Луна всходила и заходила. Этот цикл повторялся. Иногда луну

было ясно видно. Иногда она пряталась в облаках. Луна – идеальный круг,

потихоньку откусывала от себя по кусочку день за днем, пока не исчезала в ночном

небе. Во тьме ночной рождалась новая луна.

Были те, кто считал ночь, когда луна исчезала, зловещей.

Дороги без лунного света были покрыты мраком. Не видя ничего, все были вынуждены

отказаться от верховой езды. Если зажечь факел, можно подвергнуться нападению

бандитов. И самое главное, лошади боятся огня, поэтому зажигать его

бессмысленно. Поэтому, естественно, никто не выходил на улицу.

Однако, ночь новолуния прекрасна. Она превращается в мир красивых

звезд.

В тот день облака и звезды светились ярче, чем обычно – калейдоскоп,

сияющий в небе. Однако девушка, смотревшая на небо с террасы, казалось, не была

впечатлена – ее лицо ничего не выражало.

- О, вам не нравятся звезды? Вы смотрите на что-то еще?

Не считая звезд, тьма была повсюду. И в этой тьме раздался

неразборчивый голос, но девушка даже не пошевелилась.

- Почему вы всегда появляетесь в ночь новолуния? Это так

неблагоразумно.

Воздух был таким чистым, что было больно.

Нежный голос произнес в ответ:

- Я приехал верхом на лошади. В ночь новолуния дорога

спокойна и удобна.

- Я всегда думаю про себя – как вы умудряетесь сюда попасть?

Должно быть, это трудно.

- Нет такого места, куда бы я не смог проникнуть. Охрана,

патрули – все бесполезно... Но сегодня вы много говорите. Обычно вы молчите,

что-то случилось?

- Говорю по настроению, вы расстроены?

- Нет. Мне не знакомо чувство обиды. Если хотите, не

стесняйтесь, говорите.

Девушка не могла понять, кто же скрывается за этим голосом.

Хотя она и знала, что это мужчина, благодаря его низкому голосу, она никогда не

видела его лица, потому что он всегда был одет в темную мантию, скрывая лицо

под капюшоном.

- Каждый раз, когда кто-то желает кому-то смерти, исчезают

звезды, одна за другой.

- Это же нелепо. Если бы это было правдой, исходя из

человеческих желаний и истории, я бы не увидел сейчас ни одной звезды.

Человечество убивает и грабит, страны рождаются и рушатся. Это бесконечный,

неутомимый цикл.

- Да, это правда, - ответила девушка, поднимая глаза. – Я уверена,

что, если вы превратитесь во врага, эта страна погибнет.

Пока она говорила, появился мужчина, встав рядом с ней. Она

совсем не чувствовала, что он находится рядом. Неуловимый, он был подобен тени.

- Конечно, было бы легко уничтожить одну страну, но не

волнуйтесь. Я не делаю ничего бессмысленного. Тем более, вы – мой клиент. А

теперь дайте руку. Вот лекарство.

Когда девушка протянула руку, в ее ладонь вложили искусно

украшенный флакон. Она была слишком хорошо знакома с этой бутылкой.

- Содержимое поменялось немного. Люди адаптируются, поэтому

нам пришлось изменить рецепт.

- Спасибо... Но мне жаль. Я больше никогда не буду принимать

это лекарство снова.

Девушка попыталась вернуть флакон, но мужчина отказался

взять его.

- Это уже ваше. Используйте, как хотите – продайте или

выбросьте.

Девушка посмотрела вниз на флакон и легонько его сжала.

- Если вам не нужно лекарство, тогда вы во мне не нуждаетесь.

Сегодня последняя ночь.

- Понятно. Последняя ночь. Значит, время пришло. Спасибо вам

за все.

- Было интересно познакомиться с вами, поэтому я расскажу вам

кое-что особенное.

Когда девушка вздернула подбородок, это послужило ему знаком

продолжить разговор.

- Аллес, Ногейла, Арвейс. Все страны, которые граничат с

этой страной, нейтральны. Они активно наблюдают за состоянием твоей страны. Однако,

будьте особенно осторожны с Тегесом. Они не удовлетворятся только уничтожением

Серрата. Ваша страна обладает плодородными землями и богатыми ресурсами. Если

Тегес начнет действовать, как отреагируют соседние страны? Слабые следуют своим

интересам. Если маленькие клинки объединятся, ваша страна будет в опасности. Существование

разрушенного Серрата тоже нельзя игнорировать. Каждый день ваша страна

разрушается остатками Серрата. Некоторые части уже были захвачены. Либо она

будет разрушена из-за амбиций, либо ее поглотят беспорядки.

Девушка бесстрашно на него взглянула.

- Вы везучая. У вас есть выбор. Сейчас я здесь. Вы можете

быстро уничтожить Тегес и истребить угрозу, которая там таится. Итак, что же вы

хотите сделать?

Девушка коротко вздохнула и медленно помотала головой.

- Мне не нужно, чтобы ты пачкал руки из-за проблем моей...

Нашей страны.

Он слегка наклонился и посмотрел девушке в лицо. Его лицо

все еще было скрыто под огромным капюшоном, но теперь можно было разглядеть его

нос и губы. Он казался совсем молодым.

- Я так и подумал, что вы так скажете. Тогда сегодня ночью я

разрежу нить, связывающую нас. Если настанет время, когда мы снова встретимся,

тогда... Вот тогда вам лучше будет убить меня.

Его полные губы изогнулись резкой дугой.

- Обратите внимание на знакомый запах. Время движется,

неуклонно.

На долю секунды девушка моргнула и подняла веки. За это

мгновение он исчез. Вместо этого послышался звук открывающейся двери гостиной.

- Темно... Почему так темно?

Все свечи в комнате были погашены ранее, чтобы поприветствовать

гостя новолуния.

Если говорить про свет, то в камине тлел огонь. В комнату

вошел молодой человек и огляделся.

- Алана, вы не здесь? – удивился он.

Молодой человек взял подсвечник, наклонился, подул на

оставшиеся угли и снова зажег пламя. Затем он зажег свечи по всей комнате.

Только подойдя к окну, он заметил на террасе Алану.

- Что вы делаете в таком месте? Завтра важный день, вы можете

простыть.

Молодой человек наклонился и за руку потянул Алану в

комнату. Однако, длинные волосы Аланы, развевающиеся на ветру, запутались в

пуговице с узором.

- Прости, не двигайтесь. Я распутаю их.

- Отрежь мои волосы, Каллисто. Они быстро отрастут.

- Не глупите. Как я посмею навредить вашим прекрасным

волосам?

Алане, возможно, было наплевать на ее волосы, но у Каллисто

было другое мнение. Он постоянно хвалил волосы Аланы, цвет которых,

молочно-золотистый, она унаследовала от покойного деда. Каллисто достал меч и отрезал

пуговицу.

- Так что вы делали на террасе ночью? – спросил он, глядя на

нее.

- Смотрела на небо.

- Небо? Конечно, звездное небо сегодня чудесно, но слишком

опасно выходить наружу без сопровождения. Вы же знаете, как был убит маркиз

Лонголия? Поэтому вам не следует так поступать.

- Знаю.

- Понятно. Я волнуюсь за вас, Алана. Я многое хочу вам

сказать, - прежде чем Алана смогла что-то ответить, он продолжил. – Почему вы

всегда такая? Если я не буду смотреть, вы не будете есть. Вы моетесь, не

приказывая нагреть вам воду. Даже если огонь в камине потухнет в середине зимы,

вы просто оставите все как есть. Вы говорите, что хотите побыть одна и выгоняет

всех слуг. Когда вы уже поймете? Вы самый драгоценный человек в этой стране,

Алмении. Вы последний представитель королевской семьи. Нет никого, кто бы мог

заменить вас.

Каллисто заметил, что Алана сжимает что-то. Она попыталась

спрятать это, но он силой забрал его.

В маленьком флаконе была жидкость вишневого цвета,

мерцающая, как пламя свечи. Не слушая протестов Аланы, он открыл крышку и

понюхал.

- Хм, аромат роз... Духи? Завораживающий аромат, но для них

еще слишком рано.

- Верни.

Алана забрала назад бутылочку, быстро закрыла крышку и

спрятала в карман.

- Вы смотрели на созвездие розы? Я не из тех, кому по вкусу

розы, но, если вы хотите посмотреть на звезды, это другой вопрос. Отныне я буду

с вами. Не выходите на террасу одна. Зовите меня, хорошо?

- Да, хорошо.

- Мне полегчало, я думал, у вас нет хобби, а вы,

оказывается, любите звезды, - Каллисто улыбался так, словно кто-то признался

ему. Но Алана помотала головой.

- Я не особенно их люблю.

- В таком случае вы можете их полюбить теперь. Давным-давно

мы видели большую падающую звезду, так? «Если я загадаю желание на падающую

звезду, оно сбудется?» - вот что вы сказали.

- Верно, они же точно сбудутся? Я никогда не загадывала

ничего, но, думаю, было бы хорошо попытаться. Если бы я загадала желание,

возможно тогда бы наше текущее положение изменилось бы.

Они посмотрели на ночное небе через окно. Оно не изменилось –

на нем по-прежнему сияло много звезд.

- Каждый раз, когда кто-желает кому-то смерти, звезды

исчезают одна за другой.

- Что?!

Алана мягко вздохнула.

- Звезды представляют доброту в сердцах людей?.. Или,

возможно, жизнь, будущее, надежды, мечты?

Каллисто пожал в ответ плечами.

- Не знаю, но я слышал, что, когда человек умирает, он

становится звездой.

Если подойти к окну поближе, можно было увидеть отражение

Аланы. Ее пышные волосы каскадом ниспадали на платье лимонного цвета. Алана

вдруг повернулась к окну.

- Когда луна полная, звезд почти не видно, но, когда

наступает новолуние, они показываются. Сегодня на небе много звезд. Мир все еще

полон света.

Когда она говорила, каждое слово передавало тонкое ощущение

тоски.

- Все в стране думают так же. Все хотят избежать конфликта,

потому что никто не хочет войны.

В глазах Аланы отражалась пустота.

- Ты меня не знаешь, - пробормотала она.

- Знаю. Мы были вместе с рождения. Я знаю о вас все.

Когда Алана задрала нос, уголок ее рта приподнялся.

- Даже если кто-то пожелает другому смерти, и все звезды

исчезнут, я буду со свечой стоять рядом с вами. Если этого будет недостаточно,

я зажгу все факелы в стране. Так что, вы можете быть спокойны и не обращать

внимание на количество звезд на небе. Я создам мир, который подходит вам, будучи

рядом с вами, - мужчина пожал плечами, его улыбка говорила ей: "Вы можете доверить

это мне".

Алана взглянула на него и нежно улыбнулась.

- Ты такой сияющий, неменяющийся человек. И все же, ты

работаешь на меня, это должно быть трудно.

- Почему? Я живу ради вас. Я был рожден, чтобы быть вашим

вассалом.

- Нет, ты должен заботиться о других. О Присцилле, не обо

мне.

Каллисто напрягся, возможно, удивленный словами Аланы.

- Твой отец пришел и рассказал об этом. «Я хочу, чтобы вы

завтра благословили помолвку моего сына».

- Помолвка? Черт, этот старик. Что он подразумевает под «благословить»?

Я никогда не был помолвлен и у меня нет намерения жениться до конца моих дней,

- он нахмурился и взъерошил свои угольно-черные волосы. – Судьбу изменить

невозможно. Кто бы мог подумать, что ваш отец и брат погибнут в результате

несчастного случая.

Король и принц этой страны погибли под оползнем. В

результате трон унаследовала единственная выжившая принцесса, Алана. Завтра

Алана взойдет на трон, как королева Алмении.

- Супруг правительницы должен быть только из королевской

семьи. Ваш муж должен действовать в интересах страны. Мой отец сказал мне:

"Ты не годишься для этого". Это действительно расстраивает.

Боль в его глазах была очевидна. Не отводя взгляда, Алана

снова посмотрела на него.

- Завтра вы станете королевой. Я больше не смогу вас

обнимать. Вы будете вне досягаемости. Поэтому прошу простить меня. Я хочу

обнять вас.

Хотя он не должен был этого хотеть, он хотел. Его умоляющее лицо,

которое было у него в этот момент, было простодушным. В течение долгого времени

он не оставлял попыток сделать Алану своей женой. Зная это, Алана взяла

протянутую руку. Ее нежно притянули ближе к нему и тут же заключили в крепкие

объятия.

- Не знаю, что вы думаете обо мне, но я всегда любил вас. Я

верил, что мог бы стать вашим мужем. Если Бог здесь, я хочу, чтобы он убил

меня.

Если бы кто-нибудь увидел Каллисто, то заметил бы слезы,

стекающие по его щекам. Его голубые глаза, видневшиеся в просветах между черными

волосами, были влажными и полными слез.

- Каллисто, пожалуйста, не плачь.

- Я не хочу плакать. Нет, я хочу плакать. Я не могу

сдерживаться. Это некрасиво, но это мое сердце. Я должен отказаться от человека,

от которого не хочу отказываться. Мое сердце умирает.

- Я хочу, чтобы ты был счастлив.

- Тогда... Пожалуйста, подарите мне это счастье. Пожалуйста,

Алана.

Внезапно она почувствовала на губах тепло. Мягкое

прикосновение. Хотя она могла отвернуться, Алана не стала отвергать поцелуй.

В зеркале отражалась девушка, все еще невинная, попавшая в

промежуточное состояние между ребенком и взрослым. Кольцо, указывающее на власть

короля, было слишком большим. Ее серьги слегка парили, а ожерелье свободно

свисало. Она знала, что ей это не идет, даже когда другие говорили ей, что она

«выглядит хорошо».

Для четырнадцатилетней девочки все эти пресмыкающиеся перед

ней величественные люди казались ненастоящими. Белый плащ закрывал ее хрупкое

тело. На ее голову возложили корону, украшенную бриллиантами и изумрудами,

настолько тяжелую, что она вызывала тошноту. Однако, она сияла на ее платиновых

волосах, заставляя их выглядеть еще роскошнее.

Свет от люстр танцевал по комнате, а желтые витражи

окрашивали интерьер в сияющий золотистый цвет. Аристократы выстроились в

очередь, играли знаменитые музыканты, а мужчины в парадных костюмах пели,

восхваляя новую королеву. Хор их голосов доносился до королевы, звук

накладывался друг на друга, и эхом разносился по залу.

В тихом месте Алана слушала церемонию, ее выражения лица не

менялось.

Мысленно она перенеслась в ночь полнолуния двухлетней

давности, когда звезды летали по небу. Незабываемый гнусавый голос сказал: «Каждый

раз, когда кто-то желает кому-то смерти, звезды исчезают одна за другой».

Они принадлежали человеку, который много смеялся. Алана медленно

закрыла глаза, останавливая навернувшиеся слезы.

Ее сердце должно было быть убито, но оно могло быть и не

убито. Еще нет, его еще не убили.

Как много звезд исчезло из мира?

Как много звезд будут стерты в будущем?

Она никогда не забудет то звездное небо, на которое смотрела

в ту ночь.

- Где бы ты ни был, ты во мне.

Это было где-то в начале осени, когда началась удушливая влажность.

От тяжелых капель дождя, грохочущих при падении на землю, поникли деревья.

Время от времени небо просветлялось, затем зловеще грохотали

раскаты грома, и на землю падали капли дождя.

Удары молнии сопровождались грохотом, раскалывающим небо. Река,

которая обычно тихонько журчала, теперь яростно вздымалась, ее поток стал бешеным

и непредсказуемым.

Перед лицом природы, в ее блистательной, великолепной форме,

люди были ничтожными.

Голос, умоляющий: «Помогите!» - затерялся среди этих могучих

и угнетающих сил. Для начала, на такой уединенной дороге никто не смог бы им

помочь. Особенно в такой день. Голоса “умирающих”, крики и последние отчаянные

вздохи жизни исчезли, поглощенный мутным потоком.

И снова в небе засверкали зазубренные молнии. Человек в

черной мантии был покрыт алой кровью своих жертв, но все быстро смыло дождем.

Человек снял капюшон, надвинутый глубоко на глаза, обнажая

его серебристые волосы. Это был молодой мужчина, достаточно юный, чтобы его

можно было принять за девушку. Его волосы были достаточно длинными и доставали

до лопаток.

Мелея. Он думал о девушке с золотистыми пушистыми волосами

на фоне неба.

- Братик, смотри, я сделала корону из цветов. Хочешь

примерить?

Ее большие глаза с надеждой смотрели на него.

- Конечно, нет. Я же мужчина, ты же знаешь. Мужчинам не

подходят цветы, - фыркнул он в ответ.

- Братик, ты красивее любой женщины, так что я уверена, что тебе

пойдет! Ты похож на фею, - поддразнила она его.

- Что за фея... Эй, не клади это мне на голову. Я рассержусь

на тебя, ты же знаешь.

Он притворился, что поднимает кулак, а девочка со смехом

убежала. Это был яркий день.

Ни его милой сестренки, ни изящного замка больше не было.

Проливной ливень не прекращался. Кровь на мече молодого

человека уже исчезла, следы его преступлений были стерты потоком воды.

Хорошо знакомая круглая фигура человека в золотом одеянии

неподвижно лежала у его ног.

Казалось, это была ложью, - то, что этот человек дышал

мгновением раньше.

Подул ветер, и мантия юноши, пропитанная водой, затрепетала.

На мгновение капли дождя, казалось, ослабли, а в воздухе раздался голос:

- Отец!

Крикнул мужчина, прибывший в такой же роскошной одежде, что

и лежавший неподвижно. В тот момент, когда глаза юноши встретились с глазами человека

с мечом, его плечи задрожали.

- А-а-ах.

- Рэймонд, принц Алмении.

Перед испуганным юношей парень переложил меч из правой руки

в левую.

- Нет! Это не так! Я... Я... Я просто аристократ. Я не принц

Алмении.

Дрожащий человек споткнулся о собственные ноги, ужас охватил

его.

- Ты тупоголовый, так глупо с твоей стороны. Ты только что

назвал короля Алмении своим отцом. Так смешно.

Вокруг продолжал лить дождь. Губы Рэймонда задрожали, когда

мужчина шагнул вперед. Зубы у него стучали от страха, губы посинели.

- Нет! Остановись! Не подходи!

Несмотря на это, молодой мужчина в мантии приближался к нему

шаг за шагом, пока их глаза не оказались на одном уровне, а расстояние между

ними не стало шириной с волосок.

- А-а-а... А-а-а-а-а... За что ты на меня обижен? Или...

Тебе нужно золото? Если это так, я дам тебе столько золота, что его хватит на

постройку замка!

- Заткнись. Я никогда не забуду твое отвратительное лицо.

Серебристые волосы

молодого человека промокли насквозь, с них постоянно стекали капли, смешиваясь

с проливным дождем. Он резким движением откинул волосы и показал свое скрытое

лицо.

- Т-ты... Принц Лучиано.

Глаза Рэймонда широко раскрылись от потрясения, он

недоверчиво смотрел на молодого человека. Уголок рта Лучиано приподнялся в

леденящей душу ухмылке.

- Помнишь меня? Даже с твоим крошечным мозгом, который

меньше даже голубиного?

- Невозможно... Серрат был уничтожен!

Рэймонд никогда бы не подумал, что это будут его последние

слова.

Юноша в мантии, Лучиано, резко замахнулся мечом, заставив Рэймонда

опуститься на колени. С глухим стуком он рухнул, он уже не дышал.

Лучиано грубо его оттолкнул. Вокруг него валялось пять тел –

эти люди еще совсем недавно были живы. Вскоре к нему подбежало десять людей в

черном, и, несмотря на грязь, они одновременно опустились на колени.

- Сэр Лучиано, это было великолепно. Слава Серрату.

Язык, на котором они говорили, был самым экзотическим в мире

и принадлежал Серрату, исчезнувшей стране.

Лучиано взмахнул мечом, стряхивая капли дождя и крови, и

вложил его в ножны.

- Столкните этот мусор с обрыва вместе с каретой. Не

забудьте уничтожить окружающую почву. Если есть свидетели, уберите их. Фриан,

ты за главного.

Мужчина по имени Фриан поклонился. Затем Лучиано повернулся

к другому мужчине.

- Леандро. Дезертир сбежал в двенадцать часов. Вряд ли он

уже добрался до Алмении.

- Да, понял. Я немедленно разберусь с этим.

После того, как Лучиано отдал приказы, он вернулся к карете,

запряженной огромными скакунами. На эмблеме кареты был изображен герб маркиза

Лонголии, одной из самых уважаемых благородных семей Алмении. Дверь кареты

распахнулась в то же время, когда он подошел.

Изнутри сквозь дождь донесся запах розы эйдзицу [1],

сладкий свежий аромат смешивался с влажным запахом грязи.

Внутри сидела леди в ярко-красном платье и ждала его.

Родинка под ее губой приковывала внимание, отчего она казалась еще

соблазнительнее.

- Лучиано, подвези меня. Ты же направляешься во владения

Амансио? – сказала она обворожительным голосом. Лучиано мельком взглянул на

нее. Он остался холоден к ее восхитительной красоте. Тем не менее, женщина

улыбнулась.

- Почему ты здесь?

- Я пришла, чтобы соблазнить тебя. Обычно ты не спишь с

женщинами, но стоит тебе кого-то убить... Тебе сразу хочется кого-то трахнуть.

Неужели так приятно убивать? Поэтому я ждала тебя здесь.

Ее голос звучал соблазнительно, и она оголила грудь.

Внезапно ее платье упало, обнажив ее чувственное тело. Для кого-то другого вид

очаровательной аристократки, соблазняющей его, показался бы чудесным сном.

- Вчера ты переспал с простолюдинкой, с кем-то кроме меня...

Я не могу этого простить. Эй, разве мое тело не намного лучше? Я ухаживаю за

ним каждый день.

- Я слышал, что в реке нашли труп. Флавия, перестань убивать

женщин, с которыми я сплю одну за другой.

Даже не взглянув на ее тело, Лучано холодно оттолкнул ее.

- Только я заслуживаю такого благородного человека, как ты.

Не отталкивай меня. Не позволяй другим женщинам касаться тебя. Я особенная

женщина, единственная, с кем тебе позволено спать.

Лучиано хмыкнул.

- Я решила, что сделаю все, чтобы заполучить тебя. Эй,

поторопись и садись в карету. Идет дождь.

Не имея другого выбора, Лучиано сел в карету. Флавия закрыла

дверь и сразу же обняла его за шею, прошептав:

- Я люблю тебя.

Вскоре после этого карета тронулась с места. Каменистая

местность чувствовалась благодаря случайным ухабам на дороге, карета тряслась,

но внутри было тепло и безопасно. Она защищала от ужасного ливня.

- Я приготовила тебе сменную одежду. Разве не неприятно

находиться в мокрой одежде? Я помогу тебе ее снять.

Именно в тот момент, когда женщина накрыла своими накрашенными

красными губами его рот, Лучиано схватил Флавию за рыжие волосы и грубо отдернул

ее. Ее подбородок был задран, а лицо исказилось в агонии.

- Не приближайся ко мне. Это мерзко.

- Я хочу только поцелуй... Прошу.

Лучиано оттолкнул женщину и сел на сидение.

- Ты словно бельмо на глазу. А теперь вон из кареты. Может

тебе повезет, и ты наткнешься на бандитов. Они оценят ваши поцелуи. Кстати,

кто-то из них мог бы утолить вашу жажду. Или даже несколько из них.

Флавия, отброшенная им, рухнула на пол, а потом вцепилась в

его ногу.

- Прости меня.

- Не трогай.

Даже когда он грубо пнул ее, Флавия по-прежнему крепко

держалась за его ногу.

- Я хочу только, чтобы ты меня обнял. В моих глазах только

ты. Ты для меня все. Не сердись, Лучиано... Хоть я больше и не твоя невеста, но

ты мне нравишься, - прошептала женщина и потерлась щекой об его колени. - Когда

пять лет назад отец объявил о нашей помолвке, я почувствовала себя в раю. Я не

хотела, чтобы тебя забрала другая женщина. Ты разговаривал со мной, пока

практиковался владеть мечом. Помнишь наши разговоры?

Кажется, Флавия хотела поговорить о прошлом, но Лучиано тихо

опустил свой меч. Он вообще не участвовал в разговоре и снял мокрую мантию,

даже не смотря в ее сторону.

Одежда под мантией промокла от дождя. Лучиано отжал свои

длинные волосы, которые промокли под проливным дождем.

Когда Лучиано сбросил мокрую одежду, его влажные серебристые

волосы прилипли к его обнаженному мускулистому телу.

1 Rosa

multiflora (syn.Rosa polyantha ) - вид розы, широко известный как мультифлора

роза, беби роза, японская роза, многоцветковая роза или шиповник многоцветковый,

роза семи сестер, роза эйдзицу и роза рамблер. Он произрастает в восточной Азии,

в Китае, Японии и Корее.

[[image:/storage/reader-images/3718558daee90c588f8b9554e722000e89d3de1a.jpg]]

Его внешность была впечатляющей. Его божественное тело было

стройным и крепким. А красота настолько запредельной, что даже Флавия, которая

была скандально известна благодаря своей красоте, слабела при виде него.

- Ах... Думаю, ты не из этого мира. Ты прекраснее даже бога,

- с обожанием произнесла Флавия.

- Не пялься на меня, это раздражает. Быстрее дай мне

полотенце.

Флавия попыталась вытереть его тело, но Лучиано забрал у нее

полотенце, накинул на себя, а затем вытер волосы. Тем временем женщина

развязала шнурки на его ботинках.

- Эй, ты не собираешься снимать нижнее белье? Я хочу

побыстрее согреться.

Не нужно говорить, насколько сильным было либидо этой

женщины. Но она хотела только Лучиано. Ее любовь была скорее похожа на

одержимость.

- Если хочешь совокупляться, как животное, вали отсюда. Не

заставляй меня повторять. Тебе идеально подойдет бандит.

Лучиано остался холодным. Слова, сорвавшиеся с его губ, не

подходили для ушей аристократки.

- Нет. Эй, Лучиано, я ради тебя вышла замуж за маркиза

Лонголия два года назад. За сорокалетнего мужчину. Я не хочу даже видеть его

лица, но мне приходится спать с этим вульгарным мужчиной каждую ночь. И не

только с ним, мне приходилось встречаться с разными мужчинами Алмении, чтобы

раздобыть для тебя информацию.

Он цокнул. Его тело было вялым, а по спине пробегал озноб.

Он подумал, что это предвестник лихорадки.

- Твоя информация просто мусор. Если хочешь продать свои

услуги, то знай, они бесполезные и неумелые.

- Даже если моя информация не помогла тебе, я посвятила всю

свою жизнь работе на тебя. Так что можно и выполнить парочку моих желаний,

разве нет? – женщина сняла ботинки с Лучиано и умоляюще посмотрела на него. –

Дай мне нерушимую клятву. Скрепи ее поцелуем.

- Если ты сделаешь это, я убью тебя. Я никогда не позволю

тебе сделать меня пленником.

В ныне погибшем Серрате поцелуи имели важное значение. Это

была клятва, которая неразрывно связывала души целующихся, даже после смерти.

Говорили, что это скрепит их будущее. Поэтому среди королевских семей, чьи

браки обычно были по расчету, а не по любви, поцелуи в губы были

отвратительными узами. Это было вечное проклятие, которое преследовало тебя и в

будущем. Глядя на его холодное лицо, Флавия съежилась.

- Я очень долго об этом мечтала... Очень-очень долго... Я

хотела, чтобы мы были как король Исмаил и королева Кармелита, - мягко сказала

она.

Исмаил и Кармелиты были погибшими родителями Лучиано. Их

обоих живыми повесили на стенах столицы Серрата, когда страна была разрушена

Тегесом, вместе с его сестрой Мелеей. Образы их мертвых и разлагающихся тел

постоянно преследовали Лучиано. Это было невыносимо. Лучиано был последним

оставшимся в живых членом королевской семьи Серрата.

- Все еще довольно светло. Проваливай.

Лучиано чувствовал, как у него поднимается температура.

Возможно, он провел слишком много времени под дождем или это из-за этой

женщины, которая была ему отвратительна до тошноты.

- Это... Нет. Я хочу быть с тобой. Пожалуйста, позволь мне

быть рядом с тобой...

Встав на колени и обняв его ноги, Флавия лихорадочно

забормотала слова любви. Лучиано не двигался. Затем по его коже пополз горячий

язык, за которым последовал укус, который оставил след. Лучиано не остановил

ее. Его голова запульсировала в чрезвычайно болезненном ритме.

Дерьмо, меня сейчас

вырвет.

Пот капал с его подбородка. Хронические головные боли,

начавшиеся после гибели его родной страны, становились все сильнее. Нахождение

под проливным дождем в течение долгого периода во время его кровавого загула не

помогло. На самом деле, стало только хуже – его сознание медленно смешивалось с

его снами. Он не сопротивлялся, когда женщина потрогала его между ног, а затем

начала сосать ему своим красным ядовитым ртом. Странно, но его мышцы под

одеждой расслабились.

«Братик, обещаешь, что

сохранишь это в тайне? Мне кое-кто нравится».

Теперь он мог его слышать. Этот милый голосок болтушки Мелеи.

Она была его единственной сестрой. Мелея умерла в двенадцать лет. Два года

назад.

Обычно он не видел снов, но, похоже, в последнее время ему

приходилось тяжко. Какой бы он ни хотел видеть ее, она всегда именно такой

появлялась в его снах. В ответ он пообещал, что сделает все, чтобы эти сны

никогда не заканчивались. Лучиано хотел больше никогда от них не просыпаться.

Яркая, милая девчушка, которая всегда внимательно наблюдала

за ним ― все, чего он хотел, это предупредить ее о грядущих событиях. Но это

было невозможно. Это были всего лишь воспоминания, он мог говорить только то,

что говорил в прошлом.

― Человек, который тебе нравится? Ты уверена, что не

ошиблась? Может неправильно все поняла? Девочка твоего возраста и влюблена? ― спросил

он с легкой насмешкой в голосе.

― Это не ошибка! Мое сердце колотится, и я не могу заснуть! И

я хочу всегда быть рядом с ним, ― возмутилась Мелея.

Лучиано покачал головой.

― Брак в нашей королевской семье имеет свою цену. У любви

нет будущего. Все тщетно.

Подавленная Мелея играла со своими золотыми волосами:

― Я знаю. Я с самого начала знала, что не смогу выйти за

него замуж. Но это любовь на всю жизнь.

«Любовь на всю жизнь? Тебе ведь всего двенадцать лет, не так

ли? Жизнь только начинается», ― подумал Лучиано, глядя в ее фиалковые глаза. Но

вскоре его мысли запутались. Внутри поднялась волна паники.

«Сейчас не время говорить об этом. Беги, спасайся. Рука

дьявола, которая приносит лишь отчаяние, рядом».

― Это не имеет значения. Знаешь, я его поцеловала. Дала

вечную клятву, ― застенчиво ответила Мелея.

― Что? Правда? Неплохо, это проклятие, которое будет длиться

вечно, не одну жизнь.

― Это не проклятие. Это и есть любовь. Я поцеловала его,

потому что это связь навсегда, ― голос Мелеи стал выше, когда она защищала свою

вновь обретенную любовь.

― Ты хочешь, чтобы тебя пленили навсегда? Прекрати, Мелея.

Другой участник ― это дьявол, ― даже если он и хотел показать свое

недовольство, это не сработало. Из уст Лучиано вырывались лишь отдельные слова.

― Вечный обет нельзя дать без взаимного согласия. Ты лишился

разума? Или спишь? ― Лучиано усмехнулся. Он погладил сестру по голове и слегка

толкнул ее вперед.

― Дело не в этом. Я в сознании и не сплю. Видишь, мы смотрим

в глаза друг другу, ― Мелея посмотрела на него в отчет, она слегка прищурилась,

как будто пыталась пронзить его взглядом.

― Ах, какой кошмар. Это все вина отца и матери ― зачем они

целуются перед тобой каждый день.

Лучиано обхватил голову руками и вздохнул. Девочка перед ним

была еще юна и не обращала внимания на опасности, которые представляли собой «мужчины»,

как иначе она могла найти «любовь»?

― Эй, старший брат. Знаешь, он и правда хороший человек. Я

хочу его представить, братик. Теперь все в порядке? Ты пойдешь со мной? ― Милея

потянула его за рукав. У нее на щеках появились ямочки, когда она мило

улыбнулась ему, пытаясь смягчить его суровое выражение лица.

Лучиано отчаянно хотел заставить себя замолчать. Очень

сильно, на грани смерти, но все его усилия были тщетны.

― Сейчас я не могу пойти, у меня есть дела. Подожди пока в

библиотеке, я через час освобожусь, ― вздохнул он в ответ.

― Поняла. Мы будем читать книги, ― Мелея была счастлива, что

ее брат признал человека, который ей нравился, или, по крайней мере, был готов

познакомиться с ним.

― Скажи ему, чтобы он был готов. Это так нелепо, что он

думает, что смог соблазнить мою младшую сестру, ― фыркнул Лучиано.

― Прекрати это~ Это я соблазнила его, знаешь ли. Он из

Алмении, поэтому не груби ему, ― Мелея весело ускакала, обернувшись, чтобы

помахать ему на прощание.

Внутри его потрясенного разума возник конфликт. Даже если он

приказывал себе не оставлять младшую сестру, его ноги развернули его в

противоположном направлении. Если бы он был рядом с ней, он должен был защитить

ее. С этого момента угрызения совести будут преследовать его всю оставшуюся

жизнь.

«Черт... Мелея, не ходи одна. В библиотеке Алменцы. После

этого они убьют тебя. И повесят на стенах Серрата между отцом и матерью. Не

уходи, Мелея. Пожалуйста, не уходи».

Мерцающее пламя свечи тускло освещало обнаженное тело

женщины. Когда она выгнула спину и сжала бёдра, кровать заскрипела. Серебристые

волосы, разметавшиеся по кровати, принадлежали мужчине, лежащему на спине. Женщина,

которая склонилась над ним, радостно смотря вниз, вцепилась в его одежду.

Когда он наконец осознал, что его окружает, его глаза широко

раскрылись от шока. Родинка рядом с её красными губами приподнялась, и раздался

мелодичный смех.

В тот момент, когда он очнулся ото сна, он обнаружил, что его

оседлала обнажённая женщина. Даже когда ей приказали остановиться, она

продолжала покачивать бедрами.

Её пышная грудь и рыжие волосы всколыхнулись, когда она

заговорила:

― Эй, я поцеловала тебя в губы. Я целовала тебя снова и

снова. Мы дали «нерушимую клятву».

Лучиано не пытался ни двигаться, ни сопротивляться. Вынужденный

поцелуй был бессмысленным.

― Я хочу быть с тобой, когда ты просыпаешься. Могу я

поцеловать тебя сейчас?

Лучиано проигнорировал обольстительный голос и попытался

разобраться в том, что его окружает. Всё было в алменианском стиле. Золотой

подсвечник, письменный стол и стул. Вся мебель была великолепной. Похоже, что

его перенесли, пока он спал.

― Любовь моя... Я знала, что ты честный человек, который

ценит целомудрие. Даже когда я приглашала тебя, ты отказывал мне, говоря

подождать до свадьбы. Так что же произошло, пока я тебя не видела? Когда ты

начал спать с женщинами? Сколько их у тебя было?

Лучиано не ответил, ему было наплевать на нынешние

обстоятельства.

― Флавия, ты накачала меня наркотиками.

У него стучало в затылке. Он привык к отравлениям с детства,

поэтому наркотики бы не подействовали на Лучиано, только если он не были

сильнодействующими. Что ж, должно быть так и было. Пока он спал, ничего не

заметив, на него набросилась эта женщина.

― Меня постоянно беспокоило, что ты очень чутко спишь. Я

слышала, что тебе постоянно снились кошмары после потери Серрата. Ты плохо

спал, поэтому тебе нужно было отдохнуть. Они дорого стоили, но это всё ради

тебя. Мне не жаль, ― невнятно пробормотала женщина над ним.

― Это то самое «лекарство для мужчин», о котором ты говорила

раньше, верно?

― Да, он потрясающий, верно? Он непостижимый человек, но его

мастерство впечатляет. Ярость закупорена внутри тебя, потому что сейчас ты не

убиваешь людей. Вот почему я сделала это; чтобы мы могли стать одним целым.

Ледяной взгляд Лучиано скользнул по женщине. Её кожа была

влажной от пота, а из рта раздавались стоны. Должно быть, она делала это в

течение долгого времени. На самом деле, его нижняя часть живота была влажной от

женских соков. Лучиано затошнило.

― Это фармацевт маркиза Лонголия?

― Да, моего мужа. С помощью этого препарата он уничтожил

своего политического врага. И это ещё не всё. Ещё я использовала афродизиак... Давай

не будем говорить об этом старике, мне это не нравится. Теперь ты здесь, со

мной. Этого достаточно.

Флавия крепко к нему прижалась.

― Ах... Лучиано, я люблю тебя. Ты ведь тоже любишь меня,

верно?

Лучиано почувствовал отвращение и растерянность. Он

попытался оттолкнуть женщину, но его тело было слишком тяжёлым, поэтому он не

мог двигаться. Наркотик был очень сильным, а в сочетании с его плохим

физическим состоянием, Лучиано был словно труп.

