным автором ранобэ… Ну, Ицуки Хасима его зовут, но… И он давал мне много книг и игр и всё такое… а потом ещё много чего случилось, ну, вы понимаете…

— Я бы с удовольствием послушала про это «много чего». Правда, Идзуми?

— Э-э, да.

Аянэ улыбалась Мияко. Даже Идзуми кивал.

Так троица проболтала около трёх часов. Почему они захотели стать редакторами, почему он начал писать романы, их любимые произведения, хобби, чем увлекались раньше, в какие клубы вступали, любовные дела… и когда они уже доедали вторые куски торта, разговор превратился в дружескую болтовню ни о чём.

— Ой, уже поздно. Нам пора.

Аянэ, заметив, что на улице совсем стемнело, вывела остальных из кафе. В итоге они вообще не говорили о правках «Тёмного рыцаря». Мияко слегка паниковала — зачем мы вообще встречались?

— Спасибо, что пришли сегодня, — с улыбкой сказала Аянэ. — Давайте скоро встретимся снова, хорошо, господин Идзуми?

— Э-э, хорошо…

Идзуми слегка покраснел и кивнул. Затем повернулся к Мияко:

— Э-э… госпожа Сиракава?

Лицо Мияко слегка напряглось:

— Да?

— Кажется, я всё же хочу ещё немного поработать над первым томом… но вы не могли бы подождать ещё неделю? — застенчиво спросил он.

— Д-да, конечно, — заикаясь, сказала Мияко. — Это нормально.

Видимо облегчённый Идзуми ответил простодушной улыбкой:

— Большое спасибо. Я с вами свяжусь.

Он поклонился Мияко и Аянэ и ушёл. Мияко молча смотрела ему вслед, не зная, что и думать.

— Ну, — прощебетала Аянэ, — кажется, мы это уладили. Итак… Так! Не хочешь поужинать? Я слышала, здесь недалеко хороший китайский ресторан.

— Нет, я только что съела два куска торта… Но почему Идзуми вдруг передумал?

— Потому что, — непринуждённо ответила она, — он, наверное, всё это время думал, что некоторые правки были бы полезны для книжного издания.

— Думаете?

— Моя интуиция подсказывает. Он взбесился на своего редактора, потому что не хотел снова быть в подчинении, но когда немного узнал тебя и всё немного утряслось, стал более сговорчивым. Таково моё предположение.

Мияко думала, что они просто потратили несколько часов впустую, болтая ни о чём, но, возможно, это не так уж бесполезно. На самом деле, для Идзуми и Мияко — и, как следствие, для Идзуми и его редактора в GF — это, вероятно, нужнее любого редакторского совещания.

— Конечно, некоторые не любят, когда авторы слишком сближаются с редакторами. Многие писатели предпочитают чисто деловые отношения. Но я хочу лучше узнать тех, с кем работаю, и считаю, что разговоры о любимых книгах — ключ к этому. К тому же я хочу есть и пить за счёт компании!

Она рассмеялась собственной шутке.

Но Мияко выглядела всё такой же озадаченной:

— Э-э… Большое вам спасибо.

— Хм?

— Если бы вы не пришли на помощь, Аянэ, я бы, наверное, испортила отношения с Идзуми. Так что… извините. Серьёзно.

Аянэ усмехнулась, глядя на свою мрачную спутницу:

— Ну, отчасти это моя вина — попросила тебя работать с подростком-автором веб-новелл в одиночку. С ними бывает трудно даже в лучшие времена. Так что не переживай! Господин Цукэмоно оказался намного искреннее, чем я думала. Удачи тебе с ним!

— Да…

Мияко кивнула на слова поддержки начальницы. Но не переживать невозможно. Она всё ещё такая незрелая, и это ужасно грызёт её. Сегодня она по сути ничего не смогла сделать; это Аянэ решила проблему от начала до конца. Работать над взаимопониманием и доверием… Она об этом даже не думала, и ей так стыдно, что хочется плакать.

«Я всё ещё совсем никуда не гожусь…»

Расставшись с Аянэ у китайского ресторана, который та упомянула, Мияко поплелась обратно в офис. У входа столкнулась с президентом Нобунагой Сирогаминэ.

— Добрый вечер, Сиракава. Я слышал, у тебя были проблемы с одним из подопечных?

— Да. Извините.

— Исправили?

— Д-да, теперь всё лучше. В основном благодаря Аянэ, но…

— Ты не выглядишь счастливой.

Мияко согласилась:

— Это просто напомнило мне, какая я ещё незрелая. Как я вообще стану таким редактором, как Аянэ?

— Ну, ты и не станешь, верно?

— А?!

Мияко, сбитая с толку внезапной отповедью, смотрела, как Сирогаминэ улыбнулся ей своей нечитаемой улыбкой.

— Способность Митахоры — вот так влезать в чужие дела — я не знаю ни одного редактора, кто умел бы это лучше. Как Тоётоми Хидэёси, если сравнивать с древними полководцами. Тебе действительно не удастся её скопировать.

Похвала удивила Мияко.

— Разве вы не называли её дурой, господин Сирогаминэ?

— Ха-ха-ха! Ты думаешь, я стал бы специально переманивать к себе законченную дуру? Я просто не говорю ей этого, чтобы она не слишком много о себе воображала в моём присутствии.

Мияко смутилась, глядя на Сирогаминэ, который не выказывал ни капли раскаяния.

— К тому же, Сиракава, ты ведь не стремишься быть точно такой, как Митахора?

Мияко моргнула от его слов. Она всегда хотела быть единственной в своём роде, незаменимой. И вот она так себя жалела, что даже упустила это из виду.

— Ты выглядишь ещё более подавленной, чем я думал. Почему бы тебе не пойти домой сегодня и не отдохнуть?

— Ладно… так и сделаю, — слабо кивнула она.

— Да, всего хорошего.

Когда он уже собрался уходить:

— Ах, господин Сирогаминэ?

— Да?

— Я думаю, вам стоит иногда быть более искренним в похвалах Аянэ. Не хочу этого говорить… но я иногда задумываюсь, не ненавидит ли она вас на самом деле, так что…

— А?

Брови Сирогаминэ поднялись. Видимо, это не приходило ему в голову.

Мияко как-то спросила Аянэ, что она о нём думает, когда они пили вдвоём. Их дружеская болтовня в идзакае разожгла её любопытство. Ответ Аянэ, глядящей в пустоту: «Он самый главный жестокий психопат в очках из всех, кого я встречала. Я бы с удовольствием когда-нибудь врезала ему. И ещё, он отдалённо напоминает моего бывшего, который мне изменял, так что я просто смотрю на него и меня тошнит». Мияко убеждена, что она не шутила.

— Может быть… она говорит так, потому что хочет скрыть, как я ей нравлюсь? — предположил он.

— Нет.

Она покачала головой, глядя на расстроенного Сирогаминэ.

— О-ой.

Насколько могла судить Мияко, она начала задаваться вопросом, испытывает ли Сирогаминэ какие-то особые чувства к Аянэ. Подумайте сами. Нобунага Сирогаминэ, ас-редактор; Аянэ Митахора, блестящая восходящая звезда, которую он ценит и лелеет — и такая пропасть между ними.

И если у них так всё устроено, то как же Мияко, туповатый редактор-новичок, сможет найти общий язык с группой странных, с причудами, писателей?

Теперь она как никогда обеспокоена тем, как ей вообще удастся продержаться в этом бизнесе.

[[image:/storage/reader-images/296ae6bb2084fcad0a9a9e67acbe470d2768e948.png]]

СОТА ИДЗУМИ

ПАРАМЕТРЫ

ЖИТЕЙСКИЕ НАВЫКИ 2

ТАЛАНТ 3

СКОРОСТЬ 5

ОБЩИТЕЛЬНОСТЬ 2

АНАЛИТИЧЕСКИЕ СПОСОБНОСТИ 1

ВОЗРАСТ: 17 летДАТА РОЖДЕНИЯ: 2 сентября

Писатель веб-новелл. Его дебютный роман, написанный на первом курсе старшей школы, получил премию на конкурсе новичков GF Bunko, но после редакционного конфликта его оттуда выгнали. Затем он стал успешным веб-романистом под именем Стэйк Цукэмоно, и его работу подхватило для издания Branch Hill. К счастью или к сожалению, он легко подвержен влиянию любимых медиа, а своего воображения ему не хватает. Из-за этого его творчество непопулярно в индустрии и среди хардкорных читателей, но если он улавливает нужный тренд, его книги взлетают. К романтике равнодушен. Из-за привлекательной внешности в школе к нему уже несколько раз подкатывали девушки, но он всем отказал, потому что «настоящие» девушки его не интересуют. Первая любовь — Сэйбер из Fate/Zero.

Работы: «Maken Wars», «Герой, изгнанный из королевства, стал тёмным рыцарем и зажил свободно»

ТА САМАЯ ИСТОРИЯ О ТОМ, КАК ПИСАТЕЛЯ-КРАСАВЧИКА ВЫГНАЛИ, И ОН ПЕРЕРОДИЛСЯ В ВЕБ-НОВЕЛЛИСТА

----------

Я люблю тебя

— Привет, Мя. Ты сегодня рано.

Уже половина восьмого вечера. Мияко, вернувшаяся пораньше по совету Сирогаминэ, встретила Наюту — голую и улыбающуюся.

— Привет, Наю.

— Я сейчас буду ужинать, так что и тебе приготовлю.

В последнее время, когда Мияко задерживалась, Наюта готовила ужин. «Готовка» для неё в основном означала включить рисоварку, а всё остальное она покупала в супермаркете или магазине у дома, но Мияко благодарна и за это.

Но только не сегодня.

— Извини, на встрече съела слишком много торта, так что не голодна. Лучше приму ванну.

— О, правда? Тогда я тоже.

Наюта прошлёпала в ванную и включила нагреватель. Мияко разделась, и они по очереди намылили друг другу спины, пока ванна наполнялась тёплой водой.

— Ты сегодня вымоталась, Мя? — спросила Наюта, вся в мыльной пене, и потёрлась мягким телом о спину Мияко.

— А? — Мияко напряглась. — Почему ты так решила?

— Когда я тёрла твою грудь, ты стонала меньше обычного.

— Я вообще никогда не стону!

— Ах да. Даже если тебе приятно, ты сдерживаешься, да?

С этими словами Наюта мягко начала мять грудь Мияко со спины. Мияко запротестовала, сдерживая стон.

— П-подожди, Наю! Ты так неприлично с ними обращаешься…

— Ня-ха-ха… А я люблю, когда ты делаешь неприличное лицо, Мя!

Она быстро лизнула Мияко в ухо.

— Хя-а-а?! — Мияко не сдержалась.

С тех пор как они расстались с Ицуки в прошлом декабре, Наюта невероятно сблизилась с Мияко. Но даже после примирения чрезмерная тактильность Наюты по отношению к ней никуда не делась. Ицуки в последнее время, наверное, уделял гораздо больше времени писательству и новорождённой сестре, а значит, проводил с Наютой меньше времени, чем до разрыва. Мияко не очень хотелось быть кем-то вроде заменителя для удовлетворения её сексуальных желаний, но когда они вот так касаются друг друга голыми, ей это не неприятно. На самом деле, даже очень приятно. Обычно к этому моменту Мияко уже мстила, сжимая грудь Наюты и слушая, как та тяжело дышит и просит добавки — Наюта всегда слаба, когда Мияко переходит в нападение. Но сегодня:

— Смотри, ванна полная. Я полезу!

Быстро ополоснувшись, Мияко забралась в ванну.

— Ты и правда вымоталась, Мя?

Наюта, залезая следом, выглядела обеспокоенной. Мияко усмехнулась в ответ:

— М-м, вроде того… В последнее время работа тяжёлая. С новым импринтом всё происходит очень быстро.

— О, правда? — Наюта не стала углубляться. — Кстати, Гранд-жуан волновался о тебе. Боялся, что какой-нибудь симпатичный писатель тебя уведёт.

— Фува сказал? Это он про моего подопечного Идзуми?

— Да, — кивнула Наюта.

Идзуми, безусловно, симпатичный. Но он всё ещё учится в старшей школе. И самое главное — он её деловой партнёр. Она ни на секунду не рассматривает его как потенциального любовного интереса.

— Ну надо же…

Харуто иногда тоже ещё тот подарочек. Но, надо признать, Мияко немного приятно.

— Ещё он, кажется, хотел пригласить тебя на свидание. У вас ничего не случилось?

— А?

Мияко застыла, не понимая. Это разожгло любопытство Наюты ещё больше:

— О? Тебе разве не приходило от него сообщение? Мы с Ицуки были с ним тогда. Он, наверное, полчаса писал и стирал сообщения, это уже начинало угнетать, поэтому Ицуки выхватил телефон и быстро отправил что-то.

Вспомнила.

«Слушай, если у тебя будет свободное время в ближайшие дни, не хочешь поужинать вместе?»

Сообщение пришло неделю назад, когда она вся на взводе отвечала на письма Идзуми. Она тогда быстро ответила: «Занята сейчас. Перезвоню позже» — и больше не возвращалась к этому.

— Я забыла… Так это Ицуки написал?!

Если подумать, для Харуто довольно прямое сообщение. Обычно он ходит вокруг да около и любит перечислять причины, почему им стоит встретиться — например, день рождения или выход нового тома.

— После всех этих стараний ты забыла про приглашение Гранд-жуана? Мне его даже жалко. Видно, нет у него шансов…

Наюта выглядит странно радостной.

«У-у-у-у… Извини, Фува… Надо будет сразу после ванны ему ответить…»

Внутренне извиняясь перед Харуто, Мияко чувствовала, как становится всё более подавленной. Она только что вернулась после того, как ей напомнили о её собственной незрелости, и это ещё один тяжёлый удар.

— Ого?!

Харуто громко воскликнул, получив ответ на сообщение, которое отправил Мияко неделю назад (технически отправил Ицуки, но всё же).

Всю неделю, пока она не отвечала, он как на иголках. К третьему дню его настрой: «Может, она забыла ответить? Может, стоит напомнить? Но они сказали, что она занята работой, не хочу её беспокоить. И если я буду добиваться ответа, она, возможно, подумает, что я отчаянный, но о-о-о, я не знаю…» — и это выбило из него весь энтузиазм к писательству.

Но вот ответ пришёл. И… она согласилась.

«Это точно "да"? Не какая-то детективная уловка? Типа, она на самом деле имеет в виду, что хочет пойти, а не просто спрашивает моё мнение?»

Он перечитывал короткое сообщение снова и снова, всё такой же нервный, прежде чем заключить, что оно, вероятно, означало то, что он думал.

— Д-д-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

— Заткнись, братец!

В тот момент, когда он закричал, его сестра заорала на него из соседней комнаты. Обычно это приводило его в ярость, но сейчас ему всё равно.

Он ужинал с Мияко несколько раз и раньше, но это будет первый раз, когда они пойдут куда-то просто так, чтобы провести время вместе, а не заскочить перекусить после случайной встречи в издательстве или ещё где. Не назвать это свиданием — преступление.

«Свидание… с Мияко… Моё первое!»

— Ах… А-а-а-а-а…! Ах, что же делать, что же делать?!

Харуто корчился в агонии, издавая разные отвратительные хрюкающие и стонущие звуки. Сестра несколько раз постучала в стену, но ему всё равно.

Он быстро настучал: «Вечер субботы подходит отлично! Что ты хочешь есть?» Ответ пришёл так же быстро: «Всё равно».

«Ах, вот оно… "Всё равно"!»

Лицо Харуто напряглось. Он читал в интернете, что женщины используют слово «всё равно» не так, как написано в словаре; оно означает скорее «Всё равно [что будет удовлетворительно для меня] — нормально». Нужно тщательно продумать выбор ресторана.

В спешке он начал искать в интернете что-то вроде «место для свидания», «ресторан для первого свидания», составляя список мест, которые ему показались подходящими. Может, выбрать шикарный французский ресторан или дорогой суши-бар, чтобы показать свою зрелость и финансовую стабильность? Наверное, нет — если так, Мияко, скорее всего, не позволит ему за себя заплатить. Может, закусочную или фастфуд? Нет, это не очень похоже на взрослое свидание… Но как насчёт более непринуждённого ресторана или идзакаи чуть выше среднего уровня?

— Хм-м-м… А-а-а, не могу решить! — закричал он, схватившись за голову. Сестра снова постучала в стену, но он проигнорировал.

Примерно через час он всё ещё не мог решить, поэтому Харуто отправил сообщение Ицуки: «Мияко согласилась на ужин, но как ты думаешь, куда нам пойти?» Ответ: «Если ты ей нравишься, подойдёт любое место; если нет — ничего не сработает».

«У-у-у, думает, что он такой умный… Что он выше всего этого…»

Недовольно скривившись, он отправил ему стикер с унылым аниме-персонажем и решил подумать ещё. Но через некоторое время Ицуки прислал ещё одно сообщение.

«Но раз она согласилась, она не может быть совсем незаинтересована, верно?»

«Зинг!»

Ицуки приложил ссылку на сайт с обзорами ресторанов. Харуто нажал на неё. Она вела на страницу ресторана под названием «Бистро Что-то-там».

— Это что?

«Отличное скрытое местечко, которое мы с Кани нашли на днях. Всё очень вкусно, цены приличные, большой выбор бельгийского пива, атмосфера хорошая, есть отдельные кабинки, и находится в деловом районе, так что по выходным не слишком многолюдно. Кажется, Мияко тоже говорила, что хотела бы там побывать».

— Ицуки-и-и-и-и-и-и-и-и!

Харуто так впечатлён этой идеальной подсказкой, что отправил ему стикер с аниме-персонажем, поклоняющимся ему как богу.

Благодарный другу, он немедленно зашёл на сайт ресторана и сделал бронь. Но Ицуки подсказал Харуто этот ресторан не только из дружбы и доброй воли. У него свои мотивы, и Харуто ещё не знает, какие.

И вот наступила суббота.

Харуто прибыл на ближайшую станцию за полчаса до назначенного времени. Мияко пришла на двадцать минут позже. Оба одеты скорее нарядно, но в пределах разумного, подходяще для места, которое собирались посетить.

— Извини, что заставила ждать.

— Нет, я только что сам пришёл, — улыбнулся Харуто, пряча нервы. — Ну что, пойдём?

— Конечно.

Минут десять они бродили по пустынным переулкам, следуя карте на телефоне, и наконец добрались до ресторана. Он находился на первом этаже офисного здания, а внешние стены из кирпича, создавая атмосферу старой Европы. У входа рукописная вывеска.

— У меня бронь на имя Мацуо, — сказал Харуто встречающему. Их быстро провели в отдельную комнату в глубине.

— Дайте знать, когда решите, что будете заказывать, — сказала девушка и вышла.

— Твоя настоящая фамилия Мацуо? — сказала Мияко.

Харуто кивнул:

— Да… Я тебе раньше говорил?

— Я узнала, когда писала адреса на конвертах для редакции.

— Ах да.

Отправка посылок авторам с авторскими экземплярами и мерчем — классическая обязанность подработки в издательстве.

— Немного странно слышать твоё настоящее имя вот так, сходу. А почему ты вообще выбрал псевдоним Харуто Фува?

— Э-э… — Харуто подумал и пожал плечами. — Просто звучит круто, понимаешь?

— Почему ты выглядишь таким неуверенным? — Мияко слегка рассмеялась.

— А-а-а, я не очень помню, как я его придумал.

Ему казалось, что для этого какая-то другая причина, но это так давно — кажется, ещё в старшей школе, — что он не помнит.

— Но псевдонимы вообще часто берутся с потолка. Наю взяла свой, потому что у неё на ужин был краб.

— На мой взгляд, это уже слишком «с потолка», но…

— Слушай, я, кажется, никогда не слышал настоящее имя Наю. Ты знаешь?

— Ну, мы же живём вместе… — Мияко кивнула. — Оно точно не то, чего я ожидала.

— Да?

— Типа… оно довольно обычное.

— Хм. И какое?

— Ты спроси у неё сам в следующий раз.

— Ладно, — сказал он, беря меню и протягивая второе Мияко.

На самом деле ему всё равно, какое у Наюты настоящее имя; его мысли больше о: «Так, разговор идёт нормально, это хорошо или нет?»

— Что бы мне заказать сначала? — пробормотала Мияко, глядя на карту напитков. Харуто сосредоточился на своей. Как и советовал Ицуки, у них большой выбор бельгийского пива, а также европейского и американского, вина, виски и многое другое. Каждый пункт в списке сопровождается коротким описанием вроде: «Кислый эль 6,5%, освежающая цитрусовая кислинка», что полезно.

— Я возьму Delirium Tremens.

Мияко выбрала известное бельгийское пиво с милым розовым слонёнком на этикетке. Оно сладкое, с приятным, доступным вкусом, который во рту взрывается пряной горечью. И крепостью 9%, что очень много. «Delirium tremens» — галлюцинации, которые бывают у заядлых алкоголиков, отсюда и розовый слон. Честно говоря, не лучший выбор для первого напитка вечером, поэтому Харуто счёл разумным прокомментировать:

— Оно довольно крепкое. Ты уверена?

— Ах да, я знаю. Я пробовала его у Ицуки, и мне понравилось.

— А-а-а.

Если она знает, что заказывает, вмешиваться грубо. Харуто выбрал свой напиток, подозвал официанта и заказал напитки и закуски. Вскоре принесли пиво и в придачу солёные палочки.

Харуто выбрал Saison Dupont. В нём много хмеля, поэтому освежающий, но при этом очень горький и приятный для питья. Этот стиль «saison» родом из Бельгии, его пили рабочие во время летних полевых работ, и он отлично подходил для поздневесенней погоды.

— Ну, давай.

Они легонько чокнулись, отпили пива и откусили палочку. Хрустящие палочки, щедро посыпанные солью, отлично сочетались с пивом.

— А-а-а, хорошо… — Мияко быстро осушила половину бокала. В её вздохе удовлетворения что-то странно притягательное. — Знаешь, теперь, когда я работаю, пиво на вкус как-то лучше.

— Да? — удивился Харуто. — У меня никогда не было «настоящей» работы, так что… — Он улыбнулся. — А как твои дела? Я слышал, ты теперь курируешь автора.

Мияко выдавила сухую улыбку:

— Работа? А-а-а… — Она снова вздохнула и отпила пива.

— Мияко?

— Работа идёт отлично. Каждый день такой насыщенный…

— О? Это хорошо.

— …вряд ли я когда-нибудь скажу это снова.

— О-о… — Харуто поморщился, смущённый. — Э-э… Ну, автор «Тёмного рыцаря» — тот самый Мисака из GF, да? Он тоже доставляет тебе много хлопот?

Мияко покачала головой:

— Вообще-то, не так чтобы. Я просто недостаточно внимательно относилась к его потребностям…

И она рассказала всё, что случилось с Сота Идзуми, он же Сома Мисака, пока они заедали это карпаччо из свежей рыбы и куриной пиккатой, которые принесли к столу.

— М-м… Ну, такое иногда случается, понимаешь? Нельзя позволять этому слишком тебя беспокоить.

Харуто сам понимает, что звучит не очень обнадёживающе, но это всё, что он может сказать. Такое действительно иногда случается.

— Думаешь?

Мияко потягивала Leffe Radieuse — ещё одно высокоградусное пиво, уже второе по счёту — и вздохнула. Затем посмотрела прямо на Харуто мутноватыми глазами:

— Фува, я хотела спросить тебя кое о чём сегодня вечером.

— Д-да? — Харуто покраснел от её странно страстного взгляда. Затем, слишком серьёзным голосом:

— Как ты думаешь, чего писатели хотят от своих редакторов?

Харуто моргнул от неожиданного вопроса:

— Чего писатели хотят от редакторов? Ты меня спрашиваешь?

— Да.

— Почему меня?

— Потому что большинство редакторов сказали бы, что Ицуки и Токи — довольно уникальный случай, а Наю говорит что-то вроде: «Не лезьте — и я в порядке», но мне это кажется слишком холодным, так что…

— А-а-а, то есть ты думаешь, что полезнее услышать о более типичном случае? Например, обо мне и Кавабэ? — Харуто усмехнулся.

Мияко немного поколебалась, затем призналась:

— Ну да.

— Ладно…

«Скорее всего, она согласилась на это свидание и ради помощи по работе, тоже. Она всегда такая серьёзная, но мне от этого немного грустно. Но всё равно я рад, что она полагается на меня», — с такими смешанными чувствами он обдумывал её вопрос.

— Чего они хотят? Ну, у меня никогда не было жалоб на Кавабэ, так что… Но, как ты заметила, во время работы над Шевалье мы просто делали своё дело, а вот над Левиафаном работаем гораздо теснее. Он помогает мне договариваться об интервью, собирать материал, сопровождает меня в книжные магазины… И вообще, разве редактор Адвоката Карумы не приглашал настоящего юриста и не собирал другие материалы для автора? Так что да, люди, которые могут посвятить себя серии сверх служебных обязанностей… это очень ценится.

— Понятно…

Мияко писала в блокноте: «Преданность серии сверх служебных обязанностей».

— Но, с другой стороны, если бы каждый редактор работал так же усердно, как редактор Kарума, у них бы просто не хватило времени на всё. Я не думаю, что писатели вправе требовать такой самоотверженной преданности. Но по крайней мере нужно соблюдать три основных принципа делового общения.

— Отчётность, контакты и обсуждения?

— Да. Потому что, честно говоря, в девяти случаях из десяти, когда у писателя случается конфликт с редакцией, это происходит из-за отсутствия какого-то из этих принципов.

— Ого, так часто?!

Харуто кивнул изумлённой Мияко:

— Если писатель присылает рукопись по электронной почте, всегда отвечайте, что получили. Если возможно, добавляйте строчку, когда вы дадите ответ. Если вы видите, что не укладываетесь в дедлайн, свяжитесь быстро и составьте новый график. Если что-то идёт не так, сообщайте обо всём, что можете. Если и редакторы, и писатели будут придерживаться всего этого, думаю, это сильно сократит количество трений.

— Коммуникация… Да, я могла бы предотвратить тот инцидент на днях, если бы объяснила подробнее, почему предпочтительные иллюстраторы Идзуми недоступны…

— Но мы знаем, что редакторы занятые люди, и знаем, что быть на связи, когда что-то приходит в голову, — напряг. Знаем, что неприятно говорить правду, когда назревают проблемы. Но для писателя… Особенно для писателя, который работает только с одним издательством, его редактор часто может быть буквально единственным его контактом с обществом в целом… Это сильно варьируется от человека к человеку, но в целом, чем дольше писатель не получает вестей от своего редактора, тем больше растёт его недоверие. Даже в геометрической прогрессии.

— И так бывает?

Харуто усмехнулся над удивлением Мияко:

— У писателей, по определению, богатое воображение, к лучшему или к худшему. И если нет новостей, они начинают воображать всё более негативные вещи. Например, если отправили рукопись и нет ответа три-семь дней, я это переживу. Если больше — становлюсь всё более и более нервным. Я сам через это проходил. Отсутствие связи по работе в течение недели ощущается как вечность. Я понимаю, если они слишком заняты, чтобы читать рукопись, но они должны мне об этом сказать, понимаешь? Но не надо просто отмахиваться «я занят другой работой», потому что это тоже может раздражать. Это легко может быть воспринято как «твоя работа менее важна, чем мои другие дела».

— Ах? Тогда что мне говорить?

— Я не знаю.

Харуто пожал плечами на этот вполне естественный вопрос:

— Все интеллектуально понимают, что у всего есть разная приоритетность, но то, как человек это чувствует, может сильно отличаться. Даже вне писательства, никому не нравится, когда их работа менее важна, чем чужая.

— Конечно… но если нельзя говорить правду, то что же делать? Может, сказать, что ты заболел или что родственник умер?

Он рассмеялся над идеей Мияко:

— Да, никто не будет настолько скотиной, чтобы сказать: «Мне плевать — ставьте мою работу на первое место». Но если они поймают тебя на лжи, это разрушит их доверие гораздо быстрее. В общем, ложь, чтобы выиграть себе время, — худшее, что можно сделать. Особенно сейчас, когда работники индустрии постоянно общаются в соцсетях. Если ты так соврёшь, будь готова к тому, что это когда-нибудь всплывёт.

— Конечно… Я тоже не считаю ложь хорошей. Но что же тогда делать?

— Ну, без сомнения, лучшее, что можно сделать, — не брать на себя столько работы, чтобы приходилось заставлять кого-то ждать больше недели.

— Легко сказать… Я имею в виду, никто добровольно не берёт кучу работы.

— Именно. Так что, если говорить реалистично, нужно подробно объяснять, что это за другая работа, которой нужно отдать приоритет. По сути, убедить другую сторону в том, что им действительно нужно немного подождать. Будут ли они мириться с этим — зависит от них, но…

— Понятно… Так что в конце концов всё упирается в коммуникацию…

Мияко выглядит смирившейся.

— Да. И ещё кое-что… Я слышал о редакторах, которые создают для писателей невероятно сложные графики, где указано, что сюжет должен быть готов к такому-то числу, первая глава — к такому, черновик — к такому, правки — к такому. Как будто они контролируют каждый аспект жизни писателей.

— Ого, это звучит как менеджер группы.

— Точно. Наверное, это отнимает кучу времени. И некоторым писателям это тоже не особо нравится. Они выбрали эту работу, потому что она позволяет им свободно распоряжаться своим временем, так зачем пытаться так жёстко их контролировать?

— Да. Могу представить, что у многих писателей не тот склад ума для такого подхода.

— Именно. Так что быть редактором — действительно трудно.

— Ой, а тебе-то какая забота…

— Ну, — сказал Харуто с улыбкой, пока Мияко дулась, — я не редактор.

После этого Харуто продолжал отвечать на вопросы Мияко, потратив несколько часов на обсуждение проблем и трудностей, с которыми сталкивались он и его коллеги-писатели, а также на пересказ историй о редакторах с хорошей репутацией и не очень. Они проговорили до самого последнего заказа, поэтому, разделив счёт поровну и выйдя, пошли по тёмным улицам.

— Уф. У меня немного кружится голова.

На слегка покрасневшем лице Мияко расслабленная, беззаботная улыбка.

— Удивительно, что только «немного», — ответил Харуто, наполовину изумлённый, наполовину раздражённый. Мияко умудрилась выпить десять бокалов одного только крепкого пива. Ицуки вырубило бы после половины этого количества, и даже Харуто, наверное, с трудом держался бы на ногах.

— Иногда, — сказала Мияко с задумчивой улыбкой, — я хочу напиться так, чтобы на время потерять память. Было бы легче, наверное, если бы я могла сбросить мысли и напиться до такого состояния, чтобы уже ничего не имело значения.

— Мияко…

В душе Харуто растёт тревога, пока он смотрит, как Мияко вежливо ему кланяется.

— Но в любом случае, Фува, большое спасибо за сегодня. Ты мне очень помог.

— Ну, я рад, если смог помочь, но… правда, не стоит тебе так зацикливаться.

Лицо Мияко слегка ожесточилось.

— Это твой первый год работы, так что ты, конечно, будешь совершать ошибки. Я сам много ошибался, когда только начинал.

Например, тот случай, когда он позволил отзыву в интернете, назвавшему его первую книгу «шаблонной», разозлить его до такой степени, что нагрубил на писательском семинаре, куда его пригласили. Правда, это стало толчком к писательской карьере Уи Аой, так что, возможно, в итоге всё вышло хорошо. Но для Харуто это всё равно оставалось болезненной, постыдной ошибкой. Его губы изогнулись в маленькой улыбке, которая почему-то, казалось, повлияла на Мияко.

— Но ты так далеко впереди меня, что можешь смеяться над своими ошибками новичка. Они остались в далёком прошлом.

— А?

Она улыбнулась растерянному Харуто:

— Что ж, я постараюсь когда-нибудь догнать тебя. И Ицуки, и Наю, и Кайко, и Аянэ тоже. Так что я надеюсь, ты снова встретишься со мной. Чтобы мы могли продолжать разговаривать.

Она улыбнулась изо всех сил, явно через силу. В уголках её глаз блестели слёзы, и у него заныло в груди от напоминания о пропасти между ними в этот момент.

Он уверен, что она на него сильно полагается. Она, должно быть, доверяет ему… как человеку, как взрослому, как ветерану в её индустрии. Они будут и впредь так вместе пить, слушать проблемы друг друга и давать советы, как сегодня. Но как бы сильно она ему ни доверяла, ни полагалась, ни уважала, ни ценила…

«Я навсегда останусь для неё просто другом».

Харуто интуитивно чувствует это.

«Я этого не хочу».

Он не хочет ничего подобного. Он чувствует это так сильно, что хочется вырвать себе сердце. Доверие, уважение и признательность не сделают его счастливым. Убеждать себя, что ему приятно ей помогать, — не более чем самообман.

«Чего… я на самом деле хочу…»

— А-а-а-а, хотел бы я быть Гранд-жуаном!

— Чего? Фува?! Ты о чём?!

Когда Харуто без предупреждения закричал в небо, Мияко покраснела и забегала глазами. К счастью, никого рядом нет.

— Э-э, Фува?

Она внимательно посмотрела на лицо Харуто. Он грустно улыбался и говорил запинаясь:

— Если бы я был таким бабником, как говорит Наю… то я бы обнял тебя, такую подавленную. Я бы поцеловал тебя, и у меня бы хватило смелости отвести тебя прямо в гостиницу.

— Фува… правда, о чём ты?

Харуто вздохнул, глядя, как Мияко покраснела и смотрит на него полуоткрытыми глазами.

— Ну, это же постоянно показывают в драмах и манге, да? Женщина страдает, герой внезапно целует её, девушка отвечает взаимностью, а потом сцена переносится в гостиничный номер утром, где они целуют друг друга, чтобы разбудить, и они голые… Ну, ты понимаешь.

— Да, я видела такое…

— Но, к сожалению, я так не могу. Говорят, «одно привело к другому», но… как, чёрт возьми, кто-то переходит от поцелуя к пробуждению утром? Я понятия не имею. Я не знаю, где здесь любовные отели, не знаю, как забронировать номер и как туда пройти, а если там есть кто-то на ресепшене, он поймёт, зачем мы пришли, и разве это не ужасно неловко?

Затем Харуто снова громко вздохнул, готовый разрыдаться в любой момент.

— Но я не Гранд-жуан. Я никого никогда не целовал, не то чтобы… Я тупой девственник, задрот порнушных игр, парень, у которого всю жизнь не было девушки…

Он стиснул зубы.

— Я настолько безобидный, что не могу даже воспользоваться слезами девушки! И я это ненавижу!

— А? Но я думаю, это одно из твоих достоинств…

Наверное, Мияко искренна с ним.

— Ну, я всё равно это ненавижу, что бы ты ни думала. Так же, как ты… не можешь принять себя, как бы сильно я, Наю или Ицуки тебя ни ценили.

Мияко ахнула и широко раскрыла глаза. Харуто ответил слабой улыбкой.

— Я не хочу оставаться «хорошим парнем» или «тем, кто нравится как человек», как бы сильно мне ни доверяли и ни ценили. Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, Мияко… но раз я не Гранд-жуан, я понятия не имею, как это делается, поэтому даже при такой золотой возможности ничего не могу сделать. Всё, что могу — продолжать твердить эти слова как идиот, как я всегда…

Он перевёл дыхание.

— Я люблю тебя, Мияко Сиракава. Я хочу, чтобы мы были парой.

Слова произнесены слабо, словно молитва. Мияко, застигнутая ими врасплох, несколько мгновений ошарашенно смотрит на лицо Харуто.

— Я думаю, что я, наверное… тоже тебя люблю, Фува. Как человека, да, но и… как мужчину… кажется. Наверное…

Её щёки пылают, слова тоже запинающиеся. От этого его глаза расширились от удивления и радости.

— Но… сейчас я целиком занята работой, которая передо мной. Сейчас работа для меня важнее любви. Я хочу стать настоящим редактором, хочу быть наравне с тобой, и Наю, и Ицуки.

— О…

Лицо Харуто омрачилось знакомым смирением.

— Так что… я всё ещё не знаю, когда это будет, но когда придёт время, когда я смогу по-настоящему принять себя… если ты скажешь мне, что всё ещё любишь меня тогда…

Она мягко улыбнулась.

— Тогда, пожалуйста, давай тогда и будем парой.

— Мияко!

Он открыл рот, но не смог продолжить. Мияко покраснела:

— Я — я знаю, что это очень эгоистично с моей стороны, так что не думай, что ты обязан ждать меня или что-то в этом роде! Можешь встречаться с Уи, или Ти, или с кем захочешь!

— О, я подожду! Я буду ждать столько, сколько понадобится!

Слова вылетали быстро у обоих. Мияко смущённо улыбнулась:

— Так что… да.

— Ладно. Да… — кивнул Харуто, тоже красный.

Был довольно влажный вечер конца июня, в глухом переулке делового района, где не было ни намёка на романтику, — но именно здесь любовь Харуто Фувы и Мияко Сиракавы наконец немного продвинулась вперёд.

[[image:/storage/reader-images/ae60aed70613616a8aeea37a031669d03129f3c9.png]]

[[image:/storage/reader-images/7ed9c671e4747237b1a0b065df164c9e98e45855.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Чем редакторы занимаются в выходные?

Работают.

Работают.

Работают.

А, ну ещё ходят в спортзал, по магазинам, всякое такое?

Я очень люблю спонтанно уезжать куда-нибудь один.

Хорошо, что я выбрал Branch Hill, наверное...

Вопрос:Как мне стать главным героем своей жизни?

Внимательно прочитай «Мне нужна только сестрёнка» от корки до корки — и поймёшь как. Обязательно порекомендуй книгу друзьям и напиши о ней в соцсетях — тогда картина станет ещё яснее!

----------

Главный приоритет

Сентябрь ворвался в город шквальным ветром, а вместе с ним — новый импринт ранобэ «Branch Hill Bunko».

Первая книга Мияко-редактора — «Герой, изгнанный из родины, стал тёмным рыцарем и зажил в кайфе» — каким-то чудом доползла до открытия сезона.

Первые отзывы? Публика таяла. А «Тёмный рыцарь» через неделю после релиза улетел на допечатку.

Настоящая битва, конечно, только начиналась. Но старт вышел триумфальным. И все в «Branch Hill» — от Мияко до Аянэ и даже вечно сонного стажёра — выдохнули с таким облегчением, будто скинули бронежилет.

Через три дня после подтверждения второго тиража первого тома Мияко сбежала в отпуск на пару дней. Рванула в летнее турне с Наютой, Ицуки и остальной командой.

Компания нацелилась на курорт Нагасима в префектуре Миэ — часиках в трёх-четырёх на запад от Токио. Тихо когда-то ворковала, что местечко идеально для выпускного. Ребята копили желание давно. И как только в графике Мияко зазияло окошко — откладывать не стали.

Для любого редактора допечатка — праздник со слезами на глазах. Мияко летала на крыльях. Даже несмотря на то, что Идзуми перестал быть её единственным автором. В прошлом месяце подкинули новичков.

Сомнения в себе? Никуда не делись. Как обычно. Но в этой поездке она поклялась расслабиться и отдохнуть по-человечески.

В итоге собралась толпа: Мияко, Наюта, Ицуки, Харуто, Тихиро, Кайко, Уи и Аоба.

Стартовали в будний день. Мияко предложила даты — все радостно закивали.

У авторов ранобэ графики — резиновые. Тихиро ещё догуливала летние каникулы. Аоба выпросила отгул в школе. А Кайко, которую дедлайны преследуют как злые собаки, прихватила рабочие инструменты.

Компания выкатилась с токийского вокзала рано утром и вцепилась в курорт Нагасима чуть позже десяти. Чемоданы швырнули на ресепшен.

Здесь раскинулся один из крупнейших парков аттракционов Японии. А в летний сезон открывал ворота один из самых больших аквапарков в стране. Туда ребята и рванули в первую очередь.

Турникеты щёлкнули — и они в аквапарке. Все разбежались переодеваться.

Девушки дружно выудили купальники-бикини.

Мияко прихватила тот самый, который Наюта с Кайко когда-то покупали для манги. Для неё, может, чересчур откровенный. Но среди эротичных и провокационных моделей этот выглядел почти «приличным».

Наюта, Кайко и Уи выбрали женственные, взрослые варианты. Но мощную грудь не спрячешь — ткань всё равно выдавала.

Аоба сделала ставку на милоту: пышный топ и трусики с рюшами.

Но самой смелой неожиданно стала Тихиро.

На ней красовался треугольный бикини — лоскуток на верёвочках. Грудь смотрелась больше обычного. Наверное, вставила подкладки.

— Тихо, ты серьёзно такое носишь?.. — Мияко вытаращилась так, что Тихиро вспыхнула.

— Просто хотела… ну, показать себя с лучшей стороны, — прошептала она.

С лучшей стороны — перед Харуто. Без вариантов.

— Эм, Тихо… не хочу тебя расстраивать, но мы с Фувой…

— Знаю, — перебила Тихиро, не дав Мияко углубиться в неловкость. — Харухико сам сказал. Но вы же не будете вместе, пока ты не станешь полноценным редактором? Так что… я подумала: у меня ещё есть шанс.

Взгляд Тихиро заставил Мияко вздрогнуть — словно перед ней бросили перчатку.

— М-да… ну, запрещать не имею права, но…

«Но», — подумала Мияко, — «вряд ли у тебя что-то выгорит».

Не потому, что она считала себя непобедимой чемпионкой. Просто если отойти и посмотреть на Харуто со стороны — шанс, что он кинет Мияко ради другой, стремился к нулю.

— Думаешь, я перегибаю палку?

Мияко отвела взгляд — и этим почти призналась: «да».

— Я тоже так думаю, — хихикнула Тихиро.

— Правда?

— Но знаешь… мне даже весело. Никогда раньше не занималась такими откровенно девчачьими делами.

Тихиро — та, что с детства тащила мать на себе, после замужества Нацумэ зарылась в семейные заботы и даже скрывала пол от брата с друзьями — сейчас сияла по-настоящему.

«Может, бороться за парня — самое девчачье занятие… Но, с другой стороны, именно эта девчачья сторона когда-нибудь парня и привлечёт…»

Мияко понимала глупость этих мыслей, но всё равно надеялась, что вся оставшаяся юность Тихиро останется такой же прекрасной, как она сама в этот миг. Хотя, если чувства Тихиро к Харуто когда-нибудь найдут ответ, Мияко вряд ли сумеет порадоваться.

Все переоделись и собрались. Сначала немного поплавали в волновом бассейне и реке с течением. А потом ринулись на водные горки.

Их здесь — тьма. Именно поэтому аквапарк так популярен.

Но важная деталь: аквапарк входил в курорт «Нагасима Спа Ленд», знаменитый своими американскими горками. Большинство горок здесь заточены на адреналин и скорость.

Если привык только к хилым горкам из местного семейного центра — тебя ждёт жестокое пробуждение.

Американские горки хотя бы дают ремни и поручни. А водные швыряют тебя в бездну практически голым. Некоторые люди обожают любые аттракционы, но водных горок боятся до смерти.

Ицуки Хасима — как раз из таких.

— Я… я правда не могу… Я умру… — бормотал он, шатаясь по дорожкам и готовый разрыдаться после трёх спусков. — Не понимаю, зачем кто-то добровольно лезет в такую опасность… У них тяга к суициду?!

— Подожди, ты же любишь американские горки, — изумился Харуто. — В чём проблема?

Больше двух лет назад они вчетвером — Ицуки, Харуто, Наюта и Мияко — отправились в другой парк. Тогда первые двое прошли «крестовый поход» по всем горкам без исключения.

— Мне нравится скорость, когда я надёжно закреплён! — выпалил Ицуки. — А на водных горках — не так. Я весь в синяках, стукнулся головой, когда лодка перевернулась, и наглотался воды в бассейне внизу… Если американские горки — благородное развлечение, то водные — просто испытание храбрости для черни!

— Ну ты и слабак, — хмыкнул Харуто. — Я горки не очень люблю, но эти довольно весёлые.

— Ицуки! Пойдём на ту, самую крутую! — Наюта, сияя, указала на горку неподалёку.

Она тоже оказалась фанаткой водных аттракционов.

— Не-е-ет! Нет, нет и нет! — Ицуки отчаянно замотал головой. — Я передохну. Идите сами, хорошо?

— Я, наверное, тоже отдохну, — сказала Мияко. — Не очень люблю такие страшные штуки…

— Я тоже. Если ты отдыхаешь, я с тобой…

Но Аоба не успела договорить. Наюта схватила её за руку.

— Так, Ао, пошли вместе!

— А? Кани?! Что?! Я… я тоже не люблю слишком страшные…

Наюта уже тащила её за собой, не слушая.

— О-о-ой, ты что, не хочешь прокатиться со мной, Ао?

— Н-нет! Совсем нет!

— Тогда пошли! Хочу, чтобы ты сегодня хорошенько прочувствовала, что такое ад!

— Чего-о-о?!

После того как Наюта и Ицуки расстались, Аоба приложила кучу усилий, чтобы соблазнить Ицуки у него в квартире. И когда Наюта узнала об этом на прошлогодней рождественской вечеринке, она начала подкалывать Аобу заметно чаще.

