Поезд дрогнул. Я быстро протянул руку и ухватился за ремешок, но пассажир ударил меня по руке справа.

- Ой, простите.

Он поспешно извинился, а находившийся рядом пассажир безмолвно кивнул в ответ. Пассажиром была молодая женщина в лёгкой одежде. Думаешь, я такой ужасный отаку? Женщина взглянула на экран смартфона в руке с выражением лица, будто она на грани того, чтобы проклясть меня. Это жутковато. К тому же, теперь боюсь двигаться дальше.

- ...мне очень жаль.

После того, как извинился низким голосом, я опустил взгляд на книгу в мягкой обложке, которую собрался прочесть, как вдруг голос: "Ух ты" раздался прямо за мной.

Простите. Я положил книгу в сумку.

Когда я повернулся, я увидел мужчину с коротко постриженными волосами, слегка уставившегося на меня. На нём была рубашка-поло с горизонтальными полосками и двойные джинсовые шорты. Загорелое лошадиное лицо казалось знакомым.

- Ты же...

Я думаю, мы учились в одной школе. Но не могу вспомнить имя. Слишком обгоревшее, затемнённое лицо заставило меня смеяться.

- Давно не виделись, чувак! Ты тоже здесь с тех пор, как окончил школу? Как твои дела?

Голос был громким. Женщина рядом с нами с раздражением пристально смотрела на нас. Я ходил с ним в старшую школу.

И всё же. Я не могу вспомнить имя. Мы были довольно близки, наверное? Мне кажется, что я с ним давно знаком. Это были такие поверхностные отношения.

- А, точно, между тем....

Смутно отвечая, я случайно посмотрел на руку своего одноклассника и увидел его смартфон. Последняя модель Эйфона. Более того, это, наверное, самая дорогущая модель. Что-то появилось на экране.

- Игра^?

- Вот. В последнее время я пристрастился к этому. Если так подумать, ты ведь мало что знаешь об играх, ведь так, да?

- Нет, не совсем, но...

Я ответил неохотно, и пожалел, что положил книгу в сумку. Это заставило меня чувствовать, что я хочу продолжить разговор. Я бы лучше почитал книгу.

Одноклассник засунул смартфон в бедренный карман, и бросил взгляд по диагонали вверх. В конце концов, он ищет тему для разговора. Вот это лицо.

- Всё ещё жарко.

- Да, ты прав.

- Что, собираешься пойти куда-нибудь поиграть?

- Ну, можно и так сказать.

По какой-то причине я солгал. Как обычно.

Сегодня субботнее утро, так что народу здесь немного. Свободного времени было достаточно.

- Что ты тут делаешь?

- Я встретился с девушкой, на свидании вслепую, поели в кафе, сходили в аквапарк, и типа того. У меня не так много девушек было.

- Хм....

Если взглянуть на одноклассника, то сумка на плече, которую он носит, была - Louis Vuitton. Это дорогой бренд, как и одежда. Познакомился с девушкой вслепую. Встречается на выходных. Всё звучало настолько нереально, но, как часто бывает с мужчинами, сегодняшним партнёром оказалась просто "обычная девушка".

Хорошая идея иметь человека, которому в следующем году стукнет тридцать, который ищет шанс с кем-нибудь познакомиться. Кстати, как там свидание?

Хорошо? Свидания. Это свидание. Ты почувствовал себя студентом. А? Так это то, что делают люди. Я немного запутался. В конечном итоге, у меня нет никакого опыта.

Если бы я мог, я бы сказал этому человеку. Мужчина, с которым ты встречаешься, не очень-то и похож на мужчину.

Я держал свой разум близко к нирване, и хотел рассмеяться из-за его разговора. Это было похоже на искупление. Поезд остановился, и я наконец-то смог хорошо посмеяться.

- Моя станция.

- Понятно. Я позвоню тебе, так что, давай выпьем в следующий раз. Увидимся позже.

- Ага. Увидимся позже.

Позвонит? Я даже не знаю твоего номера телефона. Как ты это сделаешь? Мне все равно.

Я сошёл с поезда и поспешил к лестнице. К тому времени, как я спустился по лестнице, и прошёл через кассу с билетами, я весь вспотел. Когда я покинул станцию, яркий солнечный свет охватил меня, и я почувствовал будто задыхаюсь от этого воздуха.

- Ты что, пытаешься убить меня?

Я побежал в тень, и мои ноги издали тяжелый вздох.

- Вчера я смог вернуться домой последним поездом, но... Не думаю, что так будет и сегодня. Завтра тоже...

Девушка из женского студенческого колледжа проходя мимо меня, бросила презрительный взгляд. Да, да, да. Мне жаль, что это отвратительно. Я знаю. Я в курсе. Я привык к тому, что меня тошнит, но это тяжело.

У меня случился сердечный приступ, и я достал телефон из сумки. На экране смартфона были выложены различные иконки приложений. (Игра^^) иконка приложения привлекла моё внимание. Не нажимай её. Не делай этого. Этого не случалось уже пару дней. Это отличное приложение, и я люблю его. Было бы лучше удалить его, но я больше ни о чём не думал.

Чтобы успокоить себя в такой слабости, я нажал на иконку с фотографиями. Сразу же были перечислены сохранённые альбомы.

Рэгдолл, Манчкин, Сомали, Шотландка, Русская голубая.

Кошки, цветные гибриды и другие. Все они являются изображениями кошек, которых я собрал с 323 сайтов.

\\0

Кошки прекрасны.

Лицо расслабляется. Думаю, на данный момент, я самый отвратительный. В любом случае мне всё равно. Что в этом плохого? Кошки прекрасны.

- Отлично.

Я в порядке. Убрал свой телефон. Как только вышел из тени, я почувствовал, что снова рухну.

Что за жара?

Жарко. Очень жарко. Если жарко, значит жарко. Было слишком жарко. И даже очень жарко. Это не похоже на умеренный климат. Это скорее похоже на тропический, даже не субтропический. По крайней мере, здесь так жарко, что жить трудновато. Солнечный свет был слишком болезненным, и я прищурился.

Сигнал пешехода впереди меня мигает. Скоро он станет красным. Я не могу пересечь дорогу, поэтому остановился. Тогда это и случилось.

Недалеко от меня стоял мальчик из начальной школы. Это опасно, подумал я, и посмотрел на дорогу.

С огромной скоростью приближались тройка белых автомобилей.

Женщина закричала. Вскоре, я увидел её. Она, должно быть, мать мальчика.

Похоже, это великий день. Роковые гудки. Звуки тормозов. Честно говоря, я был нетерпелив. Нелепо не спешить в данной ситуации. Мальчик попытался обернуться и побежать. Нет. Ты не успеешь. Слишком поздно возвращаться обратно. Нельзя так делать. Я оттолкнул мальчика с дороги.

Не успел оглянуться, как уже лежал на спине.

А?

Что со мной случилось?

Я не могу пошевелиться. Не могу открыть глаза. Я плохо вижу. Может я не успел.

Я не знаю, в порядке ли он.

Сейчас не время беспокоиться о людях.

Какого чёрта ты делаешь?

Мне хотелось заплакать. Я не могу плакать, потому что наступает тьма.

Поезд дрогнул. Я быстро протянул руку и ухватился за ремешок, но пассажир ударил меня по руке справа.

- Ой, простите.

Он поспешно извинился, а находившийся рядом пассажир безмолвно кивнул в ответ. Пассажиром была молодая женщина в лёгкой одежде. Думаешь, я такой ужасный отаку? Женщина взглянула на экран смартфона в руке с выражением лица, будто она на грани того, чтобы проклясть меня. Это жутковато. К тому же, теперь боюсь двигаться дальше.

- ...мне очень жаль.

После того, как извинился низким голосом, я опустил взгляд на книгу в мягкой обложке, которую собрался прочесть, как вдруг голос: "Ух ты" раздался прямо за мной.

Простите. Я положил книгу в сумку.

Когда я повернулся, я увидел мужчину с коротко постриженными волосами, слегка уставившегося на меня. На нём была рубашка-поло с горизонтальными полосками и двойные джинсовые шорты. Загорелое лошадиное лицо казалось знакомым.

- Ты же...

Я думаю, мы учились в одной школе. Но не могу вспомнить имя. Слишком обгоревшее, затемнённое лицо заставило меня смеяться.

- Давно не виделись, чувак! Ты тоже здесь с тех пор, как окончил школу? Как твои дела?

Голос был громким. Женщина рядом с нами с раздражением пристально смотрела на нас. Я ходил с ним в старшую школу.

И всё же. Я не могу вспомнить имя. Мы были довольно близки, наверное? Мне кажется, что я с ним давно знаком. Это были такие поверхностные отношения.

- А, точно, между тем....

Смутно отвечая, я случайно посмотрел на руку своего одноклассника и увидел его смартфон. Последняя модель Эйфона. Более того, это, наверное, самая дорогущая модель. Что-то появилось на экране.

- Игра^?

- Вот. В последнее время я пристрастился к этому. Если так подумать, ты ведь мало что знаешь об играх, ведь так, да?

- Нет, не совсем, но...

Я ответил неохотно, и пожалел, что положил книгу в сумку. Это заставило меня чувствовать, что я хочу продолжить разговор. Я бы лучше почитал книгу.

Одноклассник засунул смартфон в бедренный карман, и бросил взгляд по диагонали вверх. В конце концов, он ищет тему для разговора. Вот это лицо.

- Всё ещё жарко.

- Да, ты прав.

- Что, собираешься пойти куда-нибудь поиграть?

- Ну, можно и так сказать.

По какой-то причине я солгал. Как обычно.

Сегодня субботнее утро, так что народу здесь немного. Свободного времени было достаточно.

- Что ты тут делаешь?

- Я встретился с девушкой, на свидании вслепую, поели в кафе, сходили в аквапарк, и типа того. У меня не так много девушек было.

- Хм....

Если взглянуть на одноклассника, то сумка на плече, которую он носит, была - Louis Vuitton. Это дорогой бренд, как и одежда. Познакомился с девушкой вслепую. Встречается на выходных. Всё звучало настолько нереально, но, как часто бывает с мужчинами, сегодняшним партнёром оказалась просто "обычная девушка".

Хорошая идея иметь человека, которому в следующем году стукнет тридцать, который ищет шанс с кем-нибудь познакомиться. Кстати, как там свидание?

Хорошо? Свидания. Это свидание. Ты почувствовал себя студентом. А? Так это то, что делают люди. Я немного запутался. В конечном итоге, у меня нет никакого опыта.

Если бы я мог, я бы сказал этому человеку. Мужчина, с которым ты встречаешься, не очень-то и похож на мужчину.

Я держал свой разум близко к нирване, и хотел рассмеяться из-за его разговора. Это было похоже на искупление. Поезд остановился, и я наконец-то смог хорошо посмеяться.

- Моя станция.

- Понятно. Я позвоню тебе, так что, давай выпьем в следующий раз. Увидимся позже.

- Ага. Увидимся позже.

Позвонит? Я даже не знаю твоего номера телефона. Как ты это сделаешь? Мне все равно.

Я сошёл с поезда и поспешил к лестнице. К тому времени, как я спустился по лестнице, и прошёл через кассу с билетами, я весь вспотел. Когда я покинул станцию, яркий солнечный свет охватил меня, и я почувствовал будто задыхаюсь от этого воздуха.

- Ты что, пытаешься убить меня?

Я побежал в тень, и мои ноги издали тяжелый вздох.

- Вчера я смог вернуться домой последним поездом, но... Не думаю, что так будет и сегодня. Завтра тоже...

Девушка из женского студенческого колледжа проходя мимо меня, бросила презрительный взгляд. Да, да, да. Мне жаль, что это отвратительно. Я знаю. Я в курсе. Я привык к тому, что меня тошнит, но это тяжело.

У меня случился сердечный приступ, и я достал телефон из сумки. На экране смартфона были выложены различные иконки приложений. (Игра^^) иконка приложения привлекла моё внимание. Не нажимай её. Не делай этого. Этого не случалось уже пару дней. Это отличное приложение, и я люблю его. Было бы лучше удалить его, но я больше ни о чём не думал.

Чтобы успокоить себя в такой слабости, я нажал на иконку с фотографиями. Сразу же были перечислены сохранённые альбомы.

Рэгдолл, Манчкин, Сомали, Шотландка, Русская голубая.

Кошки, цветные гибриды и другие. Все они являются изображениями кошек, которых я собрал с 323 сайтов.

\\0

Кошки прекрасны.

Лицо расслабляется. Думаю, на данный момент, я самый отвратительный. В любом случае мне всё равно. Что в этом плохого? Кошки прекрасны.

- Отлично.

Я в порядке. Убрал свой телефон. Как только вышел из тени, я почувствовал, что снова рухну.

Что за жара?

Жарко. Очень жарко. Если жарко, значит жарко. Было слишком жарко. И даже очень жарко. Это не похоже на умеренный климат. Это скорее похоже на тропический, даже не субтропический. По крайней мере, здесь так жарко, что жить трудновато. Солнечный свет был слишком болезненным, и я прищурился.

Сигнал пешехода впереди меня мигает. Скоро он станет красным. Я не могу пересечь дорогу, поэтому остановился. Тогда это и случилось.

Недалеко от меня стоял мальчик из начальной школы. Это опасно, подумал я, и посмотрел на дорогу.

С огромной скоростью приближались тройка белых автомобилей.