― Твое тело онемело, да? Как и ожидалось, любовь моя, яд на

тебя не действует. Фармацевт сказал, что тот, кто его выпьет, не проснется до

утра... Но тебе... потребовалось всего два часа, чтобы проснуться. Ты

действительно потрясающий, ― Флавия заворожённо уставилась на него в

благоговейном страхе.

― Я запомню тебя и этого твоего фармацевта. Не думай, что

сможешь сбежать.

― Нет, не говори ничего такого пугающего, мой дорогой, это

тоже для будущего Серрата. Королевская семья не должна погибнуть. Так больше не

может продолжаться. Мы обязаны создать следующее поколение. Каждый день я буду

давать тебе его, чтобы ты кончал, ― Флавия яростно присосалась к его шее. Появились

четкие красные отметины. ― А ты знал? Ты самый красивый мужчина, которого я

знаю. Твоя внешность такая утончённая. Но дело не только в твоем лице.

Флавия сморщила нос и, положив руки на простыни, намеренно

приподняла бедра, показывая место, где они соединялись. Толстая нитевидная

жидкость капала из неё.

― Смотри, ты такой красивый. Даже твой член. Цвет, форма ―

всё это как будто создано для меня.

― Заткнись, шлюха. Ты заперла комнату.

― Ах, это моя резиденция, так что мне даже ключ не нужен.

Конрад, который охранял ту комнату, глубоко спал, приняв свой собственный

наркотик. Его храп похож на гром. Я сменила комнату, потому что там было так

шумно.

Верно, хотя скорее это был особняк не Флавии, а её мужа.

Лучиано, убив короля и принца Алмении, скрывался там, готовясь к своему

следующему шагу.

― Дело не в том, что я не знаю, что сказать. Ты меня изнасиловала.

― Это не изнасилование, я твоя невеста. Мы станем единым

целым друг с другом, это неизбежно.

Флавия проигнорировала его слова и начала снова двигаться. Кровать

скрипела каждый раз, когда она шевелилась.

― Ах... Лучиано. Я люблю тебя. Я хочу родить тебе ребёнка в

ближайшее время. Ты будешь королём, а я твоей королевой, и Серрат будет возрожден.

Я красивая, а ты просто великолепен, наш ребенок будет самым красивым и совершенным.

Так что, пожалуйста, влей в меня побольше своего семени, хорошо?

Лучиано лежал на кровати, смехотворное чувство отвращения к

этой женщине захлестнуло его. Вены на его скованных руках вздулись от тихой

ярости. Он испытывал к ней только отвращение.

― Ты бредишь, твой муж ― маркиз Лонголия. Ты забеременеешь

от этого старика.

― Это невозможно. Этого человека больше нет.

Когда Лучиано нахмурился, она остановилась и улыбнулась.

― Ты, наконец, пришёл сюда, чтобы уничтожить Алмению. Я ждала

этого два года. Я наконец-то смогла снова встретиться с тобой, как я могла

стоять в стороне и ждать? Мой муж был препятствием на пути к тому, чтобы я как

можно скорее стала твоей женой. Вот почему я приказала Амансио... Давай делать

это каждую ночь, ― прошептала она.

У него на виске вздулась вена.

― Не будь смешной... Ты убила маркиза? Бездарнотсть!

Лучиано в гневе оттолкнул женщину. Когда её сбросили с него,

она ударилась о край стола. Дорогая ваза треснула с резким звуком.

Обида и ненависть горела в глазах Лучиано, застилая его

зрение кровью и почти полностью стирая его сдержанность. Он хотел убить Флавию

прямо здесь и сейчас.

― Я презираю тебя. Из-за тебя мой план рухнул. Король и

принц Алмении только что умерли, теперь они еще более осторожны! Чёрт! ― взревел

Лучиано.

Его голос был наполнен злобой, а его разъярённый взгляд

обвиняюще впился в неё. В течение двух лет Лучиано тщательно планировал свою

месть, продумывая каждую мельчайшую деталь, ― всё ради своей конечной цели. В

день коронации нового монарха Лучиано решил использовать маркиза Лонголия в

качестве плацдарма для вторжения в замок Алмении. Всё должно было быть

идеально. Лучиано надеялся уничтожить Алмению точно так же, как была уничтожена

его собственная страна: безжалостно и полностью.

На его лице появилось отчаяние. Серая пелена застилала его

зрение, пока Лучиано боролся с желанием сокрушить всё на своем пути. Путь,

который он так тщательно проложил, был разрушен руками этой женщины, прежде чем

он сумел выполнить свое предназначение. И сейчас...

― Ой… Больно… Лучиано, почему ты можешь двигаться?..

Кровь, текущая из носа, стекала по лицу Флавии, которая

лежала на полу. Но даже в этом положении она была настолько отвратительна, что

продолжала злить его. Хотя тело Лучиано было всё ещё вялым из-за наркотика, его

сознание было ясным. Взяв себя в руки, он оделся и схватил меч, прислоненный к

кровати.

― У тебя есть два варианта: смерть прямо сейчас или

наказание. Выбирай.

Лучиано обнажил меч и направил его на неё. Это была угроза.

В любую минуту он, не колеблясь, взмахнет этим клинком. Женщина, боясь смерти,

покорно съежилась и прошептала:

― Накажи меня.

В Лучиано заговорил жестокий демон, бросаясь в неё

вульгарными словами, которые не соответствовали его благородному происхождению.

― Тогда трахнись со всеми моими подчинёнными.

Тяжесть этих слов навалилась на Флавию, и она поспешно

покачала своей рыжей головой в ответ. Это было поистине ужасное наказание, и от

одной этой мысли у неё по спине пробежали мороз. Безжалостный приказ немедленно

убил всё её сексуальное желание.

― Подожди! Здесь более пятидесяти рыцарей Серрата! ― в шоке

взмолилась она.

― Я думал, у тебя нет мозгов, но, похоже, считать ты умеешь,

― рот Лучиано скривился в усмешке.

Подумать только, эта жалкая женщина даже осмелилась

возразить.

― Я аристократка… Нет, я не просто аристократка. Мой отец ―

второй по влиянию после королевской семьи! ― Флавия отчаянно взмолилась и

поползла к его ногам.

Как она могла связаться с такими простолюдинами? В конце

концов, по её мнению, ей подходил только Лучиано.

― Как насчёт этого? Я дам тебе две недели. В конце концов,

их шестьдесят семь. Хотя я не знаю, согласятся ли Джулиан и Леандро трахнуть

такое грязное существо, но ты умоляй их каждый день, склонив голову к земле, ―

слова, сорвавшиеся с губ Лучиано, прозвучали как смертный приговор.

― Шестьдесят семь… Если я пересплю со столькими мужчинами,

то мое хрупкое тело сломается.

Лицо Лучиано отразилось в её умоляющих глазах.

«Хрупкая?»

Он медленно приблизился к ней так, что их носы

соприкоснулись.

― А ты думала, что лёгкого наказания будет достаточно? Я не

могу простить преступление, которое ты совершила, предав меня. Я всегда

возвращаю всё в десятикратном размере.

На женский голос, умоляющий о прощении, наложился звук шагов

из коридора, которые постепенно становились громче по мере приближения.

Раздался стук в дверь.

― Сэр Лучиано, леди Флавия... Я услышал громкий шум, всё в

порядке?

Услышав этот голос, фиолетовые глаза Лучиано сузились.

― Ха… Амансио, я слышал, ты убил маркиза Лонголию.

― А? Ах, да. Я убил его. Он пытался предать сэра Лучиано.

Лучиано позволил мужчине войти. С его разрешения в комнату

вошел человек с хорошо сложенным мускулистым телом, который казался сильным.

Возможно, это было связано с тем, что, он увидел обнаженную Флавию, но Амансио,

чье прыщавое лицо покраснело, поспешно прикрыл промежность руками, чтобы скрыть

свою заметную реакцию.

― Ты слышал о предательстве от Флавии?

― Да, он был паразитом, который пытался навредить вам,

Лучиано. Я никогда не прощу врагов моего господина. Клянусь.

Амансио опустился на колено перед Лучано и положил руку себе

на грудь в торжественном приветствии. Его слова придавали этому определенный

оттенок. Казалось, он говорил правду.

Лучиано взглянул на Флавию. Женщина была напугана до смерти,

дрожа под их пристальными взглядами. Флавия, которая когда-то держалась с

достоинством, сейчас была доведена до такого состояния. Тишину нарушал лишь её

испуганный плач.

― Амансио, есть некоторые вещи, в которые тебе лучше не

вмешиваться. Но я тебя награжу. Можешь трахнуть эту женщину.

Амансио, у которого по-прежнему было красное лицо, начал

заикаться. Он попеременно переводил взгляд с Лучиано на Флавию, не зная, куда

направить свой взгляд.

― Р-разве э-это нормально?

― Нет! Абсолютно нет! Как я, аристократка, могу спать вот с

этим! ― взвизгнула женщина высоким голосом.

«Вы только посмотрите на неё, она ещё смеет жаловаться».

Лучиано пристально посмотрел на неё сверху вниз.

― Флавия, я позволю тебе выбрать. Шестьдесят семь человек…или

Амансио.

― Эм… Шестьдесят семь человек это… Я не смогу этого сделать.

Я выберу Амансио.

― Запомни эти слова. Тебе не позволено отказывать этому мужчине.

Никогда. Если ты откажешься, я убью тебя.

Лучиано перевел взгляд с бледной Флавии на Амансио и

задумчиво пожевал щёку. Затем на его губах появилась ледяная улыбка.

― Амансио, секс с этой женщиной ― свидетельство твоей

преданности мне и Серрату.

Кадык Амансио дёрнулся вверх-вниз, когда он сглотнул.

― Каждый день демонстрируй свою преданность мне и своей

стране.

― К-каждый день? ― Флавия задрожала от новой волны паники,

накатившейся на неё.

― Каждый день… Я и леди Флавия…

Когда Амансио затих, Флавия воспользовалась шансом, чтобы, возможно,

изменить свою жестокую судьбу.

― В таком случае я выберу шестьдесят семь человек!

― Уже слишком поздно, ― сказал Лучиано.

Уголок его рта приподнялся. Он ощутил подобие радости, увидев,

как эта женщина умоляет его.

― Амансио, эта женщина теперь твоя. С этого момента и на веки

вечные, дайте нерушимую клятву.

― Что ты сказал, Лучиано?! ― взвизгнула Флавия.

Глядя на кричащую женщину, Лучиано расслабленно опустился в

кресло у окна, мягко подперев голову рукой.

― Не шути так! Я даже не позволила мужу поцеловать меня, ты

же знаешь! Это всё для тебя!

Лучиано прикрыл глаза ладонью. Этот жест в Серрате означал

согласие.

― Ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится.

― Нет! Нет… Нет!!! Не смотри на меня! Не прикасайся ко мне!

Отпусти меня, ублюдок!

Вскоре после этого послышался звериный рык. Последовавший за

этим дикий секс был актом между хищником, охотящегося за своей добычей, и

жертвой, которая ничего не могла сделать, кроме как уступить более сильному

существу.

Лучиано выглянул в окно, позади него были слышны

непристойные влажные звуки. В ночном небе светила луна, которую чётко и ясно

было видно за облаками. Но завтра будет безлунная ночь. Небо будет заполнено звёздами.

«…Я сотру все звёзды. Отец, мама… Мелея».

Хотя на прошлой неделе было пасмурно, небо в тот день было

солнечным. Меловая текстура известнякового замка была окутана светом, ярко

сверкая на солнце. Королевский замок Алмении стоял на небольшом острове посреди

большого озера. Это было величественное, одинокое чудовище, возвышающееся над

своим окружением. Двенадцать шпилей, разбросанных по его периметру, отражались

на поверхности озера в мерцающей дымке, а внутри известняковых стен были размещены

прекрасные коридоры. Замок на озере был настолько великолепен, что казался

почти потусторонним: он был слишком красивым, чтобы его могли построить

человеческие руки.

С древних времен он упоминался в творчестве художников,

бардов и поэтов. Замок величественно возвышался на шумным и процветающим

городом, словно наблюдая за каждой его частью. Знаменитый и величавый, им

восхищались все. К нему стекались путешественники со всего мира, чтобы хоть раз

в жизни увидеть его.

В тот день в городе было многолюднее, чем обычно, шум и

суета были необычны, но не такой уж редкостью. Среди толпы стоял человек в чёрной

мантии, подняв голову вверх, спокойно глядя на замок. После того, как

прогремела пушка, горожане посмотрели в сторону дворца. Затем раздалось ещё

несколько быстрых и коротких залпов. Сегодня короновали нового монарха Алмении,

принцесса Алана скоро будет их королевой.

― Похоже, началось. Мы стали свидетели исторического момента.

Рождение королевы в патриархальной стране!

Рядом с худым мужчиной, который упивался радостью, другой ―

с опущенными плечами и горбом с отвращением цокнул языком.

― Ух ты, я «дрожу от радости». Что за шутка — женщина

становится королём. Неужели этой стране настал конец? Наследовать должен

мужчина, но сейчас Алана ― единственный член королевской семьи в Алмении. Если

она скоро не родит, то королевство с тысячелетней историей падёт.

Худой мужчина, услышавший это, нахмурился, испустив такой

глубокий вздох, что казалось, его внутренности могут вылезти в любой момент.

― Верно... Что происходит в этой стране? Я боюсь, потому что

принцесса Алана не только женщина, но ей ещё и всего четырнадцать лет. Как я

могу не волноваться? Разве принцесса не просто ребёнок? Она никак не сможет

управлять страной.

― Нелепо представлять ребёнка в роли правителя. Если бы принцесса

Алана была старухой, нам пришлось бы беспокоиться о том, сможет ли она родить

следующего наследниуа, а не о наследовании. В любом случае, я не думаю, что она

будет править страной: в конце концов, у неё есть Каллисто.

― Каллисто... Он одарённый: одновременно сильный и умный.

Кроме того, Каллисто хорош собой и богат. Не верю, что небеса так свободно

подарили ему оба дара. Это слишком.

Рядом с рассудительным толстяком ухмыльнулся долговязый

мужчина с хитрым и несколько похотливым блеском в глазах.

― Действительно. Хочешь расскажу тебе кое-что? Тебе

понравится. Ходят слухи, что Алана будет встречаться только с теми, кого

признает Каллисто. Кроме того, Алана ужасно молчалива, и разговоры тоже должны

проходить через него. Поговаривают, что она весь день сидит в своей гостиной, и

рядом с ней только один слуга. Понимаешь, о чем я?

Человек, услышавший это, хрипло рассмеялся, прижав волосатую

руку ко лбу.

― У нас нет доказательств, но я уверен, что они это делают.

Каллисто семнадцать. В это время сексуальное желание так и хлещет изо всех

щелей. Если мужчина и женщина вместе наедине, это значит только одно.

Мужчина с брюшком потёр руки.

― Позволь рассказать тебе…

В тот момент, когда два мужчины наслаждались вульгарными

сплетнями, кто-то прервал их разговор.

― Кто такой Каллисто?

Мужчины повернули головы и увидели внезапно появившегося

человека в чёрной одежде. На нём был капюшон, закрывавший его лицо, были видны

были только нос и рот. Несмотря на то, что он казался довольно подозрительным,

у него была довольно выделяющаяся внешность.

― Ты ещё кто такой? Вмешиваешься тут внезапно в наш

разговор. Почему ты себе позволяешь звать Каллисто просто по имени, не указывая

титул? Не думаю, что у тебя есть на это право. Для тебя он сэр Каллисто!

Мужчина в мантии не ответил.

― Как глупо. Ты иностранец? Ладно, мы люди, которые добры к

иностранцам. Каллисто ― единственный сын герцога Урбано и будущий министр

страны. Он помогает Алане. В любом случае, он любовник Аланы, понимаешь?

Долговязый мужчина угрожающе ухмыльнулся ему. Возможно, человек

в мантии потерял интерес к разговору, он развернулся, намереваясь уйти. Однако

мужчины перекрыли оба пути отхода.

― Подожди-ка. Куда это ты, твою мать, собрался?

― Мы были добры с тобой, несмотря ни на что, а ты отвечаешь

грубостью. Есть три фразы, о которых люди никогда не должны забывать!

«Здравствуйте», «спасибо» и «до свидания»!

Тон рычащего голоса мужчины обещал драку при малейшей

провокации. Поскольку большинство людей не хотели участвовать в потасовке, они,

естественно, старались держаться подальше от них. Несмотря на то, что они

находились на плотно заполненной площади, вокруг человека в мантии образовалось

пустое пространство. Однако, прежде чем они успели даже моргнуть, свирепость

мужчин внезапно ослабла — их противник в мантии, сверкнул острым мечом.

― Д-дерьмо, меч!.. Трус… Мы запомним это!

Мужчины ушли после того, как им пригрозили, а человек в

мантии посмотрел на замок Алмении. Внутрь можно было попасть по единственному

подъемному мосту. Обычно он был опущен, чтобы можно было войти, но, возможно,

из-за смерти маркиза Лонголии мост был поднят. Подъемный мост, который до

сегодняшнего дня был открыт круглыми сутками, был поднят до упора.

Кроме того, замок был окружен высокими стенами, которые

патрулировали рыцари. Несмотря на то, что алменский королевский замок считался

неприступным, он строго охранялся. Внутрь попасть было невозможно, только если

ты не птица. Кроме того, озеро служило естественным рвом, ещё больше укрепляя

его и без того непроницаемую оборону.

Фиолетовые глаза человека в мантии были закрыты. В глубине его

сознания всплыл пейзаж его потерянного родного города и погибшая семья. Это

была ностальгическая и горько-сладкая сцена: Серрат наполненный цветущими цветами,

который когда-то назывался «страной цветов».

«― Пришло письмо из Алмении. Это приглашение от альянса.

Лучиано, тебе тоже стоит на это взглянуть».

Это было примерно за месяц до падения страны.

Лучиано поднял глаза на отца, который показал ему письмо, и

спросил:

― Это из чудовищной страны Алмении? Так внезапно. Что они

задумали?

Бросив взгляд на письмо, он увидел замысловатую и

великолепную печать. Это был герб Алмении, состоящий из сплетенных вместе

ястреба и змеи: символа самой грозной нации. По мнению большинства, этот герб

имел множество значений, а именно всевластие, суверенность, мудрость и

созидание. Однако для него смысл был иным, несущим в себе зловещий оттенок.

― Отец, вы не думаете, что этому письму не достает

уважительности? Оно адресовано королю Серрата, но они не потрудились написать

адресата по-серратски. Всё на их родном языке.

― Не думаю, что это было сделано намерением. Алменский язык

уже давно используется во всём мире.

― Эта страна когда-то процветала и господствовала во многих

государствах, но… ― он покачал головой.

Король издал смешок:

― Похоже, тебе просто не нравится Алмения. Похоже, они хотят

начать совместную войну против Тегеса. Разве это не выгодно для нас?

Тегес был их жадным соседом. Желая того, что им не

принадлежало, они всегда искали возможность захватить больше территории и

расширить свое влияние. Их агрессия заставляла Серрат быть всегда наготове на

случай полномасштабной войны. В последние годы на границе было много мелкие

стычек, но они ещё пока не привели к более развёрнутым действиям. Их отношения

были подобны бомбе замедленного действия. Если бы между Тегесом и Алменией

началась стычка, то их сильная воинственность их столкновения заставила бы

Серрат затаиться. На некоторое время.

― Я приветствую этот союз, Лучиано, а ты? ― король Исмаил

жестом указал на своего сына, спрашивая его мнение.

Лучиано на мгновение заколебался, прежде чем вздохнуть и

неохотно согласиться.

― Если вы одобряете, отец, то я не возражаю. Но я считаю,

что будет лучше, если мы тщательнее всё обдумаем.

Потянувшись за ближайшей бутылкой вина, король Исмаил

наполнил два кубка и протянул один своему сыну. Сделав глоток вина, король

начал рассказывать их историю.

― У нас есть общие связи с Алменией: родственные связи.

Король Алмении предложил принцессе Бетании из Аморозо выйти за него замуж после

того, как умерла его первая жена. Бетания умерла в семнадцать лет, родив

ребёнка. Она моя двоюродная сестра. Её мать ― родная сестра моей.

― Принцесса Бетания, если я не ошибаюсь, родила девочку. Это

принцесса… Алана, верно? ― спросил Лучиано.

― Да, верно. Принцесса Алана ― наша дальняя родственница,

ваши бабушки ― сёстры. Ей должно быть примерно столько же лет, сколько Мелее.

― Учитывая интересы страны, если бы я был на вашем месте,

отец, я бы разорвал нынешнюю помолвку своего сына и договорился о его обручении

с принцессой Аланой.

Король Исмаил, который медленно баюкал свой бокал с вином,

внезапно остановился. Лучиано продолжил, не дожидаясь ответа отца.

― Моя невеста, Флавия, дочь герцога Вента, но он дворянин из

Серрата. Хотя эта помолвка укрепляет страну изнутри, но она бесполезна для

дипломатии. Однако, если принцесса Алана станет моей невестой, союз с Алменией

будет крепче. Другими словами, её будут держать в качестве заложницы.

― Заложницы? Но принцесса Алана, будучи твоей супругой,

ляжет на тебя тяжким бременем. Моя покойная двоюродная сестра Бетания не смогла

родить сильную дочь. Короче говоря, принцесса слаба, ей не хватает воли или решительности

принимать собственные решения. Она даже никогда не покидала замок. На самом

деле, я никогда не слышал, чтобы принцесса где-либо появлялась... Ты понимаешь,

что я имею в виду, верно? Слабый голос принцессы не будет услышан. Она никогда

не покинет Алмению.

― Да, верно, у неё нет власти, ― Лучиано говорил честно, но

слегка опущенные ресницы выдавали его уныние. ― Тогда, в соответствии с

пожеланиями моего отца, поскольку иного варианта нет, я сделаю Флавию своей

женой в следующем году.

Заметив разочарование своего сына, король Исмаил с любовью

протянул руку Лучиано.

― Сынок, я договорился о помолвке с Флавией, потому что она

любит тебя. Я бы хотел, чтобы ты тоже полюбил её. Я лишь желаю, чтобы ты жил

счастливой и полноценной жизнью.

― Вы имеете в виду, как вы с матушкой? У вас двоих была

невозможная, похожая на сказку любовная история. Меня не интересуют женщины. Я

думаю, что любая, кто сможет родить мне наследника, сможет быть моей женой.

Любовь было чуждым для него понятием, по крайней мере, в

романтическом смысле. Лучиано понимал только платоническую любовь: всё-таки

родители и сестра были ему дороги. Однако он никогда не мог представить себе,

что какая-то женщина появится в его сердце и объятиях, в отношениях, подобных тем,

что были у его родителей.

Когда Лучиано вспоминал события прошлого, его кулаки

сжимались, а ногти впивались в ладони, практически разрывая кожу. Он сжимал

кулаки так сильно, что от напряжения на коже выступил тонкий слой пота.

Сколько раз он будет возвращаться в тот день? Его разум был словно

заезженная пластинка, зацикленной на повторении этого единственного события.

Если бы он сделал другой выбор, если бы он настоял, чтобы отец повременил с

решением, возможно, он смог бы изменить их судьбы. Лучиано отдал бы всё, чтобы вернуться

назад и спасти их. Но скорбь не могло переписать прошлое: оно уже было вписано

в историю его любимой страны. Если бы только он знал, что союз был заговором Алмении

и Тегеса с целью уничтожения Серрата.

С сожалением, охватившим его разум, Лучиано дал себе клятву:

уничтожить обе страны, как они сделали с его собственным королевством.

― Проклятые богом, мерзкие ублюдки.

Разум Лучиано был заполнен только ненавистью, которую он

изливал, проклиная их каждый день. Они должны были десятикратно ощутить его

боль, месть должна была быть справедливой и подходящей.

Когда ненависти с силой захлестнула его, достигнув такой

степени, что он больше не мог сдерживать их, дрожа от чистого, неподдельного

отвращения, он внезапно услышал женский голос у себя за спиной.

― Что мне делать? Ах... Не могли бы вы одолжить мне немного

денег? Мне нужно позаботиться о своей коже, прежде чем я отправлюсь в замок.

Лучиано посмотрел на женщину, которая только что упомянула

замок. Три женщины в развевающихся светлых одеждах шли бок о бок. Они говорили

на языке южного народа. Хотя он мог их понимать, Лучиано не настолько хорошо на

нём разговаривал, чтобы ответить им.

― Я могу одолжить тебе денег, но не слишком ли ты транжиришь

деньги? Ты всё тратишь, как только получаешь. Не думаю, что у тебя есть

какие-нибудь накопления, ― одна из них резко заговорила со своей подругой.

― Всё в порядке. В конце концов, скоро я начну встречаться с

очень богатыми аристократами. Ты же знаешь, какие они — готовы дать тебе денег,

если у тебя хорошенькое личико. Возможно, даже сегодня вечером, ― девушка, просившая

денег, презрительно подняла голову.

Другая фыркнула:

― Что за нелепость. У тебя есть какие-то возвышенные

фантазии, и ты слишком высоко себя оцениваешь. Аристократы не сходят с ума по

таким простолюдинкам, как мы.

― Серьёзно, думаю, ты не понимаешь. Все говорят мне, что я

единственная в своем роде красавица.

― Кто эти «все»? Не глупи, кто-то, у кого есть состояние, не

бросит на нас, простолюдинок, даже второго взгляда. Зачем им связываться с такими

женщинами, как мы, когда они могут выбрать себе леди из высшего общества? Кроме

того, королева Алмении ещё не замужем. Очевидно, что все дворяне сегодня будут нацелены

на неё, ― девушка покачала головой.

Лучиано, прислушивавшийся к разговору, последовал за ними.

Он понял, что это были артисты из страны Канисалес. Вся труппа состояла из

тридцати человек. Главный был единственный мужчина, а все остальные ―

женщинами. Оказалось, что они должны были отправиться в королевский замок на лодке,

чтобы подготовиться к ночному банкету.

Лучиано ещё глубже натянул капюшон на лицо, снова закрывая

его. Хотя он был скрыт от других, он мог видеть других, в его всегда бдительных

глазах сверкнула уверенность.

♔♔♔

Ему было легко вписаться в труппу из Канисалеса. Никто его

не подозревал. У Лучиано были длинные серебристые волосы, как у его покойной

матери Кармелиты. Он их продолжал отращивать с тех пор, как пал Серрат. Кроме

того, ему было всего восемнадцать, поэтому у него было стройное тело и

андрогинное лицо. Это позволяло ему легко притворяться женщиной.

На самом деле, Лучиано часто одевался как женщина, потому

что так вызывал меньше подозрений. Кроме того, так было легче убивать людей, которых

он хотел, и получать информацию. Люди, как правило, гораздо более болтливы со «слабой»

женщиной.

Сначала он отправился в гостиницу, где остановились артисты,

вырубил музыканта, а затем запер её в кладовой. Нанеся тонкий слой зеленых

теней на веки и подчеркнув губы красной помадой, он завершил ансамбль женской

одеждой. Таким образом, трансформация была завершена: Лучиано превратился в

красивую и соблазнительную женщину.

Он знал, что его гибкие, нежные и длинные ресницы оказывают

определенное воздействие как на мужчин, так и на женщин. Внутри Лучиано мог

быть свирепым зверем, жаждущим мести, но снаружи казался грациозным.

Неудивительно, что труппа, которой не хватало музыканта, приняла его у себе. Он

хорошо выглядел, и человека на инструментах можно было легко сменить. Так что

имело смысл добавить его в труппу. За спиной своего лидера артистки говорили о

новой девушке, которая отказалась с ними разговаривать. Однако для него это не

имело значения, и Лучиано продолжал их игнорировать.

Лучано начал придумывать план, садясь в лодку,

направлявшуюся в замок вместе с другими девушками. Не имея ни напарника, ни

подчинённого, ни помощи, он отважился проникнуть на вражескую территорию в

одиночку. В его голове билось только одно слово: «убить». Это было его

единственным движущим мотивом.

Лучиано мало что знал о королеве Алмении Алане. В конце

концов, они никогда не встречались друг с другом лично.

«Ей столько же лет, сколько Мелее? Если бы моя сестра была

жива, ей было бы четырнадцать. Почему умирает те, кто имеют полное право жить?»

Его разум мучил постоянный образ его родителей: их безжизненные

тела, свисающие со стен Серрата. Эти двое умерли, наблюдая, как умирает их

любимая дочь. Со временем все трое обезобразились, их тела истлели до

неузнаваемости. Несмотря на это, королевскую семью Серрата продолжала

выставлять на всеобщее обозрение, предостерегая всех, кто осмелится выступить

против.

Лучиано воспользовался мимолётной возможностью тайно выкрасть

их тела и устроить достойные похороны. Его отец, мать и младшая сестра были добрыми

людьми, которые не забывали каждый день благодарить Бога. И всё же... Как

кто-то мог совершить такую ужасную, жестокую вещь? Как же мораль? Человеческое

достоинство? Они были откровенно проигнорированы.

Глядя на мерцающее озеро, Лучиано поднял голову и уставился

на замок из мелового известняка. Этот замок олицетворял великую мощь Алмении, и

он наполнил Лучиано неописуемыми эмоциями, которые могли вырваться в любой

момент. Казалось, вся скрытая в нём тьма сосредоточилась в груди, где разгоралось

чёрное пламя. Невозможно было выразить чувства, которые пронизывали его тело

нескончаемой бурей. Назвать это просто ненавистью было бы недостаточно. Это

были гнев и обида, которые никогда не исчезнут, независимо от того, сколько

жизней он забрал, даже если бы Лучиано убил всех людей в мире.

«Уничтожить всех. Они все должны умереть».

Звёзды освещали окрашенное в красный цвет сумеречное небо,

каждая ярко мерцала сама по себе. В бальном зале замка Алмении только что

начался банкет. Труппа из страны Канисалес танцевала под колокольчики, барабаны

и лютни, шагая в игривом ритме. Вероятно, из-за того, что это было сильно

интегрировано в их национальную культуру, люди из южных стран блестяще

развлекали толпу, приводили в восторг зрителей и добавляли захватывающий

колорит. В одном углу Лучиано умелой рукой перебирал струны лютни. Когда он был

принцем, то хорошо играл, и сейчас, оказавшись в более тяжелом положении, он

использовал это некогда приятное хобби. Лучиано был одет в тёмно-зелёную форму

музыканта и шляпу, которая закрывала его лицо, скрывая его характерные волосы и

глаза.

Это был простой наряд, дополнявший других танцоров, но

благодаря этому он мог оставаться незаметным. У огромного зала была открытая

крыша, которая была оформлена в белом цвете, как и замок Алмении. Повсюду было

золото, и с первого взгляда было понятно, что это процветающая страна. Большие,

богато украшенные колонны стояли через равные промежутки, соединённые арками, а

на стенах были вырезаны узоры в алменском стиле, состоящие из змей и винограда.

Каждое из тщательно продуманных украшений на стульях и столах

отражало высоту культуры. Алмения была также известна как «Тысячелетняя Империя».

Она имела более чем тысячелетнюю историю и правила большей частью мира. Но со

временем Алмения утратила былую мощь. Несмотря на это, уровень культуры

сохранялся, и она по-прежнему считалась великой державой. Родословная гордой

королевской семьи держалась на одной паре плеч. Луичано был одной из причин, по

которой род медленно угасал.

Где же королева Алана? В то время как аристократы собрались

в зале, каждый из которых был великолепен сам по себе, истинной центральной

фигуры: королевы, нигде не было видно. Золотой трон, стоявший на возвышении,

тоже был пуст.

После закончившейся песни последовала новая, и Лучиано

заиграл на лютне, оглядываясь вокруг. Одно представление сменилось другим. Этот

цикл повторился несколько раз, прежде чем Лучиано начал чувствовать

раздражение. Внезапно какой-то аристократ прервал музыку.

Взгляды всех аристократов устремились в одну точку, а

стражники у двери встали по стойке смирно. Когда в открытом зале воцарилась

тишина, двойные двери с тихим скрипом приоткрылись.

Золотистые волосы, почти белые, мягко колыхались. Изящно

ниспадающие на стройные плечи, они казались мягкими, как шёлк. На короне,

украшавшей её голову, сверкали изумруды, а платье бледно-золотого цвета

подходило к её волосам, каждая прядь была похожа на солнечный луч.

[[image:/storage/reader-images/3c8bf2aa747e5ede28f7064ffe9b76ade8d0b352.png]]

Украшения и искусная вышивка платья создавали мерцающую

иллюзию, когда на нее падал яркий свет зала.

[[image:/storage/reader-images/8035f14f03489d4807c89495a2451c870b22979f.png]]

Лучиано было трудно сказать, что платье было идеальным.

Возможно, просто потому, что он не был знаком с модой. Её лицо было молодым и

лишенным всякого выражения. Хотя её ярко-зелёные глаза сияли, в них была

покорность и не было мужества. Эти глаза смотрели в толпу, но ничего не видели.

Аристократы, которые отступили назад, поклонились девушке. Внешний вид тех, кто

нарядился, кланяясь в знак приветствия, был шедевром.

Девушка направилась прямо к трону и села, едва двигаясь при

этом. Без сомнения, она была королевой Аланой. За ней следовал молодой человек

с чёрными волосами. У него было лицо с чёткими чертами и идеальная осанка, и он

привлекал больше внимания, чем королева. Это мог быть только Каллисто. Его

совершенно белый наряд был довольно хорошим. Лучиано обратил внимание на

движение глаз Каллисто. Казалось, они посылали сигнал, словно в зале были люди,

которые этого ждали. Кроме того, премьер-министр и многие рыцари были готовы

защитить королеву Алану.

Все, казалось, были в отчаянии, вероятно, потому что она

была последним живым членом королевской семьи. Лучиано слегка заинтересованно

улыбнулся. Он подумал, что это было довольно интригующе. Убийство королевы при

такой охране привело бы Алмению в отчаяние. Королевская семья с её родословной

была их гордостью — источником «Тысячелетней Империи».

«И всё же, это так иронично».

Лучиано повернулся к королеве Алане. Обладая великолепным

замком, великой державой, безупречными человеческими ресурсами, огромным

богатством и красивым любовником, она должна была быть очень счастлива.

Девушка, которая жила в сказочном сне, всё же была слишком

слаба, чтобы называться королевой. Казалось, что она либо не была готова стать ею,

либо ей не хватало желания и осторожности управлять страной. Алана бесстрастно

сидела на своем троне.

Девушка казалась унылой и недостаточно способной. Он слышал,

что она была слабой от рождения. Неудивительно, что её лицо было бледным. Она

была того же возраста, что и мертвая Мелея... Королева Алана только родилась в

этой стране. Она не уничтожала Серрата. Он знал это. Однако в её теле текла

кровь королевской семьи Алмении. Даже если она была просто их родственницей, он

их ненавидел. Само существование Алмении было грехом.

Глаза Лучиано прикрыли серебристые ресницы.

«Эта королева уже прожила на два года дольше Мелеи».

В Алмении было запрещено плавать по озеру ночью. Допускались

только рыцари, охранявшие замок. Лодку, нарушившую это правило, немедленно

затопляли. Из-за этого труппе из Канисалеса пришлось остаться в замке на ночь.

Но это было на руку Лучиано и еще одним шагом к его цели. Королева Алана

пробыла на банкете всего около получаса. Приветствовал всех от её имени её

помощник Каллисто. Королева не разговаривала, её лицо было бесстрастным, она не

ела и не пила ― просто сидела. После слов премьер-министра Алана встала, её рот

ни разу не открылся, и она ушла с Каллисто в сопровождении строгой охраной.

После этого начался полноценный банкет, и атмосфера в зале полностью

изменилась. Отчасти это было связано с тем, что серьёзные рыцари и внушительный

аристократ ушли вместе с королевой.

[[image:/storage/reader-images/26e7de7ac6a0ff17eead2ee63ea264efa48edd55.png]]

Чем глубже становилась ночь, тем больше аристократов

исчезали с девушками из Канисалеса. Излишне было говорить, что они планировали

сделать с самого начала. Многие артистки из Канисалеса получили бы лишь выгоду,

если бы у них появится поддержка в виде богатого аристократа, поэтому они не

отказывались от соблазнения дворян. Возможно, если им действительно повезет, они

станут их любовницами. Когда Лучмано тоже снял шляпу, к нему вскоре подошёл

алменский аристократ.

― У тебя красивые волосы. Покажи мне. Хм, и лицо тоже

красивое. Как тебя зовут?

― Меня зовут Виолетта, сэр.

― У тебя чудесные глаза. Они…почти сиреневые, но в центре

золотистые.

После этого аристократ продолжил свой пустой монолог,

приправленный лестью. Мысли Лучиано, который слушал его вполуха, начали

блуждать. Судя по его одежде, этот аристократ занимал достойное положение и

обладал высоким статусом. Возможно, благодаря этому, ему даже выделили комнату

в замке Алмении. Это была прекрасная возможность. Лучиано, вместо того чтобы

отмахнуться от аристократа, положил свою руку ему на локоть и намеренно

прижался к нему.

― Виолетта… Ты пьяна?

Лучиано рассмеялся над глупцом, изогнув свои красные губы.

Это была чарующая улыбка. Аристократ так и не понял, что его использовали.

♔♔♔

На большой кровати извивалась женщина, а её кожа блестела от

пота. Постоянно слышались скрипучие звуки, ритмичная мелодия, почти похожая на

музыку, которая звучала на этом балу. Лучиано занимался сексом с этой женщиной,

потому что убил человека. И он, и женщина были все еще одеты. Лучиано не

раздевался, когда занимался сексом.