Сама же Аоба почему-то не помнила точно, что тогда сказала. И поэтому понятия не имела, за что на неё так ополчились.

— Мы тоже пошли, Харухико! — Тихиро повисла на правой руке Харуто, щёки порозовели.

— А? Ти-Тихиро?! — запаниковал Харуто.

Уи тут же ухватила его за левую руку.

— Хи-хи! Пойдём, Харуто.

С тех пор как они приехали в парк, Уи снова начала делать Харуто подходцы. Вроде оставила попытки, но наглая тактика Тихиро подействовала заразительно. Сегодня почти не накрасилась, но её грудь всё равно била без промаха. И судя по реакции Харуто, пробивала его броню куда эффективнее атак Тихиро.

— А! Стойте, Аой! И ты, Тихиро! Я пойду, хорошо?! Отпустите!

— И-хи-хи…

— Хе-хе-хе…

Так Харуто и утащили. Мияко смотрела вслед с лёгким раздражением.

«„Харухико“ и „Харуто“…»

Она вдруг подумала — а могла бы уже называть его по-дружески? Но он всегда оставался для неё «Фувой». И сейчас менять — странно…

— Ты как? Нормально? — спросил Ицуки, наблюдая за сценой.

Мияко глубоко вздохнула.

— Я… в общем-то доверяю Фуве. Более или менее.

— Понятно.

И они пошли искать, где присесть.

(Кайко, к слову, сразу после переодевания смылась в ресторан набрасывать следующую главу манги. Так что её с ними не было.)

Аквапарк, часть горячего курорта, кишел небольшими тёплыми бассейнами. Ицуки и Мияко направились к ближайшему и забрались в воду.

Внутри — жара. Настолько, что заходить в купальнике — а не в чём мать родила — в самый раз. В бассейне отдыхали несколько семей с малышнёй и парочки примерно студенческого возраста.

«Ух ты, почти как общий онсэн…»

Зная специфические вкусы Ицуки, Мияко не думала, что он выкинет что-то странное. Но находиться с мужчиной в общественной горячей купальне — всё равно неловко. Ицуки вёл себя так же — уставился в одну точку где-то в небе, чтобы случайно не увидеть её.

[[image:/storage/reader-images/3910fbdcbca8958cc4cf6700500b922ad1d392ae.png]]
— Т-так… — Мияко попыталась разбить неловкость. — Дату релиза твоей новой серии уже объявили?

— Ага, — ответил Ицуки.

На днях «GF Bunko» обновила сайт: первый том нового романа Ицуки «L R Days» выходит в октябре. В прошлом месяце, в июле, вышла десятая книга «Сестринской битвы», тянувшаяся три года. И сейчас — идеальный момент для анонса.

— Том уже дописал?

— Ну разумеется. И авторскую правку сдал.

Учитывая, как Ицуки обычно игнорировал дедлайны вплоть до месяца выхода, ничего «разумеется» тут не звучало. Но Мияко не стала напоминать.

— Думаешь, успех?

— Я сделал всё, что мог.

— Похоже, не всё, что хотел сказать.

Ицуки покачал головой.

— Нет, мне самому результат очень нравится. Это определённо самая сильная моя книга. Просто… знаешь… она всё ещё бесконечно далека от моего идеала.

— М-м-м…

Мияко не до конца поняла.

«Значит, он тоже пытается идти вперёд…»

— Но книга, которую редактировала ты, продаётся хорошо, Мияко.

— А? Ах, да…

Вялая реакция удивила Ицуки.

— Ты не рада?

— Нет-нет, рада. Просто… она и до этого гремела как веб-новелла. И вообще, это во многом заслуга Аянэ, что мы выпустили её в виде книги…

— Аянэ? — Ицуки слегка нахмурился. — И какой она редактор?

— О, великолепный. Со стороны кажется расслабленной, но очень внимательна к деталям. Авторы её обожают и доверяют. Она с радостью берётся за любые безумные просьбы… Я даже чувствую, что Идзуми любит её гораздо больше, чем меня.

— Она всегда любила соблазнять парней помладше?

— Что?

— Не важно.

Ицуки отвернулся от озадаченной Мияко.

— Эх… но как мне вообще состояться в этом деле?

— Ну, старайся. Харуто ждёт.

Он хотел подколоть, но Мияко всё же слегка покраснела.

— Я… работаю над этим. Не только ради Фувы, но… ты знаешь. Мне кажется, я никогда не стану такой, как Аянэ, что бы ни делала. У редакторов ведь наверняка есть своё оружие, как у писателей.

Она вздохнула.

— Ицуки, как думаешь, какие у меня самые сильные стороны?

Обычно ей слишком стыдно спрашивать такое в лоб. Но приятно тёплая вода, видимо, развязала язык.

— Твои сильные стороны?

Ицуки задумался на секунду.

— Наверное, то, какая ты дура?

Ответ прозвучал без колебаний.

— Что?! Ты это сейчас серьёзно?!

Ицуки отшатнулся от возмущённой Мияко.

— Эй-эй! Я не в смысле оскорбления! Я правда думаю, что это одно из твоих главных достоинств!

— «Дурой» не называют в хорошем смысле, — прищурилась Мияко.

Ицуки вздохнул.

— Помнишь, когда мы встречались с людьми из аниме по «Всё о…»?

— А, да, помню.

— Сценарист почти уговорил меня переделать кучу сюжета для сериала. И тут ты — какая-то временная сотрудница — влезла и остановила его. Помнишь? Ты такая: «Разве это не странно?», «Неужели вы всё им отдадите?», «Разве это не ваш проект?»

— Да…

Мияко даже стыдно вспоминать. Со стороны она тогда выступила крайне непрофессионально.

Но Ицуки улыбнулся.

— Благодаря тебе я продолжал играть ключевую роль в сериале «Всё о…». То, как ты действуешь — не плывёшь по течению, даёшь волю эмоциям, выходишь за рамки — помогло мне. И Харуто. И Кани. И Кайко. То, что тебе наплевать на последствия… Это до глупости прямо. Знаешь? Это сила. И не позволяй никому говорить обратное.

— Н-но… я делала это, потому что ничего не смыслила в этом бизнесе…

Мияко надула губы — на них читалось раздражение.

— Именно.

Вдруг Ицуки впился в неё пронзительным взглядом.

— Ты поработала в GF, многому научилась ради трудоустройства, прочитала кучу манги и веб-новелл, стала профессиональным редактором… Теперь у тебя есть знания и опыт. И, может, это сделало тебя слишком умной для твоей же пользы? В последнее время ты «знаешь своё место». Научилась плыть по течению… Ты деградировала до обычного члена индустрии.

— Деградировала?..

Слова вонзились в душу Мияко, как отточенный клинок.

Она пошла на ту временную работу. Училась. Работала. Всё ещё росла, но понемногу развивалась по-своему.

«Но… может, я иду не туда?»

Может, не росла, а увядала? Её способность действовать — именно из-за незнания неписаных правил — и оружие. Неужели выбросила его в какой-то момент?

— Но… хочешь сказать, всё зря? Мой опыт и всё, над чем работала?

Глаза защипало. Слёзы уже близко.

— Нет, — резко ответил Ицуки.

— Нет?

— Конечно, лучше иметь знания и опыт, чем не иметь. Я бы никогда не хотел получить редактора, у которого бывают редкие вспышки гениальности, но в остальном он бесполезный идиот. Знания и опыт нужно накапливать… но если почувствуешь, что они тебя сковывают, мешают делать то, что действительно хочешь — просто отбрось их в сторону. Продолжай ломиться вперёд, как дура. Делай то, что хочешь.

— Ицуки…

— Не надо сдерживаться. Пойми, что такое «нормальный ход вещей», и игнорируй его сколько хочешь. Делай, что приходит в голову. Потому что беспокоиться об ошибках бессмысленно. Всё равно не получится идеально элегантная жизнь.

Тон — почти пренебрежительный. Но за ним стояла страсть, тронувшая душу Мияко.

— Элегантная, да… Ты прав. Кроме того… я и правда дура.

Она усмехнулась, издеваясь над собой, и провела ладонью по глазам, вытирая слёзы.

«В таком случае… почему бы снова не сказать лишнего? Почему бы просто не продолжать нестись вперёд? Давно пора».

— Знаешь, Ицуки… думаешь, мне стоит делать то, что хочу? Даже если доставлю кучу проблем людям? Например… тем, кто так много для меня сделал — господину Годо и господину Токи?

— Делай что хочешь, — саркастически усмехнулся Ицуки. — Но если говоришь о «доставлении проблем»… ты про попытки охмурить Кани? Или Харуто? Они оба — топовые авторы GF. Это устроит большой переполох.

Решение принято. Она развернулась и посмотрела на Ицуки в упор.

— Ицуки… Ицуки Хасима. Тот роман, который ты написал специально для Наю… Ты позволишь мне отредактировать его для публикации?

— Чего-о?!

Глаза Ицуки распахнулись. Голос сорвался. Мияко не отвела взгляда.

— Потому что человек, которого я хочу редактировать больше всего — не Наюта Кани и не Харуто Фува. Это ты, Ицуки Хасима. Я чувствую это с тех пор, как прочитала тот роман. И хочу, чтобы его издали и он дошёл до большего количества людей, чем только Наю!

— П-подожди-подожди. Тот роман предназначался только для Кани… По сути — любовное письмо. Если кто-то ещё прочитает, это будет выглядеть как самовлюблённый бред.

— Нет, не будет!

Мияко уверена, сколько бы Ицуки ни ругал себя.

— Я прочитала этот роман, и он взял меня за сердце. Люблю его больше всего из того, что ты написал… да что там — из всех романов, что читала. Эта книга заставила меня захотеть стать главным героем своей собственной истории. И уверена, очень многим людям этот роман тоже нужен.

Серьёзность её тона заставила Ицуки пристально посмотреть на Мияко.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— М-м-м… — он выдохнул. — Честно говоря… я и сам думал о том, чтобы выпустить его. Да, это любовное письмо одному человеку. Но я вложил в него всю душу и всё мастерство. По крайней мере для меня — это лучшее, что я писал. И как профессиональному писателю, мне, конечно, интересно, как его воспримет широкая публика…

— Так… — лицо Мияко засияло, дыхание участилось.

— Но у меня одно условие!

— Условие?

— Я отправил этот роман Кани. Значит, он принадлежит ей. Ты должна сначала убедить её.

— Хорошо. Я поняла.

— И прежде чем публиковать, — продолжил Ицуки, — хочу провести правку. Есть пара крупных изменений.

— К-конечно… но насколько крупных? О чём именно речь?

По её мнению, роман и в текущем виде полностью готов к рынку. Насколько там место для серьёзных переделок?

— Я… не могу сказать.

— Эм… Ну, могу я принять решение после того, как сделаешь правки?

— Договорились, — кивнул Ицуки.

Так сорокатысячесловное любовное письмо Ицуки Хасимы без названия, написанное исключительно для его возлюбленной, запустило свой издательский проект.

Это… а также стало рождением дуэта, который позже оставит огромный, неизгладимый след во всей издательской индустрии.

Вернувшись в Токио после курорта, Мияко спросила Наюту, можно ли издать роман.

Сопротивления ноль.

— Ага, конечно! Это же шедевр века! Огромная потеря для литературной истории, если он не выйдет!

Что и говорить — Наюта. Возлюбленная Ицуки и его самая большая, самая восторженная поклонница.

Затем Мияко прямиком направилась в редакционный отдел «GF Bunko» и спросила Кэндзиро Токи и главного редактора Годо, можно ли «Branch Hill Bunko» издать одну из ранее неопубликованных рукописей Ицуки.

— Если господин Хасима согласен, — ответил Годо с мрачным лицом, — у нас нет права ему мешать.

— Удачи, — добавил Токи, выглядя не менее печальным.

Наконец, Мияко выступила с предложением на следующем редакционном собрании «Branch Hill Bunko». Презентация не блистала подробностями — просто длинная простыня текста о том, насколько потрясающий роман и что все поймут, когда прочитают. Но Аянэ всё равно дала добро.

— Звучит весело, — сказала она. — Давай сделаем это!

Так проект официально запустили.

Месяц спустя Ицуки закончил второй черновик романа, который теперь называл «Я хочу стать главным героем». Мияко прочитала его сразу.

Основной сюжет не изменился. Но одно крупное изменение действительно появилось.

Ближе к концу в первом черновике героиня после расставания с героем начинала испытывать влечение к другому. Этим «другим» стал популярный актёр, похожий на Юму Такасину — красивый снаружи, но грубый бабник, когда никто не видит.

Этот образ, конечно, полностью выдумка Ицуки и далёк от реальности. Даже Наюта назвала персонажа «дешёвкой» и «самоуправством» — единственный минус, который она вообще нашла. Мияко согласна.

Но она не считала это смертельной проблемой. Сцена, где герой противостоит злодею и вырубает его ударом, слишком упоительна, чтобы её разбавлять.

Однако во втором черновике этого красавчика-актёра нет и в помине. Исчез полностью.

Героиня по-прежнему увлекалась кем-то другим в третьем акте после расставания. Но на этот раз этим «кем-то» стала Кэй Курома — их общая подруга, появлявшаяся в ранних главах.

В первом черновике Кэй — полезная второстепенная героиня: иногда подставляла плечо герою или героине. Во втором — куда больше экранного времени и внутренних монологов. Теперь она стала центральным персонажем — можно сказать, третьей главной героиней. То, как она, несмотря на собственные проблемы, поддерживала раненую героиню, невероятно притягательно — читатель прекрасно понимает, почему героиня в неё влюбилась. Там даже сцена, где Кэй и героиня утешают друг друга кожей к коже.

Если бы с героиней зашёл на третью базу актёр из первого черновика, Мияко вряд ли переварила бы. Но с Кэй это казалось странно естественным.

Когда герой и Кэй начали противостоять друг другу, результатом стала настоящая человеческая драма — сердца и умы, обнажённые и сталкивающиеся. Гораздо более глубокая, более пронзительная драма, чем просто «парень вырубает подлого соперника и спасает девушку». Сырое, иногда болезненное изображение вопросов, которые объединяют всех нас:

«Что такое любовь? Что такое счастье?»

— Вау… Это невероятно, Ицуки! Думаю, намного лучше первого черновика!

Такой стала первая реакция Мияко, когда она прочитала рукопись в квартире Ицуки.

— Хе… Правда? — Ицуки улыбнулся, явно довольный.

— А-ах… — в её вздохе читался жар. — Не могу поверить, что Кэй превратилась в такого захватывающего персонажа… Когда её только представили, выглядела как типичная девушка с проблемами, каких полно везде. Но она такая добрая, честная, страстная и… не идеальная, но от этого просто потрясающая в прочтении… Кажется, в этом романе я сопереживаю Кэй больше всех!

— Ещё бы, — насмешливо пробормотал Ицуки.

— Что?

Ицуки посмотрел на озадаченную Мияко так, будто перед ним фантастическое существо.

— Ты разве не поняла?

— Поняла что?

— У Кэй Куромы прототип.

— Ах, вот как, — ответила Мияко.

Ицуки закатил глаза.

— Серьёзно? Ты всё ещё не догадываешься?

— Ицуки?

— Прототип Кэй Куромы, этой очаровательной женщины, с которой ты, по твоим словам, так сильно резонируешь… Это ты. Мияко Сиракава.

— Что? — Мияко открыла рот.

— Художественного вымысла, конечно, много… Но характер и поведение — практически ты. Мияко Сиракава с моей точки зрения.

Лицо Мияко вспыхнуло.

— Ч-что?! П-подожди, Ицуки! Я же не настолько крутая и честная с самой собой!

— Думаешь? А мне вот так кажется. И я давал это читать Канику. Первое, что она сказала: «Ого, ты заметил?» Так что не думаю, что только я один так вижу.

— Э-э… И что она имела в виду?

— Ну, полагаю, она имела в виду: «Ты знал, что я люблю Мияко в романтическом смысле?»

Ицуки произнёс это так небрежно, что у Мияко голова пошла кругом ещё быстрее.

— А? Ч-что? Наю чувствует ко мне такое? Чего-о?!

— Ты у неё на втором месте после меня, но…

Ицуки, казалось, даже немного соревновался.

Мияко снова перелистала рукопись — сердце колотилось как бешеное. Отрывистые сцены с Кэй танцевали перед глазами. Образы смеющейся, плачущей, неистовствующей Кэй — причём выглядящей точь-в-точь как Мияко — проносились в голове.

— Н-но я никогда не занималась с Наю сексом! Между нами, конечно, бывало напряжение, но до конца никогда не доходило…

— Эта часть — чистый вымысел, — прищурился Ицуки. — Не заморачивайся.

Мияко пролистала роман сначала, краснея всё сильнее.

— Я действительно так выгляжу с твоей точки зрения и с точки зрения Наю?

— Ага.

— В это так трудно поверить…

— Ну, давай дадим почитать Харуто и Кайко? Готов поспорить на что угодно — они с первого раза поймут, кто прототип.

Мияко вздохнула.

— Если ты так думаешь… наверное, ты прав.

Запутанная в любви, запутанная в дружбе, запутанная в мечтах — Кэй Курома удерживала тройную корону юношеских неврозов. Но она продолжала идти вперёд. Это настолько ослепительно, что Мияко, при всём сопереживании, никак не могла увидеть себя в этом персонаже.

И всё же, подумала она, сама мысль, что кто-то видит её именно такой, странно обнадёживает. Настоящая она — полный бардак: слабый, жалкий получеловек. Но хочется иметь хоть немного уверенности в себе. Кроме того, если все эти люди считают её такой крутой, привлекательной девушкой — не хочется просто отмахиваться.

— Что ж, Ицуки Хасима, спасибо тебе за этот великолепный роман. Ты действительно мой любимый писатель.

Слова искренние — и совершенно спонтанные. Ицуки отвернулся, покраснев от смущения.

[[image:/storage/reader-images/5fd45a228d6d0cc7fcdef7b9e5cfec88cd6d1f11.png]]
ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПО КНИГЕ

«Я ХОЧУ СТАТЬ ГЛАВНЫМ ГЕРОЕМ»

АВТОР СЮЖЕТА: ИЦУКИ ХАСИМАИЛЛЮСТРАТОР: НУКУМИОТДЕЛЬНЫЙ ТОМ

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Кадзуки Ториуми — молодой писатель. Он злится на отца и страдает от комплекса неполноценности перед сводным братом. Всё меняется, когда он встречает Юну Курабэ.

Юна мечтала стать писателем после того, как прочитала романы Кадзуки. Теперь её называют гением, рождающимся раз в столетие.

Сам Кадзуки чувствует себя недостойным даже находиться рядом с ней. Но он продолжает бороться. И надеется однажды засиять так же ярко — как настоящий главный герой.

ПЕРСОНАЖИ

Кадзуки ТориумиМолодой, вечно недовольный писатель с целым шкафом комплексов. В отличие от Ицуки, пишет много чего помимо романов о младших сёстрах.

Юна КурабэГероиня. Молодой, гениальный автор.

Кэй КуромаОднокурсница Кадзуки. Честная и заботливая. Вызывает симпатию даже у Юны.

Сатору ТориумиОтец Кадзуки. Они давно отдалились друг от друга — с тех пор, как Сатору быстро женился повторно после смерти жены.

Хиро ТориумиСводный брат Кадзуки. Сын женщины, на которой женился отец. Идеальный сверхчеловек. Прототипом послужила Тихиро Хасима, но Хиро — действительно мужчина. Скрывать свой настоящий пол было бы уже слишком неправдоподобно.

----------

Лазурное обещание

Декабрь, 24-е число.

Ицуки вжался в кресло на свадебном банкете в токийском отеле. Жених — Акира Ясака, он же писатель Макина Кайдзу. За одним столом с Ицуки очутились Харуто Фува, Тихиро Хасима и Тадаси Камо — вся компания старых знакомых молодоженов. За соседним столиком маячили Сатоси Годо с редактором Кайдзу.

— Рад вас видеть, господин Камо. Вас тоже пригласили?— Я… сейчас объясню, в чём дело, — выдавил Камо с каменным лицом. — Попросил одного знакомого писателя помочь с девушкой, которая мне нравилась. А она мне отказала. Теперь этот писатель — с ней. Понимаю, вы ничего не поняли. Но я сам не понимаю, что они со мной сделали… Я схожу с ума… Нет, я не для того, чтобы всё испортить или украсть её. Нет. Я увидел кое-что пострашнее любых глупостей…

Детали тонули в тумане, но суть — классический любовный треугольник. Кайдзу и Эшли ещё наглость имели — пригласить его. Но и Камо — молодец: хватило духу явиться.

Небольшой зал. Посторонних — раз-два и обчёлся. Зато каждый сантиметр стен, потолка, окон и стульев сиял праздничной мишурой. Почти как на Рождество. Очень нарядно.

— Спасибо, что нашли время в суете конца года — да ещё в сочельник! — начал жених речь. — Знаю, дата неудобная для многих, но мы выбрали этот день специально…

Потому что 24 декабря — день смерти Касуки Сэкигахары, их с Эшли лучшего друга. В холле — большие фото молодожёнов, а в самом центре — снимок, где они втроём с Касукой заливаются смехом.

— И сейчас я хочу сказать нашему ушедшему другу одну вещь, — произнёс Кайдзу. — Мы будем счастливы, Касука. Просто смотри на нас.

Эшли в свадебном платье плакала, глядя в зал. Ицуки запомнил этот миг намертво. Как и рёв Годо — тот голосил громче всех родственников невесты.

[[image:/storage/reader-images/6a810954849f755e55b256e935af83f0293d2e46.png]]
После церемонии Ицуки рванул на такси один. Туда, где договорился встретиться с Наютой — на их рождественское свидание.

Тепло праздника всё ещё грело изнутри, когда он смотрел на нарядный город из окна машины. Но тут телефон моргнул сообщением. От Мияко Сиракавы — с её рабочего компьютера. Оказалось, «Я хочу быть протагонистом» отправляется на допечатку. Первый раз книгу допечатали через неделю после выхода. Теперь — третий тираж. И приличный.

Отзывы — сплошной восторг. «Битву сестёр» (10-й том), «Всё о моей младшей сестре» (9-й), даже «L R Days» (1-й) хвалили. Но «Я хочу быть протагонистом» — совсем другой уровень. В сети писали: «Лучшее, что я читал в жизни», «Шедевр», «Книга изменила мою жизнь», «Теперь я тоже хочу быть протагонистом», «Я хочу выйти замуж за Кэя Курому», «Впервые читаю этого автора, но так круто, что купил на „Амазоне“ всё собрание сочинений Ицуки Хасимы».

Искренние страсти — будто речь о романе Наюты Кани. Писем от фанатов — море. Ему даже стало немного жаль того парня, который скупил все его книги из-за одной. Но ладно.

Смешно.

Ицуки отвёл взгляд от телефона, посмотрел на улицу и улыбнулся. Столько лет он строчил романы, стараясь быть протагонистом и развлекать читателей. А успех пришёл к книге, написанной для одного-единственного читателя. Любовное письмо под видом романа. Теперь «Я хочу быть протагонистом» величают его главной работой.

Ицуки знал: все его будущие книги сравнят с этой. От одной мысли голова заныла. Он уже слышал, как в сети блеют идиоты, обзывая его «писателем одной книги».

Но… ладно. Пока что можно просто порадоваться.

Пусть обзываются. Всё, на что он способен, — взять историю, где он сам стал главным героем, и вести её дальше. Шаг за шагом. Строку за строкой. По следам того идеального себя, которого он однажды превзойдёт.

В окне такси отражалось нахальное лицо с широкой улыбкой. Машина остановилась.

Как только Ицуки вылез, Наюта его заметила. Улыбнулась, помахала рукой. Он легонько махнул в ответ и зашагал к ней — аккуратными шагами. Под ясным небом.

Герой шёл к героине.

В тот день Ицуки Хасима сделал предложение Кодзуко Хондэн — именно так звали на самом деле Наюту Кани. А её ответ… Ну, вы и сами всё понимаете.

А потом пролетело три года.

(Конец)

----------

Бонусная глава. Сестрокалипсис

[[image:/storage/reader-images/1870cd57bfc13ed1ed475e84e709bef3b78882f9.png]]
МНЕ НУЖНА ТОЛЬКО СЕСТРА ФИЛЬМ

ультимативная младшая сестра отправляет всех зомби в прошлое!

СЁСТРЫ ПРОШЛОГО!

Сюжет / Сценарий: Ёми Хирасака

Дизайн: Кантоку

В РОЛЯХ (актёры озвучивания):

Ицуки Хасима: Юсукэ Кобаяси

Тихиро Хасима: Нодзоми Ямамото

Наюта Кани: Хисако Канэмото

Мияко Сиракава: Ай Какума

Харуто Фува: Сатоси Хино

Эшли Оно: Манами НумакураДисклеймерЭтот рассказ родился из драматического CD, который прилагался к специзданию 13-го тома «Мне нужна только сестра» в Японии. Сюжет с основной линией серии никак не связан. Так что расслабьтесь и не парьтесь. Но предупреждаю: текст способен разнести в щепки всё хорошее настроение после основной части тома. Поэтому читайте чуть позже. Ну, знаете, когда отойдёте.

День первый. Кино

Однажды Ицуки и Наюта пошли в кино. На свидание.

Выбрали голливудский блокбастер. Как и писали в рецензиях: сюжет и картинка — просто шикарные. Большой экран и мощный звук в их кинотеатре только подливали драйва.

— Ух, круто, правда? — Наюта сияла и потягивалась на выходе из зала.

— Ага, — кивнул Ицуки. — Я вот не думал, что та штука в начале намекала на то, что случилось потом… А уж поворот во второй половине — полное безумие.

— Экшн отличный! Огромные взрывы повсюду. Так весело.

— Точно! А когда он в середине сказал ту фразу, и всё понеслось — вот это мощь! — Ицуки аж подпрыгнул. — Приятно иногда сменить обстановку. Прям самому захотелось снять кино!

— Правда? Мои книги уже экранизируют, но я хочу попробовать что-то более эффектное. Чтобы трупов побольше. Например, фильм про акул!

— Если снимешь фильм про акул, твои преданные фанаты офигеют, — усмехнулся Ицуки.

— Кстати, Ицуки. Мне тут подарили классную штуку. Один человек из киноиндустрии.

— Классную штуку?

— Ага. Видеокамеру. Старовата, но профессиональная. Такими в кино пользуются.

— Ого, — заинтересовался Ицуки. — То есть на неё можно снять независимое кино?

— Ага. И остальное оборудование, думаю, нам тоже одолжат. И с монтажом помогут.

— Ничего себе… Может, и правда попробуем?

— Давай!

— Хм… — Ицуки задумался на секунду. — Тогда решено!

Наюта улыбнулась и кивнула. Она обожала его импульсивность.

— Давай, Ицуки! Наше собственное оригинальное кино!

— Точно! — Ицуки кивнул, а потом вдруг стал серьёзным. — Но тогда мы даже представить себе не могли, какое кошмарное событие произойдёт…

Наюта рассмеялась над его пафосным голосом:

— Хватит каркать! Какое ещё «событие»?

— Ха-ха-ха! И правда.

— Вот именно.

Они мило посмеялись… Но тогда они действительно понятия не имели.

Несколько дней спустя. Квартира Ицуки

— Итак, открываю наше первое производственное совещание по фильму!

— Ура! — Наюта захлопала.

— Кино, значит? — сказала Мияко. — Звучит весело. Но мы что, всё сами снимем?

— Хе. Какой глупый вопрос, Мияко. Если станет слишком сложно, мы просто попросим помощи у тех, кто работает над фильмами Кани. Они подстрахуют!

— То есть с самого начала скидываем на других?

Ицуки шикнул на неё:

— Это подстраховка, поняла? Всё возможное мы сделаем сами.

— Хи-хи-хи… Рада это слышать. В этом и прелесть независимого кино, да? Выкручивайся как хочешь с малым бюджетом и без нормальной техники, — довольно сказала Эшли.

Харуто, сидевший рядом, уставился на неё:

— Всё замечательно. Но почему ты здесь, Эшли?

— О, прости, Харуто. Тебя что-то не устраивает?

— Да нет, ничего…

Харуто скривился под её лучезарной улыбкой.

— Извини, Фува, — виновато сказала Тихиро. — Я рассказала ей, что Ицуки с друзьями снимает кино. И она настояла, чтобы её взяли.

— Хи-хи-хи! Без меня вам кино не сделать! Я в вузе состояла в кинокружке. Даже один фильм сняла.

— Правда? — Харуто искренне удивился. — Ого. Может, ты и правда поможешь…

— Так и есть, — подтвердила Тихиро. — Если зайти в спальню Эшли, там полно дисков с названиями, которых вы никогда не слышали.

— Какое кино ты любишь смотреть?

— Ужастики про зомби.

— Ничего себе! Любительница трэша? — воскликнул Харуто.

— Хватит, Харуто. Называть все фильмы про зомби плохими — предрассудок. Некоторые из них — настоящие шедевры.

— Ну, в целом да…

Харуто вспомнил один отличный фильм. Там группа людей выживала в постапокалиптическом мире, кишащем зомби. Точно шедевр.

— Но, признаться, я в основном собираю фильмы категории B… Или C… Или даже Z…

— Ого. Может, тогда смотреть нормальные?

Эшли чуть покраснела:

— Понимаешь… Если смотреть шедевр, я, наверное, расплачусь. А я лучше включу трэш, открою сакэ и буду шутить над происходящим.

— У каждого свои вкусы…

— Но не думаешь ли ты, что от плохого фильма можно научиться гораздо больше, чем от хорошего? У меня в голове энциклопедия трэша. И я уверена: во мне дремлет семя шедевра.

— Звучит почти убедительно, — не слишком уверенно сказал Харуто. — К книжкам это тоже применимо.

— Вот именно, — кивнула Эшли. — А у нас тут трое профессиональных писателей. Если сценарий окажется хорошим, полной дичи не получится, правда?

— Согласна. Так что просто доверьте мне режиссуру, хорошо?

— С каких это пор Эшли — режиссёр? — пробормотала Тихиро, сверля её взглядом.

— Итак, для начала выберем жанр. Я, конечно, хочу фильм про зомби.

Наюта подняла руку:

— Мне кажется, про акул лучше.

— Ещё одна любительница трэша? — заметил Харуто.

— Не оскорбляй меня, пожалуйста! — возмутилась Наюта. — Есть и шедевральные фильмы про акул… — Она замолчала. — Просто их можно пересчитать по пальцам!

— По пальцам?!

— Хи-хи-хи… Акулы, значит? — Эшли задумалась. — Я не против. Они бывают даже безумнее зомби.

Мияко подняла бровь:

— Разве эти фильмы не про то, как огромная акула вылезает и всех жрёт на пляже?

— О, Мия, обычные огромные акулы — скучно. Бывают летающие акулы, акулы на суше, акулы в горах, акулы-призраки, акулы с несколькими головами, акулы, скрещённые с осьминогами или демонами, акулы размером с самолёт… В общем, что хочешь. Кажется, даже зомби-акула.

— Эм… И это ещё акула? — резонно спросила Мияко.

— Не будь занудой, Мия. В фильмах про акул не бывает обычных акул.

— Хи-хи-хи! Точно!

— Я вообще не понимаю, о чём вы говорите…

Мияко бросило в холодный пот от этого бреда двух знатоков трэша.

— В мире кино про акул: если режиссёр сказал, что это акула, значит, акула!

— Ладно… Я бы хотела снять что-то более приличное. Душевное.

— В каком смысле?

Мияко задумалась:

— Ну… Например, мужчина и женщина влюбляются, и один из них умирает. Или появляется собака или кошка, а в конце они тоже умирают…

— То есть ты хочешь историю, где полно трупов людей и животных? Тогда тебе подойдёт фильм про акул!

— Нет! Они умрут от болезни или ещё от чего!

— Ну, если зомби ловят вирус, это же тоже болезнь, правда? — сказала Эшли.

— Ах, так ты за зомби, Мия?

— Я не говорила такого! — закричала Мияко.

— Я, — сказал Ицуки, — больше по быстрому экшну, чем по мрачным ужасам. Ну, знаете: люди с суперспособностями, огромные битвы.

— А я больше по фэнтези, — ответил Харуто. — Вроде «Властелина колец» или «Игры престолов». Как независимое кино мы такое не потянем, но…

— А, тогда можно историю с Гандамами?

— Ты хочешь снять фильм с Гандамами?! — Харуто вытаращился на Тихиро.

— Забавно, — поёжился Ицуки, — что Тихиро придумала самую безумную идею.

Наюта нахмурилась:

— Хм… Похоже, мнения разошлись.

— И правда, — сказала Эшли. — В таком случае…

— В таком случае? — с любопытством переспросила Тихиро.

— Давайте снимем фильм, который впитает по чуть-чуть от каждого из нас.

— О! Звучит здраво! — Наюта тут же поддержала.

— Это безумие, — отрезала Мияко.

Но Эшли лишь улыбнулась и обвела всех взглядом:

— Вы же справитесь? Всё-таки профессиональные писатели.

Ицуки расплылся в нахальной улыбке:

— Хе. Ты нас недооцениваешь, Эшли.

— Что?

— Мы не просто профессионалы. Мы профессионалы высшего класса! Зомби, акулы, душещипательные сцены, сверхъестественный экшн, фэнтези, Гандамы — я обещаю, мы смешаем всё это и создадим величайшее развлекательное произведение в истории!

— Хи-хи-хи… Буду ждать с нетерпением, — довольно улыбнулась Эшли.

— Ага, я уже догадываюсь, чем это кончится, — вздохнул Харуто. Но Ицуки с Эшли его уже не слышали.

Через неделю. Снова квартира Ицуки

— Итак, вот сценарий, над которым мы работали втроём: я, Кани и Харуто. Величайший фильм всех времён. Называется «Властелин акуло-зомби: меня реинкарнировало в другом мире, поэтому я сел в Гандам и уничтожил армии монстров-экстрасенсов».

Ицуки выглядел невероятно самодовольным, раздавая распечатки.

— Хи-хи-хи… Кажется, на этот раз я превзошла саму себя.

Наюта сияла от гордости. А вот Мияко вся сжалась от напряжения.

— Уже по названию плохо… Но что думаешь ты, Фува?

— Поначалу, — устало ответил Харуто, — я пытался держать всё в рамках. Но остановить лавину Ицуки и Наю оказалось невозможно. В итоге я и сам не уверен, что именно писал… Но, может, это действительно шедевр. Так что просто прочитайте…

— Ладно…

Группа решила пока просто прочитать сценарий.

— Ох… Вау…

— Ух ты…

Мияко и Тихиро поморщились по мере чтения. Зомби, акулы, душераздирающие сцены, экстрасенсы, фэнтези и (да) Гандам — всё смешалось в хаотичный коктейль по заявкам. От одного чтения начинала болеть голова.

Что касается режиссёра Эшли:

— Хи… Хи-хи… Хи-хи-хи-хи-хи…

На её лице появилась тонкая улыбка. Она больше не сдерживалась.

— Эм… Эшли?

Только Тихиро взглянула на неё, как Эшли выпалила:

— Великолепно! Просто великолепно! Именно тот сценарий, который я искала!

— Ты что, с ума сошла? — Тихиро не поверила своим ушам.

— Ха-ха-ха! Правда? Правда?! — Ицуки прямо раздувался от гордости.

— Раз сценарий одобрен, пора браться за дело!

Наюта воодушевилась не меньше.

Три дня спустя. Необитаемый остров возле Окинавы

Компания прибыла на необитаемый остров для съёмок. Ицуки, Наюта и Мияко когда-то уже бывали здесь. Место идеально подходило для первых сцен.

— Смотрите на океан! — Наюта раскинула руки и закричала в сторону моря.

— Как быстро всё закрутилось…

— Мне кажется, мы просто несёмся на голом энтузиазме, — сказал Харуто.

— Уже выдохлись? — спросила Тихиро.

Оба выглядели слегка измученными.

Эшли быстро раздавала указания:

— Так, все готовимся к съёмкам. Ицуки и остальные будут актёрами.

В команде — шесть человек, но сегодня к ним присоединились Макина Кайдзу и Уи Аой. Кайдзу хорошо разбирался в электронике — он взял на себя роль оператора. Уи знала толк в гриме — она стала гримёром. Правда, в хоррор-гриме она не разбиралась. Но и ладно.

— Извините, что втянули вас в эту дичь, — сказал Харуто.

— Нет-нет, для меня честь участвовать. С нетерпением жду, какая актриса подарит мне свой голос.

Уи загадочно улыбнулась.

— Я привык, когда Эшли съезжает с катушек, — смирился Кайдзу, доставая камеру из сумки.

— Итак, начинаем с первой сцены!

Ицуки, Харуто, Наюта, Мияко и Тихиро переоделись в купальники и по команде Эшли отправились на пляж.

— Я переоделась… Но мне кажется, слишком вызывающе. Стыдно…

— Ммм… Я никогда не носила ничего настолько откровенного…

Мияко и Тихиро не в восторге. Наряды предоставили Эшли и Наюта. На Мияко — бразильское бикини: больше верёвок, чем ткани. На Тихиро — чрезвычайно низкая двойка. В основной части этого тома купальники и так смелые. Но эти побили все рекорды. В таком даже в аквапарк не сунешься. Там дети.

— Начинаем с кучки бикини-девчонок без всякой причины! Классический приём фильмов про акул!

А Наюта тем временем в микробикини — казалось, достаточно одного движения, чтобы всё сорвалось. Не сравнение с теми милыми купальниками из обычных фильмов.

— Ну, девушки выглядят отлично, — смущённо сказал Харуто. — Но кому захочется смотреть на меня и Ицуки в этих бикини-трусах?

— Они так противно впиваются… Всё вылезет наружу.

— Ну и что, если член выскочит? — сказала Наюта своему ёрзающему парню.

— А то много чего! — заорал он в ответ.

Эшли тем временем оглядывала «актёров» из режиссёрского кресла.

[[image:/storage/reader-images/0ef2c90315f1bd79b0f36ffe4ec5f16623380156.png]]
— Так, начинаем. Вы — кучка тупых обывателей на отдыхе на южном острове. Приготовились… Мотор!

Кайдзу начал снимать. Уи стукнула хлопушкой. Эшли отдавала команды через мегафон.

— Что?! Прямо сейчас? — запаниковала Мияко.

Тихиро неохотно зашла в воду:

— Эм… Эммм… Вууу! — Она робко завизжала и брызнула водой.

Харуто присоединился:

— Вууу! Вуууу!

— Вууу! — добавила Мияко, бегая и добавляя хаоса.

— Вууу! Вууу!

Ицуки и Наюта, изображая парочку, весело брызгались друг в друга.

— Вуу! Ву-ву! — попыталась изъясняться одним слогом Тихиро.

— Вуу? — ответил Харуто. — Ву, ву ву, ву?

— Ву ву ву, — добавила Мияко, — ву ву, ву?

— Ву ву-ву, ву-ву! Вууу!

— Ву ву, ву-ву ву, ву-вуууу!

— Вуууу вуууу! Вуу вуууу!

Сняв кучу дублей с дурацким «вууу»:

— Стоп! Вы великолепны. Много «вуу-удивительной» энергии.

Эшли довольно кивнула.

— Мы только и делали, что говорили «вуу», — озадаченно сказала Тихиро.

— Тусовщики умеют общаться друг с другом одними «вуу». Просто закон.

— Правда? Вот это да…

— А теперь дебют акуло-зомби!

— Эм, — осторожно спросила Мияко, — а кто такие акуло-зомби?

— Ого, — встрял Харуто, — ты что, не читала лор? Акуло-зомби — ужасные мифические монстры, живущие на этом острове. Зомби с головой акулы. Говорят, если тебя укусит такой, сам станешь акуло-зомби.

— А зачем вообще нужны акулы? Обычных зомби разве недостаточно?

У Мияко логика, но Наюта фыркнула:

— О чём ты говоришь? Акуло-зомби отлично плавают! Так что могут атаковать корабли, приближающиеся к острову!

— О, так они земноводные? Как роботы «З’гок»!

Тихиро, пролиставшая материалы, обрадовалась этой детали.

— Так, ребята, готовимся. Ицуки и Наюта, вы целуетесь за скалой, когда атакует акуло-зомби. Харуто, ты играешь монстра. Держи.

Эшли выдала Харуто всё необходимое для роли.

— Маска акулы и… Фу, что это?! — Харуто уставился на развёрнутый комплект колготок.

— Облегающий костюм зомби из лайкры.

Мияко поморщилась:

— Выглядит реалистично… Где такое продают?

— По почте легко заказать. Это по сути хэллоуинский костюм.

— Сначала эти трусы, теперь телесный чулок… Уф…

Вздохнув, Харуто шмыгнул за ближайшее дерево.

Сцена первая. Скалистый пляж

Парочка в исполнении Ицуки и Наюты целовалась в тени скалы. Волны ласкали берег.

— О… Нет, мой любимый, только не здесь…

— Хаа… Хаа… Я больше не могу… Смотри, у меня там раздувается, как пирожок…

— Ооо, какой же ты извращенец, да? Хи-хи!

— Ну разве не мило? Давай уже, потрёмся носиками…

— Ах! Ты такой непослушный, мой пирожковый человечек!

— Ммммпх…

— Хнгнггмх…

Их губы почти соприкоснулись, как вдруг:

— Сссссссссссссссс!

С боевым кличем перед ними вылетел акуло-зомби (Харуто). С головой акулы и телом зомби.

— А, ааа!

— О нет! Что за монстр?!

Наюта и Ицуки заорали немного деревянно.

— Сссссссс! — Акуло-зомби впился в руку Ицуки.

— Ааааааа! Моя рука, рука!

— Сссссссссс!

Теперь акуло-зомби воткнул голову в грудь Наюты.

— О нет! Мои сиськи съедают!

— Граааааа!

— Аааааааа!

— Иииииии!

— Стоп! — закричала Эшли. Кайдзу остановил съёмку. — Хорошая игра, все. Следующая сцена: вы двое уже акуло-зомби и начинаете нападать на других!

Кайдзу бросил на Эшли тёплый взгляд «господи, ну за что».

Сцена вторая. Пляж

Трое молодых друзей (Тихиро, Мияко и Харуто) сидели на пластиковой подстилке.

— Ох, эти двое уже опаздывают, — нараспев сказала Тихиро. — Чем они заняты?

Харуто как можно злее усмехнулся:

— Хе-хе! Ах, наверное, где-нибудь целуются.

— Эй, — смущённо и деревянно сказала Мияко, — может, пойдём повууем вон туда?

— Идея. Вуу!

Но как только Харуто подпрыгнул от радости, к ним медленно, с воем, приблизились зомбифицированные Ицуки и Наюта.

— Ооооооо…

— Аааааааа…

Тихиро заметила их:

— О, вернулись. Вуу!

Мияко встала и побежала к ним, но тут…

— Ссссссссссс!

Ицуки укусил её за руку.

— Ай! Моё вууууу!

— Что ты с ней сделал? — неестественно позвала Тихиро.

— Что-то не так! — сказал Харуто. — Сваливаем!

— Н-но Вуйка ещё там!

— Хррррррррррр! — Наюта впилась в грудь Мияко.

— Вууууууууу!

С последним воплем Мияко пала — её сожрали заживо два зомби.

— Её не спасти! Надо быстро уходить!

— Точно!

Харуто и Тихиро бросили Мияко и побежали прочь. Два зомби погнались за ними.

— Хаа… хаа… хаа…

Оторвавшись, Харуто остановился, тяжело дыша.

— Фух… Здесь безопасно…

— Ага… Ах… Хнггг…

Внезапно Харуто упал на землю, держась за бок.

— Что случилось?! О нет, ты сильно кровоточишь… Тебя укусили, пока ты меня защищал?

— Хе-хе… — Харуто слабо посмотрел на Тихиро. — Похоже, один из этих гадов меня укусил… Интересно, я сейчас превращусь?

— О нет…

— Но… прежде чем стану монстром… я хочу, чтобы ты убила меня этим пистолетом… который мы нашли на земле пару минут назад… — Харуто вытащил из кармана пистолет и попытался отдать его Тихиро.

— Не могу! Я так долго тебя любила!

— Я тоже, вууу… Поэтому хочу, чтобы это сделала ты… своими руками… Пожалуйста… Я… Уф… Пока я ещё человек… Пожалуйста…

— Л-ладно… Вуу!

Получив пистолет, Тихиро потребовалась лишь пара секунд, чтобы выстрелить Харуто в голову.

— Стоп! — закричала Эшли.

Тихиро обернулась в недоумении. У неё ещё оставались реплики.

— Тихиро, ты слишком быстро проработала свои эмоции и пристрелила его. Это же трогательная сцена! Ты исполняешь последнее желание единственного любимого. Попробуй изобразить больше сомнений, поняла?

— А, правда? А я думала, что нужно побыстрее избавить его от страданий…

— Если когда-нибудь наступит зомби-апокалипсис, — заметила Наюта из-за кадра, — я уверена, Тихиро без проблем доживёт до конца.