Женщина закричала. Вскоре, я увидел её. Она, должно быть, мать мальчика.

Похоже, это великий день. Роковые гудки. Звуки тормозов. Честно говоря, я был нетерпелив. Нелепо не спешить в данной ситуации. Мальчик попытался обернуться и побежать. Нет. Ты не успеешь. Слишком поздно возвращаться обратно. Нельзя так делать. Я оттолкнул мальчика с дороги.

Не успел оглянуться, как уже лежал на спине.

А?

Что со мной случилось?

Я не могу пошевелиться. Не могу открыть глаза. Я плохо вижу. Может я не успел.

Я не знаю, в порядке ли он.

Сейчас не время беспокоиться о людях.

Какого чёрта ты делаешь?

Мне хотелось заплакать. Я не могу плакать, потому что наступает тьма.

Одна жизнь подошла к концу...

Воспоминания о 29 годах путешествия человека по далекому миру прочно запечатлелась в Ранье, пусть и не точно.

Это было невинное убеждение того, что это норма. Однако, похоже, что это не так. Когда я говорил о своей прошлой жизни, меня обычно называли лжецом и смеялись. У матери от меня даже мурашки по коже. Меня обзывали, били и спрашивали, правда ли я их ребёнок.

Никто не верил в меня, но Раньи не лгун.

Страна Япония, где в предыдущей жизни он жил довольно бедно, слишком отличалась от деревни Бом в Бьоре, где родился и вырос Раньи.

Здесь не было небоскрёбов, ни дорог, откуда проезжают машины, ни людей сидящих и глазеющих на свои смартфоны в поезде. Поезд. Смартфон, чтобы держать её в руках. Светофоры. Это не плод воображения. Раньи видел и пользовался всем этим в прошлой жизни. 29 лет в Японии были, следовательно, необратимыми. Тем не менее, оно было лучше, чем 18 лет в деревне Бома.

Вот отстой. Плохо то, что со мной, с Раньи обращаются как с дерьмом.

Начнём с того, что люди этого мира не понимают. Основных прав человека и так далее. Предрассудки и дискриминация - это плохие вещи. Это даже не концепция. Я не могу этого понять.

- .... ненавижу всё это.

Я попытался обернуть себя кучей соломы, из заправленной постели. Хватит уже обижаться на то, что больше нет. Поэтому, держи злобу в себе. Больше нету того, кем был ты раньше!

- Раньи!

Внезапно раздался голос, и дверь сарая, где Раньи использовал как свою спальню, открылась. Опять. Так каждое утро. Я хочу, чтобы это прекратилось. Раньи свернулся в соломе до предела. Звуки приближающих шагов. Довольно близко. Рядом.

- Я знаю, что ты не спишь, Раньи!

- Приветик.

Я невольно ответил, как вдруг она пнула в кучу соломы.

- Выползай уже оттуда.

- Простите, простите, госпожа. Очень жаль. Правда...

Раньи выполз из кучи соломы. Выползав на четвереньках, он взглянул вверх, чтобы увидеть юную леди, она стояла спиной, неся лучи солнца прямо в открытую дверь.

Её рыжие вьющиеся от ветра волосы редки. Прозрачная белая кожа и голубые глаза, которые выглядят как стеклянный шарик, так прекрасны. В деревне Бома не было никого, кто не знал бы её. Это маленькая деревня, но она всё равно выделялась. Во всех смыслах слова.

- Сколько раз я тебе говорила, не называть меня госпожой?

- П-п-п-простите меня, Миша-сама, б-б-б-больше не....

- Не произноси -сама.

- ...д-д-да, мне очень жаль, Миша....-сан...

- почему бы и нет...

Она немного задумалась и спросила.

- Почему ты не одет? Ты же голый.

- Го-лый. Ах.

Раньи использовал свои руки и ноги, чтобы попытаться скрыть важные места. Однако, были несколько мест, которые сложно было спрятать.

- ....а, ну, это... вчера ночью было жарко. Так что...

- Одень уже что-нибудь.

- Я надену. КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ. О, и у меня есть работа, мне нужно принести воды, а потом...

- Не волнуйся об этом. Знамя вместе со мной, поэтому я пришла тебе сказать это.

- Ха-ха, да госпожа.

Раньи поспешил одеться, когда на него смотрели.

- Миша-сама, ~прекрасная Миша-саан^~

Миша презрительно пронзила взглядом Раньи, который только что произнёс эти слова.

Наконец-то мы вышли из сарая.

- Серьёзно, мне страшно...

Раньи поспешил поправиться. Короткий хвост недавно вырос, и я всегда задавался вопросом, могу ли я что-нибудь с этим поделать. Может лучше его отрезать, м? Уши приходится зажать, когда их засовывают в шляпу, что, как и всегда, расстраивает.

У матери Раньи была половина крови кошачьих ушей. Отец его был собакоголовым.

Моя мать в то время покинула деревню и жила в городе. Мой отец был не чем иным, как мужчина для моей матери. Более того, похоже, таких людей было не мало. Когда она заметила свою беременность, было уже слишком поздно, и она вернулась в деревню, чтобы рожать. Судя по тому, каким родился ребёнок, отец должен быть именно тем человек. Мать сказала сыну при его жизни, что он настоящий подлец, который не имеет ничего общего с его энергичностью. Надеюсь, ты не скажешь это своим детям. Несмотря на то, что он твой отец.

Когда я вышел из сарая, меня ждали Миша и Знамя. Знамя - большая охотничья собака, но его давно уже нет рядом. Он постоянно выступает в роли эскорта Миши.

Миша протянула поводок от Знамя.

- Пошли.

- Ва!

Раньи согласился взять поводок. Естественно, ты не захочешь прикасаться к руке Миши в такой момент.

Я был достаточно осторожен.

- Пойдём, Знамя. Любишь прогулку, мне тоже она нравится, да?

У этой хорошо смотревшейся собаки была густая шерсть, и она дышала с высунутым языком. Я не хочу идти рядом с Мишей. Миша вздохнула.

- Есть люди, которые не умеют обращаться с собаками. Знамя, ну же.

Когда Миша зашагала дальше, Знамя подняла свою талию.

Слуга следует за собакой, виляю и идущая за хозяином. На самом деле, Раньи почти тащится за Знамей.

Честно говоря, я не думаю, что это так уж жалко. Мать работала в доме Миши в качестве прислуги. К тому времени, когда он достаточно подрос, Раньи был сыном прислуги и был вынужден помогать своей матери. Когда мать заболела, и не могла работать, Раньи занял её место.

Отец Миши, Маттео, был главным землевладельцем в деревне и добрым работодателем. Он позаботился обо мне, даже после смерти матери, и даже устроил ей похороны. Сын прислуги был должным образом принят в качестве прислуги.

Дом Миши - самый больший из находящихся на холме домов. Вид с холма вниз по склону на деревушку был довольно красивым.

Ну, это сельская местность.

Кроме домов жителей деревни, находящихся у подножия холма, были ещё поля, луга, леса и несколько рек. Это всё сельская местность.

Я ненавижу свою мать, но могу понять, каково это - бежать из этой деревни, когда была молода. Что насчёт того, чтобы провести остаток своей жизни здесь? Слишком хлопотно, не так ли? Знамя, который шёл передо мной на привязи, извивался. Я не знаю, кто лучше, эта собака или Раньи. Я не могу уверенно говорить, что я лучше. Миша раньше называла Раньи человеком, но так называемый человек относится к кому-то вроде Миши.

Раньи, который имел кошачьи уши и собачью голову, отличался от человека по внешности.

Есть разница между Мишей, которая уверенно и быстро ходит, выпрямляя позвоночник, и им, Раньи, который сгорблен, борющийся с зудом хвоста, который натирал штаны.

- Раньи.

Не оглядываясь назад, госпожа назвала имя слуги.

- Да, госпожа. В чём дело?

- Помнишь, когда ты был ребёнком?

- Ну, да. Более или менее.

- Ты рассказывал мне странные истории. Почему вдруг перестал рассказывать? Я с нетерпением ждала твоих историй.

- ..... потому что, моя мать запретила. Хозяин также уделил на это особое внимание. - И ты всё забыл?

- Нет. Я плохо помню. О чём ты?

- Понятно.

Миша была подавлена. Знамя оглянулся. Это был проблеск тех чувств, что было схоже с дафниями. Ты собака. Собака не знает этого.

Раньи и Миша - ровесники, но между ними большая разница.

Что ты помнишь, когда был ребёнком?

Конечно, я помню многое. Очевидно.

Не было большой разницы между воспоминаниями о прошлой жизни, реальностью и сказками. Я не знал, что Миша выше чем казалось. Я думал, мы друзья. Нет, это нечто большее.

На самом деле, я был влюблен.

Безумно - не любить такую прекрасную и весёлую девушку, когда она рядом.

В прошлой жизни, он был инженером для животных. Сверхурочные работы, даже во время отпуска - это обычное дело, а после напряжённой работы в свои 29 лет жизни, спасший ребёнка, которого вот-вот собьют. У меня никогда не было возможности познакомиться с девушками. Хотелось бы сказать, что я был занят на работе, и никогда не было отношений с девушками, даже когда я был студентом. В конце концов, я умер девственником.

Когда я был в детском саду или начальной школе, я был влюблен в девушку моего возраста. Однако, ни одна из девушек не была так близка ко мне, как Миша.

Я никогда не любил никого так сильно, как Мишу.

Это была настоящая любовь.

- .... я был всего лишь ребёнком. Я не делаю таких глупостей и болтаю с другими.

- Я тоже была ребёнком. Я принимала твои тайные рассказы как интересное.

Со спины она выглядела грустной, когда спускалась по склону со скрещёнными за талию руками.

Я не лгу. История моей прошлой жизни правдива, и мои чувства к тебе.

У меня не было выбора, кроме как держать язык за зубами, потому что, я ничего не мог с этим поделать. Я не могу доказать прошлую жизнь, и возможно она выйдет замуж за какого-нибудь сына из богатой семьи, в ближайшем будущем. Этого неизбежать. Но, она даже не удосужилась покачать головой. Интересно, почему?

Много времени с восхода солнца ещё не прошло. Просыпающиеся ранние деревенские жители должно быть наслаждаются утренней трапезой. Есть следы людей, но их нет.

Миша любит гулять по деревне в это время суток. Она бросается в глаза, и когда с ней разговаривают, она реагирует дружелюбно. У неё хорошая личность, и она очень разносторонняя. Она дочь уважаемого землевладельца в деревне. Так всегда должно быть. И всё же, временами будет тяжко.

- Всё хорошо, Миша.

- А?

- Я никому не скажу, что ты всегда будишь меня пинком в ногу.

- Ах ты.

- Ты не попала сегодня утром, но время от времени, всё же попадаешь....

- Это просто случайно. И будь осторожен, чтобы не попадало...

Миша была так очаровательна, её лицо было ярко-красным и сердитом, что сердце болело.

Раньи решил поработать прислугой в этом доме, до тех пор, пока Миша не выйдет замуж. Если я увижу её счастливой, я смогу уехать из деревни как моя мать. Но мне всё равно, не хотелось бросать её. Если брошу её, то никогда не увижусь с нею. Я не хотел думать, что не увижу её больше.

- Кроме того, это не моя вина, что ты спишь в сарае.

Мы спустились с холма, и дошли до площади.

Внезапно, Знамя остановился. Миша тоже остановилась и повернула голову назад. Её щёки были такими милыми и надутыми.

[[image:/storage/reader-images/6c170af055802b0de5fcd23dea07b63a542c5c30.jpg]]

- У нас так много свободных комнат, не могу поверить, что ты хочешь жить в сарае.

- Это слишком хорошо для меня.

- Но, ты же жил в доме, ведь так?

- Это было очень давно. Это комната, которую моя мать снимала.

- Нам тогда было весело...

Это был тихий голос, так что я не смог расслышать отчётливо. Я собирался попросить вернуться обратно, когда Знамя начало рычать и лаять.

Они оба переглянулись лицом к лицу. Похоже, Знамя что-то учуяла. Здесь обитают и другие звери, кроме скота, проникающие в деревню. Если они будут вроде диких собак, то следует их прогнать. Это не сложно, пока у тебя есть Знамя. Раньи и остальные направились на площадь.

- Тут кто-то есть?

Миша была права, на площади был человек. Его чёрная одежда покрывало всё его тело. Это может быть женщина. Она невысокая для мужчины и стройна. Она смотрела на утреннее небо.

Когда Знамя начало яростно лаять и пытался напасть, Раньи отчаянно тянул за поводье и удерживал его. Домашние собаки храбры по натуре, но редко бывают в таком возбуждении.

- Ты ведь не из деревни? Что ты здесь делаешь....?

Миша спросила, и в чёрной одежде девушка повернулась к ней лицом. Должно быть, она услышала лай Знамя. Сельские жители вышли из своих домов рядом с площадью, отвлекая внимание Раньи. Может из-за этого, хватка руки, держащий поводье, была такой свободной. Даже если бы они не сделали этого, то, возможно, не смог бы удержать Знамя.

Знамя набросилось на девушку в чёрном с потрясающей жаждой.

У меня не было времени думать, что я сделал это.

Знамя залаял как щенок.

Девушка в чёрной одежде ударила по голове Знамя самурайским мечом.

В то же время, капюшон слетел с её голосы.

Оказалось, что это была девушка. Довольно молодая. Её короткие волосы темнее чем одежда, которую она носила, а глаза блестят странным цветом. Красным. Нет, это больше поразительный розовый, чем красный.