Когда только аристократ привёл его в эту комнату, Лучиано

сразу же начал действовать, как только дверь закрылась. Он распутал веревку,

спрятанную за длинными серебристыми волосами и обернул её вокруг шеи

аристократа. Тот пытался сопротивляться, но Лучиано задушил его. Всё

закончилось быстро.

Затем Лучиано спрятал его под кровать и снял костюм

музыканта. Его не терзало чувство вины. Смерть жителей Алмении и Тегеса для

него была само собой разумеющейся. Он ненавидел их всех. После смерти его семьи

для Лучиано ничего больше не имело значения.

Как только он закончил накладывать грим и надел привычный

чёрный костюм, раздались два резких стука, и в комнату вошла женщина в роскошном

платье.

― Хм, а вы кто такой? Наверное, вы из семьи графа Павона?

Женщина, похоже, была любовницей аристократа, которого он

убил. То есть графа Павона. Лучиано быстро это понял.

― Хм, а вы довольно красивы. Вы спите с графом?

Он не пытался ответить на её вопрос. Аристократы стремились

к безнравственным удовольствиям, и многим даже было всё равно мужчина это или

женщина. Дама, похоже, приняла его молчание за согласие.

― …Эй, вы спите только с мужчинами? Занимались когда-нибудь

сексом с женщиной?

После того, как он убивал людей, от Лучиано исходил

потрясающий сексуальный магнетизм. Даже если он не просил об этом, женщин всё

равно влекло к нему, они слетались, как пчелы на мед.

Женщина кивнула:

― Хорошо. Как насчет поразвлечься, пока не придёт тот

человек?

Сказав это, она попыталась снять платье, но Лучиано

остановил её.

― Не надо раздеваться.

― Но тогда платье помнётся, ― пожаловалась она.

Несмотря на это, дама не сопротивлялась.

― Пожалуйста, встаньте на четвереньки.

В этой позиции он трахал женщин.

― На четвереньки? Кто-то вроде меня? Как нищенка?

Он посмотрел вниз на женщину, которая повиновалась, несмотря

на жалобы.

«Грязная свинья».

Лучиано ненавидел секс до тошноты. Но только когда он

кого-то убивал, Лучиано не мог не испачкать и свое собственное тело тоже. Таким

образом, он будет тонуть, тонуть и окрашивать свое тело и разум в чёрный цвет,

пока от него ничего не останется.

Женщина, которая подверглась воздействию его сексуальности,

уже была влажной без какой-либо стимуляции с его стороны. Он никогда не ласкал

женщин и не прикасался к ним больше, чем это было необходимо.

Непосредственного прикосновения к коже он тоже избегал. Он

схватил женщину за талию и начал двигаться. Точно так же, как при соитии животных,

не было ни любви, ни эмоций. Это было просто акт удовлетворения его физических

потребностей.

Новое ощущение пробегало по его позвоночнику каждый раз,

когда он двигался. Грубая текстура кожи вызывала ужасающее ощущение. Для него

половой акт был поворотным моментом в падении его родины. Вот почему он мог

стать более злобным и безжалостным по отношению к другим. Удовольствие привело

к смерти сердца. Для Лучиано, у которого ничего не было, это помогло ему на

пути к мести. Лучиано был пустой оболочкой, живущей только злостью.

Внезапно он резко остановился. Лучиано проигнорировал

женщину, которая скулила и умоляла его продолжать, и отпустил её тело. Поправляя

одежду и волосы, тяжело дышащая женщина сказала:

― Вы не кончили. Почему? Вас это не беспокоит? Вы даже не

вспотели.

― Я не могу эякулировать. Не могу. В каком-то смысле это

полезно.

― Ну, это удобно. Меня зовут Бриса. Маркиз Матос – мой муж.

Вы мне очень нравитесь, особенно ваше красивое лицо. Вам не кажется, что мы

подходим друг другу?

― Прошу прощения, мадам. Но я ухожу.

― Куда ты идёшь? Мы развлеклись совсем чуть-чуть.

Он схватил свою чёрную мантию, придерживая её.

― Граф Павон приказал мне доставить кое-что в комнату Каллисто,

но я тут впервые, поэтому не знаю, где его покои. Мне нужно найти их.

― Ну, я тоже не знаю. Замок такой большой и запутанный. Я

сама теряюсь, ― женщина затрепетала при упоминании комнаты Каллисто, а затем,

подумав, добавила: ― Эй, доставь это поскорее. Может, я подожду здесь, и мы

продолжим?

♔♔♔

Он накинул

капюшон до самого носа, оставив открытым только рот. Пройдя незамеченным мимо

стражников по отделанному мрамором коридору, Лучиано оказался возле большой

комнаты. Спальня, в которую он заглянул, была роскошной, но хозяин, вероятно, акцентировал

внимание лишь на её функциональности, так как мебель была простой по сравнению

с комнатой графа.

Однако

именно поэтому Лучиано думал, что этот человек будет более бдительным. Разбросанные

повсюду мечи, которыми явно пользовались, и сваленные в кучу книги также

подтверждали его теорию. Хозяин комнаты, сидя в кресле, взъерошил свои чёрные

волосы. Он был приближенным королевы, Каллисто, о чем свидетельствовал его

опрятный внешний вид.

Лучиано ожидал, что Каллисто отправится к своей

возлюбленной. И оказался прав. Каллисто встал, закрыв книгу, которую читал. Его

целью была комната с закрытой золотой дверью. а двери был узор, состоящий из

ястреба и змеи. Это был герб Арлении. Каллисто спокойно вошел в комнату без

стука.

― Алана, ты в порядке? Уже согрелась?

Из этих слов можно было понять, какие отношения между ними.

Для них не существовало различия в статусе. Возможно, его собеседница ответила

очень тихо ― Лучиано, который прятался за колонной, не услышал её голоса.

Перед Каллисто стояла искусно сделанная ванна. Внутри неё

находилась девушка. Обнажённая девочка выглядела даже младше своих четырнадцати

лет.

― Выходи. Помочь тебе одеться?

Следуя инструкциям, королева Алана вышла из горячей ванны и медленно

приблизилась к Каллисто. Она не скрывала и не стыдилась своей маленькой

выпирающей груди. Её руки и ноги были тоненькими, лицо ничего не выражало, а

кожа, которая, казалось, совсем не видела солнца, была очень бледной.

Лучиано неосознанно скривился. Он чувствовал себя странно. Вокруг

членов королевской семьи всегда было много слуг. Даже если они были голыми. Это

не имело значения, ведь они были привычными к тому, что за ними ухаживали

другие. Но сейчас вокруг королевы Аланы не было слуг. Казалось, о ней заботился

только Каллисто.

Это было абсурдно, что мужчина прислуживал женщине. Кроме

того, Каллисто был сыном премьер-министра и высокопоставленного аристократа. Это

ему должны были прислуживать, а не он сам кому-то.

Каллисто привычными жестами вытер Алану и надел на нее

ночную сорочку.

― Давай причем тебя. Сядешь? О, верно, почему бы тебе не

попробовать надушиться духами с ароматом многоцветковой розы?

― Всё нормально… Я устала. Прости, могу я побыть одна? ― её

голос был очень тихим, казалось, что он вот-вот исчезнет.

Похоже, она была действительно очень слаба.

― Хорошо, тебе сейчас лучше поспать. Я отнесу тебя.

Каллисто положил руку под колени королевы, поднял её и,

слегка придерживая, отнёс в дальний угол. Лучиано почему-то было больно

смотреть на маленькую белую руку, обнимавшую Каллисто за спину.

― Спокойной ночи, Каллисто.

― Спокойной ночи. Алана, увидимся завтра.

Лучиано, который прислушивался к их разговору, схватился за

свой меч под чёрной мантией.

«Завтрашнего дня не будет».

Когда Каллисто покинул комнату, а горящие свечи стали

намного короче, Лучиано начал действовать. Когда в камине вспыхнула искра, он

бесшумными шагами приблизился к дальней части комнаты. Лучиано подошёл ближе к

кровати, окруженной тонкой тканью. За этим балдахином была его добыча, ещё одна

часть его мести. Он увидел тень. Это была Алана, которая, как он думал,

давным-давно уснула.

― Пожалуйста, подойдите сюда.

Глаза Лучано были скрыты капюшоном. Сквозь тонкую ткань он

чувствовал на себе пристальный взгляд.

― Я наконец-то отослала всех из комнаты, так почему вы не приблизились?

Лучиано был поражен. Он был уверен в своих способностях

скрывать свое присутствие. До сих пор никто его не почувствовал, пока Лучиано с

ними не заговаривал. Никто, кроме этой девушки.

― Сегодняшний вечер чудесен, верно? Хотя мы не на террасе,

но здесь есть свет. Сейчас не новолуние, а вы пришли.

Лучиано вздрогнул, он начал догадываться. Похоже, Алана

приняла его за другого. Он не ответил и не стал ничего уточнять. Лучиано был

совершенно сбит с толку.

― Честно говоря, я не думала, что увижу вас в ближайшие

годы.

Тонких балдахин медленно приподнялся. Перед ним появилась

Алана в шёлковой ночной рубашке. Она была всего лишь по грудь Лучиано. Её

золотистые, почти белые волосы были такого чистого цвета, что трудно было

представить, что это они принадлежат человеку. Вокруг ярко-зелёных глаз

трепетали золотистые ресницы.

Он не мог не задаться вопросом, откуда в этих глазах столько

духа. Лучиано никогда не видел такого сильного взгляда. Её глаза обладали силой

и глубиной, которые нельзя было выразить словами.

Как ни странно, его сердцебиение участилось. Хотя Лучиано

был скрыт капюшоном, ему казалось, что её глаза видят его насквозь. Осознав, что

его колени дрожат, он опёрся на ноги, надеясь, что давление заставит их

остановиться. Никогда в жизни Лучиано не испытывал благоговейного трепета при

встрече с каким-либо королем.

«Поторопись. Ты должен убить её».

Однако его рука, которая была готова опуститься вниз,

остановилась против его воли. Лучиано сглотнул и вспомнил о том, что нужно

дышать. Он замер, и она, должно быть, заметила его ошибку. Её глаза сразу же расширились,

но постепенно сузились. Лучиано не понимал сам себя. Когда он пришёл в себя, то

уже покинул комнату, не выполнив первоначальную цель.

[[image:/storage/reader-images/fb53d87e5bd4358fec9f220a6b46ee96c8814680.png]]

Арка II

"Я дам тебе столько денег, сколько ты захочешь! Остановитесь, кто-нибудь, помогите!"

Помощь никогда не придет.

Как только эта мысль вылетела из его головы, его рука сделала стремительное движение. Через несколько секунд из нее вырвался ярко-красный ливень, забрызгав все вокруг кровью.

Человек, выдохнувший свой последний вздох и упавший в обморок, был не кто иной, как королевская особа из Тегеса, народа, уничтожившего его родину Серрат. Однако его сердце, которое должно было успокоиться после его буйства, все еще было неспокойно. Даже если он вырежет и сожжет тех, кто причинил ему зло, его любимая семья, его любимая страна никогда не вернутся.

Он знал, что месть бессмысленна. Но он был беспомощен. Его единственной целью, причиной, по которой он мог жить, было уничтожить Тегеса и Армению, как это сделали они, когда Серрат был обманут, предан и уничтожен. Лучано посмотрел на свои руки, окрашенные сырой кровью. И тут же почувствовал, как его сердце заколотилось, перенося его на два года назад. В его сознании возник образ девушки с платиновыми волосами. Почему он не убил ее? До этого момента он никогда не колебался, убивая свои цели.

"Ваше высочество Лучано, это было великолепно. Слава Серрату".

Услышав язык своей родины, Лучано тут же вышел из задумчивости. Бывшие рыцари Серрата ждали его приказа, тени, облаченные в черные одеяния. В начале восстания число рыцарей превышало две сотни, но постепенно их число сократилось до пятидесяти двух. Слабые были уничтожены, осталась только элита. Двух авангардистов звали Фриан и Леандро, оба они были помощниками Лучано с самого детства. Пухлый коротышка рядом с ними был Конрад, фигура, непригодная для боя, но ценность которой заключалась в его интеллекте и оценке.

"Фриан, брось этот грязный труп в королевский дворец. Пусть они упиваются этим наслаждением".

(Эта идиома やつらに泡を吹かせてやれбуквально переводится как "пусть пускают пузыри"; подтекст означает ужаснуть объект до мурашек и пены у рта).

Когда Фриан, которому была дарована королевская жизнь, удалился с несколькими рыцарями в сопровождении, Конрад вышел вперед. "Могу ли я говорить?"

Увидев, что Лучано разрешает ему, Конрад потер руки. "Сегодня твой день рождения; тебе сегодня исполняется двадцать лет! Поздравляю!" Конрад усмехнулся, глядя на безэмоционального человека в плаще. Улыбка на его лице начала трескаться с каждой секундой. Лучано мог сделать так, что минута казалась вечностью.

"Мне все равно. Конрад, это все, что ты собираешься сказать?" Лучано, который смотрел на него так, словно он был никчемным дерьмом, получил от Конрада поспешное отрицание.

"Нет, это не все. Я получил письмо от мисс Флавии. Мне его зачитать?" Конрад прочистил горло и приготовился пересказать его содержание.

"Что бы там ни было написано, это абсурд", - холодно ответил Лучано. "Сожги его".

"Нет, ну, похоже, что все уже готово. Флавия хочет снова выйти замуж за армянского дворянина и надеется, что ты приедешь в Армению. Тогда..."

Лучано протянул руку и прервал доклад Конрада.

"Леандро, там насекомые. Ты обходишь слева. Я буду убивать".

Лучано выхватил меч и, щелкнув челюстью в сторону Леандро, шагнул вперед.

♔♔♔

Какую жизнь ты ведешь сегодня? Интересно, какие воспоминания ты создаешь?

Какую жизнь я веду сегодня? Какие воспоминания я создаю?

Свет падал из лампы. Тонкие полоски света постепенно увеличивались в толщину, по мере того как колыхались ее золотые ресницы. Затем показались можжевелово-зеленые глаза. Алана, почувствовав, что свет навис над ее глазами, вздрогнула и проснулась. Это никогда не менялось. Каждое утро это ощущение было обыденным. Сегодня был еще один день, ожидающий своего начала.

Когда она приподняла свое тело с большой кровати, окружающие тонкие портьеры колыхнулись. Это был признак присутствия человека. Возможно, кто-то пробирался в комнату. У нее была только одна мысль.

"Бенито, ты здесь?"

Куку. В тихой комнате раздался смешок.

"Мисс, вы как всегда остры. Если вы раскроете секрет, история перестанет быть веселой!"

"Я с вами уже два года. Было бы странно не заметить".

"Хехх, два года. Неужели прошло столько времени с тех пор, как я стал преемником Густаво? Скажи, я лучше этого мертвеца?"

Алана подняла нос: "Вы оба одинаково важны. Вам не нужно сравнивать".

"Важны, да... это ничего? Я всего лишь ничтожество, недостойное быть собакой благородной королевы".

"Мне нравятся твои "глаза" и "уши"".

Тонкие портьеры, окружавшие постель Аланы, разделились на две части. Появился мужчина с бордовыми волосами и детским лицом. Напротив, его внешность не соответствовала его низкому голосу. На вид мужчине, возившемуся с тканью, было около двадцати лет, но его точный возраст был неизвестен.

"Забавно. Похоже, ты мне тоже нравишься". Бенито сардонически рассмеялся. "Помнишь - в нашу первую встречу ты была просто маленькой штучкой*. Но сейчас", - ухмыльнулся Бенито. "Посмотри, как ты держишься? Твоя грудь выглядит хорошо. Покажи мне."

*чиби

Алана насмешливо ответила на его просьбу: "Даже если бы я не потрудилась показать тебе, прошлой ночью ты смотрел, как я принимаю ванну. Я уверена, что тебе не нужно подтверждение в этом вопросе".

"А, ты заметила", - проворчал Бенито, когда его любовница категорически отказала ему. И тут же снова воспрянул духом, вспомнив о новой сплетне: "Эй, это освежает. Какие отношения между тобой и Каллисто? Я полагаю, Каллисто не может обнять тебя или прикоснуться к тебе обнаженной. Разве это невозможно? Разве нет?"

Алана похлопала по краю кровати к удовольствию Бенито, который быстро и без колебаний сел. Он наклонился ближе, ухмыляясь. "Разве ты не чувствуешь беспокойства? Сейчас здесь только я один. Я не такой, как этот святой принц Каллисто, и мое либидо не умерло. Может быть, я совершу преступление?"

"Если ты хочешь, сделай это".

"Ну и дела, когда ты говоришь такие вещи..." он посмотрел на невозмутимое лицо Аланы и засиял.

"Ваше величество, ваше целомудрие в опасности, понимаете? Не будьте бесстрастны в такие моменты. Проявите немного эмоций".

Когда Алана проигнорировала его грубые слова, Бенито скрестил ноги. Кровать сдвинулась под его весом.

"Я уверен, что ты носишь маску. Боже, какой ты интересный ребенок". Бенито закатил глаза. "Ну, кстати. Что касается того серебристоволосого мужчины, то он до смешного остер. Я не знаю, как долго я смогу продолжать сообщать о его деятельности. Чтобы не оказаться в ближайшем будущем таким же, как Густаво", - Бенито помрачнел, подумав о своем возможном конце. "Главная проблема в том, что сейчас он скрывается в Тегесе. На данный момент было уничтожено около шести членов семьи Тегес. Но все они были посланы к черту этим парнем. Он такой же негодяй, как и я".

Глаза Аланы слегка опустились, побуждая Бенито продолжить.

"Эй. Что ты собираешься делать со своей страной? Прошло несколько лет с тех пор, как королевская семья Армении погибла в хаосе. Они сказали, что это была болезнь, вызванная эпидемией, но - это не то, что произошло, эх？ Чтобы король и кронпринц случайно умерли из ниоткуда, не слишком ли это подозрительно? Осталась только крошечная ты. То, до какого состояния доведена эта страна, не кажется ли тебе, что это дело рук этого человека?"

"Бенито, твоя работа быть моими глазами и ушами".

"Да, да. Я не буду допытываться", - пожал он плечами.

"Этот человек трахает женщину каждый раз, когда убивает. Ее не заставляют. Она с радостью предлагает свою задницу в его распоряжение. Он возмутительный убийца женщин.* Этот человек, он приезжает в Армению. Эй, что ты собираешься делать? Он убивает только королевскую семью. Разве ты не умрешь? Ты убьешь его до того, как он доберется до тебя? В худшем случае, ты можешь затянуть его, но, возможно, ты сможешь выжить."

*Бенито на самом деле говорит "он невероятно сексуальный парень/любовник", но мне показалось, что такой перевод более уместен XD

"Это не твоя роль. Даже если меня убьют, пожалуйста, не поднимай руку".

Бенито ворчал и насмешливо смотрел на Алану. Медленно, он подошел к ней. "Меня оттеснили в сторону. Мне это не нравится. Мне ничего не нравится. Ваше Величество, это наказание".

Внезапно Алану толкнули на кровать. Несмотря на это, ее брови ничуть не сдвинулись, не говоря уже о цвете лица. Видя, что она осталась прежней, Бенито щелкнул языком и положил руку на ее вздымающуюся грудь.

"Мягкая. И что ты собираешься делать? Я собираюсь погладить ее вот так. Ты испугаешься? Будешь плакать? Закричишь?" Ее лента распуталась, как распуталась ее ночная смена. Алана держалась. Маленькая розовая вершина появилась, когда одежда отпала.

"Твое сердце бьется быстро. Ты напугана? Я слышу стук твоего сердца, даже если твое лицо не меняется. Ты знаешь об этом?" Ее соски были сжаты, когда он наклонился, чтобы пососать их. Но Алана не сопротивлялась.

Бенито остановился. "Моя королева, о чем ты, черт возьми, думаешь. Такой негодяй, как я, прикасается к тебе! Ты глупая? Оттолкни меня! Кричи! Каллисто тут же прилетит. Поторопись и сопротивляйся мне!

Алана смотрела вдаль пустыми глазами.

"Моя судьба в твоих руках. Значит, со мной все в порядке".

"Что? Я могу брать все, что мне нравится? Б*я, что ты говоришь. Ты точно идиотка".

Мой нос с чем-то горячим ткнулся между ее губ. Напряженный взгляд пронзил Алану, отчаянно пытаясь бросить ей вызов. "...хаха, я поцеловал благородную королеву. Если ты не сопротивляешься, значит, ты согласна, чтобы тебя насиловали как есть?". Соглашаясь, Бенито затаил дыхание. Он смотрел на нее с нескрываемым вожделением. Бенито снова присосался ко рту Аланы.

Медленно его рот спустился к ее груди, неумолимо наступая на нее, пока он возился с ее сменой. Алана ничего не делала. Она безучастно смотрела в потолок, пока он прижимался к ее груди. Ее ноги раздвинулись, и Бенито коснулся ее бедра. Но даже когда его язык лизнул ее, Алана продолжала смотреть в потолок.

Когда она закрывала веки, она видела звезды - разбросанные по всему небу; бриллианты, которые никогда не должны были выпасть. "Каждый раз, когда человек желает смерти другому, звезды исчезают - все время".

-Интересно, сколько звезд исчезло с того дня...

"...Видишь, ты плакала. В конце концов, это отталкивает. Тебе это не нравится".

Услышав слово "плакала", Алана открыла глаза. Из угла по бокам ее лица катились слезы, смачивая шелковую наволочку.

"Несмотря на то, что ты еще ребенок, ты все еще притворяешься веселой. Зачем ты так убиваешься? Ты кажешься живой, но ты мертва. Ты умрешь раньше, чем тебя убьет тот сереброволосый мужчина. Ты собираешься умереть, пока я еще жива? Нелепо. Не думай, что я позволю тебе быть настолько эгоистичной, чтобы позволить тебе умереть самой", - прошептал Бенито, поправляя ночное белье Аланы.

Когда слезы потекли, Бенито поцеловал ее в щеку. "Не плачь", - тихо пробормотал он. "Эй, я поправил твою одежду. Перестань плакать, ладно? Этот страшный человек уйдет на время".

Алана встала после того, как Бенито вышел из комнаты. Всхлипывая, она спустилась с кровати и встала перед большой ванной. Хотя прошлой ночью вода была горячей, сейчас она была просто водой. Тем не менее, ее нога скользнула внутрь, а вместе с ней и тело. Алана опустилась в ванну, погружаясь в холодную влагу. Затаив дыхание, она погрузилась в воду, пока та не достигла макушки ее волос. Но ее тело не чувствовало холода. Она сказала себе, что не заслуживает холода, и терпела. Ей не нравилось проливать слезы. Человеческие эмоции, любой их остаток, стали ей неприятны. Она царствовала как королева уже два года. И все же ее сердце не было убито.

Пробыв так долго в воде, Алана простудилась, и это было вполне естественно. В течение трех дней она спала, жар, поглощавший ее тело, никак не успокаивался. Каллисто нашел ее и вытащил из ванны. Он снял с нее промокшее ночное белье и согрел ее тело своей кожей. Каллисто постоянно ухаживал за Аланой, не отходя от нее ни на шаг в разгар лихорадки. Но теперь, похоже, он был не один: тайно прибыл и Бенито.

На столе осталось недоеденное красное яблоко. Каллисто вытерл тело Аланы, лежавшее на кровати. На ней не было ночного белья, и ее кожа была обнажена. "Алана, я наконец-то избавился от твоей лихорадки. Позволь мне объяснить тебе". Каллисто взяла за руку Алану, которая безучастно смотрела в потолок, и глубоко вздохнула.

"Ты обещала мне, но снова погрузилась в воду. Последние два года ты ничего не делала, так почему? Что случилось?"

Каллисто руководил днем Аланы. Утром она просыпалась к нему, и они вместе завтракали. То же самое происходило с обедом и вечерней трапезой. Он также готовил ей утренние платья и ночную одежду. Алана проводила свои дни в соответствии с четко выверенным расписанием. Прошло шесть лет, но в последние два года, с тех пор как она стала королевой, Каллисто участвовал во всем - теперь больше, чем когда-либо прежде.

"Я могу только догадываться о твоих мыслях, если ты их не передашь. Я слушаю. Даже если не знаю, что у тебя на уме", - убеждал он.

"Было так жарко, что мне пришлось окунуться", - тихо сказала Алана.

Именно в такие моменты Каллисто чувствовал себя самым беспомощным. Несмотря ни на что, он больше никогда не сможет общаться с женщиной, которую глубоко любил, как в прошлом. Наблюдать, как из того, кто тебе дорог, высасывают жизнь, как он живет так, словно мир только вращается, как ночь сменяется днем, как он теряет радость жизни, - это была другая душевная боль. Он мог лишь молча наблюдать за ней, каждый миг, когда мог.

Каллисто открыл рот, потом закрыл. Он вздохнул в разочаровании. " Жарко?" - недоверчиво спросил он. "Алана, я в бешенстве. Я уступил и согласился на то, чтобы рядом с тобой не было слуги - ведь ты предпочитаешь тишину. Напротив, не иметь возможности защитить или знать о твоих действиях, когда ты в опасности или подвергаешь себя опасности... это обман". Каллисто нахмурился. "Особенно это", - он ткнул пальцем в место рядом с грудью Аланы. На ее бледной коже выделялись небольшие следы синяков красного цвета. "Я хочу спросить об этом. Это, это определенно след мужчины".

Алана поджала губы и отвернулась. Однако он заставил ее повернуться к нему. Она подняла глаза, чтобы встретиться с его голубыми глазами. Она была так близко, что могла чувствовать его дыхание.

"Я схожу с ума. Ради чего я терпел до сих пор? Чтобы отдать тебя другому мужчине?" Его глаза затуманились, пока он говорил. И как он ни старался, Каллисто не мог сдержать себя. Капли соленой воды мягко падали на щеки Аланы.

"Ты так жестока. В ту ночь... перед коронацией, ты сказала мне, что не хочешь ни за кого выходить замуж". Он слабо наклонил шею, как бы соглашаясь. Его глаза умоляюще смотрели на нее.

"До сих пор это изменилось? Вы приняли кого-то?" Каллисто опустил голову и глубоко поклонился. Он нежно провел рукой по тому месту, где находилось лоно Аланы. "Говори честно. Принимала ли ты кого-нибудь с той ночи? Скольких, среди них?" Покачав головой в знак отрицания, Каллисто медленно выдохнул. "Я никого не принимал с той ночи. Я всегда жалел об этом. Я был сумасшедшим. Это был мой первый раз... было больно? Ты была готова рухнуть в День Коронации".

*муж

Единственное, что пришло ей на ум при упоминании "коронации" - это незваный гость в черной мантии. Однако мысли о прошлом были закрыты, потому что Каллисто переплел свои пальцы в руке Аланы. "Давай начнем с той ночи. Я больше не могу этого выносить. Я на пределе. Пожалуйста, Алана". Прежде чем она успела ответить, ее губы обдало мягким жаром.

В этом мире было два человека, которым Алана желала счастья. Одним из них был Каллисто. Он был ее подданным. С того момента, как начало биться его сердце, все его существо было вассалом Аланы. Даже ценой своей жизни он сделает все возможное, чтобы защитить ее. Руки и живот Каллисто были покрыты сильными шрамами. В то время, когда Алана подвергалась насилию со стороны своего покойного и сводного брата, он защищал ее.

Каллисто, который продолжал защищать ее в жизни и смерти, Алана была безмерно благодарна. Он был для нее важным человеком, который должен быть счастлив. Кровать скрипела и двигалась. Она сотрясалась под весом тех, кто лежал над ней. Алана тоже пошатнулась, когда он надвинулся на нее сверху. Ощущения были болезненными и неприятными, хотя и не первыми. Она знала, что этот поступок неприличен, но не могла отказаться; не могла отказаться, когда Каллисто говорил "Я счастлив", с любовью на лице. Она говорила себе, что так будет правильно. Для Аланы этот поступок должен был сделать Каллисто счастливым. Но на самом деле она хранила тайну, которую стыдилась открыть. Она была трусихой. Во время их общения прошлое пробуждалось - каждый раз. Вспоминать было мучительно, словно ее тело разрывали на куски. Но через эту боль она смогла сохранить свое сердце мертвым. Спаривание было актом, который привел к смерти ее сердца. В конце концов, губы Каллисто сомкнулись. Его мягкий поцелуй приземлился на ее лоб. Ее щеки. Ее губы.

Сначала это было всего один раз ночью. Потом второй раз, третий, Каллисто приходил снова и снова. И наконец, стало естественным уступать его желаниям. После каждого акта Каллисто желал остаться с Аланой, но никогда не мог заставить себя выразить это. Он с сожалением одевал Алану в ночную одежду и оставлял ее одну в ее комнате. Сегодня все было так же. Алана одна, сама по себе. Она подошла к окну и остановилась, подняв голову, чтобы полюбоваться небом. Сегодня было новолуние, и из-за дождя окна казались рекой черной краски. Звезды затуманивались, прятались в облаках, принимая свою невидимость для мира.

На стекле отражалась невыразительная Алана. Она посмотрела вниз на пузырек, который сжимала. Внутри него надежно колыхалась желтая жидкость, которую он содержал. Она уставилась на нее, а через некоторое время встряхнула и опрокинула. Гладкая жидкость оставила в ее горле слегка сладковато-горькое послевкусие.

"Ваше Величество, это ведь не яд? Вы же не пытаетесь покончить жизнь самоубийством?" Бенито появился из тени, приветствуя ее своими тревожными словами.

Прошло около месяца с момента его исчезновения. Последний раз они встречались, когда он прикоснулся к телу Аланы. Отчасти из-за этого он неловко сдвинулся с места. "Прошло много времени, - сказал он, - Почему ты так похожа на затворницу? В шестнадцать лет ты должна быть живой и радостной. Ну, тогда королева все больше плесневеет".

Он взял пустой пузырек из рук Аланы, подбросил его в воздух и поймал. "Ты вообще заметила, что я был здесь? Я наблюдал за тем, как тебя раздевает Каллисто. Почему ты не сопротивлялась? Ты не хотела этого. Я не прав?" - спросил он Алану.

Она не ответила ему, не изменилась в лице. "Он мужчина, ты знаешь. Когда мужчина поймет, что ты его женщина, он привыкнет к этому. Ты будешь обнимать его как само собой разумеющееся. Ты не сможешь отказаться, верно? В этом месяце это почти каждый день, не так ли?".

Алана молчала. Бенито провел рукой по своим каштановым волосам, "молчалива, как всегда", - пробормотал он. "Твое молчание, это ненормально. * Почему ты молчишь, даже когда делаешь это? Обычно люди стонут что-то вроде "Ах". Ну, это понятно. У Каллисто есть склонность быть убийцей женщин, но бедным в постели. Мужчина должен набраться опыта. Ты не сможешь доставить удовольствие женщине, если ты один в этом". Он поднял ее флакон, который украл у Аланы, и держал его перед ней. Флакон ярко отразился, поймав отблеск люстры.

*Бенито намекает на результат какого-то психологического расстройства (посттравматическое стрессовое расстройство, депрессия-)

"Ааа, это лекарство. Я знаю, что это такое. До того, как я получил вашу просьбу, Лорд пил его. Вы должны пить это лекарство перед сексуальным контактом. Это большая сумма, но, конечно, королева может себе это позволить. Однако, тот, кто его сделал, проблематичен. Мастер ядов Лютели. Ничего страшного, если ты выпьешь его, но убедись, что не будешь с ним связываться. Этот парень - чудовище, с которым даже я не осмеливаюсь связываться. Те, кто увидит его настоящее лицо, должны изо всех сил стараться остаться в живых. Он обязательно убьет тебя. Тогда я не смогу защитить тебя, потому что умру в одно мгновение, если он нападет".

Алана кивнула: "Понятно". Ее зеленые глаза выглянули из-под ресниц.

"Тот факт, что у тебя есть эта бутылка, заставляет меня содрогаться от ужаса. Ни за что. Я не хочу иметь ничего общего с мастером ядов Лютели. Не пытайся найти его. Даже если тебе что-то нужно от него, пусть вместо тебя идут люди. Никогда не вмешивайся... Я дам тебе совет по главному вопросу, который мне следует решить". сказал Бенито, положив пузырек в потертый карман своей одежды.

"Сереброволосый мужчина начал двигаться. Он был в Армении с позавчерашнего дня. Он называет себя аристократом. Это Эмилио, барон Барсело из Ногейры. Сейчас он живет в особняке маркиза Матоса". Он подошел к кровати Аланы и незаметно сел.

"Прошу прощения, но некоторое время я буду бесполезен. Меня поразила выпущенная им стрела - этот сереброволосый мужчина, у него безумно острая интуиция. Я в ужасе. Вот почему мне нужно немного отдохнуть".

"Ты ранен. Ты в порядке? Я позабочусь о тебе. У меня есть лекарства и мазь".

"Меня не беспокоит боль. Ваше высочество, вам не нужно тайно заботиться обо мне. Если что, если вы не сможете позаботиться о себе, вы умрете. Травы нельзя испортить. Вот почему они исчезают примерно на неделю".

"Но..."

Бенито проигнорировал Алану и продолжил, "местность вокруг маркиза Матоса вызывает достаточно подозрений, чтобы ее исследовать. Два года назад, когда проходила ваша коронация, разве не погиб один аристократ? Любовник маркизы Матос был казнен".

Алана наклонила шею с затуманенными глазами. "Да."

После коронации она была больна и спала, поэтому только после выздоровления она спросила о произошедших событиях.

"Маркиз Матос жестоко спровоцировал казнь. Не простив грехов своей жены. Убийство и неверность. И вот недавно он встретил новую жену. Вдову, говорят, маркиза Лонголии. Молочная женщина с ужасной чувственностью. Но она была любовницей маркиза еще до казни. Маркиз втайне винил свою жену в неверности. Маркиз Лонголия - это старик, который умер в реке перед тем, как вас короновали. Неверность - это то, что делают большинство аристократов. Лишь немногие не делали этого".

Алана не слишком много думала об аристократическом беззаконии, отчасти потому, что у ее покойного отца и брата было много любовниц. Им не было конца. Кроме того, дворяне знали, что они - существа, возносящие себя на пьедестал и обвиняющие других. Невинных людей, больших и маленьких, было мало, и у каждого была своя ужасная сторона.

"Я давно знаю маркиза Матоса. Я знаю, что он снова женился, хотя мне еще не доводилось видеть его жену, Флавию. Я слышала, что она прекрасная особа".

"Красивая? Ха, она змея. Она спит со своим мужем, маркизом Матосом, каждую ночь, а также каждый день с мужчиной, у которого громоздкие мышцы. Она отвратительно много работает. Одного этого недостаточно, и эта женщина и мужчина с серебряными волосами тоже связаны между собой. Эту женщину можно назвать ходячим гениталием, потому что она целыми днями вступает в половой контакт. О да, как и вы, она принимала желтые лекарства, чтобы не забеременеть. Она довольно плоха, если говорить о ее причастности к отравителю".

Пока Алана туманно смотрела вдаль, он упрекнул ее: "Слушайте внимательно, мисс. Кажется, я уже сообщал об этом, но сереброволосый мужчина использует незнакомый язык. И его подчиненные тоже. Что это за язык? Я о таком не слышала. И то же самое с маркизом Матосом. Он говорил на этом языке. Вы видите, что я пытаюсь сказать? Они из одной страны. Они определенно друзья. Маркиз, я все еще не уверен, что он хочет сделать, но в любом случае будьте настороже".

"Я заставила тебя волноваться, но все в порядке. Спасибо."

Он свирепо нахмурился и фыркнул. "Фу, спасибо? Ты меня удивляешь. Все совсем не в порядке. Ты слишком нетороплива, моя королева. Хуже того, похоже, что ты примешь в качестве служанки дочь маркиза Матоса. Дочь по имени Присцилла. Ни в коем случае. Откажись сейчас же".

"Это верно. Но у меня нет полномочий принимать решение о служанке, поэтому я не откажусь".

Мужчина встал и отбросил всякую вежливость: "Дело не в полномочиях. Это полная чушь. Чертова девчонка... ты не заботишься о своем теле; ты не заботишься о своей жизни. С таким же успехом ты можешь бить себя до тех пор, пока твоя задница не сломается. Тогда тебя могут убить, и ты сможешь делать все, что захочешь. Я сказал, что теперь я бесполезен. Я не могу защитить тебя. А как ты защищаешь себя в это время, не подпуская охрану? Я взял на себя труд доложить, но когда дело касается тебя, ты говоришь всякую хрень".

"Не делай этого". Бенито вышел из комнаты Аланы, оставив за собой только эти слова.

Алана, которая осталась, уставилась в окно, даже не попрощавшись с ним взглядом.

Платиновые волосы обильно струились по хрупкому телу. Мало кто мог приблизиться к холеной зеленоглазой королеве Алане. Она была молчалива, создавая атмосферу недоступности. Даже если кто-то и мог подойти к ней, это становилось еще более затруднительным, потому что его отгораживал ее помощник Каллисто, который всегда находился рядом с ней.

Только Каллисто и канцлер могли разговаривать с Аланой. Кроме них, никто не имел права разговаривать с Аланой. В сложившейся ситуации у всех не было иного выбора, кроме как ждать слов королевы. Многие дворяне отзывались об Алане неплохо, хотя она никогда не разговаривала с ними и не смотрела на них. Потому что ее внешность была такой же, как у древнего императора Лоренцо, которого почитали как мудрого императора великой Тысячелетней империи. Считалось, что у Лоренцо были платиновые волосы и зеленые глаза. Существование ее, Аланы, было свидетельством тысячелетней империи.