Чуть позже. Главный остров Окинавы. Идзакая

Съёмки на острове завершили. Теперь вся компания сидела в идзакае и чокалась. Кайдзу снимал это для «материала за кадром».

— Фуух! Нет ничего лучше пива после тяжёлого дня!

Ицуки отрывался по полной с пивным коктейлем — Orion с экстрактом гибискуса.

— Не тяжёлый день, — усмехнулся Харуто. — Мы просто снимали кино для удовольствия.

— Хи-хи-хи! Молодцы, все, — довольно улыбнулась Эшли, потягивая авамори с содовой. — Благодаря вам мы завершили съёмку по графику. Завтра снимаем фэнтези-часть.

— Фэнтези-часть… То есть Тусовщицу А, которую убил Тусовщик D (то есть я), реинкарнируют в другом мире, да?

Мияко улыбнулась Тихиро:

— Я знаю, эта история безумная, но снимать кино вместе с вами весело. Прям как на школьном фестивале.

— О да! Мой класс ставил спектакль и делал комнату страха.

Наюта закусила губу, пока Мияко и Тихиро вспоминали школу.

— Эх, жаль, я была затворницей, чтобы испытать такое.

— Я тоже. Мрачные времена.

— Ага! А я слишком заучкой, чтобы в чём-то участвовать!

Немного пьяные Ицуки и Харуто подхватили.

— Хи-хи-хи… Неважно, к какому школьному клану вы принадлежали, я хочу, чтобы сегодня все наслаждались!

— А какая школа у тебя, Эшли? — спросила Тихиро.

— Ну… В те дни много студенческого активизма. Я участвовала в демонстрациях, бросала коктейли Молотова в полицию…

— Ого, правда? Жестокое время.

— Шучу. Не всему, что я говорю, нужно верить. — Эшли сверкнула глазами на Тихиро, а потом голос её смягчился: — Но… знаешь, у меня обычная жизнь. Училась, ходила в кружки…

— А, понятно. У каждого своя история, да? — Тихиро мудро кивнула, несмотря на недовольный взгляд Эшли.

— Знаешь, Тихиро, я бы очень хотела, чтобы ты перестала относиться к людям как к древним ископаемым. Обидно.

Тут Ицуки встал.

— Ах, извините, я в туалет.

Туалет идзакаи

Ицуки стоял у писсуара, когда вдруг из кабинки донёсся стон:

— Уууууууууу…

— Хм?

Он обернулся.

— Ааааааааа!

Дверца кабинки распахнулась, и оттуда вылез зомби.

— А, аааааааааа!

— Эй? Это только что крик? — спросила Мияко.

Наюта рассмеялась:

— Ой, ну ты смешная! Мы же снимаем зомби-фильм. Такой банальный трюк!

— Хм, наверное, показалось…

Мияко удивилась на секунду, но вернулась к еде.

Вернулся Ицуки. Слегка шатаясь.

— О, вернулся? Тогда я в туалет… — только Харуто встал и направился к выходу, как вдруг:

— Оооооо… — Ицуки издал гортанный стон и схватил Харуто.

— И-Ицуки?! — крикнул Харуто.

Ицуки издал странно милый голос:

— Старший брааааат…

— Что? Старший брат?!

— Я тебя люблюююю…

А потом чмокнул его в губы. Жирно и слюняво.

— Ицуки?! Ты что творишь?! — Наюта реально запаниковала.

— Ого, Ицуки! Ты пьяный?

Мияко и остальные в шоке. А Ицуки продолжал глубоко целовать Харуто. Тот пытался дышать.

— Ты в порядке, Фува?! — крикнула Тихиро.

Примерно через минуту Ицуки отпустил.

— Оооо! Хааа! — Харуто закашлялся, будто его пытали, и рухнул на землю.

— Ицуки! Как бы ты ни напился, я же здесь!

— Старший браааат…

Теперь Харуто застонал таким же милым голосом.

Медленно шатаясь, он поднялся на ноги и оскалился на Мияко и остальных страшной зубастой улыбкой. Его зрачки расширились, а радужки стали кроваво-красными в форме сердечек.

— Что? Ого! Фува?!

— Старший браааат… Я тебя люблююю…

— Старший брааааат…

— Что-то не так! Держитесь от них подальше! — голос Эшли напрягся, пока Харуто и Ицуки медленно приближались.

— Старший браааат…

— Старший браааат…

— Нужно убираться отсюда! Потом вызвать полицию и скорую!

— Д-да!

Мияко кивнула Тихиро, и все бросились прочь от заражённой парочки. Ицуки и Харуто рванули за ними — теперь бегом, как нормальные люди.

Группа бежала в панике. Но тут:

— Ай! — Наюта споткнулась.

— Наю! — закричала Мияко.

— Старший браааат… — Ицуки догнал Наюту, прижал её к земле и потянулся к губам.

— Очнись! Я тебе не старший брат, я твоя любимая! — Ммпх!

Ицуки не стал ждать, пока она договорит.

— Хоммммпх…

— Нгх… ах… хфф…

Их губы разъединились. Между ними повисла липкая ниточка слюны.

— Н-Наю?

Наюта медленно повернулась на испуганный зов Мияко.

— Старший браааат. Я тебя люблюю…

Она застонала этим приторным голосом. Выглядела она так же жутко, как двое других.

— Теперь и Наю сошла с ума!

— П-сваливаем отсюда! — сказала Тихиро, схватив Мияко за руку.

— Макина, продолжай снимать на всякий случай!

— Знаю, — ответил Кайдзу, направляя камеру себе за спину на бегу.

Каким-то чудом оторвавшись от Ицуки, Харуто и Наюты, группа перевела дух.

— Хаа, хаа, хаа… Мы ушли… Но что здесь происходит? — Мияко уже чуть не плакала.

— Это сестрозомбииии!

— Агх!

Мияко закричала, когда из темноты появился старик.

— Сестрозомбиии… — проскрипел он. — Сестрозомби восстали из мёртвых…

— К-кто этот тип?

— Эм, что значит «сестрозомби»?

— Сестрозомби… Сестрозомбииии…

Старик проигнорировал вопрос Тихиро и исчез в темноте, повторяя: «сестрозомбиии».

— Ого?!

— Исчез…

— Пришёл, сказал странности и ушёл? Что за старик? — Мияко растерялась ещё больше.

— Я слышала об этом, — сказала Эшли с предельно серьёзным лицом.

— Что?

— Местная легенда. Передаётся из поколения в поколение… Жила-была девушка, которая влюбилась в своего старшего брата. Но его насильно женили на другой. В отчаянии девушка покончила с собой. Но вместо того чтобы уйти на небеса, стала живым зомби. И теперь, когда рядом оказывается кто-то со свойством «старший брат», она появляется и нападает. Говорят, если она поцелует достаточно глубоко, жертва тоже становится сестрозомби…

Мияко, как редактор, хотела отвергнуть эту чушь, но Тихиро опередила:

— Свойство «старший брат»… То есть когда сюда пришли Ицуки и Фува, они случайно пробудили сестрозомби?

— Звучит нереально, но ты видела, на что они стали похожи… — вздохнула Мияко.

И тут:

— Старший брааааат…

— Старший брааааат…

Из темноты вышли Ицуки, Харуто и Наюта. И не только они. За ними двигалась толпа из более чем двадцати сестрозомби.

— Старший брааааат… Я тебя люблююю… Старший брааааат…

— Посмотри на них! — закричала Мияко.

— О боже, похоже, все из идзакаи превратились в сестрозомби!

— Почему ты звучишь так, будто тебе это нравится?! — спросила Тихиро у Эшли.

— Ну, теперь мы можем снять реалистичную сцену с толпой зомби без массовки! Разве не здорово? Макина, не смей останавливать камеру!

— Ага, конечно, — безразлично кивнул Кайдзу, хотя обильно потел.

В этой суматохе Наюта догнала Уи и крепко её поцеловала.

— Почему со мной так грубо?! Старший браааат… Я тебя люблююю…

— Только не Уи!

Мияко снова побежала. На её лице застыла боль.

— Старший брааааат… Я тебя люблюююююю…

Мияко, Тихиро, Эшли и Кайдзу бежали изо всех сил. За ними неотступно гналась орда зомби. Но силы кончались.

— Хаа, хаа, хаа… О-они всё ещё за нами… Так мы скоро к ним присоединимся…

— Эшли, есть способ превратить сестрозомби обратно в людей?!

— По легенде, — сказала Эшли Тихиро, — зомби очистятся, если показать им настоящую любовь между братом и сестрой.

— Настоящую любовь?

— Да. Младшая сестра должна поцеловать своего старшего брата.

— Что?!

— И единственная младшая сестра здесь…

Мияко, Эшли и Кайдзу уставились на Тихиро.

— Я?!

— Ты должна поцеловать Ицуки, Тихиро. Если ты докажешь сестрозомби, что любовь побеждает всё — даже если вы брат и сестра, — они все очистятся.

— Н-не могу! Я никогда не смогу поцеловать брата! К тому же у него уже есть девушка! — Тихиро попыталась сопротивляться, но тут зомби Ицуки догнал её.

— Старший браааат…

— Пожалуйста, Тихиро! Только ты можешь всех спасти!

— Давай, Тихи. Я уверена, Наю поймёт, — умоляли Эшли и Мияко.

— Старший браааат… Старший браааааат…

Зомби Ицуки, зомби Харуто, зомби Наюта и куча других приближались.

— Ицуки… Кани… Фува…

Тихиро печально посмотрела на то, во что превратились её близкие друзья. А потом её лицо стало решительным.

— Л-ладно. Я поцелую брата!

— Тихи… Прости, — извинилась Мияко.

Тихиро просто улыбнулась:

— Ради всех вас. Погнали!

В следующее мгновение она побежала навстречу зомби. Зомби Ицуки и зомби Харуто шагнули к ней.

— Старший браааат…

— Старший браааат…

— Ха!

Тихиро прыгнула, раскинув руки, и впилась в поцелуй.

— Мммгх!

Но не в губы зомби Ицуки. А в губы стоявшего рядом зомби Харуто.

— Что?!

У Эшли глаза вылезли из орбит.

— Т-Тихи! Почему ты целуешь Фуву?!

Мияко кричала, но Тихиро продолжала страстно целовать его. Наконец, задыхаясь, она отстранилась и ужаснулась, узнав лицо партнёра.

— Эй?! Ой! П-прости! Я просто поддалась искушению!

— Тихи…

Мияко посмотрела на неё с укором.

И тут:

— Ооооооооо!

— Ооооооооооооо!

— Вууууууу!

— Оооооооооо!

Все зомби разом издали душераздирающий крик, словно из глубочайшей бездны.

— Что? Что это?!

Мияко запаниковала. Эшли бросило в холодный пот.

— Младшая сестра поцеловала не своего старшего брата. Это разозлило сестрозомби! Теперь они не успокоятся, пока не превратят всех на свете в младших сестёр…

— Нет… Человечество обречено из-за меня?

— Не хочу бить лежачую, — закричала Мияко, — но да, это на сто процентов твоя вина!

— Наверное, от любви девушки сходят с ума… Хи-хи! — Тихиро ухмыльнулась и показала язык.

— Тебе вообще не стыдно?! Тихи, я как профессиональный редактор заявляю: если ты младшая сестра, которая снимается в романе с названием, похожим на что-то про младших сестёр, и влюбляешься в лучшего друга героя — это вызовет серьёзный негатив!

— Возьми себя в руки, Мияко. Это реальность, а не ранобэ.

Тихиро надулась.

— Но если ты дебютируешь в роли девушки из гарема героя, а потом, когда он тебя бросает, сбегаешь к другому мужчине — разве это не вызовет ещё более жёсткую критику?

— Я— я не знаю, о ком ты…

— Неважно. Просто мысли вслух.

Мияко скривилась от подколов Тихиро.

— Хи-хи! Кажется, мне нужно как-нибудь серьёзно поговорить с тобой, Тихи…

— Да-да, — перебила Эшли, — вы, девочки, пройдите через эту пытку в основной истории!

И тут:

— Старший брааааат! Чмок!

Зомби Наюта, подкравшаяся незаметно, чмокнула Мияко в губы.

— Ммммпх!

— Мияко! — крикнула Тихиро.

Зомби Наюта отстранилась…

— Старший брааат… Я тебя люблюю…

Зомбифицированная Мияко заговорила сладким голоском.

Тихиро в шоке:

— Только не Мияко! П-подожди, моё тело странное… чешется… вкусно…

— Ты хоть и начала, — хладнокровно заметила Эшли, пока Тихиро на глазах становилась зомби, — но поцелуй Харуто уже заразил тебя, так что…

— Старший браааат…

Но слова Эшли больше не достигали ушей Тихиро.

Эшли, смирившись, отступила на шаг и повернулась к приближающемуся зомби Тихиро.

— Что ж… Похоже, нам конец, Макина. Не выключай камеру. Имеет это смысл или нет, мы снимаем начало конца света.

— Ладно… Не так уж плохо провести такое знаменательное событие с тобой, — через силу улыбнулся Кайдзу.

Эшли улыбнулась в ответ:

— Хи-хи! Ты прав.

— Старший браааат… Я тебя люблююю, чмок!

Зомби Тихиро завладела губами Эшли.

— Ммпх… Тихи… Тихиро!

Губы расцепились… И Эшли медленно повернулась к Кайдзу, который всё ещё снимал.

— Старший брат, я тебя люблю!

С этим милым признанием Эшли бросилась на Кайдзу — и с грохотом камера упала на землю.

Космос. Борт звездолёта «Систия». Сто лет спустя

— Чем занимаешься, старший брат?

Майор Ицукинсей Хашмаков коротал время в кабине своего любимого дроида. Не спалось. К нему зашла сестра, Тихрона Хашмакова.

— Да вот, видео смотрю.

— Видео?

— Ага. Старая архивная запись… С того дня, когда начался конец света. Думал, усну под неё. Но не вышло.

Ицукинсей усмехнулся, открыл люк своего человекоподобного мобильного оружия «Гундум LS» и пригласил сестру внутрь.

Когда-то на острове Окинава в Японии внезапно вспыхнул беспрецедентный биологический инцидент, известный как Сестрокалипсис. Вирус превращал заражённых в сестрозомби. За десять лет охватил больше половины человечества. Цивилизация рухнула. Земля стала непригодной для жизни.

Через тридцать лет после Сестрокалипсиса горстка выживших в подземных убежищах собрала остатки технологий, построила звездолёт «Систия» и улетела в неизвестность. Почти сто лет они скитались по звёздному морю в поисках пригодной для жизни планеты. А по пути сражались с враждебными инопланетными тварями на своих мобильных дроидах. Ицукинсей и Тихрона — так называемое «третье поколение» людей, рождённых в космосе.

— Земля, да… Хотелось бы когда-нибудь туда слетать.

Ицукинсей пожал плечами:

— Ах, не глупи. Мёртвая планета, кишащая сестрозомби. Что ты там забыла?

— Ну да, зомби страшные… Но тебе самому разве не интересно? Увидеть своими глазами настоящий океан. Красивые пляжи.

— Да, наверное…

Ицукинсей вспомнил старые кадры моря и песчаных берегов. Как здорово поиграть с Тихроной, покричать «вууу» в таком месте.

— Уверен, когда-нибудь мы туда доберёмся. Если не на Землю, то на планету с таким же красивым океаном.

— Да…

Тихрона кивнула.

— Но до тех пор, старший брат, давай оба постараемся выжить.

— Договорились, — кивнул Ицукинсей. — Пока ты рядом, я переживу любые трудности нашего пути.

Он встал и поцеловал Тихрону в губы. Поцелуй перешёл во французский, с языком. И уже непонятно, кто кого. Через минуту они остались совершенно голыми.

Они брат и сестра. Но также и любовники.

— Ах, старший брат, туда, твой член! Ооо, хорошо, ах… Член!

— Тихрона! Я люблю тебя, Тихрона!

Ицукинсей (65 лет) и Тихрона (62 года) безумно лапали друг друга в тесной кабине. На этом звездолёте размножение и деторождение — главная задача всех на борту. Табу инцеста не существует. Наконец-то в огромной вселенной не осталось никого, кто мог бы встать между этой парой брата и сестры.

----------

Послесловие/от переводчика

И вот герой шёл к героине…

Честно говоря, на этом месте можно заканчивать всю серию. Правда?

Та сцена — настолько прекрасная, что даже я так подумал. Но нет, мы растягиваем удовольствие ещё чуть-чуть. Так что считайте эту часть первой половиной финала. Из двух. Финалом «Мне нужна только сестра».

Надеюсь, кому-то из вас понравился бонусный драматический CD.

Изначально я планировал завершить его аккуратнее: раскрыть все намёки, свести концы с концами. Но потом решил: гораздо веселее смешать всё в кучу — как тот трэшовый фильм, который пытались снять герои. Так что получилось вот так.

(Кстати, в версии драматического CD концовка отличается от романа.)

Кстати о кино.

Однажды по моей предыдущей серии сняли игровой фильм. Я вообще не участвовал в производстве и продвижении. Отмазывался тем, что ничего не смыслю в японском кино и актёрах. Сейчас жалею.

Да, тогда я отделил себя от фильма. Решил, что он ко мне не относится. Так защищал себя от душевной боли — вдруг фильм разругают или он провалится в прокате. Но с другой стороны, я ничего от этого и не получил.

Уверен: тогда я мог пережить много такого, что бывает только при работе над фильмом. Упустить всё это — вот что действительно обидно.

Помня об этом сожалении, я вложил все силы в аниме по «Сестре». От сценариев и до всего остального. И это окупилось сторицей — и материально, и морально.

Этот драматический CD — скорее всего, последний не-книжный релиз по «Сестре». Но если в будущем появятся похожие проекты (хоть по этой серии, хоть по другой), я точно хочу в них участвовать.

Иногда некоторые вещи видишь, только если нырнуть в них с головой. Аниме, игры, кино, сериалы, театральные постановки — я готов на всё!

Итак, в серии осталась всего одна книга.

Я понесусь до самого финиша. Но, как профессиональный писатель, уже должен думать о новом сериале.

Поэтому на следующей странице выложу несколько идей для новых серий. А японских читателей попрошу проголосовать в опросе — какой из проектов им хочется прочитать больше всего.

Не могу гарантировать, что какой-то из них точно станет моей следующей серией. Но все идеи серьёзные, без иронии. Так что спасибо за сотрудничество.

Увидимся в послесловии финального тома.

Ёми ХирасакаОслепительный писатель с серебристыми волосамиКонец июля 2019 года

[[image:/storage/reader-images/6509bb57eab0f946cfde7be3a18dab1128858ef8.png]]
ЗАЯВКА НА КНИГУ

«ЮРИ ДО ДЕДЛАЙНА» (предварительное название)

КОНЦЕПЦИЯ

Юри-комедия в духе повседневных сцен из «Сестры».

Действие происходит в той же вселенной, что и «Сестра». Но общих персонажей почти не будет. Иногда будет мелькать Мияко.

Это не ансамблевая история. В центре — флиртующая (?) любовь между двумя героинями.

СИНОПСИС

Популярная писательница Юкари Эбивара приютила у себя дома старшеклассницу по имени Аю Сиракава.

Аю в шоке от привычек Юкари. Та, чтобы отложить дедлайн, может до блеска убрать квартиру, уехать в путешествие, на рыбалку — да что угодно.

Но несмотря на это, их жизнь вместе выглядит вполне счастливой…

ПЕРСОНАЖИ

Юкари Эбивара23 года. Популярная писательница. Псевдоним — Хикари Кайро.

Если бы она приложила усилия, то была бы стильной красавицей. Но обычно ей плевать на внешний вид. Любимый бренд — Workman.

У неё плохая привычка: перед дедлайном отвлекаться на уборку и путешествия. И она не собирается с этим завязывать. Потому что «чувство вины только добавляет остроты».

Она вундеркинд. Рисует, готовит, занимается спортом — всё лучше среднего. Но именно поэтому жизнь её уже давно слегка утомляет. Да и к писательскому ремеслу она не испытывает особой страсти.

Новые чувства к Аю сбивают её с толку. Но Юкари сохраняет отстранённость и не показывает их наружу.

Какое благородство.

Аю Сиракава16 лет. Учится во втором классе старшей школы.

Из-за проблем в школе она ушла от родителей и перевелась в новую школу в Токио. Но в общежитие её не поселили. Поэтому двоюродная сестра подсунула её в квартиру Юкари — рядом со школой.

Аю плохо выражает эмоции, поэтому держится круто. Роста невысокого, но грудь большая. Дома любит носить панковские футболки.

Втайне она влюблена в неряшливую Юкари. Но ведёт себя холодно и резко.

Готовит и делает по дому она довольно хорошо. Но знает, что Юкари, если захочет, сделает всё лучше. И поэтому Аю тревожится: а вдруг она вообще не нужна?

Хочет поскорее вырасти.Тоже благородно.

Мияко СиракаваРедактор Юкари и двоюродная сестра Аю.

Она заботливая, поэтому обе героини её обожают.

[[image:/storage/reader-images/06fe656be77f92eede5020ecad082150b864007c.png]]
ЗАЯВКА НА КНИГУ

«У МЕНЯ ЖЕ ЕСТЬ ДЕНЬГИ, ПОНИМАЕШЬ?» (предварительное название)

КОНЦЕПЦИЯ

Безумная романтическая комедия.

В центре — парень, который ищет то, что за деньги не купишь. И чокнутая богатая девушка, у которой есть только деньги.

СИНОПСИС

— Я сделаю тебя своим парнем!

Курэха Мидо учится в элитной старшей школе. Но однажды Самая Капризная Девушка во всей школе — Спика Рокобунги — приказывает ему стать её парнем.

Она обещает дать ему всё, что он захочет, в обмен на послушание. Но Курэха наотрез отказывается.

Увидев её знаменитость, Курэха понимает: «Это как смотреть на себя в прошлом».

Дело в том, что Курэха — музыкант. У него куча хитов под номером один. Он невероятно богат. Но чего он на самом деле ищет — так это любви. Того, что за деньги не купишь.

А Спика тем временем отчаянно пытается завоевать Курэху… с помощью безумных трат.

ПЕРСОНАЖИ

Курэха Мидо17 лет, второй год обучения.

Умный и привлекательный. Ещё с младшей школы пишет музыку и тексты. Множество его песен становились хитами номер один. На авторских отчислениях он разбогател. Ещё он виртуозно играет на гитаре и пианино.

На первом курсе он погорячился и признался в любви своей возлюбленной Оке Татэнаси. Получил от ворот поворот. Этот опыт научил его скромности. И превратил в идеального молодого человека.

Теперь он живёт двойной жизнью: студент и музыкант. И ждёт шанса попытать счастья с Окой снова.

Спика Рокобунги15 лет, первый курс.

Наглая наследница семьи Рокобунги с волосами цвета блонд. Роста маленького, эмпатии — тоже ни грамма.

В школу она поступила не благодаря уму, а по блату. Поэтому гениальная Ока нанимается к ней репетитором. Так они становятся подругами. Курэха об этом даже не догадывается.

Ока Татэнаси17 лет, второй курс.

Лучшая ученица с момента поступления. Живёт в бедности, заботится о младших брате и сестре. Учится по стипендии.

Бета Рокобунги15 лет, первый курс. Серебряные волосы.

Сводная сестра и одновременно служанка Спики. Планирует держать Спику тупой и недалёкой. Чтобы потом захватить власть в семье.

Мунэсигэ Отова20 лет. Крутой парень, секретарь Курэхи.

Помогает ему советами по любви.

[[image:/storage/reader-images/1446135cd78ba95908283561ca0660b4d1e6777d.png]]
ЗАЯВКА НА КНИГУ

«БЕЗДНА СМОТРИТ НА МЕНЯ» (предварительное название)

КОНЦЕПЦИЯ

Драматическая романтическая комедия-ансамбль.

В центре — толпа недогадливых подростков. Они заботятся друг о друге, но никак не могут сократить дистанцию.

СИНОПСИС

Мибути — симпатичная девушка из класса — постоянно бросает на меня взгляды.

Я знаю. Она же в меня влюблена, правда?

Не то чтобы мне позарез нужна девушка. Но если она подойдёт первой, я не против. Пусть берёт.

…А тем временем Мибути размышляет о парне, который постоянно на неё пялится.

Он же меня любит, да?

Мне вообще-то плевать на эти любовные штучки. Но если он подойдёт… Ну, в принципе, я подумаю.

ПЕРСОНАЖИ

Коити СарасинаУченик второго класса старшей школы.

Красивый парень, который выглядит умным ровно до того момента, как открывает рот. Любит спорить по пустякам. Учится средне.

Мари МибутиВторой класс.

Загадочная девушка. Вечно сидит в углу класса и томно слоняется. Если на тебя уставится — становится страшновато.

Из-за фамилии получила прозвище «Бездна».

Заядлая читательница. Состоит в литературном кружке.

Её аура заставляет людей думать о ней чёрт знает что. Но на самом деле она рассеянная и склонная к бурным фантазиям.

Тацунари МацудаВторой класс. Друг Коити.

Лучший ученик в классе по успеваемости. Мечтает о девушке до такой степени, что купил и прочитал кучу книг с советами по любви.

Акира АкацукиТретий класс. Глава литературного кружка.

Девушка, следящая за модой. Присматривает за Мари.

[[image:/storage/reader-images/d088d4b49fd6a80780f9cf7235c9db67d8d6d665.png]]
ЗАЯВКА НА КНИГУ

«ЛАКОМКА ПРИНЦЕССА СМАКУЕТ

ДРУГОЙ МИР» (предварительное название)

КОНЦЕПЦИЯ

Лёгкое фэнтези с упором на гастрономию и сражения.

СИНОПСИС

Коитиро Адзики — видеоблогер-гастроном. Он путешествует по миру и пробует редкую и отвратительную еду.

Он погибает от рук грабителя. И просыпается… в теле младенца Розарии, дочери знатного рода.

У неё огромный запас маны.

Но в четырнадцать лет вскрывается тайник с насекомыми и ящерицами, которых она копила для еды. Её объявляют еретичкой и изгоняют из города.

Вместе с Фридой, её личным рыцарем, Розария отправляется в международное приключение. Цель — найти редкие вкусности.

Есть только одна проблема: мир охвачен масштабной войной.

Но Розария решает вернуть мир на землю. Заодно — собрать редкую еду из других стран.

ПЕРСОНАЖИ

Розария Клюгель / Коитиро АдзикиВ прошлой жизни ему было 27 лет. Как Розария — начинается с 14 лет.

Ещё в колледже он начал выкладывать видео, где ест насекомых и рептилий. У него образовался культ поклонников. А денег хватило, чтобы колесить по миру в поисках других редких вкусностей.

Он не специально ищет гадость. Просто нормальная еда в этом мире кажется ему слишком пресной.

Коитиро учился самообороне, но убил его грабитель легко. Поэтому Розария с ранних лет взялась осваивать магию духов. Готовит она средне.

Фрида КлюгельВ начале повествования ей 17 лет.

Она из семьи рыцарей, веками служивших Клюгелям. Фрида тренировалась, чтобы стать личной охраной Розарии. Владения Клюгелей не знают меча острее, чем у неё.

Она глубоко предана своей госпоже и любит её. Когда Розарию изгоняют из города, Фрида уходит с ней.

Серьёзная и чопорная. Но если Розария попросит, она не против рискнуть своим телом.

ШарлоттаТаинственная маленькая девочка с не по годам богатой речью.

Восхищается кулинарной философией Розарии и присоединяется к ней.

На самом деле она — реинкарнация Талерана, могущественного французского политика и гурмана.

[[image:/storage/reader-images/f2bf3d282e5403ba8f2552b304d1c385d2614fe2.png]]
ЗАЯВКА НА КНИГУ

«ЖИВУ ОДИН» (предварительное название)

КОНЦЕПЦИЯ

Повседневная комедия.

В центре — студент, который впервые живёт один. У него куча обычных проблем и странные люди вокруг. Но он держится.

СИНОПСИС

Кудзухито Курасики наконец-то поступил в колледж. И съехал от родителей.

Он поселяется в сорокалетнем доме «Медитерранео».

Парень полон энтузиазма. Он ждёт яркой жизни на свободе.

Но реальность сурова.

Продавцы газет. Религиозные сектанты под дверью. И куча других неприятностей.

А ещё он знакомится с симпатичными девушками. Но у всех у них есть странные черты. Которые делают их не самыми желанными спутницами жизни.

Сможет ли Кудзухито сохранить свою холостяцкую однокомнатную идиллию?

ПЕРСОНАЖИ

Кудзухито Курасики18 лет. Мужчина, который впервые живёт один.

Выглядит безобидно. К лучшему или к худшему, но он действует на всех успокаивающе.

Родительский дом всего в часе езды на поезде. Поэтому родители всё ещё долбят его: мол, жил бы лучше с нами.

Нацуми Хигураси17 лет. Подработчица.

Она ходит по квартирам и продаёт подписку на газеты. Так она несколько раз и заявилась к Кудзухито. Вскоре они достаточно сдружились, чтобы жаловаться друг другу на жизнь.

Благодаря работе она отлично знает всех соседей в округе.

Ноа Минаками20 лет. Красивая женщина, живущая в соседней комнате.

Относится к Кудзухито очень ласково. Иногда кормит его домашней едой.

А ещё она член религиозного культа.

Кадзари Саотомэ19 лет. Коллега Кудзухито по закусочной, где он подрабатывает.

Устроилась примерно в то же время, что и он.

Выглядит как красивый андрогин… По крайней мере, на первый взгляд.

Норма Кассани15 лет. Дочь владельца дома «Медитерранео».

Обожает выбивать из жильцов арендную плату. Разговаривает как гангстер.

[[image:/storage/reader-images/0f09c6f69b808705688c1d55df05732e12320f56.png]]
ЗАЯВКА НА КНИГУ

«МЫ ВСЕ ПРОВАЛИЛИСЬ» (предварительное название)

КОНЦЕПЦИЯ

Романтическая комедия в школе подготовки к экзаменам.

В центре — грустная, но странно весёлая жизнь людей, которые пытаются и не могут поступить в университет.

СИНОПСИС

Рютаро Инами не сдал вступительный экзамен в университет с первой попытки.

Он переборол уныние и поступил в школу подготовки.

И обнаружил, что это удивительно тёплое и весёлое место.

Здесь полно симпатичных девушек и старых друзей.

«Ну и что, что ты один раз провалился? Это не конец света. Почему бы просто не наслаждаться своей молодостью?»

Да, в обычной жизни он бы никогда не встретил этих людей. У всех у них разный уровень знаний и разная семейная обстановка.

Но часики тикают. Следующий экзаменационный сезон уже близко…

ПЕРСОНАЖИ

Рютаро Инами18 лет.

Он провёл свои золотые школьные годы в одной из самых престижных школ префектуры. Учился, не поднимая головы. Его воспитали строгие родители.

Он надеялся поступить в университет, вырваться на свободу и насладиться студенческой жизнью. Но провалился.

С родителями у него, мягко говоря, неловко.

Кафука АкидзукиДевушка из той же школы, что и Рютаро.

В школе она была знаменитой учительской любимицей. Строгая, в роговых очках, всегда круглые отличницы. Но к поступлению в университет она полностью сменила имидж.

…Ещё до того, как провалить экзамены.

После провала ей очень не хочется встречаться с бывшими одноклассниками. Но судьба усаживает её рядом с Рютаро.

Синья ХамураОдноклассник Рютаро по средней школе.

Флиртующий парень, который покрасил волосы в блонд. Из-за этого к нему относились как к хулигану.

Они подружились, когда Рютаро начал подтягивать его по учёбе. Потом они пошли в разные старшие школы. Но встречаются снова — уже в школе подготовки.

Коёми НанасакаДевушка, которая мечтает стать писательницей.

На последнем году старшей школы она начала писать роман, чтобы сбежать от реальности. Но роман отвергли. Как и её саму — все университеты, куда она подавала заявления.

Даже сейчас она больше сосредоточена на своём романе, чем на учёбе.

Айри КудзёинКрасивая девушка с длинными чёрными волосами.

Училась в элитной школе для девочек. Её богатые родители считают, что место женщины — у алтаря с женихом, а не в высшем образовании.

Они дали ей один год на попытку поступить в университет. Проблема в том, что учится она ужасно.

Послесловие иллюстратора (Кантоку)

А знаете, если прижать кота к себе, как будто кормишь грудью, и дать ему лакомство — это называется «сис-мяу». Слишком натянуто? Но всё равно мило!

Для этой бонусной иллюстрации я колебался между двумя вариантами: нарисовать Надэсико в косплее или её самого большого фаната Годо.

Но раз Хирасака так оторвался в этой главе, пусть и мне позволят! Вууууу!

Иллюстрация для специального издания тоже получилась в духе фильма категории B. Рисовать — сплошное удовольствие. Хотел бы я когда-нибудь попробовать нарисовать что-нибудь со взрывом на заднем плане.

[[image:/storage/reader-images/7690bb132121536af17043590f134f75d19b2921.png]]

От издательства

Спасибо, что купили эту электронную книгу, выпущенную Yen On.

Чтобы получать новости о последних манге, графических романах и ранобэ от Yen Press, а также специальные предложения и эксклюзивный контент, подпишитесь на рассылку Yen Press.От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/a8ef5de52fad01c994957e385e9f870d94f05bf7.png]]

[[image:/storage/reader-images/c5979c147a7850019fae9cad3de87e5889fd1cd8.png]]

[[image:/storage/reader-images/5bc180f54173cd4dc2824f29d7d6dfc60b4bb537.png]]

[[image:/storage/reader-images/95eba6ca8e507564c22ee8133c1897064b3c2707.png]]

[[image:/storage/reader-images/146e985607b58d53ae34dc373bce23c5fba7dd6d.png]]

[[image:/storage/reader-images/dd13328c427d737fe750334f3219045bc62aeaa5.png]]

[[image:/storage/reader-images/928125b375a212212016392db0f6748b6c00cbc6.png]]

----------

Три года спустя

Холодный ноябрьский вечер. Огромный конференц-зал токийского отеля. Двадцатый конкурс молодых писателей «GF Bunko» раздаёт награды.

— Начнём с общего обзора! Слово — главному судье, Харуто Фуве! — отчеканила ведущая, актриса озвучки. — Господин Фува сам победил в десятом конкурсе. Его дебютный роман «Святой рыцарь Абсолютного мира» экранизировали в аниме. Вторая серия, «Возрождение Левиафана», сорвала ещё больший куш. Сейчас готовят второй сезон! Харуто Фува — один из ведущих авторов мирового ранобэ!

Оттараторив, ведущая пригласила Харуто на сцену.

Харуто Фува — двадцать восемь лет. Успешный писатель. Высокий, точеные черты лица. За спиной — десять лет профессиональной карьеры. Пять лет назад его позвали в жюри — и с тех пор он неизменно произносит главную речь на церемониях. Его до сих пор коробило от «ведущего автора». Но за пять лет привыкаешь и не к такому. Так что без лишнего пафоса Харуто взял микрофон.

— М-м-м, привет. Я Харуто Фува. От лица судей расскажу о впечатлениях от работ этого года. Но сперва... — Он повернулся к ведущей. — Мой первый роман на самом деле назывался «Шевалье Абсолютного мира». Да, иероглифы читаются как «святой рыцарь», но это особый термин.

— Ой, простите! — смутилась ведущая. Харуто улыбнулся — светло, без капли сарказма. Она поспешила извиниться. Зал рассмеялся.

— Ха-ха! Да, несколько лет назад вошло в моду мешать английские названия с иероглифами, — продолжил он. — Сейчас уже не в тренде. А жаль! Ха-ха-ха. Подумать только: десять лет прошло с тех пор, как я сам получил эту награду. Волнительно. Итак! Первым делом поздравлю победителей. Они создали настоящий урожай уникальных блестящих работ. Достойный двадцатого юбилея конкурса. Как судья, я очень рад. В последнее время многие дебютируют со старыми веб-новеллами. Но на этом фоне...

Харуто говорил легко, с лёгкой небрежностью. Сыпал дельными советами новичкам, остро анализировал тренды индустрии. Его слушали не только победители, но и все остальные.

— Большое спасибо, господин Фува!

Едва Харуто покинул сцену, его перехватил коллега по жюри Тадаси Камо. На Камо — дорогой костюм (хоть и в заметных пятнах), в руке — пустой бокал.

— Фух, хорошо, что речь досталась вам, Фува. Я бы ни за что не справился.

— Просто привыкнуть надо. В следующем году дадим слово вам, Камо.

— Ла-ла-ла, не слышу...

Камо нарочито отвернулся. Харуто рассмеялся. Камо стал судьёй два года назад, когда Макина Кайдзу покинул пост. По традиции в жюри звали тех, кто сам побеждал в конкурсе. Но все остальные кандидаты — писатели уровня Харуто — либо забросили творчество, либо перешли в другие издательства. Так что Камо оказался единственной подходящей кандидатурой.

— Я вообще не создан быть судьёй, — ныл он. — Парень, который вечно сидел без работы, вдруг решает чужие судьбы... Тяжело.

— Да не парьтесь вы так, — сказал Харуто. — Раз выбрали финалистом — дебютируете в любом случае. Мы просто решаем, кому сколько премиальных дать.

Эту фразу когда-то сказал самому Харуто Макина Кайдзу. Но даже Харуто до сих пор нервничал перед выбором. А Кайдзу, как ни отнекивался, всегда относился к делу серьёзно. И, пожалуй, такой подход — когда чувствуешь всю тяжесть ответственности — и делает Камо хорошим судьёй.

— Слушай... Может, кто-нибудь другой заменит меня в следующем году?

— Вряд ли.

— Да уж... Все мои друзья-писатели пропали. Хорошие ребята. Чёрт.

Камо изобразил героя военного фильма.

— Кто пропал?

К ним подошла Аоба Касамацу — призёрка того же года, что и Камо. Она смотрела на него с недоверием. Рядом — Уи Аой, ещё одна победительница того сезона.

Аоба начала писать во втором классе старшей школы. Теперь ей двадцать один, третий курс университета. Её второй цикл «Война студсовета разочаровывающих брата и сестры» стал хитом. Книги выходят до сих пор, но медленнее — из-за учёбы. Уи тоже двадцать восемь. Пишет полный день, ведёт сразу три серии ранобэ. Выдаёт около десяти книг в год — бешеный темп даже по меркам индустрии.

[[image:/storage/reader-images/a4be11756491d32b3bfdcc3699785bb24545fae9.png]]
— А-а-а, Аоба! Ты со временем становишься всё красивее! И грудь, кажется, тоже выросла!

Камо подмигнул и плотоядно улыбнулся.

Аоба холодно посмотрела на телефон.— Только что записала. Интересно, что будет, если выложить в сеть?

Камо мгновенно побледнел.— Не надо! Только не это! Меня сейчас отменят — и экранизацию зарубят!

— Сам виноват. В наше время так домогаться до женщин.

— Ну серьёзно, пожалей! Да я вообще по плоским девчонкам! Ты уже не в моём вкусе, Аоба! Вернись обратно в старшую школу! И извини!!!

— Это что сейчас — будто меня бросают? — Аоба покраснела, парируя удар. — Зря не записала, — буркнула она и убрала телефон.

Уи тихонько хихикнула.— Хи-хи... А ведь ты правда хорошеешь с каждым днём.

У Аобы и раньше яркие черты лица. Но в колледже она начала одеваться моднее. И превратилась в красивую, привлекательную девушку с намёком на взрослую сексуальность.

— Ну а ты, Уи... хотя ладно.

Аоба замялась и не стала продолжать. В отличие от неё, Уи почти всё время посвящала романам. Поэтому она всё ещё щеголяла в худи и спортивках. Весь её вид кричал: «Мне плевать на моду».

— Я знаю, что ты хотела сказать, Аоба, — сухо ответила Уи.

— Между прочим, я наряжалась специально для этой церемонии. Но... не влезла в платье, которое купила пару месяцев назад!

— Ага, Уи, кажется, набрала вес — как только... Ыргх!

Камо не успел договорить. Аоба врезала ему под дых, а Уи — лоу-киком.

— Ох... Две красавицы так жестоко избили меня... С каких это пор я герой собственной гаремной комедии?

Девушки уставились на него ледяными взглядами. А он, корчась от боли, умудрился сморозить очередную глупость.

Харуто усмехнулся.— Забавно. Почти все из пятнадцатого конкурса так или иначе преуспели.

На вечеринке из того конкурса только трое. Но остальные призёры тоже продолжают работать. Ёсихиро Кисо (семьдесят два года) заполучил экранизацию своего цикла «Завоевание Серебряного Демона» и стал одной из опор «GF Bunko». Правда, возраст позволил ему отмазаться от работы в жюри, но писать он не бросал. Сома Мисака (двадцать один год) три года назад сменил псевдоним на «Стейк Цукэмоно» и перезапустился в другом издательстве. Макото Янагасэ (тридцать пять лет) до сих пор собирает небольшую, но верную армию фанатов своих... специфических рассказов. А когда перешёл на «взрослый» лейбл, его творчество вышло на новый уровень. Несколько работ даже экранизировали в хентай.

В наше время многие дебютанты исчезают после пары романов (или даже одного). Так что когда все шесть призёров одного года продолжают успешно работать — редкость для всей индустрии, а не только для «GF Bunko».

— Кстати, профессор сегодня не придёт? Я его не видела.

Разговор зашёл о старых знакомых, и Аоба спросила у Харуто. «Профессором» она называла Ицуки Хасиму. Раньше она говорила ему «братец», но после его свадьбы пришлось придумать что-то другое.

— Ицуки? Сказал, что будет. Но я тоже не заметил.

Харуто оглядел зал. Никаких следов. Зато рядом стоял Кэндзиро Токи — редактор Ицуки в «GF Bunko». Харуто спросил у него, в чём дело.

Токи смущённо ухмыльнулся.— А... к сожалению, у Ицуки появилось срочное дело.

— Срочное?

Харуто задумался, что может быть настолько важным, чтобы пропустить вечеринку. В этот момент у Токи завибрировал телефон.

— Ицуки, — сказал Токи и по непонятной причине протянул трубку Харуто.

— Хотите, чтобы я ответил?

Токи кивнул. Харуто нажал «ответить» и поднёс телефон к уху.

— Это Змей. Полковник, вы меня слышите?

Низкий, сдержанный голос на том конце вообще не походил на змея. Ицуки Хасима, двадцать шесть лет.

— Кто тут полковник?

— А?! Харуто? Почему отвечаешь ты?.. Впрочем, сойдёшь. Мне даже так удобнее...

В голосе Ицуки — тревога. Харуто окончательно растерялся.

— Что случилось, Ицуки?

— Меня насильно удерживают в одном месте...

— Удерживают?! Серьёзно?!

— Харуто... — слабо продолжил Ицуки, не отвечая на вопрос. — Мне нужно, чтобы ты отвлёк их на десять... нет, хотя бы на пять минут... Я к тому времени сбегу. Ты сможешь. Ты единственный, кто...

— Отвлёк? От кого?!

Харуто уже примерно догадывался, что происходит, но продолжал поддерживать фарс. Голос звучал максимально серьёзно.

— Имя этого злодея...

Но договорить не успел.

— Ах! Ты! Я же сказала — никаких телефонов! Как ты его пронёс?! Я обыскала все твои вещи!

Другой голос — не Ицуки — зазвенел в трубке. Мияко Сиракава, двадцать шесть лет. Редактор Ицуки в «Branch Hill Bunko».

— Ну пожалуйста... Один разочек... Всего один взгляд на мою семью...

— Увидишь их лично, как закончишь черновик!

— Ты имеешь в виду «увидишь их в аду»?

— Хватит делать из этого апокалипсис! Я разрешу тебе увидеть их живым, понял?!

Харуто рассмеялся, слушая эту нелепую перепалку.— Эй, я могу уже повесить трубку?

— П-подожди! Не бросай меня!

— С кем ты говоришь?.. А, господин Токи? Здравствуйте!

Мияко выхватила телефон у Ицуки и заговорила прямо в него. Харуто глубоко вздохнул.

— Привет, Мияко.

— А?! Харуто?!

В её голосе — удивление.

— Похоже, у тебя всё как обычно. Ты держишь его в той самой камере пыток?

— Не камера пыток. Специальная комната, чтобы авторы сосредоточились на работе.

Мияко говорила строго, по-деловому.

Как и в штаб-квартире «Gift Publishing», в «Branch Hill» имелась «комната изоляции», где насильно удерживали медленных писателей. То есть — помогали им полностью сосредоточиться. Вход в неё — за кафе на первом этаже, через секретный проход. Раньше там располагался винный погреб. Но издательство переделало его для авторов, которые плохо себя вели с дедлайнами. Ицуки Хасима подписал контракт с «Branch Hill Bunko» три года назад — и с тех пор стал постоянным клиентом этого подвала.

— Ого, Ицуки! Стоять!

— Чёрт! Отпусти! Мне нужно к семье!

— Если так заботишься о семье, просто делай, что я говорю!

Похоже, Ицуки только что попытался сбежать. В трубке — звуки борьбы.