Знамя упало на землю, будто его прихлопнули.

Не созревшее лицо девушки было лишено какого-либо намека на выражение. Девушка наступила на голову Знамя.

- Знамя.

Раньи держал Мишу, когда она попыталась побежать к собаке. Я не знаю что происходит. Но, это плохо. В любом случае, это чертовски плохо. Он ужасный парень: - Нет, Госпожа, мы должны уйти отсюда.

- Я убегу, но Знамя все ещё здесь.

- Эй, эй, эй! С самого утра, что здесь происходит!

Сэм, несдержанный мужчина прибежал на площадь, размахивая вокруг себя кулаками. Он противный парень, со слишком большим количеством энергии, и он будет драться с кем угодно и когда угодно, но он надёжный в такие моменты. Спасибо.

Он почувствовал облегчения. Спасён. Это была большая ошибка.

- О, ох!? Какого чёрта собака мертва?

Прежде чем Сэм смог закончить, девушка в чёрном подпрыгнула как кошка. Взяла за подбородок Сэма обеими руками, и развернула, а не скрутила. Прозвучал звук ломающихся костей, и самый большой мужчина из деревни повернул свою голову за спину.

- Миша!

Раньи пришлось взять за руки Мишу и бежать. Миша не сопротивлялась в этот момент. Может быть, ты стала свидетелем чего-то ужасного, и твой разум ещё не поняла всю ситуацию. Даже в Раньи было чёткое представление о том, какого это убегать. Однако, поскольку Миша была со мной, я мог действовать без колебаний. Мне нужно защитить Мишу, прежде чем побеспокоюсь о себе. Я должен держать Мишу подальше от опасности.

На нами идёт девушка в чёрном. Я хочу обернуться и проверить. Может, и стоит, но я слишком боюсь этого делать.

Раньи и остальные покинули площадь, и немного поднялись по склону. К тому времени, вся деревня была в панике. Мужчины и женщины деревни, дети и старики плакали и кричали, ходя туда сюда. Девушка в чёрном впадает в безумие. Я не так уж много об этом знаю. Собаки лают, а цыплята кудахчут. Было похоже на то, как много лет назад утром в доме пекарни случился пожар.

Я не знал, что делать. Тогда это было ужасно.

Маттео вышел из своего особняка на холме. На его ночной рубашке находился герб.

- Миша.

- Папа!

Миша прыгнула в объятия отца. Маттео обнял свою дочь, и посмотрел на Раньи, с небритым и лишь просыпающимся лицом.

- Раньи, в чём дело?

- Господин, сам не понимаю....

- Папа, Знамя, мой Знамя убит.

- Убит? Кто это мог сделать?

- Эта женщина на площади.... девушка...

Раньи сказал это, и взглянул на деревню Бом, которая простиралась вдоль реки. Это был горький опыт.

- Господин, что-то на западе

- Глупец--

Маттео закричал.

Более половины жителей деревни живут у подножия холма. Однако, среди полей и пастбищ есть и дома, а в западной части деревни располагались кузнецы и трактиры.

Из кузнечных и трактиров поднимался дым.

Раньи прищурился. Это же люди? Многочисленные тени были активны.

Миша сцепилась за Маттео.

- ... что происходит?

- Я слышал, что в Торреане была битва.

Маттео покачал головой.

- Не может быть.

- Бойня...

Раньи был в шоке. А это ещё что такое? Я не знаю. Я никогда не слышал о битвах.

- Хозяин, что вы имели ввиду, когда говорили о битве...?

- Я не знаю, лишь вчера я услышал это. Армия Короля Бьора одержала победу или проиграла. Но...

Я слышал о битвах несколько раз. Каждое из них было далеким, и иностранным событием. Но Торреан не единственный. Моя покойная мать жила в этом городе до того, как родила меня. Кажется, что на лошадях занимает два или три дня, до ближайшего города от деревни Бома.

Блуждая в неверии, я заметил, что люди передвигались не только вокруг кузнечной и трактиров, но и по дорогам, протянувшимся между полям и фермерскими домами. Они были незнакомы мне.

Большой. Верхом на лошади? Должно быть, это кавалерия. Войско, разгромившая армию Короля в городе Торреан, напала на деревню Бома.

- Что нам делать? ...хозяин, я не знаю, что делать.

- Откуда мне знать?

Маттео чуть ли не во весь голос закричал от ужаса. Как будто, его дочь не обнимает, а держит его.

- У нас нету выбора, кроме как бежать. Беги Миша. Твой отец заберёт твою мать и остальные, чтобы последовать за вами.

- Но папа, куда ты идё....

- Раньи.

- Да, хозяин.

- В лес.

Маттео сказал это и толкнул свою дочь к прислуге.

- Идите. Бегите в лес. У тебя есть Миша!

Это отличный способ получить хорошее представление о том, что происходит в жизни.

Лес. Но где же лес? Вокруг деревни сплошные горы. В конце концов, почему я бегу вниз по холму? Нехорошо. Если буду продолжать в том же духе, то снова окажусь на площади.

Деревня просто в ужасном состоянии. Многие люди попадали. Они мертвы. Это сделала девушка в чёрной одежде.

Или нет? Не так. Не только она тут. Флаги размахивают тут и там. Двухцветный красный флаг с шокирующим розовым посередине, чёрный слева и справа. Вооруженные солдаты повсюду. Вплоть до кавалерии. Почему это так?

- Простите!

Раньи извинился что спотыкнулся. Миша бежала за мной без вопросов.

Лес. Леса. Мы должны добраться до леса. Лес. Это лес. За холмом и дальше на север возвышалась гора Тимо. Лес у подножия этой горы самый глубокий. Не думаю, что солдаты смогу последовать за нами в тот лес.

Мы снова прошли мимо особняка, но Маттео не было видно. Возможно, он уже сбежал. Он всё ещё мог быть в особняке. Было ли предпринять другое действие? На мгновенье я задумался. Всё кончено. Теперь ничего не сделаешь.

Кроме Раньи, были и другие жители деревни, которые так же бежали. Большинство жителей деревни смеялись над Раньи, у которого были кошачьи уши и собачья голова, и говорили такие вещи, как: "Ах ты волосатое животное!". Тем не менее, в такие моменты, приятно иметь знакомых рядом с тобой.

Тем временем, Раньи внезапно вспомнил события, происходившие несколько лет назад. Соседняя страна Бьора, Нектари, вели войну со страной, называемой Эваластия, и погибло множество людей, и что какой-то форт был захвачен. Каждый раз, когда поступает тревожные вести, в отдалённой и тихой деревне Бома царит суматоха.

Так и происходило. В то же время, жители деревни были напуганы и ежедневно ждали новых вестей. Тоже самое происходило и с Раньи.

Мне никогда в голову не приходило, что такое может случиться. Катастрофа войны настигнет их. Я и представить этого не мог.

Жители деревни уходили входили в лес у подножия горы, проходя по горной тропе, использующую для сбора дров. Стоило ли следовать за ними? Потерявшись, Раньи решил обойти горную тропу и углубиться в лес.

Миша тяжело дышала, и ей было очень больно. Мы решили присесть у тени дерева.

Нужно сделать небольшой перерыв.

- Давай сделаем перерыв.

- ....это всё моя вина.

Миша сказала это подавленным голосом. Раньи покачал головой и выглянул из тени дерева, чтобы осмотреться, что происходит.

Многие жители деревни бегут в лес у подножия горы, направляясь к горной тропе. Раньи пытался тоже самое сделать, но он был прав, что не сделал этого.

Солдаты. Они гонятся за деревенскими жителями.

- Раньи. - сказала Миша.

- Тихо. - Раньи сказав это, затаил дыхание.

Солдаты не идут сюда. Здесь мы в безопасности. Пока что.

Послышался крик. Один из жителей деревни был схвачен солдатами перед лесом у подножия горы.

Я думаю, это Шиса. Она на три года старше Раньи и Миши, и уже давно замужем.

Другой житель деревни попытался прыгнуть на солдат, выкрикивая что они черти или что-то в этом роде. Это, должно быть, её муж, Берен.

Солдат вытащил из пояса оружие, похожее на меч, и нанёс удар по Берену.

Шиса назвала имя мужа.

Берен упал. Вместо того, чтобы помочь, остальные жители поспешили бежать.

Лицо Раньи опустилось. Сердце начало биться быстрее. Будто оно выходит у него изо рта. Звон в ушах. На голове нет шляпы. Когда я его снял? Задница болит. Он дотронулся до него, и его затвердевший хвост чуть не порвал штаны.

Миша вся вспотела и дрожала. Куда ты смотришь. В глазах плавает. Может быть, я схожу с ума.

- Пошли.

Когда он сказал, Миша медленно повернула лицо в сторону Раньи. Его рыжие волосы на лбу и щеках стали тусклыми из-за пота.

- .......но

- Нам нужно убираться отсюда. Хозяин с женой придут позже. Или, может быть, их уже здесь нет.

- Ты очень добр, Раньи.... Я думала, что меня убьют. Папа и мама, все... Вы были так добры ко мне... в отличии от меня.

- О чём ты говоришь? Госпожа. Миша.

- Я ненавижу твоё уродство. Потому что ты не человек.

Рана всегда находилась глубоко в груди Раньи. Но, никому не удавалось так глубоко задеть эту рану.

Точно -- я урод. Я был уродлив в прошлой жизни. Вот почему я не нравился людям. У меня даже не было друзей. Когда родился заново, уродство было ясным и понятным.

Я не человек. Я даже не человек.

Я знаю. Я давно это принял. Мне всё равно, что вы говорите. Я уже думал об этом.

- ....Да. Точно. Я не человек... Но и вы не моя госпожа.

- Когда я была маленькой, ты мне нравился. Я так любила слушать твои странные истории, - сказала Миша, протянув руку.

Пальцы коснулись щеки Раньи.

- И всё же, я чувствую отвратительно, по отношению к тебе. Потому что ты не человек.

- Мне жаль... из-за этого, я хотел бы быть человеком как госпожа.

- Не извиняйся.

На лице Миши мгновенно появились слёзы. Она тихо заплакала. Слёзы наворачивались быстрее, чем пот, и текли бесконечно. Её правая рука опустилась от щеки Раньи, когда она заплакала.

- Каждый раз, я чувствовала себя уродливой из-за тебя, меня тошнило от себя самого. Вот почему, ты мне не нравишься. Ты всегда был так добр. Правда в том, что ты не уродлив. А уродлива я.

- Пошли.

Раньи заставил Мишу встать и идти. Если бы я слушал её оправдания ещё дольше, то и мне бы захотелось заплакать.

Помимо Раньи, Миша обычно не ходила по лесу. Даже на малейших склонах это выглядело ужасающе. Но она не плакала. Возможно, она смирилась и не хотела беспокоить его.

Похоже, двое или более солдат формируют поисковую группу и ищут в горе. Есть ещё солдаты с собаками. Если ты будешь двигаться слишком быстро, они найдут нас. Если так, то почему бы нам просто не остаться на месте?

Не имея представления, что делать в этом положении, они двинулись дальше, напуганные солдатами. Они спрятались в кустах, когда почувствовали присутствие солдата.

Они замерли в ожидании, пока пройдут солдаты мимо кустов.

Где-то, каждый раз, когда собака лаяла, их сердца сжимались.

Однажды, они увидели ту девушку в чёрной одежде, блуждающую вдалеке по лесу. Всё её тело было мокрым от красного и чёрного, будто на неё пролился кровавый дождь, но всё же, это была определенно она.

Девушка в чёрной одежде, казалось, просто гуляла, вместо того чтобы искать свою добычу, как солдаты или собаки. Девушка, которая, кажется, была моложе Раньи, отбросила собаку, убила её и скрутила голову Сэму. Судя по этому, она скорее всего, уже насытилась всем этим. В это трудно поверить, но это правда.

Где-то снова лаяла собака. Также можно услышать голоса солдат. Женщина пронзительно закричала. Это неподалеку. Женщина в деревне, вероятно, была схвачена солдатами.

Зачем они это делают? Для чего? Что всё это значит с этими варварскими и жестокими актами, которые продолжаются? Может быть, нам следует идти потише? Может быть, идти быстрее? Или просто не стоит оставаться на месте?

Миша упала на землю, когда я попытался сразу встать. Миша была в таком отчаянии. Она сказала, что у неё вывихнута нога, когда она упала.

- Раньи, я не могу бежать, я не знаю что делать с этим...

- Давай, садись.

Раньи присел и повернулся к Мише спиной. Он сдвинул ноги с Мишей на спине. Она не была тяжелой. Как слуга, он приносил воду, косил траву, смотрел за скотом, собирал дрова и много чего ещё. Он достаточно хорошо обучен. Миша была обижена на Раньи и много раз извинялась. Тебе не нужно извиняться. Пожалуйста, не извиняйся. Мише не нужно извиняться.

Каким-то образом я почувствовал, что это спасёт. За те 29 лет, что прожил в Японии, и за те 18 лет, что провёл в деревне Бома, вместе взятые, он никогда не был в таком отчаянии. Я так счастлив, что я здесь. Это не обратимо.

- Они там!