── Начался очередной день. Рано утром Алана, волосы которой расчесывал Каллисто, посмотрела на свои руки. Сегодня ее руки были чрезвычайно тяжелыми и вялыми. Пока она смотрела, сверху раздался вздох, и ее дыхание сбилось.

"Это по поводу завтрашнего бала". Это был бал, который каждый год проводился в замке. В этом году были приглашены королевские особы из других стран. Целью бала было знакомство с соседними странами, но также это был вопрос выбора мужа Аланы. Алана не собиралась иметь мужа, но канцлер считал, что отсутствие жениха для Аланы сделает страну нестабильной, а политическую ситуацию опасной.

"Это неизбежно. Мой отец тоже беспомощен. Для того, чтобы вы поженились, грубая сила - единственное средство. Мне очень жаль. Тебе нужно присутствовать, но ты ничего не должна делать. Я буду отвечать как обычно". Его глаза через зеркало неявно умоляли Алану, говоря, что она не имеет права иметь царского мужа.

Алана не была девственницей. Что касается брака, то целомудрие королевских женщин было чрезвычайно важно из-за их родословной. Это было связано с тем, что родившийся ребенок также имел право наследовать страну мужа.

"Я выберу платье позже. Некоторые из них были доставлены неделю назад. Драгоценности тоже".

"Я слышала, что сегодня придет новая служанка. Почему бы тебе не оставить это им?"

Здесь уже было шесть слуг, но канцлер сообщил ему, что будут добавлены двое новых слуг, вероятно, из-за влияния карты власти дворянства. Назначение слуг было полномочиями канцлера.

"Нет, нет. Только я знаю, что тебе подходит. И это". Палец Каллисто лег на красную метку на груди Аланы.

"Это другие аристократы служат благородным тебе и мне. Мне нравятся слухи, которые рождаются из уст знати. Я не против, чтобы обо мне ходили слухи".

"Каллисто, я позволю тебе выбрать платье, как обычно".

Он взял руку Аланы и поцеловал ее: "Звучит неплохо".

"Пусть платье будет таким, чтобы на тебе хорошо смотрелась ткань до шеи".

"Интересно, вся ли аристократия этой страны будет участвовать в бале?"

"Конечно, будут. Они кладут свои жизни, чтобы присутствовать на этом мероприятии. Те, кто хочет, чтобы вы запомнили их лица, и те, кто хочет показать свою силу. Кроме того, для юношей и дочерей это будет отличное место для поиска будущих супругов."

Алана положила руку на колени, когда рука Каллисто отделилась. "Я буду приветствовать тебя непосредственно завтра. На большинстве мероприятий, которые я проводила до сих пор, я сидела в креслах".

"Я не признан вашим помощником. Мне не нужно приветствие. Я не знаю, что за человек скрывается. Я никому не доверяю". Палец Каллисто приподнял подбородок Аланы, которая смотрела вниз.

"В любом случае, будь как обычно. Хорошо?"

"...Я понимаю."

♔♔♔

Алана смотрела на свою руку, пока одевалась. На первый взгляд, это была обычная белая рука. Но она не могла ею удовлетворительно пошевелить. Из-за травмы, полученной в детстве, ее руки были слабыми, и она не умела выполнять детальную работу. От природы у нее было слабое телосложение, она часто страдала от анемии и головокружения, что мешало ей выходить на улицу.

- Ей больше не хотелось выходить на улицу.

В этом замкнутом замке. Таков был мир Аланы.

"Алана, ты прекрасно выглядишь. Все готово, посмотри. Он подходит для королевы Армении". Алана перевела взгляд с собственных рук на зеркало в полный рост с короной на голове. Она была немного взрослее, чем во время коронации, но ей было всего шестнадцать. Сколько бы она ни накрасилась, она оставалась юной. Тем не менее, платье было прекрасным. Шею украшало изумрудное ожерелье. Платье было такого же цвета, как волосы Аланы, из жемчужно-белой ткани, переплетенной с тонкой золотой нитью и изящной вышивкой. Жемчужные украшения, пришитые то тут, то там, колыхались от едва уловимых движений. Вероятно, на ее изготовление ушло много времени и сил. Но как бы она ни сверкала, в ее собственных глазах Алана выглядела ненастоящей.

─ Я не могу быть королевой без времени и помощи многих людей.

Каллисто поднял руку, подавая знак остальным слугам в комнате удалиться. Они остались вдвоем.

"Письма в приглашенные страны готовы. Я подписал их, так что все идеально".

Рука Аланы не могла удержать письмо или поставить подпись. Это произошло потому, что символы были искажены. Каллисто писал письма в течение шести лет по уговору ее покойного отца.

"Сегодняшний распорядок дня такой же, как обычно. Ты займешь свое место в центре бала на тридцать минут. После того как я поприветствую тебя, кивни мне. Скажите мне, если почувствуете недомогание. Я немедленно спущусь".

"Можно ли мне сесть, хотя я буду приветствовать гостей из других стран?"

"Все в порядке. Для этого есть письма и автографы. Это нормально, потому что хорошо известно, что твое тело некрепкое, и это гордость Армении, что ты здесь".

Алана кивнула, "Я понимаю", и уставилась на него.

Мне интересно, могу ли я сделать тебя как можно более счастливой?

Хотя он выглядел высоким и зрелым, он был всего лишь девятнадцатилетним юношей. Хотя он был единственным сыном канцлера, он с ранних лет был помощником Аланы. Это произошло потому, что отец назначил его ее женихом, но поскольку Алана была коронована королевой, его должны были отпустить. Он бросил все ради Аланы, соревновался со взрослыми, напрягался и многим жертвовал. Она хотела, чтобы отныне он жил только для себя.

"Я стесняюсь, когда ты смотришь на меня... Я счастлив. Алана." Его рука повернулась из-за спины и коснулась живота Аланы. Она посмотрела на него снизу вверх.

Мир, который видит Алана, был словно все покрыто густым туманом. Она была ужасно слепа. Великолепные стены и колонны, мужчины и женщины, старые и молодые, вблизи все они были одинаковыми. Все было плоским. Таков был мир, в котором она жила сегодня.

Как и сказал Каллисто, Алана участвовала с середины бала. Она тактически кивала этим расплывчатым лицам. Даже если она слышала музыку музыкантов, вид с трона был далеко, и она чувствовала себя кем-то другим. Только Каллисто, стоявший сбоку, был хорошо виден. Он еще не знал, но Алана знала, что должно произойти. Подробности ей сообщил канцлер перед началом бала.

Музыка, звучавшая сегодня, была из тех стран, которые были приглашены. Песня княжества Фальц плавно сменялась песней страны Феге. Настало время перейти к песне Армении. Алана подняла глаза на Каллисто, который ждал рядом с ней.

"Что случилось, Алана. Тебе плохо?"

"Нет, я вспомнила прошлое".

"Прошлое? Может быть, когда мы оба любовались звездами, или когда ты рисовала?"

"Чтобы защитить меня, ты получил меч, хотя не умел им владеть, так было семь раз. Теперь ты рыцарь. Ты стал таким сильным. Ты всегда защищал меня".

Каллисто почувствовала гордость за ее слова. "Ты редко говоришь такие слова. Я бы хотел услышать больше позже, когда мы останемся наедине".

"Спасибо тебе большое, Каллисто. Я не могу выразить тебе свою благодарность".

Возможно, он заметил что-то необычное, он нахмурился: "Алана?"

"Ты хочешь, чтобы я был свободен. Моя надежда - твое счастье. Отныне я буду жить для себя. Я никогда не забуду твою доброту. Я жду от тебя превосходства и храбрости. Я надеюсь, что ты сможешь возглавить страну".

Каллисто открыл глаза. "О чем ты говоришь? Похоже, что ты прощаешься. Не шути так". Каллисто наклонился вперед и посмотрел на Алану, но она ничего не ответила. В это время песня княжества Фальц как раз подошла к концу, и пора было переходить к песне Армении.

Алана подняла маленькую руку. Это был сигнал. Если бы канцлер начал говорить после того, как привлек всеобщее внимание, в зале раздались бы аплодисменты. Выражение лица Каллисто изменилось с холеного на серьезное.

"...ты, блядь, шутишь".

Внезапно из уст канцлера прозвучало объявление о браке Каллисто и Присциллы, дочери маркиза Матоса.

"...ты, блядь, издеваешься надо мной".

Хотя Каллисто был благородным с рождения, он был в ярости. В глазах всех декларация канцлера не могла быть отменена. Он тут же исправил свое выражение лица и повернулся к Алане. "Поговорим позже", - прошептал он и ушел, направившись к отцу и Присцилле.

Алана медленно закрыла глаза. Канцлер сказал, что помолвка между Каллисто и Присциллой была заключена за два года до этого, даже если бы он отказался. Другими словами, канцлер беспокоился об отношениях между своим сыном и Аланой и поспешил женить его.

── Каллисто, будь счастлив.

Даже подняв ресницы и прищурив глаза, Алана с ее плохим зрением могла видеть его лишь смутно. Она не знала, что он делает, но была уверена, что Каллисто приветствует Присциллу. Когда оркестр возобновился, она знала, что они начали бы танцевать.

Говоря об одиночестве, было бы ложью сказать, что она не была одинока. С тех пор как у нее появились первые воспоминания, этот человек всегда был рядом с ней. Но она знала, что продолжать эти отношения не стоит. Облегчение было сильнее одиночества.

Ты хорошо танцевал, но скрывал это. Я знала об этом. Ты никогда не танцевал для меня на балу, но с этого момента я хочу, чтобы ты танцевал много и без колебаний".

"Ее величество, есть кое-кто, кто хочет поприветствовать вас, что мне делать?" Поскольку Каллисто не было, кто-то заговорил с Аланой напрямую. До сих пор такого еще не случалось. Это был мужчина, но Алана не могла определить, кто это.

"Это мачеха дочери, которая выйдет замуж за сэра Каллисто".

"Маркиза Матос. Я увижу ее, пожалуйста, проводите меня".

"Ваше Величество, вы встаете? Пожалуйста, подождите, этого не может быть".

Алана встала, и шаг за шагом спустилась по лестнице с помоста. Это было неслыханно, чтобы Алана действовала в одиночку. Однако все люди в зале обращали внимание на танец, и мало кто заметил ее. Сразу же стражники попытались пойти в сторону Аланы, но она подняла руку, контролируя их движение, и они остановились. Дворяне, заметившие идущую Алану, подошли и обменялись с ней словами. Это был обычный разговор, но ее охватило ужасное головокружение. Алана не привыкла к людям.

Ей казалось, что она идет далеко, хотя это было не так. Она просто перешла в комнату ожидания сбоку от заведения. Она чувствовала такую усталость, что ей казалось, будто ее ноги погружаются в пол. Алана увидела две тени за дверью, которая медленно открылась.

"Ты хорошо потрудился. Ты можешь вернуться".

"Но..." тень приблизилась, в то время как стражник, который вел ее, был озадачен ее указаниями.

"Ты должен подчиняться намерениям Ее Величества как ее вассал". Женщина, говорившая со стражником, вошла, как кошка.

"Ваше Величество, я впервые вижу вас. Меня зовут Флавия. Я всегда хотела поприветствовать вас, и я счастлива, что сегодня мое желание наконец-то исполнилось". Поступок маркизы Матос был дерзким и неучтивым. Будь здесь Каллисто или канцлер, ее бы выгнали из комнаты. Но Алана лишь смотрела на женщину, не меняя выражения лица. Она была красивой женщиной. Потрясающие рыжие волосы, эта Флавия. Ее ярко-красное платье подчеркивало ее пухлое тело. Родинка рядом с красными губами делала ее сенсационной и еще более завораживающей.

"Я поздравляю вас с браком вашей падчерицы Присциллы и Каллисто и желаю вам процветания и счастья маркиза Матоса и герцогства Урбано. Пожалуйста, продолжайте помогать стране".

"Хорошо, Ваше Величество. Именно поэтому мы объединимся с семьей Урбано и продолжим делать все возможное для Вашего Величества и страны".

Ее презрительные глаза видели в Алане всего лишь маленькую девочку. Алана перевела взгляд на другую тень.

"Вы маркиз Матос?" спросила Алана.

Флавия подняла подбородок. "Он барон Барвело из дома Ногейра. Он остановился в моем особняке. Я приютила его, потому что он также является исследователем Лоренцо, мудрого императора Тысячелетней империи". Она сделала паузу, ожидая ответа Аланы.

"Добро пожаловать в Армению, барон Барсело. Приятного пребывания".

Он подошел к Алане. Его пробуждающиеся фиалковые глаза и серебристые волосы светились. Его синяя формальная одежда дополняла эти цвета. Он был красивым молодым человеком, которого можно было принять за женщину.

"Меня зовут Эмилио. Ваше Величество, для меня большая честь познакомиться с вами".

Она увидела, как исказились его тонкие губы. Это была прекрасная улыбка. Но она знала, что это не настоящая улыбка.

У вас есть планы и бесконечная ненависть. Два года назад, когда он появился в черной мантии, Алана была готова.

── Наконец, сегодня я закончу.

Эмилио опустился на колени перед Аланой. Взял ее руку и прижался к ней ртом. Чувствуя тепло, Алана осторожно опустила веки.

"Ваше Величество, простите за беспринципность, но я должен вам кое-что сказать. Вы не против?"

"Не возражаю. Пожалуйста." Ее глаза, смотревшие вниз, поднялись.

С люстры над ним падали частицы света, и в зависимости от угла зрения фиалковые глаза казались золотыми. Это было похоже на драгоценный камень.

"Я изучаю Империю Тысячелетия. Я приехал в эту страну из Ногейры с желанием узнать больше о мудром императоре Лоренцо. Я буду благодарен, если смогу задать вам несколько вопросов".

Алана осталась в недоумении от его слов. "Если я могу ответить. Барон Барсело, я отведу вас в место, связанное с Лоренцо. Как вам? Вы свободны."

"Пожалуйста, возьмите меня с собой".

Эмилио слегка поклонился и бросил взгляд в сторону Флавии.

"Маркиза, маркиз и мисс Присцилла будут ждать вас, поэтому прошу вас вернуться в зал. Прошу прощения, я незнакомец, но все же беспокою вас". Эти слова углубили улыбку Флавии.

"Хорошо, тогда я вернусь. Ваше Величество, простите меня. О, вы. Я хочу пойти в уборную. Вы не проводите меня?" Флавия вывела мужчину, который вел Алану.

В комнате остались только Алана и барон.

♔♔♔

Ветерок пронесся по окнам. Плащ и платиновые волосы Аланы колыхались. Озеро, которое просматривалось из коридора, было абсолютно черным и напоминало бездонную яму. На белых колоннах, возвышавшихся через равные промежутки, были выгравированы замысловатые узоры из змей и винограда, переплетенных вокруг сокола. Это был армянский узор.

Они отбрасывали темные тени на поле ее зрения и скрывали свет. Алана пошла в ту сторону, где не было людей, ее шаги звучали легко. Это был путь в ее собственную комнату, где не было ни стражников, ни слуг. Возможно, он не мог разгадать истинных намерений Аланы, поэтому барон молча следовал за ней. Прошло немного времени, прежде чем она заговорила.

"Этот коридор предназначен для королевской семьи. Если светло, то башня на острове видна. Однако в данный момент ее не видно. Башня была построена основателем Лоренцо и названа Альмодовар".

"Когда-то ее называли центром мира".

"За замком Армения она стала незаметной, но в то время она считалась самой высокой башней в мире. Некоторые поэты описывали ее как башню, ведущую на небо".

"Я слышал, что Альмодовар стал мавзолеем королей в потомстве".

"Да. Около 600 лет назад в этой стране была большая гражданская война. Короли умирали один за другим, и из-за их смерти Альмодовар стал мавзолеем", - Алана сделала паузу, - "Я тоже пойду в эту башню после своей смерти". Она чувствовала его взгляд на своей спине, пока они шли.

"Я слышал, что отсюда видны прекрасные звезды, но, к сожалению, сегодня пасмурно".

"У меня плохое зрение. Поэтому я не могу видеть звезды. Я никогда не видела их из этого коридора. Раньше я их видела, но теперь я могу только представлять звезды в своей памяти. Барон Барсело, во что бы то ни стало, я с удовольствием покажу вам звезды этой страны. Простите."

"Ваше Величество, к сожалению, я не люблю звезды, так что в этом нет необходимости. И если возможно, пожалуйста, называйте меня Эмилио, а не барон Барсело". Алана остановилась и оглянулась. Потому что ей сказали нечто неожиданное. Он тоже сделал шаг вперед и остановился.

Его высокая тень вытянулась. Если вы пытались увидеть, что у него в сердце, то там было только красивое лицо. Даже если он слегка улыбался, его лицо было маской без эмоций.

"Эмилио, тогда зови меня Алана. Я младше тебя и не твой Мастер. Тебе не нужно выражать особое почтение. Если у тебя есть какие-либо вопросы относительно Лоренцо, пожалуйста, не стесняйся спрашивать".

"Я покорен, тогда я буду называть тебя Алана. Алана, говорят, что мудрый император Лоренцо из Тысячелетней империи мог управлять языками всего мира. Это правда?"

Алана провела пальцем по впадине большого столба. "Я полагаю, что так оно и было. На самом деле, в книгах, якобы написанных Лоренцо, которые хранятся в сокровищнице этой страны, от Линтури на севере до Зондаха на юге, написаны языки всего мира. В подвале замка Армения есть тайная библиотека, в которой хранятся книги, написанные на всех языках мира, и Лоренцо помнил их все. Вот почему его называют "мудрым императором"".

"Сколько книг существует?"

"Трудно охватить историю его жизни. Для Армении, по словам Лоренцо, собраны и хранятся все книги мира. В результате количество книг в библиотеке продолжает увеличиваться год от года, достигая седьмого подвального этажа. Согласно одной из теорий, там живут злые духи, поэтому шестой и седьмой уровни, которые, как говорят, опасны, запечатаны."

"Злые духи?" с волнением спросил Эмилио, по правде говоря, его это нисколько не интересовало.

"Подвал этого замка такой же, как и дворец Лоренцо из Тысячелетней империи. Фундамент сегодняшнего замка был построен на руинах примерно за 600 лет до гражданской войны. Люди чувствуют таинственность в отношении вещей, которым тысячи лет, которые для них фигурируют только в легендах. Если они услышат о злых духах, то поверят даже без доказательств". мягко сказала Алана.

"Вы тоже верите в злых духов?" спросил Эмилио.

Алана оглянулась на него. В темноте его серебристые волосы казались белыми, а фиалковые глаза - серыми. "Вместо того чтобы верить в злых духов, я считаю, что злыми являются люди. Человек может быть демоном, он может быть ангелом. Именно человек дарит другим счастье, но он же приносит и боль".

"Смысл. Я тоже думаю, что этот человек - демон". Прежде чем Алана заговорила, его рот резко приподнялся. "Кто может сказать, что святые существуют? Люди - глупые, слабые и уродливые существа. Их постоянно мучают мысли о самосохранении. По этой причине их амбиции безграничны, и, угнетая и отрицая других, они изображают из себя героев. Алана, прости, что спрашиваю тебя о чем-то бессовестном, но не могла бы ты рассказать мне свой взгляд на жизнь и смерть?".

В этот момент подул сильный ветер, и пламя свечи, стоявшей неподалеку, погасло. Остатки дыма от прошлого света поплыли, и вокруг стало еще темнее. В этот момент она почувствовала, как заблестели его глаза.

"Судьба - это то, чего нельзя избежать... Я думаю, что со смертью нужно смириться".

"Вы бы сказали то же самое, если бы столкнулись со смертью здесь и сейчас? Вы бы не стали бороться или сопротивляться? Есть много людей, которые помогут тебе. Разве ты не хочешь держаться за чью-то руку? Даже если это означает покинуть окружающий мир, оставить свою репутацию в лохмотьях, почему бы тебе не попытаться избежать смерти?"

Алана положила руку на грудь и покачала головой, как будто в ее сердце не было лжи и обмана. "Я бы сказала те же слова".

"Ты уже два года на троне, а еще не вышла замуж. Ты даже не была помолвлена. На этом балу, среди множества семей дворян и королей из других стран, ты даже не подходишь ни к кому из них. Есть много дворян, которые обеспокоены концом Тысячелетней империи. Разве ты не женишься?"

"С чего бы тебе, дворянину из Ногейры, беспокоиться?"

Он сделал шаг вперед и подошел к Алане. "Это так, но я исследователь Тысячелетней империи. Твоя судьба волнует меня больше всего, потому что ты последний человек, в ком течет кровь мудрого императора Лоренцо".

"Я не проживу долго".

"Почему ты так говоришь?"

"Я слаба".

"Я не понимаю". Эмилио ответил мгновенно. "Если бы ты была особенно слабой, ты бы рано вышла замуж и оставила потомство".

Она попыталась ответить Эмилио, но тут ее охватило головокружение, и она приложила руку ко лбу. За последние несколько лет Алана никогда не произносила столько слов одновременно. Она задыхалась.

"Ты неважно выглядишь. Мне нести тебя?" - он остановился, чтобы обнять ее. Однако Алана схватилась за грудь и отступила.

"...Через некоторое время мне станет лучше, поэтому, пожалуйста, оставьте меня в покое".

"Это не тот случай".

Под ее колено подложили руку, и вдруг ее тело оказалось в воздухе: Алана была поднята Эмилио, который держал ее на руках рядом с собой. Он выглядел стройным, но по ощущению его тела и мускулов под рубашкой она поняла, что он хорошо тренирован.

"Я отведу тебя в твою комнату. Перед этим я хотел бы, чтобы ты ответила на несколько вопросов".

Он опустил глаза на Алану, пристально глядя на нее. Ее длинные волосы плавно ниспадали.

"Ты знаешь меня. Ты знаешь, что тот злоумышленник два года назад был я".

В отличие от изящного выражения лица и голоса, он говорил с суровой и резкой властностью.

"На первый взгляд, ты не похожа на идиотку. Не думаю, что ты поверишь в рассказ такого подозрительного человека, как исследователь Империи Тысячелетия, и приведешь его в такое пустынное место, как это. Итак, королева Алана. Что ты планируешь? Какова твоя цель? Как много ты знаешь обо мне?"

Алана закрыла глаза под его острым взглядом. "Эмилио, как ты сказал, я знала, что ты - злоумышленник".

"Это мое настоящее имя?"

"Пока ты называешь себя Эмилио, я буду называть тебя просто так". Алана подняла ресницы, в которых отразился его загадочный взгляд.

"Два года назад ты посетил мою комнату, чтобы похоронить меня. Я была уверена, что когда-нибудь ты вернешься".

"Ты готова умереть? Я не чувствую от тебя никаких эмоций страха".

Как и сказал Эмилио, она была спокойна. "Я всегда хотела встретить свой конец. Тогда-то ты и появился", - тихо сказала она.

"...это верно. Я пришел, чтобы убить тебя. Если ты признаешь это, то почему? Разве тебе не важна причина?".

"Это не важно". Глаза Аланы оставались закрытыми, ее дыхание стало тише.

Нос Эмилио приблизился к носу Аланы.

"Мне все равно, если ты умрешь, но почему ты хочешь покончить с собой?".

"Если я спрошу тебя о причине моего убийства, ты ничего не скажешь. Я тоже не скажу тебе свою причину".

"Ты говоришь так, будто знаешь меня. Но ты права. Я не скажу тебе, почему". Он отошел. По коридору эхом прокатился грохот. "Я не могу поверить, что ты с самого начала хотела умереть, а не вымаливать себе жизнь. Ты странный человек. Значит, ты можешь выбрать самоубийство, не беспокоя других. Это же проще простого. Умри, прямо сейчас".

"Если бы я могла, я бы давно это сделала. Но я не могу причинить себе вред. Я не могу покончить с собой этой рукой, потому что я дала обещание одному важному человеку в прошлом".

"У тебя нет другого выбора, кроме как оставить это кому-то другому", - добавил он, глядя прямо перед собой. "Ты ждала меня, чтобы умереть?"

"Два года назад ты появился передо мной, несмотря на строгую охрану. Тогда я почувствовала твое явное намерение убить. Я знаю, что твое желание заключается в моей смерти". Было слышно, как плещутся волны на поверхности озера. Когда она подняла глаза на его лицо, его взгляд опустился на ее. Очертания носа, щек, губ и подбородка, блеск в глазах. Гладкие волосы. Она подумала, что это потрясающе красиво - видеть этот маленький свет, исходящий от него в темноте.

Если это последнее, что я вижу, то это неплохо. Да, это не плохо.

"Теперь я наконец-то понимаю, почему не убил тебя тогда", - его губы произносили слова.

Алана уставилась на них.

Арка III

С неба свисали темные тяжелые облака. Несмотря на то, что был еще день, небо напоминало сумерки. Тишина, в которую проникал даже звук горящего фитиля свечи, постепенно нарушалась стуком дождя. Лучано сидел в кресле, его пальцы скользили по бумаге и чернильным буквам, когда он перелистывал страницы в отдельной комнате в резиденции маркиза Матоса. Это была книга об армянских обычаях. По мере того как его глаза перелистывали написанное, содержание книги подтверждало то, что он уже знал на своей родине, в Серрате. Влияние страны на весь мир было действительно достойно ее репутации.

*目を通すにつれ、故国セルラトでも当たり前のように踏襲してきた内容だとわかり、この国が世界の大半を支配していたのは伊達ではないと知らされた。

В оригинальном тексте первая фраза относится к его пониманию того, как содержание книг отражает его знания - то, что он "наблюдал" или "следовал" в Серрате, относительно армянских обычаев и манер. Вторая фраза относится к тому, что он узнал, что власть Армении над большей частью мира не была простой видимостью, но они действительно были страной, чья мощь намного превосходила большинство других стран в мире и была достойна звания "Великой Тысячелетней Империи" или ее уважаемой репутации.

Лучано закрыл книгу, откинулся назад и потер веки. После того как страна была разрушена, он прожил опустошительную жизнь. Это была неожиданная преемственность. Тем не менее, каждый раз он обгонял другого человека и делал все так, как хотел. Однако брак был первой попыткой. Хотя и мгновенной. Пока он размышлял об этом, его внезапно прервали.

"Лучано, что это за брак! Что за шутки! Я тебе этого не прощу!" Флавия захлопнула дверь и закричала на него, тряхнув рыжими волосами. Его взгляд стал ледяным: "Заткнись, черт возьми".

Несмотря на это, Флавия не испугалась. "Я твоя невеста... только я выйду за тебя замуж!".

"Какой громкий рот. * От тебя меня тошнит."

"Тебе не следовало идти убивать ту маленькую девочку. Но жениться? Почему?!" Прежде чем обезумевшая женщина с налитыми кровью глазами успела броситься на Лучано, тот позвонил в колокольчик на своем столе. Конрад появился, вняв призыву хозяина. В то же время Лучано сбил с ног женщину, обнимавшую его.

"Выбрось эту свинью".

"Лучано! Я еще не закончила говорить! Кошмар!" Флавия была насильно вытащена Конрадом, но после того, как Фриан и Леандро появились в дверях, она плотно закрыла рот, как моллюск. В отличие от прежнего, она выпрямилась. Потому что они были детьми аристократов, которые являлись политическими противниками семьи Флавии в Серрате.

Внезапно Леандро презрительно передразнил ее. "Это госпожа Флавия, герцогиня Венте. Нет, это маркиза Матос. Ваш голос прозвучал громким эхом, вы знаете? Я не считаю громкие голоса достойными восхищения. Потому что его могут подслушать. *"

*筒抜け громкие голоса выдают секреты, которые подслушивают.

"Неважно, кто слушает. Здесь нет никого, кто бы понимал язык Серрата".

"Правда? Кстати, почему ты здесь, хотя принц запретил тебе приближаться к нему".

Флавия посмотрела на Леандро и фыркнула. "Это мой дом. Я имею право идти куда угодно".

"Правда? Я не думаю, что такое существует. Но что это за внешний вид? Ткань прозрачная, и видны твои черные соски. Твои гениталии обнажены. Я удивлен. Ты что, эструальная собака в течке, каждый день без устали пытающаяся соблазнить принца? Конрад, отведи ее к Амансио".

"Нет! Кто пойдет! Он ужасающий зверь! Я сломаюсь!" кричала Флавия, наполовину в отчаянии, наполовину в отвращении.

Пока они обменивались пошлостями, в комнату вошел Фриан и закрыл дверь, глядя на Леандро. Он подошел к Лучано и поднял книгу, упавшую у его ног, вежливо положив ее на стол.

"Книга об армянских манерах". Лучано кивнул на Фриана. "Вы пришли сюда, чтобы высказать мне свое мнение". Лучано поднял подбородок, жестом предлагая ему продолжать.

"Лучано, на этот раз ты не можешь согласиться. Опасно становиться принцем-консортом". Фриан, казалось, заметил рану на большом пальце Лучано, и его глаза расширились от удивления.

"Разве эта рана не след кровавой клятвы? Что ты поклялся королеве?".

Клятва на крови была подписана с намерением строго соблюдать ее, рискуя жизнью.

"Что это значит? Ты не мог забыть, как жестока Армения. Зачем ты дал клятву? Ты и сам это знаешь, зачем ты добиваешься благосклонности? *

*懐に入る - буквально, залезть в чей-то карман. Это также означает подлизываться, чтобы завоевать чье-то доверие.

Лучано небрежно расчесал свои длинные волосы. "Заткнись".

"Ты думаешь, я это не просчитал? Фу, использовать Армению. Пусть они разгромят Тегес. Имеет смысл убить королеву после того, как она выполнит свое предназначение. Если ты понял, ступай".

"Конечно, рационально позволить Армении сокрушить Тегес, но..."

Лучано рассмеялся над Фрианом, который продолжал безучастно смотреть на них. "Идиот. Открой глаза. * Ты не сможешь победить, если не отдашь страну другой стране. **

*

** буквально назначить одну страну назначением другой (уничтожить).

"Лучано, пожалуйста, не будь безрассудным. Береги свою жизнь", - сказал Фриан, его лицо выражало муку и горечь.

"Ты можешь взглянуть на меня на мгновение?"

"Ты - наша надежда. Я хочу, чтобы ты дал мне обещание. Похоронив королеву Алану, ты станешь королем Серрата. Наше давнее желание - воскрешение королевства Серрат".

Лучано вскинул свои серебряные ресницы, и его фиалковые глаза вспыхнули. "Мне следовало запретить говорить о таких вещах, пока я не исполню свое предназначение". Он махнул рукой в сторону неба, подавая знак Фриану исчезнуть. Фриан поклонился и ушел. Убедившись, что дверь закрыта, Лучано шумно выдохнул.

Король Серрата? Невозможно.

Даже если бы он был принцем, он был слишком грязен, чтобы пойти по стопам отца.

Когда-то давно он изо всех сил старался стать хорошим королем. Но это было до тех пор, пока страна не была разрушена. Теперь он отказался от всего, даже продал душу дьяволу. Он знал, что если он будет заниматься местью, то в конце концов погубит себя. Ты умрешь на обочине дороги или будешь казнен? Поскольку он попал в замок Армения по браку, его наверняка схватят в тот момент, когда он убьет королеву Алану, и он встретит свой конец. Лучано безучастно смотрел на небо.

Уничтожить всех. Умереть одинаково.

♔♔♔

Лучано заметно выделялся, если не прятался в своей черной мантии. С самого детства его внешность называли жемчужиной Серрата. Его серебристые волосы не стригли с тех пор, как страна была разрушена, и через четыре года они достигли уровня его талии. Никто не замечал его как принца Серрата. Когда-то давно он был известен как солнце, но теперь он был во тьме. Хотя его внешность была прекрасна, атмосфера, которую он принес с собой, нагнетала непостижимую тревогу. Большинство людей, столкнувшихся с его присутствием, дрожали от страха или выражали удивление. Но для Аланы это было не так. Она смотрела на него, не меняя выражения лица, как будто в ней изначально не было эмоций. Нет, ее зеленые глаза отражали его. На самом деле, казалось, что она ничего не чувствует от него. Была ли она мудрой или глупой? Лучано, который хорошо умел вычислять отношение других людей, с трудом мог понять ее.

"Эмилио, прости, что позвала тебя. Ты, наверное, чувствовал себя неловко". Маленькая Алана, стоявшая в белой комнате, ее осанка, прямая и элегантная, выглядела эфемерной. Они встретились еще раз, через две недели после бала. Проходя через личную комнату королевы, Лучано рассмотрел каждый ее сантиметр. Ее белое платье гармонировало с ее платиновыми волосами, что еще больше выделяло ее чистую белую кожу. Но в то же время и бледность ее лица. Ее физическое состояние не казалось хорошим. В комнате не было ни охранников, ни слуг. Было ли это недостатком бдительности или просто желанием смерти - позвать незнакомца, не имея на месте ни одного человека?

Почему ты хочешь умереть, несмотря на то, что родилась в таком благословенном окружении?

Сразу же после этих мыслей он покачал головой и смыл их. Он все равно собирался убить ее. "Алана, это неприятное чувство вызвано допросом канцлера? Или врач осмотрел твое тело?"

После того как Алана сказала канцлеру, что выйдет замуж за иностранного барона, Лучано много раз вызывали в замок и допрашивали. Казалось, что регент Армении не должен выбирать себе в супруги не королевскую особу. Тем более что сама королева извратила закон и насильно выбрала себе мужа. Решение королевы, которая никогда не проявляла ни капли своей воли, стало голубым небом для ее вассалов. * Они даже не пытались скрыть свои подозрения в отношении Лучано.

* Говорили о том, что ее решения никогда не были эгоистичными, поэтому вассалы могли делать все, что хотели, словно это был чистый холст, чтобы диктовать политические дела.

── Для них я, наверное, зло, раз обманываю и манипулирую королевой. Не зная, что эта девушка хочет безответственно умереть, какая счастливая компания. Что это за королева?

Лучано высмеивал себя за то, что оказался злодеем. "Я ожидал, что меня будут допрашивать и осматривать. Я принц-консорт, поэтому моя личность и репродуктивная функция представляют национальный интерес. У меня нет проблем с гениталиями и венерических заболеваний. В первую очередь, даже если бы я носил какие-либо патогены, я не могу передать их вам".

Он слегка наклонился и прошептал на ухо Алане. "Ты не проживешь долго, и я не буду тебя держать". Алана смотрела прямо перед собой, не глядя на него. "Я того же мнения", - сказала она. "Я не буду проводить с тобой ночь. Мы не будем встречаться после свадьбы, но когда придет время вручить мне смерть, то прошу тебя, приходи в свою комнату. Дверь перед вами всегда открыта".

Алана вышла вперед. Из-под ее длинного белого платья он разглядел золотые кончики ее туфель. "Я слышала от канцлера. У тебя есть близкий помощник из штата Ногейра, которого ты хотел бы привезти. Канцлер запрещает тебе, но я устрою им вход в замок, так что, пожалуйста, не стесняйся. Кроме того, могут быть случаи, когда тебе нужна ночь для себя. В таком случае, ты можешь провести время, как пожелаешь".

Ее слова показали, что она узнала его любовницу. Казалось, ее интересовала только собственная смерть. Лучано невольно нахмурился. "Разве это не проблема? Как ни крути, ты даешь своему мужу слишком много свободы".

Алана закрыла глаза. "В этой стране воля монарха определяет свободу супруга. Мой покойный отец и брат не давали своей жене свободы. Но я не буду ни во что вмешиваться, если ты сдержишь свою клятву".

Свобода должна быть желанной. Но это было неубедительно.

── О чем думает эта женщина? Есть ли у нее скрытая сторона? Эта миниатюрная маленькая королева. Но я не могу докопаться до сути, и кажется, что причина очень весомая.

"Королева, когда наступит срок твоей жизни? Когда ты хочешь умереть?"

"Я бы хотела сказать сразу, но оставлю это на твое усмотрение".

Воздух словно зашевелился, потому что Алана начала идти. Ее шаги были нежными и медленными, как цветы, колышущиеся на ветру. Он преследовал их взглядом.

Подойдя к окну, он осторожно коснулся стекла окна. За ним расстилалось озеро. Напротив берега выстроились дома с унифицированными голубыми крышами. Хребет горы таял в чистом, светлом небе. Это была спокойная и красивая сцена, как на картине.

Она была такой же великолепной, как и его родная страна, Серрат. "Я читал в древних свитках, что жизнь и смерть человека связаны с фазами луны. Подобных фольклоров множество не только в Армении, но и во всем мире".

Бледно-белая луна, выделявшаяся в ночи, плыла по небу. Она увеличивала опал, оставшийся после других камней в небе. Возможно, она смотрела на него, а не на пейзаж.

♔♔♔

"Некоторые ученые обращают внимание на приливы и отливы, но это тоже явление, вызванное луной".

"Я скептически отношусь к этой теории. Нет никаких оснований связывать жизнь и смерть человека с луной. Я думаю, глупо верить в то, что нельзя доказать".

"Это правда", - сказала Алана.

"Если возможно, я хочу, чтобы в день моей смерти было новолуние. Вот на что я надеюсь".