— Прекрати!.. Ладно. Сделаю всё, что скажешь... Только пообещай, что не тронешь мою семью...

— Хватит из меня киношного злодея лепить!

— А у тебя есть моральное право возмущаться? Ты меня буквально похитила! Ты демон! Ты чудовище! Ты редактор!

У Харуто заныло в груди.

Мияко работает редактором Ицуки уже три года. Она проводит с ним гораздо больше времени — и времени гораздо более интенсивного — чем сам Харуто. За эти три года они с Мияко несколько раз встречались. Но до отношений так и не дошли. Единственный прогресс — Мияко теперь спокойно называет его по имени.

Её проект «Я хочу быть героем» стал хитом. Теперь Мияко крутится с экранизациями и кучей других проблемных авторов. Работает без остановки каждый день.

У Харуто тоже дел хватает. Аниме «Возрождение Левиафана» выстрелило, и он участвует во всём — от сценария до контроля сюжетных линий. Второй сезон, спин-оффы, сценарий для смартфонной игры, сюжет для манги, место в жюри... Плюс основная работа — романы. Занят безумно.

Всё это значит, что они с Мияко почти не видятся. Иметь стабильную работу — замечательно. И Мияко, конечно, не собирается крутить роман со счастливым женатиком Ицуки. Но видеть, как она проводит столько личного времени с другими мужчинами... Харуто чувствует нехорошее предчувствие.

— Ну ладно, удачи вам там.

Он постарался, чтобы голос прозвучал как можно равнодушнее. И закончил звонок.

— Фух...

Выдохнул. Поднял взгляд — и увидел Токи, Камо, Аобу и Уи. Все четверо смотрят на него с понимающими улыбками. Они прекрасно знают: отношения Харуто и Мияко — больше, чем дружба, но меньше, чем любовь — тянутся уже несколько лет.

— Тяжело быть популярным красивым писателем, да? — спросил Камо и хлопнул его по плечу. Голос — как всегда, раздражающий. Харуто тихо закипел.

— Такая чистая любовь у вас двоих — у меня аж сердце замирает, — бесстрастно сказала Аоба.

— Харуто, если не сможешь больше выносить одиночество, можешь прийти ко мне.

Он мог только сухо рассмеяться в ответ на откровенную насмешку Уи.

Пока Харуто терпел подколы, Ицуки Хасима, надувшись, вернулся к недописанному роману в комнате изоляции «Branch Hill».

После того как Мияко уговорила его издать «Я хочу быть героем» — и роман стал мегахитом — Ицуки за три года выпустил ещё семь отдельных книг. Продолжает и серию «L⇔R Days» для «GF Bunko». Но из-за агентского контракта большая часть его работ теперь выходит в «Branch Hill».

Агентский контракт: издательство не просто редактирует и продюсирует книгу, а становится агентом автора. Договаривается с другими компаниями — не только издательствами, но и игровыми, аниме-студиями, медиа. Подстраивает расписание и создаёт автору лучшие условия. Автор, в свою очередь, платит за это. Но хотя контракт подписан с «Branch Hill», на деле всю работу делает Мияко. И почти все гонорары Ицуки уходят именно ей.

Семь романов, которые Ицуки выпустил с Мияко в разных издательствах, продаются неплохо. Но ни один не получил такого признания, как «Я хочу быть героем». А агрессивные комментаторы в сети уже окрестили его «однохитовым героем». Ицуки ожидал этого. Он и сам понимает: пока не превзошёл ту самую книгу. Но его это всё равно бесит до чёртиков.

Мало того: Кадзуко Хасима (она же Наюта Кани), его жена и мать их ребёнка, объявила, что берёт творческий отпуск по уходу за ребёнком. Это вызвало ярость у некоторых фанатов Наюты. В соцсетях, на анонимных форумах и сайтах с рецензиями — ежедневные склоки. Честные отзывы об Ицуки тонут в грязи.

Вся эта медийная кутерьма отвлекает от работы. А невозможность писать романы на том уровне, которого он хочет, доводит день ото дня. Став мужем и отцом, Ицуки приобрёл ответственность за семью. Ещё бесит, что Харуто становится всё популярнее, а Мияко — всё более крутым редактором. Всё навалилось разом. И Ицуки впал в своего рода творческий кризис.

— А-а-а-а-а-а! Хочу, чтобы все крутые писатели, кроме меня, все паршивые редакторы и все ненавистники подхватили какую-нибудь странную болезнь! Чтобы из всех их пор полезла разноцветная жижа!

Выкрикивая проклятия в тёмной комнате, где никто не может его услышать, Ицуки неистово молотит по клавиатуре. В черновике, рождённом этой яростью, полно опечаток. Текст чаще всего — запутанный хаос.

Но Мияко, прочитав всё, сказала:— Хм... В переработке придётся многое исправить. Но на сегодня ты свободен.

И выпустила Ицуки из подземной темницы.

— Добро пожаловать домой, Ицуки.

Около полуночи он вернулся впервые за три дня. Жена, Кадзуко, встретила его с улыбкой. (Стоит отметить: она одета.)

Сейчас Ицуки живёт в трёхкомнатной квартире. Съехал из старой квартирки рядом с «Gift Publishing», где обитал ещё со студенческих лет. Три года назад. До дома родителей — десять минут пешком. Позволяет его отцу Кэйсукэ и матери Нацуме часто забегать присматривать за ребёнком. А ещё Ицуки и Кадзуко могут забирать его младшую сестру Сиори из детского сада.

— Есть хочешь? Я разогрею ужин. Или сначала ванну?

Раньше Кадзуко совсем не умела вести хозяйство и готовить. Но после свадьбы упросила Тихиро научить её всему. И теперь Кадзуко овладела всеми домашними навыками. Тихиро пыталась учить и такого же бестолкового Ицуки. Но Кадзуко настолько предана своему делу, что ушла далеко вперёд.

— Я в душ. Но сначала...

Ицуки осторожно приоткрыл дверь в японскую комнату рядом с гостиной. Там спальня. Между футоном Ицуки и Кадзуко лежит маленький детский футон. В нём мирно спит малыш. Сора Хасима — их сын. Восемнадцать месяцев. Один взгляд на его лицо — и душа Ицуки очищается. Уходит усталость от трёх дней заточения. Уходит депрессия от того, что карьера идёт не так, как хочется.

«Ради того, чтобы защитить жену и сына, я выдержу что угодно. Я обязан стараться ради семьи».

Слова, пришедшие в голову Ицуки, — правильные и красивые. Таких не стоит стыдиться. Но почему-то самому себе они кажутся фальшивыми. Неужели этот человек — писатель Ицуки Хасима — когда-либо был настолько хорошим парнем?

[[image:/storage/reader-images/bea65a74700819a9467506fde0057a2dcd0ccb5c.png]]

[[image:/storage/reader-images/4de66bf64b9dcd3a66ca9a46ed65064c6005d701.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Хочу спросить у писателей.Каково это — дописать серию, над которой работал несколько лет?

Ну… Чувство гордости — это да.Но когда понимаешь, что больше никогда не вернёшься в этот мир и к этим героям — становится грустно.Вспоминаешь и радость, и боль. Читательские отзывы, работу над экранизациями…И тут же начинаешь переживать: «А что я буду делать дальше?»Эмоций столько, что словами не передать.

Но одно я знаю точно.Любой писатель, который довёл свою серию до конца — по-настоящему счастлив.И сама законченная серия — тоже счастлива.

Да…Тут без вариантов.

----------

Сиськи

В субботу, сразу после освобождения Ицуки из комнаты изоляции, они с Кадзуко и Сорой наведались в родительский дом Хасима.

После рождения Соры субботние семейные ужины вошли у них в привычку.

— О, здравствуйте, — встретила их у дверей Тихиро.

Ей двадцать два. Последний курс университета, в следующем году поступает в магистратуру. Волосы теперь длинные, черты лица повзрослели. И ничто не напоминает о тех годах, когда она притворялась парнем… ну, кроме груди.

— Хи-хи! Привет, Сора.

Она обратилась к малышу на руках у Ицуки.

— Ти-сис! Ти-сис! — заулыбался мальчик и потянулся к ней.

Конечно, они тётя и племянник. Но Тихиро настояла, чтобы он звал её «сестрёнкой».

— Держи.

Ицуки передал Сору Тихиро и вместе с Кадзуко шагнул внутрь.

— Бро-бро! Бро-бро пришёл!

По коридору с воплем примчалась Сиори Хасима — младшая сестрёнка Ицуки и Тихиро.

— Ага! Бро-бро здесь!

— У-у-уа! Бро-бро!

Она подпрыгнула. Ицуки поймал её на лету и взмыл в воздух.

— Я-а-а! Ай-яй-яй!

Сиори визжала от восторга. Ей три года и девять месяцев. Она обожала старшего брата, который заглядывал раз в несколько дней. Каждый его приезд заканчивался тем, что она позволяла себя баловать. За последние месяцы Сиори заметно подросла. Да и сам Ицуки слишком много сидел на месте — тяжело подолгу таскать её на руках или играть в «лошадку». Но один взгляд на её улыбку — и всё казалось стоящим.

Наконец Сиори утащила его в гостиную. Когда наигрались вдоволь:

— Бро-бро! — Глаза Сиори заблестели. Она ухватила брата за рукав.

— М?

— Сиськи!

— Опять сиськи? Любишь ты их, да?

Сиори кивнула, чуть ли не с гордостью:— Ага! Я люблю сиськи!

— Ну ладно…

Ицуки закатал свитер. Показал сестрёнке сосок.

— Ня-ха! — Сиори обрадовалась и присосалась.

— Апх!

От этого странного щекочущего ощущения, разлившегося по телу, Ицуки не сдержал тихого стона.

— Чмок… чмок…

— А-а-х! Ф-ф-фу-ух!

Через некоторое время она оторвалась от груди брата. Довольная.

— Уф-ф!

— Тяжело дышишь… Довольна?

Сиори улыбнулась и кивнула. Голос — мечтательный, с одышкой.

— Да! У тебя самые лучшие, бро-бро! У них богатый и сложный вкус, но послевкусие нежное и сочное!

— Где ты таких слов понабралась? — спросил Ицуки с ухмылкой.

Сиори Хасима обожала грудь. От материнского молока она отвыкла давно. Дело в другом: ей нравилось ощущение языка и зубов на хорошем соске и ареоле. И она хотела сосать грудь у всех, кого встречала. Мужчины, женщины, младенцы, взрослые, третий размер, первый — всё шло в ход. В младенчестве достаточно дать ей что-то пососать — и она замолкала. Но даже после отлучения любовь к женскому бюсту не угасла. Более того — у Сиори начали формироваться собственные странные предпочтения и терминология.

— Неужели грудь такая разная на вкус, Си? — спросила Кадзуко, смеясь.

— О да! — уверенно заявила Сиори. — Сейчас покажу, Кадзу-сис!

— Давай.

— Хорошо!

Сиори уселась между ног сидящей Кадзуко. Откинула голову назад — на грудь невестки.

— Понимаешь… — торжественно произнесла Сиори. — В сиськах есть жизнь.

— Это звучит как-то слишком философски, — улыбнулась Кадзуко.

Ицуки выдавил неловкий смешок.

— Ну и… у бро-бро сиськи… как бы это… с характером.

— Какой характер может быть у соска? — пробормотал Ицуки.

Сиори показала на Тихиро, которая в этот момент возилась с Сорой.— У сис-сис сиськи более полные и освежающие! Гладкие и очень приятные. Мамины напоминают детство. Они для маленьких детей, так что меня лично не очень впечатляют. Сорины… м-м-м… бархатные! Я пока точно не поняла, но потенциал чувствуется! А папины… Они горькие!

Сиори скривилась. Кадзуко расхохоталась.

Кэйсукэ, накрывавший стол в гостиной, выглядел слегка расстроенным.— Ого, у папы горькие, значит?

— Ага. Наверное, я слишком маленькая. Взрослым бы, наверное, понравились.

— Интересно, с какого возраста папина грудь заходит на ура, — заметила Кадзуко. — А моя какая?

— У Кадзу-сис очень мягкий вкус, но зато какая глубина!

— Слышал, Ицуки? — воскликнула Кадзуко. — Моя грудь, оказывается, мягкая, но с глубиной!

— Я не могу это комментировать, — усмехнулся Ицуки.

Он, конечно, знал, какая она на ощупь под пальцами и языком. Но на вкус никогда не пробовал.

— Ещё у Надэко — незрелая и без глубины. Средненькая. Такая, как везде. А у Атли — очень вкусная и спелая! Сначала кажется кислой, но понравится кому угодно!

— Ты что, кулинарные шоу смотрела? — Ицуки начал потеть. — И не называй их «средненькой» и «спелой», ладно?

«Надэко» — Надэсико Кисо. Она иногда заезжала в дом Хасима (хотя жила далеко) и играла с Сиори. «Атли» — Эшли Ясака (в девичестве Оно), налоговый консультант Ицуки. Её ребёнок родился почти одновременно с Кадзуко, так что их семьи проводили время вместе.

— Хи-хи! Ну, молодец, Си. — Кадзуко улыбнулась. — Будешь, когда вырастешь, критиком сисек?

— Не внушай ей странные идеи, — предупредил Ицуки.

Но Сиори, похоже, заинтересовалась.

— Бро-бро, а кто такой критик?

— Ну… Критик — тот, кто разбирается в чём-то лучше других. Но главное — у него очень глубокие знания и чувства по этому поводу. Он может найти новые грани и то, что понравится другим. Даже то, чего не заметили обычные люди или сам автор. Рассказывает об этом другим и помогает раскрыть потенциал произведения. Критик умеет исследовать и выражать мысли. В мире полно придурков, которые прикидываются критиками. Вечно ноют и делают вид, что сказали что-то гениальное. А настоящий критик — редкость. Особенно в мире ранобэ!

Сиори замерла на секунду. А потом выпалила:— А, понятно!

— Чего?! Ты поняла? — удивился Ицуки.

— Бро-бро, ты устал!

Кадзуко и Тихиро прыснули со смеху.

— Ты права. Бро-бро в последнее время правда устаёт, — усмехнулся Ицуки и погладил сестру по голове.

Сиори счастливо улыбнулась в ответ.— И ещё! Я поняла, почему критики такие классные! Я стану критиком сисек!

— Удачи, — безответственно подбодрила её Кадзуко.

— Ой? А ты разве не хотела быть Прикью? — с улыбкой вмешалась Тихиро.

— Ой, правда! — Сиори распахнула глаза.

Несколько секунд внутренних раздумий.

— Тогда я стану Прикью-критиком сисек!

— Это же новаторский поворот для сериала! — воскликнул Ицуки.

А потом улыбнулся.— Но ты можешь пробовать что хочешь, так что…

И вот, после всех этих перипетий, жизнь маленькой девочки изменилась навсегда… ну, возможно.

От переводчика: Прикью — девочка-волшебница, жанр махо-сёдзё.

----------

Любовь без будущего

— Ицуки, есть минутка? — окликнула Тихиро.

Семейный ужин только что закончился. Она смотрела, как Сиори и Сора возятся друг с другом. В руке — банка чухая*. Алкоголь она переносила плохо, даже после совершеннолетия почти не пила.

(*слабоалкогольный коктейль)

— Что стряслось?

— Недавно прошла церемония наград GF Bunko, да?

Ицуки нахмурился.— Ага… Я не попал.

— Ой? Почему? — Тихиро удивилась.

На том мероприятии он раз в год встречал многих друзей по индустрии. Даже четыре года назад, во время эпического творческого кризиса, Ицуки не пропускал эту вечеринку.

— Новый том так сильно задержался, что меня похитили в Branch Hill… — Ицуки даже вспоминать не хотелось.

— Понятно…

— Ага. Но почему ты спросила про церемонию?

— Ну… Просто интересно, как у вас там дела.

— Как дела?

Тихиро слегка покраснела.— С Харухико…

— А, с Харуто? Вы же с ним видитесь чаще, чем я, разве нет?

Ицуки приподнял бровь.

Однажды в колледже Тихиро попросила Харуто притвориться её парнем. После этого Харуто помогали несколько студентов-инженеров из её университета — с сюжетными настройками и научной базой для «Возрождения Левиафана». Даже Тихиро, тогда первокурсница и мало чем полезная, теперь стала ключевым членом команды поддержки «Левиафана». Она часто встречалась с Харуто, чтобы обсудить детали сюжета.

— В последнее время слишком занята исследованиями, так что не видела его…

— О… — Ицуки слегка раздражённо закатил глаза. — Ну, мы пару раз говорили по телефону, пока меня держали взаперти. Он звучал как обычно. И Мияко вроде нормально.

— Правда?

Тихиро вздохнула. Не от облегчения — скорее от беспокойства. Ицуки стало тревожно.

Уже больше четырёх лет Тихиро питает безответную любовь к Харуто. То, что у него с Мияко до сих пор ничего не сдвинулось, должно стать для неё хорошей новостью. Но она замолчала с потерянным видом, а потом залпом допила напиток.

И решительно посмотрела Ицуки прямо в глаза.

— Тихиро?

— Слушай, Ицуки. Мне нужна твоя помощь.

— Моя помощь? В чём?

— Я хочу, чтобы у Харухико и Мияко наконец что-то сдвинулось.

— Чего?! — Ицуки громко воскликнул и вгляделся в её лицо. — Чтобы сдвинулось? Но ты же любишь Харуто.

— Да. До сих пор люблю.

Её слова прозвучали резко, но в них чувствовалась грусть.

— Тогда зачем?

— Я думаю… я хочу сдаться.

С тех пор как Тихиро начала помогать Харуто с работой, она использовала это как повод, чтобы играть с ним в RPG и настолки. Иногда — только вдвоём. Однажды даже пыталась соблазнить его в запертой университетской лаборатории, надев один белый халат. Безуспешно. Она и раньше знала, что чувства не взаимны. Но продолжала атаковать, не сдаваясь. И всё потому, что Харуто и Мияко всё ещё не пара.

— Я просто хочу нанести последний удар.

— Последний удар? — Ицуки усмехнулся довольно зловещей фразе. — Ты правда не против, если они сойдутся?

— Да… Я, наверное, поплачу, впаду в депрессию, буду жалеть и всё такое… Но если не преодолею это, то никогда не смогу двигаться дальше, так что…

Тихиро улыбнулась. Видно — готова расплакаться прямо сейчас.

— Ах… Бедная. Сама себе столько трудностей создала?

Ицуки с жалостью посмотрел на неё.

Вмешиваться в чужую любовь, чтобы разобраться в собственных чувствах, — не самое благородное дело. Но как старший брат, Ицуки больно видеть, как Тихиро годами страдает от безответной любви. А эти вечные «то ли будут, то ли нет» в отношениях Харуто и Мияко уже начинали раздражать даже его.

— Ладно. Придумаю, как их свести.

— Хорошо. Спасибо, Ицуки.

— Так что именно мне делать?

— Ну… Может, запереть их в комнате, откуда не выйдут, пока не займутся сексом?

То, как она слегка покраснела, произнося это, заставило Ицуки рассмеяться ещё громче.

— Ты теперь и грязные шутки шутить умеешь?

— Если провести четыре года в отаку-клубе, поневоле кое-чему научишься… Но я правда думаю, что это единственный вариант, который сработает.

Ицуки кивнул.— Да. Я уверен, причина, почему у них до сих пор ничего нет — просто потому, что редко видятся. Но оба реально безумно заняты, так что…

— Думаешь, главная причина, почему Мияко безумно занята — это ты?

— Абсолютно нет, — заявил Ицуки, пока Тихиро косилась на него с подозрением.

— Ну… ладно, может, на несколько процентов виноват. Но говорить, что это главная причина — перебор. У неё полно других проблемных авторов. Тот же Стейк Цукэмоно, Хикари Кайро… Она мне сама сказала: со мной проще, потому что я всегда сдаюсь, если она берёт в заложники мою семью, чёрт возьми! Из-за того, что подписал этот дурацкий агентский контракт, если Мияко меня бросит, я потеряю всю работу. Так что от неё вообще не могу сбежать.

— Мияко правда стала полноценным редактором?

— Ты хотела сказать — полноценным демоном-редактором, — тусклым взглядом ответил Ицуки. — Все «полноценные» редакторы — ужасные монстры. Но в любом случае, если мы попробуем уважать их графики, они так и будут всю жизнь торчать в режиме «иногда ходим перекусить». Надо устроить им свидание. Иначе никак.

— Да. Но как заставить их остаться вдвоём?

— Они оба слишком серьёзные. Можно позвать их обоих, сказав, что это по работе.

— Мне как-то неловко их обманывать… но ладно. Это же ради моего будущего.

— А ты стала хитрой? Но нужно место, где они вынуждены будут долго быть вместе. Нельзя, чтобы ушли, как только поймут, что их обманули.

— Значит, снова комната, из которой они не выйдут, пока не займутся сексом…

— И как мы это организуем? И вообще, мне кажется, не стоит их запирать. Меня самого так часто закрывали — знаю: в такой ситуации никто никого не полюбит. Стресс зашкаливает. Начнут друг друга ненавидеть.

— О, правда? А мне кажется, тоже неплохой вариант…

— С каких пор ты такая извращенка?

— Ш-шучу.

Так, болтая друг с другом, брат и сестра Хасима начали разрабатывать свой план…

----------

На север

Однажды ночью Мияко, как обычно, допоздна корпела над рукописями. И тут разорвал тишину звонок Ицуки.

— Слушай.

— Выкладывай.

— Поедешь со мной в Хакодате? Для исследований.

— Чего? Хакодате? На кой?

— Не могу нащупать место для сюжета. А чем больше вникаю в портовые города, тем яснее: Хакодате — идеал. Там, говорят, ночной вид — бомба, полно исторических зданий в западном стиле…

Кроме серии, за которую Ицуки недавно угодил в винный погреб, они с Мияко как раз обкатывали план следующего романа. Идея пока плавала где-то в тумане: слегка горьковатая ансамблевая драма о юной любви в портовом городе. Остальное — место, персонажи, сюжет — висело в воздухе. И тут он выдает Хакодате, город на южной оконечности огромного северного острова Хоккайдо.

— Хакодате, значит… — Мияко задумчиво постучала ручкой. — Туристическая мекка, спору нет. Но не слишком ли шумно для твоей атмосферы? Может, какой-нибудь забытый богами приморский городок, где ветер воет?

— Я тоже так сперва думал. Но в оживленном месте контраст с горькими сторонами сюжета ударит сильнее.

— Хм… Ладно. Раз уверен — давай глянем.

Для редактора исследовательская поездка с автором — рутина. Мияко не раз сопровождала и Ицуки, и других своих писателей.

— Когда вылетаем?

— А ночевка?

— Да. Хочу увидеть ночной вид.

— Понял.

Мияко раскрыла график, выцепила два свободных дня без встреч и прочей текучки. Продиктовала дату.

— Отлично. Билеты с гостиницей на мне?

— О, серьезно? Супер. Только чек для Branch Hill не забудь.

— Разумеется.

— Тогда спасибо.

— Взаимно.

Звонок оборвался. Мияко вернулась к работе. Поездка вдвоем с Ицуки. Ее прежнюю колотило бы от волнения. Сейчас сердце даже не дрогнуло. Если честно — скорее страшно, что навалят на нее очередную ответственность, когда она и так на пределе. (Ну и, конечно, плюс: прокатиться на Хоккайдо за счет компании и умять отличные морепродукты. Но это мелочи.)

На следующий день от Ицуки прилетело сообщение:

«Купил билеты на синкансэн. Встречаемся 12/X в 10 утра у центрального входа на станции Уэно».

— На поезде?!

Мияко свято верила: из Токио в Хакодате летят самолетом. Тут же набрала Ицуки.

— Почему синкансэн?

— Хочу осмотреть не только город, но и виды по пути. Идеально — взять машину и тормозить где вздумается. Но это долго. Так что синкансэн.

— Даже на нем четыре часа трястись…

— А если лететь — чуть больше часа плюс регистрация и прочее. Разве не то же самое?

— Наверное…

— В поезде есть интернет. Поработаешь. Я взял Гран-класс. Там кресла огромные.

— Гран-класс?! Бухгалтерия тебя проклянет. Не факт, что оплатят.

Гран-класс в японских синкансэнах — премиум. Даже «Зеленые места» отдыхают. Огромные удобные кресла, бесплатная еда, безлимитные напитки — алкогольные и нет. Дешевле билета первого класса на самолет, но все равно не копейки. Мияко в рабочих поездках всегда брала обычный класс. Бухгалтерия предупредила: «Зеленые места» оплатим, только если обычные все раскупят.

— Я доплачу разницу. Не парься.

— Да ладно, я сама. Уф… Короче, встречаемся утром на вокзале.

— Договорились. Жду с нетерпением.

— Я тоже.

Мияко забила событие в календарь. Даже в голову не пришло удивиться: почему отправление не со станции Токио (откуда идут поезда на север), а с Уэно — следующей остановки.

***

Тем временем Харуто получил сообщение от Тихиро. Она собиралась в один университет на Хоккайдо — для диплома встретиться с профессором по робототехнике. Почему бы Харуто не составить компанию? Похоже, она уже обо всем договорилась. Харуто проверил имя — специалист по сельскохозяйственным роботам. Ту самую тему он давно хотел проработать для своих книг.

«Конечно!» — отстучал он в ответ. «Работы выше крыши, но время выкрою».

Тихиро прислала дату и время встречи: 12 декабря... на станции Токио. Билеты на себя.

«Почему не самолетом?» — удивился Харуто.

«Дом профессора рядом со станцией Син-Хакодате-Хокуто на линии синкансэна. Так проще, чем тащиться из аэропорта».

Звучало разумно.

***

Настал день X. Харуто уже ждал на станции Токио, когда Тихиро подошла с легким опозданием.

— Прости, задержалась…

— Ничего. Спасибо, что позвала.

— Нет-нет, это тебе спасибо! — Тихиро выглядела непривычно напряженной.

— Ты в порядке?

— А, ну… Просто мысль, что будем в одной гостинице… меня немного колотит. Так что живот прихватило…

— Мы же не в отпуск, правда? Я по работе, ты по учебе! Номера разные!

Харуто нарочно подчеркнул. Четыре года минуло с того первого «нет». Тихиро не сдавалась, находила крошечные поводы побыть рядом. Расслабляться нельзя.

— Ах, да, знаю, — криво усмехнулась Тихиро. — Держи билет. — Протянула ему билет с чеком.

— Спасибо. Э-э, за билет…

Харуто потянулся за деньгами за два места, но она торопливо остановила его:

— Университет оплачивает мой билет. Так что порядок.

Она взяла деньги только за билет Харуто.

— Ладно, времени мало. Идем.

— Да.

Харуто приложил билет к турникету на платформу синкансэна. Тихиро — следом. Сверяясь с билетом и электронным табло, они вышли на нужную платформу. До отправления — десять минут. Первый поезд из Токио на Хоккайдо за сегодня уже стоял на путях. Немного поболтали, дожидаясь посадки — в самый первый вагон.

Через пару минут динамик ожил, двери открылись.

— Ой, извини. Я куплю воды в автомате. Заходи, я быстро.

Не дав Харуто ответить, Тихиро выскользнула из очереди и направилась к автоматам.

«В Гран-классе же напитки бесплатные», — подумал Харуто, но сел в вагон один.

Кожаное кресло — роскошь. Места для ног — хоть чемодан не ставь на полку. Удобный столик, ноутбук помещается легко.

Он сидел, впечатленный первым Гран-классом, когда объявили скорое отправление. Тихиро нет. Харуто забеспокоился, достал телефон — и увидел ее сообщение: «Я в туалете».

«Ах да, живот же болел…»

Отправил стикер «не спеши». Поезд плавно отъехал от платформы. Харуто достал планшет, начал просматривать материалы к аниме — нужно утвердить.

Через пять минут синкансэн прибыл на станцию Уэно. Тихиро по-прежнему не появлялась.

Двери открылись. Новые пассажиры заходили в вагон.

— А… Харуто?

Он поднял взгляд на удивленный голос. Перед ним стояла Мияко.

— Мияко?! Ты как здесь?!

Мияко посмотрела на свой билет, потом на место рядом с Харуто.

— Мое место, но…

— Что? Я думал, это место Тихиро…

— Тихиро? А, вы сегодня вместе?

— Да… Едем на Хоккайдо. Тихиро хотела познакомить меня с профессором по сельскохозяйственным роботам. Пригодится для романов. — Он поспешил объяснить, чтобы не подумали лишнего.

— А я с Ицуки в Хакодате — ему для исследований.

— А где сам Ицуки?

— Сказал, пошел купить воды перед отправлением.

— Правда? Тихиро говорила то же самое…

Они переглянулись, недоумение росло. Двери закрылись. Поезд отъехал от станции Уэно.

— Я могу помочь? — спросила стюардесса в вагоне Гран-класса.

— Н-нет, все в порядке, — ответила Мияко и скользнула на свое место.

Тут Харуто пришел еще один стикер от Тихиро. На этот раз — Шар Азнабль из Гандама кланяется с подписью «Извините…» Она могла выбрать любой из миллионов извиняющихся стикеров. Но выбрала тот, который намекал: «Я притворялась другом, а на самом деле готовила твое убийство». Совпадением не пахло.

Почти одновременно телефон Мияко завибрировал. Она глянула на экран и вскрикнула:

— Что?!

— В чем дело? — спросил Харуто.

Мияко показала ему сообщение от Ицуки:

«Извини, случилось срочное дело, пришлось отмазаться. Сгоняй в Хакодате вместо меня с парнем, который сидит рядом».

И следом — ссылка на отель и сообщение: «Гостиница на сегодня. Бронь на двоих по имени Мияко Сиракава».

— О чем он только думал?!

Харуто сухо улыбнулся, глядя, как напряглись мышцы лица Мияко.

— Похоже, брат с сестрой Хасима нас развели…

— Что? Но зачем Тихиро?

Мияко прекрасно знала: Тихиро давно и безнадежно влюблена в Харуто.

— Наверное, Тихиро наконец сдалась… — с легкой улыбкой сказал Харуто.

Он понял замысел. Тихиро не хотела больше мучиться от безответной любви. Решила: «Нанести последний удар». Харуто уже прямо сказал ей, что не заинтересован. Морального преимущества у Тихиро не осталось. Но ему сделалось стыдно за те годы боли, через которые она прошла. На обман не злился. Наоборот — Тихиро все устроила. Харуто чувствовал благодарность и более чем готов сделать шаг.

— Ну раз я здесь — доеду до Хакодате. А что насчет… — Он хотел спросить «А что насчет тебя?», но передумал. — Составишь мне компанию, Мияко?

До следующей остановки — станции Омия — оставалось около двадцати минут. Потом поезд без остановок несколько часов до Сендая на севере. Если менять планы — сейчас самое время.

Мияко тяжело вздохнула в ответ на приглашение Харуто.

Но тут в вагоне появилась стюардесса с меню и напитками.

— Что-нибудь будете пить?

Мияко заглянула в меню.

— Сидр, пожалуйста.

[[image:/storage/reader-images/f3aa6f661ba236bc2d7ce19fc5e9bc433a2716ef.png]]
Она заказала алкоголь. Это значило: на Омии не выйдет. Остается в поезде до конца.

— А мне тоже сидр, — сказал Харуто.

— Отлично. — Стюардесса удалилась.

Харуто посмотрел на Мияко. Она отвернулась к проходу, слегка покраснев.

— В смысле… Билет уже куплен за счет компании. Если отменим гостиницу в день заезда, деньги не вернут. Так что мы практически обязаны ехать в Хакодате, верно?

— Да. Считаем это форс-мажором.

В голосе Харуто смешались облегчение и напряжение. Их совместное путешествие началось.

Оба накануне засиделись допоздна. Легкий перекус и сидр вызвали внезапную усталость. Вскоре один задремал, а за ним — второй.

Проснулись одновременно, когда проводник объявил: поезд въезжает в тоннель Сэйкан — подводный туннель между главным островом Японии Хонсю и северным Хоккайдо.

— Ой… Я уснула, — смущенно сказала Мияко.

— Я тоже.

Харуто усмехнулся.

— Знаешь, — Мияко потянулась, — в самолете или поезде у меня обычно шея болит. А сейчас нормально. Сиденья удобные.

— Ага. Только обидно проспать весь Гран-класс. Там же напитки безлимитные.

Мияко рассмеялась.

— Ты же известный писатель, Харуто. Можешь покупать напитки поштучно.

— Эй, внутри я не изменился. Мое финансовое чутье ничуть не лучше, чем до профессии. Нет у меня дорогих хобби.

— А счета в барах? Ты всегда пьешь модное крафтовое пиво.

— Ну… импортное пиво иногда дороговато. Но это все еще пиво. Не какие-то там инвестиции для богачей, как вино или виски. Если бы платил десятки тысяч иен за бутылку — так нервничал бы, что не смог бы наслаждаться.

— Я тоже.

Харуто скрыл волнение и говорил как можно легче.

— Но если думать о будущем… наверное, важно, чтобы наши взгляды на деньги совпадали, да?

— Наверное. Лично я считаю: заработал деньги — трать как хочешь, но…

Это самый небрежный способ, которым Харуто мог себя ей «продать». Но и Мияко скрывала тревогу, отвечала коротко.

Слегка разочарованный, Харуто нажал кнопку вызова стюардессы и заказал бутылку яблочного сока из Аомори. Мияко попросила травяной чай.

Когда поезд выехал из тоннеля Сэйкан, температура внутри заметно упала. Вагон отапливался, но в воздухе повис легкий, ощутимый холод.

— Я не смотрел прогноз, но не думал, что разница окажется такой.

— Если в поезде так, то на улице, наверное, еще холоднее.

Харуто и Мияко слегка поежились, глядя в окно.

Минут через двадцать после тоннеля синкансэн наконец прибыл на конечную станцию Син-Хакодате-Хокуто.

— О боже, как холодно! — воскликнула Мияко, когда ветер снаружи коснулся лица.

— Кажется, Ицуки с Сэцуной рассказывали, что чуть не умерли, когда поехали на Хоккайдо зимой…

Те двое отправились в Саппоро, крупнейший город Хоккайдо, в феврале. А они — в Хакодате, довольно далеко к югу от Саппоро, в начале декабря… Но все равно чертовски холодно.

Зашли в здание вокзала, направились к поезду «Кодате Лайнер», который идет до самого города Хакодате. В теплом вагоне в ожидании отправления Харуто заметил сообщение от Тихиро.

«Все материалы по сельскохозяйственным роботам, которые ты хотел, положила в свою папку на Dropbox. Так что просто отдыхай».

— Тихиро опять всех сделала.

Даже обманув его, Тихиро идеально все организовала. Харуто оставалось только сидеть с открытым ртом.

Тем временем Ицуки заваливал почту Мияко рекомендациями: какие места и рестораны посетить в Хакодате.

«Ладно, отлично, просто иди РАБОТАТЬ!!!» — ответила она, просматривая список.

— Я довольно голодна. Может, перекусим перед заселением?

— Хорошая мысль.

Еда в Гран-классе — очень вкусная, из сезонных продуктов. Но порции маленькие, на полноценный обед не хватает. Поэтому, проехав пятнадцать минут от Син-Хакодате-Хокуто до станции Хакодате, они отправились в «Лаки Пьерро» — сеть уникальных фастфуд-ресторанов по всему городу. Говорили, они очень популярны.

Внутри оба заказали «китайский куриный бургер» — якобы самое популярное блюдо. Через несколько минут уже ели. Посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.

— Это вкусно…

— Да! Очень!

Между двумя булочными половинками — сочная хрустящая куриная котлета, политая кисло-сладким темным соусом, с салатом и майонезом. Не терияки и не американский стиль. Это юлиньцзи — китайская жареная курица. Отсюда и название. Кислинка майонеза идеально сочетается с соусом, текстура салата добавляет приятный акцент. В результате — взрыв вкуса во рту. Мгновенно исчезли сомнения: «Хорошо ли есть куриный сэндвич первым делом на Хоккайдо?» Вкусно, размер правильный, и дешево. Меню не заканчивалось: обычные говяжьи бургеры, карри, омлет с рисом, даже пицца с пастой. Полный переворот представлений о фастфуде.

— Интересно… можно открыть такой франчайз рядом с редакцией? — серьезно спросила Мияко, когда они доели.

Единственный минус Branch Hill — рядом нет хороших мест для обеда. Перерывы на еду всегда однообразные.

— Я бы тоже хотел такой рядом с домом. Конечно, только на Хоккайдо можно предложить такое качество за такую цену. Но если бы открылись в Токио — имели бы огромный успех.

Харуто выглядел разочарованным, даже когда улыбался.

Наполнив животы, парочка пошла в отель. Четыре часа дня. В холле выстроилась очередь на заселение.

— Здравствуйте. Бронь на имя Сиракава.

Администратор проверил компьютер.

— Мияко Сиракава?

— Да.

— Отлично. У вас на одну ночь, одна комната с двумя кроватями для двух гостей. Завтрак включен.

— «Что?!» — одновременно выпалили Мияко и Харуто.

Сотрудник удивленно посмотрел на них.

— Что-то не так?

— Э-э… Когда вы говорите «одна комната с двумя кроватями» — это два человека… в одной комнате? — с опаской спросил Харуто.

— Совершенно верно, — кивнул администратор.

— О чем только думал Ицуки?!

— Нет, это скорее рук дело Тихиро, — сказал Харуто напряженным голосом.

Эта безумная смелость. Эта привычка выбирать самый короткий путь, как только она решила действовать. Только Тихиро. Еще несколько дней назад она делала неуклюжие любовные подходы. Но такая резкая смена тактики — это тоже чистая Тихиро.

— Э-э, сэр?

— У нас есть возможность взять еще один номер? — спросил Харуто.

— К сожалению, сегодня все забронировано.

— О…

— Ладно, — вмешалась Мияко. — Нормально.

— Что? Ты уверена? — удивился Харуто.

Она слегка покраснела.

— Если ничего нет, что поделаешь? Просто… возьмем себя в руки и сделаем это.

— А, ну… ладно.

Закончили регистрацию — сердце колотилось быстрее обычного — и пошли в свой номер. Там стояли две полутораспальные кровати.

— К-какую ты хочешь, Мияко?

— Я возьму… эту.

Мияко так же неловко ответила на нервный вопрос. Выбрала кровать наугад, кинула на нее сумку.

— Ладно… Во сколько поедем на гору Хакодате?

— Солнце скоро сядет. Если выйдем сейчас — в самый раз, как думаешь?

— Отлично. Тогда пошли.

— Да, идем.

Взяв только самое необходимое — кошельки и телефоны — Харуто и Мияко почти выбежали из комнаты, в которую только что вошли.

У канатной дороги на гору Хакодате — очередь. Все хотели посмотреть на ночной город. Когда наконец поднялись на вершину, солнце уже село.

На смотровой площадке, как и ожидалось, яблоку негде упасть. Темно. Если бы не следили друг за другом — легко потерялись.

— Сюда, Мияко.

Харуто взял ее за руку. Протиснулся сквозь толпу к дальнему краю площадки, откуда открывался вид на весь город.

— Вау… Красиво.

Мияко смотрела на знаменитый «миллионный вид» и блаженно выдыхала. Город, зажатый между двумя сторонами черного океана, сверкал огнями — словно перевернутая шкатулка с драгоценностями. Такой вид только здесь, в Хакодате. А чтобы сделать еще привлекательнее, город добавил оранжевые уличные фонари и подсветку исторических зданий и церквей.

Харуто подумал: «Наверное, для пары это самое романтичное место на свете». Но сложно. Вокруг слишком много людей. Японская, китайская, английская речь — все говорят одновременно. Приходится повышать голос. Многие фотографируются или делают селфи. Нужно ждать очереди, чтобы встать у перил. Трудно найти укромный уголок и спокойно насладиться видом.

Он подумывал: может, украсть поцелуй в этой романтической атмосфере? Но настроение совсем не подходит. Конечно, пары погружены в свой маленький мир, не замечая шума. Но Харуто с Мияко еще даже не пара. Для них такое поведение почти невозможно.

Поэтому, сделав обычные фото с обычных ракурсов, они быстро ретировались со смотровой площадки.

Спустившись с горы на канатной дороге, выбрали симпатичное место из списка, который Ицуки прислал Мияко, и взяли такси. В списке присутствовали и «романтические» рестораны для пар, но они выбрали идзакаю — бар, где можно хорошо поесть морепродукты.

В оживленном баре заказали саке, ассорти сашими, ика-сомэн (сырой кальмар, нарезанный тонкой лапшой — местный деликатес) и прочее. Саке принесли быстро, с бесплатной закуской из соленого кальмара. Чокнулись.

— Ну, за хороший день.

— Угу.

Остальные блюда подоспели почти сразу. Невероятно свежие морепродукты заставляли причмокивать. Саке пили чуть быстрее обычного. Разговор зашел о том, чем занимались последнее время, с какими проблемами сталкивались, о последних новостях индустрии. Желудки быстро наполнились. К легкому опьянению беседа стала оживленнее.

Так обычно и проходили свидания Харуто и Мияко. Три года назад Мияко сказала: «Настанет день, когда я наконец приму себя. И если ты все еще будешь меня любить — мы будем вместе». С тех пор ничего не изменилось.

Тихиро все для меня устроила. И посмотри на меня. Что я вообще делаю?

В глазах Харуто загорелась новая решимость.

— Знаешь… Странно. Приехали на Хоккайдо, а у нас все как на обычных посиделках с выпивкой.

— Ты прав. — Мияко заметила в голосе Харуто проблеск страсти.

— Мияко, э-э…

— Я помню свое обещание, — перебила она.

— Что?

— Ну… что однажды я полностью признаю себя. И если к тому времени ты все еще будешь меня любить — мы станем парой.

— Ах да, я как раз хотел предложить обсудить это… — Харуто не знал, как продолжать, когда у него украли гром. — Так… ты все еще не приняла себя? Потому что мне кажется, ты уже полноценный редактор. Запустила кучу хитовых серий. Есть чем похвастаться. Держишь в узде таких проблемных авторов, как Ицуки. Честно говоря, если человек, который через четыре года так хорошо делает свою работу, еще не полноценный редактор — то я просто не знаю, насколько опасен бизнес ранобэ.

Мияко слегка улыбнулась искренней похвале Харуто.

— Да, честно говоря, я думаю, что работаю довольно усердно по меркам индустрии.

— Ну так… — Харуто снова перебили.

— Извини. Не мог бы ты подождать еще немного?

— Немного?

— Если точнее… позволь мне поставить себе задачу на еще одну книгу.

— Еще одну книгу?

Внезапный конкретный дедлайн скорее встревожил Харуто, чем обрадовал.

Мияко смотрела на него серьезно.

— Хочу сделать следующую новую работу Ицуки такой, чтобы она превзошла «Я хочу быть героем». И превзойдет она или нет… как только выйдет — давай тогда и начнем встречаться.

Похоже, Мияко готова бросить на это все, что у нее есть. Харуто почти ошеломило.

— Превзойти «Я хочу быть героем», да… Все, что Ицуки выпустил после этого, — надежного качества. Но до того уровня не дотягивает. И люди до сих пор считают «Героя» его главным шедевром.

Мияко кивнула.

— Именно. И честно говоря, я не думаю, что его следующая книга, которая выйдет в следующем месяце, тоже станет главным шедевром.

— Так как ты собираешься превзойти тот уровень? Это же Ицуки пишет книгу, верно? Похоже, он сейчас в кризисе…

— Все, что я могу — верить в Ицуки и сделать все возможное как редактор. Кроме того, я кажется, понимаю, чего ему не хватает, чтобы превзойти «Героя».

— Понимаешь?! Почему бы тебе просто не сказать ему?

Мияко легонько покачала головой.

— Думаю, Ицуки должен сам заметить. Иначе не сработает. Если он действительно заглянет в свое сердце — поймет очень быстро, но…

Мияко грустно улыбнулась. Харуто смотрел на ее профиль, не зная, что сказать. Она — полноценный редактор. Знает, как себя вести. Для такого писателя, как Харуто, который ценит мастерство и анализ, она, к сожалению, не тот тип, с которым легко работать.

***

Вернувшись в отель, они так и не добавили романтики в вечер. Сначала согрелись в большом общественном источнике. Потом пошли в номер. Отвечали на письма, работали с медиа-утверждениями. Легли спать около двух часов ночи.

На следующее утро наелись от души за шведским столом — там все, что душе угодно: лососевая икра и сашими без ограничений. Потом выселились из отеля, погуляли по районам Бэй и Мотомати, поздно пообедали мисками с морепродуктами и вернулись в Токио на синкансэне.

На станции Токио расстались.

***

В поезде по пути домой Харуто написал Тихиро и Ицуки, что вернулся из Хакодате. Отправил фотографии еды, ночных видов, старых зданий, порта — чтобы как следует похвастаться.

«Но между тобой и Мияко случилось что-то новое?» — спросила Тихиро. Она становилась все нетерпеливее.

«Ага», — ответил Харуто с ухмылкой.

Ицуки прислал стикер с аниме-персонажем, который кивает и говорит: «А, понятно».