Собака залаяла на голос солдата, и Раньи запаниковал. Это было ужасно, и он не терял надежды. Ты можешь убежать. Я так и думал. Ничего страшного. Поверхность земли относительно хорошее, чтобы побежать. Даже с Мишей на спине, моё тело движется быстро. Казалось, я чем-то это обосновал. Это так ярко, что путь, который нужно пройти, ослепил. Если подняться выше, будем спасены. Мы уже почти добрались. Здесь. Смотри. Как же так ------0 - Обрыв. сказала Миша.

Ноги Раньи не сдвинулись и дальше.

Он не мог пошевелиться.

Это было бы неизбежно, если бы он сделал шаг или полшага.

Миша слезла с Раньи. Волоча одну ногу, она встала рядом с Раньи. Её красные локоны веяли от ветра.

С этого места открывался вид на поля, пастбища, дома, серебряные реки, дом с водяной мельницей и почти на всю деревню, где они родились и выросли. Деревня Бома, видимая отсюда, почти такая же, какой она была в мирное время.

Они оба стояли на краю отвесной скалы.

Лай собак. Крики солдат. Звуки приближающихся шагов.

Миша взяла Раньи за руку и сжала её крепко.

- Я не идиотка.

Услышав эти слова, Раньи взглянул в лицо Миши. Даже в такие моменты она была прекрасна. Никакие слёзы, грязи или ветки деревьев не могли уменьшить её красоту и утончённые формы.

- Я знаю, что будет, если попасться им в руки. Ты ведь можешь себе это представить, ведь так?

Она лишь кивнула в ответ. Я не хочу лгать Мише.

Миша вдруг стиснула зубы и сказала: - Ну уж нет!

- Это отвратительно.

Не стоит излишне говорить о любви к ней. Я не могу терпеть, когда Миша проходит через всё это. Но, они сделают это наверняка. Они ни за что не пропустят такую девушку, как Миша. Они причинят ей боль. Заберут её. Попытаются разорвать на части.

- Хотелось бы быть собой, не чувствуя себя уродливым по отношение к тебе.

- .......госпожа.

- Не называй меня так, Раньи. Называй меня, как раньше.

- Миша.

- Мне страшно.

Она вздрагивала всем телом. Она повернула голову в сторону Раньи. Она была съежена так же, как я когда либо видел. Однако, она очаровательно. Нет, нет, нет. Это не очаровательно.

- Я знаю что делать. И всё же, мы не можем двигаться дальше. Мне так страшно. Я уже решила, что нам нужно делать, но не хватает смелости сделать это.

- Ты мне нравишься, Миша.

Раньи улыбнулся. Это нелепая улыбка, не так ли? Я знаю. Я уродлив. Что с тобой?

- Мне всегда ты нравился. Я люблю тебя.

- Это правда, поверь мне.

Миша засмеялась.

- И я тоже.

В тот момент, когда она мне это сказало, я был поражён.

Они оба держались за руки. И в то же время, они прыгнули со скалы. Я больше не мог слышать голосов солдат и собак. Солнце было ослепительным. Миша уже закрыла глаза. Я должен был обнять в конце-концов. Я должен был поцеловать. Слишком поздно. Интересно, сколько времени это займёт?

Взглянув вниз. Это ближе, чем я думал. Земля...

Когда перерождаетесь во второй раз, вы должны верить.

- Храбрые солдаты!

Солдаты застучали копьями о землю, когда грозный голос генерала эхом пронёсся по холмам Канана. Он сильно ударил копьём, когда прозвучал его низкий голос. Некоторые выкрикивали имя своей родины: "Архаим!". Гирухи также последовал примеру солдат, и закричал.

- Архаим! Архаим! Архаим! Архаим!

Поле Силотте, которое расположено у подножия холма, заполнено вражеской пехотой и кавалерией, а сотни, если не тысячи, имперских флагов реют над ними. Просто, смотря на эти флаги, Гирухи не мог перестать дрожать.

- Наши гордые солдаты Архаима! И всем патриотам и добровольцам, полным боевого духа, что участвовали в защите! Время наконец настало!

Генерал Батра - маленький старик. Располагаясь в среднем ряду Корпуса Добровольной Обороны, Гирухи не был уверен, где точно находился главнокомандующий. Однако, голос старого генерала звучал, на удивление, громко.

- Я не буду вдаваться в подробности о грехах и возмутительных действиях империи Эваластия!

- Нам не нужно это! - Да! - Мы знаем!

- После наших соседей Бьора, Сананзы и нашего Архаима, они растоптали без единой капли сожаления наши земли. Всё, что нам нужно сделать, это ударить их одним словом. Империя, я не прощу тебя!

- Я никогда тебя не прощу!

Мужчины скандировали.

- Я никогда тебя не прощу! Я никогда тебя не прощу! Я никогда тебя не прощу!

Гирухи, естественно, был согласен с генералом от всего сердца, и он кричал громче всех.

- Я никогда тебя не прощу!

Точно. Это непростительно. Эваластия. На эту страну есть обида, которую никто не забудет. Никто не сможет простить их.

Гирухи родом из Архаима, к тому времени, когда он уже был достаточно взрослым, у него было тяжелое чувство вины, мучительной скорби и жгучего негодования.

Миша. Он не может сказать, сколько бессонных ночей провёл, метаясь и ворочаясь, думая о девушке, которую он потерял в тот день. Гирухи, к счастью или к сожалению, больше не нужно было скрывать шляпой большие уши или хвост, ведь он переродился без них. Но нет никакой Миши. Её нигде нет.

Его отец был охотником. Мать умерла вскоре после рождения сестры Гирухи. Сестру он не видел с тех пор, как ещё младенцем её отдали на поруки человеку, которого знал отец. Когда Гирухи было тринадцать, его отец тоже скончался, только от болезни.

С тех пор, он жил сам по себе. Делал всё, что мог, чтобы выжить, но каждый раз, когда он слышал о движении Империи Эваластии, кровь в жилах закипала.

Если бы Имперская Армия не напала на деревню Бома, или что они там делали, Миша не выбрала бы смерть. Гирухи, нет, Раньи мог быть ближе к ней. Если бы она вышла замуж за другого человека, не за него, это сделало бы её счастливой, и он уверен, что смог бы благословить её. Все надежды были обречены из-за Империи.

Он хотел сжечь каждый флаг Эваластии, который только существовал на этой земле. Каждый солдат в Империи заслуживал смерти. Однако, что может сделать или не сделать Гирухи, который был лишь неопытным прислугой главы деревни?

В конце прошлого года Имперская Армия впервые вторглась в пределы Архаима. Вскоре после этого началась вербовка добровольцев во имя Короля Архаима. Гирухи тогда подумал: "Вот оно!".

Очевидно, став членом Добровольных Сил Обороны, будешь получать жалование, научишься сражаться. А затем, рано или поздно, сможешь столкнутся с этой ненавистной империей. Возможность, которую он ждал с тех пор, как родился, не говоря о том, что он переродился, наконец-то стала реальностью.

- Ах, друзья Архаима!

Старый генерал обратился ко всей Армии. Гирухи был наполнен эмоциями и пустил слезу. Одиночество и стойкость были единственными спутниками. Здесь был кто-то, кто обращался к нему как к другу.

- Хочу представить вам истинного героя, пришедшего нам на помощь в нашей борьбе, человека доблести, сделавшего все, что в его силах, чтобы помочь нам в праведном сражении! Герой песчаной бури, воин ветра, воин песка - Набак Хазадо!

Холмы дрожали от ударов копий о землю. Всадник на коне ехал с правой стороны. Гирухи, стоявший в среднем ряду среди солдат, увидел мужчину в белом плаще с капюшоном.

Человек, сидящий в седле был одет в белую накидку. Его смуглое лицо казалось свирепым, нежели тщедушным, а взгляд был таким острым, что наводил ужас. Борода заострена, как клинок. Выдающийся высокий рост и широкие плечи. Он производил впечатление великого человека.

После того, как мужчина натянул поводья, и остановил лошадь, Гирухи заметил, что это была не лошадь. Скорее это дикий кабан? Однако он был гораздо крупнее того большого кабана, которых он часто видел в горах. Ноги были длинные и крепкие, с горбом на спине.

- Это песчаный кабан!

Уверенно сказал один из солдат.

- Воин ветра - это история о том, как он держал меч небес!

Возможно, это был он, о котором говорили. Что такое меч небес? Никогда об этом не слышал.

Повсюду были крики людей.

- Набак Хазадо!

- Это воин ветра? Потрясающе!

- Да, мой дорогой мальчик! Я Набак!

Лицо воина ветра сияло, и у него были белые зубы. Его голос был ясным и сильным.

- Те, кто защищает родителей, братьев и сестёр, жен и детей, семью, друзей и соотечественников! Я люблю наш дом. Я на вашей стороне! Я здесь, чтобы помочь вам победить!

- Набак! - Воин ветра! - Набак!

Солдаты поднимали копья в воздух, взывая к нему.

Воин ветра обнажил свой меч и указал на имперскую армию, что находились дальше вниз по холму.

- Они не более чем стадо вояк без мотивации! Их лидер генерал Ранзелица - не более, чем украшение. Кто на самом деле всем заправляет, спросите вы? Это генерал Даррен Дё. Именно он самый опасный и влиятельный человек из них!

- Воин Ветра - сильнейший!

Когда один из солдат закричал хриплым голосом, Набак лишь рассмеялся от души.

- Конечно, я не позволю Даррену надрать мне задницу! Однажды мне пришлось сразиться с ним. Он трусливый подонок, который всегда осторожничает, но у него, как и у меня, есть слабости. Так и есть!

- Что ты сделаешь с Генералом?

Закричал один из солдат.

- Давайте просто размажем этого Генерала!

Когда один из добровольцев выкрикнул это, и солдаты, и добровольцы поддержали затею.

- Точно, кровавая бойня! - Кровавая бойня! - Кровопролитие!

Мы собираемся уничтожить Имперскую Армию. И это всего лишь прелюдия к финальной битве.

- Бесстрашные и свирепые люди!

Воин ветра был взволнован, когда держал в руках меч.

- Мы победим! Мы одолеем Имперскую Армию! Ничто не сможет остановить нас, кто бы это ни был! Добровольные силы обороны, вперёд! ЗА МНОЙ!

Воин ветра натянул на себя поводья песчаного кабана и его белый плащ затрепыхался вокруг шеи. Добровольцы побежали вниз по склону за ним.

Гирухи бежал так быстро, как только мог. Голос прозвучал без сомнений.

- ОООО! ООООО! 40 ОООООООООО!

Набак Хазадо. Воин ветра на песчаном кабане очень быстр. Он вырвался из корпуса добровольцев и бросился на имперскую армию один на своем "коне". Ну и человек! Он не боится? Если бы он боялся, не смог бы провернуть такой трюк. Возможно, вдохновлённый Набаком, Гирухи тоже не боялся. Мы сможем победить. Это война так же хороша, как и победа. Мы не можем проиграть.

Внезапно стая перелётных птиц вылетела из имперского лагеря. Нет, не птицы. Это были стрелы. Имперские лучники выстрелили залпом. Командир закричал.

- Поднять копья!

Гирухи и остальные держали копьё обеими руками, и направляли его острие по диагонали вверх. Стоя под прямом углом, стоять было трудно. Стрелы прилетели как град вне сезона. Стрела попала в копьё Гирухи. Несколько добровольцев упали, возможно, десятки, но он не думал о том, что смог бы стать одним из них, если бы ему не повезло.

Набак Хазадо собирался атаковать первый отряд Имперской Армии. Защита Имперской Армии представляла собой тяжелую броню: шлем, копья и щиты. Я думал, что он падёт вместе с кабаном в первом ряду из копий, но этого не случилось. Набак вскочил на спины противников. Песчаный кабан бросался на копья врагов, не останавливаясь. Возможно он не был невредим, но не прекращал атаковать.

Набак перепрыгнул через десятки копий, оказавшись в третьем или четвёртом ряду Имперской Армии.

Вспыхнул белый клинок, и поднялся кровавый дождь.

Воин ветра резал, кромсал и разрубал имперских солдат. Имперская армия встала. Стрел больше не будет. Потому что обе армии столкнулись. Вслед за Воином ветра, добровольческий корпус Архаима собирался сожрать Имперскую Армию.

Несмотря на то, что формирование беспорядочно, перед Гирухи всё ещё было много добровольцев. Они столкнулись с врагом, и они были сражены. Казалось, что стена людей перед ним была вырезана лишь одним взмахом. Тем не менее, Гирухи не был на передовой. Крики. Вопли. Хазадо кричал: "- Бейте!". Верно.

Воин ветра, Набак Хазадо кричал это с набитым ртом. - Вы, парни, просто любители. - он ударил своего противника копьём.

Даже не думая о том, что она отскочит или не попадёт. Он бил его. Бил его так сильно, как мог, и продолжал. Ударь его. Бей его!

Он закричал и бросил копьё, которое ударилось обо что-то и отскочило.

Возможно, это вражеское копьё.

Верно. Крепко схватившись обеими руками за эфес копья, который длиннее позвоночника, и он снова ударил им.

Продвигаясь вперёд по несколько шагов, он много раз поднимал копьё вверх и вниз.

Копьё всегда во что-то ударялось и отскакивало.

Он почувствовал, что копьё тяжелее, чем когда либо он тренировался.

Я убил хотя бы одного врага? Не знаю. Есть смутные подозрения, но я делаю это. Война.

Как я могу не быть самим собой? Если честно, ничего не изменилось. Взгляни, как хорошо ты справляешься со своей работой.