Лучано посмотрел на ее профиль. Маленький подбородок и небольшие губы. Нос не был ни низким, ни высоким. В ее глазах был блеск нахальства, хотя ей не хватало смелости. Длинные ресницы по краям ее глаз образовывали дугу, направленную вверх. Хотя эти черты были неясны, они были потерянными частичками королевской семьи Серрат. Его покойной бабушки, его покойной сестры и его покойного отца. Королева Алана была дочерью двоюродного брата его отца. В ней определенно текла кровь Серрата.

Проклятье. Не только это...

Он быстро отвернулся, но пожалел об этом. Он пришел узнать, что на самом деле имела в виду Алана, но обнаружил то, чего не должен был. Она походила на его мать, которая была королевой, но у нее было мало отцовских черт. Другими словами, стереть ее с лица земли означало стереть последние остатки Серрата. Однако другого выбора, кроме как стереть, не было.

"Эмилио, ты можешь исполнить мое желание?"

"Хорошо", - тупо ответил Лучано, глядя на первую четверть луны перед ее глазами.

♔♔♔

В этом мире были люди, которые могли справиться с чем угодно. Начав что-то, они достигали лучших результатов, чем все предшественники - казалось, что они родились, предназначенные быть превосходными. Лучано был одним из таких благословенных людей. Если он начинал тренироваться с мечом, то становился сильнее профессионального рыцаря, а если управлялся с лошадью, то не уступал мастеру. Это не менялось, даже если он учился. Люди относились к нему как к чудесному вундеркинду - гению, но сам Лучано никогда не чувствовал себя таковым. Его не устраивало существующее положение вещей. Он не мог простить того, что у него не получалось, потому что был уверен в том, что у него все получается.

Перфекционист, он всегда держал в руке меч, а на сон тратил меньше трех часов, чтобы освободить время для учебы. С двенадцати лет он начал заметно расти в высоту. С тех пор он пользовался огромной популярностью у женщин, потому что ему завидовали за его хорошую внешность, литературные способности и боевые искусства.

Однако до шестнадцати лет он никогда не играл с женщинами, когда страна была разрушена. Он был серьезным и добросовестным человеком, у которого не было другого выбора, кроме как думать о будущем страны и преуспеть по стопам своего отца.

"Брат хитрый". Эту фразу часто говорила Милея.

Она была его младшей сестрой, на четыре года младше, от тех же отца и матери. Лучано был нежен, когда дело касалось его семьи. От природы он был бдительным и исключительным. Когда Милея села рядом с креслом, на котором он сидел, Лучано, читавший свою книгу, улыбнулся и сказал: "Опять ты хитришь".

"Да, я хитрю. Мой брат хитрый, а ты выглядишь красиво, как мама. Кроме того, я могу делать все. Я тоже хочу быть такой же популярной, как мой брат".

Он непроизвольно нахмурился. Совсем недавно его пригласила девушка, чья грудь перевернулась. Позавчера его соблазнила обнаженная девушка. С тех пор, как было принято решение о помолвке, это происходило все чаще и чаще. Они просто хотели вступить в связь со следующим королем и стать королевой путем установления этих "актов".

"Лучше не быть популярным".

"Почему?"

Лучано щелкнул языком, вспомнив, как его сестру прижимал мужчина, обнаживший свои гениталии.

"Неважно. С внешностью ничего не поделаешь, потому что она зависит от вкуса каждого человека. Но совсем другое дело - сказать, что я могу все. Я просто каждый день узнаю, чего я не могу сделать".

"Скорее, список полон вещей, которые нельзя делать. Я слишком незрел, чтобы преуспеть по стопам отца".

Во время разговора он смотрел на свою сестру, которой только что исполнилось двенадцать лет. Лучано начал соблазняться женщинами, когда ему было двенадцать лет. Милея вот-вот должна была начать. Он не хотел показывать своей невинной сестре грязь этого мира.

"Тебе следует воздержаться от действий в одиночку. Если у вас есть какие-то опасения, немедленно скажи мне".

"Я понимаю. Эй, брат. Почему бы тебе не отрастить волосы?"

"Что, вдруг. Нет никакого способа отрастить их. Ты уже давно пытаешься заставить меня подражать женщине. Не надо никаких мыслей. Даже вчера ты привязала ленточку к моему мечу".

"Это было мило, но ты ее развязал?"

"Хм, - фыркнул он, - обязательно развяжу. Больше так не делай".

"Потому что мой брат красивее всех остальных. Если в этом мире есть феи, то они должны быть похожи на брата. Эй, пожалуйста, отрасти свои волосы? Мне кажется, тебе это очень идет".

"Ты думаешь, мне идет? Не сходи с ума. Думаешь, мне, как мужчине, приятно, когда мне говорят, что я похож на фею? Честно говоря, мама такая же*. Это вызывает у меня смешанные чувства."

*瓜ふたつ = две горошины в стручке.

"Брат экстравагантен. Я хочу больше походить на мать, чем на отца".

Он ущипнул Милею за нос. "Дурак".

Форма ее носа не была ни высокой, ни низкой; она была характерна для семейной линии его отца.

"Не говори отцу. Отец больше всего рад, что ты похожа на него самого. Кроме того, пожалуйста, позже внимательно посмотри на портреты его предков. Ты будешь гордиться своим лицом".

"Мои золотые волосы похожи на волосы бабушки".

"Потому что у королевской семьи Серрата много золотых волос. Твое лицо - символ самого Серрата".

Милея была горда, ведь она уже видела эти картины. Она дотронулась до книги Лучано. "Что ты читаешь?" - спросила она.

Тема разговора его младшей сестры время от времени менялась. "Книгу по истории Армении. Первого короля нелепо обожествляют. Он манипулировал языками мира и интерпретировал человеческие мысли. Он был фонтаном знаний, который помнил все".

"Завтра в замок приедут король и принц Армении, ты читаешь, чтобы подготовиться?"

"Верно. Лучше знать, чем ничего не знать. Кстати, ты улучшил свой армянский язык? Ты все еще не очень хорошо говоришь? Сейчас я тебя проверю".

"Что? Сейчас?" Она теребила свое светло-голубое платье.

"Приветствую, добро пожаловать. Я вторая... ах. Первая? Я принцесса Милея. Милея Десиделия Виолета Перудида Мирагес Нава Серрат".

Он дразняще кивнул. "Ты заикаешься, но это хорошо. О, да, не приближайся к этому принцу? Принц Раймонд. Согласно расследованию, у его жены дурные привычки. Не оставайся одна".

Милея кивнула на эти слова. "Брат, я сейчас плохо расслышала. Ты можешь говорить по-армянски медленно?"

"Ты должна привыкнуть говорить быстро. Армянский - это обязательно, не так ли? Дай мне тебя послушать".

"Я не армянин, поэтому не думаю, что это необходимо".

"Даже если ты не армянин. Королевские аристократы всего мира изучают армянский язык как пережиток прошлого. Другими словами, даже если ты не помнишь язык каждой страны, если ты выучишь армянский, у тебя не будет больших проблем. Ты скоро выйдешь замуж. Не избегай этого, говоря, что у тебя ничего не получается. Ты должна учиться с сегодняшнего дня".

Милея надула щеки и отвернулась. "Но это трудно", - надулась она.

"Это трудно, но ты не можешь сдаться. Разве это не ужасно - не уметь понимать? Чем больше ты будешь учиться, тем глубже будут твои знания. Люди - существа, которые должны учиться и упорно трудиться, пока не умрут".

"Не все такие умные, как ты, брат. Я тупая". Милея жаловалась, но вдруг просветлела лицом. "Это верно. Среди посланников Армении есть великий ребенок. Они свободно говорят на языке серратов. Я уверена, что они умны, как брат".

Король и принц Армении должны были посетить страну завтра, а сегодня из этой страны прибыло в общей сложности около двухсот посланников и рыцарей. Король Армении, похоже, боялся покушения и был хорошо подготовлен.

"Редко кто из посланников говорит по-серратски. Это сложный язык, рожденный криптографией".

"Его произношение тоже было идеальным. Он угостил меня сладостями из Армении. Она называется 'Камень мудрого императора Лоренцо'. Это была сладкая и вкусная красивая конфета".

Камень Лоренцо ─ это было традиционное кондитерское изделие, которое разрешалось делать только в королевском замке Армении. Трудно было поверить, что это кондитерское изделие, но оно стоило столько же, сколько драгоценный камень.

"Человек, который дал вам эти сладости, не просто человек. Он должен быть очень высокопоставленным дворянином, чтобы иметь это... Я слышал, что единственный аристократ среди посланников - барон Гусман, генерал".

Он не думал, что барон Гусман, крупный суровый мужчина, похожий на медведя, подарит сладости его сестре.

"Черноволосый и приятный человек. Я еще не слышала его имени. Я не представилась, поэтому уверена, что он не знал, что я принцесса Серратская. Интересно, удивится ли он?".

Милея радостно встала. "Я расскажу тебе об этом позже". сказала она.

"Милея, не вовлекай себя слишком глубоко в Армению. Тысячелетняя Империя - это неизвестная территория." Сказал он ее маленькой спине.

Она обернулась, подняв нос, затем повернулась обратно. "Тысячелетняя империя, конечно, зловещая, но он другой. Я уверена в этом". Милея открыла дверь и вышла, не послушав его совета.

Король Армении и наследный принц Раймонд.

С самого начала они ему не понравились. У Лучано было зловещее предчувствие от печати страны, написанной на его личном письме, ─ национального герба, состоящего из ястреба и змей.

Трудно было не рассердиться на их глаза, привыкшие управлять людьми, и на их поведение, не скрывающее высокомерия. Он знал, что они не будут относиться к Серрату на равных из-за разницы в силе между нациями. Но он не мог простить их грубости по отношению к его отцу.

С приходом армян в стране началась смута. То, о чем они просили в Серрате, было национальным праздником. Начало казалось приличным, но банкет проходил каждый день, а ночи были беспорядочными. Армения привезла около двадцати проституток и заставила их иметь дело с серратскими вельможами, а тамошние король и принц одну за другой отравили серратских дочерей*.

*что-то вроде пасть жертвой 毒牙にかけていた

Лучано даже пригласили сыграть. Как только он появился на сцене, пьяный принц Раймонд шепнул ему. "Принц Лучано, ты защищаешь свое целомудрие".

Раймонд негромко рассмеялся; вокруг него витал запах алкоголя. "Одна дама по имени Флавия не принимала меня, сколько бы раз я ее ни приглашал. Она прекрасна. Ты должен быть счастлив, что такая грудастая красавица - твоя невеста. Но бедняжка. Она была девственницей, хотя ей восемнадцать лет. Возможно, я был разочарован, мне не хватило одного раза, и с тех пор я занимаюсь этим каждый день. Этот способ качать бедрами очень хорош... О нет, мне сказали держать это в секрете, но я нечаянно проговорился".

"Она не моя невеста. Она женщина, которая не имеет ко мне никакого отношения".

Раймонд поднял бровь. "Тебе шестнадцать лет, но ты никогда не обнимал женщину. Разве не бессмысленно родиться мужчиной и не познать такого удовольствия? Это все равно, что обладать сокровищами. Или тебя интересуют мужчины, а не женщины. Если так, то это просто. Мне больше нравятся мужчины. Особенно молодые люди с хорошей внешностью, как ты. Не кажется ли тебе, что запретные отношения, которые не боятся Бога, аморальны и непреодолимы. Правда?"

Лучано демонстративно сделал шаг в сторону, пока Раймонд говорил. Его отвратительный рот был близко к ушам. "Принц Раймонд, я не слышал, что вы только что сказали. В следующий раз я вас не прощу".

Раймонд сморщил свое веснушчатое лицо. "Этот огонь в твоем духе становится все более желанным. Я дам тебе знать. Ты будешь заключен в мои объятия".

"Заткнись, пьяница".

"Ха. Будь груб со мной. Но ты мне очень нравишься. Я буду держать тебя подальше от глаз моего отца. Я буду любить тебя до конца, пока не устану от этого".

Когда Лучано коснулся меча на поясе, Раймонд усмехнулся и ушел.

Такое поведение не было направлено на союзника. Это было похоже на отношения подчиненной страны. Разгневанный, Лучано бросился через коридор, расстроенный и нетерпеливо ожидая встречи с отцом.

"Глупый король и глупый принц, лучше, чем то, что я слышал. Куски дерьма без капли ума".

Отец Лучано был мрачной и холодной фигурой и ответил сыну. "Это должно быть грубо. Не морщись между бровями. Это войдет в привычку".

"Отец, не волнуйся. Почему ты один, без спутницы?"

"Ну, не говори так". Отец положил руку на плечо сына и встал рядом с ним.

"Ты один, не так ли? Сын мой, ты снова стал выше. Наконец-то ты превзошел меня".

"Я сейчас не об этом".

"Этот король - дурак. Поскольку канцлер Армении занимается политикой, этот король не интересуется политикой... Я не думал, что канцлер не приедет, но ничего не поделаешь".

"Отец, разве ты не можешь их выгнать? Это продолжается уже неделю", - он вздрогнул, произнося это.

Его отец опустил глаза и покачал головой. "Я так не думаю".

"Это невыносимо. Как будто Серрат загрязняют отбросами". Лучано продолжал, не слыша самобичевания отца.

"Все в этой стране странное. Я уже попросил Фриана и Леандро изучить ее, но я уверен, что здесь что-то не так. Конрад сейчас в Армении, но интересно, скоро ли он вернется?"

"Не волнуйтесь, мы же союзники".

"Если это так, то нам не нужен союз. Проклятье. В основном отец слишком добрый. Вы верите в теорию доброй природы. Изначально люди - злые существа. Люди по своей природе обладают безмерными амбициями и могут легко заманить людей в ловушку. Разве не такой была их Тысячелетняя империя?".

Лучано было труднее принять нынешнюю ситуацию, потому что Серрат имел долгую историю господства Тысячелетней Империи. Говорят, что в результате резни в то время население сократилось до одной трети.

"Нынешняя Армения и Империя Тысячелетия - разные вещи. Ты тоже знаешь. Успокойся".

"Невозможно успокоиться. Хотите, я расскажу вам, как со мной раньше обращались мусора Армении? Это невыносимое унижение".

Отец остановил рукой крутящиеся слова Лучано. Затем он спокойно посмотрел на ночное небо. Там не было лунного света, и множество звезд заполняли небо. "Как ты думаешь, Лучано, существует ли судьба? Я не думаю, что смогу пойти против нее". тихо сказал король, глядя вверх на ковер из сверкающих светящихся звезд.

"О чем это ты вдруг заговорил? Отец, я..."

Его отец перевел взгляд с неба на Лучано. "Солнце никогда не исчезает, даже если оно заходит. Оно будет продолжать светить, как эти звезды. Какой бы глубокой ни была темная ночь, солнце обязательно когда-нибудь взойдет снова. И оно осветит тебя теплым светом". Лучано не понимал, что имел в виду его отец.

"Ты скажешь Милее, чтобы она вернулась в свою комнату? Сейчас она должна смотреть на звезды во дворе. Этот ребенок плохо переносит темноту. Держи ее крепко за руки, чтобы не потерялась".

Его отец спокойно стоял на фоне ночного неба. Он улыбался, но почему-то выглядел невероятно одиноким и печальным.

Это выражение глубоко засело в его сознании, и Лучано не мог сдвинуться с места, пока ему не сказали идти.

"Брат, обещай, что сохранишь это в тайне? У меня есть человек, который мне нравится".

Прошло три дня после той ночи, когда звезды рассыпались по небу, и вдруг Милея призналась. Воздух был сырой и душный, скорее всего потому, что с самого утра шел сильный дождь. Она назвала его своей любовью на всю жизнь и, казалось, уже дала вечную клятву. Он был удивлен и хотел задать вопросы. Ее поведение не было похоже на поведение двенадцатилетнего ребенка. Но у него было поручение, которое стояло на первом месте. Лучано покачал головой в сторону сестры, которая хотела представить своего партнера.

"Я не могу сделать это сейчас; у меня есть дела. Я освобожусь через час, так что подожди в библиотеке".

"Понятно. Мы вместе почитаем книгу".

Лучано подумал, провожая сестру, которая послушно направилась в библиотеку. Хуже всего было то, что второй стороной, похоже, был Армен. Возможно, он был тем посланником, который дал ей сладости.

Милея еще ребенок. Я думаю, что это временно, но... это хлопотно. Говорят, у ее партнера есть невеста. В любом случае, это безумие - обманывать двенадцатилетнюю девочку.

Он подумал, что не простит другого человека. Лучано направился в свою личную комнату с опущенной головой и остановил слугу, который был на перерыве. "Эй, ты. Отправляйся в библиотеку. Думаю, там есть охрана, но мне это не нравится. Защищай Милею со своей стороны. Не обращай внимания на мою сестру, даже если она будет держать тебя на расстоянии".

Дождь без устали бил в окно. Гроза становилась все сильнее и сильнее. В его затылке появилось покалывание, и он сжал виски пальцами. Он чувствовал то же самое, что и небо, как будто густая черная туча нависла над ним, мешая сосредоточиться. Когда Лучано вернулся в свою личную комнату, его ждали шестеро его людей. Никто из них не сидел, ожидая указаний своего господина.

"Давайте начнем", - поднял подбородок Лучано.

Один из мужчин, Адорно, начал докладывать: "Лучано, Фриан и Леандро пока отсутствуют".

"Я знаю. Эти двое сейчас в Ривасе". Ривас был скалистой дикой местностью примерно в четырех часах езды на лошади от замка Серрат. В Серрате, который, как говорили, был страной цветов, это была единственная бесплодная земля, где не цвели цветы. По какой-то причине он узнал, что люди Армении приходят и уходят в такое место. Поэтому он приказал своим подчиненным все подробно разузнать. Здесь было всего шесть человек, включая Фриана, Леандро и Конрада, которым разрешалось свободно входить и выходить из его комнаты. Для Лучано они были самыми надежными подчиненными, которым он мог доверить свою спину.

Лучано обсуждал с ними свои дела. Он осознавал, что в нем есть эгоистичная сторона, поэтому охотно прислушивался к мнению своих подчиненных. "Вы получили какие-либо отчеты от Конрада? Не должно быть ничего странного, если это примерно сейчас".

"Голубь прилетел примерно полчаса назад. Это." С человеком, стоявшим рядом с Адорно, заговорил Ройбал. Он протянул небольшую трубку. Лучано принял трубку, вынул бумагу из цилиндра и посмотрел на размытые буквы.

Он мгновенно вскочил на ноги. Его сердце учащенно забилось. "Что это такое? Вон тот канцлер не знает о союзе между Серратом и Арменией. Однако письмо должно быть подписано канцлером". Однако Лучано не был знаком с почерком канцлера Армении, герцога Урбано.

Лучано направился к двери: "Я иду к отцу", - заявил он. Уго, стоявший у окна, внезапно повысил голос. "Лучано! Посмотри на улицу!"

Комната Лучано находилась в самой высокой башне замка, так как он предпочитал высокие места. Поэтому вид был хороший, и можно было видеть все помещения замка. Он подбежал к окну, но дождь на стекле мешал ему, и он не мог видеть снаружи, поэтому он толкнул окно, не обращая внимания на то, что промокнет. Дул ветер, и его серебряные волосы развевались. Он увидел, что к замку приближается красная армия.

Было бы отчаянием описать эту ситуацию одним словом. Как бы он ни старался, спасение ускользало от него. Несмотря на то, что все вокруг тлело, красный флаг армии выделялся. Это было оскорбление и ужас. Это был флаг страны Тегес. Почему такое вторжение произошло так близко от замка? Было совершенно ясно, что Армения планировала и держала руку на пульсе Тегеса. Количество врагов, воспользовавшихся дождем, было ужасающим. Казалось, их было более 50 000.

Издалека в городе виднелся поднимающийся дым. Возможно, нет, они точно совершали набег. Разрушали и грабили. Враг не собирался щадить Серрат. Правда обрушилась на него, разбиваясь, как валуны. Это был не союз с Серратом. Армения создала и истинный союз с Тегесом. Лучано на мгновение растерялся от ситуации, свидетелем которой он был, но затем в отчаянии повернул голову. В настоящее время вокруг замка охраняли около 4000 рыцарей его собственной страны. Однако он не думал, что их можно сразу же обездвижить, учитывая ежедневные банкеты.

Алкоголь притупляет рассудок. Они не могли рассуждать здраво. Кроме того, рыцари Армении находились в замке, а их враги были у них под носом. По расчетам Лучано, даже если бы он победил числом, он не смог бы тягаться с рыцарями Армении.

── Существовала возможность одурманивания. Нет, лучше, если бы их накачали наркотиками.

Потому что даже если бы Лучано был вражеским генералом, он не смог бы столкнуться лоб в лоб с примерно 4000 рыцарей. Естественно, он накачал бы рыцарей наркотиками, чтобы уменьшить число врагов. Он пока не слышал никаких криков или воплей изнутри замка.

К счастью, рыцари Армении, похоже, не были связаны с движением Тегеса.

"Ваше высочество, Лучано... Кажется, мне снится дурной сон".

Лучано поднял кончик носа, пробормотав: "Как странно, мне тоже". Если посмотреть на каждого из его подчиненных, то все они были одинаково скованны. Перед подавляющей армией ему было страшно, потому что он знал, что шансов на победу нет.

"Пойдемте. Мы единственные, кто может начать движение сейчас. У меня нет другого выбора, кроме как сделать все возможное". Лучано заставил свои ноги двигаться. Его колени дрожали, когда он прилагал усилия.

В таком месте, если лидер испугается, это повлияет на моральный дух тех, кем он руководит. Поэтому он твердо приказал себе продолжать.

"Посмотри на это". Он указал пальцем на смотровую башню. Обычно там находилось много рыцарей, но никакой фигуры не было. Если бы там кто-то был, то зазвонил бы сигнальный колокол.

"К сожалению, рыцарь-страж, возможно, был убит Арменом. Мы должны двигаться тихо и быстро, чтобы узнать ситуацию. Не дайте им понять, что вы в курсе. Уго, ты должен сообщить рыцарям об этой аномалии и обойти ее. Ройбал, ты пойдешь через тайный ход. Адорно, Пако, Педро, Мариано, вчетвером отправляйтесь к королю и королеве. Не забудьте сбежать из замка. После этого оставьте ваши дальнейшие действия на ваше собственное усмотрение. Живите, делайте все, что в ваших силах, и спасайте как можно больше. Идемте."

"Лучано..."

"Я иду к Милеи".

Перед уходом шестеро подчиненных дружно повторили.

"Слава Серрату".

Отослав людей, вышедших ранее, Лучано спрятал кинжал в карман в дополнение к мечу на поясе. Затем он снял с шеи ключ и засунул его в углубление камина, чтобы спрятать. Это был ключ от сундука с сокровищами, подаренного ему отцом. Помимо сокровищ, которые передавались из поколения в поколение, там хранился меч-сокровище, который был доказательством принадлежности королю Серрата. Это был символ Серрата, который нельзя было отдавать врагу, даже если он погибнет.

Лучано глубоко вздохнул. Если говорить о том, что он не боялся, то было бы ложью сказать, что он не боялся. По правде говоря, он был почти раздавлен тревогой. Он все еще был шестнадцатилетним юношей, каким бы выдающимся он ни был. Хотя он и бывал на поле боя, он никогда не переживал серьезных сражений и никогда раньше не находился в таком экстремальном состоянии. Каждый день он жестко контролировал себя, но все равно не мог преодолеть свой страх.

Больше всего он боялся смерти своей семьи. Он хотел спасти только свою семью, даже ценой своей жизни. Это было его постоянное желание.

Отец, мать, Милея, пожалуйста, будьте в безопасности...

Лучано накинул плащ и сразу же побежал вниз с башни. Все его тело гудело, словно биение его дикого сердца поглощало все его существо. Голоса переполняли его голову, он не мог ни о чем думать. Хотя он и понимал суть происходящего, ему все равно казалось это невероятным.

Как было бы хорошо, если бы это был сон? В замке повсюду валялись пьяные аристократы. Некоторые мужчины и женщины вступали в половую связь за колоннами. Он не мог не сомневаться, что истинным виновником происшедшего был опиум, а не алкоголь.

Да, это опиум.

Подумав так, он тут же отмахнулся от своих мыслей. Вместо этого сейчас его приоритетом было как можно скорее добраться до сестры. По пути он видел аристократов и рыцарей Армении и отчаянно подавлял желание зарубить их насмерть.

Он ненавидел их. Он ненавидел их. Он затрепетал, когда его окликнул враг.

"О, принц Лучано, ты был здесь? Принц Раймонд искал тебя".

"Где он? Я поищу его после того, как закончу свое текущее задание", - осторожно ответил Лучано, побуждая к более подробному рассказу.

"Кажется, он сейчас в библиотеке".

Библиотека.

Ба-дамп.

Его сердце проскочило.

Позвоночник Лучано замер.

Было ли это его иллюзией, что его ноги дрожали, когда он делал шаг вперед? Вес его тела опускался, когда он двигался, и ему казалось, что он утонет. Казалось, он не ступал по полу, не наступал на него и вообще ничего не делал. Ему нужно было идти. Двигаться. Двигать ногами. Только звук его грубых ботинок, скребущих по полу, был признаком того, что он идет.

Милея, пожалуйста. Я прошу тебя, оставайся в безопасности.

В коридоре, ведущем в библиотеку, было тихо. Он должен был все это знать, но это было похоже на место, которое он раньше не знал. Из-за спешки все казалось незнакомым. Мягкий морозный воздух струился оттуда, куда он шел. Волосы Лучано встали дыбом. Было необычайно холодно. Почувствовав запах крови на ветру, цвет его лица быстро поблек. По мере того как он приближался, запах крови становился все сильнее. Неосознанно его ноги ускорились.

Причина была найдена, когда он завернул за угол. В коридоре лицом вниз лежал аристократ, который обычно заведовал библиотекой. Вокруг него растекалась лужа крови насыщенного багрово-красного цвета. Ее было так много, что трудно было поверить, что в человеке столько крови.

Его сапог упал в красную лужу. Лучано выхватил меч из ножен и бросился к библиотеке. Первого встречного он зарубил рефлекторно. Это был рыцарь из Армении. Он вонзил конец меча в шею стонущего человека. Вслед за ним появился еще один рыцарь Армении, но Лучано столкнулся с ним. Его кровь бурлила. Он собирался убить каждого, кто преградит ему путь.

"Что, этот парень, с такой тонкой рукой... Это сила меча принца!"

"Ладно, не убивай меня? Раймонд сказал нам поймать тебя живым".

Гьяа.

Он был убит без колебаний.

Прошло десять лет с тех пор, как он начал практиковаться в искусстве меча. Лучано был еще молод, но гораздо сильнее рыцарей армии, которые тренировались столько же времени. Его врожденный талант и неустанная дисциплина сделали его таким. Когда он взмахивал мечом, то со смертельной точностью попадал во все жизненно важные точки. Кроме этого, не было ничего другого.

Лучано шагнул вперед, в его голосе слышалась дьявольская угроза. Опустив туловище и нанося удар человеку впереди себя, он одновременно уклонился от меча человека рядом с ним. Он выхватил свой кинжал и свободной рукой ударил по рукояти, изменив траекторию движения меча на обратную.

Они были зарублены вдвоем. Его нога поскользнулась на крови врага, но он успел ударить рыцаря, находясь на грани падения. Лучано протянул руку, ударил рыцаря по ноге, нарушив его равновесие, и перерезал ему шею. Он не знал, сколько людей напряженно ждали, чтобы наброситься на него, затаив дыхание в ожидании удобного случая.

Руки и ноги Лучано были порезаны, но он не чувствовал боли, возможно, потому, что бешеный прилив крови от головы к туловищу и конечностям возбуждал его. Его дыхание участилось, а плечи яростно двигались. У него кружилась голова, возможно, потому, что он потерял слишком много крови, но он не мог упасть, пока не подошел к сестре.

"Я удивлен". Это был Раймонд, который выскочил из-за скопления рыцарей Армении. Глаза Лучано выглядели крайне уродливо.

"Принц Лучано силен. Раз, два, три ... Да. Восемь жертв. Этого будет достаточно".

"Такая маленькая страна, как Серрат, убила рыцаря Тысячелетней Империи. Ты знаешь, что это значит?"

Лучано ничего не сказал, Раймонд с золотисто-каштановыми волосами приоткрыл рот.

"А, судя по твоему лицу. Ты заметил. Тегес, эта вторая по слабости нация приближается к нам".

"Я убью тебя!"

"Это довольно смелые слова. Но ты никак не можешь убить меня. Я - славный князь Армении. Хотя, я не могу сказать того же о тебе... Фуфу, я дам тебе подарок".

Сказав это, он протянул Лучано прядь длинных золотистых волос. Пушистая текстура и завязанные ленточки были знакомы. Лучано взглянул на него и потерял дар речи.

Раймонд посмотрел на него и медленно произнес. "Милея уже была ранена, когда я пришел сюда. Бедняжка. Избита до полусмерти и сломана... до кости. Какой ужас, это должно быть адски больно. Позови ее. Она тоже хочет услышать голос своего брата. Давай, успокоим ее".

Из глубины своего живота Лучано не мог удержаться от громкого крика. "Милея! Это я! Милея, пожалуйста, ответь мне... Милея!"

"...Старший брат..." Голос, раздавшийся относительно близко, откликнулся. Это был маленький, слабый голос. Как только он услышал напряженный голос, который, должно быть, был выдавлен, из фиалковых глаз Лучано начали капать слезы. "Милея, ты ранена?"

"Больно. Это... больно. Старший брат, ... спаси меня..."

"Я здесь, чтобы спасти тебя", - Лучано яростно кивал снова и снова, хотя она не могла видеть. Капельки слез с его измученных глаз и стекали по щекам.

"Я пришел сюда, чтобы спасти тебя. Я приду за тобой сейчас. Так что жди меня. Я иду".

"Мне жаль, старший брат, но пора вставать". Ухмыляющийся Раймонд поднял руку в сторону библиотеки, и голос Милея затих.

Когда он уставился на него со всей ненавистью, на которую только был способен, Раймонд заговорил так, словно читал поэму. "Прекрасна любовь брата и сестры. Любовь - это хорошо. Я тоже люблю любовь, понимаешь?　Принц Лучано, я не буду сыпать соль на твои раны. У меня тоже есть младшая сестра, и я остаюсь братом сестры. Так получилось, что Милея и моя сестра - ровесницы. Я не считаю ее чужой для себя. Кроме того, если я не спрячу тебя, ты умрешь. Тегес здесь, чтобы уничтожить Серрат. А теперь давайте опустим мечи".

"Кто сделал это с Милеей! Приведи ее сюда! Я убью тебя!"　

Раймонд пожал плечами: "Я не знаю".

"Принц Лучано, положи свой меч и будь послушным. Если ты не будешь сопротивляться мне, я буду хорошо заботиться о маленькой Милее, а также буду лечить тебя. Но если ты откажешься, я брошу тебе в руки не ее волосы, а ее красивые руки или маленькие ножки".

"Ты собираешься отрубить руки моей... сестре?"

"Если ты убьешь еще хоть одного из моих рыцарей, то вполне естественно, что ты заслуживаешь наказания. Я уверен, что это больно, когда тебя режут... Бедняжка. Милая, милая Милея - это прекрасно".

── Если бы я все это время был рядом с Милеей и защищал ее... вот такие дела.

Перед окружившими его рыцарями Армении Лучано отбросил меч в руке.

Он не очень хорошо помнил, что произошло потом. Его сильно накачали наркотиками, и голова отказывалась вспоминать. Именно последующая адская сцена заставила его память отключиться на те часы, которые, казалось, длились целую вечность. Он помнил, что как только он выпустил меч, его прижали к земле множество рыцарей. Он знал, что его утащили. Он также знал, что его протащили в старую комнату в конце библиотеки. Это было место, которое было отдано любовнице предыдущего короля.

Сначала его заставили лечь на спину на пол и заставили выпить алкоголь, чтобы подавить его движения.

Его конечности были связаны и прижаты, так что он не мог свободно двигаться. Он начал задыхаться и сильно кашлять. Когда голова закружилась настолько, что он не мог определить, что вверху, а что внизу, они положили ему в рот что-то похожее на наркотик и заткнули рот, заставив проглотить это. После этого его зрение исказилось, а сам мир, казалось, дрожал и качался. Он услышал звук срываемой одежды и попытался сопротивляться, но, по его мнению, у него не было выбора. Собрав все силы, чтобы заставить себя говорить шепотом, Лучано выдавил из себя напряженным голосом. "Лечение Милеи хорошее? Если вы не поторопитесь, она умрет".

Как только он прошептал эти слова, он замер. Сразу же после этого его пронзила жгучая боль. Его зашивали на живую, иглой, которая запечатывала рану от меча.

"Э...ах".

"Ты прекрасен, когда корчишься от боли. Ты сексуальнее, чем те другие женщины. Это так волнующе видеть. Но почему у тебя нет никаких недостатков? Да, ты нравишься мне все больше и больше". Фигура, смотревшая на него в отдалении, казалась Раймондом,

По его лицу пробежал горячий вздох. "Препарат, который ты принял, очень сильный. Он используется как анестетик. Но он также может необъяснимо усилить похоть мужчины. Принц Лучано, ты хорошо придумал. Мне это нравится".

От сильной боли, вызванной уколом иглы, его обнаженные гениталии сжались. Однако Лучано ничего не понимал из-за резкой боли, терзавшей его тело. Более того, возможно, из-за болезни и наркотика, голос Раймонда отдавался в его сознании пустотой, и он не мог различить, что тот говорит. Это было похоже на ужасный шум.

"Это такое расточительство - не дать женщине воспользоваться этим. ── Эй, приводите всех моих женщин. Я буду обращаться с вами вежливо. Он сильный".

Это был конец сознания Лучано. Когда он пришел в себя в следующий раз, что-то ползало по всему его телу. Его руки, ноги, живот и грудь были полны жара. Казалось, будто слизни застряли по всему его телу. И это было еще не все. Его губы были мокрыми.

Он не хотел умирать, но это было похоже на неряшливый поцелуй. Низ живота был тяжелым и горячим. Он задыхался и тяжело дышал.

Постоянно слышался звук липкости. Шлак. Гу. Чу.

Он чувствовал огромную усталость и ломящую боль. В тумане его голова сумела определить очертания женщины. Не одной. Но многих. Его тело пожирали обнаженные женщины.

Несколько толстых языков одновременно ползали по его телу. Его лизали и сосали во всех уголках. Его гениталии сильно болели. Когда женщина качала на нем бедрами, его пронизывала боль. Оба его соска также болели каждый раз, когда женщина играла с ними.

Все было опухшим, потому что его слишком часто трогали.

Меня насилуют.

"Остановись... остановись!" отчаянно закричал Лучано.

"О, Боже мой. Посмотри на себя. Твои фиалковые глаза... так очаровательны".

"Эй, на что ты смотришь? Заставьте его принять больше наркотиков, пока он сопротивляется".

Сразу же Лучано плотно закрыл рот. Но, несмотря на это, его челюсть была насильно открыта, и что-то влилось внутрь. Его сознание ушло.

В комнате было двадцать женщин. Его продолжали унижать женщины, одна за другой. Время от времени Лучано приходил в сознание, но в конце концов он уже не мог сопротивляться.

Такой грязный. Не трогай меня. Прекрати, меня от тебя тошнит. Это место - ад.

"...Лучано, пожалуйста, живи..."

Кто это сказал? Все вокруг было размыто. Он даже не мог определить, был ли голос мужским или женским, старым или нет. Он даже не знал, существует ли этот человек на самом деле.　Собрав все силы, он смог выдавить из себя одно имя.

"Милея".

Но ответа не последовало. Раздался грубый жужжащий звук. Это был звук ходьбы. Каждый раз, когда он качался, боль пронзала его тело. Он лежал на чьей-то спине, когда, наконец, пришел в себя. Он понял, что его несут на спине, и его охватил страх перед человеческой кожей. Ему казалось, что его насилуют.　

Он пришел в себя, когда увидел знакомое лицо. Леандро, его подчиненный, с густыми бровями. А потом был Фриан. Должно быть, они находились в районе Ривас на расследовании. Лусиано осознал значимость их присутствия и испытал неприятное предчувствие.

"Отец, ... что с матерью? Где Милея Уго, Ройбаль, Адорно, Пако, Педро, Мариано... Что случилось со всеми? Что с Арменией? Тегес... А Серрат?".

Подул ветерок, и его серебряные волосы разметались. От него пахло землей. Это было снаружи, не в замке.

"Что случилось с Милеей? Я должен быстро помочь... Фриан, подведи меня. Она в библиотеке".

"Не надо Лучано, ты не можешь идти. Ты еще не готов ходить. Твои кости сломаны, и ты сильно пострадал".

Его зрение было затуманено, потому что его лицо распухло от побоев. Он не помнил, кто его ударил и когда ему сломали кости. Его память была нечеткой и отсутствовала.

"Возвращайся в замок. Я должен вернуться. Я обещал помочь. Я должен скоро вернуться".

"Мы подойдем так близко, как только сможем. Но не дальше".

Фриан и Леандро были в черных одеждах. И Лучано тоже. Они втроем накинули капюшоны поглубже и пошли по дороге к замку, скрывая себя. Город был захвачен армией Тегеса и лежал в руинах. Многие дома были сожжены. Река, казалось, переполнилась. Город Серрат, когда-то известный как "Страна цветов", исчез.　

У Лучано перехватило дыхание, когда он увидел стены замка. Там был его отец. Там была его мать. Между ними была Милея, ее пушистые золотистые волосы были коротко острижены.