Тихиро ответила молчанием. Она, может, и устроила все это, но видеть реальные результаты… у нее смешанные чувства. Очевидно.

«Она сказала, что мы сможем быть вместе, когда она сделает с Ицуки книгу, которая превзойдет "Героя"».

На самом деле Мияко сказала, что согласится — получится у нее или нет. Но Харуто немного приврал. Отчасти чтобы мотивировать Ицуки, отчасти просто чтобы подколоть их.

«Что?! Почему?!» — написал встревоженный Ицуки.

«Так что поторопись и создай свой главный шедевр», — ответил Харуто.

В ответ — стикер «Я понятия не имею».

«Поторопись и напиши этот шедевр», — вставила Тихиро и для убедительности добавила стикер с Голго 13, взводящим снайперскую винтовку.

Ицуки прислал стикер с криком: «Почему я?»

«Ну… постарайся ради нас, Ицуки. Потому что, похоже, будущее меня, Мияко и Тихиро лежит на твоих плечах».

Харуто представил, как Ицуки сейчас паникует. И мысленно пожелал ему удачи.

***

Ночью после возвращения Харуто и Мияко из Хакодате пьяная Тихиро Хасима сидела у Ицуки и выливала на брата свои печали. Кадзуко в спальне укладывала Сору спать.

— Ну чё за нафиг?! Чё он творит, а?! Съездил на Хоккайдо — и все?! Сойдись уже с ней! Он меня в подвешенном состоянии оставляет!

— Ага, ага…

Ицуки уже надоело. Тихиро пила глоток пива, повторялась, пила снова. Он почти перестал участвовать в разговоре.

Она пила Lindemans Pêcheresse — фруктовое пиво с добавлением персикового сока. Крепость — всего 2,5%. Ицуки купил его специально, зная, что она плохо переносит алкоголь. Но Тихиро выпила несколько банок, как будто это фруктовый лимонад. И вот результат.

— Он вообще представляет, сколько всего пришлось сделать, чтобы это организовать?! Харухико — идиот! Кусок дерьма! У него вообще член есть?!

— Да-да, Харуто — импотент-идиот, и так далее.

Брови Тихиро взлетели на лоб.

— Эй! Не говори плохо о Харухико!

— Чего ты хочешь? — прорычал Ицуки.

— Я дала им гостиницу вместе, — завороженно ответила Тихиро, — а он все равно держит себя в руках! Это же так круто! Не каждый так может. А-а-а, я люблю его…

— Угу.

Раньше мысль пить с младшей сестрой вызывала у Ицуки приступы ярости. Теперь, когда это стало реальностью — он просто бесился.

— И вообще! Мияко ведет себя как полная дура! Они же любят друг друга, но никак не сойдутся! В чем смысл?! Как те ромкомы, которые не могут закончить!

Для убедительности она стукнула по столу. Ицуки усмехнулся.

— Согласен, Мияко слишком много возни с этим.

— Вот видишь?

— Но это и одна из ее хороших черт, так что…

Искренняя верность себе — определенно одно из лучших качеств Мияко. Хороший контраст с Тихиро, которая ценит рациональность, любит быстрые решения и быстро действует.

— Чего?! Ицуки, ты на чьей стороне?

— На твоей, конечно, Тихиро!

— То-то же!!! — Довольно кивнув, Тихиро вдруг уставилась на Ицуки мрачным взглядом. — Так что пиши уже свой гребаный шедевр. Быстрее. Прямо сейчас.

— Шедевр по заказу не напишешь. Иначе все бы писали.

Ицуки усмехнулся. А Тихиро надула щеки, как школьница, которая капризничает.

— Все равно пиши! Потому что если ты не напишешь, Харухико так и останется девственником до конца жизни!

— Ах да, точно. Ну, я постараюсь.

Ицуки, честно говоря, плевать, умрет ли Харуто девственником. Но он действительно хотел превзойти «Я хочу быть героем». Просто не знал, как. После всех романов за последние три года он уверен: мастерство выросло. Или должно было вырасти.

— Ну, постарайся, ладно? Потому что когда Ицуки чего-то хочет — у него отлично получается…

С этими последними невнятными словами Тихиро наконец уронила голову на стол и отключилась.

— Фух… Младшая сестра — одна морока.

Вздохнув, Ицуки взял телефон и написал отцу: «Тихиро только что уснула. Останется у меня сегодня».

[[image:/storage/reader-images/2f07f7d6ff1acc519816f66593289f96b3451faa.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Спрошу у тех, кто в браке. Куда вы ездили в свадебное путешествие?

Кёйсуке Хасима:Мы с первой женой ездили в Италию.

Мама Тихиро:А мы с первым мужем никуда не ездили. А вот с Кэйсукэ… нашей первой поездкой как муж и жена был Атами. На море.

Ицуки:А мы с Кадзуко — на Тайвань.

Кадзуко (Наюта):Там как раз проводили совместную автограф-сессию. Местные поздравляли нас с браком. Было весело.

Кайдзу:А мы ездили в Пенсильванию. В США.

Ицуки:Это не похоже на популярное место для медового месяца. А почему туда?

Эшли:Там снимали много фильмов про зомби.

Ицуки:А-а-а… ну да.

----------

Рождение вампира

Давным-давно, в эпоху магии, землёй правили не люди. Ею правили вампиры.

Вампиры жили веками, творили крутую магию и не умирали даже от меча.

Но однажды король вампиров влюбился в человеческую девушку. У них родился ребёнок. Его травили и вампиры, и люди…

Однажды этот ребёнок рубил траву в горах и сорвался с обрыва. Его спас таинственный незнакомец. Они стали жить вместе…

На самом деле этот человек — сильнейший охотник на вампиров. Когда-то он стоял в одном шаге от победы над королём вампиров. И он обучил ребёнка всем своим навыкам.

Ребёнок рос. Выучил множество заклинаний.

А в день, когда ему исполнилось семнадцать, на деревню, где он родился, напала орда монстров…

Ребёнка звали Сил Годкайзер фон Хельсинг.

Красивый юноша с серебристыми волосами и алыми глазами, одетый в чёрное. Сильнейший охотник на вампиров, владеющий и святой, и тёмной силой.

[…]

Так закончилась первая битва Силы.

Но это только первая глава великой новой легенды…

***

— Хи-хи-хи… На сегодня хватит.

С этими словами девочка положила на стол стопку листов — свой первый роман. Он назывался «Повелитель зла святого клыка. Первая серия: Начало».

— Ух ты! Как круто! Ты гений!

— Хи-хи-хи… Хвали меня ещё.

Реакция слушательницы заставила девочку довольно улыбнуться.

Дело в середине декабря. Девочку, которая читала свою книжку Сиори, звали Надэсико Кисо. Четырнадцать лет. Готический наряд лолиты, на правом глазу — красная контактная линза.

Надэсико выросла рядом с издательствами и квартирой Ицуки. Её баловали профессиональные писатели и редакторы. Доступ ко всему аниме и отаку-контенту, какой душе угодно. Неудивительно, что к средней школе она полюбила мрачные вещи. А к четвёртому классу её поразила болезнь, свойственная многим подросткам в её возрасте: гремучая смесь раздутого эго и полной наивности.

Она начала называть себя «†потомком вампиро↻. И даже придумала «истинное имя» — †Диансат «Изначальная» фон Дракулия†. Её бабушка (жена Ёсихиро Кисо) родом из Румынии — родины Влада Цепеша, того самого реального прототипа Дракулы. Видимо, Надэсико усмотрела в этом знак судьбы.

— Мне так нравится с тобой болтать, Надэко!

— Меня зовут не Надэко. Меня зовут †Диансат «Изначальная» фон Дракулия†… Что тебе нравится больше — «Прикью» или моя история?

— «Прикью»! — мгновенно ответила Сиори.

— Хм. А что больше — «Айкацу» или моя история?

— «Айкацу»!

Снова мгновенный ответ. Надэсико раздражало, но не слишком.

— Хи-хи-хи… Что ж, мои сказки, возможно, слишком взрослые для твоего возраста… А быть третьей после «Прикью» и «Айкацу» — совсем не стыдно. Можно сказать, я почти покорила тебя.

Эта натянутая логика пока устраивала Надэсико.

Последние полгода она регулярно приходила в дом Хасима и читала свои романы Сиори. Начать писать решила в десять лет. Когда читала их дедушке Ёсихиро, а также сотрудникам GF Bunko Сатоси Годо и Кэндзиро Токи, те наперебой хвалили. Это вскружило голову. И теперь она сама хотела стать профессиональным писателем.

В первом классе средней школы написала свой первый полноценный роман. А когда решила, что момент настал, отправила на конкурс молодых писателей. Увы, его отбраковали уже на первом отборочном туре.

Уверенная, что это ошибка, Надэсико пришла прямо к Токи и Годо в GF Bunko и заставила прочитать роман заново.

— Ты правда хочешь стать профессиональным писателем, Надэсико? — спросил Токи, бегло просматривая её работу.

— Хи-хи-хи… Именно так.

Токи и Годо переглянулись. Потом снова посмотрели на Надэсико.

— Хорошо. В таком случае… получишь ответ профессионального редактора.

Надэсико слегка заёрзала. Обычно эти двое весёлые и любят хвалить всё, что она делает.

Но отзыв, который они дали, оказался беспощадным.

Стиль, сюжет, персонажи — ничего в этом романе не дотягивало до профессионального уровня. Рукопись смело можно отправлять в мусорную корзину ещё на первом туре.

И даже хуже:

— Раз я знаю тебя лично, прочитал это специально, — сказал Токи. — Но если серьёзно нацелилась на карьеру в индустрии, отправляй рукопись на конкурс. А не приходи к нам.

Вердикт Токи сильно расстроил Надэсико, когда она уходила из редакции. Но дома она быстро пришла в себя.

«Они — профессиональные редакторы, — сказала себе. — Но сухие и бездушные. Наверняка найдутся другие люди, которые поймут ценность этой работы!»

И она выложила свою историю на сайт с любительскими веб-новеллами.

Просмотров — кот наплакал. А те немногие комментарии — «совсем не интересно», «персонажи никакие», «напыщенный стиль, не продраться» — сплошь негативные.

Это наконец сломило Надэсико.

Интернет — страшное место. Люди не понимают, что по ту сторону экрана живой человек.

После этого она перестала писать. Жизнь превратилась в депрессию.

Но однажды Ицуки Хасима пригласил её в гости. Видимо, дедушка попросил старого друга развлечь её — вытащить из уныния.

Там, у Ицуки, она встретила его настоящую младшую сестру Сиори, которая как раз зашла в гости.

Поначалу Надэсико относилась к ней свысока. Это же из-за неё Ицуки теперь уделяет меньше внимания! Но Сиори быстро к ней привязалась, и они подружились.

Когда Сиори попросила Надэсико почитать что-нибудь, та решила повеселиться и прочитала ту самую историю, которую выкладывала на сайт. Сиори слушала — и ей, кажется, нравилось. Ей тогда только-только исполнилось три года. Скорее всего, её привлекали преувеличенные жесты и манера речи Надэсико, а не сюжет. Но факт оставался фактом: кому-то понравился её роман.

И это спасло Надэсико.

С тех пор, когда у неё готова новая работа, она идёт прямиком к Сиори — чтобы та расхвалила её до небес.

— Надэко, сиськи!

Когда чтение закончилось и они съели угощение от Тихиро, Сиори с горящими глазами потребовала «послеобеденного кормления».

— Я же говорила, меня зовут †Диансат «Изначальная» фон Дракулия†…

— Ты великая писательница, Надэко! Ты большой гений! Ты круче, чем бро-бро!

— Хи-хи-хи… Ну, так и быть…

Она рассмеялась в хорошем настроении — и вдруг скинула одежду, обнажив упругую грудь.

В отличие от своего менталитета, тело довольно развито для четырнадцати лет. Высокая, с большой грудью. И то, что платья становятся всё теснее, начинало беспокоить.

— Ура! Чмок-чмок-чмок!

— Хи-хи-хи… Ах, ты как необученная дворняга… Нх… Ай… Эй, не так сильно…

Сдерживая стон от того, как её сосут, Надэсико боролась с желанием застонать.

Она не понимала, что Сиори раскусила её: «Похвалишь Надэко — получишь сиськи».

Такими темпами до профессионального дебюта ей ещё далеко.

[[image:/storage/reader-images/03223fbec3d42b23bb9ab3fd58fbdaa36179e963.png]]

----------

Издательство без чести и скромности

В конце декабря редакция Branch Hill собралась на новогоднюю вечеринку. Место — идзакая в районе Синдзюку. Аянэ Митахора, заместитель главного редактора, подняла бокал для тоста.

— За отличный год, ребята! Завтра нам всё равно на работу, но с самым страшным мы разобрались. Так что сегодня отрываемся по полной! Здесь известная китайская кухня. Тут подают суп из акульих плавников, утку по-пекински и всё такое! Президент оплатит всё, что вылезет за бюджет, так что не переживайте о деньгах, ясно?!

— Я ничего подобного не говорил. — Нобунага Сирогаминэ, президент Branch Hill, прищурился на Аянэ.

Та лишь рассмеялась.

— А-ха-ха! А вы зачем, думаете, вас позвали, президент?!

— Я ещё и главный редактор, напоминаю… Ты единственная, кто зовёт президента компании, чтобы заставить его купить вам суп из акульих плавников и утку по-пекински…

Сирогаминэ пожал плечами и усмехнулся про себя.

— Ладно, считайте это «добро»! Кампай!!!

— «Кампай!»

Редакторы чокнулись с соседями. Мияко осушила свой «Асахи Экстра Колд» вместе с коллегами. То густое, насыщенное пиво, которое предпочитали Харуто и Ицуки, тоже неплохо. Но ничто не сравнится с лагером, созданным для того, чтобы пить его залпом. Под жареную еду — якитори или курицу — лучше не найти.

В редакции Branch Hill Bunko работало шесть человек, включая Аянэ и Мияко. Нобунага Сирогаминэ числился главным редактором — в основном чтобы на него вешать ответственность, если что-то пойдёт не так. В остальном он предпочитал не вмешиваться. Многое оставалось на усмотрение редакторов. У каждого свой стиль, особой сплочённости нет. Но за три года совместной работы между ними сформировались естественный командный дух и товарищество. Сегодня, пережив пик предпраздничной суеты, вся редакция отрывалась по полной.

— Ты снова отлично поработала в этом году, Сиракава, — сказал Сирогаминэ.

— Ой, нет, мне ещё расти и расти, — скромно ответила Мияко.

— Не скромничай. Ты уже один из наших лучших редакторов. Другие издатели тебя боятся, знаешь ли. Называют «леди-пираткой из Branch Hill».

— Ой, прекратите! Мне очень неловко!

Мияко покраснела, протестуя против подколов Сирогаминэ.

Все авторы, которыми она сейчас руководила, — ветераны с опытом работы в других издательствах. GF Bunko особенно популярна как стартовая площадка для многих из них. Первый в списке — Сота Идзуми, он же Стейк Цукэмоно, который стал веб-новеллистом после того, как у него не сложилось с GF. Второй — Ицуки Хасима. Изначально он должен был выпустить через Branch Hill всего один роман. Но издательство стало его основной площадкой. Третий — Сусита Накасима, победитель 16-го конкурса GF Bunko с романом «Мои сёстры из параллельных вселенных». Он так боготворил Ицуки Хасиму, что нарушил трёхлетнее правило и последовал за ним в Branch Hill.

Хикари Кайро — юная обладательница гран-при 16-го конкурса GF Bunko за роман «В поисках сердца» — не сошлась характером со своим редактором и тоже перешла в Branch Hill. Накасима познакомил её с Мияко, и они отлично поладили.

Ничего из этого не результат активного хантинга со стороны Мияко. И тем не менее она нарушила неписаное трёхлетнее правило и переманила четырёх авторов — включая Хикари Кайро, которую называли «потенциальной второй Наютой Кани», — победителей конкурсов GF Bunko. Это вызвало большой скандал. Настолько большой, что главред GF Годо лично пришёл в Branch Hill выражать протест.

Более того, Ёхэй Китагата, автор из GF, забрал все авторские права (включая права на «Силлиз» — хит, который рассматривали для экранизации) и перепрыгнул в Branch Hill. Он не работал с Мияко и не призёр конкурсов GF Bunko. Но Китагата знал Мияко ещё по тем временам, когда она подрабатывала в GF на полставки. Он попросил её порекомендовать его другому редактору, и она просто согласилась. Для внешнего наблюдателя это выглядело как очередной безжалостный шаг Мияко.

Стоит отметить: переход авторских прав от одного издательства к другому — огромное дело как для писателя, так и для издателя. Требуется куча утомительной бумажной работы. Китагата пошёл на это, потому что GF отказалась выпускать дополнительные тиражи его книг. Тираж распродан, но издательство не хотело накапливать запасы его серии, полагая, что читатели обойдутся электронными версиями. В современную эпоху, когда любой легко продаёт электронные книги самостоятельно, главная причина, по которой писатели вообще подписываются на издательства — готовность издательств рисковать и брать на себя нераспроданные тиражи вместо автора. И это не преувеличение.

Не первый случай, когда автор бросал издательство за то, что оно не выполняет обязательства. И уж точно не последний. Недопонимание между отделами продаж, которые хотят минимизировать запасы, и редакциями, которые хотят максимизировать продажи — обычное дело в этом бизнесе. Оно встречается в любом издательстве, включая Branch Hill. И собственной команде Мияко иногда приходилось вести напряжённые переговоры с отделом продаж.

Но хватит об этом. Суть в том, что Мияко приобрела репутацию редактора, который никогда не бросает тех, кто на него рассчитывает. Поэтому к ней тянулись писатели, которые (по разным причинам) не могли найти общий язык с другими издательствами. Именно поэтому другие редакторы боялись её как женщину-буканьера, которая бороздит моря на корабле Branch Hill в поисках новых авторов для безжалостного грабежа.

Тем временем начальница Мияко — Аянэ Митахора, не обладая такой же известностью, имела талант скупать веб-новеллы, на которые положили глаз другие компании, а также талантливых художников, способных работать над аниме-адаптациями, и приличные анимационные студии. О ней говорили шёпотом как о Финеасе Тейлоре Барнуме из Branch Hill — вечно тянущем новую афёру, чтобы заманить в свою команду свежие таланты. Некоторые даже называли их босса Нобунагу Сирогаминэ, главного редактора Branch Hill Bunko, «Ка́лико Джеком» издательского мира — в честь реального пирата, у которого в команде ходили две женщины, Мэри Рид и Энн Бонни.

— Когда обмениваюсь визитками с другими редакторами, — жаловалась Мияко, — все смотрят на меня так: «А, та самая леди-пиратка!» Хотелось бы что-то с этим сделать…

— Ты должна гордиться. Другие издатели нас боятся.

Она нахмурилась на интерпретацию Сирогаминэ.

— Но проблема, если моя репутация слишком опережает меня. Потому что… не со всеми, кто на меня положился, всё сложилось удачно.

Мияко заработала репутацию человека, который постоянно делает хиты из талантов GF Bunko. Но даже у неё нет стопроцентного результата. Её склонность сосредотачиваться на доверительных отношениях и работать с авторами и проектами до полного удовлетворения иногда вызывала жалобы: «её инструкции слишком расплывчаты, я не понимаю, чего она хочет»; «хотелось бы, чтобы она яснее говорила, что именно нужно исправить»; «редактор не должен слишком дружить с авторами, хочу более деловых отношений».

Более того, многие из авторов, которые приходили к ней, столкнулись с проблемами в других издательствах из-за собственного неправильного поведения. Но когда Мияко прямо указывала на это, почти никто не мог принять факты. Аянэ и другие опытные редакторы умели как-то выкручиваться из этих проблем и держать ситуацию под контролем. У Мияко такого технического мастерства нет. Она просто каким-то образом находила способ построить взаимопонимание с «особенными» гениями вроде Ицуки Хасимы и Хикари Кайро. Она не из тех редакторов, кто может хорошо работать со всеми.

— Когда речь о писателе и редакторе, это же люди, понимаешь? Есть куча примеров, когда писатель бесится от одного редактора, а другого обожает как родную мать. Никогда не узнаешь, пока не начнёшь работать вместе.

— Чистая правда.

— Вот именно. Так что продолжай забирать себе писателей из других издательств, пожалуйста. Почему бы даже не подписать Наюту Кани? Ты же её знаешь, да?

Сирогаминэ сделал довольно смелое заявление — шутил он или нет. Мияко напряглась. Если она переманит ещё и её в придачу ко всем остальным, никогда больше не сможет смотреть в глаза редакции GF Bunko.

Но тут:

— Похоже, вы тут обсуждаете что-то интересное.

Они обернулись на низкий, раздражающий голос и увидели страшного бандита, нависающего над ними… в облике Сатоси Годо, главы GF Bunko. За ним стояли Кэндзиро Токи, Кирара Ямагата и другие лица из GF, которых Мияко хорошо знала.

— А… господин Годо! Вы какими судьбами?

— У нас новогодняя вечеринка, — коротко ответил Годо Мияко. Затем уставился на Сирогаминэ.

— Не ожидал встретить здесь «Калико Джека» издательского мира.

От такого взгляда большинство людей обмочились бы. Но Сирогаминэ лишь улыбнулся.

— Я предпочёл бы, чтобы меня называли «Ода Нобунага» от издательского мира. У нас с ним, знаете ли, имя общее.

— Хмф. Кто же назовёт тебя именем одного из величайших исторических деятелей Японии? Имя грязного пирата, который прятался за спинами двух женщин, пока его наконец не вытащили и не повесили — вот что тебе подходит.

Сирогаминэ нахмурился.

— Ого, много оскорблений от того, кто считается главным редактором. Вам не кажется, что вы больше подходите для другой должности? Может, для якудзы или кого-то в этом роде?

— Ну, по крайней мере, тогда я обязан соблюдать кодекс чести. В отличие от вас, пиратов.

Годо выглядел как бандит из якудза. Сирогаминэ — скорее как умный лидер территориальной мафии. Искры летели, когда они смотрели друг на друга. Напряжение разлилось среди сотрудников GF и Branch Hill, стоящих рядом.

Сатоси Годо не мог вынести существование Нобунаги Сирогаминэ. Мияко — его личная ученица. Видеть, как она выступает в этой индустрии, доставляло ему радость. Но также правда, что она нанесла огромный ущерб GF. И вся ненависть направлена прямо на Сирогаминэ. Кэндзиро Токи и остальные сотрудники GF в целом чувствовали то же самое. Враждебность очевидна.

Напряжённый момент. Любое неверное движение могло спровоцировать кровавую баню.

Но тут:

— Ох, у нас тут новогодняя вечеринка! Давайте веселиться! Нельзя же доставлять неприятности официантам, ладно? А мне, пожалуйста, мапо тофу и хайбол!

Жизнерадостный голос Аянэ разрядил обстановку. Она даже успела заказать себе добавку.

— Точно. Эта женщина права.

Злоба сошла с лица Годо. Напряжение спало. Мияко облегчённо выдохнула про себя.

— О, точно! Раз вся компания GF здесь, может, выпьем вместе?

Предложение Аянэ — на первый взгляд наивное, но на самом деле совсем нет — снова заставило всех замереть.

Но когда уже хотели отказаться…

— Я совершенно не против. Если вы, конечно, не против? — Сирогаминэ почти бросал вызов другой стороне.

— У меня нет причин отказываться, — ответил Годо с улыбкой, хотя вена на лбу готова лопнуть.

Так началась адская совместная новогодняя вечеринка Branch Hill и GF.

Сначала никто не знал, что делать. Начали с обмена визитками с теми, кто оказался рядом. Мияко изо всех сил пыталась сбежать на дальнее место.

— Я бы хотел снова пообщаться с Мияко по душам. Вечность не виделись.

— О да. Вы сядете здесь, Сиракава?

Годо и Сирогаминэ практически силой заставили её сесть с ними за один стол. Токи сел рядом с Годо, бросив на Мияко сочувственный взгляд. Аянэ, которая всё это устроила, уже болтала и смеялась с Ямагатой и другими сотрудниками GF за соседним столом.

Принесли пиво Токи и Годо. Четверо чокнулись.

— Ну, э-э… Простите, если вела себя неблагодарно по отношению к вам… — начала Мияко, извиняясь перед Годо.

— Не нужно извиняться, — ответил Сирогаминэ. — Ты не сделала ничего плохого. Любой автор GF, который пришёл к нам, сделал это по доброй воле.

— Но даже так, разве не нужно соблюдать определённый гражданский долг? — парировал Годо.

Сирогаминэ пожал плечами.

— Вы имеете в виду неписаное трёхлетнее правило? Если вы упоминаете о соглашениях, которые не прописаны ни в каком контракте со мной, то я не знаю, что сказать. Но что это говорит о вас, если это правило отталкивает авторов от вашей компании, несмотря на весь сопутствующий риск?

— Да, если мы не смогли построить доверительные отношения с авторами, винить некого. Но если молодым авторам будет так легко переходить в другое издательство, какой смысл тратить деньги на ежегодную премию для новых писателей?

— Ну, с появлением веб-новелл экономическая выгода от этих премий рухнула. Если хочешь стать профессионалом сейчас, гораздо быстрее публиковаться в сети, чем участвовать в конкурсе.

Жестокий ответ от Сирогаминэ.

Годо нахмурился ещё сильнее.

— Как вы думаете, что будет, если издательства просто откажутся от миссии взращивать новые таланты и начнут скупать непроверенных кандидатов из интернета? Это и привело к нынешней ситуации, когда веб-новеллы просто вытесняют нас.

— Выкладываются они в сети первыми или нет — если выходят хорошие романы и хорошо продаются, это же хорошо, разве нет?

— Я не говорю, плохи веб-новеллы по своей сути или нет. Есть много серий, которые никогда не получили бы премию, но стали хитами в сети. Но нельзя же, чтобы всё состояло только из веб-новелл. Да, есть работы, которые проваливаются на конкурсах, но находят аудиторию в сети. С другой стороны, конкурсы помогают нам находить работы, которые не могут найти популярность в сети.

— Но если серия действительно хороша, она найдёт свою аудиторию — даже в огромном море интернета. Скажем, «Серебристый пейзаж» Наюты Кани — самопубликуйся он в сети первым. Название не очень броское, стиль не совсем соответствует нынешней веб-моде. Но вы всё равно думаете, что он остался бы в безвестности?

— Считаю, это довольно экстремальный аргумент. Большая натяжка предполагать, что такое могло бы случиться.

— Что?

— Да, много неопытных авторов выигрывают призы на конкурсах с действительно уникальными идеями и необычным стилем. Но как часто случается, что писатель создаёт нечто подобное, а затем растёт и развивается в том же направлении, что и в дебютной работе? Со второй книги выдающийся стиль упрощается. В худших случаях они просто начинают штамповать книги под копирку в погоне за трендами. Если так идёт, зачем вообще пытаться открывать новые таланты таким способом?

— Не могу говорить о том, как это видят в других фирмах. Но в GF Bunko, по крайней мере, наша редакция не требует от писателей придерживаться того, что продаётся. Если писатель меняет стиль после первой книги — полностью его собственная воля.

— Так же было и в компании, где я раньше работал. В сети над этим насмехались: «О, должно быть, сменили автора». Но в большинстве случаев, если писатель резко менял стиль — он сам этого хотел. И почему они готовы на это — убить ту самую уникальность, которая принесла им премию для новых писателей? Всё просто. Если твои книги не продаются — тебе тяжело. И всё.

— Именно… Тяжело — морально и финансово. И, возможно, наличие небольшой, но преданной фанбазы даёт некоторое моральное удовлетворение. Но твоему банковскому счёту это не сильно поможет. Каждому писателю нужно на что-то жить, в конце концов… Мы не можем приказать им держаться за уникальность, если она не продаётся.

— А вы не думаете, что это обман? Если вы действительно поверили в талант писателя и серьёзно хотите, чтобы этот талант когда-нибудь принёс плоды, вы должны хотя бы сказать ему: «Не волнуйся о цифрах продаж, мы найдём способ кормить тебя, пока твои книги не начнут продаваться». Потому что что мы видим в реальности? Как только писателя клеймят как «нерентабельного», издательство отворачивается от него и выбрасывает как вчерашнюю газету.

— У нас не принято так отворачиваться от писателей. Пока они хотят продолжать писать — мы продолжаем поддерживать.

— Ха! Звучит благородно на поверхности. Но разве вы не просто заставляете их постоянно производить модную работу, к которой они не приспособлены, пока их не приходится отправить на свалку? Постоянное написание романов, которые не находят аудитории и не получают похвалы, изматывает любого автора. А потом они сами уходят из индустрии. Я видел это много раз. Было бы даже добрее сказать им пораньше: «Ты не тянешь» — и убрать с зарплаты.

— Это высокомерие — полностью списывать чужой талант. Кроме того, если мы так сделаем, останутся только те писатели, которым повезло соответствовать своему времени, или те, кто достаточно талантлив, чтобы свободно менять стиль.

— Ну, это же отлично, разве нет? Естественный отбор. Только приспособленные к эпохе могут найти свою нишу.

— Абсурд… Какой смысл в издательстве, которое не защищает свои активы? Никакого.

— Если всё, что вы можете — держать их на жизнеобеспечении чуть дольше, разве это не то же самое, что не защищать их вообще?

— Если они продержатся достаточно долго, тренды могут повернуть в их сторону.

— Но если писатель или издательство постоянно болтаются под влиянием трендов, вместо того чтобы самим прокладывать путь в новую эпоху — заслуживают ли они продолжать?

— Если у нас будет индустрия, где выживает лишь горстка сильнейших — это ад для всех нас. Наличие большого поля, где даже обычные, среднестатистические писатели могут найти себе пропитание — вот что нам нужно. Тогда мы сможем создать гениев, которые будут строить эти новые эпохи.

Сирогаминэ и Годо уставились друг на друга.

— …Что ж, — сказал Сирогаминэ с лёгкой улыбкой, — думаю, мы оба согласны: чем большему количеству писателей мы сможем принести счастье — гении они или нет — тем лучше.

Годо чуть вздохнул.

— Думаю, ваш подход слишком радикален. Но нельзя отрицать: издательская индустрия не может существовать в нынешнем виде. Нужны серьёзные перемены…

Признав мнения друг друга, они допили пиво — и снова перешли к жаркому спору. У Мияко и Токи не возможности вставить слово. Они ковыряли еду и тихо, внимательно слушали своих начальников.

Спор Сирогаминэ и Годо продолжался до самого закрытия. Даже когда все вышли на улицу и новогодняя вечеринка закончилась, они оба исчезли в ночи — продолжить обсуждение будущего индустрии в каком-то другом баре.

— Ух… Ну и вечеринка, — сказала Мияко Токи, который шёл рядом с ней к станции.

— Ага, — усмехнулся Токи. — Давно не видел босса таким заведённым. Слышал слухи о Нобунаге Сирогаминэ, но он действительно нечто.

— Обычно он гораздо расслабленнее. Обычно такой: «Если история хорошая — продолжай». Наверное, у него всё-таки есть убеждения. Удивительно.

— Понятно. Может, как два главных редактора, у них много общего. — Пауза. — Кстати, как там Ицуки? Я не видел его на церемонии в прошлом месяце.

— Извините… Заперли его в офисе, чтобы закончил том.

Токи рассмеялся, глядя на покрасневшую Мияко.

— Ты стала полноценным редактором, Сиракава, да?

— Приобрела талант ловить нерадивых писателей, — усмехнулась она. — Но Ицуки, наверное, всё тот же. Похоже, у него кризис… но думаю, это необходимый кризис, если хочет выйти на новый уровень.

— Понятно… Ты стала для него настоящим партнёром, да?

В голосе Токи что-то тоскливое. Это заставило Мияко задать вопрос, который давно мучил.

— Слушайте, господин Токи… Теперь, когда у Ицуки агентский контракт со мной, и он в основном работает на Branch Hill… что вы об этом думаете?

Токи остановился, поднял глаза к небу и задумался.

— Это обидно.

Честный, неприукрашенный ответ.

— Ицуки Хасима — первый писатель, за которым я официально закреплялся, когда пришёл в Gift Publishing. Правда думал, что мы сможем вместе создать шедевр, который откроет новую эпоху. Много ссорились, но продержались шесть лет. Видеть, как он развивается, пока я работаю с ним — было очень интересно. Наверное, он писатель, о котором я заботился больше всего… И, знаешь, его перехватил новый редактор из другой компании. Конечно, обидно.

— Ох… Извините, наверное…

Токи улыбнулся извинению Мияко.

— Но обиднее всего — книга «Я хочу быть героем»… и тот факт, что не я подтолкнул его к её написанию.

— Я тоже не подталкивала…

Та книга — любовное письмо Ицуки для единственного читателя. Мияко, жившая в той же квартире, просто случайно получила возможность её прочитать. Влюбилась в неё, уговорила его опубликовать — и вот они здесь.

— Может, и нет. Но если бы тебя там не было, Сиракава, этот свет никогда бы не увидел дня.

— Это… ну да.

Правда, не отрицать. Кроме того, Мияко сама — прототип Кэй Курокоямы, одного из главных персонажей «Я хочу быть героем». В этом смысле она, конечно, очень вовлечена в содержание.

— Я редактор Ицуки, но никогда не стал его настоящим другом. Думаю, это и есть разница между мной и тобой, Сиракава. — Токи вздохнул. — Сиракава… продолжай заботиться об Ицуки за меня, ладно?

Он слегка кивнул и пошёл вперёд. Мияко остановила его.

— Подождите, господин Токи.

— М?

— Правда, что я одновременно и деловой партнёр Ицуки, и его друг. Знаю: есть вещи, которые можем создать только мы с ним. Но… уверена, что есть вещи, которые можете создать только вы с ним. Он ваш первый автор. Вы его первый редактор. Вы работали вместе годами. Вы оба мужчины. Вы старше его… И уверена, что все эти отличия от меня могут привести к чему-то совершенно другому.

Не утешение и не попытка подбодрить. Мияко действительно так думала.

Токи моргнул, застигнутый врасплох.

— Ты правда так думаешь?

— Да!

Мияко кивнула. Токи улыбнулся, почти позволив эмоциям взять верх.

— Да… Что ж, тогда я, наверное, должен продолжать держать руку на пульсе Ицуки.

Мияко улыбнулась решительному заявлению Токи.

— Что ж, — сказала она, — я тоже буду продолжать стараться изо всех сил.

— Знаешь, когда я пригласил тебя на полставки пять лет назад, не ожидал, что так получится.

— Я тоже. Думаю: «А если бы ты меня не пригласил?» — считаю, ты изменил мою жизнь, Токи-сан.

Оба на мгновение задумались о превратностях жизни.

Мияко Сиракава — редактор Branch Hill Bunko.

Кэндзиро Токи — редактор GF Bunko.

Оба работают с Ицуки Хасимой. Оба — безжалостные конкуренты на передовой своих издательств.

И эти отношения продлятся ещё очень и очень долго.

[[image:/storage/reader-images/92c4d7b269da5bbce18f36f12a000ae16c3a2879.png]]

[[image:/storage/reader-images/0c703346196be64d58eaca9d65fdcfbbdb0065e0.png]]
Уголок вопросов и ответов

Вопрос:Есть ли у редакторов какое-то личное кредо? Что вы стараетесь соблюдать в работе?

Годо:Самое главное — чтобы мы с авторами были здоровы. Я заставляю своих писателей регулярно проходить медосмотры.

Сирогаминэ:Наверное, это — сделать всё возможное, чтобы раскрыть потенциал автора по максимуму.

Аянэ:Весёлая рабочая атмосфера!

Токи:Редактор должен быть самым большим фанатом своего писателя… но не должен превращаться в фанатика.

Мияко:Думаю, это — никогда не сдаваться в попытках построить полное взаимопонимание с автором.

Кирара:Наверное, не пытаться навязывать свои ценности. Я стараюсь давать авторам ту работу, для которой они лучше всего подходят. Редактор, по сути, не более чем раб таланта…

----------

Друзья-родители

Вечером 25 декабря Ицуки устроил рождественскую вечеринку у себя дома. Накануне они уже отметили в доме родителей Хасима. Так что сейчас — двухдневный марафон.

На вечеринку собрались: Ицуки, его жена Кадзуко, их сын Сора, сёстры Тихиро и Сиори Хасима, а также семья Ясака — Макина Кайдзу (настоящее имя — Акира Ясака), Эшли Ясака и их дочь Юу Ясака. Квартира Ясака — в десяти минутах езды от дома Ицуки. После свадьбы Эшли перенесла свой бухгалтерский офис поближе к дому. День рождения Соры — 17 мая, а Юу — 14 мая. Разница в три дня. И родились они в одной больнице (той самой, где появилась на свет Сиори). Так что Сора и Юу — друзья с пелёнок.

Семьи Хасима и Ясака сблизились, обсуждая жизнь молодожёнов и воспитание малышей. Одна пара чуть старше другой, но они стали крепкими друзьями — мамочками и папочками. Особенно Кадзуко и Эшли — вместе прошли через все трудности беременности и родов, которые мужчинам не пережить. Между ними завязалась прочная связь. Сейчас трудно поверить, что когда-то эти девушки боролись за Ицуки в альтернативной сюжетной линии из прошлого тома «Сестра — всё, что тебе нужно».

— Всё, готово! Это сиськи из Гандама!

— Ха-ха! Ган-демм!

Сиори в гостиной вместе с Сорой и Юу. Она играет роль старшей сестры и строит из кубиков LEGO нечто, что взрослые с трудом узнают. Кадзуко и Эшли смотрят на них с тёплыми улыбками и весело болтают.

— Ты смотрела «Моего соседа Тоторо», Кадзуко?

— Э-эм, вообще-то нет.

— А я на днях посмотрела в первый раз. Теперь понимаю, почему эта классика нравится разным поколениям.

— Правда? Надо будет глянуть. О, кстати, я наконец посмотрела «Холодное сердце». Не знала, что песня «Let it go» звучит в такой сцене — неожиданно.

— Да, правда? Хороший фильм, но не уверена, что наши дети готовы к нему.

До того как стать матерями, обе обожали фильмы категории B — про зомби или акул (а лучше — про тех и других). А теперь обмениваются советами о фильмах для детей. Кто бы предсказал несколько лет назад, что однажды они будут болтать о Гибли или Диснее.

Их мужья — Ицуки и Кайдзу — сидят в столовой, потягивают вино с закусками, которые приготовила Тихиро, и смотрят на эту картину счастья.

— Ничего себе… Как спокойно, да?

— Да…

Кайдзу тронут. На его лице — лёгкая улыбка.

— Скажу тебе. Ещё недавно я вообще не представлял, что у меня когда-нибудь появится семья. Даже сейчас иногда кажется: всё это — сон.

— Нет, реальность. Тебя дома много работы ждёт, знаешь ли.

— Не напоминай, — нахмурился Кайдзу.

Сейчас он работает с несколькими издательствами — не над ранобэ, а над обычной прозой. Отдельный роман «Повелительница шестого чувства», написанный вскоре после свадьбы, привлёк внимание талантливого продюсера. По нему сняли фильм с известной актрисой в главной роли. И он стал хитом. С тех пор предложения от издательств сыплются одно за другим.

Стиль Кайдзу — стабильный и качественный, без особой индивидуальности — неожиданно востребован при адаптации для кино и ТВ. На ранних этапах таких проектов состав актёров часто важнее сюжета. Каждый раз, когда он выпускает новую книгу, её экранизируют. По чистой популярности Макина Кайдзу сейчас обогнал и Ицуки, и Харуто.

— Я вообще-то планировал всю жизнь прожить анонимным писателем ранобэ. А вон как вышло. Не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. И даже представить не могу, что сказала бы Касука, увидев, как я бегу из ранобэ на этот путь.

Кайдзу звучит так, будто корит себя.

— «Позор бегства», как говорится, — ответил Ицуки.

Бегство от чего-то может принести стыд. Но может и помочь. Венгерская поговорка. Смысл: не нужно цепляться за своё окружение. Иногда стоит убежать и выбрать своё место для битвы.

— Думаю, твой успех в обычной прозе даёт надежду писателям ранобэ. Знать, что есть другие варианты… это помогает, разве нет?

Продюсер заметил работу Кайдзу и сделал его известным в мире прозы — звучит как сказка о Золушке. Но успех Кайдзу не чистое везение. В глазах Ицуки — результат скромных талантов, отточенных годами.

— Надежда, да… — Кайдзу тронут. — Хорошо бы это правдой оказалось.

— Кроме того, если бы Касука Сэкигахара увидела, как вы с Эшли счастливы, она бы очень обрадовалась за вас обоих.

— Думаешь? — Кайдзу задумался. Потом улыбнулся. — Наверное.

Касука — женщина, которая ценила вознаграждение за труд превыше всего. Конечно, она рада, что друг нашёл счастье в жизни.

— Но как ты сам в последнее время, Ицуки?

— Я… не в лучшей форме, если честно.

Перед семьёй он никогда не ноет. Перед Мияко или Харуто — тоже. Но с Кайдзу чувствует себя достаточно комфортно, чтобы быть полностью честным.

— Пишу, но не отпускает чувство: что-то не так… Не чувствую, что двигаюсь вперёд.

— Хм… — Кайдзу мудро кивает. — Ну, не то чтобы такой обычный парень, как я, мог дать тебе совет.

Ицуки рассмеялся — Кайдзу, как всегда, сам себя уничижает.

— Думаешь? А я надеялся, ты поделишься опытом.

— Ну… банально, но тебе не кажется, что ты пытаешься нести слишком много?

— Слишком много работы?

— Это тоже, наверное.

— Но ты же тоже работаешь над несколькими проектами одновременно?

— Я пишу только романы. А ты контролируешь практически всё, что связано с экранизациями твоих книг в аниме и мангу. Зачем тебе столько хлопот?

— Но это же моя работа, понимаешь? Конечно, она для меня важна. И Харуто делает так же.

Кайдзу криво усмехнулся.

— Наверное, главное различие между мной и вами двоими — считаем ли мы что-то кроме самих романов (то, в чём мы напрямую не участвуем) «своей работой».

С того самого первого кинопроекта Кайдзу ни разу не вмешивался в содержание экранизаций. Каким бы ни был проект, он никогда не говорил «нет» — его кредо. Это иногда приводило к ситуациям, когда сюжет переделывали в совершенно другую историю или в проект втискивали подающего надежды новичка без актёрского таланта. Но Кайдзу никогда не выражал недовольства. Некоторые в индустрии обвиняли его: не любит свои работы. Но эта позиция — и репутация писателя, с которым легко работать — несомненно, тоже способствовала его популярности.

— И, если уж говорить до крайности, мне вообще не важно, что там с романами. Для меня это просто способ заработать на жизнь. Способ содержать семью в порядке.

Не точка зрения Ицуки. Но если Кайдзу способен искренне так думать — Ицуки остаётся только снять перед ним шляпу. Человек, который полностью понимает, что для него по-настоящему важно. У него чёткая картина: что ему нужно в жизни. А на всё остальное ему наплевать. В глазах Ицуки это почти ошеломляюще.

Что по-настоящему важно для меня?

Номер один, конечно, — Кадзуко и Сора. А что насчёт романов? Сейчас они для него ниже семьи? То, чем можно пожертвовать ради того, чтобы прокормить себя и родных?

Если это правда… то Ицуки Хасима, вероятно, больше не главный герой своей собственной жизни.

[[image:/storage/reader-images/a6f41e9838d5da5fd43c36c7b81c6b97cb10aaac.png]]
ЗАЯВКА НА КНИГУ

«ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦА ШЕСТОГО ЧУВСТВА»

АВТОР: МАКИНА КАйДЗУВ ПРОДАЖЕ ТРИ ТОМА.

АННОТАЦИЯ

Акио Ягами — писатель средней руки. Однажды он заходит в ближайший бухгалтерский офис, чтобы разобраться с налогами. Там он встречает Асуми Оно — красивую бухгалтершу, похожую на фарфоровую куклу. Её возраст невозможно угадать. В обмен на бесплатную консультацию Асуми втягивает Акио в одно семейное наследственное дело. Она отправляет его в особняк недавно умершего миллиардера. Это новый вид детектива в кресле*, где садистка-налоговый консультант раскрывает тёмные тайны семьи, которая безжалостно правила целым городом!

*(классический «детектив в кресле» — когда сыщик раскрывает преступление, не выходя из дома, а тут его посылают на место — прим. пер.)

ПЕРСОНАЖИ

Акио Ягами32 года. Писатель детективов, который так и не снискал особой славы. В прошлом году у него неожиданно вышел бестселлер, поэтому он и пришёл к Асуми за налоговым советом. Вместо этого она уговаривает его расследовать обстановку в особняке местного миллиардера. Но играть в сыщика в чужом доме ему, вообще-то, довольно весело.

Асуми ОноНалоговый консультант. Маленькая, красивая, с неуловимым возрастом. Всегда одета как аристократка. Привлекает Акио, чтобы помочь ей решить наследственный спор, пока она сама элегантно отдыхает в своём офисе.