Я начал чувствовать себя лучше. Нельзя отрицать, но это было неожиданно.

Не считая того, что двое добровольцев перед ним пали, и Гирухи теперь в первом ряду. Я не преувеличиваю.

Я уже встречал тех двоих людей, что умерли у меня на глазах.

Я тренировался с этими добровольцами. Мы никогда не разговаривали об этом, но, возможно, если бы мы прошли эту битву вместе, мы могли стать товарищами по оружию.

Моя нижняя половина тела была разделена на две половины, и я упал. Даже не успел понять, когда это произошло.

Это девушка.

Будет тяжело. девушка. Почему? Зачем? Это же девушка? Почему девушки находятся на поле боя?

[[image:/storage/reader-images/260674056cfeb4da556cbcef45060bb749dfa3e7.jpg]]

У девушки есть то, что кажется слишком большим и тяжелым для неё, но у неё даже и брони нет. Она выглядела слишком молодой. Скорее всего, она того же возраста, что и Гирухи, лет так восемнадцать максимум.

Думаю, мы уже встречались.

У неё были чёрные волосы и алые глаза. Цвет её глаз были слишком розовые, нежели алые. В её зрачке было странное сияние, которое заставляло чувствовать себя некомфортно. Не может быть. Как так. Это же она. В тот день, в деревне Бома на площади. Нет, но это странно. Сколько лет прошло с тех событий? Сколько ей было, когда это случилось? Невозможно. Но, она похожа. Могу лишь предположить, что это один и тот же человек. Слишком похожи.

- Ты...

Но всё же, правда ли, что повстречавшись во второй раз, встретимся и в третий?

Есть дерево под названием "Королевское древо". Это обычное название, но это высокое вечно зелёное дерево, которая распространено в деревьях к западу от Дуррана. Это прекрасное круглое дерево, когда оно молодо, но с возрастом вырастает в нелепое дерево.

Люкарик часто взбирается на самое большое королевское древо в округе. Делать нечего. Ему и вправду нечего делать, он часто прислонялся к ветке, упиравшись спиной в ствол, что являлось лучшим способом почувствовать себя приятно. Иногда он лежал на дереве. А иногда даже умудрялся вздремнуть.

"Правда, падение не самое лучше. Высота чуть больше 30 метров. Я бы не стал так много говорить..."

Иногда я говорю сам с собой.

Время от времени я говорю себе.

- Мне не с кем поговорить.

Когда я смеюсь в одиночестве, это очень раздражает.

Однако, я привык к этому. Я сломал свои чешуйчатые пальцы и посчитал сезоны, проведенные в этом лесу.

Прошло уже шесть лет. Так мне уже восемнадцать лет? У меня когти растут...

Люкарик укусил в когти своей правой руки. Когти ящерица твёрдые и очень удобные, но я должен держать их короткими. У человека-ящера сильная челюсть, и даже если выпадают или чешутся зубы, они всё равно вырастают, поэтому он начал кусать свои когти без использования инструментов.

Кроме того, ящерицы растут очень быстро. После первых ста дней кормления они начинают ходить. Они идут по стопам матери примерно до трёх лет, но примерно к четырём годам они вырастают до взрослых, и с ними обращаются как с помехой.

Когда они разлучаются с семьёй, они становятся чужими. У Люкарика нет ни малейшего желания видеться с матерью. Что касается отца, то он даже не знает, так что нет разницы, есть он там или нет.

У них есть гнёзда, но нет дома. Люди-ящеры живут группами единомышленников, которые образуют стаю, а не семью. Но кто такой Люкарик, который этого не делает и живёт один в лесу деревьев?

- Я и раньше был охотником, так что я справлюсь с этим...

Какой бы прошлая жизнь не была, он чувствует себя ящером. С другой стороны, он чувствует что отличается от всех остальных ящеров. Тогда на вопрос, что он такое, он не мог ответить сразу.

- Я никто и не являюсь никем иначе, как...?

Мне кажется, я слышал эту фразу где-то давно. Это много для того, кто живёт лишь 18 лет.

Он живёт больше 18 лет. Первому было 29 лет, второму - 18 лет, третьему - 18 лет. И в чётвёртый раз было 18 лет.

-Хм...

Подёргивая шею, он заметил движение в далеке.

Он напряг глаза и посмотрел на северо восток. Так много деревьев. Точно. Это не зверь. Это люди. Удивительно, что они ворвались в линию деревьев.

Ну вот, опять. В наши дни много людей. Это вина Империи.

При упоминании об этом, горечь распространяется от горла к груди, просачиваясь к желудку.

Говорят что человек по имени Адритра взошёл на трон как император империи Геластар, около тридцати пяти лет назад. Семь лет спустя Адритра изменил имя на Эвеластию, а официальное название - Империя Абсолютного Человеческого Рода.

Империя всегда стремилась расширить свою территорию. Во время правления Адритра она всё больше и больше стремилась вести войну против других народов.

За шесть лет до того, как Люкарик вошёл в Лес Деревьев, империя ещё не вторгалась в Дурран. Не смотря на это, слухи о войне были неизбежны, и беженцы часто становились её свидетелями. Также было принято слышать, что изгнанные солдаты повсюду совершали набеги. Мир стал хаосом. Так говорили люди.

Мне всё равно.

Люкарик сжимал правую руку и выдыхал.

Я хочу забыть всё.

Я не хочу участвовать ни в Империи, ни в битве, поэтому я живу посреди деревьев. Он пытался убедить себя не вмешиваться в то, что ему не нужно было знать, когда он сбежал в лес. Остановись, не делай этого. Ты затворник?

Он остановился и упал рядом с Королевским Древом, которое ещё не выросло.

- Папа!

Девушка позвала отца.

- Поторопись, Каруха!

Мужской голос ответил ей.

Двое мужчин средних лет, и молодой человек прошли мимо Королевского Древа, где прятался Люкарик. Рыжеволосая девушка была следующей. Люкарик быстро протянул руку и схватил девушку за локоть. Девушка закричала. Люкарик быстро дернул девушку за собой.

- Быстрее сюда. Лучше разделимся.

- Да, так и сделаем.

- Он мечник, не волнуйся.

- Но, твой отец...

Рыжеволосая девушка дёрнула за лицо. Она удивлена внезапной ситуации? Нет, не из-за этого. Она в замешательстве. Наверное из-за того, что ящеро-подобный человек схватил её за руки как в орлиной хватке.

В зависимости от окружения, ящеро-подобные подвергаются прямой дискриминации. Не существует человека с кошачьими ушами или собачьими головами. Это из-за того, что они похожи на рептилий? Несмотря на то, что они полноправные млекопетающие.

- Что вы преследуете?

Рыжеволосая девушка, возможно, пыталась ответить, но не могла выговориться.

Они совсем не похожи друг на друга. Они примерно одного возраста и одеты одинаковы, и неё рыжие волосы, но это всё.

Думаю, они звали её Каалуха или что-то вроде того. Она не Миша. Конечно, она не Миша. Я знал с самого начала.

Люкарик толкнул рыжеволосую в близлежайший куст и вытащил зазубренный меч из её самодельных поясничных ножен. Когда он попыталась выйти из кустов, он пригрозил ей тихим голосом, сказав, чтобы она не выходила из кустов.

Было несколько дорого, которые проходили вдоль края леса, и вдоль внешнего края, куда приходили и уходили купцы и путешественники.

В последний раз, когда он на рассвете гулял по лесу, он видел костры, где сидели более десятка людей и распивали. Таких людей много. Я просто охотник. Я уверен, что они ненавидят драться всем сердцем, но они просто умирают от желания впасть в ярость. Я уверен, что смогу найти способ заставить себя сделать это. Я убил множество зверей собственными руками, и даже если они люди, я могу сделать это с такими убийцами. Вот так.

Я увидел фигуру между деревьями. Это она, я думаю.

Он идёт ко мне.

Меньше, чем я ожидал. Можно сказать, что он стройный. Он был одет в лохмотья.

Неправда!

Эта девушка.

Она слишком грязная, чтобы сказать наверняка, но её волосы, наверное, чёрные. Но её глаза.

Алые.

Вернее, они шокирующе розовые, нежели алые. Этот цвет.

Это жуткое сияние.

Она одета как беженка. Но, это не так. Это длинный, тонкий предмет в её руке - меч? Трудно сказать, лезвие это или нет, так как оно покрыто чем-то вроде тёмной слизи. Лохмотья, в которые она одета, тоже.

Холодное, как кровь.

Лохмотья возможно покрыты кровью, а кроме того, она могла быть уже сухой.

Люкарик знал её.

- Ты...

Она остановилась, хотя она и могла не делать этого, потом её взгляд устремился прямиком в Люкарика.

Мало того, что она грязная, но и кровь отвалилось, и оно остыло.

И всё же, впечатления остались.

- Я.

Она сказала затихшим голосом.

- Ты.

спросил Люкарик дрогнувшим голосом. Он не мог спросить.

- Что ты... что ты такое?

- Я, Эрика Фредерика!

Потом она устремилась на него. Она была невероятно быстрой, хоть и тощей, как спичка. В одно мгновенье, она оказалась рядом с Люкариком. Меч, который она держала, или может быть, это был не меч, скорее всего убьёт его сейчас. Нет, ничего такого. Почему эта женщина всегда одна и та же? Почему я не могу сбежать? Почему?

- ─ ─ ...... Лькейн. Эй, Абель. Абелькаин. Эй!

　Постучав по плечу, Абелькаин Ларакруз пришел в себя. Оглянувшись налево, он увидел лицо, похожую на гончую морду, которая улыбалась ему.

- В чем дело, Абель? Ты ведь не спал с открытыми глазами?

- Ни за что.

　Я смеюсь в ответ своему другу и пожимаю плечами.

- Прости. Задумался

Не стоит задумываться, о чём либо в данный момент. Прямо на стратега похож, разве нет?

- Прекратите, ваше высочество. Я ведь не солдат какой-то.

- Ну так, не втягивай ваше высочество в неприятности. Ты ведь знаешь, я ненавижу это.

- Конечно, я в курсе, Пьетроджо ~Санто-Мартолис. Но, вы - законный дофин Сен-Мартены.

　Пьетроджо фыркнул, и его рот исказился в улыбке.

- Я понимаю. Я не ребенок, и ты тоже. Нам обоим по восемнадцать.

　Он по-прежнему выглядит недовольным, но несколько лет назад Абель Каин нередко срывался на нем, что бы он ни говорил, и даже злился. Пьетроджо повзрослел и изменился. Он должен измениться. Восемнадцать - это уже прекрасный взрослый.

　Абелькаин окинул быстрым взглядом генералов Сент-Мартена, выстроившихся позади него. Две тысячи пехоты. Пятьсот легкой кавалерии. Все они, если не сказать о героях войны, пережили настоящие сражения. Они - элита из элиты.

- Однако Абель.

　Пьетроджо ткнул меня в плечо.

- Ты был прав. Они разбили лагерь в долине плоских плит.

- Неудивительно, учитывая местность. Это единственное место, где они могли занять позицию, учитывая местность.

　Долина Хирадзара - это скорее бассейн, чем долина. Со склона горы Цубоцубо, под тусклым небом перед самым восходом солнца, долина Хирадзара заполнена огромным количеством палаток. Общая численность войск в 40 000-50 000 человек, о которой сообщал Мономи, вероятно, не была далека от истины.

- Возможен и другой маршрут, кроме как через долину Хирадзара. Однако это единственное место, где десятки тысяч людей могут разбить лагерь. Порядочный командир хоть раз отдохнул бы здесь со своими людьми.

- Лидер Имперской Пятой Завоевательной Армии, вероятно, женщина примерно того же возраста, что и мы. Кажется, ее зовут Шарзелика.

- Кажется, она дочь императора Адлиттлера, но я не знаю ее военного происхождения. Ходят слухи, что она была небесным меченосцем.

- Даже если она обладает исключительным мастерством, это совсем другая история, когда речь идет о военном руководстве. В конце концов, настоящий генерал - Герт Фатс, не так ли? Ему всего около 30 лет.

- Он молод для генерала. Но он способный человек с блестящим и выдающимся военным послужным списком.

- Поэтому он должен быть порядочным.

　Пьетроджо скорчил гримасу.

- Они проиграют нам, потому что их командир так хорош.

- Это еще не значит, что мы можем победить.

- Вы разрабатываете планы, я веду войска. Как мы можем не победить?

　Пьетроджо от природы уверен в себе, но никогда не заносчив. Он считает себя сильным, потому что должен быть сильным. Его уверенность - это его сила для защиты и процветания народа и земли Сен-Мартена.

- Абелькаин Ларакруз. Ты всегда был моим другом. Но мы не можем оставаться друзьями вечно.

- Мой отец - дворянин, но у меня есть брат. Я не наследник. ......

　Пьетроджо удивленно моргнул и рассмеялся: "Нет, не так.

- Когда я стану королем, я сделаю тебя своим визирем. Ты не будешь моим другом, ты будешь моей правой рукой. Я собираюсь воспользоваться тобой. Подготовься.

　Я не смог придумать умного ответа. Все, что я мог сделать, это кивнуть.

　В Сен-Мартене нет сваяков, но Абелькаин и Пьетроджо - друзья.

　Детство и отрочество Абелькаина были прерваны из-за воспоминаний о прошлой жизни. Он не может сказать, насколько его спас Пьетроджо, который был жизнерадостным, позитивным и похожим на ястреба.