Она была избита до полусмерти и выглядела так, словно ей было больно. Ее шея свесилась вниз. С нее содрали платье, и она была совершенно без одежды, на ней не было ни одной нитки. Ей было всего двенадцать лет. Что это было за унижение?　

Все его любимые члены семьи висели со связанными руками и веревками. Даже если бы он хотел помочь им, он не мог перейти на их сторону. Его окружали солдаты Тегеса, и он не мог до них добраться.　

В его глазах появились слезы, которые он не мог сдержать. Они текли бесконечно. Несколько раз он пытался продвинуться вперед и пойти к ним, но его блокировали отчаявшиеся подчиненные.

"Не вставайте у меня на пути. Я пойду, даже если мне придется убить вас. Мой отец жив, моя мать жива. Милея тоже может быть жива. Я должен помочь в ближайшее время. ...отец, мать, Милея".

"Лучано. Это то, что показывает тебе Тегес. Это то, что они делают, чтобы заманить тебя и убить. Пожалуйста, сдержись. Пожалуйста, потерпи, Лучано".

Лучано закрыл глаза; его лицо сморщилось. Его щеки стали еще более мокрыми. В глубине души он понимал - какие действия он должен предпринять как принц Серрата. Он не мог быть разделен.

"Не только тебе тяжело. Замок пал на закате. Уцелели очень немногие. Головы аристократов выставлены по всему замку. Моей жены и сына тоже. Моего отца, матери, бабушки... младших брата и сестры. То же самое относится и к семье Леандро. Ни его родителей, ни его брата нет в живых. Мы должны отомстить им. Мы не можем позволить, чтобы все закончилось так, как здесь".

Он думал, что он всемогущ, что нет никого, кто мог бы встать перед ним. Но он полностью ошибался. Он не мог бегать со сломанными ногами. Он даже не мог держать меч в сломанных руках. Он ненавидел себя за то, что был так беспомощен. Он ненавидел себя так сильно, что хотел убить себя.

Отец, мать, ... Милея. Прости меня за то, что я такой слабый...

Он думал, что это ад, когда его насиловали, но это было не так.

В своей стране, которая была захвачена, на глазах у своей семьи, он не мог ничего сделать. И его оставили смотреть, как они умирают.

Отныне ему показывали, как умирает живая плоть, как выглядит разложение. Это было начало ада. Это был мир, где его страна и его семья исчезли.

Все должны погибнуть. Умереть одинаково.

//Боже мой, вы можете почувствовать его боль. Сказать, что быть изнасилованным - это не ад, и беспомощность наблюдать, как твои близкие умирают таким униженным образом. Мое сердце кровоточит.

Арка IV

Краткое содержание гл. 32-33: Падение Серрата произошло. Фриан и Леандро нашли Лучано после того, как его накачали наркотиками и изнасиловали женщины Раймонда, когда он хотел спасти Милею в библиотеке. Тело Милеи, короля и королевы Серрата было повешено на стенах замка. Вся семья Леандро и Фриана также погибла, как и многие дворяне, павшие под армией Тегеса. Серрат сгорел, а "Страна цветов" исчезла.

Великолепный меловой замок плавает на озере. Разводной мост, единственный вход и выход из замка, оставался поднятым с момента восшествия на престол королевы Аланы. Вся страна защищала последний род Тысячелетней Империи. Только королева, канцлер и особо пожалованные Каллисто могли приходить и уходить из замка.

Даже дворянам не разрешалось приближаться к замку, если они не были приглашены.　По озеру плыла лодка. На ней висела золотая табличка с разрешением королевы. Длинные серебряные волосы колыхались на ветру. Фиолетовые глаза отражались на поверхности озера, которое сверкало, как драгоценные камни. Оно напоминало озеро на его родине, куда его семья приезжала летом. Тот день, как и сегодняшний, был солнечным и спокойным.

"Ваше Высочество, Лучано. Я был удивлен, что мы смогли так легко войти в замок Армения". Заговорил Леандро. У него были все те же густые брови.

"Хм, человек, который станет моей женой, кажется щедрым. Кажется, все это допускают".

"Вот почему мы должны быть осторожны, верно?" Это Армения. Я уверен, что за этим что-то кроется. Лучано, я обязательно защищу тебя. Давайте поскорее избавимся от королевы и покинем замок".

Лучано, опершись локтями на край корабля, посмотрел на своих людей.

"Как вы знаете, именно я убью королеву. Не лишайте меня удовольствия, хорошо?"

Было кое-что, что не давало покоя Лучано. Милея однажды сказала ему. Среди посланников из Армении есть удивительный ребенок. Он свободно говорит по-серратски. Его произношение было идеальным. И он дал мне немного армянских сладостей. Он сказал, что она называется "Камень мудрого императора Лоренцо". Он был приятным мальчиком с темными волосами, но я не знаю его имени".

Черные волосы. Камень мудрого императора Лоренцо.

Возможно, это был человек, в которого была влюблена его сестра. Он мог только предположить, что этот человек как-то связан со смертью Милеи.

"Фриан. В замке ищи человека с такими же черными волосами, как у тебя".

Лучано взглянул на Фриана, который пообещал. "Да, господин."

Затем к Леандро. "Ты будешь искать Камень Мудрого Императора Лоренцо. Мало у кого есть конфекты, столь же ценные, как драгоценности. Сравните свои результаты с результатами Фриана и доложите мне о тех, кто подходит по каким-либо критериям. Остальные, разделитесь и выясните, кто уже бывал в Серрате. Женщины мягкотелы. Их будет легче уговорить".

"Пожалуйста, предоставьте это нам. О, Лучано. У меня есть кое-что от Флавии".

"Выбрось это". Лучано ответил сразу, но Леандро достал это из кармана.

"Пожалуйста, посмотри на это пока", - сказал он.

На ладони его грубой руки лежал искусно украшенный флакон. На первый взгляд, он был похож на красивый флакон духов. Внутри дрожала вишнево-красная жидкость.　Взяв флакон, он открыл крышку и поднес его к лицу. Аромат роз защекотал его ноздри.

"На первый взгляд, это похоже на источник розовой воды, но она ядовита. Говорят, что если заставить человека пить ее каждый день, пока он не начнет кашлять кровью, то он умрет примерно через две недели, даже если после этого не будет принимать ее. Это только выглядит так, как будто человек болен, и его можно похоронить без подозрений. Кроме того, если его разбавить, он может ослабить организм. В таком случае, это не приведет к смерти, но точно лишит его физической силы".

Лучано фыркнул. "Женщина сказала, что ранее она нашла хорошего аптекаря. Возможно, это и есть его зелье".

"Возможно. Флавия хотела использовать это зелье. Мне не хочется следовать ее примеру. Я не любитель подчиняться ей, но в этот раз я соглашаюсь с ней, потому что это обеспечит твою безопасность и наверняка позволит тебе убить королеву".

Лучано снова посмотрел на озеро. Он увидел огромный белый замок; его отражение мерцало и колыхалось.

♔♔♔

Сотня рыцарей выстроилась в плотный ряд вместе с канцлером и Каллисто, чтобы приветствовать Лучано, принца-консорта.

Трудно было сказать, что это было приветствие, но это не имело значения. Когда они закончили кланяться друг другу, внутренне улыбаясь, канцлер и рыцари ушли, оставив только Каллисто в его белом официальном одеянии.

Лучано оглядел Каллисто с головы до ног, но при этом, казалось, наблюдал за каждым его сантиметром. Каллисто, которому было не по себе, почувствовал желание убить его, и Лучано захлебнулся смехом.

Кстати, у этого человека тоже черные волосы. Любовник королевы Аланы. Уверен, он меня ненавидит.

"Позади меня стоят мои подчиненные, Фриан и Леандро. Просто чтобы вы знали". Он представил своих помощников, но Каллисто, как дворянин великой нации, не смотрел на своих подчиненных.

"Я хотел бы напомнить вам, что в Армении простолюдинам не разрешается смотреть на дворян без разрешения. Это является наказуемым проступком. Также запрещено кому-либо недобросовестно смотреть на королеву. Только когда королева обращается к ним, им разрешается смотреть в глаза, вести беседу, и они будут помилованы. Единственные люди в этой стране, которые имеют право свободно разговаривать с королевой, - это канцлер, слуги, которые являются его помощниками, и вы, принц-консорт".

Лучано взглянул на Фриана и Леандро.

Они происходили из почтенного дворянского рода. Как он и ожидал, их гордость, казалось, была уязвлена, и они выглядели так, словно разжевали горькую букашку. *

*Выражение их лиц было кислым.

"Мы все еще изучаем армянскую культуру, но мы постараемся ознакомиться с ней. Калисто, я хотел бы узнать, не могли бы вы мне помочь. Я слышал, что в этой стране есть конфета под названием "Камень Мудрого Императора Лоренцо". Я изучаю Империю Тысячелетия. Что это за конфета?"

"Пожалуйста, пройдите сюда. Позвольте мне объяснить, пока я буду вас вести". С этими словами Каллисто шагнул вперед. "Камень мудрого императора Лоренцо" - это радужная конфета. Первой его изготовила королева Руфина, жена Мудрого Императора Лоренцо. На протяжении многих поколений ее делали только с разрешения короля. Королева Алана не давала разрешения после своего вступления на престол, поэтому со времен предыдущего короля осталось всего несколько штук.　

"Носил ли ты когда-то камень мудрого императора Лоренцо? Носил ли ты когда-нибудь с собой конфеты?".

Каллисто наморщил лоб, как будто ему показался странным этот вопрос.

"Я не совсем понимаю, почему ты спрашиваешь меня об этом. Я не понимаю твоих намерений".

"Мне просто любопытно. Если можешь, скажи мне для справки, сколько было представлено".

"Я не уверен, что могу сказать, сколько их было вокруг, но могу сказать, что я носил их с собой... Алане они нравились, поэтому я держал их в кармане. Обычно она не выражает своих эмоций, но стоило мне дать ей кусочек конфеты, как она тут же поглощала его. Но теперь, когда она выросла, она не хочет ничего сладкого. А ведь еще четыре года назад ей все нравилось".

Лучано задумался над словами "четыре года назад". Это был год падения Серрата. Этот темноволосый Каллисто носил с собой конфеты по крайней мере четыре года назад.

"Почему королева не разрешает производство камней Мудрого Императора Лоренцо?"

"Это связано с сырьем. В древние времена они были повсюду, но теперь их можно найти только в опасных местах, например, на высоких альпийских скалах. Нежная Алана не хочет подвергать свой народ риску".

Лучано смотрел на спину Каллисто смуглыми глазами, ведя за собой. Он собирался убить Арану и выполнить свою клятву, а затем убрать всех, кто вызывал хотя бы отдаленное подозрение.

"Барон Барсело, вот оно". Каллисто провел Лучано в его комнату. Интерьер, в основе которого лежал белый цвет, был солнечным и имел прекрасный вид. Мебель также была самого высокого качества. Однако она располагалась далеко от комнаты королевы Аланы.

Вероятно, Каллисто не хотела, чтобы к Алане приближался какой-либо другой мужчина. "Это хорошая комната. Но не слишком ли далеко от покоев королевы? Это не способ провести с ней ночь. Ваш отец, похоже, надеется на ее скорую рождаемость. Я намерен сделать то же самое". Каллисто осмелился разозлить его, и он ответил упрямой враждебностью.

"Барон Барсело, я доверенное лицо королевы по праву рождения. Нет ничего, чего бы я не знал о ней. Я единственный человек во всей Армении, который знает ее состояние и настроение. Алана не сильный человек. Мы не должны переусердствовать, так как это может привести к летальному исходу. Поэтому я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал. Всякий раз, когда ты увидишь Алану, ты должен проходить через меня. Половой акт - слишком тяжелое бремя для нее, пока она еще растет. Я скажу тебе, когда придет время, так что, пожалуйста, воздержись от этого. Если тебе нужна женщина, мы можем предоставить ее тебе".

"Вы предлагаете мне взять любовницу?"

"Я член помощников Аланы и сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить свою госпожу. Пожалуйста, пойми".

Лучано понимал, чего добивается Каллисто. Как только принц-консорт заведет роман со своей любовницей, он предаст это дело огласке, обвинит его в преступлении и отправит в ссылку. Притворившись одураченным, Лучано улыбнулся. "Да, я тоже мужчина. Я не могу сказать, что у меня нет сексуальных желаний. Я поговорю с тобой об этом, когда придет время".

♔♔♔

Лучано, ведомый Каллисто в комнату королевы, столкнулся с Аланой, которая сидела в кресле. Увидев ее впервые за неделю, он заметил, что цвет лица у нее стал лучше, возможно, из-за платья лимонного цвета, которое было задрано до самой шеи. Казалось, она была в лучшей форме, чем раньше.

Однако, как обычно, выражение ее лица не претерпело никаких изменений. Лучано ждал, когда она заговорит, но сначала Алана посмотрела на Каллисто.

"Каллисто, я собираюсь немного поговорить. А пока я хочу, чтобы ты занялась приготовлениями к сегодняшнему званому ужину. Я бы хотела, чтобы этим занялись ты и твоя жена. Пожалуйста, примите во внимание мнение Присциллы".

"Мне не нравится идея, что ты будешь разбираться с ним одна", - запротестовал Каллисто мягким обеспокоенным голосом.

"Почему? Это нормальный разговор с моим мужем".

"Барон Барсело еще не твой муж. Только через десять дней".

"Даже через десять дней или нет, я все равно считаю его своим мужем".

Каллисто, у которого на переносице появились морщины, прикусил нижнюю губу. "Если так, позови стражу и слугу. Ты не должен оставаться наедине с королевой".

"Мне не нужны люди. Каллисто, это приказ. Иди." В ее тоне не было места для спора. С этим у Каллисто не было выбора, кроме как подчиниться. Он вышел из комнаты.　

Дождавшись, пока за ним закроется дверь, Алана посмотрела на Лучано.

"Прошу прощения за задержку с приветствием. Добро пожаловать в замок. Эмилио, сегодня вечером будет банкет в твою честь. Я не могу присутствовать, но, пожалуйста, наслаждайся".

"Спасибо, но почему ты не можешь присутствовать?"

Тень ресниц упала на лицо Аланы. "Это правило в этой стране. Я не ем обычную пищу".

"Ты опасаешься яда? Ты последняя из армянской королевской семьи", - пробормотал сзади Фриан. "Моя королева, ты когда-нибудь встречала нас?"

Они не должны были говорить с королевой, пока она не заговорит с ними. Несмотря на это правило, Фриан был невозмутим. Казалось, он не возражал, как и Алана.

"Я не думаю, что это возможно. Помощники, как вас зовут?"

Фриан и Леандро назвали свои имена, и Алана ответила. "Я Алана".

"Я никогда не покидала этот замок с самого рождения. Я не знаю внешнего мира. Мне будет трудно познакомиться с вами. Фриан, Леандро, если у вас есть возможность, пожалуйста, расскажите мне свои истории. Мне интересен внешний мир. Я скажу стражникам, чтобы они пропустили вас сюда, и вы можете приходить, когда пожелаете.

Лучано видел, как Алана разговаривала с его подчиненными. Он не мог понять по ее профилю, каковы ее намерения. О чем она думала? Какова ее цель? Он никак не мог понять.

Почему эта девушка хочет умереть?

Он не мог избавиться от этой мысли, которая пришла ему в голову перед лицом человека, чья кровь должна была погаснуть.　

Лучано глубоко вздохнул.

"Эй, эй, эй, эй. Мисс, вы шутите. О чем вы думаете?"

Алана, которая спала в своей кровати, открыла глаза, когда кто-то заговорил с ней. Мужчина, стоявший рядом с ней, был Бенито, секретный агент, которого она наняла. Он не пытался скрыть свой дискомфорт. Он нахмурился и скрестил руки, пока Алана медленно поднимала свое тело.

"Бенито, прошло много времени. Ты залечил свои раны, прежде чем прийти сюда? Это хорошо".

Он с грохотом сел на ее кровать, не забыв фыркнуть в угрюмой атмосфере.

"Это не "хорошо", это совсем не хорошо. Когда я узнал, я думал, что мои глазные яблоки выпадут. Почему ты замужем за бароном Барсело? Эмилио - тот, у которого серебряные волосы. Ты сумасшедшая?　Ты глупая?　Ты думаешь, что у тебя сто жизней, да?　Как ты смеешь брать в мужья человека, который пытается тебя убить? Ты сошла с ума? Знаешь, ты должна поставить себя на мое место. 'Все в порядке. Тебя не убьют. Что? Что в этой ситуации нормально?"

Бенито взъерошил свои каштановые волосы: "Ты надоедливая девчонка. "

"Это не все, что я хочу сказать. Почему его подчиненные находятся в замке? Они тайно пробираются к рыцарям и слугам, называя себя помощниками Ногейры. По приблизительным подсчетам их больше пятидесяти человек. Эй, врагов слишком много. Солдаты в вашем замке все некомпетентны. Я, в отличие от тебя, не думаю, что у меня есть сотня жизней, даже немного".

"Прости, я дала разрешение".

"А? Разрешение? Объясни."

Внезапно Алана подняла указательный палец перед своими губами. "Бенито, люди приближаются. Ты можешь выйти через тайный ход?"

Он повернул шею, казалось, не будучи убежденным. "Я ничего не чувствую?"

"Ну, неважно. Даже если у тебя в голове цветочный сад, ты моя госпожа. Поэтому я прислушаюсь к твоим приказам".

Не издав ни звука, он подошел к каминной полке и повернул украшение с птичкой вправо. Затем щелкнул механизм на книжной полке. Бенито открыл его, как дверь, и вышел.

Алана убедилась, что механизм вернулся на место, и снова легла на кровать.　Прошло немного времени, и в дверь постучали дважды.

"Пожалуйста".

Вошедший в комнату мужчина был Эмилио, который три дня назад официально стал ее мужем. Он знал, что будет хорошо на нем смотреться. Он был одет в черное без лишних украшений, что подчеркивало его стройные конечности.　Приблизившись, он оглядел комнату, как раз когда солнечный свет падал из светильника. Его серебристые ресницы и волосы блестели на свету.

"Похоже, здесь кто-то был".

Алана медленно проснулась и покачала головой: "Нет".

Эмилио уставился на край ее кровати, а затем сел. Там же сидел Бенито. Он был в курсе. Тем не менее, Алана не сдвинула брови и смотрела на него без всякого выражения.

Он тоже смотрел на Алану. Хотя они поженились три дня назад, особой церемонии не было. Отчасти потому, что ни Алана, ни Эмилио не хотели этого, а также потому, что никто из знати в Армении не был рад этому браку. Идея была подстегнута тем, что двое разделили комнаты и действовали отдельно. Это был первый раз, когда Эмилио посетил комнату жены как муж.

"Ты чувствуешь себя плохо. Я слышал от Каллисто".

"У меня немного кружилась голова. Но сейчас я в порядке".

Эмилио посмотрел на ночную рубашку Аланы, затем на ее грудь. Его глаза прищурились.

"Уже больше часа дня. Не пора ли нам переодеться? Я уверен, что ты еще не ела".

"Думаю, Каллисто скоро придет".

"Чтобы переодеть тебя?" Он насмешливо поднял кончик носа.

"Каллисто - мужчина. Я уже давно задаюсь вопросом, почему тебе так удобно обнажать перед ним свою кожу? Почему ты позволяешь ему вытирать тебя после купания? Разве ты не знаешь, что женщина не должна обнажать свою кожу перед мужчиной, кроме своего мужа? Кроме того, он женатый человек, или он открытый фаворит королевы Аланы?"

"Нет, это не так." сказала Алана, сжимая одеяло вокруг себя.

Каллисто все еще просил ее провести с ним ночь, но она отказалась. Однако она знала, что именно она виновата в этом, потому что не могла ничего делать без него. Она была единственной, кто полагался на него все это время.

"Присцилла сказала мне, что ее муж не приходит к ней, что она хочет родить ребенка как можно скорее, но он был непреклонен, что она не разделит его постель. Алана, не кажется ли вам, что вы держите его слишком близко к себе?　Женская ревность была весьма грозной с древних времен".

Даже после их брака Каллисто был по-прежнему предан Алане и оставался рядом с ней, как и всегда. Он прикасался к ее груди и обнимал ее на каждом шагу.

"...Есть обстоятельства. Я расскажу тебе, потому что ты мой муж. Я не хотела, чтобы ты знал", - Алана опустила глаза и уставилась на собственные руки. Кончик ее пальца слегка дрожал.

"Я собиралась исчезнуть из мира вот так ..... Мои руки выглядят как обычные, но я не могу ими двигать из-за травмы, полученной шесть лет назад. Мой покойный отец запретил мне показываться на людях. О неподвижности этой руки сейчас знают только врачи, герцог Урбано, его сын Каллисто". И Бенито, ее тайный агент.

"Эта рука не может застегнуть пуговицу. У меня нет силы в кончиках пальцев. Я не могу открыть даже тяжелые двери. Я не могу есть, пока не порежу еду на мелкие кусочки. Я не могу хорошо писать, потому что дрожу. Моя подпись, которую вы видите, сделана Каллисто. Каллисто был моей рукой последние шесть лет. Если я выживу, я причиню неприятности чьей-нибудь другой руке. Я всегда хотела освободить Каллисто, но не в силах сделать это. Пожалуйста, прости его до самой моей смерти".

Эмилио хмуро посмотрел на Алану. "Король всегда ненавидел невозможное. Если есть какой-то недостаток, он скрывает его ради собственного престижа. Чтобы он знал, что у него отличная родословная как внутри, так и снаружи".

Алана кивнула в ответ на его слова. "Однако с тобой дело обстоит иначе. Еще до вашей травмы было широко известно, что вы не отличаетесь физической силой. Я слышал, что вы никогда не участвовали ни в каких официальных мероприятиях, пока не взошли на трон. Ты даже не выходила за пределы замка. Принцесса должна выйти замуж в чужую королевскую семью, но ты никогда ни с кем не была помолвлена". Алана промолчала в знак признания. Эмилио продолжил. "Твой отец, предыдущий король, запретил, чтобы о травме твоей руки стало известно, не потому, что стыдился инвалидности своей дочери, а потому, что хотел сохранить в тайне причину травмы, не так ли?

Он схватил Алану за запястье. Это было так неожиданно, что ее плечи чуть не подпрыгнули.

"У тебя было два старших брата. Погибший старший брат, принц Раймонд. И пропавший второй брат, принц Хуанито. Хуанито исчез шесть лет назад... Интересно, он имеет к этому какое-то отношение?"

"Я не собираюсь рассказывать тебе об этом, даже если ты мой муж".

Идеальные губы Лучано иронично искривились. "Ты все равно умираешь. Я не хочу принуждать тебя просьбами. И мне это тоже не интересно".

Заявив о своей незаинтересованности в этом вопросе, он потянул Алану за запястье и побудил ее встать.

"Но мне невыносима мысль о том, что ты обнажишь свою кожу перед Каллисто. Ты моя жена, даже если это не так. Я не собираюсь изображать из себя глупого мужа. Если ты не можешь позвать слугу, мне придется быть твоей рукой, пока ты жива".

Алана была ошеломлена внезапным приказом, но постаралась не показать этого на лице. Она медленно подошла к краю кровати и медленно встала.

Тем временем Эмилио открыл шкаф и достал оттуда простое платье. Он встал перед Аланой.

"У тебя вся одежда одного цвета. Белый или кремовый, серебряный или золотой, или лимонный. Я полагаю, это соответствует цвету твоих волос и кожи, это правило?"

Пока он говорил, он расстегивал тесемки и пуговицы ночной рубашки Аланы. Вскоре обнажилась ее белая фарфоровая кожа. Когда он сбросил ночную рубашку, Алана была обнажена.

Ей хотелось спрятать свое тело, но она не понимала, почему так себя чувствует. Она должна была привыкнуть к тому, что люди видят ее кожу, но почему-то ей не хотелось, чтобы он ее видел. Почему-то ее смущал острый конец груди. Ее смущал бледный цвет груди. Смущали ее и тонкие платиновые волоски на интимных местах. Но Алана отчаянно старалась не показать этого на своем лице.

"Правил нет, но Каллисто сам выбирает и позволяет швеям делать их".

"Ты Каллисто? Кажется, ты не носишь нижнего белья".

"В своей комнате - нет".

"Это Каллисто так решила? С тех пор, шесть лет назад?"

Фиалковые глаза Эмилио сузились при ее признании.

"Скорее он посвящает себя тебе, чем ты, ты - кукла, которую он хочет. Он сказал мне об этом, когда я стал твоим мужем. Когда я имею дело с тобой, я должен проходить через него. Он был единственным, кто знал твое настроение. Он запретил мне вступать в сексуальные отношения с тобой или с любым другим мужчиной".

"Тебе сказали, не так ли? Переосмыслите свой брак. После свадьбы попрощайся с бароном Барсело или запрети его".

Алана отвела взгляд, и это был ответ, который ему был нужен. Он кивнул, убежденный.

"Я полагаю, Каллисто скоро придет, чтобы переодеть тебя?"

Эмилио положил руку на обнаженное плечо Аланы.

"Ты рассказала мне тайну своей руки, но и мне есть что открыть тебе". Алана уставилась в его глаза, которые пронзали ее своим сильным взглядом.

"Я сказал, что не буду держать тебя, но правильнее будет сказать "не могу". Я так ненавижу женщин, что это заставляет меня содрогаться. Это почти чудо, что я сейчас касаюсь твоего плеча. Я не говорю, что я девственник, потому что это не так. Единственное исключение - когда я кого-то убиваю. Я не могу не держать женщину в своих объятиях. Я дал клятву, и пока не могу убить тебя, но так надо. Я не смогу ее дать, пока не убью тебя", - сказал он, положив пальцы на ее подбородок. Когда она опустила взгляд, он заставил ее поднять его.

"Как я уже говорил, я смог коснуться твоего плеча. Видя тебя обнаженной, я не чувствую особой тошноты. Поэтому я хочу кое-что попробовать".

"Что, ты хочешь попробовать?"

"Когда я убью тебя, Каллисто будет мне мешать. Тебе нужно держать его подальше. Ты сказала, что хочешь освободить Каллисто. Ты ведь не хочешь больше с ним возиться? Если так, я протяну тебе руку помощи. Я буду твоей рукой, а ты поможешь мне.

Когда Алана подняла глаза, Лучано произнес. "Не двигайся некоторое время".

"Я буду вести себя как твой муж перед Каллисто, то есть буду делать вид, что держу тебя. Но на самом деле вопрос в том, смогу ли я вынести твои прикосновения. Я еще немного потрогаю тебя, так что наберись терпения".

Большая рука медленно сжимала ее грудь. Пока она смотрела, как искажается выпуклость, он зачерпнул снизу ее правую грудь. Верхушки грудей были подчеркнуты, и ее охватил стыд. Когда она отвела взгляд, он опустил лицо и лизнул ее кончиком языка.

Она немного испугалась. Она догадалась, что он не возражал против прикосновений к ее телу, и теперь, открыв рот, он прикусил ее грудь за кончик. Поначалу перекатывая ее языком, он сосал ее соски, как младенец. Хотя она привыкла к тому, что Каллисто трогал ее грудь, Алана находила это странным. Сейчас это было более возбуждающим, чем тогда, когда Бенито сосал ее или когда Каллисто сосал ее. Это было совершенно другое ощущение. В глубине ее тела медленно нарастало чувство, похожее на нетерпение.

Он слегка отодвинул губы от бледно-розовой вершины и проговорил: "Кажется, это не проблема. Ты в порядке. Я могу прикасаться к тебе. Алана, ложись на спину на кровать". Алана села на кровать, как ей было велено, но прежде чем она смогла лечь, он толкнул ее тело вниз.

♔♔♔

Длинные серебристые волосы струились по маленькому чистому белому телу.

Она почувствовала легкое щекотание на коже, но это ощущение вскоре пропало в возбуждении ее груди. Слабыми руками Алана теребила простыни. Она играла в свою безэмоциональную сущность, стараясь не издавать ни звука, не менять выражения лица. Из многочисленных донесений Бенито она знала, что у него было много женщин.

Но то, что Эмилио делал сейчас, было далеко от того, что она себе представляла. Он неловко поглаживал ее грудь, как будто прикасался к ней впервые. Казалось, ему нравились ее соски, он лизал и сосал их, а затем слегка щелкал зубами. Если он играл с ее правой грудью, то левую он пожирал не меньше. То место, которое не было у него во рту, он толкал и сжимал пальцами, с удивлением разминал. С губ Аланы сорвался неровный вздох, но и с его губ тоже. Хладнокровный мужчина дышал горячо и часто. Его власть была сильной, с периодической жгучей болью. Но от того, как он сосал ее грудь, словно голодный зверь, что-то кольнуло в позвоночнике, и Алана сглотнула.　

Он прикасался к ней...

Алана все еще не могла в это поверить.　Она посмотрела на потолок, чтобы убедиться, что больше не видит его. Там стояла скульптура винограда и змеи, переплетенных между собой. Она была размыта, потому что глазам было плохо, но именно на это место она смотрела каждое утро, когда день только начинался. Здесь же она обычно оставалась и смотрела, когда Каллисто обнимала ее.

Она услышала посасывающий звук. Он сосал кончик ее груди сильнее, чем когда-либо. Ей хотелось, чтобы он не сосал так сильно. Она страдала от сладостного возбуждения, и ее бедра подпрыгивали сами по себе.

Каллисто, кончай быстрее. Я умоляю тебя.　

Если бы он не кончил, это время не закончилось бы. Эмилио никогда не останавливался. Наоборот, он активно и настойчиво прикасался к ней.

"Почему я могу тебя трогать?"

Она не хотела, чтобы он видел ее такой. Оказалось, что она отчаянно терпела. Она стиснула зубы, но по ее груди прошлись его ногти, и сладкий голос просочился наружу.

"Твой голос, этот голос приятен?".

В следующее мгновение ее ноги раздвинули его руки.

"... Нет."

"Женщина становится влажной, если ей приятно".

В следующее мгновение его рука раздвинула ее ноги. Его сильные кончики пальцев проследили складки ее расщелины, которая вздымалась от задней части к передней. От его силы ей стало больно.

Она не привыкла к прикосновениям к своим грудям, но ей также было непривычно, что ее интимные области ласкают.

Он многократно поглаживал Алану, как будто зачерпывая мазь.　Он смотрел на Алану с близкого расстояния, когда она хмурилась и стонала.

"Ты мокрая, тебе больно?".

"Больно, хнн".

Короткий вздох обдул ее щеку, отчего ей показалось, что он смеется. Его фиалковые глаза смотрели так, словно он наслаждался собой.

"Я не очень хорошо в этом разбираюсь. Я никогда ничего не ласкала. Если я делаю это неправильно, скажи мне. Я изменюсь".

Алана поджала губы так, что он понял, что она не собирается отвечать.

"Ты сломаешься, если я буду давить на тебя слишком сильно. Сила была слишком велика для тебя, не так ли? Тогда что это?" Он заговорил.

Он нежно провел пальцем по щели Аланы, затем снова провел пальцем по углублению. Он нежно поглаживал ее, издавая слабый хихикающий звук, с лаской, похожей на прикосновение, но еще не касающейся.

Когда Алана издала вздох, он повторил процесс. "О... прекрати, больше не надо".

Всякий раз, когда он двигал пальцем, он прижимался к маленькому выступу, вызывая резкий прилив удовольствия. Ее бедра ответили на это, и она не могла подавить его.

Она положила руку на его руку, но он не останавливался. Она не хотела чувствовать его, но ласки продолжались.

"Гениталии женщины сочатся слизистой жидкостью. Кажется, что мужчине это должно быть приятно, но я ненавижу это. Это липко, грязно и ужасно".

Алана подняла подбородок, не в силах сопротивляться стимуляции своего тайного бутона, и сказала прерывающимся голосом: "Так что, пожалуйста, прекрати... Потому что это нечисто... там".

Он остановил свою руку и вытащил палец из тайного места Аланы и посмотрел на скользкий, блестящий кончик пальца. "Но я могу прикоснуться к твоему месту".

Он потер пальцы друг о друга, чтобы почувствовать текстуру. Затем он снова просунул палец в промежность Аланы, на этот раз его было много, и он обильно потрогал ее.

Глаза Аланы расширились, когда он взял палец в рот, словно пробуя его на вкус.

Он поймал густую жидкость, которая капала с него, своим красным языком. Этот жест был невероятно чувственным и заставил сердце Аланы забиться от боли.

"Я в порядке".

Он облизал пальцы и посмотрел на нее, фиолетовый оттенок проглядывал в его серебристых волосах. Алана, увидев в его взгляде то, что он собирался сделать, попятилась к изголовью кровати. Но ее тело было маленьким.

Она не могла сравниться с ним в силе, и поэтому вскоре оказалась прижатой.

"...Алана, ты ведь знаешь об этом, не так ли?"

"Я ничего не знаю".

"Ложь. Тогда почему ты убегаешь?"

"..."

Когда Алана потеряла дар речи, он заговорил с ней, полный вожделения. "Я не думал, что у меня когда-нибудь будет стояк на кого-то, когда я еще никого не убил. И к тебе".

Кожа Аланы вздрогнула от шепчущего голоса в ее ушах.

"Эмилио, пожалуйста, остановись". Единственное, что она могла сделать, это почувствовать текстуру его одежды на своей голой коже. Алана, чьи руки были легко связаны над головой и схвачены одной рукой, попыталась повернуть бедра, но была прижата его телом. Ее скудные попытки были безуспешны.

"Это просто муж обнимает свою жену". Когда он произнес эти решающие слова, сердце Аланы дрогнуло.

"Объятия", - Алана не ожидала, что Эмилио будет ее обнимать. Она знала, что скоро угаснет, а Каллисто хотел быть первым и последним мужчиной в жизни Аланы. Это было единственное, что Каллисто мог сделать. "Ты сказал, что не будешь меня держать. Так что..."

Край его рта приподнялся чисто, но жестоко. "Разве я похож на хорошего человека? Если бы ты могла видеть, у тебя такие загадочные глаза". Эмилио снял с себя нижнее белье, блокируя движения Аланы. Что-то горячее и твердое коснулось ее тайного места.

"Теперь, когда у меня эрекция, вполне естественно, что ты кончишь. Откажись от своего целомудрия".

"Нет. Я... пожалуйста, прекрати".

"Будь благодарна, что я не заставляю тебя ползать на четвереньках. Ты моя жена, я буду вводить его впереди".

В разгар разговора он потерся кончиком своего члена о интимные места Аланы, как будто хотел намочить себя.

Похотливый звук слюны заставил Алану проявить нетерпение.

"Я не хочу вступать с тобой в половой акт".

"Мне все равно, если тебе этого не хочется ..... Я слышу шаги. Каллисто идет". Пока он говорил, Алана тоже заметила появление Каллисто.

Когда она перевела взгляд на дверь при звуке приближающихся шагов, ее внезапно остановил его неуверенный поцелуй.

Дверь была открыта.

"Алана, давай тебя оденем", - сказал Каллисто, но она не смогла ответить. Нахлынувшая на нее масса была настолько ошеломляющей, что она потеряла дар речи. Пот лился с ее тела. Она не могла притворяться тем, кем не являлась.

Лицо Аланы сморщилось, и она покачала головой. Она была напугана этим незнакомым чувством, бросившим ее самообладание. Каждый раз, когда Эмилио двигался вперед, ее спина сама собой выгибалась дугой. Он словно открывал часть ее тела, к которой нельзя было прикасаться.

Эмилио, державший ее за бедра, толкнулся в нее до упора, и Алана подпрыгнула и напряглась ниже. Но то же самое было и с Эмилио. Он издал слабый стон, когда энергично вошел в нее. По ее животу постепенно распространялось тепло.

"Хм? Алана, что случилось?" Каллисто появился в поле зрения с кровати, но Алана все еще не могла ответить. Чувственность, бурлящая в ее теле, была слишком сильна для нее.

Она могла лишь испускать горячие вдохи. Эмилио, казалось, делал то же самое. Он дышал на ее плечи, дрожа, словно пытался что-то сдержать. Капля воды упала на щеку Аланы. Это был пот, стекавший с его подбородка над ней.

"Что вы делаете...?" раздался ошеломленный голос Каллисто.

"...а...Каллисто." Алана задыхалась, пытаясь ответить, но ее рот был заблокирован рукой Эмилио.

"Что ты делаешь?" Хаха, какой глупый вопрос. Фу, разве ты не видишь? Дела между мужем и женой". Эмилио взял одеяло со своей стороны и спрятал потную грудь Аланы.

Затем он посмотрел на Каллисто. "Если Алана захочет переодеться... с этого момента это буду делать я. И купаться. Я не хочу, чтобы люди видели мою жену голой, ты же знаешь. Каллисто, я хочу продолжить, так что, пожалуйста, выйди из комнаты... Да, кстати. И раз уж ты здесь, почему бы тебе не заказать еду у слуг? Я покормлю Алану позже".

Когда Алана почувствовала на себе пристальный взгляд Каллисто, ей удалось лишь слабо кивнуть головой. Каллисто покраснел, сжал кулаки и вышел. Алана подумала, что он выполнил свою цель и действие окончено, но Эмилио не унимался.

Когда она удивленно посмотрела на него, он вернул ей острый взгляд. Казалось, он был в ярости. Алана сжала в кулак свои волосы, не понимая, почему он сердится.