Тайдзо КухоуниСверхбогатый человек, сколотивший состояние за свою жизнь. Умер в возрасте 87 лет. После того как семья обнаружила несколько завещаний от его имени, они вцепились друг другу в глотки.

Эйдзи Кухоуни34 года. Внук Тайдзо. Нанял Асуми, чтобы она помогла ему.

Майко Сайбара26 лет. Горничная в особняке Кухоуни. На самом деле — дочь Тайдзо, но этот факт держится в секрете.

----------

Дни с трусами на головах

В воскресенье в конце декабря Мияко — в один из редких законных выходных — занималась голой йогой у себя дома. Точнее, её заставляли принимать позы для голой йоги. Кайко Микунияма (25 лет), мангака, с которой она жила, снова попросила попозировать.

В последнее время Мияко слишком занята, чтобы помогать с такими вещами. Поэтому сегодня Кайко хотела зарисовать как можно больше поз йоги, пока выдалась возможность. Перебирают позу за позой — от «голубя» до «коровы» и всего, что между ними. В реальной жизни Мияко никогда бы не приняла такие позы. Но Кайко быстро набросала их одну за другой.

Кайко всё ещё рисует мангу-адаптацию романа Ицуки «Всё о моей младшей сестре» для журнала Comic Gifted. Серия романов закончилась около двух лет назад. Но манга получила столько похвал за качество, что сейчас продаётся даже лучше оригинала. Её планируют продолжать, пока не дойдут до финала сюжета. В дополнение к «Всё о моей сестре» Кайко три года назад запустила собственную оригинальную серию в другом журнале — и та тоже имела успех. А в довершение всего она начала активно участвовать в додзинси*, и её работы мгновенно нашли там свою аудиторию.

(*любительские комиксы, часто продаются на Комикете — прим. пер.)

— У тебя правда отличное тело, — сказала Кайко, тяжело дыша через трусы, которые натянула на голову. — Рисовать одно удовольствие.

— Меня начинает немного смущать мой живот, — ответила Мияко.

Она пыталась заниматься спортом, когда находила время. Но из-за отсутствия режима и привычки есть поздно ночью поневоле теряла форму.

— Может быть, но небольшая округлость… на это тоже есть спрос, знаешь ли.

— Не называй это «округлостью»! — запротестовала Мияко. — И вообще, если тебе нужна модель, почему бы не попросить её вместо меня?

Глаза Кайко загорелись.

— Не смеши. Как я могу выставлять на публику обнажённое тело моей драгоценной девочки?

Мияко прищурилась.

— А моё выставлять — не проблема?

«Драгоценной девочкой» звали возлюбленную Кайко — двадцатидвухлетнюю девушку, которую она наняла ассистенткой. Как человек, помешанный на младших сёстрах, Кайко обожала, когда эта девушка называла её «старшей сестрёнкой». Изначально — просто лесбийская игра. Но где-то по пути игра стала реальностью, и ассистентка настояла на полноценных отношениях.

— В смысле, я понимаю, что ты хочешь оставить её только для себя… Но по крайней мере, перестань заниматься непотребствами в своей рабочей комнате, пока я дома, хорошо?

— К-как ты?!

Кайко покраснела. Видимо, для неё это новость.

— Думаешь, я не слышу вас через дверь, когда сижу в гостиной?

Одного воспоминания достаточно, чтобы Мияко тоже покраснела. Мало что в совместной квартире может быть неловче, чем слышать, как твоя соседка и подруга ритмично стонет, пока ты ужинаешь.

— Да… мы… будем осторожнее.

Кайко повесила голову.

— Знаешь… если я слишком мешаю, могу съехать.

— Нет-нет, я вовсе не к этому! — Кайко тут же отвергла идею. — Я имею в виду, хотела бы когда-нибудь жить вместе со своей девочкой. Но думаю, это не скоро. Сначала нужно убедить родителей.

— Ах, точно.

— Но если ты думаешь переехать к Фуве, не стесняйся сказать, ладно?

Мияко уже рассказывала Кайко, что планирует сойтись с Харуто, когда придёт время.

— М-м-м… Я согласилась официально встречаться с ним в ближайшее время. Но не думаю, что мы сразу станем жить вместе.

— Ладно. Значит, пока что остаёмся вдвоём?

— Да, — сказала Мияко, улыбаясь видимо облегчённой Кайко.

Замужество, влюблённость, поиски работы, новая школа, переезды, старение и всё остальное — от перемен в жизни не уйти. Мияко очень остро чувствовала это в последние годы. Когда-нибудь она съедет от Кайко. И именно поэтому хотела ценить дни, оставшиеся с этой слегка странноватой подругой.

— Кстати, Мья, ты свободна на зимнем Комикете?

— Комикет? Вообще-то да.

У Branch Hill нет официального присутствия на Комикете, так что работы по этому поводу не предвидится. Но Мияко планировала прийти — поздороваться с создателями и анимешниками, с которыми работала.

— Ну, если хочешь, не поможешь мне продать мою следующую додзинси? Одна знакомая, которая собиралась помогать, подхватила грипп, так что…

— Продавщицей, значит? Мне не придётся косплеить?

Когда она подрабатывала в GF, каждое мероприятие приходилось стоять у стенда в полном косплее. Это даже весело, когда привыкла. Но теперь набрала пару лишних килограммов и чувствовала себя неловко.

— Без проблем, — ответила Кайко.

— Ну и хорошо. Тогда с радостью.

— Спасибо огромное!

В день зимнего Комикета Мияко уже полностью пожалела, что согласилась помогать у стенда «Innocent Lovely» — личной додзинси-группы Кайко Микуниямы.

Стенд обслуживали Кайко, её возлюбленная Манака Кумано и Мияко. Мияко, конечно, не чувствовала себя третьей лишней. Проблема в том, во что они одеты.

— Ты говорила, мы не будем косплеить, — простонала Мияко.

— Всё верно, — бодро ответила Кайко. — Это не косплей. Это официальная форма моей группы.

— Я бы предпочла косплей этому!

Все трое одеты в обычную одежду. С одним исключением — трусы на лицах. Мияко уже видела это раньше, когда заходила к стенду Кайко на прошлых Комикетах. Но совершенно забыла об этом и о том шоке, который это вызвало.

— У-у-у… Не думала, что доживу до дня, когда сама буду этим заниматься…

Трусы из личной коллекции Кайко. Что означает (по словам Кайко, по крайней мере) исключительно использование на голове, а не по прямому назначению. Чтобы отличить Кайко от помощниц, на трусах Мияко и Манаки вышита надпись: «#1» и «#2» — прямо по центру.

Даже в эти часы до открытия три молодые женщины в трусах на головах посреди Комикета привлекли немало внимания — и от соседних стендов, и от персонала. На многих стендах косплееры работают зазывалами и кассирами. Но Мияко и компания выделяются куда больше всех.

— Всё нормально, Мияко, — энергично крикнула Кайко, пытаясь подбодрить. — Ты быстро привыкнешь!

[[image:/storage/reader-images/c90368e3b8fb53840919601b80ff59041c17ac4b.png]]

— Я не хочу привыкать, если честно… А ты как, Манака? Ты в порядке?

— Ага! Сначала шок, но теперь я надеваю их даже дома, когда рисую мангу. Хочу стать такой же художницей, как моя старшая сестрёнка, так что…

— Хи-хи! Ах, какая ты милая, Мана. На тебе трусы тоже отлично смотрятся.

Кайко погладила Манаку по щеке.

— Ах, сестрёнка, — ответила та, словно во сне.

Мияко смотрит на них стеклянными глазами дохлой рыбы.

В этот момент динамик объявил: выставка открыта для посетителей. Через несколько секунд люди хлынули через входы.

Перед стендом «Innocent Lovely» мгновенно выстроилась длинная очередь. Манака следит за порядком, двое других обрабатывают покупки.

Комикс, который Кайко подготовила для этого мероприятия, — оригинальная история. Только для взрослых 18+. О парне, который погибает в автокатастрофе и перерождается в виде трусов с растущими из них щупальцами (и способностью летать). А затем занимается сексом с тринадцатью любящими трусы младшими сестрёнками в нижнем белье. Такое встретишь только в мире додзинси, где комиксы создаются для очень узкой аудитории. Рисовка — самая грязная, какую вы видели. Но сюжет и завязка настолько абсурдны, что для реального возбуждения читателю придётся постараться.

Продавать порнографическую фетиш-мангу с трусами на голове — Мияко впервые за долгое время задалась вопросом: «Чем я вообще занимаюсь?!» Но когда отключила эмоции и сосредоточилась на продажах, постепенно перестала так сильно переживать из-за того, что у неё на лице.

«Innocent Lovely» распродала весь тираж ещё до полудня. Мияко осталась караулить стенд, пока Кайко и Манака пошли фотографировать косплееров.

В этот момент появился Харуто Фува. Он нёс бумажный пакет, полный тонких — скорее всего, порнографических — додзинси. Скорее всего, скупал всё, что связано с «Возрождением Левиафана», для своей коллекции.

— Харуто! — воскликнула Мияко.

— Э-э, привет, надеюсь, у тебя всё хорошо… Мияко? — Почему-то Харуто вдруг начал запинаться. — Э-эм… В-вот, я это тебе принёс, — наконец выдавил он и достал из пакета коробку печенья.

— Спасибо большое! — ответила она, принимая подарок с улыбкой.

Лицо Харуто застыло в ужасе.

— Что случилось?

— Это я у тебя хочу спросить! — закричал он, не в силах больше выносить неизвестность.

Мияко несколько секунд смотрела на него. Потом наконец вспомнила, что у неё на голове — трусы.

— Это, э-э… Это официальная форма этой додзинси-группы!

— А… Ну ладно.

Даже с таким логичным объяснением Харуто выглядит не очень комфортно. Он знает о привычке Кайко надевать трусы на голову во время рисования манги. Но никогда не видел этого вживую. Так что впервые лично взаимодействует с человеком в трусах на голове. Возможно, его реакция вполне объяснима.

И всё же он изо всех сил пытается улыбнуться.

— Я… — начал он, потом замолчал. — Как бы ты ни выглядела, я всё равно тебя люблю, так что…

— Пожалуйста, не веди себя так, будто у меня теперь фетиш на странные трусы!

Мияко поспешно сняла трусы с головы. Но вместо облегчения на лице Харуто появилась искренняя грусть.

— Ч-что случилось, Харуто?

— Да нет, просто… Девушка, которую я люблю, впервые снимает передо мной трусы, но я совсем не рад этому… Более того, кажется, сейчас расплачусь…

— Это не считается, понял?! И спасибо, что заставил меня чувствовать себя отвратительно!

Пока она кричит на Харуто, оправдываясь с ярко-красными щеками, она клянётся себе: никогда больше не будет помогать Кайко с её додзинси-группой.

[[image:/storage/reader-images/3ef47bd1267d51c247e2499896ce7d2183cfe7b4.png]]
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ГРУППЫ

ДОДЗИНСИ-ГРУППАINNOCENT LOVELY

СПИСОК РАБОТ (ВСЕ КОМИКСЫ — ТОЛЬКО ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ 18+)

«МОЯ МЛАДШАЯ СЕСТРА ЕСТ ТРУСЫ»

Первый додзинси Кайко Микуниямы. Младшая девочка, которая так любит трусы, что ест их, влюбляется в своего старшего брата. Он мечтает стать дизайнером элитного нижнего белья.

«ВЫ МОЖЕТЕ СОРВАТЬ С МЕНЯ ТРУСЫ, НО НИКОГДА НЕ СОРВЁТЕ МОЮ ДУШУ!»

Вариация на классический троп «женского рыцаря пытают и унижают». Отличается уникальным способом рисовки: трусы на теле героини остаются нарисованными, даже когда по сюжету их срывают. Зрители были одновременно восхищены и озадачены.

«ПРИНЦЕССА-РЫЦАРЬ В ТРУСАХ»

Ещё одна история о деве в беде. Принцесса с сильным характером отправляется в приключение, используя трусы как маскировку. Там она познаёт запретную любовь с принцем враждебного королевства.

«СТАРШИЙ БРАТ, МОИ ТРУСЫ МОГУТ ДЕЛАТЬ СО МНОЙ ВСЁ, ЧТО ЗАХОЧЕШЬ»

«Повелитель трусов» (профессия, передающаяся от отца к сыну на протяжении поколений) отправляется в тренировочное путешествие. Его младшая сестра предлагает своё тело в помощь. Известен хардкорными порносценами, которые бросают вызов физическим возможностям человеческого тела.

«ВОСХОЖДЕНИЕ ТРИНАДЦАТИ ШОКИРУЮЩИХ ТРУСИКОВЫХ КРАСОТОК»

Последняя работа «Innocent Lovely». Герой, погибший в автокатастрофе, возрождается в виде пары трусов с несколькими щупальцами. Это позволяет ему заниматься любовью с тринадцатью женщинами одновременно — все они любят трусы и носят их. Тот факт, что у всех тринадцати есть собственная уникальная предыстория и характер, просто поражает.

----------

Сириус

Наступил полдень первого января. Ицуки и Кадзуко пришли в местный храм совершить традиционную новогоднюю молитву. Сору не взяли — не хотели тащить ребёнка в людное место, оставили в доме Хасима. Свою первую храмовую молитву он совершит позже, вместе с семьёй Ясака.

Ближайший храм. Тот самый, куда четыре года назад Ицуки и Тихиро приходили на Новый год. Оба в кимоно. Кадзуко надела своё — ярко-розовое с цветочным узором, которое хранилось ещё до свадьбы. Ицуки — строгое, в основном чёрное, принадлежавшее отцу. Почти такое же, как четыре года назад. Тогда родители сказали: похож на ребёнка, который нарядился в папину одежду. Так и было. Но через несколько лет и после рождения сына он достиг уровня зрелости, при котором кимоно сидело вполне достойно.

— Давно не ходили в храм вдвоём.

Ицуки кивнул Кадзуко.

— Да уж.

С рождения Соры члены семьи Хасима выходят в свет либо все трое сразу, либо по одному — пока второй сидит дома с малышом.

Простояв в очереди около получаса, наконец дошли до алтаря. Поклонившись, Ицуки бросил в ящик для подношений монетку в пять иен (традиционный способ пожелать хороших отношений с людьми). Кадзуко — монету в пятьсот иен. Пятьсот иен не традиционное подношение. Как самая крупная монета в японской валюте, она несёт оттенок «лучше уже не будет», что считается дурной приметой. Но, как говорила Кадзуко: «Я не могу быть счастливее, чем сейчас, поэтому просто хочу поблагодарить богов за это». Верна её личная логика или нет — каждый год у неё наготове блестящая монетка в пятьсот иен.

Прозвенев в колокол, поклонившись дважды и дважды хлопнув в ладоши, они закрыли глаза и загадали желание.

«Я желаю, чтобы моя семья… а также родители, две сестры, тёща в доме Кадзуко, семья Ясака, Мияко, Харуто и Кайко… Я желаю, чтобы у всех вокруг меня здоровый и счастливый новый год».

Молитва Ицуки. Он подумал, не добавить ли пожелание о шедевре, который превзойдёт «Я хочу быть героем». Но решил не надо. Когда дело касается романов, не хочется полагаться на божественную помощь. Хочется разобраться самому. Однако он всё ещё хватается за соломинку. Так что если представится случай — небольшая помощь свыше не помешала бы.

Последний поклон — и вышли из храма. Купили амулеты на здоровье и благополучие семьи.

— Хочешь купить сувениры, Ицуки? — спросила Кадзуко, оглядывая ларьки у храма.

Ицуки проследил за её взглядом.

— А, да… Может, возьмём этот бисквит Соре? А Сиори уже достаточно взрослая для такояки?

— Думаю, нормально. Ей почти четыре.

— Но она же гурман… Не уверен, что уличные жареные осьминоги её удовлетворят…

— Она гурман только в том, что касается сосков, разве нет?

— Точно, — рассмеялся Ицуки.

Купили бисквит, такояки и имагаваяки (сладкую красную фасоль в блинном тесте). По дороге назад Ицуки взял себе корн-дог, а Кадзуко предпочла более традиционный хот-дог на палочке.

Накануне, в новогоднюю ночь, ели суши и соба. Утром — традиционные осети и дзони. То же самое у родителей Ицуки. Так что после всей изысканной японской еды уличный фастфуд пришёлся очень кстати.

— Я давно не ела хот-дог. Вкусно.

Она ест совершенно нормально, стараясь не испачкаться кетчупом. И уж точно не делает вид, что отсасывает член, как раньше. После замужества Кадзуко почти полностью отказалась от сексуального юмора. И перестала ходить по дому голой. Раньше постоянно говорила о своей мечте: ходить голой целый день и беспрерывно заниматься сексом с Ицуки. Всё осталось в прошлом. Теперь готовит, делает домашние дела и много занимается воспитанием ребёнка.

Да, Кадзуко стала идеальной женой и матерью.

Но действительно ли это «взросление»?

— Слушай, Кадзуко, — вдруг сказал Ицуки.

— Да?

— Когда ты вернёшься к писательству?

Вопрос, который он давно хотел задать, но почему-то не решался, наконец сорвался с губ. С тех пор как Кадзуко объявила, что берёт отпуск по уходу за ребёнком, она не написала ни строчки. Перерыв начался ещё на ранних сроках беременности. Так что с момента выхода её последней книги прошло уже больше двух лет.

— М-м-м… — Кадзуко откусила ещё кусочек хот-дога. — Ну, Сора ещё маленький. Пока что нужно сосредоточиться на его воспитании.

— Да, но…

В Японии большинство контор позволяют взять до двух лет отпуска по уходу за ребёнком. Соре девятнадцать месяцев. Может, ещё рано говорить о возвращении к работе. К тому же, к фрилансу вроде писательства государственные стандарты не применимы. Но:

— Если говоришь «пока что» — значит, планируешь вернуться, да?

— Хм… — Кадзуко приподняла бровь, услышав просьбу подтвердить. — Если честно… думаю, нормально просто уйти на пенсию.

— Думаешь?

Голос Кадзуко мягкий, нежный — будто не говорит ничего важного. Ицуки изо всех сил старается, чтобы голос не дрожал. Она высказывает вслух то, чего он смутно боялся. И это вонзается ему в сердце.

— Ну, ты становишься очень популярным, Ицуки. У нас больше чем достаточно сбережений. Нужно ли мне зарабатывать ещё?

— Ты вообще никогда не писала ради денег, правда?

— Нет. Так что это ещё одна причина не возвращаться.

Кадзуко начала писать романы, чтобы встретиться с Ицуки. Продолжала писать, чтобы вступить с ним в отношения. Теперь, когда они женаты и у них есть ребёнок, мотивация полностью исчезла.

— Много читателей ждут твои романы.

— М-м-м… Мне немного стыдно за это. Но сейчас самое важное — Сора. Жить спокойно с тобой и Сорой делает меня слишком счастливой. Не могу представить, чтобы снова начала думать о писательстве, понимаешь?

Она улыбается. Полностью удовлетворённой, безмятежной улыбкой.

— Ах… Ну что ж, значит, так тому и быть.

Ицуки улыбается в ответ. Изо всех сил пытаясь подавить бушующие внутри эмоции и не дрожать. Он ни за что не может посоветовать ей заботиться о каких-то случайных анонимных читателях больше, чем о собственном ребёнке. Просить вернуться в мир, похожий на ад на земле — отказаться от нынешнего счастья, столкнуться с дедлайнами, истощать ментальные и физические силы и, возможно, не получить никакой награды — невозможно.

«Не могу просто сказать: "Я хочу читать твои романы, поэтому снова будь Наютой Кани". Это просто мой эгоизм. Чистое себялюбие. Моя единственная и неповторимая любовь живёт в блаженстве… Как я могу такое сказать?»

Ицуки Хасима в глазах Кадзуко — и очень дорогой человек, и очень дорогой писатель. А для Ицуки Наюта Кани — дорогой человек и дорогой писатель. С тех пор как он прочитал её первую работу «Серебристый пейзаж», Наюта Кани оставалась соперницей, с которой он когда-нибудь хотел сравняться. Грозным врагом, чей невероятный талант просто сокрушал его. Писателем, которого он любил больше всех на свете. Не считая её редактора Кирары Ямагаты и людей, связанных с конкурсом молодых писателей, он — самый большой фанат Наюты Кани.

Мир без Наюты Кани не имеет смысла. Он хочет читать её романы. Хочет снова столкнуться с этой потрясающей силой. С тех пор он вырос как писатель. И теперь хочет встретиться с ней лицом к лицу. Иными словами, хочет сказать:

«Сразись со мной!»

Но она не соперница из сёнэн-манги о боях. Взрослый мужчина не может сказать ничего столь бессмысленного и эгоистичного в реальной жизни.

Не может… но продолжает писать. Почему? Потому что Ицуки Хасима — писатель. Потому что, каким бы глупым, бессмысленным и эгоистичным ни было желание — возможность свободно рассказывать истории в формате романа остаётся лучшей работой на свете.

***

В ту же ночь Мияко Сиракава работала дома (несмотря на новогодний праздник), когда на почту пришло письмо от Ицуки.

«Привет, надеюсь, у тебя всё хорошо. Отправляю тебе заявку на новый роман».

— Ицуки!

Мияко немедленно открыла вложение.

Проект назывался «Мне нужно только твоё завтра». Она просмотрела введение, сеттинг, список персонажей и краткое содержание. И дошла до последнего раздела — «Целевая аудитория». У неё навернулись слёзы на глаза.

• Целевая аудитория: Наюта Кани

«Я знала, что ты наконец заметишь, Ицуки».

Вот что присутствовало в «Я хочу быть героем» и отсутствовало во всех последующих работах — сильные эмоции, направленные на конкретного человека. В основе «Я хочу быть героем» лежала его любовь к Кадзуко Хондэн. Что именно Ицуки вкладывает в «Мне нужно только твоё завтра» — на стадии заявки ещё неясно. Но Мияко может верить в одно: эта книга станет величайшим шедевром Ицуки Хасимы.

— Ладно!

Она кивнула, взяла телефон, лежавший рядом, и набрала номер.

— Алло, здравствуйте. Это Сиракава из Branch Hill… Да, верно. Я хотела бы сделать вам официальное предложение по тому, что мы обсуждали.

***

— Я хотел бы сделать вам официальное предложение по тому, что мы обсуждали.

Улыбка появилась на его губах, когда он услышал слова Мияко.

С готовностью приняв предложение, мужчина — Сэцуна Эна, 22 года — закончил звонок. Иллюстратор, работающий под именем Пурикэцу. За прошедшие годы его талант и популярность только выросли.

[[image:/storage/reader-images/01d083d7a21de1f7e3e778de7b4f160dcb1f7ea9.png]]
Внешность сильно изменилась с тех пор, как он бегал за задницей Тихиро. Он стал гораздо красивее. Больше не красит волосы в яркие цвета. Привык носить стильные пиджаки — не в последнюю очередь потому, что за это время вырос на целых десять сантиметров.

Прошло больше года с тех пор, как Мияко связалась с ним и сказала: «Я хочу, чтобы ты сделал иллюстрации к величайшему шедевру Ицуки Хасимы. Не мог бы ты оставить окно в своём графике?» Зарезервировать такого востребованного иллюстратора, как Пурикэцу, под книгу, которая будет закончена в неопределённое время — в индустрии практически немыслимо. Но Сэцуна не раздумывая ответил: «Хорошо. До тех пор буду работать поменьше». И всё.

С тех пор Сэцуна брал минимум работы. Освободившееся время посвящал практике — постоянно рисовал и совершенствовал мастерство. И не только иллюстрации. Снова занялся кубизмом, которым увлекался несколько лет назад. Ездил в разные места и рисовал с натуры. Получал опыт в компьютерной графике, масле, акварели, туши, скульптуре, керамике, каллиграфии, музыке и миллионе других жанров — оттачивая техники и перспективы.

«Почему я не делаю иллюстрации к твоей новой серии?!»

Когда серия Ицуки «Сёстры-основательницы Нового Света» (с иллюстрациями Сэцуны) закончилась, Сэцуна услышал, что иллюстрации к следующей серии будет делать кто-то другой. Когда Сэцуна потребовал объяснений, Ицуки ответил:

«Мои романы полностью проигрывают твоему искусству. Поэтому… пока что… не могу снова работать с тобой».

Семь лет спустя Ицуки стал бесспорно популярным автором. Достаточно высоким, чтобы никто не обвинял его в том, что он пробился в бестселлеры на плечах иллюстратора. Когда Сэцуна прочитал «Я хочу быть героем» три года назад, он злился, что его не выбрали для иллюстраций. Но в то же время боялся: если бы он их сделал, его рисунки проиграли бы тексту. С тех пор страстно стремился улучшить своё искусство. Отказался от разгильдяйского отношения и чувства стиля. Начал носить с собой телефон, отвечать на звонки клиентов и соблюдать дедлайны.

Пурикэцу возродился — величайший из творцов, одарённый кучей таланта и характера. Люди в индустрии за глаза называют его «Бог-кэцу».

— Я ждал этого дня семь лет.

Он посмотрел в окно гостиничного номера. Зимний треугольник — три яркие звезды в зимнем небе. Одна из них — Сириус — мерцает так ярко, что видна невооружённым глазом. Сэцуна протянул к ней руку. Самая яркая звезда на небе после Солнца. Моряки когда-то ориентировались по ней в океане. Она ему всегда нравилась. А то, что по-японски она звучит похоже на «задница» — всегда очаровывало.

Итак, предзнаменование из первого тома наконец сбылось. Самая большая, самая любящая задницы звезда на небе снова объединилась с Ицуки Хасимой.

[[image:/storage/reader-images/017445936d0171da3dd1d9b88560fe152f835c80.png]]
ЗАЯВКА НА КНИГУ

«МНЕ НУЖНО ТОЛЬКО ТВОЁ ЗАВТРА»

АВТОР: ИЦУКИ ХАСИМАИЛЛЮСТРАТОР: ПУРИКЭЦУВЫПУСКАЕТСЯ В ВИДЕ ДВУХ ТОМОВ

АННОТАЦИЯ

Фенрис — юноша, созданный в рамках проекта по производству идеального воина. Он растёт, не подозревая об истинном происхождении своих сил, и отправляется в бесцельное путешествие по миру. Он становится сильнее, купаясь в крови монстров и других воинов, которых побеждает по пути. Его считают слишком опасным, чтобы оставлять в живых, но ни один искусный убийца или хитроумная ловушка не могут противостоять его сокрушительной мощи. В конце концов, когда одна группа людей начинает поклоняться ему как богу, он навлекает на себя гнев истинного создателя мира…

ПЕРСОНАЖИ

ФенрисЮноша, который путешествует туда, куда его занесёт ветер. Красивый, с белыми волосами и серыми глазами. Создан магом Ворденом и брошен как неудачный проект, но выжил и позже обрёл невероятную силу.

Теаре ГрейпнирЮная девушка, чью жизнь Фенрис спас по прихоти. Чтобы залечить её раны, он дал ей свою кровь и семя*. Так она унаследовала часть его сил. Она любит человека, который спас ей жизнь, но после видения от создателя мира отправляется на его поиски.

(в оригинале — blood and semen, намёк на нестандартный способ передачи сил — прим. пер.)

Ворден ХальвельсКороль величайшего королевства Срединных Земель. Маг с огромным багажом неизведанных знаний, который даже сейчас продолжает стремиться к познанию неизведанного. Боится Фенриса — собственного создания — настолько, что пытается его убить.

Юмир-СоздательКвантовый компьютер.

----------

Радуга искупления

«Мне нужно только твоё завтра» — свежая работа Ицуки Хасимы — грохнулась на полки двумя томами в начале апреля. История в жанре «герой-имба». Действие — в фэнтезийном мире, где звенит сталь и пылает магия. Невероятно сильный главный герой просто сносил всё на своём пути, не особо напрягаясь.

Название-то намекало на любовный романчик! Ан нет. Книгу набили кровавым насилием и откровенными сценами секса. А характер героя? Пф, далек от тех реалистичных, симпатичных и в целом «крутых» протагонистов из прошлых хитов Ицуки. У парня — сокрушительная сила, но справедливость его не волнует. Он просто впадал в ярость, когда эмоции захлестывали. И без колебаний мочил даже женщин и детей, если те вставали на пути. Никакой вам плутоватой, но обаятельной харизмы в духе Хана Соло. В его поступках — ни логики, ни причины. Иногда помогал людям просто так, без выгоды. А иногда бросал других в такой же беде, даже не моргнув.

Спасал и убивал — потому что настроение хорошее. Спасал и убивал — потому что настроение паршивое. Делал это, потому что небо серое. Делал это, потому что солнце желтое. Делал это, потому что жрать охота. Вел себя дико, без всякой системы — как малолетний оболтус с божественной мощью в кулаке. И финал: его выслеживает и пришивает женщина, которую он когда-то спас и наделил частицей своей силы.

«Возможно, я всё это время ждал, когда кто-нибудь меня прикончит».

Прошипел эту фразу, сражаясь с героиней. А когда его загнали в угол — жалобно завыл и начал умолять о пощаде. В последние минуты — ни намека на мужественную красоту. Осталось только мерзкое послевкусие.

Полная противоположность всему, что Ицуки Хасима строчил раньше. И довольно необычный релиз по меркам ранобэ в целом. Поэтому отзывы — те еще качели. Скорее даже чаша весов поначалу упала в негатив.

«Не могу ему симпатизировать».«Ненавижу его».

Книга взбесила читателей, привыкших к реалистичным персонажам и историям о взрослении — тому самому коньку Ицуки после «Я хочу быть героем». Один фанат даже прислал рукописное письмо: «Лучше бы вы такого не писали».

И всё же продажи со временем поползли вверх.

«Вообще не могу ему симпатизировать. Но почему-то чувствую: он — часть меня».«Тревожный, мерзкий роман. Но не могу оторваться».«Абсолютный шедевр. И одновременно — ненавижу его».«Ненавижу этот роман. Но он — абсолютный шедевр».«Захватывает, но до слез грустно».«Грустно, но захватывает».

Соцсети и сайты с рецензиями пестрели такими отзывами — столь же противоречивыми, как и сам герой. В народе сложился консенсус: «Не могу объяснить, но это дико круто». Через две недели книга выпала из рейтингов мягкой обложки. Но через месяц вернулась. И постепенно поднялась в списках — очень странный тренд.

В основе романа — печаль. Эмоция всех, кто не понимает, как правильно жить. Когда читатели улавливали острые чувства за всей этой буйной жестокостью, их накрывала правда: «Этот герой — вовсе не я. Но всё равно ужасно похоже на мою историю». Если настоящая цель романа — заставить читателя прожить чужую жизнь, то в каком-то смысле «Мне нужно только твоё завтра» оказался очень ортодоксальным романом.

Эту книгу, полную универсальности, что цепляла каждого, кто её открывал, Ицуки Хасима написал исключительно для одного зрителя — Кадзуко Хасимы. Точнее, «Наюты Кани». Никакой утешительной истории о гении, избранном богом, который обрел душевный покой и потерял желание творить. Наоборот — атака по всем фронтам, чтобы заставить её гениальное сердце кипеть и снова разжечь огонь в сознании. Он вложил туда все навыки и эмоции, какие успел наточить. И ещё кое-что — мощное, слишком чистое и отвратительное, чтобы называть это любовью. Пуля, движимая словами, цель которой — вырвать её счастливый, удовлетворенный разум и зашвырнуть обратно в болото творчества. Любовное письмо на сто тысяч слов, отточенное, чтобы бросить вызов богине романов на её же поле.

Ни черновиков, ни гранок Кадзуко не видела. Только когда книга вышла целиком — с иллюстрациями Сэцуны — он вручил её ей. И после того, как Кадзуко провела немало времени за чтением «Мне нужно только твоё завтра», она высказалась не сразу.

— Ицуки… Ты не против, если я взвалю на тебя заботы по дому и Сору на некоторое время?

Я хочу написать роман.

Тихие слова Наюты Кани, когда она поднялась.

Примерно через год после публикации Ицуки Хасима тусовался в первоклассном отеле в центре города — его пригласили на первую ежегодную премию «Reiwa Entertainment Awards». Новая награда от консорциума телекомпаний и книжных издательств. Вручали в категориях манга, аниме, игры, фильмы, ранобэ и прочем — отмечали «продукты, которые больше всего заслуживают, чтобы их увидел весь мир». «Мне нужно только твоё завтра» Ицуки ухватил Гран-при в категории ранобэ. Церемония — сегодня.

Его должны обступить с вопросами телеканалы и газеты. А речи всех победителей Гран-при уйдут в онлайн-трансляцию. К этому моменту Ицуки уже мелькал лицом в журнальных и сетевых интервью. Но длинных речей перед толпой никогда не толкал. Поэтому он дико нервничал.

— Т-ты не могла бы бахнуть эту речь за меня, Мияко? Многие победители же берут с собой выступающих…

Он говорил с Мияко — своей редакторшей.

— С чего ты занервничал? Ты же обещал поразить всех наповал.

— Точно. Ты меня победил за эту премию, забыл? Хватит ныть.

Харуто Фува тоже здесь. Подкалывал Ицуки, ведя себя как стереотипный соперник из детского сериала. Его «Возрождение Левиафана» не получило премии, но хотя бы номинировали. Так что пригласили.

— Не нужны мне твои «нытьё», Харуто… Принц Сестринского Комплекса.

— Какое это имеет отношение к делу?!

Харуто знатно смутился от такого удара.— Так его, Ицуки, — добавила Мияко, уставившись на Харуто. — Этот помешанный на сестре дурак!

Вскоре после выхода «Твоего завтра» Мияко сдержала обещание и согласилась официально встречаться с Харуто. Они и так уже почти были вместе — всё шло чрезвычайно гладко. Если бы так продолжилось, брак казался почти неизбежным. Но полгода назад Харуто объявил, что съезжает от родителей, чтобы жить с Мияко — пробный брак. Сестра оказала яростное сопротивление. И тогда она наконец раскрыла свою любовь к брату. Зашла так далеко, что заявила: «Я умру, если ты уйдёшь, братик!» План спешно отменили. Харуто до сих пор не смог убедить сестру отпустить его. Так что Мияко всё еще жила в квартире с Кайко. Когда Мияко рассказала соседке о планах съехаться с Харуто, Кайко и Манака проделали огромную работу — убедили своих родителей принять их отношения. И сейчас обе посылали Мияко серьезные сигналы: «Съезжай уже».

— Хех… Ладно, теперь я буду звать тебя Герой Романов о Младших Сёстрах. Или, может, Кёскэ или Масамунэ?

— Это же имена персонажей из книг, где младшая сестра — главная звезда, чувак! Пожалуйста, только не это!

Харуто выглядел искренне обеспокоенным своим будущим. Мияко просто вздохнула, глядя на парня.

— Уи и Тихиро отошли в сторону, знаешь. А я не ожидала, что главный скрытый босс вылезет именно сейчас… Почему бы тебе просто не жениться на младшей сестре?

— О-оу, Мияко! Я что-нибудь придумаю с ней, ладно?! Пожалуйста, не бросай меня из-за этого!

Мияко рассмеялась над искренней просьбой.— Да-да, как будто я могу что-то сделать… В смысле, она влюблена в тебя уже, наверное, почти двадцать лет? Не решить это за один день.

— Ха-ха! — рассмеялся Ицуки. — У вас тоже вышла хорошая серия с безответной любовью.

— Как ты думаешь, чья вина?! — рявкнули Харуто и Мияко стереофонически.

Попытка Ицуки пошутить на легкую тему наткнулась на двойную злобу.— П-простите, — выдавил он, хотя внутренне вопрошал: действительно ли виноват?

— Н-но слушайте, почему бы вам не попросить Тихиро и Уи навестить твою сестру и не попытаться убедить её?

— Отличная идея!

Мияко согласилась. А вот Харуто заметно побледнел.— Всё, что я могу представить — адская ситуация, где все трое одновременно набрасываются на меня с критикой…

— Что там насчёт Тихиро?

Их прервал Сэцуна Эна — красивый парень в шикарном пиджаке.

— О! Сэцуна! Ты пришёл!

Сэцуна спокойно улыбнулся.— Ваш звёздный час, сэр. Поздравляю с премией.

— О чём ты говоришь? Победил только благодаря твоим иллюстрациям. Продолжай помогать мне делать отличные книги!

— Конечно. С нетерпением жду, сэр.

Ицуки и Сэцуна — теперь оба взрослые мужики — пожали друг другу руки, скрепляя договор.

— Кстати, сэр…

— М?

— Тихиро сейчас с кем-нибудь встречается?

— Не думаю. Сказала, что с неё пока хватит любви. — Тут до Ицуки дошло. — Сэцуна, ты!..

— Да, — кивнул Сэцуна.

— Ты и Тихиро?

Перед ним стоял красивый иллюстратор, так сильно изменившийся внешне и внутренне. Ему практически гарантировали отличную карьеру. Может, подумал Ицуки, Сэцуна в том виде, в каком он есть сегодня, наконец-то подходит Тихиро.

— За последние несколько лет, — спокойно сказал Сэцуна, — я многое сделал для своего искусства. И это заставило меня кое-что понять. Я действительно хочу увидеть задницу Тихиро в реальной жизни. Если я смогу взглянуть на её задницу, бывающую раз в тысячелетие, это поможет мне достичь ещё больших высот.

— И ты хочешь быть её парнем ради этого?

— Да! — кивнул Сэцуна с глазами чистыми, как ясное небо.

— Тебя… кроме её задницы, в ней что-нибудь ещё интересует?

— Хм? Мне очень нравится её лицо и характер. Но… да, наверное, задница — главное.

— Проваливай! Если бы любил её от всего сердца — одно дело. Но не отдам свою драгоценную младшую сестру кому-то, кто просто хочет пялиться на её задницу!

Ицуки отбросил руку, которую только что пожимал, и заорал.

— Эй, всё в порядке! Обещаю: рано или поздно найду способ полюбить и не-задничные части тоже!

— Не подходи ко мне с этим, пока не найдёшь!

Возможно, внутреннее преображение Сэцуны оказалось скорее желаемым, чем реальным в глазах Ицуки. Этот парень всё еще оставался идиотом-иллюстратором, помешанным на задницах. А для такого идиота-писателя, как Ицуки Хасима, не могло найтись лучшего партнёра.

Когда время церемонии приблизилось, Ицуки отошёл от друзей и направился к местам для победителей. Сидя среди других звёзд вечера, он глубоко вздохнул, успокаиваясь. В этот момент телефон завибрировал — сообщение от жены.

«Скоро уже, да? Сора и вся твоя семья ждут у компьютера~»

«Тихиро и мои родители тоже смотрят?»

Давление только усилилось. Он даже не знал наверняка, заслуживает ли его работа главного приза.

В номинации на премию за ранобэ участвовала «Больше, чем любое звёздное небо, больше, чем любая память» — последний роман Наюты Кани. Она написала его после того, как прочитала «Мне нужно только твоё завтра». И что примечательно: действие происходило через четырнадцать лет после событий «Твоего завтра». Сын героя отправлялся в приключение. У Ицуки возникло предчувствие: всё, что она напишет, станет своего рода ответом на его работу. Но он не предполагал, что она создаст несанкционированный сиквел его собственного романа. Потребовалось время, чтобы оправиться от шока.

Одним словом, этот роман можно назвать историей любви. Не любви между мужчиной и женщиной. А семейной любви. Любви к своей родине. Любви к миру. Любви ко всем незнакомым людям. Материнской любви. Отцовской любви. Любви к детям. Любви к себе. История одинокого героя, который столкнулся со всей этой любовью — и она его спасла. Самая добрая, самая нежная история, какую когда-либо писала Наюта Кани. Новая территория для неё. То, что она могла написать, только разделив жизнь с Ицуки и став матерью. Редакция GF попросила у Ицуки разрешения опубликовать это. Он немедленно дал добро. Не удерживать же такой шедевр от широкой публики.

Первая новая публикация Наюты Кани за два года, вышедшая в виде сиквела к чужому роману, конечно, смутила многих читателей. Но сокрушительная сила истории создала огромное количество страстных фанатов — как и все её предыдущие работы. Книгу номинировали на премию «Reiwa Entertainment Awards». Но не дали — возможно, из-за производного статуса, что снизило шансы.

С точки зрения завершённости, Ицуки считал роман Наюты лучше своего. На самом деле «Мне нужно только твоё завтра» получил награду во многом благодаря тому, что выход «Больше, чем любое звёздное небо…» привлёк дополнительное внимание к его работе и дал огромный толчок продажам. Первое реальное соревнование с Наютой Кани — то, к чему он стремился много лет. Но он не мог слишком радоваться исходу — сама Наюта помогла ему пересечь финишную черту.

«Какой же я всё-таки мучительный человек, да?»

И, подумал он, таким, вероятно, и останется до конца жизни. Во все последующие годы он будет видеть себя в ожесточённой конкуренции с Наютой Кани и всеми остальными соперниками в своей голове. Будет выигрывать и проигрывать поровну. И будет сжигать душу, сражаясь с ними всеми. Ему так весело, так увлекательно, так радостно.

Церемония началась. И через некоторое время настала очередь Ицуки. Он вышел на сцену и принял памятную табличку от ведущего.

— Поздравляю!

— Большое спасибо.

Ведущего звали Юма Такасина. Известный актёр, снявшийся во многих кино- и телеадаптациях манги и ранобэ. Ицуки впервые видел его лично.

«Так вот он, подонок, который пытался закрутить роман с моей девушкой… Боже, он невероятно красив».

Дело не только в отлично сидящем костюме. Его аура — всеобъемлющая. Просто стоял, но его присутствие просто ошеломляло. Ицуки должен быть звездой сегодня вечером. Но рядом с ним почти чувствовал, что исчезает из виду.

«Вот как сияет настоящая звезда…»

Ицуки снова осознал: какое чудо, что он не потерял Кадзуко из-за этого человека. Капля холодного пота скатилась по щеке.

— А теперь, Ицуки Хасима, пожалуйста, несколько слов.

Когда Юма отошёл от микрофона, он подарил Ицуки улыбку, полную всяческих намерений.

«У этого парня всё ещё есть чувства к Кадзуко?»

Ицуки посмотрел на него в ответ. Затем подошёл к подиуму, открыл конверт с заметками и неторопливо прочитал:

— Э-эм, для меня большая честь получить первый Гран-при в этой категории. Хочу искренне поблагодарить читателей, которые поддерживали меня, а также всех членов отборочной комиссии.

После стандартного вступления:

— Я не привык к такого рода вещам и ужасно нервничаю. Но думаю, не часто удастся выступать перед такой толпой, так что постараюсь изо всех сил… Многие из вас, возможно, не знают, но за примерно четыре года с момента профессионального дебюта я написал более двадцати романов подряд — все в жанре «младшая сестра». Другими словами, книги, где главная героиня — младшая сестра протагониста, и у них романтические отношения.

Ицуки говорил медленно, смакуя ностальгию.

— В то время я полностью и серьезно намеревался продолжать строчить романы о младших сёстрах и в конце концов создать идеальную младшую сестру — такой никто не видел. Думал, напишу лучшую в истории историю о младшей сестре, а затем захвачу весь рынок ранобэ — да и всю индустрию развлечений, если честно. Меня поддерживали многие читатели. И одна из тех книг — «Всё о моей младшей сестре» — получила аниме-адаптацию.

— Однако после определённого момента я полностью перестал писать романы в этом жанре. Точнее, обстоятельства жизни сделали это невозможным. Довольно уникальная ситуация, и, честно говоря, она слишком невероятна, чтобы вдаваться в подробности. Как бы то ни было, я впал в ужасный творческий кризис.

— Ицуки…

В доме Хасима Тихиро Хасима, смотревшая трансляцию вместе с семьёй, не сдержала возгласа. Она вспомнила то совершенно нелепое, но довольно весёлое время, когда скрывала пол и жила как младший брат Ицуки. Тёплые слёзы выступили на глазах.

— Мне даже неприятно вспоминать те тёмные дни. Но после того, как я преодолел тот период, первый роман, который написал — «Я хочу быть героем». Он вышел четыре года назад. Название этого романа — действительно отправная точка всей моей жизни. И даже сейчас оно находится в центре моей психики.

Затем Ицуки снял микрофон со стойки и оставил заметки на подиуме.

— Ох, боже, и что же он теперь выкинет?

— Это тот парень, которого я знаю, точно.

Мияко, наблюдавшая из первого ряда, взмокла. Сэцуна не мог быть счастливее. Харуто тоже улыбался, но внутри кипел от того, что сам не стоит на сцене.

— Как я это вижу, «протагонистом» нельзя пытаться стать. Им можно скорее случайно оказаться, когда не смотришь. После долгого процесса, когда ты потерян, мучаешься, просишь мир найти для тебя способ жить.

Он окинул взглядом аудиторию, послав понимающую улыбку в камеру.

— Вот почему я, по крайней мере, верю, что абсолютно точно являюсь протагонистом.

По залу прокатилась ударная волна.