　Благодаря тому, что он был рядом с ним, он понял кое-что важное.

　Он больше не сотрудник японской компании. Не Раньи из деревни Бома, у которого была смешанная кровь, и голова собаки, а уши кошки, не Гирухи из Архаима, не Люкарик ящероподобный человек.

　Он родился в семье Ларакруз из Сент-Мартена, рос практически без недостатков, и у него есть друг по имени Пьетроджо. Он любит эту страну и, как благодарность, должен защищать свой народ. Я не могу стереть прошлое, но важно настоящее.

　Скоро взойдет солнце.

　Черно-красный флаг на палатке в долине Хирадзара и длинный баннер с надписью "Небо и Земля, единый мир, мир, постоянный и бессмертный, абсолютный вид человеческой империи" стали хорошо видны.

　В прошлом году Ремисса, граничащая с Сен-Мартеном, полностью капитулировала перед Империей. Еще до этого Абелькаин знал. Империя обязательно нападет рано или поздно. В конечном итоге есть только два варианта. Либо мы сдадимся. Или сразимся.

　В Сент-Мартене есть миролюбивые и благоговейные фракции. Пьетроджо постоянно был основным бойцом. Благодаря своим друзьям Абелькаин смог собрать волю в кулак и выступить против империи. Борьба с империей. В этом больше нет никаких сомнений.

　Однако Империя - это не тот противник, которого можно победить, сражаясь вслепую. Как мы можем бросить вызов и победить этого огромного монстра? Есть ли шансы на победу? Абелькаин думал об этом. Борьба не является целью. Если мы не победим, то смысла нет.

　Мой друг Пьетроджо, дофин Сен-Мартенский, преуспел в боевых искусствах. С 15 лет он командовал войсками, побеждал бандитов и выигрывал стычки с соседями. Если Империя нападет, он возглавит борьбу с ней.

　Он позволит своим друзьям победить. Что я могу сделать для достижения этой цели?

- Пришло время.

　Пьетроджо надевает головной убор-шлем и садится на коня. Абелькайн также сел верхом.

　Боевые кони Сен-Мартена высмеиваются как помесь кобылы и лань. Выращенные в суровой и скалистой стране, лошади проворны и сильны, но в целом небольшого роста. Они ничтожны по сравнению с крепкими боевыми конями имперской армии, но есть вещи, которые под силу только лошади, похожей на лань.

　Кавалеристы, сошедшие с коней и ожидавшие подходящего момента, один за другим садились на коней. Все кавалеристы носят легкие доспехи. Оружие, которое они носят, не является тяжелыми кавалерийскими копьями. Они носили легкие в обращении короткие копья, мечи и короткие луки.

　Пьетроджо делает глубокий вдох, его плечи поднимаются и опускаются, и он опускает козырек своего шлема.

- Хороший день для выполнения поставленных задач.

　Склон от середины горы Хирадзаро до долины плоской плиты крутой и обрывистый. Это почти отвесная скала. Склон настолько крутой, что спуститься пешком практически невозможно, приходится спускаться на лошади. Даже упрямый Пьетроджо сначала был против такого плана, говоря, что это безумие.

　Невозможно атаковать долину Хирадзара из Цубоямы. Именно потому, что все так думают, императорскую армию можно застать врасплох. На самом деле, Имперская Пятая Завоевательная Армия не была так насторожена, как если бы они находились только в направлении Цубоямы.

　Абелькаин родился в знатной семье, но его телосложение и физические способности сравнимы с теми, что есть у других людей. У него было бесчисленное количество поединков с Пьетроджо. Если бы он не сумел противостоять ему должным образом, он не смог быть одним из десяти. Как он может выиграть? Когда он начал использовать свою голову, его процент побед несколько улучшился.

　Он прожил двадцать девять лет в другом мире. В том мире технология печати была развита, и в больших книжных магазинах и библиотеках были сотни тысяч книг. Он прочёл много разных книг. Он был не разговорчив, и в основном его друзьями были книги. Он до сих пор не мог вспомнить некоторые знания, которые получил благодаря чтению.

　Это битва Ити-но-тани. Минамото-но Ёсицунэ преуспел в неожиданном нападении на Тайру-но Сукэмори. Это знаменитое Гьякудоши. Была теория, что Гякудоши - это не исторический факт, а вымысел, но если это так, то я сделаю это реальностью здесь. Долина Хирадзара была для Сен-Мартена. Как армия Оды Нобунаги взяла голову Имагаву Ёсимото, так и Пьетроджо возьмёт голову генерала Герта Фатса.

　Пьетроджо высоко поднял правую руку.

- Давайте, идем к победе.

　Десять опытных всадников с хорошей выправкой берут на себя инициативу и начинают спускаться с обрыва. Пьетроджо также выводит свою лошадь вперед. За ним последовал Абелькаин.

　Он дворянин и занимается верховой ездой с четырех лет. Перед этим он тренировался на крутых склонах. Но это больше, чем он ожидал. Спускаются?　Нет, это не так. Это похоже на падение. В такие моменты лучше доверить это лошадям. Боевой конь Сен-Мартена, как лань, сам находит точку опоры и спускается все быстрее и быстрее.

　Позиция Имперской гвардии по-прежнему спокойна.

　Сверху раздается голос: "Стоп...". Кавалерист проскакивает мимо Абелькайна и его людей. Кажется, что лошадь потеряла опору.

　На позициях противника наблюдалось движение. Были ли они замечены? Несколько солдат шумят возле палатки.

　Пьетроджо обернулся. Абелькаин покачал головой. Давайте оставим все как есть.

　Некоторые имперские солдаты уже узнали армию Сен-Мартена. Но в данный момент они только паникуют и шумят, чтобы сообщить об этом своим товарищам. Они еще не достигли той стадии, когда готовы к перехвату.

　Первые десять всадников спустились в долину Хирадзара. Сразу же после этого раздался звук труб. Это был рог имперской армии. Не было необходимости молчать. Пьетроджо кричит в знак поражения.

- Вперёд за Сен-Мартена!

　Кавалерия и даже пехота, все еще спускавшиеся с утеса, скандировали во весь голос.

- Вперёд за Сен-Мартена!

　Абелькаин молча маневрировал своей лошадью. Пьетроджо подстегнул живот своей лошади и ворвался в строй противника. Никогда не оставляйте нашего дофина в одиночестве. Абелькаин гнал своего друга изо всех сил, давая указания окружавшим его кавалеристам.

　Они представляли, где находится генерал Герт Фатс. Он находится почти в центре долины Плоской плиты. Они решили добраться туда и уничтожить его. Этого недостаточно. После этого должны вытащить оттуда Пьетроджо. Империя не отступит только потому, что проиграла первую битву. Принц будет сражаться в долгой оборонительной битве как герой спасения страны.

　Абелькайн достал свой меч, для разнообразия. Он просто держит его. Он не использует его.

　Кавалеристы работают хорошо. Все, кроме прямой охраны принца из 30 кавалеристов, включая Абелькайна, рассредоточились и галопом проскакали через ряды противника, скача вокруг имперских солдат, нанося удары копьями, рубя мечами и даже стреляя из своего оружия, если они были достаточно ловкими. Не было необходимости убивать врага. Все, что им оставалось делать, это царапаться, пинаться и разбегаться.

　Пехота также одна за другой спускалась в плоскую долину. Как и кавалерия, они легко вооружены. Поскольку кавалерия движется в линию противника, она выпускает стрелы по ближайшей цели прямой наводкой. Им строго приказано по возможности избегать ближнего боя, что должно быть непросто для Имперской гвардии. Правда в том, что они хотели использовать огненные стрелы, чтобы потревожить и нарушить порядок, но палатку Имперской Гвардии трудно распространить огонь, даже если она загорится. Учитывая время и хлопоты, связанные с подготовкой огня, нам ничего не оставалось, как отказаться.

　30 конников во главе с принцем прорвались сквозь ряды противника, как будто продвигались по безлюдному полю. Он и представить себе не могла, что все пройдет так хорошо. Нет, не расслаблятся. На их пути имперская гвардия с копьями и щитами собирается в строй. Они намерены образовать стену в плотном строю.

- Пьетро, обойди...

- Нет, мы заходим!　Поверь мне, Абель!　Заряжай Скарре!

　Пьетроджо дал традиционный крик, чтобы нарастить темп и ускорить свою лошадь. Я не могу остановить его сейчас. Мы должны идти.

- Скарре! Ну же! Скарре! Скарре!

　Кавалеристы в первом ряду атакуют Имперскую гвардию как единое целое, человек и лошадь. Абелькаин также ударил лошадь ногой в живот.

　Имперские солдаты еще не сплотили свои ряды. Также различалось и то, как они держали копья и щиты. Они прорвались в одно мгновение. На данный момент я и Пьетроджо в порядке. Два или три всадника выпали из строя. Абелкаин хотел было повернуться, но раздумал. Это нечто большее.

　Это имперская кавалерия. Они наступали на нас с фланга, и одна за другой, две за двумя, наша кавалерия становилась жертвой кавалерийских копий.

- Не останавливайтесь!

　Абелькаин крикнул одновременно с Пьетроджо. Сколько бы кавалеристов ни было убито на нашей стороне, у нас нет другого выбора, кроме как игнорировать вражескую кавалерию. Вокруг - имперская пехота. Если кавалерия остановится, а пехота окружит нас, все будет кончено. Продолжайте. Продолжайте двигаться вперед. Само движение кавалерии представляет угрозу для пехоты, которая не находится в плотном строю.

- Ура Персемпре!

- Ваше Высочество!　Наша страна, пожалуйста!

- Абелькейн, Ваше Высочество, прошу Вас!

　С криками кавалеристы приближенной охраны вырываются из рядов. Больше мы их не увидим. Не будьте сентиментальны. Пока нет. В авангарде осталось более 20 кавалеристов, включая Абелькейна. Имперская армия все еще находится в состоянии беспорядка и совсем не контролирует ситуацию. Они просто реагируют на месте. Это здорово, не так ли?

- Защитите генерала!

　Такой голос отчетливо слышен.

　Перед ними стоит большой шатер, вокруг которого собирается пехота. Есть люди, которые тянут лошадей. Там четыре или пять кавалеристов.

- Вот!

　Пьетроджо громко говорит и поднимает свой меч.

- Следуйте за мной!

- Скаар! - Напугайте! - Пугайте! - Скарре! Скарре!

　Кавалеристы из приближенной охраны в унисон подняли свои боевые кличи. Абелькейн стиснул зубы и превратил глаза в блюдца. Это момент истины. Герт Фатс. Где же он? Где ты?

　Из палатки выходит мужчина. В руках у него крупнолезвийное оружие, похожее на нагинату, а из доспехов на нем только нагрудник. Черные волосы. Красные глаза. Красный, но правильнее было бы назвать его шокирующе-розовым для Абелькаина.

　Не многие имперцы имеют такие темные волосы и яркие шокирующие розовые глаза. Это то, что в империи называют абсолютным видом человека. В этом нет сомнений. Это Герт Фатс.

　Имперские пехотинцы пытаются построить барьер перед Фатс своими телами, щитами и копьями. Но они опоздали на шаг. Кавалеристы в его непосредственном арьергарде смело атакуют и прорываются сквозь них. Среди них есть Абелькаин, но он еще ни разу не взмахнул мечом. Он стоит по диагонали позади Пьетроджо и смотрит на свою цель - Фатса.

　Пьетроджо - третий или четвертый. Первый кавалерист вскоре настигает Фатса.

　В этот момент Фатс двигается. Он не убегает. Он попытался подойти к ним.

　По нашим сведениям, Фатс не является небесным меченосцем, который превосходит обычных людей. Он должен обладать некоторыми знаниями в области боевых искусств, и этот тесак не является украшением, но против нескольких кавалеристов шансы должны быть против него. Его должны превосходить несколько кавалеристов. Если бы его не прервали, Фатс мог бы умереть с блеском, как воин.

- ...... женщина.

　пробормотал про себя Абелькаин.

　Она выходила из палатки? Или она появилась откуда-то еще? В любом случае, перед Фатсом вскочила женщина.

　Она была гораздо красивее и стройнее, чем окружающие ее солдаты, не говоря уже о Фатсе. Или, возможно, она только что проснулась. Вместо того, чтобы носить внешний плащ, она носит пижаму.

　У нее короткие черные волосы.

　Для женщины.

　Ее глаза красные.

　Ужасно.

　Абсолютный вид человека, которого не должно быть даже у Имперцев.

　Она не раскрыла ее даже Пьетроджо, но Абелькейн уже давно с ней столкнулся.

　И не один раз. Много раз. Точнее, три раза.

　Опять?

　Это одна и та же.

　Это та женщина, не так ли?

　Он также узнал странное, или странную форму оружия, которую она держит в руках.

　Эта женщина, с этим оружием - она убила меня.

　Гирухи из Архаима.

- Леди Шарзелика!

　Фатс, должно быть, назвал имя женщины. Она?

　Эта женщина - Шарзелика?　Вы говорите, она дочь императора?　Та, которая небесный меченосец?

　Было ли у Шарзелики это диковинное оружие? Он не мог многое увидеть, потому что она была слишком быстрой. Но первый и второй всадники были срублены сразу, возможно, почти одновременно, и их лошади разлетелись в огромных брызгах крови. Трудно поверить, что это мог сделать один человек, но она должна была это сделать. Это то, что я могу только предположить.