"... Я не первый. Второй - это Каллисто? Скажи это." Когда Алана не ответила, Эмилио провел пальцами по ее маленькому животу. Он находился как раз на уровне ее матки.

"Если бы ты родилась в королевской семье, ты бы это знала. Королевские женщины должны быть особенно целомудренными. Разве ты не узнала здесь, что только твой муж имеет право принимать твое потомство? Когда и сколько раз он обнимал тебя?".

Алана поджала губы, и его рука грубо схватила ее за подбородок.

"Не двигайся. Я не прощу тебя, если ты не расскажешь мне. Когда в последний раз тебя обнимал Каллисто? Он был твоим любовником, не так ли?　Дело не только в тебе. Я должен знать".

Она чувствовала, как он растет в ее животе. Алана пыталась сохранить на лице безучастное выражение, но, похоже, у нее ничего не получалось. Она боялась того, что может произойти с ее телом, которое так глубоко погрузилось в него. Она боялась спазмов, которые только что испытала, и того, что бушевало внутри ее тела. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного.

"Алана, скажи это!"

"Не сердись... пожалуйста".

"Я не сержусь! -Ха. Я тебя услышу, так что говори".

"...Первый половой акт был накануне коронации".

Он сморщил нос. "Это накануне того дня?"

"Зачем ты отдала ему свое тело... Нет, ты не можешь сопротивляться руками. Он изнасиловал тебя?"

"Нет." Алана закрыла глаза и отрицала: "Каллисто был моим женихом, пока не умерли мой отец и брат. Когда я решила пойти по стопам отца, моя помолвка была аннулирована... он сказал, что хочет меня до того, как я стану королевой. Это была его последняя просьба. Я знала, что долго не проживу, поэтому исполнила это желание. Я думала, что это единственное, что я могу сделать для него, отдавшего за меня жизнь...".

Эмилио затаил дыхание, вслушиваясь в ее слова.

"В то время тебе было четырнадцать лет. Хотела ли ты умереть два года назад?"

Алана ничего не сказала; только его образ отражался в ее зеленых глазах. "В прошлом месяце я снова начала отношения с Каллисто". Эмилио нахмурил брови.

"Когда был твой последний поступок? После моего официального приезда? Он держал тебя после нашей свадьбы?"

"Нет... Канун бала перед воссоединением с тобой был последним", - тихо сказала она.

"Тогда не позволяй ему больше обнимать тебя, пока ты не умрешь", - прорычал он.

Внезапно ритм начался снова. Каждый раз, когда ей наносили глубокий удар, она чувствовала, как по всему телу растекается кровь, от которой она не может избавиться. Оно накапливалось, и низ ее живота непривычно трясся.

Ах, она думала, что кончит снова*.

*Я не очень уверен, чья это мысль, так как здесь нет местоимения. В оригинале это просто означает (я думал, что приду снова/(она)/он думал (она)/он придет снова).

"Почему ты такой? ... Ты сосешь ... ох .... дерьмо".

Пока он вливался в нее, ее яростно обхватили.

"...Что, ты ...Что ты сделал со мной ...?". Алана, все еще страдавшая от сильной чувственности, не могла ответить на его вопрос.

Слуга, вероятно по приказу Каллисто, принес еду, но Алана не заметила этого. Нет, она знала, но была слишком озабочена, чтобы обращать на это внимание. По прошествии времени в комнату несколько раз входили люди, чтобы добавить свечей, но ни Алана, ни Эмилио не реагировали на них. В комнате постоянно слышалось неровное дыхание.　Они были погружены в это действо так, словно это было делом их жизни.

Тело Аланы бурно реагировало на каждый толчок, и наслаждение проносилось сквозь нее, как огромный бурный поток. Они так хорошо прилегали друг к другу, что казалось, будто их тела созданы друг для друга. Не только их тела, но и их длинные платиновые волосы и серебряные волосы спутались вместе, и каждая их жидкость смешалась и растаяла.

Эмилио снял с себя одежду, сорвав ее после того, как кончил в Алану в пятый раз. С него капал пот, который падал на ее тело, но Алана тоже потела.

Их рты были мокрыми, и из них доносились звуки слюны. Ей было все равно, что с уголков ее губ капала слюна. Много раз у нее были спазмы. Бывали моменты, когда она теряла сознание. Но его ритм никогда не прекращался, и она содрогалась, когда приходила в себя.

Когда он рухнул на Алану сверху, тяжело дыша на ее плечи, он выпустил в нее еще одну порцию спермы. "──, Алана."

Он погладил пот с ее тела, когда она лежала, скорчившись, ее тело больше не имело сил подняться. "Твое тело сжимает меня, такое неумолимое".

Его лицо было скрыто серебристыми волосами, падающими сверху. Солнце уже село, и он не успел оглянуться, как наступила темнота.　Его голос эхом отдавался в тишине комнаты.

"Я не уверен, что наш поступок приведет к появлению ребенка".

"...Я не могу иметь ребенка".

"Почему ты не можешь?"

Алана закрыла веки и произнесла. "Я не проживу долго".

"Я убью тебя".

"Да. Ты должен сдержать свою клятву".

"...Конечно."

Алана подняла ресницы и уставилась в потолок.

Арка V

Богатые волосы цвета платины рассыпались по простыням. С самого рождения ее, должно быть, не стригли. Они были достаточно длинными, чтобы скрыть все ее тело.

Лучано как-то намотал их на палец и возился с ними, а потом сел, снял с нее одеяло и посмотрел на спящую. Ее кожа, никогда не подвергавшаяся солнечному излучению, была идеально белой. Груди были. Пухлые и полные для такого нежного, стройного тела, но ее каркас, казалось, еще не полностью созрел. Ее нетренированные, лишенные мышц и плоти конечности совсем не ощущали жизни. Это заставило его задуматься о том, как она прожила свою жизнь.

Его покойная сестра, Милея, называла Лучано феей, но он считал Алану настоящей феей. Она была жива, но мертва. Вернее, она чувствовала себя мертвой, но была живой. Для Лучано было загадкой, почему он испытывал вожделение к этой шестнадцатилетней девушке. Он никогда не возбуждался, пока не убивал человека, но вчера все закончилось, как только он проник в нее.

Мало того, теперь его голова была легкой, словно рассеялся густой туман. Давние головные боли и усталость, мучившие его годами, исчезли без следа.

Он взял ее за руку. Это была маленькая рука. Кожа была мягкой, а ногти в хорошем состоянии. Вероятно, она никогда не касалась ничего грязного. Эта рука не вызывала у него чувства тревоги. Но ее суставы были жесткими и неподвижными. Лучано вспомнил, как она говорила о своей руке. Он лизнул ее ладонь и провел языком по каждому пальцу.

Ничего страшного, если она испачкается.

Лучано поднес ее руки к своим гениталиям. Нежно он заставил ее невинные руки сжать его. Но спящая Алана, конечно, ничего не понимала. Ее неподвижные руки возбуждали и заставляли покалывать заднюю поверхность его бедер.

Он накрыл Алану и стал теребить ее груди, облизывая заостренный кончик и шумно посасывая его.

Поглощая ее втайне, он провел рукой по ее интимным местам, которые все еще были влажными от вчерашних остатков.

Ему были отвратительны женские гениталии, но все же он поднял ее на колени и широко раздвинул. Он проследил за ее тонкими волосами и подумал, не сбрить ли их, потому что пушистость отвлекала. Когда он раздвинул ее бедра, слева направо, что-то вылилось.

Он зачерпнул облачко большим пальцем и затолкал его обратно в ее дырочку, чтобы прикрыть. Прижимая ее к себе, он заметил на ее вершине маленький бледно-розовый бутон. Не раздумывая, он присосался к нему и покрутил его, как ее соски.

Лучано почувствовал, что его промежность стала горячей. Хотя она спала, его член был немедленно введен. В конце концов, ее влагалище хорошо подошло к его форме. Она захлопнулась, словно его приняли с распростертыми объятиями, и прижалась к нему, побуждая его к эякуляции.

Энергично двигая бедрами, он говорил себе.

Это всего лишь похоть. Я держу тебя только потому, что это похоть, и пока мне это не надоест.

Она быстро наскучит ему после таких объятий, сказал он себе. Когда он достиг ее глубин, Алана крепко сжала меч, вонзившийся в нее.

Наслаждение вырвалось наружу. Его кожу покалывало, а волосы встали дыбом.

Его гениталии, разбухшие до предела, пульсировали, из них вырывалось тепло. Он закрыл свои фиалковые глаза, погружаясь в чувственность. В своем сознании он увидел свою семью в прошлом.

Отец, мать, Милея... Я не забуду, не забуду. Я буду помнить эту сцену, печаль, унижение, гнев.

Лучано положил обе руки на ее тонкую шею. Она умрет, как только он надавит на нее. Это было легко. Однако он не мог приложить к этому никакой силы.

Он просто не мог заставить себя сделать это. Он крепко стиснул зубы. Ему пришла в голову мысль: даже в такой момент не следует обнимать ее. Он положил руку на простыню, скомкав ее.

Это было предательством по отношению к его семье, к его родине.

Он покачал головой.

Однако он не мог подавить себя. Лучано подсознательно пробормотал про себя с тоской.

'Почему ты должна быть армянкой?'

Алана, сидевшая на кровати, опустила глаза и уставилась на низ своего живота. Возможно, ее беспокоила сперма, проливающаяся из ее тайной части. Или это был подбрюшье, которое было чисто выбрито? Лучано, наблюдавший за ней с террасы, подошел к ней. Как только она увидела его, она открыла глаза чуть шире.

Наверное, ее удивило, что он все еще находится в комнате. А может быть, ей было интересно, почему он потеет с мечом в одной руке. Во всяком случае, он мог только догадываться о ее чувствах, поскольку она не проявляла никаких эмоций, по которым он мог бы сделать вывод.

Без рубашки, он положил меч и надел плащ на стул. "Я упражнялся с мечом. Я не люблю скучать. Это то, чем я занимаюсь каждый день". Сделав паузу, он посмотрел на нее и сменил тему. "Вставай уже. Ты слишком много спишь".

В конце концов, Алана осталась спать даже после того, как Лучано дважды закончил. Это случилось примерно через четыре часа. Она спала как мертвая, до такой степени, что он даже несколько раз провел пальцем под ее носом и проверил, как она дышит.

"Одевайся. Иди сюда". Он кивнул ей.

Хотя она была королевой великой державы Армении, она не возмущалась и не жаловалась, когда ей приказывал человек, имевший статус ее подчиненного. Вместо этого она подошла к его месту и послушно села. Казалось, она не смущалась, хотя на ней не было ни одной нитки одежды. Алана лишь смотрела на него своими ясными зелеными глазами.

На ее белой коже были красные следы на груди и внизу живота. Лучано засосал ее, но когда он снова посмотрел на нее, ему показалось, что он покорил ее. Слабое чувство удовлетворения тлело, как огненный смерч.

"Я говорю тебе. До самой смерти, с этого момента не показывай себя обнаженной ни одному мужчине, кроме своего мужа. У тебя есть преступление, так что если ты его не выполнишь, я тебе этого не прощу".

Под преступлением он имел в виду то время, когда она была в объятиях Каллисто. Он угрожал ей, но она, казалось, ничуть не испугалась и не обиделась на его слова. Это был высокомерный образ мышления, свойственный правящему классу.

"Тогда я хочу посмотреть, насколько подвижны твои руки. Наденьте это сама". Лучано протянул ей ночную рубашку, которую нужно было завязать лентой и застегнуть пуговицы.

Алана неуверенно взяла в руки тонкий кусок ткани, но ее непривычка скорее свидетельствовала о том, что она никогда ничего не надевала сама, чем о том, что ее руки не могли двигаться. Возможно, она не успела одеться до того, как получила травму.

Не в силах смириться с мыслью, что она носит ночную рубашку с длинными волосами, Лучано вытащил ее волосы из одежды. Ей было все равно, и она не обратила на его действия никакого внимания. Алана пыталась завязать ленту.

Ее нагота не была скрыта, потому что она так долго завязывала ленту. Не в силах выносить вид ее борьбы, Лучано эффектно остановил ее.

"Лента хорошо завязана, теперь займись пуговицами". Пуговицы тоже заняли немало времени, но дрожащими пальцами ей удалось застегнуть одну, и в душе Алана казалась счастливой. Остальные пуговицы были сделаны им быстро. В завершение Лучано аккуратно завязал ленточку.

После того как она оделась, он дал ей в руки книгу, но она могла осилить только столько. Более того, долгое время заниматься таким количеством было трудно. Однако когда он опрокинул кувшин в чашку и вылил из него жидкое содержимое, она, казалось, была обучена держать чашку и могла пить чисто, не разжимая рук.

Кажется, что на людях можно делать все, что нужно.

Если это так, то "Алана, подойди к своему зеркалу и сделай что-нибудь с волосами".

Волосы Аланы, которые были блестящими, когда они встретились вчера, теперь были в беспорядке после их действий. Он дал ей расческу и велел "причесаться". Но ее координация была настолько слабой, что она не видела, куда вставляет расческу в волосы.

Он поспешно схватил ее за руку и остановил ее небрежные действия. Она была настолько плоха, что он не мог смотреть на нее, и он запаниковал, когда она сильно потянула за волосы.

"Прекрати, идиотка. Ты порвешь свои волосы. Что ты делаешь? У тебя нежные волосы, обращайся с ними осторожно". Она попыталась сделать это снова, но это было то же самое грубое обращение. Лучано наблюдал, расстроенный.

"Хватит, больше не трогай свои волосы". Он отобрал у нее расческу и нежно провел щеткой по волосам. В мгновение ока ее волосы вновь обрели блеск, волнистые волосы стали прямыми, и она снова стала блестяще отражать свет.

"Ты ведь никогда не причесывалась сама с самого рождения?". Она кивнула, сидя перед своим зеркалом. Когда Алана подняла лицо, их глаза встретились в зеркале.

"Ты также никогда не одевалась сама, не так ли?"

"Я не думала, что это то, что я должна делать сама".

"Это эквивалентно тому, что тебе не давали никакой самостоятельности. Насколько хорошо Каллисто выполнял роль твоей руки? Одевал, расчесывал волосы, купал, кормил, писал и т.д.?"

"... Он накладывал на меня макияж".

"Макияж?" Лучано повторил ее утверждение. "Тебе шестнадцать лет", - сказал он, сминая брови.

"Да, поэтому мне нужно выглядеть как взрослая..."

На мгновение на его лице промелькнуло недоверчивое выражение.

"Каким взрослым?" Он фыркнул. "Тебе это не требуется, макияж".

"А что остальное? Он помогает тебе в деловых и политических вопросах? Я отведу тебя к нему, как только закончу расчесывать твои волосы".

"Нет. Я могу сделать это одна". Алана поджала губы.

Лучано нахмурился. "Этот человек запретил бы тебе даже это ..... Ты понимаешь? Тебя лишили самостоятельности. Этой руке, которая могла бы зажить, просто не дали возможности восстановиться. Тебя заставили чувствовать, что ты ничего не можешь сделать без него. Тебя заставили зависеть от него. Более того, вся система страны и государственные дела контролируются им. Власть канцлера и Каллисто слишком сильна. У них такая же власть, как и у тебя. Нет, возможно, она выше, чем у тебя".

Лучано мог только думать, что этой маленькой королевой манипулируют. Тем более, что она жаждала смерти.

Единственными, кто больше всего выиграет от ее безвременной смерти, будут не кто иные, как они.

"С моей точки зрения, ты выглядишь так, словно заперта в своей комнате. Нет, сам замок - это птичья клетка. И вдобавок ко всему, ты стала любовницей Каллисто".

Алана уставилась на Лучано. "Не вини Каллисто. Он мой доверенное лицо".

"Доверенное лицо с незаконными мыслями. Твоя ночная рубашка показывает это. Смотри."

Лучано положил расческу на приставной столик и положил руку под грудь Аланы. Сзади.

Под полупрозрачной тканью были отчетливо видны два острых выступа. "Я скажу тебе правду. Ты даже можешь увидеть бледный цвет своих сосков. Это более непристойно, чем голая грудь". Алана посмотрела в зеркало и, казалось, потеряла дар речи.

" Ты ошибаешься, думая, что это обычная ночная рубашка, так как у тебя нет контакта с внешним миром. Твоя ночная рубашка сделана полностью из очень тонкой ткани. Они предназначены для соблазнения мужчин".

Она, должно быть, смутилась, потому что он высказал свою точку зрения. Алана положила руки на каждую из своих грудей. "Я собираюсь избавиться от всех тех, что у тебя сейчас есть. Ты сможешь получить новые, не прозрачные".

Лучано спросил Алану, которая молча кивнула: "Какой цвет тебе нравится? Есть ли у тебя предпочтения?"

"У меня нет предпочтений. Эмилио, выбирай сам. Я оставляю это на твое усмотрение". Лучано почувствовал, что может понять, почему Каллисто был без ума от Аланы. Зависимость от него, в ее положении, как ни от кого другого, это было неотразимо. Ее статус был превыше всего.

Важность ее положения в сочетании с обстоятельствами ее руки и ситуацией, в которой она оказалась. Она занимала столь почитаемое положение и при этом зависела от мужчины. Тот, кто становился ее мужчиной, оказывался в очень желанном, эксклюзивном положении. Такие отношения с королевой самой могущественной Тысячелетней империи могли свести с ума любого мужчину.

Лучано тщательно подбирал слова, так как Алана держала свою грудь сжатой. "После твоей травмы я могу только предположить, что твои руки были изнежены. Люди - не слабые существа. Я не могу сказать, что все будет как прежде, но они будут реагировать на тренировки. Гораздо лучше сделать это, чем не сделать. Я собираюсь помочь тебе, так что постарайся двигаться".

Пока он наблюдал за тем, как Алана поджимает губы, со стороны двери раздались два стука. Лучано посмотрел в сторону звука. "Пора есть. Сегодняшний день нерегулярный, но с завтрашнего дня ты будешь просыпаться в определенное время и есть в определенное время. Не надейтесь, что сможете оставаться в своей постели, пока не почувствуете себя лучше. Нерегулярный образ жизни делает больными даже здоровых людей". Он потянул Алану за руку, пока говорил.

Королева Алана, в простом белом платье, в которое ее нарядил Лучано, и с неуклюжей прической, которую он сделал, хотя она и не привыкла к ней, сидела в своем кресле с хорошим поведением. Ей не хватало инициативы, поэтому она делала то, что ей говорили, не высказывая своего мнения.

Лучано снова задумался.

С ее платиновыми волосами и белой кожей она была определением "белой". Если бы в руки попала такая белизна, ее можно было бы окрасить в любой цвет.

Если посмотреть на нее лицом к лицу, она по-прежнему ничего не выражала. Но уголки ее рта были приподняты, поэтому она не казалась слишком мрачной.

Возможно, потому, что она не самоутверждалась, а возможно, потому, что не хотела обременять других, находясь рядом с ними; ее существование было таким же комфортным, как мягкий воздух вокруг него.

Причиной этой неземной и комфортной ауры, возможно, была также форма ее лица. Но это была утраченная часть королевской семьи Серрат. Ее плечи были узкими, и она выглядела худой, но любой, кто знал ее полную грудь, полюбил бы ее в этом платье.

Мысль о том, что он единственный, кто знает ее секрет, стимулировала в нем собственнические чувства, и по мере того, как он думал об этом, он бессознательно усиливал их.

-Она опасная девушка.

Имя "суккуб" больше подходило Алане, как женщине страстной и красочной, очаровательной*.

*色香水 также можно перевести как женщина, обладающая сексуальной привлекательностью.

Возможно, Каллисто не считал ее необычной. Она сводила людей с ума, сама того не замечая.

Лучано наблюдал за Аланой, но как только он повернулся к еде, которая выстраивалась на столе, его взгляд стал мрачным. "Что это?" - спросил он.

Проблема была не в приготовленном для него блюде. Скорее, это было блюдо, которое принесли для Аланы.

Дюжина или около того гороха, какой-то странный суп с какой-то сырой смесью и изрядное количество сушеной соленой рыбы. Сбоку лежало раздавленное яблоко.

Это выглядело настолько отвратительно, что от одного взгляда на это у Лучано пропал аппетит. Кроме того, все порции были слишком маленькими. "Это что, еда для свиней?"

Он не знал, что на это сказать.

"... Эй, уберите весь этот грязный, похожий на рвоту мусор". Лучано обратился к слугам, но Алана преградила ему путь.

"Эмилио, пожалуйста, подожди. Это моя еда".

"Еда? Это мусор. Почему это происходит? Посмотри, что для меня приготовили". Перед Лучано лежало мясо на кости, покрытое специями, соленая капуста, куриный суп, бобовая паста, хлеб и малина. Все это выглядело очень аппетитно.

"В чем разница?" - спросил он с иронией. "Ты - королева. К тебе пристают?"

Лучано обмакнул палец в суп Аланы и облизал его. Он вздрогнул. После того, как он попробовал, насколько безвкусным он был, как он мог что-то не сделать. "Плохо", - пробормотал он.

"Ужасно выглядит и ужасно на вкус. Но это все равно мусор. Выбросьте его". Лучано поторопил слуг и заставил их забрать еду Аланы.

"Я говорю вам убрать это!" - крикнул он, торопя их избавиться от неаппетитной еды Аланы. Слуги тут же собрали тарелки. Горох, горький водянистый суп с кашеобразными комками овощной смеси, сушеная рыба. Лучано нахмурился, представив, какую пищу она ежедневно употребляет.

"Я слаба", - заговорила Алана.

"Если ты слаба, это будет еще более неприемлемая еда. Есть ли у тебя симптомы, которые заставляют тебя чувствовать себя плохо после того, как ты что-то съешь? Какие продукты запрещены? Расскажите мне по порядку".

Лучано сморщил нос. "Особенно...".

"Если я буду есть такую дрянь, то даже такой здоровый человек, как я, скоро умрет. Иди сюда."

Она не послушалась, но когда он снова позвал: "Алана, иди скорее", она поднялась со своего места и перешла на сторону Лучано.

Он сел в свое кресло и усадил Алану между своих ног.

"Ешь мое", - сказал Лучано, наливая вино в кубок, но Алана отказалась есть.

── Что это? ...А, это ее рука.

Он приказал остальным слугам покинуть комнату. Когда они остались одни, он взял мясную кость и обглодал ее. "Я накормлю тебя. Прежде всего, съешь это".

Он взял мясо и поднес его к ее щеке. "Делай то, что делаю я". Лучано поднес мясо к ее рту.

Глаза Аланы заплыли, но, подумав немного, она откусила первый кусок.

Она никак не могла его разорвать, поэтому Лучано достал маленький нож и отрезал нити белка, которые тянулись между большим куском мяса и тем, что было у нее во рту. Алана жевала.

"Похоже, ты не привыкла к мясу; ты обычно его не ешь?"

"Не ем".

"Ха. Этот мусор каждый день?" Лучано сделал глоток вина и дал Алане отпить из своего кубка.

"Когда ты ешь со мной, ты должна есть все, что хочешь. Ты не должна выбирать диету".

Он позволил Алане съесть то же, что и он. Он намазал бобовую пасту на ее палец и поднес его ко рту, заставив Алану слизать ее с собственного пальца.

То же самое было с хлебом, супом и соленой капустой. Он клал в рот Алане все это с ее собственных рук. Когда она пачкала рот, он вытирал ее с пальца и слизывал.

Когда он повторял с ней все эти действия и движения, Алана жаловалась на свою полноту.

Однако Лучано отвечал "нет" и продолжал кормить ее.

Наконец он положил ей в рот малину, которую Алана съела без единого жалобного звука.

Прислонившись спиной к его груди, Алана испустила небольшой вздох. Положив руку на живот, она заметила, что он уже не такой плоский, как несколько минут назад. Лучано посмотрел на ситуацию, которая предстала перед ним. Он почти улыбнулся.

Он уже даже не понимал, что делает.

Это тот человек, которого я хочу убить, да? Это просто смешно!

♔♔♔

С тех пор он стал очень тихим. Порой он оставлял Алану с пером и бумагой, а сам читал в шезлонге. Он оставлял ее одну, ничего не говоря ей. Однако Алана добровольно обмакнула перо в чернила и начала писать на бумаге.

Ее почерк и буквы были похожи на земляных червей, ползающих по бумаге в чернилах. Но она очень старалась.

Она увеличилась до одного, двух, и еще много листов бумаги стало накапливаться.

Хотя она должна была быть безжалостной правительницей Армении, государства, которое он поклялся уничтожить после Тегеса, ее фигура была такой искренней. Лучше бы она бросила в него перо и разорвала бумагу в клочья.

Ей следовало бы закричать, что она никак не может писать.

Было бы гораздо лучше, если бы она облила его чернилами и прокляла за то, что он вручил ей такую мелочь. Он бы предпочел быть подверженным оскорбительным словам, которые для него ничего не значили, чем наблюдать, как она так борется и упорствует. Сложные эмоции поднялись в сердце Лучано. Алана уронила перо, вероятно, устав от непривычных движений. Пока она пыталась поднять его, Лучано провел рукой по лбу. Он бросил книгу, которую читал. Он крепко обнял Алану сзади.

♔♔♔

Чувствуя, что комната становится красной, Лучано медленно поднялся на ноги. Затем галстук, который был на ней, развязался. Он посмотрел вниз и увидел накрытую Алану, ее груди вздымались и опускались. После этого он с силой сорвал с нее платье и крепко обнял ее. На ее белой коже появилось еще больше красных пятен.　

Лучано все еще не мог поверить в то, что с ним происходит. Несмотря на то, что они просто обнимались, задняя часть его бедер двигалась и пыталась восстановить свои силы, чтобы снова соединиться.

Что, черт возьми, происходит? Что случилось с моим телом? Оно не останавливается.

В прошлом все женщины, с которыми он имел дело, были на одну ночь. Он никогда не имел дела с одной и той же женщиной дважды. Все они были свиньями.

Но теперь он хотел только одну женщину. И не один раз.

Его рассуждения были разбиты вдребезги. Снимать с себя одежду и лепить свою кожу на других. Это было для него чем-то невозможным.

Ужасающий ад Серрата оживал, стоило ему только оказаться обнаженным, и на него нападали тошнота и головная боль. Однако по какой-то причине он обнаружил себя обнаженным.

Кожа Аланы и Лусиано терлась друг о друга и плотно прилегала друг к другу. Он обнимал ее спереди, а не сзади, разглядывая ее лицо.

Ему даже захотелось, чтобы ее слабеющие руки обхватили его спину.

Он был в замешательстве и не мог собраться с мыслями.

Но он знал только одно. Если он не убьет ее раньше времени, то с ним случится непоправимое. Он никогда не сможет вернуться к прежнему состоянию.

Он схватил в горсть свои серебристые волосы и прижал их к себе. Он крепко сжал свою голову.

"Эмилио?" мягко произнесла Алана.

Он плотно закрыл глаза, бисеринки пота на его лбу стекали на кожу.

── Ты дурак. Эмилио, и так далее... Я Лучано. Лучано Тео Бернардино Пердида Мирагес Нава Серрат. Я человек, который уничтожит тебя и эту страну.　

Маленькая рука испуганно коснулась руки Лучано. Его глаза мгновенно открылись.

"Алана, выпей воды"

── Я не могу сойти с ума. Отец, мать, Милея. Такая женщина.

Лучано спустился с кровати и поднял свой плащ. Он сжал в кармане пузырек. Вишнево-красная жидкость во флаконе была ядом, который дал ему его помощник Леандро. Говорили, что если давать его испытуемому каждый день, пока он не начнет кашлять кровью, то он умрет примерно через две недели без повторного приема. Он налил в кувшин воды и капнул туда небольшое количество зелья. Раздался благоухающий аромат роз. Его сердце неприятно и хаотично забилось.

"Приятный запах. Мне нравятся розы", - он неосознанно сглотнул слюну. Он оглянулся и увидел, что Алана сидит так прямо, как он никогда не видел ее раньше. В свете сумерек казалось, что она тускло светится. "Я хочу пить. Можешь дать немного воды?"

Ее глаза, смотревшие на него, когда она протягивала руку, не были обычными впалыми. Это была та самая пара, которую он видел, когда впервые встретил ее два года назад. Он никогда не забудет.

Зеленый цвет обладал одновременно силой и глубиной. Глаза, смотревшие сквозь него, впились в его сознание, и он не мог избавиться от этого образа.

В то время он чувствовал себя подавленным.

── Это были эти глаза. Да, я хочу увидеть эти глаза...

Его грудь сдавило, и он почувствовал боль. В это время его руки вдруг стали легче. Алана взяла свою чашку из его неподвижных рук.

Она взяла ее в руки и поднесла ко рту, опрокидывая содержимое.

"...Прекрати это. Прекрати!" Когда она остановилась, было уже слишком поздно. Лучано поспешно выхватил чашку, но больше половины уже опустело. Ее поле зрения быстро расплывалось.

♔♔♔

Лучано с дьявольской силой понес Алану и подошел к пустой ванне, пытаясь заставить ее выпить воды, но губы Аланы были плотно сжаты. Она отказывалась пить.

Когда он поднес чашку к ее рту, она покачала головой: "Нет".

Это было бесполезно. "Алана!" закричал на нее Лучано.

Вода просто капала из ее рта.

"Пей! Пожалуйста, пей!" Он заставил ее открыть рот, но она сопротивлялась, как ребенок.

Вода даже не проникала внутрь, а если и проникала, то тут же вытекала, и все становилось на свои места.

Они боролись, оба голые и мокрые. Такое яростное сопротивление со стороны Аланы было неожиданным. Честно говоря, Лучано был действительно удивлен. Только нетерпение нарастало.　Положив руку ей на живот и держа ее за затылок, пытаясь привести ее в нужное положение, он почувствовал холодок металла на своей шее. Лезвие, подумал он.　Он был острее, чем большинство людей, но он был так отвлечен Аланой, что не заметил этого.

"Ты, не п*зди... что ты делаешь с королевой".

Это был низкий, хриплый голос. Первым делом Лучано подумал, что он мужчина. Прежде чем ответить, он спрятал ее грудь рукой, держащей ее за спину, а ее тайное место - рукой на животе.

"... Кто это?"

"Я не могу ответить. Умри, убийца".

Когда Алана сбоку закричала, мужчина остановился. "Бенито, остановись... не трогай моего мужа".

"Что? Сеньора, я шучу. Это ненормальная ситуация - встретиться с обнаженным мужчиной, кроме как для полового акта".

При взгляде на него, его бордовые волосы были грубыми. Он казался молодым, возможно, из-за своего детского лица, но Лучано подумал, что этот мужчина намного старше его самого.

"Сереброволосый брат, какое у тебя лицо вблизи. Оно удивительно красивое. Я не понимаю, как вы с этой девушкой можете сравниться. Она слишком молода для тебя. Тебе нужно найти женщину с большими молочными кувшинами и завораживающую. Знаешь, неподалеку есть девушка, развратная женщина, которая идеально тебе подойдет".

Мужчина посмотрел на красные следы на теле Аланы и дразняще сказал,

"Ах, госпожа, тебя много съел развратник. Отлично. Кстати, брат мой, ее сиськи не полностью прикрыты, не так ли? Жаль, правый сосок передает привет".

Лучано тут же схватил грудь Аланы и спрятал ее от мужчины.

"Не смотри!" - крикнул он.

"А? Даже если бы я сказал тебе не смотреть, ты бы посмотрел. Скорее, зачем ты мучаешь мисс водой? Я убью тебя в зависимости от ответа. Сейчас ты безоружен. У меня преимущество".

Вспомнив его слова, Лучано вспомнил, что ему нужно сделать в первую очередь. Его выражение лица изменилось. "Помоги мне. Я хочу заставить Алану выблевать то, что она выпила".

"Мисс, что вы сделали? Вы выпили что-то странное? Серьезно, ты что, ребенок? Что ты выпила? Я позабочусь о тебе. Брат, держи ее тело вот так".

Мужчина проигнорировал отказ Аланы, схватил ее за маленький подбородок, как бы говоря: "Потерпи", и со знанием дела сунул палец ей в рот.　

Вынужденная извергнуть свои внутренности наружу, Алана, должно быть, была измучена, потому что сразу после этого она обмякла и заснула. Лучано, завернувший Алану в одеяло на кровати, остановил мужчину, который собирался уходить. "Подожди", - позвал он. Но мужчина не обернулся.

"Вот что я вам скажу: я ее секретный агент. Я не собираюсь отвечать ни на что из того, что вы скажете".

"Ты назвал Алану отчаянной, скажи мне, почему".

"Я не собираюсь отвечать ни на один из твоих вопросов. Брат, твое ухо для украшения?"

Лучано щелкнул языком и коснулся меча, который положил на бок.

"Бенито. Ты хорошо относишься к потере руки?"

"Если ты хочешь это сделать, делай. Если ты думаешь, что можешь угрожать мне, то ты ошибаешься. Я собираюсь отомстить тебе".

Внезапно свеча у Лучано потухла, вместе с подсвечником, который сорвался. Не показывая ни траектории движения своего меча, ни даже послеобраза, он нанес удар.

Глаза Бенито расширились: "А?".

"Ты, конечно, не можешь быть тайным агентом Аланы с одной рукой. Должен ли я изгнать тебя с полномочиями принца-консорта?"

"Ах ты, хороший кусок дерьма! Что значит принц-консорт, ты, ты хуже всех!"

Бенито покачал головой. "Ка... Я не могу этого сделать. Вот почему я говорю тебе, что ты еще ребенок. Я даже не хочу называть свое имя, но ты назвала меня по имени. Хотя ты обычно мало говоришь, ты совершила ошибку. Ну и дела".

"Ладно, просто говори".

Бенито выглядел страдающим, качая головой. "Все так, как ты видишь. Мисс, она не заботится о себе. Замок силен, но если ты посмотришь на охрану в этой комнате, то она пуста. Мы уязвимы для покушений. Вот почему я должен пойти туда. Единственная причина, по которой ты пришел сюда, это убить ее, верно? Ну, она вышла за тебя замуж сознательно. Я долгое время пытался остановить ее, но... ха, она глупая девчонка".

Лучано посмотрел вниз на Алану в своих объятиях. Возможно, ее сон был слишком глубоким, плотно сомкнутые веки не шевелились. Ее цвет лица казался бледным.

"Эй, принц-консорт, я собираюсь убить тебя. Либо я избавлюсь от тебя. Кроме тебя, эта мисс всю жизнь была мишенью. Не я один уничтожал врагов, в основном это был Каллисто, а ты прогнал его. Ты действительно сделал что-то ненужное".

"Есть ли покушение на ее жизнь?

"Я слышал, что она не понравилась мертвому принцу этой страны. Похоже, что их матери были разными. Фракция принца теперь фракция, которая хочет отменить монархию, я полагаю. Ну, я уверен, что вы об этом слышали".

Лучано посмотрел на Алану, пока Бенито продолжал.

"Должно быть, ей было тяжело находиться под защитой Каллисто. Ты же мужчина, ты знаешь, что бывает, когда подавленная девственница взрывается от сексуальной радости и набрасывается на девушку. Я поражаюсь, как она смогла это вынести. Мне жаль ее. Она королева, но и не королева". Выражение лица Лучано в мгновение ока стало мрачным.

"Ты не имеешь права обвинять Каллисто. У тебя было больше женщин, чем ты можешь сосчитать. Конечно, ты это знаешь, не так ли? Не вини меня".

"Я не виню тебя... Как много ... Алана знает обо мне?"

"Кто знает. По крайней мере, она знает, что ты жестокий убийца, развратник, который обнимал бесчисленное количество женщин", - Бенито попытался уйти, но Лучано остановил его, бросив вопрос в спину уходящему.

"Ответь мне на один вопрос. Почему Алана хочет умереть?"

Когда он спрашивал, он вспомнил клятву, которую дал Алане. "Обязательно убей меня. Но, пожалуйста, не убивай никого в Армении, кроме меня. Если у тебя есть какие-то амбиции в этой стране, пожалуйста, откажись от них. Я хочу, чтобы ты оставил мою страну в покое".

Он полагал, что она запретила ему убивать Армена, потому что хотела защитить Каллисто и народ. Однако это также включало в себя жизнь тех самых врагов, которые охотились за ее собственной жизнью.

Изначально он знал, что ему было велено отказаться от своих амбиций в отношении страны, но она хотела, чтобы Лучано не вмешивался. В любом случае, она сделала свою смерть абсолютной. Алана, которая в первую очередь хотела умереть, никак не могла отказаться от отравления. Однако он не мог понять некоторых вещей.

Похоже, она уже тогда знала, что аромат роз ядовит. С самого начала она знала.

"Эй, не смотри на меня, брат. Хочешь еще одну руку?　Черт возьми, ... Я могу сказать, что Мисс не находится в среде, где она счастлива. Она не заботится о себе, хочет умереть. Но я не знаю почему. Я бы хотел знать. Ну, я могу сказать, что она не находится в среде, где она чувствует себя счастливой. Она слабая и неполноценная. И у нее плохое зрение. О, и никому не говорите о ее плохом зрении, хорошо? Это информация, которую знаю только я. Если хочешь узнать больше о девочке, спроси ее или Каллисто". Бенито внезапно топнул ногой по ковру: "Легитимный, не создавай неправильного впечатления".

"Брат, кто ты такой? Я не думаю, что ты просто ассасин. Ты молод, но откуда такое спокойствие и запугивание? Ты не просто какой-то дворянин. Это должно быть довольно высокое... королевское звание?"