— Я уверен, некоторые люди, слушающие это сейчас (или увидят позже, или прочитают в новостях) думают, что я двадцатисемилетний инфантильный мужлан. Многие, наверное, хмурятся: какого фига какой-то случайный писатель ранобэ так много о себе воображает. Но этим людям я хочу задать вопрос: если бы вы прочитали роман, где главным героем стали бы вы, вы бы получили удовольствие от истории? Потому что если думаете, что не смогли бы… тогда вам нужно меняться. Или, точнее, я думаю, вы хотите измениться.

Ицуки излагал свою точку зрения перед всеми незнакомцами, кто мог его слышать. Как молитву. Как крик. Он искренне верил: его слова достигнут ушей того, кто отчаянно нуждается в них прямо сейчас.

— Хи-хи-хи… Братец Ицуки такой крутой… Такой, такой крутой…

Надэсико Кисо, смотревшая трансляцию на телефоне, сжала кулак решимости. Как человек, для которого он стал таким вдохновением, он достиг её — по крайней мере.

— Все мы — не необычайно сильные, не добрые, просто во всём «середнячки» — я не думаю, что когда-либо могли бы стать супергероями в истории. Или даже суперзлодеями. Но по крайней мере, я хочу, чтобы вы все любили те истории, которые вы создаёте, где вы — протагонист. Не хочу, чтобы вы сдавались и переставали быть протагонистом, которого можно любить.

— О-хо-хо… Ицуки любит ходить по краю, да…

Макина Кайдзу, смотревший трансляцию с женой, слегка вздохнул. Его глаза прищурились — словно сам Ицуки ярко сиял. Так поступают писатели, предположил он. Если им есть что сказать и есть где сказать — они не могут не нырнуть прямо в воду, даже зная последствия.

— Да уж. Я всегда так думал, но его стиль чем-то напоминает мне Касуку. — Эшли задумчиво прокомментировала слова мужа.

— Ага. Он вроде как её ученик… И как она, он слишком сильно любит своих читателей и свои романы.

— Ты прав. Так что присматривай за ним, ладно? Как друг и как ветеран.

Она одарила его любящей улыбкой.

— Итак, «Мне нужно только твоё завтра» — не история о младшей сестре и не история в стиле «Я хочу быть героем». Новая территория для меня, полная смена стиля. И несмотря на название, намекающее на романтику, это боевое фэнтези, напичканное сексом и насилием. Когда только вышла, её, конечно, разнесли в рецензиях. Честно говоря, тяжело.

— Ицуки…

Кадзуко Хасима улыбнулась Ицуки, который улыбался своим трудностям на экране. Сора, сидевший у неё на коленях, тянулся к нему, невинно выкрикивая: «Папа! Папа!»

— Да. Это там папа, — сказала она маленькому мальчику, глядя, как Ицуки принимает смелую позу. Ицуки Хасима — писатель и человек, которым она когда-то восхищалась, теперь её любящий муж и всё ещё её любимый писатель. Наюта Кани — предназначенный партнёр писателя, тот, с кем ему суждено любить и соревноваться вечно.

— Но в конце концов, многие люди приняли эту книгу. И теперь она получила эту премию. Так что я рад, что написал её.

Выражение лица Ицуки приобрело вызывающий оттенок.

— Э-эм, хочу извиниться перед моими давними фанатами, перед людьми, которые начали читать меня с «Я хочу быть героем», перед теми, кто открыл меня благодаря «Твоему завтра», и перед всеми, кто может открыть и полюбить мои работы позже. Я думаю, что продолжу меняться. И со временем это может привести к разочарованию некоторых из вас. Читатели могут называть меня предателем — как называли, когда я перестал писать в жанре младшей сестры. Люди могут говорить: «Это не то, что мы хотели от тебя увидеть». И я уверен, будет больно. Но я больше не боюсь перемен. Ни о чём не жалею на пройденном пути… Ну, честно говоря, жалею о многом. Но хочу сохранить образ мыслей, при котором я не жалею.

— Я верю, что перемены — это прогресс. И продолжать меняться — значит продолжать двигаться вперёд. Но также значит показывать миру, кто ты есть на самом деле. Как ни парадоксально — это то, что никогда не изменится, пока ты держишься за это.

Даже если миллион человек будут насмехаться над ним, пока его слова отзовутся хотя бы в одном человеке — достаточно. Пока они достигнут того самого «тебя», которого он ещё не видел. И с этой решимостью Ицуки заявил о своём праве.

— Так что смотрите, мир. Я — протагонист.

Он произносил эту страстную речь для всех протагонистов мира. Для Наюты Кани. Для Тихиро Хасимы. Для Мияко Сиракавы. Для Харуто Фувы. Для Сэцуны Эны. Для Кайко Микуниямы. Для Надэсико Кисо. Для Макины Кайдзу. Для Эшли Ясаки. Для Кэндзиро Токи. Для Сатоси Годо. Для Кирары Ямагаты. Для Аобы Касамацу. Для Уи Аой. Для Ёсихиро Кисо. Для Тадаси Камо. Для Макото Янагасэ. Для Соты Идзуми. Для Аянэ Митахоры. Для Нобунаги Сирогаминэ. Для Кэйсукэ Хасимы. Для Нацумэ Хасимы. Для Сиори Хасимы. Для Соры Хасимы. Для Юу Ясаки. Для Юмы Такасины. Для Масахико Хиругано. Для Мунэнори Таруи. Для Цутому Осимы. Для Такуро Норикуры. Для Масаки Асакуры. Для Какэру Ямады. Для Суситы Накасимы. Для всех, кто связан с ним раньше. И для всех потенциальных протагонистов завтрашнего дня, чьих имён или лиц он ещё даже не знал.

Он молился, чтобы его слова достигли их. Он лелеял жгучую надежду: его слова зажгут спичку в чьём-то сердце и вызовут пламя новой истории.

— Я слишком много говорю, так что закончу вот чем.

Он глубоко вздохнул, глядя вдаль.

И закричал:

— Я здесь! Профессионалы, любители, художники, ремесленники, гении, обычные люди, фанаты, хейтеры, критики, интернет-чернь, герои, героини, второстепенные персонажи, NPC… Все, кто меня любит, и все, кто меня ненавидит! И даже ты, что смотришь на это с этим скучающим выражением на лице! У меня есть, что я хочу сказать всем вам…

[[image:/storage/reader-images/03ca40daf81a15ecab5ebda2ad3ab852f697272d.png]]

----------

Послесловие

«Добейтесь успеха».

Эти последние слова я решил произнести ещё тогда, когда только начал писать «Сестру» — сразу после того, как выложился по полной в финальном томе предыдущей серии. Ими заканчивается «Сестра — всё, что тебе нужно» — воплощение моих эмоций в нескольких сотнях тысяч слов. Если хоть что-то в этой книге зацепило ваше сердце — для меня, как для писателя, нет большей радости.

Серия выходила пять лет и насчитывала четырнадцать томов. Я прошёл весь путь от начала до конца без серьёзных проблем. Хотя неожиданные сложности, конечно, возникали. В частности, я никогда не предполагал, что Эшли станет настолько важным персонажем. Когда на одной из вечеринок она упомянула, что знакома с Кайдзу и Касукой, я подумал: «Вы шутите?!» Но рад, что в итоге она обрела счастье. Честно говоря, мне даже неловко: я использовал её проблемы с замужеством как проходную шутку.

Однако одну явную ошибку я всё же допустил. Сцена, где Ицуки одновременно строчит «Сестринскую битву» и «Всё о моей младшей сестре» — предполагалось, что редактор ворчит на него: «Хватит работать над серией А, пиши больше для серии Б». Меня самого такое в карьере бесит невероятно. Но у Ицуки в жизни возникло столько других постоянных проблем, что из-за них и этой я полностью упустил момент раскрыть подсюжет. Сейчас выглядит немного жалко, но я очень хотел донести эту мысль, так что напишу здесь. Для писателя все создаваемые серии одинаково дороги. И когда редактор говорит подобное — он не просто не помогает, а убивает мою мотивацию. Сильный удар не только по мне, но и по фанатам серии А и серии Б. Так что, пожалуйста, воздержитесь от таких слов в мой адрес (и, если возможно, в адрес других авторов).

Эта серия прошла чрезвычайно гладко — гораздо лучше всего, над чем я работал раньше. Но во многом благодаря моему художнику Kantoku, который выдавал потрясающие работы — и по качеству, и по соблюдению дедлайнов. Очень не хочу, чтобы он меня бросал. Моя следующая работа для Gagaga Bunko пока под вопросом, но я бы очень хотел поработать с ним снова.

Также обязан поблагодарить Иваасу — моего редактора, который оставался рядом все последние пять лет. У него, похоже, всё идеально — и на работе, и в личной жизни. Говорят, скоро родится второй ребёнок. А я всё ещё не могу жениться. Пора отказаться от вежливых любезностей вроде «надеюсь, у тебя отвалится член». Я сам оторву Иваасе член!

Ёми Хирасака,писатель с серебристыми волосами, любитель голых лолиЯнварь 2020

Примечания

• В прошлом томе я сказал, что последний драматический CD станет последним спин-оффом «Сестры» на все времена. Я солгал. Извините. Японские аудиокниги серии «Сестра» теперь продаются на Amazon, Apple Books и так далее. В отличие от драматических CD, эти аудиокниги включают всё — и недиалоговое повествование, и даже послесловия. Для меня довольно неловко. Но интересно по-своему, в отрыве от книг, так что послушайте. Особенно монолог Кайдзу из седьмого тома — я аж плакал. Планируем выпустить всю серию в аудиоформате, большая часть уже вышла. Так что, думаю, и четырнадцатый том скоро появится.

• Kantoku выпускает артбук, включающий иллюстрации из серии «Сестра». В Японии он выйдет одновременно с этой книгой. Надеюсь, купите и оглянетесь на серию через её визуальный ряд. А ещё там будет беседа между мной и Kantoku, где мы обсуждаем «Сестру» и раскрываем некоторые секреты создания.

• Планируем выпустить серию стикеров для LINE с чиби-персонажами, которые появлялись на страницах оглавления на протяжении всей серии. Я на полном серьёзе намереваюсь использовать их в разговорах — так что они созданы для практического применения, честно. Зацените и начинайте спамить.

• Я написал короткий рассказ для антологии «Sorcerous Stabber Orphen», которая сейчас продаётся в TO Books (она, кстати, служила одним из прототипов Branch Hill). Уверен, многие читатели «Сестры» также фанатеют от Orphen. Так что если вам понравится — отлично.

• «Юри до дедлайна» должна выйти в каком-то издательстве, не в Gagaga Bunko. Но превью выложили на японском сайте веб-новелл Kakuyomu (по состоянию на январь 2020 года). Действие происходит между тринадцатым и четырнадцатым томами «Сестры». Можете найти, если поищете в интернете моё имя и Kakuyomu. Возможно, выложу и другие вещи, если осенит вдохновение.

• Мало что из написанного мной выше имеет твёрдые даты релиза. Так что следите за аккаунтом Gagaga Bunko в Twitter, веб-страницей или моим собственным твиттером (@hirasakayomi) для актуальной информации.

Эту книгу дополнит побочная история, действие которой разворачивается через десять лет после событий четырнадцатого тома. В ней участвуют Сора Хасима, Юу Ясака, Сиори Хасима и другие.

Пожалуйста, наслаждайтесь.

----------

Синие певчие птицы

Однажды утром Сора Хасима открыл глаза и остолбенел: рядом с ним, абсолютно голая, спала его тётя.

Звучит как завязка фильма ужасов? А вот и нет. Соре — четырнадцать. А его голой «тёте» — шестнадцать. Разница — смешные два года.

Сиори Хасима — родственница с абсурдной разницей в возрасте (хотя из-за дней рождения они учились в параллельных классах) — считалась королевой красоты в старшей школе. Точная копия своей сестры Тихиро в юности. С одним отличием: груди Сиори были обычного размера. Но в остальном — полный набор суперзвезды: умница, спортсменка, идеальная хозяйка. Мягкая и спокойная, с железным стержнем внутри. А во втором классе её избрали президентом ученического совета.

Разумеется, популярность зашкаливала. Ей признавались в любви мальчики и девочки, но она отшивала всех одной фразой: «Я влюблена в своего младшего брата». Сора считал, что это жутко бесит. Он вообще-то даже не брат ей.

Он видел её голой миллион раз. Ноль эмоций. Поэтому просто положил ладони на её мягкую грудь и живот — и толкнул что есть силы. Сиори кубарем скатилась с кровати, утащив одеяло.

— Ге-э-э… — простонала она, просыпаясь, как сонная жаба. — Ты такой злой, Сора…

Нахмурилась, глаза налились слезами. Но Сора ответил холодным взглядом.

— Ничего подобного. Почему ты спишь в чужих кроватях?

— Ну… я лизала твои сиськи, пока ты спал. И, наверное, сама уснула.

— Ты ненормальная!

Сора запустил в неё подушкой. Сиори поймала её одной рукой — играючи. Дело не в том, что Сора слабак. Просто Сиори обладала звериной реакцией.

— У-у-у…

С фрустрированным стоном Сора приложил руку к соскам. Те слегка влажноваты. Пуговицы на пижамной рубашке расстёгнуты. Он спал слишком крепко, чтобы заметить. Его ошибка.

У тёти — самый странный фетиш в мире: лизать его соски. По словам её родителей, в детстве она охотилась на груди всех подряд. Но к тому моменту, когда Сора пошёл в начальную школу, она переключилась исключительно на племянника. Только на него.

— Эта подушка пахнет тобой, Сора… — Сиори обняла её и с наслаждением принюхалась.

— П-перестань! Это мерзость!

Он в панике выхватил подушку. Сиори встала.

— В любом случае, пойду готовить завтрак. Приготовлю твой любимый говяжий фарш с любовью и самоотдачей, хорошо?

— Можешь просто приготовить обычный, вообще-то.

Родители Соры — оба успешные писатели. Вечно в отъездах: то исследования для романов, то автограф-сессии. Сейчас — кругосветное путешествие. Когда их нет, Сиори (живёт у родителей неподалёку) приходит готовить и убирать.

Только она собралась прыгнуть на кухню — её красивые ягодицы весело подпрыгивали на ходу — как:

— Сора! Я пришла позаботиться о твоей утренней эрекции!

Дверь распахнулась. На пороге — миниатюрная девчонка с длинными тёмными волосами, которые блестели, как в рекламе шампуня. Юу Ясака, четырнадцать лет. Знает Сору с пелёнок, учатся в одной средней школе.

Ворвавшись с улыбкой, Юу тут же заметила голое тело. Лицо напряглось.

— О… Ты здесь, тётушка?

— Доброе утро, Юу! — улыбнулась Сиори.

Юу усмехнулась в ответ.— Доброе утро, тётушка.

— Нет, не «тётушка». Старшая сестра, хорошо? — попыталась дипломатично поправить Сиори.

— О чём ты говоришь? Ты же тётя Соры, разве нет? — фыркнула Юу.

— Хи-хи-хи… У Соры уже есть я. И этого хватит старшей сестре.

Сора родился 17 мая, Юу — 14 мая. Всего на три дня старше. Но Юу всегда вела себя как старшая сестра-командирша.

— Но ты даже не родственница ему, Юу! Совсем чужая!

— Хи-хи-хи… Всё верно! Я не родственница, а значит, могу законно выйти за него замуж! А у вас, тётушка, незаконные отношения в стиле «друзья детства». Так что, думаю, пора уступить мне дорогу. Я, знаешь ли, собираюсь заняться с Сорой сексом!

— Нет, не собираешься, — устало сказал Сора.

— Ты раньше была такой милой, Юу, — простонала Сиори. — Вечно: «Я хочу быть как ты, Си!» и всё такое. Куда бы я ни пошла, ты всегда таскалась за мной хвостиком.

«Юу и правда стала как Си, — подумал про себя Сора. — По крайней мере, в том, что касается извращений».

Семьи Хасима и Ясака дружили с раннего детства. Сиори и Юу знали друг друга практически всю жизнь. Самопровозглашённая старшая сестра (на самом деле тётя), которая охотится за его сосками, и самопровозглашённая старшая сестра (совсем не родственница), которая охотится за его девственностью — обе прочно вросли в жизнь Соры. В его глазах — просто сексуальные извращенки.

— О, я давно забыла о прошлом! Сейчас я просто отдушина для сексуальных желаний Соры! Давай, Сора, доставай свой пенис!

— Я не отдам Сору какой-то бешеной сучке в течке, как ты! Я защищу его член!

— Это почему голая старая тётушка называет меня сучкой в течке?!

— Ну, мы родственники, так что нам можно видеть друг друга голыми. Почему? Потому что у нас настоящая любовь! А если ты просто жаждешь его члена, не показывая своё тело, это доказывает, что ты видишь в Соре только секс-партнёра, Юу!

— Я… я тоже могу быть голой рядом с Сорой!

— Прекратите, — сказал Сора и швырнул подушку в Юу, прежде чем та успела раздеться.

— Мф! У-у-у… Как жестоко, Сора…

Подушка прилетела Юу в лицо, на глазах выступили слёзы. В отличие от Сиори, Юу не отличалась физической одарённостью.

— Но эта подушка пахнет Сорой… вдыхать-вдыхать-вдыхать…

— Хватит! Это мерзко!

Только Сора подошёл к Юу, чтобы конфисковать подушку, которую она так любовно обнюхивала…

— Заткнитесь! Ещё утро!

В комнату Соры ворвалась ещё одна женщина — словно мародёрствующий монстр. Под голубыми глазами — тёмные круги. Длинные светлые волосы сальные и спутанные. Хотя само лицо ещё привлекательное. Короткие шорты, топ без бретелек. Стройная фигура, большая грудь — воплощение повседневной стильности.

Надэсико Кисо, двадцать шесть лет. Учится у родителей Соры — Ицуки Хасимы и Наюты Кани. Уже почти десять лет профессиональный писатель ранобэ. Пять лет назад сбежала из дома, когда родители и дедушка настоятельно попросили её завязать с писательством ради карьеры. Сейчас одновременно пишет свои книги и работает административным ассистентом Ицуки и Наюты. Готовить и убирать, правда, не умеет категорически.

— О, ты уже встала, Надэко? — удивилась Сиори.

Надэсико уставилась на неё мёртвыми глазами.

— Я три ночи подряд не спала, чтобы закончить черновик. И наконец собираюсь немного поспать, тупица. Но тут вы, придурки, начинаете носиться по соседней комнате…

Надэсико поселилась (бесплатно) в комнате рядом с Сорой. Занимает одно крыло огромного особняка, который семья Хасима купила семь лет назад. Комнат хватает на всех: гостевые, комната только для манги, комната только для романов, комната только для фигурок, склад для рабочих материалов папы, склад для рабочих материалов мамы и комната-музей, где выставляются такие сокровища, как рисунок Соры в три года и талон на «бесплатный массаж плеч», подаренный папе на день рождения. (Сора очень хотел что-то сделать с последней комнатой, но это его извечная проблема.)

— Извини, Надэсико, — сказал Сора.

— Тебе не нужно извиняться, Сора! Это я виновата! Я должна подавать пример как старшая сестра, а посмотри на меня…

— Нет-нет, это я виноват! Я злюсь на эту голую отвратительную тётю… Это ужасно незрело с моей стороны.

Сиори и Юу обе попытались набрать очки, прикрывая Сору. Надэсико ничуть не успокоилась.

— Мне всё равно, поняли? Просто ведите себя тихо в такую рань. Спокойной ночи!

— Сладких снов. О, хочешь что-нибудь на обед потом?

— Ага, давай.

Ответив Сиори, Надэсико вернулась в свою комнату.

— Так, мне нужно приготовить завтрак с любовью для Соры. Давай, Сора, переодевайся и спускайся.

— Сначала ты оденься, — ответил Сора улыбающейся голой женщине.

— Я-я помогу тебе!

Сиори и Юу вышли. Сора вздохнул и поднялся с кровати. Утра в особняке Хасима, когда родителей нет, всегда выглядят так.

Переодевшись, умывшись и спустившись в столовую, Сора застал Сиори (уже немного одетую) и Юу с готовым завтраком. Сели, поели.

В меню: огромный бифштекс из говяжьего фарша, такая же гора риса, яичница-глазунья, немного салата и чашка кукурузного супа. Многовато для первого приёма пищи. Но у Соры и Сиори — период активного роста. Так что умять такое количество каждое утро — раз плюнуть. Юу, должно быть, уже позавтракала дома: она просто жевала лист салата из большой салатницы.

Семейные завтраки сегодня часто нацелены на питательность, быстрое насыщение и минимум возни. Но в доме Хасима кто-нибудь готовил домашнюю еду почти каждый день. Сора тоже умел готовить — хотя и не так хорошо, как Сиори. А их родители обожали экспериментировать на кухне в свободное время. В отличие от писательства, готовка позволяла наслаждаться результатом почти сразу после начала работы. «Лучшее хобби для писателя», — говорили они. Кухня большая, с островком посередине — несколько человек могли готовить одновременно.

— О, смотри, моя сестра.

Сиори на мгновение перестала есть. Сора проследил за её взглядом на экран телевизора в гостиной — новостная программа показывала Тихиро Хасиму, сестру Сиори и другую тётю Соры.

— Точно, — сказал он. — А когда тётя Тихиро возвращается?

— Не знаю, — ответила Сиори.

Через свою семью Сора знаком с кучей выдающихся личностей. Родители, Надэсико, Макина Кайдзу (отец Юу и очень популярный писатель), Кайко Микунияма (она же «Мать манги о трусах»), Мияко Сиракава (энергичный президент издательского агентства), актёр Юма Такасина и так далее. Но Тихиро — самая известная из них.

Тихиро Хасима, тридцать четыре года, — астронавт. Гора миссий и рекордов: самая молодая, выполнившая ту или иную процедуру в космосе. Её достижения (и красота) сделали её международной знаменитостью. Автобиография, выпущенная в прошлом году, легко обошла по продажам всё, что когда-либо публиковали Ицуки Хасима или Наюта Кани. В ней она впервые раскрыла, что несколько лет притворялась парнем рядом с братом и его друзьями. Реакция — предсказуемая буря: журналисты и фотографы осаждали её дом.

Последние два месяца она живёт на МКС. Когда Сора спросил, когда она «возвращается», он имел в виду — на Землю.

— Ну и выдающаяся личность, да? — сказала Сиори с незаинтересованным видом, пока на экране её сестра улыбалась и махала рукой, кружась в невесомости.

***

После завтрака все трое разошлись. Сиори села на свой высокотехнологичный велосипед — модную модель, напичканную средствами безопасности и эко-фишками — и укатила в старшую школу. Сора и Юу пошли пешком в среднюю. Через несколько минут дороги начали встречать других учеников.

Задолго до того, как в Японии стал национальным трендом отказ от школьных дресс-кодов (на самом деле, когда тётя Соры Тихиро ещё училась здесь), эта школа разрешала носить что угодно. Но пока многие одевались для комфорта в грубую повседневку, наряд Юу выделялся — такой же нарядный и идеально сшитый, как костюм для косплея. С маленьким ростом и чёткими чертами лица она выглядела как милая кукла в своём платье. Когда они шли вместе, завистливые незнакомцы шептались: «Почему она?» и «Они совсем не подходят друг другу».

Негатив в основном направлен на Юу. И причина, почему люди говорили «почему именно Сора Хасима» и «она совсем не подходит Соре Хасиме», проста: Сора Хасима — невероятно красивый юноша, который затмил бы любую девушку. Глаза — чисто-голубые, волосы — серебряные, как у матери, лицо — нежное и благородное. В детстве голос — милый, как у сэйю Хисако Канамото. Но недавно сломался, и теперь — взрослый, привлекательный баритон, как у сэйю Юсукэ Кобаяси. Его не раз приглашали на улице модельные и актёрские агентства. А когда его тётя Сиори говорила людям: «Я влюблена в своего брата», они не возмущались — они принимали. «С таким, как он, кто бы устоял?» Он выглядел как принц из сёдзё-манги, выпрыгнувший со страниц. Плюс, сын двух знаменитых харизматичных писателей, живёт в огромном особняке, денег куры не клюют, племянник астронавта Тихиро Хасимы. Справедливо сказать: Сора Хасима родился особенным.

«Почему она?»«Они совсем не подходят».«Кто эта коротышка с ним?»«Он с ней счастлив?»«Какой странный наряд».

Разнообразный негатив, долетавший до ушей Соры, слышала и Юу. Но она даже бровью не повела. Более того, наслаждалась этим, держа Сору под руку и прижимаясь.

Из-за близости к Соре Юу стала мишенью клеветы и травли в школе. Некоторые вещи — довольно жестокие. Но Юу давала отпор — не колеблясь, используя высокотехнологичные гаджеты и даже услуги юристов и детективов, которых знала через рабочие контакты родителей. Зачинщицу выгнали из школы. Юу приобрела репутацию человека, с которым лучше не связываться. Никто больше не пытался травить её напрямую. Все удовольствовались обзывательствами издалека.

Поскольку Сора — парень этой «плохой девчонки», она служила ему волнорезом, отгоняя остальных. Они знали друг друга с младенчества, так что чувств ненависти друг к другу не питали. Но романтических чувств с его стороны тоже не было. Он хотел бы иметь девушку. Но если бы какая-нибудь девушка решилась встречаться с ним, её бы несомненно ждала та же травля. Поэтому эти двое сильных духом друзей детства притворялись парой на публике. Юу прекрасно знала, что Сора не испытывает к ней романтических чувств. Но знала и то, что он не хочет, чтобы кто-то пострадал из-за него. И она пользовалась этим, чтобы оставаться рядом.

Честно говоря, довольно странные отношения. И Сора постоянно мечтал о нормальной подростковой социальной жизни вместо того, что у него есть. Он не хотел рождаться таким особенным. Не возражал бы родиться с нормальной внешностью, без всех этих выдающихся достижений, не стать мишенью для травли, играть с друзьями как обычно и, может быть, встречаться с пятой по красоте девушкой в классе — совершенно недраматичная жизнь. Никакого желания быть протагонистом тех старших школ, ромкомов и подростковых драм, которые писали его родители.

***

После школы Сора обычно проводил время в комнате кружка.

Он в литературном кружке. Его пригласили, когда узнали, что его родители — Ицуки Хасима и Наюта Кани. Он согласился числиться, пока ему не нужно будет ничего делать. В кружке шесть человек. В основном тихо: люди читают книги и журналы (или играют в игры). Расслабленная атмосфера привлекала Сору. И хотя изначально он намеревался игнорировать собрания, теперь появлялся почти каждый день.

С приходом Соры Юу, естественно, последовала за ним. Но все остальные члены — зрелые, спокойные парни. Так что она часто присоединялась к ним в чтении, не чувствуя необходимости строить из себя крутую.

Сегодня, как обычно, они оба играли в настолку с кучей навороченных высокотехнологичных штук с одним из участников.

— Извините…

У двери раздался робкий голосок. В комнату вошла ученица. Длинная чёлка полностью закрывает глаза. По цвету школьных комнатных сандалий — она в третьем, выпускном классе средней школы. Дресс-кода нет, но сандалии цветные по году обучения. Многие носят мешковатые джинсы. Это монохромные резиновые сандалии, не сильно отличающиеся от Crocs. Сочетать с одеждой можно лишь ограниченным числом способов. Юу тоже носила такие, хотя постоянно жаловалась.

В любом случае, Юу и остальные члены кружка озадаченно уставились на девушку.

— Э-эм… Здесь ли Сора Хасима?

Юу мгновенно перешла в режим полной готовности.— Вам нужна его помощь? — спросила она, остро глядя на старшеклассницу.

— В-вы Сора Хасима?

— Что? Н-нет!

Неожиданная реакция сбила Юу с толку. Она не думала, что в этой школе есть кто-то, кто не знает Сору Хасиму в лицо, не говоря уже о его поле.

— Это я, — сказал Сора, вставая.

Ученица подбежала к нему.

— Я, э-эм, Каэдэ Митахора, из драматического кружка. Пришла попросить об одолжении.

— Драматический кружок…

Сора слегка нахмурился. Драматический кружок уже приглашал его однажды, но он отказался. Он хотел такой школьной жизни, где выделялся бы как можно меньше. Играть в школьных спектаклях — не вариант.

— Что вам нужно? — спросил Сора, наполовину предугадывая ответ.

— Не могли бы вы написать сценарий для нашего следующего спектакля?!

— Извините, но я… что?

Он ожидал просьбы сыграть роль. Но Каэдэ выбила его из колеи.

— Сценарий?

— Д-да! Мы хотим, чтобы вы написали сценарий для спектакля на следующем конкурсе.

— Н-но почему я?

— Я прочитала пьесу, которую вы написали и которая получила приз.

— А…

«Ах да, точно, — подумал он. — Такое было».

В начале второго класса средней школы он отправил пьесу на городской литературный конкурс для средних школ. В основном чтобы его литературный кружок мог доказать школе, что они занимаются, знаете ли, литературой. В конкурсе были номинации: романы, стихи, эссе, рецензии на книги и так далее. Сора получил гран-при в номинации «пьесы».

Конкурс не проводился издательством, поэтому заявок — кот наплакал. В номинации «пьесы» не набралось и двадцати. Гран-при — подарочная карта на 3000 иен в любой книжный магазин. Победившие работы публиковались только в труднодоступном уголке городского правительственного сайта. Сора иногда задумывался: а зачем вообще это проводить?

— Ух ты, кто-то действительно прочитал? — спросил Сора, наполовину удивлённый, наполовину раздражённый.

— Замечательная пьеса. Персонажи — как живые. А как предзнаменования окупились в конце — невероятно трогательно.

— Т-ты так думаешь? — сказал Сора, смущённый её серьёзностью.

Люди много раз хвалили его за внешность. Но работу лично никто никогда не хвалил. Да он и забыл об этой пьесе.

— Так что я буду очень рада, если вы напишете сценарий для нас!

— Подождите минутку! Не могли бы вы не игнорировать его менеджера?!

— С каких это пор ты мой менеджер? — сказал Сора, уставившись на Юу. — Кстати, ты знаешь Ицуки Хасиму или Наюту Кани? Писателей?

Каэдэ слегка наклонила голову.— Извините, я не особо много читаю романы…

— А. — Сора слегка улыбнулся. — Ну, я могу написать вам сценарий. Время есть.

Если он будет писателем, а не актёром — не привлечёт много нежелательного внимания.

— Правда? О, спасибо! — голос Каэдэ поднялся, она низко поклонилась, чёлка откинулась, открыв верхнюю половину лица. Обычно по клише за такой чёлкой скрывается невероятная красавица. Но Каэдэ — довольно обычная. Однако маленький огонь в глазах впечатлил Сору.

Как только он согласился, Сора решил посмотреть спектакль, который они показывали на прошлогоднем школьном фестивале — для справки. Научно-фантастическая версия классического рассказа Осаму Дадзая «Беги, Мелос!». Весь актёрский состав — в косплее из «Звёздных войн» и «Жемчуга Дракона». Реквизит и декорации сделаны вручную, на скорую руку. Сам спектакль довольно точно следовал оригиналу, что делало непонятным, зачем вообще заморачиваться с изменением сеттинга.

Актёрское мастерство — в целом среднее… Но парень, игравший Мелоса, явно лучший в группе. Даже любитель Сора мог это сказать. Тембр голоса, эмоции, движения — высокий уровень. А сцены фехтования (игрушечными световыми мечами) выглядели естественнее, чем ожидалось.

— Довольно обычный школьный спектакль, — сказала Юу. — Ни хороший, ни плохой. Но парень, игравший Мелоса, заслуживает похвалы.

— Что это ты ведёшь себя так, будто выше их? — парировал Сора. — Но да, согласен. Главный актёр действительно отличный.

Каэдэ слегка покраснела.— С-спасибо…

— Ты почему покраснела?

Каэдэ отвела глаза.— О… вы не заметили? Я играла Мелоса…

— Что?

Сора и Юу остолбенели. Глаза метались между Каэдэ и актёром на экране. Сора абсолютно уверен: Мелоса играл парень. Голос довольно высокий, но не невероятно — если предположить, что голос ещё не сломался. В голосе настоящий гулкий тембр, совсем не похожий на нервное дрожание Каэдэ. Даже телосложение другое. Парень на экране выглядел заметно крупнее девушки перед ними.

— Извините, — сказала Юу. Она отодвинула чёлку Каэдэ с лица.

Сора сравнил лицо с человеком на видео. Каэдэ, смущённо смотрящая вниз, против смелого Мелоса, смотрящего прямо в камеру. Впечатление совершенно другое. Но это определённо одно и то же лицо.

— Т-ты правда играла Мелоса? — спросил Сора, всё ещё не веря.

— Д-да, — кивнула Каэдэ едва слышно.

— Ух ты. Ты так сильно можешь меняться? Это круто.

Комплимент вылетел без раздумий. Может, эта девушка — природный гений. Он только что встретил её, но уже заинтересовался.

***

После того как Каэдэ ушла, Сора немедленно запустил бесплатное приложение для заметок на своём планшете (предоставленном школой, по функционалу почти идентичном iPad Pro третьего поколения) и начал прорабатывать структуру сценария. Используя метод индивидуального мозгового штурма, который иногда использовал отец, он записывал ключевые слова, идеи, всё, что приходило в голову, обводил полезное, проводил линии между терминами, которые весело соединить.

В его распоряжении (включая Каэдэ) четыре мальчика и пять девочек. Никто из прошлогоднего состава не в третьем классе, так что все из видео «Беги, Мелос!» доступны. Его попросили о фэнтезийном сеттинге и полностью оригинальной истории, а не адаптации. Свободен в выборе темы, но счастливый конец — обязателен. На сцене фон, куда можно проецировать фото и графику. Возможности безграничны. Генератор тумана для спецэффектов есть. Но огонь, пузыри и конфетти запрещены. Школьный кружок моды может помочь с костюмами, если его не нагружать. Костюмы для научно-фантастического «Мелоса» пришли от друга, который отдал остатки закрывшегося магазина косплей-костюмов. Так что на него рассчитывать не приходится. Со сложным реквизитом туго. Но, как сказала Каэдэ, они постараются.

— Думаю, хочу вывести актёрское мастерство Каэдэ на передний план. Может, фэнтези, где она надирает всем задницы? Но всего девять актёров, и не слишком много возможностей для визуальных эффектов, так что… — бормотал Сора, собирая мысли.

— Ты довольно увлёкся, да? — сказала Юу.

— Не особенно, — ответил он, стараясь звучать непринуждённо.

— Ты всегда хотел написать такую историю, да, Сора?

— Нет. Просто согласился, потому что был свободен.

Юу слегка улыбнулась.— Ну, я оставлю это как есть.

— Опять ты ведёшь себя так, будто ты выше меня… Ты даже не заняла место на том городском конкурсе.

Юу нахмурилась.— А что ты хотел? В отличие от пьес, в категории хайку было много заявок.

Она права. Хайку — самая популярная часть. Но:

— Я не думаю, что ты победила бы, даже если бы заявка была одна.

— Почему? «Когда влюбляешься, лучший банан — это член любимого» — если это член твоего возлюбленного, ты инстинктивно хочешь взять его в рот, как сладкий банан. Я считаю, это прекрасно передаёт любовные эмоции женщины. Идеально.

— Услышав это снова, понимаю, что это даже хуже, чем я запомнил…

— Слово «банан» — ещё и сезонное. Ты знаешь, как важны сезонные слова в хайку. Я правда думаю, что в жюри ошибка. Или, может, стоило выбрать второй вариант? «Член Соры заставляет меня хотеть его обсасывать и всасывать, как вкусное угощение»? Это школьный конкурс, так что я подумала, что жюри больше понравится, если я придерживаюсь традиций и упоминаю сезонные темы, но…

— «Сезонные темы» — не проблема.

Сора вздохнул, глядя на озадаченную Юу. По крайней мере, для себя он никогда не стал бы выражать своё романтическое сердце в работе в неизменном виде. Быть таким творческим — слишком проигрышная ставка. Обнажать душу перед толпой… Все творцы, которые это делают, включая его родителей, должно быть, безумны.

***

Однажды вечером, две недели спустя:

— Что. За. Чёрт с ней не так?!

Получив просьбу Каэдэ, Сора потратил три дня, работая над сценарием допоздна. Когда он отдал его ей, она отказалась: «Я подумала, что ему чего-то не хватает». Конечно, он впервые писал для сцены. Так что предполагал пробы и ошибки. Убеждённый, что это часть процесса, он потратил ещё три дня на второй черновик… Но отзыв Каэдэ не намного лучше.

Рассудив, что третий раз — счастливый, Сора обратился к паре книг и сайтов по написанию сценариев. И сегодня после школы с гордостью показал третий черновик Каэдэ. Её беспощадный ответ: «Я думаю, это самый скучный из всех».

Сора хотел сдаться и сказать: «Я больше не могу!» Но Каэдэ выглядела опечаленной. Поэтому он решил попробовать ещё раз. Но возвращение домой, чтобы писать, только напоминало ему, как несправедливо относятся к его работе. И теперь он сидел в ванной и кричал в пустоту.

— Чего орёшь?

В ванную, голая, вошла Надэсико. Она всё ещё выглядела измождённой — круги под глазами вернулись. Ванная в особняке Хасима очень большая. Так что родители Соры, Надэсико и Сиори заходили туда без стеснения. Сиори — одно. Но Надэсико достаточно развита, так что её голый вид всё же вызывал у Соры небольшое возбуждение.

[[image:/storage/reader-images/5382ea0f621d214aadba42cf13748cf265db7266.png]]
— Ничего.

Он отвернулся от Надэсико, ворча про себя, пока она принимала душ, а затем погрузилась в большую ванну на противоположной стороне.

— Ах, какое облегчение… Так ты в последнее время что-то пишешь, Сора?

— Вроде того.

Сора попытался быть немногословным, чувствуя, как взгляд магнитом тянет к груди Надэсико.

— Роман?

— Нет. Сценарий для пьесы. Глава драматического кружка попросила.

— Почему она попросила тебя?

— Потому что пьеса, которую я отправил на городской конкурс, получила приз. И она сказала, что это её сильно тронуло.

— А, та пьеса? Да, очень аккуратная работа.

Похвала от профессионального писателя заставила Сору слегка покраснеть.

— П-правда? Ты тоже так думаешь?

— Ага. Она заставила меня понять, насколько круты все остальные писатели.

Сора напрягся.

Пьеса, которую он написал для того конкурса, основана на сессии RPG, в которой он участвовал в первом классе средней школы. Игра называлась Grancrest. Сора — мастер. Игроки — Ицуки Хасима, Кадзуко Хасима, Харуто Фува и Макина Кайдзу.

— Я написал для неё сюжет, — надулся Сора.

— Да, основу. — Надэсико иронично улыбнулась. — В RPG сюжет обычно идёт так, как задумал мастер. Но игроки могут направить события в самые безумные стороны. Это как если бы мастер и игроки вместе рассказывали историю.

— Но та история пошла примерно так, как я задумал.

— Да, потому что все игроки видели, куда она движется. Они держали её в этом направлении, потому что не хотели слишком сильно меняться. Они даже добавляли предзнаменования в свои диалоги — чтобы сделать игру интереснее для следующей сессии. По сути, у тебя четыре первоклассных писателя изо всех сил старались сделать игру максимально весёлой для мастера. Сработало бы отлично, кто бы ни был мастером.

Сора тупо уставился на Надэсико. Живые персонажи, которых Каэдэ расхваливала на все лады. Тщательно продуманные предзнаменования… Всё — благодаря его родителям и их друзьям. Ничего из того, что сделал он сам.

Лицо покраснело от стыда, глаза горели. Надэсико, заметив это, поспешила смягчить слова.

— Н-ну, сама история довольно хорошо сделана для ученика средней школы, я думаю.

— Не нужно меня утешать, спасибо.

— О. — Надэсико усмехнулась. — Так что ты собираешься делать с этим сценарием?

— Что собираюсь?

— Со своим сценарием. Продолжишь писать?

— Думаю, придётся бросить. Я знаю, что никогда не смогу написать ничего на её уровне. — Сора с трудом выдавил ответ.

— О? — Надэсико прозвучала безразлично. — Ну, если хочешь писать, стоит продолжать.

— Это не так просто…

— Слушай, в этом мире нет ничего невозможного. Если будешь продолжать и не сдашься, может быть, когда-нибудь найдёшь способ. Хотя от меня это звучит не очень убедительно, я знаю.

Она слегка усмехнулась над собой.

Надэсико Кисо активна в профессиональной писательской среде почти десять лет. Но её репутация — от средней до ниже среднего… или, может быть, просто «выше плохой». Она дебютировала после победы в конкурсе молодых писателей самого низкого уровня ещё в старшей школе. Но ей, честно говоря, не хватает способностей, которых можно ожидать от десятилетнего ветерана.

Поэтому она использует активы, отличные от работы, чтобы оставаться в индустрии. Выкладывает селфи и фото в косплее в соцсети, регулярно стримит, косплеит на мероприятиях додзинси. Со временем её даже показали по телевизору как «писательницу ранобэ, которая слишком милая». С каждым новым релизом она проводит автограф- и фотосессии. Большинство книг продаются хорошо. Но отзывы почти повсеместно плохие. Романы Надэсико — больше одноразовый товар для бренда влиятельной личности «Надэсико», чем что-то ещё. Наслаждение популярностью, превышающей талант, естественно, привлекло много хейтеров. Они занижают рейтинги на Amazon, превращают комментарии под каждым новым фото и видео в очередную войну.

Это положение дел — главная причина, почему её дедушка — известный и талантливый писатель Ёсихиро Кисо — и родители против того, чтобы она оставалась в бизнесе. Напряжение в итоге привело к тому, что она ушла из дома и стала «ученицей» у Хасима.

Мнение Ицуки и Наюты о Надэсико: «У неё много природного ума, так что она очень хороша в исследованиях. И пишет достаточно быстро, так что нормально справляется с новеллизациями и сценариями для игр или аниме, где контент уже предопределён. Но с оригинальными идеями у неё ничего».

Несмотря на это, Надэсико продолжает упорно трудиться. Она всё ещё пишет свои оригинальные романы, одновременно выполняя ежедневную работу и квоту на фото в косплее.

— Как ты можешь продолжать так стараться, Надэсико?

Не имея таланта.

Сора нашёл способ не сказать этого вслух...

Надэсико глубоко вздохнула, затем отвернулась, уставившись вдаль.

— Ну… наверное, потому что я тоже хотела быть протагонистом.

Взрослые вокруг Соры иногда смотрели такими глазами. Жестокими глазами человека, которому всё равно, сколько проблем он доставляет окружающим. Который иногда даже пренебрегает семьёй, чтобы упорно продолжать преследовать то, что ищет.

«Я хочу быть протагонистом». Эти слова — название романа, который запустил карьеру его отца — Сора их ненавидел.

***

Как только вышел из ванны, Сора начал переписывать сценарий с нуля. Поклявшись себе, что в последний раз.

Раньше он писал, исходя из предположения, что Каэдэ возьмёт главную роль, остальные актёры будут поддерживать, а декорации — максимально простыми. Теперь отбросил всё это. Вызывающе писал всё, что приходило в голову.

«Всё равно у меня нет способностей сочинять хорошие истории, как у родителей. Давайте просто забудем о том, чтобы писать хорошо, создадим самую большую кучу дерьма, на которую я способен, и заставим Каэдэ понять, что она обратилась не по адресу».

Сценарий — ансамблевая пьеса о студентах школы магии в фэнтезийном мире. В центре — пять волшебников разного возраста и пола, а также несколько других важных персонажей. Действие в школе магии требовало создания кучи реквизита — крупного и мелкого. Он уверен, Каэдэ скажет: «Мы никогда не сможем это поставить». Откажется. И он будет свободен.

Но:

— Да, это хорошо! Мне нравится.

Когда он дал Каэдэ прочитать готовый сценарий три дня спустя, она широко улыбнулась.

— Я сейчас покажу это другим.

— Что? Ты хочешь сказать, что принимаешь?

— Да, — кивнула Каэдэ ошарашенному Соре.

— Нет, э-эм, но ты уверена? Я думаю, его будет довольно трудно осуществить.

— Мне нужно сначала обсудить с остальными. Если что-то совершенно невозможно, возможно, придётся попросить корректировок. Но я хотела бы, чтобы этот сценарий поставили как можно ближе к оригиналу.

— Но оно даже не стоит того, чтобы так заморачиваться…

— Конечно, стоит, — перебила Каэдэ. — В предыдущих сценариях ты как будто заставлял себя. Или слишком старался учесть нас, в драматическом кружке. Но здесь персонажи чувствуются живыми, сюжет делает смелые ходы. И я хотела бы поставить это с остальными.

Соре пришлось бороться с нахлынувшими эмоциями.

— Э-эм, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие, — не хочу звучать грубо, но, судя по вашему спектаклю в прошлом году, я не уверен, что ваш кружок способен на такое.

— Да, я тоже так не думаю, — свободно признала Каэдэ. — Но именно поэтому стоит напрячься и стремиться.

— Но почему ты так настаиваешь на оригинальном сценарии? — спросил Сора. — Я уверен, в интернете можно найти много пьес лучше моей. С точки зрения… ну, лучшего написания, или персонажей, которые лучше подходят актёрам, или более простых декораций.