　Она стояла там в луже крови с этим оружием в руке, после того как первый и второй всадники были превращены в труху.

　На лошадей других кавалеристов лился дождь из плоти и крови, а они стояли столбами. Лошадь Абелькаина тоже подняла передние ноги и вздыбилась. Даже пехота имперской армии вскочила и присела. Некоторые из них падали с лошадей, потому что не могли удержать их от крушения. Среди них был и Пьетроджо.

- Ваше Высочество, пожалуйста, отойдите в сторону!　Я возьму её на себя!

　Фатс собирается выступить. Шарзелика повернулась и посмотрела на Фатса.

　Пьетроджо пытается встать, но ему пока не удается, как будто он куда-то сильно ударился.

　Абелькаин ухватился за шею лошади, а затем спустился на землю.

　Фатс вращает секиру над головой и пытается приблизиться к Пьетроджо. Нет, нет. Нельзя дать Пьетроджо умереть прямо здесь и сейчас. Он не может позволить его единственному другу умереть. Кроме того, он незаменим в борьбе против Империи.

- Пьетро!

　Абелькайн перепрыгнул через Пьетроджо и блокировал мечом рассечение Фатса. Дело было не только в его телосложении. Фатс также имеет подавляющее превосходство в мастерстве. И все же, каким-то образом, он смог отступить. Но, вероятно, в следующий раз этого не произойдет. Атакуйте до того, как вас атакуют.

- Провал, отступление!　Пьетро, ты жив!　Кавалерия, принц!

　Он кричит, шагая вперед, и начинает быстро доставать свой меч. Противник – с нагинатой, поэтому ему должно быть трудно подобраться. На самом деле, Абелькайн продвигается. Фатс находится в обороне.

　Его друг уже сбежал? Времени на то, чтобы убедиться в этом, действительно нет.

　Еще один толчок. Если он сможет сделать еще один рывок и напугать Фатса, то, возможно, ему удастся сбежать. Борьба будет продолжаться. Он должен поддержать своих друзей и защитить Сен-Мартен.

- Низшие создания!

　Фатс отразил меч Абелькайна рукоятью своей нагинаты и ударил ногой вперед. Он, должно быть, торопится. Это было грязно. Но все равно он был удивлен. Абелькайн избежал удара Фатса движением тела, как будто предвидел его появление.

　Фатс находится вне позиции. Такая возможность выпадает раз в тысячу лет.

　Он может убить Герта Фэтса.

　Не думаю, что ему удалось сбежать благодаря этому. Тело Абелькайна отреагировало само по себе. Он в отличной форме. Это слишком хорошо. Меч вытянут как продолжение его правой руки и вот-вот схватит вражеского генерала за горло. Он был очень близко.

　Удар пришелся прямо сверху. Раздался страшный звук, и ему оторвало правую руку. Абелькаин упал, хотя не чувствовал боли.

- Что .......

　Эта женщина.

　Шарзелика стоит по диагонали справа и смотрит сверху вниз на Абелкина. Она очень близка.

　Когда.

- Ты сказал мне держаться подальше, но он...

　Шарзелика пробормотала тихим голосом.

- Простите, леди Шарзелика. .......

　Услышав, как Фатс со стыдом извиняется, Абелькаин почему-то все понял.

　Это была та женщина.

　Зная, что Фатс в опасности, эта женщина сломала Абелькайну правую руку. Вероятно, она ударила его левой рукой, которая была безоружна. Голой рукой женщина слегка сломала мужчине руку.

　Его правая рука не дергалась. Кости, вероятно, раздроблены. Сухожилия, кровеносные сосуды и мышцы должны быть в полном ужасе. Откуда у этой женщины столько сил? Это небесный меченосец?

　Почему эта женщина здесь?

　Одна и та же женщина с одним и тем же лицом, снова и снова.

　Это уже четвертый раз.

- ...... Так в чём же дело, почему ты...

　Вместо ответа она взмахнула своим оружием.

Так закончилась одна жизнь.

Воспоминания о двадцати девяти годах, прожитых мужчиной в далёком мире, пусть и не в мельчайших подробностях, но прочно запечатлелись в памяти Лани.

В детстве она наивно полагала, что это естественно. Однако, похоже, это не так. Когда она рассказывала о своей прошлой жизни, её обычно обзывали лгуньей и высмеивали. Даже собственная мать смотрела на неё с отвращением. Её ругали, били, спрашивали, действительно ли она её ребёнок.

Никто ей не верил, но Лани не лгала.

Япония, страна, где она прожила довольно несчастливую прошлую жизнь, и деревня Пома в Бийоре, где родилась и выросла Лани, слишком сильно отличались. Здесь не было ни лесов небоскрёбов, ни дорог с мчащимися автомобилями, ни людей, уткнувшихся в свои смартфоны в поездах. Поезда. Смартфоны. Социальные сети. Светофоры. Внедорожники. Всё это не плод её воображения. В прошлой жизни Лани видела всё это своими глазами и пользовалась этим. Поэтому она знала об их существовании.

В свободное время она только и думала о своей прошлой жизни. Двадцать девять лет в Японии в конечном итоге оказались напрасными. И всё же, это было лучше, чем восемнадцать лет в Поме.

Чёрт. Кто чёрт? Она сама. Лани — ничтожество.

Вообще, эти люди в этом мире ничего не понимают. Ни в основных правах человека. Ни в том, что предрассудки и дискриминация — это плохо. У них даже нет таких понятий. Им этого не понять.

— Мама… Я ненавижу тебя, — пробормотала она, лёжа в своей постели из соломы. Ненавидеть человека, которого уже нет, бессмысленно. Зато можно ненавидеть его без зазрения совести. В этом есть свои плюсы.

— Лани! — раздался резкий окрик, и дверь сарая, служившего Лани спальней, распахнулась. Опять. Каждое утро одно и то же. Как же это надоело. Лани свернулась калачиком в соломе, стараясь стать как можно незаметнее. Шаги приближались. Она уже совсем близко.

— Ты ведь уже давно проснулась, Лани!

— Иии! — невольно вскрикнула Лани. Она пнула стог сена.

— Вылезай немедленно!

— … П-п-простите, госпожа. Простите. Правда…

Лани выползла из соломы. Стоя на четвереньках, она подняла голову. В проёме распахнутой двери, освещённая лучами восходящего солнца, стояла госпожа.

Её рыжие волосы были редкостью. Её прозрачно-белая кожа, её глаза, словно стеклянные бусины, были восхитительны. В Поме её знали все. Возможно, потому что деревня была маленькой, но она всё равно выделялась. Во всех смыслах.

— Сколько раз тебе говорить, не называй меня госпожой!

— … П-п-п-простите, Миша-сама, я… я… я… нечаянно…

— И не надо добавлять «-сама»!

— … Х-х-хорошо, простите, Миша… -сан…

— И вообще, почему… — её голос задрожал. — Почему ты без одежды? Голая?

— Э? А! — Лани попыталась прикрыть руками и ногами самое важное. Но таких мест было несколько. Скрыть всё было невозможно.

— … Э-э-э… это… потому что… вчера было жарко. И поэтому…

— Быстро оденься!

— О-оденусь. Сию же минуту. А, и ещё, работа, да, нужно набрать воды, и потом…

— Воду потом, сначала выгуляй Банера. Я тоже пойду. Я за этим и пришла.

— Х-хорошо, госпожа, сейчас! — Лани поспешно исправилась, заметив её грозный взгляд.

— Миша-сама! То есть, Миша-сан!

Миша одарила Лани презрительным взглядом, словно говоря «бесполезная растяпа», и наконец вышла из сарая.

— Блин, страшно…

Лани поспешно оделась. Короткий хвост, который в последнее время начал расти, не давал ей покоя. Может, отрезать его? Большие уши с трудом помещались под шапкой, и это, как всегда, раздражало.

Мать Лани была наполовину кошкой. Отец, кажется, был псоглавцем.

В то время мать жила в городе, покинув деревню. Отец был для неё всего лишь случайным мужчиной. Более того, похоже, таких мужчин было несколько. Когда она узнала о беременности, было уже поздно, и ей пришлось вернуться в деревню, чтобы родить. Судя по внешности ребёнка, отцом был именно тот мужчина. Настоящий бездельник, у которого, кроме неуёмной энергии, не было никаких достоинств, — так мать рассказывала сыну при жизни. Не стоило ей говорить такое ребёнку. Всё-таки это его родной отец.

Выйдя из сарая, Лани увидела Мишу и Банера. Банер был крупной охотничьей собакой, но уже давно не ходил на охоту. Теперь он служил телохранителем Миши.

Миша протянула Лани поводок.

— Ну же.

— Да! — Лани взяла поводок, стараясь не коснуться руки Миши.

— Б-Банер, пошли! На прогулку! Ты же любишь гулять! Любишь… наверное?

Охотничья собака с удивительно гладкой шерстью тяжело дышала, высунув язык. Она не двигалась с места рядом с Мишей. Миша вздохнула.

— Где это видано, чтобы человек перед собакой лебезил? Банер, ко мне.

Миша позвала собаку и сделала шаг вперёд. Банер послушно поднялся.

Слуга следовала за собакой, виляющей хвостом и бегущей за хозяйкой. Вернее, Лани практически тащили за собой.

Честно говоря, она не чувствовала себя униженной. Её мать работала прислугой в доме Миши. С самого раннего детства Лани был сыном прислуги и помогал матери. Когда мать заболела и не смогла работать, Лани заняла её место.

Отец Миши, Маттео, был самым богатым землевладельцем в деревне и добрым хозяином. Он заботился о матери до самой её смерти и даже оплатил похороны. Сын прислуги был официально принят на работу в качестве слуги.

Дом Миши был самым большим из нескольких особняков, расположенных на вершине холма. Вид, открывающийся с холма на деревенскую площадь, был довольно красивым.

Ну, для деревни.

У подножия холма, теснясь друг к другу, стояли дома жителей деревни. Вокруг были только поля, луга, лес и несколько рек. Типичная деревенская картина.

Лани ненавидела свою мать, но немного понимала её желание сбежать из этой деревни в молодости. Прожить здесь всю жизнь… как-то… не очень, правда?

Банер, тянувший за поводок и бежавший впереди, был подтянут, как струна. Кто из них двоих занимал более высокое положение — эта собака или Лани? Она не была уверена, что сможет ответить на этот вопрос. Миша только что назвала её человеком, но под «человеком» она подразумевала таких, как она сама. Лани, у которой в крови текла кровь кошки и псоглавца, внешне отличалась от людей.

Миша, шагающая с прямой спиной и напевающая песенку, и Лани, сгорбившаяся и пытающаяся справиться с зудом хвоста, трущегося о штаны, были совершенно разными.

— Лани, — окликнула её госпожа, не оборачиваясь.

— … Да. Что такое, госпо… Миша-сан?

— Ты помнишь своё детство?

— Да, немного.

— Ты часто рассказывала странные истории. Почему ты вдруг перестала? Мне нравилось слушать твои рассказы.

— … Мама ругала меня. И хозяин тоже как-то намекнул, что не стоит этого делать.

— Ты всё забыла?

— Нет. … Хотя, да, наверное. Я не помню подробностей.

— Понятно.

Миша опустила голову. Банер оглянулся. «Тьфу, мелюзга», — словно говорил его взгляд. Для собаки он был слишком умным. В конце концов, собака не могла понять.

Лани и Миша были одного возраста, но между ними лежала непреодолимая пропасть.

Помнит ли она своё детство?

Конечно, помнит. Очень хорошо.

Воспоминания о прошлой жизни, реальность и фантазии — всё смешалось в её голове. Она не знала, что Миша, так сказать, из высшего общества. Она считала её своей подругой. Нет, даже больше.

На самом деле, она любила её.

Было бы странно не влюбиться в такую красивую и жизнерадостную девушку, которая всегда была рядом.

В прошлой жизни она была системным инженером, работающим на износ. Переработки и работа в выходные были обычным делом. Она отдала все силы работе и закончила свои двадцать девять лет, спасая ребёнка, которого чуть не сбила машина. У неё не было возможности общаться с женщинами. Она хотела бы сказать, что это из-за работы, но даже в студенческие годы у неё не было отношений. В итоге она умерла девственницей.

В детском саду и начальной школе у неё были какие-то чувства к девочкам-ровесницам. Но ни одна из них не была так близка ей, как Миша.

Она никогда никого не любила так, как Мишу.

Это была её первая настоящая любовь.

— … Я была ребёнком. Иначе я бы не стала болтать всякую чушь другим людям, — сказала Лани.

— Я тоже была ребёнком. Я верила твоим небылицам.

Спина Миши, спускающейся по склону холма со скрещенными за спиной руками, казалась какой-то одинокой.

Это не ложь. Всё, что она рассказывала о своей прошлой жизни, было правдой, как и её чувства к Мише.

Но это ничего не изменит, поэтому она молчала. Она не могла доказать, что у неё была прошлая жизнь, а Миша скоро выйдет замуж за сына из хорошей семьи. Предложения сыпались на неё одно за другим. Но она почему-то не соглашалась ни на одно из них. Почему?

С восхода солнца прошло не так много времени. Даже самые ранние жители деревни, вероятно, ещё завтракали. Слышались голоса, но людей не было видно.

Миша любила гулять по деревне в это время суток. Она привлекала внимание, и если к ней обращались, то отвечала приветливо. Она была невероятно красива и добра. Она была дочерью самого уважаемого землевладельца в деревне. Она всегда должна была быть такой. Наверное, иногда ей было тяжело.