Лучано погладил волосы Аланы. "Иди, я помню тебя. Ты тот человек, которого я должен был убить. Мышь в резиденции маркиза Матоса - та, в которую я пустил стрелу. Я не знал, что ты тайный агент Аланы. Она меня расследовала?" Тогда с каких пор она начала меня расследовать?

Пока он размышлял, мужчина вздохнул через нос.

"Я - замена Густаво, который был секретным агентом госпожи. Однажды вы убили Густаво, так же как и меня, не так ли?　Я был на ее службе в последние два года, когда одновременно умерли король и принц Армении. Похоже, Густаво нашел дорогу к тебе перед своим последним вздохом. Откуда я это знаю? Потому что я похоронил Густаво по ее просьбе. Или, вернее, я утопил его в озере. Говорят, в Армении считается честью похоронить труп в озере, не так ли? Она просто идиотка, если дала рыцарское звание кучке ничтожеств вроде нас".　

Только после того, как Бенито ушел, выражение лица Лучано изменилось. Он положил руку на простыню и повернул голову. Его мысли вернулись к размокшей дороге; дороге, полностью залитой дождем. В тот день он убил отца и брата Аланы. Перед пятью трупами Лучано обнажил меч и приказал.

"Столкните этих свиней с обрыва вместе с повозкой. Не забудьте разбить окружающую землю и песок. Если есть свидетели, избавьтесь от них. ── Фриан, ты за главного. И Леандро. Человек, который прятался, убежал в направлении двенадцати часов. Не дай ему добраться до Армении".

Леандро уверенно заверил его, что "наведет порядок" как можно скорее.　Вскоре после того, как Лучано успокоил себя, обняв незнакомую женщину в трактире, Леандро доложил ему об этом. Он опустился перед Лучано на колени. "Накажи меня, пожалуйста".

"Я глубоко извиняюсь. Я был слишком беспечен и не подумал, что мои действия нанесли смертельную рану. Человек упал в реку, но я не подтвердил его труп".

"Все в порядке". В тот момент Лучано простил его. В конце концов, еще никому не удавалось выжить после меча Леандро.　

Он провел пальцем по щеке Аланы. Если человек, которого, по словам Леандро, ему не удалось убить, был Густаво, тайный агент Аланы - она узнает человека, убившего ее отца и брата.　Он закрыл глаза. Это было не все, что она знала. Она знала, что в объятиях Лучано побывало много женщин. Она знала, что Лучано заставлял их ползать на четвереньках и обращался с ними как с отбросами.　

Лучано лег к ней на кровать и обнял ее. Он взял ее щеку в свою руку и нежно погладил подушечками пальцев ее пухлые губы. Затем он уткнулся лицом в ее грудь и потерся щекой о ее мягкую кожу. Ее маленькая точка слегка задрожала, и он наклонил голову, чтобы пососать ее. Он переместил губы на бледно-розовую слева, а затем полакомился и правой. Он хотел, чтобы они были равны.

Когда он закончил ласкать ее, он приложил ухо к ее груди и услышал равномерное биение ее сердца. Он не жалел, что убил царскую семью Армении, короля и принца. То же самое касалось и убийства королевской семьи Тегеса. Он не чувствовал ни унции вины. Он по-прежнему считал, что кровь мерзости должна быть уничтожена. Решение истребить эту мерзость собственными руками было бесповоротным. А как же тогда быть с последней из армянской царской семьи, Аланой.

Лучано все сильнее прижимался к телу Аланы. Неважно, что она знает, подумал он. Ему было наплевать на ее чувства. Не имело значения, ненавидит она его или презирает. Он несколько раз погладил волосы Аланы и положил руку ей на затылок. Затем он приблизил ее лицо к своему. Кончиками пальцев он надавил на ее нос и медленно провел по верхним и нижним губам. Он переместил руку на ее щеку и почувствовал ее дыхание на близком расстоянии. Он колебался несколько раз, затем приблизил свои страшные губы к ее губам.

В конце концов, он почувствовал мягкость. Он не знал этого, но его глаза наполнились силой. Это было недействительно, потому что другой человек спал, но для него это было правдой. Это была его первая вечная клятва. Строго говоря, она была украдена у него женщинами, когда его изнасиловали, но все равно это было впервые. Это было проклятие. Ты будешь в моем плену до конца своих дней. Оковы*, которые будут длиться вечно.

── В этой жизни. Ты - моя пленница.

*Слово 枷, использованное здесь, является двойным смыслом. Оно означает как железные оковы, так и, метафорически, вечные узы, связывающие кого-то в отношениях.

Лучано вели по коридору.

Рыжеволосая женщина шла впереди него, мурлыча, как кошка. Лицо Лучано исказилось в досаде, но женщина злобно рассмеялась.

"О, барон Барсело! Как поживаете? Меня привезли в замок, потому что мой муж участвует в конференции. Я также беспокоюсь о том, как поживает моя невестка. Как вы думаете, хорошо ли ей живется на службе у королевы?"

Лучано взглянул на женщину. "Госпожа Матос, я теперь принц-консорт. Не слишком ли вы невежливы? Не считаете ли вы необходимым проявлять вежливость? Мы не на одной стороне, знаете ли".

"Ну, я боюсь. Я не на твоей стороне". Женщина прислонилась к Лучано. Затем она раскрыла свой веер, чтобы закрыть рот, и сказала мягким голосом.

"Лучано, в чем дело? Когда, черт возьми, ты собираешься убить эту женщину? Ты, должно быть, получил яд от Леандро. Как ты думаешь, сколько было этого яда? Если она продолжит пить его, эта женщина умрет сама, так что поторопись".

"Заткнись, Флавия. Не говори здесь по-серратски".

"Что ты знаешь от Присциллы? Она говорит, что ты был с ней весь день, и я также слышала, что ты часто бываешь с ней в эти дни. Что ты собираешься делать? Я не позволю тебе уйти от ответственности, объясни мне".

Лучано иронично поднял бровь на Флавию, которая давила на него. Слуги королевы ── Естественно, что Присцилла знала о действиях между Лучано и Аланой.

Они вошли в комнату, чтобы поменять свечи и кувшины, и Лучано обнял Алану, независимо от ее желания. У него не было намерения отказываться от этого.

"Ну скажи Присцилле. Что толку подглядывать за делами другой пары и беспокоить себя расспросами других людей, когда Каллисто даже не может поднять руку".

"Пары? Мне это не нравится. Это я собираюсь на тебе жениться. Ты никого не убивал в последнее время. Ты не можешь поднять. Половой акт - это ложь. Ты лжешь!"

"Скоро увидишь. В будущем не говори со мной небрежно".

Флавия много раз звала его, но удаляющаяся спина Лучано не оборачивалась, и он не отвечал.

Когда он добрался до отведенной ему комнаты, его помощники Фриан и Леандро упражнялись со своими мечами в комнате. Как только они заметили Лучано, они остановились и поклонились. Должно быть, им было скучно.

Потому что с тех пор, как Лучано впервые обнял Алану, он редко возвращался в свою комнату. С тех пор прошла уже неделя, но он заходил только для того, чтобы переодеться.

Фриан шагнул вперед и первым делом спросил Лучано. "Могу ли я отчитаться перед тобой, Лучано?"

"Хотя у него черные волосы, в настоящее время в замке шестьдесят два человека с черными волосами. Однако, число не стабильно, потому что оно меняется ежедневно. Кажется, что только некоторым дворянам разрешено оставаться надолго. Армения кажется монолитом, разделенным на несколько фракций. В целом, две силы - это те, кто поддерживает королеву, и те, кто против. Аристократам, выступающим против королевы, не разрешается оставаться в замке. Однако, похоже, они распространяют свои корни, и все может произойти без вашего вмешательства".

Затем Лучано кивнул подбородком в сторону Леандро.

"Я доложу. Было невозможно достать камень Лоренцо. Потому что дворяне считают камень Лоренцо честью и для видимости лгут, что он у них есть. Даже если выслушаешь их рассказ, они говорят, что конфетка настолько редка, что по стоимости эквивалентна редкому драгоценному камню. Я обнял нескольких женщин и подтвердил это, но все они признали, что камень Лоренцо - это средство, используемое для видимости".

Дождавшись окончания рассказа Леандро, Фриан добавил. "Лучано, сегодня утром прилетел голубь от Конрада, но похоже, что землю Серрата, которая сейчас является частью территории Армении, Тегес скребет. Похоже, что Армения все еще не в курсе. Оба они для нас вредители, но интересно, было бы забавно их укусить?"

Лучано расчесал свои длинные волосы. После падения Серрата Армения и Тегес поделили территорию. 70% принадлежало Тегесу, а остальное - Армении. Загадочным образом Армении досталась только бесплодная земля Риваса и окружающие земли.

── Почему Армения настаивает на бесплодной земле Ривас?

── В любом случае...

"Его нельзя использовать".

Лучано снял пиджак и начал переодеваться.

"Лети голубем к Конраду. Предложи Тегесу убить рыцарей Армении. Армения будет больше заинтересована в том, чтобы отомстить им. Речь идет о двойной мести. Гордость Тысячелетней империи настолько высока, что просто поражает. Прежде всего, давайте превратим весь Серрат в территорию Армении".

"Но это не под силу одному Конраду. Сколько бы он ни работал".

"Я знаю, пошлите десять самых быстрых людей. Мигель будет за главного. В течение двух месяцев у нас будут стычки, и в конце концов Армения сокрушит Тегес." Леандро, насупив густые брови, прервал разговор этих двоих.

"Лучано, почему в течение двух месяцев?"

Лучано, который снял с себя всю одежду, вытер тело влажной тряпкой.

"Потому что если ты будешь медлить, с королевой что-нибудь случится. Армения станет обороняться, как черепаха, даже если королева сделает что-то не так. Я не могу атаковать. Если ты посмотришь на нынешнее состояние этого замка, то поймешь почему".

"Вы собираетесь отравить королеву, верно? Конечно, если королева будет ослаблена, эта страна будет обездвижена".

Лучано отказал Леандро, который, казалось, достиг точки, сказал,

"Нет, я не намерен использовать яд".

"Алана зачнет. Царица Армении родит прямого потомка Серрата".

Неудивительно, что два помощника были потрясены. Они знали ужасное прошлое Лучано и понимали, что в сексуальном плане это невозможно. Они знали, что до разрушения страны он никогда не интересовался женщинами и никогда не испытывал сексуального возбуждения. Его неприязнь к женщинам была до глубины души.

"При всем уважении... вы планируете завести ребенка от королевы?"

"Нет нужды говорить".

"Вы намерены сохранить жизнь королеве? Вы хотите сделать ее матерью Серрата?"

Лучано посмотрел на тех двоих, которые были против этой идеи.

"Я хочу убить Алану".

"Конечно. Мы знаем, что ты тоже так думаешь".

"Я живу с Аланой половой жизнью. Возможно, она уже беременна. Знай, что убить королеву сейчас - значит убить моего ребенка. Я не убью своего ребенка; я не позволю вам убить его".

"Но..."

Они хотели возразить, что это неразумно. По правде говоря, они знали, что Лучано тоже был сумасшедшим. Однако именно этот Лучано больше всего удивлялся собственному порыву. Он также высмеивал свою перемену мнения. Тем не менее, он не переставал говорить, предотвращая убийство Аланы.

"Фриан, ты спросил королеву, встречала ли она нас, почему?"

Он имел в виду вопрос, заданный в тот день, когда Фриан впервые встретил Алану.

"Мне показалось, что я видел королеву, это лицо... где-то. Я не могу вспомнить..."

"Послушай, мать Аланы - принцесса Бетания из Аморозо. Другими словами, в ней течет кровь Серрата. Сестра моей бабушки была матерью Бетании. Мой отец и Бетания были двоюродными братом и сестрой".

Что бы он ни говорил, Лучано не мог произнести слова своего отца.

Лучано отвернулся от них и быстро облачился в свой наряд. Лицо отца и лицо матери, когда они висели на стене замка - он не мог забыть отчаянные лица этих двоих, зажавших тело его сестры. И он не мог забыть жалкий вид Милеи. Изначально королева должна была быть разорвана на куски этой рукой, а он должен был утолить свою жажду мести.

── Отец, мать, Милея. Простите меня за то, что я оставил Алану в живых. Я не могу убить...

Когда он вытер глаза рукавами, цвет ультрамариновой ткани стал еще темнее. Фриан и Леандро, казалось, не могли скрыть своего замешательства от рассказа Лучано, но, к счастью, каждый из них отвернулся и не смотрел на это.

"Даже если у Аланы грязная кровь дикарей, то верно и то, что в половине ее тела течет кровь Серрата. Подходит для матери моего ребенка. Таков мой приговор. Сделай королеву Тысячелетней империи орудием для рождения моего ребенка до самой ее смерти. Не давай им передышки и заставь их платить за это каждый год. Это месть".

Лучано поднял глаза на Фриана и Леандро.

"Мне нет дела до черноволосого и камня Лоренцо. Над этим есть приоритеты. На Алану покушается фракция мертвого принца. Не дай убить моего ребенка. Но если ты не согласен с моими словами, хорошо, тогда приди и убей ее. Однако не мечтайте о жизни. Я обязан защитить своего ребенка. Я твой противник. Ты сможешь убить Алану только после того, как убьешь меня. Скажи всем. Подчиняйтесь или не подчиняйтесь мне. Пусть они сами решают".

Лучано накинул плащ и, держа меч, стремительно вышел из комнаты.

"Барон Барсело". Нет, сэр Эмилио? Что вам от меня нужно?"

Это Каллисто спросил без колебаний. Лучано нанес ему визит, как только тот покинул свои покои.

Он знал, что является незваным гостем, но это не имело значения. Он навестил его, потому что хотел навестить, это было так просто.

С самого детства Лучано всегда баловали, и он делал то, что хотел, независимо от того, чего хотел другой человек.

В комнате Каллисто все было как обычно. Интерьер комнаты роскошен, но мебель была простой и мрачной. Вид использованных мечей, прислоненных друг к другу, и наваленных книг был таким же, как и два года назад. Разница была в том, что инструменты для макияжа и флаконы духов были выстроены в ряд на элегантном тщеславии, которое, казалось, было навязано ему.

Его жена, Присцилла, вероятно, поставила его сама. Лучано, который сидел в кресле, не говоря ни слова, напыщенно скрестил ноги. Другой мужчина мог не любить Лучано, но этот человек ему тоже не нравился. У него было бесстрашное лицо, мужественное и привлекательное, что делало его еще более привлекательным. От одной мысли о том, что руки или тело этого мужчины будут касаться Аланы, ему становилось дурно.

"Каллисто, я хочу тебя кое о чем попросить". Лучано был тем, с кем Каллисто должна считаться, с точки зрения принца-консорта, даже если это было неприятно. Казалось, он понимал, а Каллисто не желал слушать.

"Насчет Аланы. Почему ее рука не двигается? Алана сказала, что это вызвано травмой, полученной шесть лет назад, но она не говорит, почему. Хуанито, ее сводный брат, второй принц. Я думаю, это связано. Хуанито пропал шесть лет назад, почему?"

"Эмилио, если она не будет говорить, я не буду говорить. Откажись."

"Я могу отказаться только в том случае, если жизнь Аланы не является целью. Иначе я не смогу защитить то, что могу защитить, не зная предыстории. Вы позволите ей умереть? Если вы считаете, что она должна умереть, то делайте это сами. Это уже другая история. Не говори мне ничего после ее смерти".

"...Ты знаешь, что жизнь Аланы является целью". Каллисто вздохнул после долгого раздумья. Он приготовил два бокала на своем столе и налил в них немного вина.

"Я был обрученным Аланы в течение многих лет. Четырнадцать лет от рождения Аланы до смерти короля и принца одновременно. Это с моей точки зрения - нет, с их тоже, со всех".

Перед Лучано поставили бокал, и каждый из них взял в руки свой бокал и одновременно слегка приподнял его. Он отпил только один глоток. Это был сидр.

"Я презирал и принца Раймонда, и принца Хуанито. Они были жестоки и не имели человеческого сердца. Многие погибли из-за них. Я опущу их деяния, потому что это займет слишком много времени. Это была именно работа дьявола. Они также жестоко обращались со своей сводной сестрой Аланой". Каллисто, который стоял, сел в кресло прямо напротив Лучано.

"Я начал обучаться на рыцаря, потому что хотел защитить Алану. Сначала я хотел защитить маленькую девочку, как брат. В то время ее единственными союзниками были я и мой отец. Оба принца были тиранами. Король баловался со своей любовницей, часто отсутствовал в стране, а дворяне всегда присматривали за принцами. Они были ненадежны. Я был единственным, кто мог защитить Алану. Мои действия ради нее привели к тому, что я познал влюбленность, которая со временем переросла в любовь. Я понял это, когда Алане было шесть, а мне девять. Поэтому я рассматривал Алану как свою будущую жену. Вам не понять этого чувства. Вы не знаете, каково это, когда у тебя отбирают девушку, ради защиты которой ты рисковал жизнью". Он хлопнул стакан.

"──── Я хочу, чтобы ты вернул ее".

"Ты должен знать, что это невозможно. Королевским особам и дворянам запрещено разводиться, если только они не умерли".

"Да, я знаю, но я не убежден. Я терпел все дела короля и принца Раймонда, потому что хочу иметь Алану своей женой. Я так старался закрыть на это глаза. Чтобы защитить Алану, комфорт, борьбу - ничего этого для меня не существовало. Доходило до того, что меня рвало кровью, лишь бы не проиграть никому. Только ради нее стоило жить, только ради нее я продолжал жить. Я вырастил ее, защищал ее, она моя собственная. Она та девушка, которая мне нужна".

Когда кто-то заходит так далеко, чтобы так умолять, люди обычно трогаются. Но Лучано ничуть не растрогался. Он просто холодно посмотрел на него.

"Ты не хотел, чтобы Алана стала королем, чтобы сделать ее своей женой, но она взошла на трон. После этого ты обнял ее и попытался добиться зачатия от нее как от жены".

"Да. Я хотел бы, чтобы у нас был ребенок. Но я не ожидал, что меня заставят жениться на Присцилле.

Мой отец непреклонен. Он аннулировал мою помолвку с Аланой, не посоветовавшись со мной, потому что это было национальное правило. Я ненавидел его. Он сказал, что будет хорошо, если я отдам Алану тебе, который не принадлежит к королевской семье. Вполне естественно, что мне это кажется странным", - сказал Каллисто, выругавшись. Он откинулся на спинку стула.

"Теперь уже слишком поздно для этого, ... В тот день я был в отчаянии и пьян после того, как наблюдал за вашим с Аланой действием. Проснувшись, я обнаружил голую Присциллу, которая смеялась надо мной. Это было хуже всего". Лучано мог легко представить, что с ним произошло. Скорее всего, Присцилла с помощью Флавии раздобыла наркотик и дала его Каллисто.

Именно такой наркотик когда-то получил Лучано, когда его изнасиловали.

"... Эмилио, что с Аланой? Ей плохо?"

"В последнее время она много ест. Ей нравится мясо. Она также любит малину. Она не показывает этого на лице. Кажется, что она не очень хорошо относится к рыбе. То, что она любит, и то, что она не ест - это разные вещи. Кстати, почему вы позволили ей есть корм для скота? Этот мусор. В нем нет ни специй, ни вкуса".

Каллисто открыл глаза, словно не мог поверить в то, что только что услышал. "Забавно. Алана не очень хорошо относится к мясу и должна любить рыбу. Она не любила фрукты, кроме яблок ..... Нет, Алана изменила свои вкусы четыре года назад. Она отказывалась от еды и в итоге ела те блюда, которые ест сейчас. В то время я боялся, что она умрет от изнурительной болезни. С тех пор я не менял еду. Она не хочет есть ничего нового".

Лучано нахмурился от его слов.

Алана ела все, не отказываясь. Но были и некоторые вещи, которые приходили на ум. Это была правда, что Алана не ела своими руками. Лучано брал еду из своей руки к ее рту, и только тогда она наконец начинала есть.

── Почему? Она была избалованной?

Она все еще была 16-летней девушкой. Она также подвергалась насилию со стороны двух сводных братьев. Была ли это психологическая травма или другая причина? Единственное, что приходит на ум, это то, что она хотела умереть. Она отказывалась есть, и, возможно, она изнуряла себя и намеренно приближала свою смерть.

В любом случае, было важно знать ее прошлое.

"Я отвлекаюсь. Расскажите мне подробнее, почему вы презирали Раймонда и Хуанито".

"Их личности были необычными. У принца Раймонда были эксцентричные сексуальные предпочтения. Мужчины и женщины всех возрастов и даже его собственные родственники. Все дело было в сексе. Он даже спал со своим отцом. Ему даже ужасно нравилась некрофилия. Принц убил умершую мать Аланы в возрасте десяти лет. Поскольку принц напал на Алану в библиотеке и срывал с нее одежду, Алана была избита и с распухшим лицом. Что бы случилось, если бы она не обратилась к отцу? ...В качестве меры отчаяния он создал для принца женский сад. Это был так называемый бордель. Тогда, поскольку принц вошел в сад и окунулся в него, Алану больше не пыталась отравиться".

Лучано почувствовал тошноту; его сердце неприятно дрогнуло. Он поперхнулся сидром в горле. Конец Серрата. Его память была смутной, но Лучано, которого продолжало насиловать множество женщин, заметил, что его руки и ноги были сломаны и неподвижны. Возможно, это дело рук Раймонда. Он не знал, было ли его собственное тело парализовано ядом. В любом случае, было ясно, что это тело было отравлено до самых костей.

Проклятье, этот человек. Вместо того чтобы убить его в одно мгновение, надо было содрать с него кожу и выколоть глаза.

В то время он не мог смириться с тем, что его руки были использованы на этих людях. Он быстро покончил с этим мусором, заявив, что не имеет права оставаться в этом мире ни секунды дольше.

Лучано вздохнул. "... А что насчет Хуанито?"

"Принц Хуанито сильно обиделся на Алану. У него были платиновые волосы, но серые глаза. Король пытался сделать его своим "вторым пришествием". Кажется, он думал, но в итоге родилась Алана, и он выбрал ее... О, в нашей стране королевская семья с платиновыми волосами и зелеными глазами, как у Аланы, называется "второе пришествие". Другими словами, тысячелетний цикл, означающий возвращение мудрого императора Лоренцо. Потому что у нее тот же цвет глаз, что и у Лоренцо. Только два человека были его реинкарнацией за последние сто лет".

── Вернется ли Лоренцо?

Принц Хуанито думал, что из-за Аланы его не выбрали для второго пришествия, хотя он никогда не имел на это права. Цепляясь за прошлую славу, тысячелетняя империя оказалась полным дерьмом. Лучано перекрестил свои длинные ноги.

"Значит, Раймонд - сексуальный, а Хуанито - жестокий. Черт, простите".

"Принц Хуанито был особенно коварен. Он относился к Алане по-доброму, когда рядом были люди, но когда они оставались одни, все было по-другому. Я слишком поздно заметил это.

Принц бил и пинал Алану, пока она не закашлялась кровью. Ей даже вырвали ногти. Над ней издевались - нет, ее пытали. Принц бил ее не по лицу, а по телу. У нее были ужасные синие синяки. Ее белая кожа была болезненно обесцвечена по всему телу".

Сделав глубокий вдох, он продолжил. "Рука Аланы не двигается из-за этих пыток принца Хуанито. Если бы я не убил его, Алана была бы убита. -Да, я убил его. Но Алана взяла вину на себя. Убийство королевских особ карается казнью без всяких условий. Если только это не убийство той же королевской семьи. Я был готов к казни, но Алана сообщила королю, что это она его убила. Затем она перевернула свое платье и показала свое избитое тело королю и моему отцу. Решение, которое принял король, было "свести все на нет". Пыток не было. Принц Хуанито не был убит, он не был мертв. Конечно, Алана не была ранена. В результате принц считался пропавшим без вести, пока он находился во дворце, и с тех пор я был руками Аланы. Это было шесть лет назад".

Лучано перестал потягивать вино из бокала. Он вспомнил слова агента Аланы, Бенито.

"Мисс не находится в среде, где она счастлива. Она не заботится о себе, хочет умереть. Но я не знаю почему. Я бы хотел знать. Я могу сказать, что она не в той среде, где чувствует себя счастливой. Она слаба и немощна. И у нее плохое зрение. О, и никому не говорите о ее плохом зрении, хорошо? Это информация, которую знаю только я".

── Почему у вас плохое зрение?

Это потому что ее ударили по лицу? Лучано выпил и поставил бокал на стол.

"Каллисто, у Аланы, похоже, плохое зрение, но ты в курсе?"

"Глаза? Они не должны быть плохими. Алана никогда не говорила об этом ни слова..."

"...Да, она ничего не говорит. Она молчит, и я должен был знать об этом заранее. Если вы спросите, она ответит, но если вы не спросите, она никогда не скажет. Она - реинкарнация мудрого императора Лоренцо, поэтому она не очень эмоциональна". сказал Лучано, чувствуя себя неловко.

Алана так ясно желала своей смерти, что заставила его поклясться. Когда она выпила яд, она не хотела смывать его, и сопротивлялась этому. Если бы она была безэмоциональной, этого бы не произошло. Она хотела как-то просто жить и умереть, как ей заблагорассудится. Лучано почувствовал непреодолимую потребность вернуться к Алане.

Помещение Аланы состояло из шести комнат. Все комнаты были украшены сложными узорами, и казалось, что у каждой комнаты была своя тема. Однако Алана, похоже, не придавала этому значения. Казалось, ее не интересовали ни мебель, ни интерьеры. Алана также не использовала все шесть комнат. Возможно, они показались ей слишком большими; она использовала только три комнаты. Оставшиеся три комнаты Лучано использовал сам, но Алана, похоже, и это не волновало. Она была послушной девушкой, которая не выражала себя, но когда он жил с ней, то понял, что у нее грубый, неприхотливый темперамент, который не заботился о мелочах.

Когда Алана не спала, ее можно было найти перед ее спальней. Сегодня, однако, она спала в кресле. Возможно, сегодня она устала. Ее руки сжимали клубок ткани, и как только он заметил это, глаза Лучано сузились.

Вчера вечером он сделал эти шары из ткани, чтобы научить Алану двигать руками. И хотя он не инструктировал ее, в нем разгорались эмоции, когда он видел, как она прячет и держит эти шары.

Лучано, стоя на коленях, наклонился и посмотрел на лицо Аланы. Возможно, из-за усиленного питания ее кожа казалась лучше, чем обычно. Когда она не ответила на его поцелуй в круглую щеку, он приблизил свой рот к ее губам. Он почувствовал ее ровное дыхание. То, что касалось его губ, было все еще мягким и теплым, как всегда.

Ему показалось, что он может целовать ее немного лучше, чем до этого, поэтому он поцеловал ее снова, слегка раздвинув ее губы. Она все еще не проснулась. Он подумал, что хотел сказать что-то такое, что побудило бы ее тренироваться, когда она проснется. Но не мог - все, что он мог придумать, не походило на его характер...

Что вообще означало быть похожим на него? Отличник с детства, Лучано до сих пор не мог уловить ответ. Прежде всего, трудно было понять, как к ней относиться. Это был не тот вопрос, на который можно найти правильный ответ, изучив книгу.

Лучано снял плащ и положил его на пол, затем положил руку под колени Аланы и поднял ее. Он отнес ее на кровать и уложил, а сам лег рядом с ней, хотя было еще рано. Рядом с ней было удобно лежать.

Алана, твои руки обязательно будут двигаться. Так что не сдавайся.

Пробормотал он на своем родном языке. Но он не знал, побудит ли ее к этому его слова. Он никогда не думал о женщинах.

Обида...

К этому времени история Каллисто легла тяжелым грузом на его грудь. Он никогда не думал, что с королевой Империи Тысячелетия так обращались.

Отвратительные слова принца Раймонда пришли ему на ум. "Принц Лучано, я не буду сыпать соль на ваши раны. У меня тоже есть младшая сестра, и я по-прежнему остаюсь братом сестры. Так получилось, что Милея и моя сестра - ровесницы. Я не считаю ее чужой для себя".

── Черт бы тебя побрал, Раймонд! Что ты думаешь о своей сестре?

Она была слабой и не имела матери. Ее союзники также были ограничены. Она никак не могла избежать своих сводных братьев. Над ней издевались, пытали, уничтожили ее руки и ухудшили зрение.

Ее отец и сводный брат умерли, и она внезапно стала королевой. Ее жених женился на другой девушке, и вот теперь рядом с ней оказался ассасин с намерением покончить с ее жизнью. Убийца, ее же муж, обнимал ее.

Ей было всего шестнадцать лет. Однако из-за гнета прошлого она повзрослела слишком рано. Она была молчалива и не умела выражать свои эмоции. Возможно, просить ее не желать смерти было бы самым жестоким.

Ваш тайный агент был прав. Вы находитесь не в той среде, где вы можете почувствовать счастье.

У Лучано было тяжелое прошлое, но он был благословлен своей семьей и знал, что такое счастье. Поэтому его обиды и горести были так глубоки и продиктованы местью. Но у Аланы не было даже этого.

Девушка, которая не знает счастья. Я пришел, чтобы убить такую жалкую девчонку.

Когда он произнес эти слова, обращаясь к потолку, послышался слабый звук сдвигаемой одежды.

"... Язык какой страны это?".

Когда он посмотрел рядом с собой, зеленые глаза уставились на него. Ясные глаза.

"Тебе не все равно? Это язык далекой страны. Это язык страны моих отца и матери".

"Это красивый язык. Я бы хотела услышать немного больше".

"Что ты делаешь, когда слышишь его? Ты ведь даже не понимаешь смысла". Что ж, неважно.

Лучано сделал короткий вдох. Однако край моего рта, естественно, приподнялся.

Ты ведешь себя безрассудно. Внезапно заявив мне, что хочешь услышать, как я говорю, я не знаю, что ответить. Я не очень хорошо владею словами. Я неуклюжий, бесполезный человек, который не может сказать ничего важного.

"О чем ты сейчас говоришь? Пожалуйста, расскажи мне, если хочешь".

Алана слушала Лучано, а он пристально смотрел на ее длинные волосы.

"Ты тренировала свои руки, пока меня не было? Не сдавайся. Я так сказал".

"Спасибо, что всегда помогаешь мне переодеваться, есть и мыться. Прости, но я не думаю, что должна обременять тебя. Надеюсь, я смогу сделать даже эту малость. Эмилио, сегодня новолуние. Ты помнишь?"

Новолуние ──.

В его груди постоянно болело.

"... Я помню. Ты хочешь умереть в новолуние?"

"Да. Я хочу, чтобы день, когда я умру, был новолунием. Я надеюсь на это".

"Я исполню твое желание, но все равно, день твоей смерти не сегодня".

Алана опустила свои золотые ресницы. Жест был печально заметен.

Что бы ты сделал, если бы я сказала тебе, что не намерена выполнять свою клятву? У меня больше нет намерения убивать тебя. Что бы ты сделала, если бы узнала? Ты была бы подавлена? Грусть? Возмущение?

Он мог представить будущее, не спрашивая. Как только он расскажет ей, Алана изгонит своего мужа и заставит фракцию противников королевы убить ее. Должно быть, она пытается совершить самоубийство с помощью других.

Ты должна знать, что следила за мной, пока не наняла своего агента. Я жестокий, грязный и не имею человеческого сердца. Ты знаешь, что это я убил твоего отца и сводного брата? Сначала я собирался убить и тебя, как их. Я пришел сюда, чтобы убивать. Но это твоя вина. Почему бы не быть высокомерным? Почему ты не смотришь на меня как на букашку? Почему ты не избегаешь меня? Почему позволяешь себя обнимать? Почему меняешь мое мнение. Почему ... ты делаешь меня просто мужчиной.

Алана наблюдала. Ее незамутненные зеленые глаза серьезно смотрели на Лучано.

Эти глаза. Почему ты всегда смотришь на меня такими глазами? Потому что ты так смотришь на меня. Я не могу не обнять тебя. Я хочу сохранить тебе жизнь. Я больше не буду тебя убивать. Я не хочу тебя убивать. Я не хочу, чтобы ты умирала. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Лучано протянул к ней руки, и Алана пожала плечами. У нее не было выражения лица, и он не знал, о чем она думает, но, приглядевшись, он увидел, что ее зеленые глаза начинают затуманиваться.

"Что с Аланой?"

"... Когда я слышу твой иностранный язык, мне почему-то хочется плакать. Даже если я заплачу, прости меня, пожалуйста".

"Ты сказала, что мои слова прекрасны. Я буду говорить столько, сколько ты захочешь. Иди сюда".

Алана, казалось, колебалась, когда он раскинул руки, жестом приглашая ее подойти. Но когда он снова заговорил: "Алана, иди сюда", она наклонилась ближе и прижалась к груди Лучано.

"Ты можешь поплакать. Ты кажешься более неуклюжей, чем я. Ты не знаешь, как выразить свои эмоции. Когда тебе захочется плакать, ты можешь плакать. Не волнуйся, если моя одежда намокнет или испачкается".

Алана смотрела на него со слезами, но когда он погладил ее по голове, то почувствовал, как капли стекают по ее лицу.

Если бы Армения не обманула Серрат и письмо было верным, я бы встретил тебя при других обстоятельствах. В последние дни я все чаще думаю об этом.

Ее глаза дрогнули, и он вытер пальцами слезы, стекающие по ее щекам.

Я слышал твою историю от Каллисто. Если бы я встретил тебя, малышка, думаю, я смог бы защитить тебя. Даже если я выгляжу вот так, я довольно силен... Я называю себя бароном Барсело из Ногейры, но мое настоящее имя не Эмилио. Лучано. Лусиано Тео Бернардино Пердида Мирагес Нава Серрат. Я все еще королевского рода. Я имел право на брак, даже если бы вы не изменили закон Армении.

Лусиано поддержал голову Аланы, и ее лицо склонилось к его груди.

Моя страна называется Страной цветов. Она получила свое название потому, что цветет круглый год. Однако меня не интересуют цветы, потому что я мужчина. По-моему, ночное небо гораздо интереснее. В ночь новолуния звездное небо разрастается настолько, что их можно ловить руками. Когда я был маленьким, я даже протягивал руку, чтобы поймать их. Хотел бы я когда-нибудь показать тебе звезды Серрата.

Но Лусиано обнял ее еще крепче, потому что слезы потекли сильнее. Ее глаза были в ужасном беспорядке, когда она всхлипывала.

Мой отец был пацифистом, к лучшему или к худшему. Он был обманчивым человеком. Но я уважал его. Моя мать была скромным человеком, ее лицо всегда украшала приветливая улыбка. Моя сестра, Милея, энергичная, любопытная и неугомонная. Она была такой же неуклюжей, как и я, но она была ребенком, похожим на солнце, много смеялась и скрашивала свое окружение просто своим присутствием. Я уверен, что у вас все было бы хорошо, если бы вы познакомились и с моей семьей. Никто не издевался над нами. Кроме того, ты и моя сестра одного возраста, так что вы были бы друзьями. Ты бы тоже умела улыбаться; ты бы научилась выражать свои эмоции.

Лучано запустил пальцы в волосы Аланы. Они блестели, потому что она не забывала поддерживать их блеск каждый день в эти дни.

Я сохраню тебя. Обязательно сохраню и зачну тебя. Если ты забеременеешь, у тебя не будет выбора, потому что это жизнь не одного человека. Ты еще молода, но ты еще можешь родить ребенка. Ты не злодейка, как я. Ты не сможешь убить ребенка. Если ты станешь матерью, ты ведь не оставишь своего ребенка умирать? Я буду заставлять тебя рожать каждый год, пока ты не скажешь, что не умрешь. Мы сможем вырастить много детей, чей смех будет таким же, как у Милеи. -Так что у тебя больше не будет мрачных мыслей. Ты, желающая умереть, останешься жить надолго. Такова моя месть королеве Армении.

Лучано вздохнул и положил тело Армении на спину. Слезы текли по ее глазам.

Его язык провел по ее щеке, и он слизнул каплю; на вкус она была соленой.

"Хм, ты все еще плачешь? Можешь снять его? На твоем платье есть складки".

Прежде чем спросить, он расстегнул пуговицы на ее платье, чтобы она расслабилась. Лучано обнажил ее упругие груди. Тут же Алана положила руку сверху, чтобы спрятать их.

"Зачем прятать? До сих пор ты не стеснялась. Не прячься от меня", - он снял с Аланы платье. Обнаженная Алана попыталась спрятаться под одеялом, но он поднял его.

"Почему стесняешься? Скажи это".

"... Я голая".

"Тебе будет неловко, если я сниму свое?".

Алана поджала губы, как будто хотела сказать, что это не так, но он все равно разделся.

Он накрыл Алану без одежды. Он сжал ее груди, пососал их острия, а затем погрузил их в свой рот.

"Это потому, что ты спряталась. Ты такая милая. Я злодей. Чем больше ты пытаешься спрятаться, тем больше я хочу разоблачить тебя. Ты слишком слаба, чтобы сравниться с моей силой. Разве ты этого не знаешь? Это дисциплина. Если так, не прячь их больше. Ты поняла?"

Как только Алана закрыла веки, слезы побежали по ее щекам. Но при этом она не выражала лица.

Я прошу тебя, не прячь ничего. Покажи мне. Если ты не покажешь, откуда ты узнаешь?

Прошептал на языке Серрата и снова слизнул слезы Аланы.