— Потому что я хочу работать с нашим кружком над пьесами, которых никто никогда не видел. И это наш последний шанс.

— Что? Последний шанс — как это?

— В любом случае, — быстро ответила Каэдэ, — мы будем использовать этот сценарий. Спасибо тебе большое за такую замечательную историю. Я сейчас же дам её прочитать остальным. Ты пойдёшь со мной в наш кружок, Сора?

Она потянула его за собой, не принимая возражений. Ощущение её руки заставило разум воспарить. Лицо покраснело, он покорно последовал за ней в драматический кружок.

Пройдёт ещё некоторое время, прежде чем он поймёт, что она имела в виду под «наш последний шанс».

***

Репетиции проходили на сцене в одном конце школьного спортзала. Декорации и костюмы хранились в многофункциональном помещении рядом с комнатой кружка. А сама комната кружка — в основном склад.

В последние дни после завершения сценария Сора работал с актёрами над пересмотром потоков некоторых сцен, а также отдельных фраз, на которых легко споткнуться. Помимо помощи с декорациями, он много бегал между спортзалом и помещением кружка.

— Мы оба стали частью драматического кружка, да? — проворчала Юу, занятая шитьём костюмов.

Он не просил её о помощи. Но учитывая навыки шитья Юу, её помощь пригодилась.

— Многие из постановочной группы теперь имеют много работы благодаря моему сценарию, — безразлично сказал Сора. — Неправильно, если я совсем не помогу.

Юу нахмурилась.— Ты ведёшь себя так, будто делаешь это только потому, что обязан. Но выглядишь так, будто тебе весело.

— Не особенно. Просто так вышло.

Затем умные часы на запястье Соры завибрировали. Сообщение от Каэдэ с просьбой прийти в спортзал для полного прогона.

— Меня просят в спортзал. Можешь закончить этот костюм?

— Конечно.

— Спасибо.

Игнорируя недовольный взгляд Юу, Сора встал и побежал в спортзал.

«Он как щенок», — горько сказала Юу, чувствуя себя одиноко, глядя ему вслед.

***

Каэдэ Митахора действительно талантливая актриса.

Через десять минут после начала полной репетиции Сора думал про себя, наблюдая со стула перед сценой.

Каэдэ играла одного из главных персонажей — юного ученика школы магии с андрогинной внешностью. На ней треники вместо настоящего костюма. Но длинная чёлка убрана. Она выдала смелую, тонкую игру, полную эмоций. Она сияла так, будто стала совершенно другим человеком.

Тем не менее, наличие выдающейся звезды в составе — не обязательно плюс. Остальные актёры улучшились по сравнению с прошлогодним «Беги, Мелос!». Но всё ещё уступали Каэдэ. Ансамблевый состав — большинство персонажей появляются примерно одинаковое время. Это создавало заметные разрывы между сценами с Каэдэ и без неё. Что делало спектакль в целом более низкого качества, чем на самом деле.

Досмотрев прогон до конца, Сора высказал честное мнение актёрам. Они приняли. Но выглядели не очень довольными.

— Ну, мы стараемся изо всех сил. Если сравнивать с Каэдэ, мало что можем поделать.

— Кроме того, она всегда была нашей ведущей актрисой. А теперь внезапно ансамблевая пьеса… Тут ещё первокурсники.

— Не думаешь, лучше переключиться на что-то с одним главным героем?

Каэдэ категорически отвергла просьбу.

— Тогда, может, Каэдэ может немного сбавить обороты? Тогда разница не будет такой резкой.

— Ага…— Наверное, придётся.— Так будет лучше.

— Нет, подождите! — поспешил вмешаться Сора. — Если более высокоуровневые люди должны подстраиваться под низкоуровневых — это же странно? Вы никогда не думали о том, чтобы попытаться догнать уровень Каэдэ?

Мир Соры полон людей, гораздо более удивительных, чем он сам. Например, отец Ицуки и Ёсихиро Кисо. Но даже с таким талантом они никогда не перестают бороться за большее. Для него реакция актёров на эту проблему немыслима. Он ненавидел саму идею «протагониста» как чего-то, на что нужно равняться. Но этот «протагонист» уже стал неотъемлемой частью его сути.

— Если бы могли, сделали бы это давно.— Ты не актёр, Хасима, так что тебе не понять.

И Соре нечего ответить. Он не часть драматического кружка.

Он повернулся к Каэдэ. Чёлка снова упала на глаза. Она смотрела на Сору и товарищей по кружку, выглядя немного расстроенной. Она — превосходная актриса. Но, похоже, не очень хороший лидер, способный объединить команду.

— Кстати, у вас есть преподаватель-куратор?

— Есть, — ответил кто-то, — но от него мало толку.

Нынешний куратор получил должность после ухода предыдущего. Его назначили только потому, что он в то время не руководил никакими другими кружками. Он ничего не знает о драме или постановке. Не особенно заинтересован в том, чтобы узнать. В целом просто позволяет кружку делать всё самостоятельно.

— О…

Значит, лидера нет. Как показалось Соре, самый фатальный недостаток. До конкурса осталось не так много времени. Точно не достаточно, чтобы куратор или Сора научились всему о постановке.

«Здорово иметь какого-нибудь супер-ассистента, который мог бы улучшить всех за короткое время. Но откуда же взяться такому удобному человеку…»

— О? А вообще-то, может, и есть…

— Сора?

Каэдэ заглянула ему в глаза, когда он замолчал.

— Ой! — Он отступил на шаг, покраснев. — Ты не против, если я поговорю с одним человеком, которого знаю, и спрошу, не захочет ли он быть нашим тренером?

Участники драматического кружка переглянулись.

***

Три дня спустя:

— Здравствуйте. Меня зовут Юма Такасина. Я согласился быть вашим временным преподавателем актёрского мастерства на следующий месяц. Рад познакомиться!

Когда мужчина, которого привёл Сора, представился, все в драматическом кружке, включая Каэдэ, замерли.

— Че-е-е-е-его?! — закричали хором.

Юма Такасина, тридцать семь лет, не нуждается в представлении. Первоклассный актёр, звезда многих телешоу и фильмов. В последние годы основал собственную театральную труппу и переключился в основном на сцену. Никто не собирался жаловаться на квалификацию. Более того, он явно слишком квалифицирован для драматического кружка средней школы.

Друг его родителей, Юма заходил в особняк Хасима время от времени, когда Сора был маленьким. Он без колебаний присоединялся к Соре в играх, используя своё отточенное тело, чтобы идеально исполнить все фирменные движения героев сэнтая и Камэн Райдера. Сора обожал его в детстве. Однажды даже сказал: «Хочу, чтобы ты был моим папой, Юма», чем заставил отца поморщиться.

Теперь Сора полностью понимал, насколько особенным было то, что Юма Такасина время от времени заходил. Для этой просьбы он предположил, что Юма может помочь найти какого-нибудь другого актёра со свободным временем. Но Юма сразу согласился сам: «Раз просишь ты, я посмотрю, что можно сделать».

Чит-код сработал прекрасно. Юма Такасина давал жёсткие, но справедливые индивидуальные наставления каждому члену актёрского состава. И все заметно улучшились за очень короткое время. И не только актёрский состав. Юма присматривал за сценической командой. Все мгновенно в него влюбились. Особенно Каэдэ — её уважение выше всяких описаний. Она иногда издалека подглядывала за ним, поражённая величественным присутствием. Что Соре не очень нравилось.

***

Так или иначе, через две недели после того как Юма стал тренером, возрождённый драматический кружок начал первую полную генеральную репетицию в костюмах в спортзале. Сора сидел на стуле в центре. Юма рядом — сценарий в руке. Юу тоже сидела рядом, как обычно. Но на этот раз к красивому юноше с серебряными волосами и знаменитому актёру присоединились члены баскетбольной команды, команды по настольному теннису и других групп. Все бросили тренировки на мгновение, чтобы посмотреть. А ещё ученики толпились в дверях и на балконе второго этажа.

Среди всего этого неожиданного внимания актёры добросовестно выполнили работу. Несмотря на улучшения, Каэдэ всё ещё на голову выше остальных. Аудитория, изначально сосредоточенная только на Юме и Соре, постепенно перевела взгляды на сцену.

Затем история достигла кульминации: главные герои, полагаясь на внутреннюю веру, столкнулись друг с другом за то, что считали правильным. Эту сцену репетировали без генератора тумана, который используют в реальном шоу. Свет полностью включён из уважения к спортивным командам. Это делало действие немного трудночитаемым. Но даже так, актёрское мастерство придало сцене серьёзный вес. Зрелище Каэдэ, расхаживающей по сцене со световыми мечами (то есть магическими мечами) в обеих руках, украло шоу и для Соры, и для аудитории.

Но:

— Хм?

Юма рядом прищурился. Он звучал неуверенно. Всегда мягок с детьми, даже когда ругал. Но теперь выглядел очень обеспокоенным Каэдэ.

Причина стала ясна секунд через десять. После скрещивания мечей с персонажем-соперником Каэдэ внезапно рухнула на сцену с громким стуком.

Сначала Сора небрежно подумал: «Это Каэдэ — даже когда падает, так естественно, что не похоже на игру». Но я не думаю, что это в сценарии…

— Каэдэ! — Митахора!

Актёры немедленно прекратили спектакль, бросившись к Каэдэ. Сора и Юма присоединились, зовя её. Но сколько ни звали, она не приходила в сознание.

Школьная медсестра вызвала скорую. Каэдэ увезли в больницу.

— Ты в порядке, Сора? — спросил Юма, обеспокоенный видом Соры, который сидел перед сценой с отсутствующим взглядом.

— Д-да… — Сора пришёл в себя, повернувшись к участнику кружка. — Э-эм, с Каэдэ что-то было не так?

Кружок всё ещё взволнован. Но с момента падения все вели себя так, будто ожидали этого заранее. Опечаленные актёры переглянулись. Наконец, вице-президент, мальчик из третьего класса, начал говорить.

— Если честно…

Название болезни, которая пожирала тело Каэдэ Митахоры, потрясло Сору. Он знал её. Она появлялась в одном из романов его матери. То, против чего современная медицина имеет мало вариантов. То, что почти всегда смертельно в течение нескольких лет. Вице-президент сказал, Каэдэ посещает врача два раза в неделю на осмотры. И она умоляла позволить ей продолжать посещать школу до окончания конкурса. А после — в зависимости от самочувствия — ей, вероятно, придётся лечь в больницу. И нормально окончить школу для неё будет невозможно.

«И это наш последний шанс…»

Теперь он понял.

«Значит… она умрёт? Как героиня из того романа?»

— Нгх!

Сора побежал. Выбежал из школьных ворот. Вызвал такси с автопилотом и направился в больницу, куда увезли Каэдэ.

К несчастью, он попал в вечерний час пик. Потребовалось много времени, чтобы добраться. Поезда и автомобили сильно эволюционировали за последние десять лет. Но от часов пик в Японии по-прежнему нет спасения.

Барабаня пальцами и вздыхая в окно, Сора внезапно получил сообщение от Каэдэ.

«Я слышала, ты едешь в больницу. Со мной всё в порядке, так что не волнуйся так сильно. Думаю, обследование закончится через час. Если приедешь, подожди в вестибюле».

Она в сознании и достаточно здорова, чтобы написать. Сора почувствовал облегчение. «Я буду ждать там», — ответил он.

Когда наконец добрался, сделал, как сказано. Ждал в вестибюле чуть меньше часа. Затем появилась Каэдэ. В высокотехнологичном инвалидном кресле в сопровождении медсестры. К креслу присоединена капельница. Трубка уходит в запястье.

— Спасибо, что приехал, Хасима.

— Н-нет, э-эм… — Сора не мог найти слов.

Каэдэ слегка рассмеялась.— Извини, что не сказала о своей болезни.

— Н-ничего страшного…

— Но… Ах, я думала, продержусь до следующего конкурса. Наверное, слишком переусердствовала. — Каэдэ грустно вздохнула. — Я буду в больнице несколько дней, — сказала она севшим голосом. — Врач настаивает, чтобы после этого я отдыхала в постели. О сцене не может быть и речи.

Каэдэ посмотрела в пол, сдерживая рыдания. И пока она плакала, Сора мог только молча стоять. Через полминуты Каэдэ подняла голову, вытерла слёзы рукой без капельницы, откинула чёлку. Сильные глаза смотрели на Сору.

[[image:/storage/reader-images/e9d6ac4f681c07b02f555340e9e05e87a8058fd4.png]]
— Хасима, мне нужно твоё согласие.

— Хорошо, — немедленно ответил Сора.

Каэдэ усмехнулась.— Я ещё не сказала на что.

— Я сделаю для тебя что угодно.

— Хи-хи! Спасибо.

Она улыбнулась ещё раз, прежде чем лицо снова стало серьёзным.

— Я хочу, чтобы ты заменил меня в спектакле.

— Хорошо.

Снова — ни секунды колебаний.

**

Вернувшись домой, Сора обнаружил Юу, ждущую у входной двери.

— Я не ждала, потому что волновалась за тебя. Просто хотела выйти немного полюбоваться луной.

— И ты выбрала для этого входную дверь чужого дома?

Сора не помнил, чтобы просил объяснений. Но затем дал ответ на вопрос, который Юу не задавала.

— Я заменю Каэдэ в спектакле.

Глаза Юу расширились.— Ты? На сцене?

— Ага.

— Даже после того, как ты сказал, что никогда не хотел ничего такого заметного?

— Я и так в последнее время стал заметным. Мало что изменится.

— Конечно, изменится. — Юу встретила небрежную улыбку Соры серьёзным беспокойством. — Тебя втянули во что-то, что заставило выделиться? Или ты сам вызвался быть в центре внимания? Огромная разница.

— Ты хочешь быть протагонистом?

— Нет, — ответил Сора, слегка качая головой и улыбаясь.

Эмоции снова готовы захлестнуть.

— Но если это ради Каэдэ, я им стану.

***

На следующий день Сора официально вступил в драматический кружок.

— Э-эм, ещё раз, Сора Хасима, второй класс. Я новичок в актёрском мастерстве, но буду стараться изо всех сил.

Каэдэ уже сообщила кружку, что не сможет участвовать в конкурсе, и попросила Сору Хасиму заменить её. Все приветствовали его. Юу, которая обычно постоянно с ним, на этот раз не присоединилась: «У меня нет обязанности заходить так далеко».

— Юма… времени мало. Будь со мной так же строг, как нужно.

Сора низко поклонился Юме. Тот выглядел эмоционально подавленным.

— Я никогда не думал, что стану твоим тренером по актёрскому мастерству, Сора. Но хорошо. Я не собираюсь тебя жалеть. Будь готов.

Он не шутил. То, как он учил Сору, несравненно жёстче, чем отношение к остальному кружку. И не только на послешкольных занятиях. Записывали утренние репетиции и прогоны в обеденный перерыв, чтобы Юма посмотрел и составил список всего, что Сора делает неправильно. Ни отдыха после школы. Сора тренировал выносливость, ставил голос и делал всё остальное самостоятельно.

Такими темпами не продержаться до конкурса. Поэтому он спал на уроках, чтобы накопить силы. Он не знал, но всякий раз, когда учитель пытался разбудить, ученики кричали: «Не разрушайте это красивое, ангельское спящее личико!» Так что высыпался он качественно.

Сора чувствовал себя протагонистом спортивной манги. Дни были тяжелее всего, что он переживал раньше. Но ни разу не подумал бросить полотенце.

Через две недели Сора-любитель каким-то образом достиг уровня, на котором не уступал остальным.

— Ты отлично поработал, Сора. Такими темпами завтра всё будет в порядке.

Юма улыбнулся Соре на последней генеральной репетиции, за день до конкурса.

— Большое спасибо. Я всё ещё далёк от уровня Каэдэ. Но сделаю всё возможное, чтобы не разочаровать её.

За две недели, что Каэдэ лежала в больнице, она ни разу не вернулась в школу. Драматический кружок отправлял ей видео репетиций в общий чат. Но она так и не увидела Сору на сцене лично. До выписки пройдёт ещё время. Так что они даже не знали, сможет ли она прийти завтра.

«Если она даже не сможет его увидеть, ради чего я через всё прошёл?»

Как раз когда мрачное предчувствие охватило разум, он получил сообщение — только для него, не через общий чат.

«Я получила разрешение выйти на два часа завтра! Обязательно буду! Так что продолжай в том же духе!»

В тот момент тёмный туман рассеялся в сердце. Жизнь вернулась в тело после изнурительной репетиции. И тогда Сора наконец понял, насколько сильны его чувства. Он готов сделать для этой девушки всё. Именно то, что так много раз видел в историях. Что читал, смотрел и слушал снова и снова.

«Так вот что такое любовь?»

Если это она, то мир беспощадно жесток. Его первая любовь — первая история, где он — протагонист — безвозвратно обречена закончиться трагедией.

***

На следующий день в городском общественном центре начался конкурс драматических кружков средних школ.

Когда очередь школы Соры подходила всё ближе, и персонал сказал гримёрке готовиться, Каэдэ отправила сообщение всему кружку.

«Я наконец здесь! Так рада, что успела! Буду смотреть сзади в инвалидном кресле! Удачи!»

Все закричали от радости.

— Хорошо, — сказал вице-президент. — Покажем президенту лучшее шоу, на которое способны.

Он вместе с составом и командой образовал круг.

— Ну, Хасима, давай команду.

Сора запаниковал.— Что? Я?! Новичок?

— Ты написал сценарий, помогал с режиссурой и декорациями, привёл тренера, а теперь ты ещё и главный актёр. Ты явно босс проекта.

Остальные кивнули.

— Я не единственный главный актёр, — заметил Сора, всё ещё выглядя неловко. — Но ладно… «Смотрите, мир! Теперь мы — протагонисты!»

Он сказал первое, что пришло в голову. И остальные ответили криком:— Да!!!

***

Представлена пьеса «Безграничные претенденты», написанная Сорой Хасимой.

Однажды пять учеников-волшебников, посещающих академию магии, случайно пробуждают демона, запечатанного в подвале школы. В обмен на освобождение демон обещает исполнить любое желание. Мнения разделяются. Один хочет силы, другой — знаний, третий — богатства. Четвёртый желает служить демону. А пятый не желает ничего и ищет способ изгнать демона.

Если бы это была стандартная морализирующая пьеса, пятый ученик, несомненно, главный протагонист. Но у всех пятерых веские причины в предыстории для желаний. И тот, кто стремится изгнать демона, не обязательно праведен. Они ссорятся из-за проблем, вызванных демоном, а иногда действуют вместе. Но со временем все пятеро оказываются привязаны к ценностям, от которых не могут отказаться. Что приводит к интенсивной битве не на жизнь, а на смерть. Для школьной пьесы — сложная, взрослая история. И честно говоря, структура и темы нуждались в доработке. Беспристрастный наблюдатель подумал бы, что идеи слишком грандиозны для таланта автора.

Несмотря на это, Сора играл роль Каэдэ Митахоры. Его персонажа звали Зиг. Он ученик, который вызывается служить демону, чтобы отомстить за убитую возлюбленную. Он сражается с другими. И в конце полностью влюбляется в демона, который принимает облик красивой женщины. Его актёрское мастерство, возможно, немного ниже остального состава. Но у него уже внешность фэнтезийного героя. А предыстория Зига удивительно совпадает с трудностями в сердце самого Соры. Каждое движение, казалось, исполнено с опытом ветерана.

С мест Юу Ясака (сидевшая рядом с Сиори Хасимой) смотрела на это с болезненной грустью.

Сора действительно прирождённый протагонист. Обречён им стать с того момента, как начал дышать. В отличие от неё. Она ненавидела цвет волос. Ненавидела цвет глаз. Почему она не могла быть светловолосой голубоглазой красавицей, как мать? Получилась бы идеальная картина, когда она присоединяется к серебряноволосому голубоглазому Соре.

С генетической точки зрения, чёрные волосы доминируют над светлыми, а чёрные глаза — над голубыми. Так что для Юу совершенно естественно иметь и то, и другое. Но в случае Соры: у отца чёрные волосы и глаза, у матери — серебряно-голубая комбинация. Похоже, один из тех случаев, когда гены перепрыгивают поколение. Рецессивные гены победили — редкое явление. Сора действительно особенный. А Юу — просто нормальная.

Кроме того, она ненавидела имя. Юу. В детстве нравилось, как мило звучит. Но когда спросила родителей, откуда оно, оказалось — пишется тем же иероглифом, что и имя друга, которого они оба очень любили. Тот умер задолго до рождения Юу. И в глазах родителей она — не что иное, как замена того умершего друга.

Но, несмотря на то, что она нормальная девушка, обременённая именем чужого человека, она всё равно изо всех сил старалась быть героиней для Соры Хасимы. Она слышала, что мать завоевала сердце отца грязными шутками и сексуальной привлекательностью. Поэтому скопировала это и сама стала «грязной девчонкой». Дело в том, что слова вроде «пенис» и «секс» ей неловко произносить. И она предпочла бы первый сексуальный опыт на Рождество на третий год отношений. Она фанатка готической лолиты. Но надевать это, снимать и поддерживать — большой труд. Если бы выбор, она бы не хотела носить это каждый день в школе. Но это единственная мода, которая может заставить такую нормальную, черноволосую, невысокую девушку выделиться. Так что она с этим жила.

И правда, трудно постоянно слышать, что она недостаточно хороша для Соры. Она сама знает, насколько недостойна. Но всё равно хочет быть с ним… и когда-нибудь стать его главной героиней. И всё же…

История закончилась. Занавес упал. Весь состав вышел на сцену и низко поклонился. Когда Сора в центре поднял голову, Юу показалось, на мгновение их взгляды встретились. Затем он одарил величайшей улыбкой — такой, что мгновенно очаровала всех, кто её видел. На секунду она подумала, что улыбается ей. Но тут же поняла: ошиблась. Его глаза обратились к месту позади и через ряд от неё. И Каэдэ Митахора прямо там. Трагическая юная девушка, одарённая гениальным талантом, но поражённая неизлечимой болезнью. Намного выше в рейтинге «главных героинь».

Почему кто-то вроде неё должен появиться так внезапно? Юу не могла победить. Если уж на то пошло, Юу хотела бы забрать эту болезнь себе. Тогда Сора посмотрел бы в её сторону вместо…

Эти и другие мысли проносились в голове Юу. Она презирала себя за поверхностность. А затем не смогла сдержать слёз.

«Ах, Юу плачет…»

Сиори посмотрела на рыдающую Юу. Тёплая улыбка появилась на её лице. Она самая милая, когда плачет. Это её возбуждает.

Сиори Хасима влюблена в Юу Ясаку. Романтически.

То, как она галантно храбрится, чтобы оставаться рядом с золотым ребёнком, так мило. То, как прилагает усилия, выпаливая грязные слова, сдерживая стыд, очаровательно. То, как борется, чтобы стать героиней, несмотря на то, что нормальная девушка, обременённая комплексами — жалкий способ, которым она уже отбросила все остатки самой себя — настолько ужасающе мило, что заставляет сердце Сиори биться чаще.

Но она также знает: пока Юу не станет такой, как она, у этих чувств нет надежды на взаимность. Юу всегда настроена на Сору. И эти чувства никогда не будут направлены в её сторону.

Если так, Сиори, по крайней мере, хочет существовать в сердце Юу как потенциальная любовная соперница, которую можно ненавидеть. Она продолжает делать подходы к Соре только для того, чтобы оставаться рядом не с ним, а с Юу. Хочет, чтобы Юу сравнила своё маленькое тело с её собственным обнажённым и расстроилась. Не собирается тратить время и силы, пытаясь заставить Юу обратить внимание. Не нужно счастье. Не претендует на сердце или тело Юу. Просто хочет продолжать видеть Юу, поглощённую безответной любовью, плачущей над ней втайне. Вот и всё.

Даже она считает это немного извращённым. Даже она не уверена, как всё получилось. Может, отдача от взросления в окружении таких прямолинейных людей, как Ицуки и Тихиро. Свет, который они излучают, такой сильный, что никто не замечает маленькой тени, растущей внутри неё.

***

Пока сценическая команда уносила реквизит, Каэдэ отправила сообщение в кружок.

«Это было правда здорово! Отлично поработали! У меня комендантский час, так что пора возвращаться. Но поговорим подробнее позже!»

— Каэдэ…

Простое сообщение, которое ни намека не даёт, как сильно она сама хотела бы быть на сцене. Но сердце Соры загорелось.

Затем:

— Мы здесь закончим, Хасима. Иди навести президента.

Вице-президент похлопал Сору по плечу.

— Что? Но…

Сора оглянулся. Остальные кивали и показывали, чтобы шёл.

— Большое спасибо. Увидимся позже!

Сора побежал, торопясь к выходу. Посетителей мало. Он быстро нашёл Каэдэ. В инвалидном кресле, которое толкала женщина лет сорока — предположительно мать.

— Каэдэ!

— Сора?

Она обернулась.— О, вы? — сказала женщина, похоже, зная, кто он.

Оставив мать позади, Каэдэ сама управляла креслом, быстро подъехав к нему.

— Вы закончили убирать?

— Все остальные ещё работают. Попросили повидаться с тобой.

— О. — Каэдэ улыбнулась. — Твоё выступление очень хорошее. Я не думала, что у тебя так получится. Ты уверен, что никогда раньше не играл?

— Нет, но Юма заставил много работать. Так что по крайней мере могу притворяться, что знаю, что делаю. Но я даже близко не стоял с тобой.

Сора не просто скромничал. Он действительно так думал.

— Но ты же официально вступил в кружок ради меня? Так что если будешь продолжать практиковаться, играть много ролей… я уверена, станешь даже лучше.

Глаза Каэдэ, казалось, смотрели куда-то вдаль.

— Хотелось бы выступить с тобой на одной сцене, когда это случится…

У Соры глаза защипало.

— Ты сможешь… Я уверен!

Голос дрожал.

— Я буду практиковаться. Я буду играть много ролей. Стану актёром не хуже тебя. И стану лучше в писательстве. И когда-нибудь напишу величайшую историю в мире. Так что, пожалуйста, выступи со мной. Я сделаю для тебя что угодно, Каэдэ. Я даже могу стать протагонистом, который преодолеет всё на пути!

Словно прорвало плотину. Утончённое лицо залито слезами.

— Так что… Пожалуйста, Каэдэ, не умирай…

Слёзы непрерывным потоком. Он наполовину молился, наполовину кричал. И почему-то Каэдэ выглядела совершенно ошеломлённой.

— Что? Умереть?! Я что, умру?!

— А?

Сора вытер слёзы, понимая, что Каэдэ смотрит широко открытыми глазами. Что-то не так.

— Нет, твоя болезнь…

Он понизил голос.

— Ах да, точно, — кивнула Каэдэ.

Она страдает от смертельной болезни. Но выглядит спокойно.

— Но… это же неизлечимая болезнь? И смертельная?

— Э-э… нет? Меня же лечат?

— Че-е-е-е-его?!

Как объяснила Каэдэ, да, когда его мать Наюта Кани опубликовала тот роман более десяти лет назад, болезнь неизлечима и смертельна. Но эффективное лекарство, разработанное несколько лет назад, означает, что теперь её можно полностью вылечить. Без опасной операции или болезненных побочных эффектов. Достижения медицины никогда не перестают удивлять.

— Э-эм… тогда когда ты сказала «это наш последний шанс»?

— А, слышал? Я имела в виду, что это последний шанс поставить спектакль с этими членами кружка. Это излечимо, но мне всё равно придётся пробыть в больнице по крайней мере полгода. Так что все нынешние третьеклассники выпустятся без меня…

— Ах… А-а-а. Понятно. Это… ха-ха…

Сора попытался сухо рассмеяться. Когда вице-президент назвал болезнь Каэдэ, если бы спросил больше деталей вместо «А, я знаю», ничего не случилось. Но разве он не сказал, что у неё нет шансов окончить школу? Наверное, имел в виду, что не выпустится вместе с классом. Что за подонок опускает такие важные детали?

— Но я рада, если честно.

— Что?

— План в том, чтобы остаться на второй год и всё ещё быть в третьем классе в следующем году. Но я не уверена, хочу ли оставаться в драматическом кружке. Но ты собираешься продолжать актёрство, написать величайшую историю и выступить вместе со мной? Если ты мне это говоришь, я теперь не могу остановиться. Меня ждёт долгая реабилитация, но постараюсь поправиться как можно скорее!

— Ах… Да. Удачи. Я буду ждать, наверное?

Мелодичный голос Каэдэ заставил сердце Соры пропустить удар. Он купался в радости от того, что она не умрёт, даже когда смущение чуть не заставило сгореть со стыда. Почему он так вёл себя? Хотелось провалиться сквозь землю.

Но тут:

— Хи-хи-хи… Я всё слышала.

Юу, подкравшаяся, пока он не заметил, улыбнулась очень многозначительной улыбкой. Сиори рядом.

— Я рада, что твоя болезнь оказалась не такой уж неизлечимой, — сказала она, подходя к Каэдэ. — Надеюсь, вернёшься в школу скорее раньше, чем позже.

Каэдэ приподняла бровь.— О? Ах… Спасибо?

— Подожди… Но разве для тебя не лучше, если бы она умерла, Юу? — сказала Сиори.

Сора ахнул.— Ого, Си! Ты о чём?!

Юу посмотрела на Сиори.— Хи-хи-хи… Действительно, тётушка, о чём вы? Если она умрёт, станет для него кем-то совершенно незабываемым.

Кем-то незабываемым — как Касука, чьё имя тоже читается как «Юу», для родителей Юу.

— Но раз она жива, я всё ещё могу победить — будь она главной героиней или нет.

Ярость за решительной улыбкой Юу встретила одинокую усмешку Сиори.

— Э-эм, Ясака? — Каэдэ посмотрела на Юу.

— Да?

Каэдэ медленно встала с кресла, глядя прямо в лицо Юу.

— Ч-что? — сказала Юу, отступая.

— Я тоже не собираюсь проигрывать.

Глаза Соры и Юу расширились.

— Каэдэ, ты хочешь сказать…

«Ты хочешь сказать, что у тебя ко мне чувства?» — щёки Соры покраснели, но Каэдэ продолжала.

— Потому что я буду звездой, выступающей вместе с Сорой… и он напишет для меня величайшую историю!

— «Что?»

Сора и Юу просто уставились на Каэдэ. Она уставилась в ответ.

— Что? Ты говоришь о том, чтобы вступить в драматический кружок и отобрать мои главные роли, Ясака?

Юу глубоко вздохнула.— …А… ну……пусть будет так.

— Хи-хи! Ты всегда была хорошей актрисой, Юу.

Сиори не могла не вставить слово.

— Си?! — закричала Юу. — Хмф! У-у-у. Ты что, одна из тех непрошибаемых протагонисток, которые были популярны в ромкомах начала 2010-х? Меня это устраивает, но не знаю, как Сора…

— Что? Что-то про чистку?

— Ты специально, да?!

— Конечно.

Каэдэ улыбнулась раздражённой Юу. Затем повернулась к Соре.

— Сора, сейчас я сосредоточусь на выздоровлении. Ты можешь подождать меня около полугода?

Он несколько секунд смотрел на неё. Затем:

— Д-да! Я буду ждать столько, сколько понадобится, пока ты не вернёшься в школу!

Дыхание прерывистое. Губы Юу беспомощно шевелились. Всё тело Сиори тряслось от сдерживаемого смеха. А за спиной Каэдэ её мать пробормотала: «Ах, ей нравятся парни младше, да? Как и мне…»

— В любом случае, Сора, увидимся.

Каэдэ снова села в кресло, мать взялась за ручки.

— Ага. Увидимся.

Сора улыбнулся. Каэдэ помахала. И мать медленно покатила кресло прочь.

Юу смотрела, как Сора провожает её взглядом, с печалью в глазах. Сиори, в свою очередь, смотрела, как Юу смотрит, как Сора провожает Каэдэ, с глазами, полными эмоций, слишком злых, чтобы называться любовью.

Никто не знал, как развернётся история этого квартета с этого момента. Романтическая комедия только началась. И так протагонисты шли в своё будущее — неважно, обернётся ли оно для всех них комедией или трагедией…

(Продолжения не следует)

***

— Ладно, дочитала, Ицуки.

Прошло несколько месяцев после церемонии первой ежегодной премии Reiwa Entertainment Awards. Тихиро сидела в гостиной дома Хасима вместе с братом, откладывая распечатку короткого романа. Назывался «Синие певчие птицы». Вдохновлён сном, который Ицуки недавно видел, — действием лет на десять вперёд, с участием её племянника Соры (два года), изображал подростковую романтику вокруг драматического кружка.

— Ах да? И что думаешь?

— Х-а-а-а-а-а-а-а-а-а… — Тихиро начала с долгого, глубокого, преувеличенного вздоха. — М-м-м, есть много чего сказать…

— Ага.

— Во-первых, разве можно использовать реальных людей в романах без разрешения? Я знаю, ты никогда не занимался додзинси, но живёшь за счёт индустрии развлечений. Должен знать, что нужно быть осторожным.

— Это не без разрешения. Си, Сора и Юу все дали согласие.

— О, дали?

— Вот.

Ицуки показал видео. Трое детей играли с поездами, Ицуки сидел рядом.

— Эй, ребята, можно я напишу о вас в романе?— Твой роман, бро-бро?! Я буду в твоей книге?!— Да, Си. Ещё не знаю, будет ли книга, но…— Ух ты! Круто! Это, э-э-э, большая честь! У-у-у-у!

Сиори танцевала от восторга. Сора и Юу подражали: «И-и-и! Ура!» и «У-у-у-у!»

— Видишь?

— Э-э-э… это считается разрешением? — Тихиро почесала голову. — И я не помню, чтобы давала разрешение использовать меня.

— Ну, ты… у тебя скорее камео, так что я подумал, нормально.

— Э-э-э, нет? Я знаю, появляюсь только раз по телевизору. Но мне очень не нравится сеттинг! Если мне тридцать четыре и фамилия всё ещё Хасима, значит, я ещё не замужем?!

— Не обязательно, — спокойно ответил Ицуки. — В двадцать восемь вышла замуж за американского астронавта Джорджа (тридцать лет). Но быстро развелась, потому что Джордж зациклился на том, что ты постоянно его превосходишь. Два года спустя подала на развод и вернула девичью фамилию.

— Это ещё хуже! Перестань выдумывать мне такие душещипательные предыстории! — Тихиро глубоко вздохнула. — Но Надэсико дала разрешение?

— Нет. Прочитал ей вчера, потому что подумал, согласится.

— И её ответ?

— Она была довольно зла.

— Вот видишь?! Сколько раз тебе нужно разбивать ей сердце, чтобы наконец удовлетвориться?!

Ицуки выглядел виноватым.— Не знаю, просто в последнее время её дразнить весело… Тебе не кажется, она милее всего, когда лицо хмурое?

— Ты начинаешь звучать как шестнадцатилетняя Сиори из твоей же истории… Кроме того, все девушки лучше всего выглядят, когда улыбаются. И вообще, что за выбор характера для будущей Сиори?

— Не спрашивай. Просто записал, что увидел во сне. — Ицуки выглядел серьёзно.

Тихиро сомневалась.— Не знаю… Разве сны не гораздо субъективнее и бессвязнее? Не думаю, что у большинства снов есть чёткая сюжетная линия и всеведущий рассказчик, сообщающий об эмоциях множества персонажей.

Логика Тихиро встретила взгляд удивления.

— Что? У тебя никогда не бывает снов с трёхактной структурой, как в кино, очерченными персонажами и законченной историей?

— Что? Кажется, никогда…

— Нет? У Кадзуко и Харуто иногда бывают. Знаешь, сны, как в кино.

— Правда?

— Ага. Но я думаю, сны — способ мозга упорядочивать воспоминания. Так что если не станешь первоклассным писателем, как мы, который постоянно создаёт истории мозгом, возможно, у тебя никогда не будет снов на таком уровне…

Ицуки подчеркнул это самодовольной ухмылкой. Ужасно раздражало Тихиро.

— Ну, если сон, то ладно… Но роман слишком поверхностно описывает футуристические гаджеты.

— Ах?! — простонал Ицуки.

— Например, ты снова и снова тянешь «высокотехнологичный». Я знаю, трудно предсказать жизнь через десять лет. Но если действительно проведёшь исследование, сможешь в какой-то степени представить тенденции.

— Н-ну, это сон…

— Даже так, если превращаешь в роман, должен хотя бы немного доработать.

— Уф…

Ицуки замолчал. Тихиро продолжала.

— И мне кажется, слишком полагаешься на «через десять лет». Например, болезнь Каэдэ. Если есть болезнь, полностью неизлечимая и смертельная при современной медицине, но через десять лет изобретут чудо-лекарство — какую именно болезнь ты представляешь? Не думал?

— Н-ну, я оставил размытым, потому что если использовать настоящее название, отдел комплаенса издательства начнёт доставать…

— Даже так, нельзя просто пропустить детали и придумать удобную фальшивую болезнь для своих нужд? Это слишком удобно.

— У-у-у…

— Кроме того, образовательная система здесь немного отличается от реальной жизни. Ты проводил исследование или тоже придумал для удобства?

— Поймала.

— И ещё кое-что…

Список замечаний Тихиро, столь же безжалостный, как у Мияко и Токи, длился почти ещё час.

— Д-дай передохнуть…

Тихиро вздохнула, глядя на ошеломлённого Ицуки.

— Я знаю, много перечислила… Но это всё просто неприятно, понимаешь? То, как превращаешь сон в конкретный роман. То, как вставляешь реальных людей и ведёшь себя самодовольно. То, как выставляешь себя невероятным писателем на всём протяжении… Просто мерзко. Непростительно.

— А-а-а-а-а-а-а!

Смертельный удар сломал сердце Ицуки. У Тихиро всегда злобная жилка. Но после того, как она недавно лучше узнала сестру Харуто, её ядовитый язык стал ядовитее, чем когда-либо.

Ицуки встал, глаза на мокром месте, уставился на Тихиро.

— Что, Ицуки?

— Если…

— Если?

— Если бы это не было мерзко, это не было бы романом! Ты такая глупая, Тихиро! Паршивая младшая сестра! Почему бы тебе не пойти поработать редактором-доходягой?!

Крича, как глупый ребёнок, Ицуки выбежал из дома, даже не забрав вещи. Позорный поступок для человека, которого недавно короновали как лучшего автора ранобэ в Японии.

Тихиро некоторое время сидела, глядя на дверь.

— Редакторская работа меня интересует… но нет, спасибо. — Она подобрала распечатку. — В конце концов, я буду астронавтом.

Она пошла в аспирантуру за докторской. Но Тихиро никогда не обсуждала эту мечту ни с кем — ни с Ицуки, ни с родителями или друзьями, ни даже с Харуто. И всё же она сбылась в романе. Поразительно.

«Может, у Ицуки вещие сны?»

— Хех. Да, конечно.

Она рассмеялась над ненаучной идеей. Она станет астронавтом. Но также найдёт кого-то, за кого выйдет замуж, к тридцати четырём. Никакого Джорджа из НАСА. Сиори не поддастся тьме. А через десять лет Надэсико, конечно, будет… Ну, если не писателем, то, по крайней мере, не такой апатичной.

Но самое главное, в романе невероятное упущение. Ни разу не упоминается младшая сестра Соры — та, что сейчас в утробе Кадзуко Хасимы.

— Никто не знает, что случится в будущем, кроме того.

И всё же Тихиро уверена в одном. Через десять лет, или через сто, или даже через тысячу — люди всё равно будут требовать от жизни слишком многого. Таланта, денег, статуса, репутации, семьи, внешности, характера, мечты, надежды, смирения, покоя, друзей, любовников, младших сестёр.

Чего бы кто ни хотел больше всего — у кого-то другого это уже есть, и тот никогда не ценит достаточно. Когда два человека хотят одного и того же — почти чудо. И комедии, и трагедии случаются потому, что… ну, чудес не бывает.

Единственный вариант — продолжать бороться в этом печальном, нелепом мире. Только те, кто никогда не сдавался и продолжал идти вперёд, могли обрести свою собственную историю — историю, в которой можно сказать: «Это, да, это — всё, что тебе нужно».

(Конец)

----------

Послесловие часть 2/от переводчика

Ха-ха-ха! Думали, побочная история? А вот и нет — часть основной! Ну, то есть, я начинал писать её как побочную. Но «Сестра» всегда хотя бы отчасти привязана к реальности. Даже в побочной истории я не хотел, чтобы важный сюжетный момент слишком сильно отрывался. Однако такой гуманитарий, как я, не предскажет мир через десять лет. Я даже не знаю, будет ли индустрия ранобэ существовать тогда. Так что закончил вот так. Как и сказала Тихиро, никто не знает, что принесёт будущее. Но, возможно, именно такая история и ждёт Сору с Юу впереди.

Итак, «Сестра — всё, что тебе нужно» подходит к своему настоящему, истинному, честному концу. Молюсь, чтобы будущее всех, кто дочитал до конца, оказалось как можно счастливее. Но ещё больше хочу быть счастливым сам. Хочу жениться, чёрт возьми!!!

Что касается следующей серии — после опроса в тринадцатом томе самым популярным вариантом оказалась «Юри до дедлайна». Единственная заявка, которая разделяла сеттинг с «Сестрой» и включала Мияко как персонажа. Надо было предвидеть. Но, как я упоминал в первой части послесловия, я выложил небольшой отрывок на Kakuyomu. И книга должна поступить в продажу в течение 2020 года.

Второй по популярности — «Мы все провалились». Я уже далёк от периода своих вступительных экзаменов в колледж. И знаю: система постоянно меняется понемногу из года в год. Только на днях правительство объявило, что введёт эссе в общепринятые вступительные экзамены. А чуть позже, по сути, сказало: «забудьте». Абсурд. Чем больше изучаю эту предпосылку, тем менее подходящей для длинной серии ранобэ она кажется. Но я всё ещё размышляю, как её осуществить.

Остальные три заявки (кроме «Принцессы-гурмана») набрали примерно одинаково. И все ещё рассматриваются. Наверное, никто не хочет, чтобы я брался за фэнтези, да? Тем более есть причина попробовать. Вполне возможно.

Так что я всё ещё не знаю, что принесёт будущее. Но искренне надеюсь: ваше будущее и моё пересекутся снова в форме моей новой работы. Уверен, скоро увидимся.

Ёми Хирасака,Январь 2020

Послесловие иллюстратора

Это Kantoku, иллюстратор серии.

В этом томе моё послесловие изображает Тихиро в будущем. Её обаяние, несомненно, галактических масштабов.

История наконец подошла к концу, и я рад видеть её естественное завершение. Всегда немного грустно, когда что-то заканчивается вот так. Но моё первое впечатление: «Чёрт, это было круто!» А эта побочная история, которая полностью о детях — разве не отлично? Мне кажется, мы легко могли бы сделать эту серию многопоколенческой вещью.

Также в Японии одновременно с этим томом через прямые продажи выходит артбук «Сестры»! Включает все иллюстрации с первого тома и далее. Так что надеюсь, купите, чтобы оглянуться на серию.

[[image:/storage/reader-images/13fff90305d4d80c00ba1c88ec43bf24793c8b44.png]]

Спасибо, что купили эту электронную книгу, изданную Yen On.

Чтобы получать новости о последних манге, графических романах и ранобэ от Yen Press, а также о специальных предложениях и эксклюзивном контенте — подпишитесь на рассылку Yen Press.От переводчика:Вторая жизнь для забытых историй. Ищем единомышленников в команду перевода.

Привет, любитель ранобэ!

Наверняка ты не раз сталкивался с ситуацией, когда интересный проект внезапно бросают переводчики, и он навсегда застывает на одной главе. Жалко, правда? А что, если дать таким историям второй шанс?

Мы формируем новую команду, чья цель — целенаправленно браться за заброшенные тайтлы. Наша мотивация — не гонка за новинками, а любовь к самим историям и желание их сохранить.

Что мы предлагаем:

Осмысленное хобби для тех, кто любит читать.

Дружескую атмосферу и взаимопомощь.

Возможность научиться новому (редактирование, работа с текстом, базовые навыки перевода).

Удовольствие от того, что твоя работа радует других читателей.

Что нужно от тебя:

Главное: Любовь к чтению и ответственность.

Время: Хотя бы 1-2 часа в день (можно не каждый день, но регулярно).

Техническое: Доступ в интернет и аккаунт на Ранобэлиб (это наша рабочая площадка).

Опционально (желательно, но не обязательно): Любой опыт (корректура, редактура, знание английского/японского). Если нет — не страшно, разберемся!

Мы верим, что даже без опыта можно принести много пользы: помочь с вычиткой, поиском терминов, оформлением постов или просто быть активным участником обсуждения.

Если тебе близка идея «спасательной операции» для забытых ранобэ и ты хочешь быть частью команды — откликнись!

Напиши нам [в ЛС / в комментарии ] расскажи немного о себе и своих любимых жанрах.

Давайте вместе оживлять недочитанные истории!

----------