— Всё в порядке, Миша-сан, — сказала Лани.

— Что?

— Я никому не скажу, что ты всегда будишь меня пинками.

— Я… я не пинаю тебя…

— Сегодня утром ты случайно промахнулась, но иногда попадаешь…

— Это случайно! Я стараюсь не задеть тебя…

Миша покраснела и рассердилась. Она была так очаровательна, что у Лани защемило сердце.

Лани решила, что будет работать в этом доме в качестве прислуги, по крайней мере, до тех пор, пока Миша не выйдет замуж. Когда она убедится, что Миша счастлива, она сможет покинуть деревню, как её мать. Но сейчас она не хотела расставаться с ней. Если она уйдёт, то, скорее всего, больше никогда не увидит её. Она не хотела даже думать о том, что больше не сможет видеться с Мишей.

— … И вообще, это ты виновата, что спишь в сарае, — сказала Миша, когда они спустились с холма. Площадь была уже совсем близко.

Банер внезапно остановился. Миша тоже остановилась и обернулась. Её щёки мило надулись.

— У нас столько свободных комнат, а ты выбрала сарай…

— Мне это не нужно.

— Но раньше ты жила в главном доме, — сказала Лани.

— Раньше — это раньше. Это была комната, которую мама снимала у хозяина.

— А ведь тогда было весело…

Миша пробормотала это так тихо, что Лани не расслышала. Она хотела переспросить, но Банер вдруг зарычал.

Они с Мишей переглянулись. Банер явно что-то заметил. Неужели в деревню забрел какой-то зверь, кроме домашнего скота? Такое случалось, и если это была дикая собака, её нужно было прогнать. С Банером это было несложно. Они направились к площади.

— … Там кто-то есть? — спросила Миша.

Она была права. На площади стоял человек, закутанный в чёрный плащ с головы до ног. Женщина? Для мужчины она была слишком низкой и хрупкой. Она смотрела в утреннее небо.

Банер яростно залаял и попытался броситься вперёд, но Лани изо всех сил удерживала его на поводке. Он был охотничьей собакой, от природы смелой, но такое возбуждение было для него необычным.

— Эй… вы не из нашей деревни, верно? Что вы здесь делаете…? — спросила Миша.

Женщина в чёрном плаще повернулась к ним. Наверное, услышала лай Банера. Из домов, расположенных рядом с площадью, начали выходить жители деревни, и Лани отвлеклась на них. Возможно, из-за этого она ослабила хватку на поводке. Впрочем, даже если бы она держала крепче, вряд ли смогла бы остановить Банера.

Банер с невероятной скоростью бросился на женщину в чёрном плаще.

Лани не успела даже подумать «Чёрт!».

Банер взвизгнул, как щенок.

Женщина в чёрном плаще ударила его ребром ладони по голове.

Капюшон плаща упал.

Это действительно была женщина. Совсем молодая. Её короткие волосы были чернее, чем плащ, а глаза светились неестественным цветом. Красным. Нет, скорее ярко-розовым.

Банер рухнул на землю, словно подкошенный.

На её ещё незрелом лице не было никаких эмоций. Она спокойно наступила на голову Банера.

— … Банер!

Миша хотела броситься к своей собаке, но Лани обняла её и удержала. Она ничего не понимала. Но эта женщина была опасна. Очень опасна. Невероятно опасна.

— Нельзя, госпожа! Нужно бежать!

— Бежать? Но Банер…

— Эй, эй, эй! Что здесь происходит с самого утра?!

Сэм, деревенский забияка, выбежал на площадь, размахивая руками. Он был слишком вспыльчив и постоянно лез в драку с кем попало, но в такой ситуации он был как нельзя кстати. Лани почувствовала облегчение. Спасены. Она ошиблась.

— А?! Почему собака мертва?!

Не успел Сэм договорить, как женщина в чёрном плаще прыгнула на него с кошачьей грацией. Она схватила его за голову и подбородок и не провернула, а скорее вращала. Раздался хруст, и самый большой мужчина в деревне оказался с головой, повёрнутой назад.

— … Миша!

Лани подхватила Мишу на руки и побежала. Миша больше не сопротивлялась. Возможно, она была в шоке от увиденного. Лани тоже не было никакого плана. Но, поскольку Миша была рядом, она смогла действовать без колебаний. Она должна была защитить Мишу. Она должна была увести её подальше от опасности.

Лани боялась, что женщина в чёрном плаще погонится за ними. Она хотела оглянуться, проверить, но не могла. Ей было слишком страшно.

Они выбежали с площади и немного поднялись по склону холма. К этому времени вся деревня была в панике. Мужчины, женщины, дети, старики — все кричали, плакали, бегали туда и сюда. Неизвестно, бушевала ли там ещё женщина в чёрном плаще. Лаяли собаки, кудахтали куры. Несколько лет назад рано утром в доме пекаря случился пожар. Но сейчас было гораздо хуже.

Из особняка на вершине холма вышел Маттео. На нём была ночная рубашка и накинутый поверх неё плащ.

— Миша!

— Папа!

Миша бросилась в объятия отца. Маттео обнял дочь и, нахмурив своё небритое, заспанное лицо, посмотрел на Лани.

— Лани, что здесь происходит?

— Господин, я… я сам не понимаю…

— Папа, Банер… Банера убили!

— Убили? Кто посмел?

— Там… на площади… женщина… девушка…

Лани запнулась и перевела взгляд на раскинувшуюся у подножия холма деревню Пома. Вдруг она ахнула.

— Господин, там, на западе…

— Не может быть… — Маттео онемел.

Большая часть жителей деревни жила у подножия холма. Впрочем, дома были разбросаны и по полям, и по пастбищам, а на западной окраине деревни находились кузница и гостиница.

Именно оттуда, из района кузницы и гостиницы, поднимался дым.

Лани присмотрелась. Люди? Там двигались какие-то тени.

Миша вцепилась в Маттео.

— … Что это?

— Похоже, в Трэане было сражение, — Маттео покачал головой. — … Но неужели…

— Сражение… — пробормотала Лани. Что это? Она не знала. Она впервые слышала о сражении.

— Господин, что значит «сражение»?

— Я и сам толком не знаю, вчера только слухи дошли. То ли армия короля Бийора победила, то ли проиграла. Но…

Лани уже слышала разговоры о войне. Но всё это происходило в далёких странах. Однако Трэан… это было совсем другое дело. Её покойная мать жила в Трэане до того, как родила Лани. До него нужно было несколько дней ехать на лошади из Помы, но всё же это был второй или третий по близости город.

Бесцельно блуждая взглядом, Лани заметила, что движение было не только в районе кузницы и гостиницы на западе, но и на дороге, пролегающей между полями, и у фермерских домов. Некоторые из движущихся объектов были слишком большими для людей. Наверное, это были всадники. Наверняка кавалерия. Армия, которая разгромила королевскую армию в Трэане, добралась и до Помы.

— Что делать… Господин, что нам делать?

— Откуда мне знать?! — Маттео повысил голос, а затем опустил голову. Казалось, не он поддерживал дочь, а она его.

— … Остаётся только бежать. Спрятаться. Ты иди вперёд, Миша. Я догоню тебя с матерью и остальными.

— Но папа, куда идти…?

— Лани, — сказал Маттео.

— Да, господин.

— В лес.

Сказав это, он подтолкнул дочь к служанке.

— Идите. Спрячьтесь в лесу. Миша, я на тебя рассчитываю!

Лани, не ответив, схватила Мишу за руку и побежала прочь от особняка.

Лес. Но какой лес? Деревня была окружена лесом со всех сторон. И вообще, почему она бежит вниз по склону? Плохо. Если она продолжит бежать в этом направлении, то вернётся на площадь.

В деревне творился настоящий кошмар. Повсюду лежали люди. Мёртвые? Неужели это всё дело рук той женщины в чёрном плаще? Нет. Не только её. Повсюду развевались флаги. Двухцветные: ярко-розовый, почти красный, в центре и чёрный по бокам. Вооружённые солдаты были повсюду. И кавалерия. Как такое могло случиться?

— Прости!

— Прости! — Лани извинилась и развернулась. Миша безропотно последовала за ней.

Лес. Лес. Нужно спрятаться в лесу. Лес. Тот лес. За холмом, дальше на север, возвышалась гора Тимо. У её подножия раскинулся самый густой лес. Наверняка солдаты не станут преследовать их там.

Они снова пробежали мимо особняка, но Маттео и остальных уже не было видно. Возможно, они уже убежали. А может, всё ещё были в доме. Было ли ошибкой разделиться? Лани на мгновение задумалась об этом. Но было уже поздно. Ничего нельзя было изменить.

Кроме них, к лесу у подножия горы бежали и другие жители деревни. Большинство из них презирали Лани, полукровку кошки и псоглавца, и шептались за её спиной: «Хвостатая», «шерстяная». Но сейчас, в такой ситуации, даже знакомые лица придавали ей сил.

Немного успокоившись, Лани вдруг вспомнила события нескольких лет назад. Соседняя с Бийором страна Нектари воевала с Эварастией. Доходили тревожные новости о том, сколько людей погибло, какая крепость пала. Каждый раз, когда приходили эти новости, тихая и уединённая деревня Пома приходила в волнение. Тогда жители деревни, хоть и боялись, с нетерпением ждали новых сообщений. Лани тоже.

Потому что она и представить себе не могла, что такое может случиться. Что бедствие войны коснётся и их. Она даже не думала об этом.

Жители деревни шли по горной тропе, которой обычно пользовались, чтобы собирать хворост, и углублялись в лес у подножия горы. Стоит ли им следовать за ними? Лани колебалась, но решила свернуть с тропы и углубиться в лес.

Миша тяжело дышала, ей было трудно идти. Лани усадила её в тени дерева.

— Давай немного отдохнём, — сказала она.

— … Из-за меня, — прошептала Миша прерывистым голосом.

Лани покачала головой и выглянула из-за дерева, чтобы осмотреться.

Большинство жителей деревни, бежавших в лес у подножия горы, направлялись к тропе. Лани тоже собиралась пойти по ней, но, к счастью, передумала.

Солдаты. Они преследовали жителей деревни.

— Лани, — позвала Миша.

— Тихо, — сказала Лани и затаила дыхание.

Солдаты не шли в их сторону. Здесь было безопасно. Пока что.

Раздался крик. У самого края леса солдаты схватили одного из жителей деревни.

Наверное, это была Сиса. Она была на три года старше Лани и Миши и уже давно вышла замуж.

Другой житель деревни, крича что-то вроде «Ах ты, сволочь!», бросился на солдат. Наверное, это был её муж, Берен.

Солдат выхватил меч, висевший у него на поясе, и ударил Берена.

Сиса закричала имя мужа.

Берен упал. Окружавшие их жители деревни, вместо того чтобы помочь, ускорили шаг.

Лани спряталась за деревом. Её сердце бешено колотилось. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. В ушах звенело. Шапки не было. Когда она успела её потерять? Болела задница. Лани потрогала её — затвердевший хвост, казалось, вот-вот прорвёт штаны.

Миша вся дрожала, покрытая потом. Куда она смотрела? Её взгляд блуждал. Наверное, она была в шоке.

— Пойдём, — сказала Лани.

Миша медленно повернула к ней голову. Её рыжие волосы прилипли ко лбу и щекам от пота.

— … Но…

— Нужно уходить отсюда. Господин и госпожа придут позже. А может, они уже далеко убежали и не вернутся сюда.

— Ты добрая, Лани… Я… я думала, что меня убьют. И папу, и маму, и всех… Ты всегда была добра ко мне… Не то что я…

— Что ты… говоришь, госпожа… Миша-сан?

— Я… я ненавижу твою уродливость. Ведь ты не человек, правда?

Эта рана всегда зияла в глубине души Лани. Но никогда ещё её не расковыривали так глубоко.

Да. — Я уродлива. И в прошлой жизни я была уродлива. Поэтому меня не любили. У меня было мало друзей. И когда я переродилась, эта уродливость стала очевидной, явной.

Я не человек. Даже не человек.

Я знаю это. Я давно смирилась с этим. Мне всё равно, что обо мне говорят. Так я думала.

— … Да. Вы правы. Я не человек. … Я не такая, как госпожа.

— В детстве я любила тебя. Я любила слушать твои странные истории.

Миша протянула правую руку.

Её пальцы коснулись щеки Лани.

— И всё же… со временем я стала считать тебя уродливой. Потому что ты не человек.

— Простите. … Если бы я была человеком, как госпожа…

— Не извиняйся.

Миша мгновенно расплакалась. Она плакала тихо. Слёзы, гораздо обильнее пота, текли по её лицу. Её правая рука соскользнула со щеки Лани.

— Каждый раз, когда я думаю о твоей уродливости, я начинаю ненавидеть себя. Поэтому я ненавижу тебя. Хотя ты всегда так добра ко мне. На самом деле, ты не уродлива. Уродлива я.

— Пойдём, — Лани заставила Мишу встать и пошла вперёд. Если бы она слушала её признание дальше, то сама бы расплакалась.

Лани-то ладно, но Миша обычно не ходила по лесу. Ей было трудно даже на небольших склонах. Но она не жаловалась. Наверное, старалась не быть обузой для Лани.

Солдаты, похоже, прочёсывали лес парами. У некоторых были собаки. Если они будут двигаться слишком активно, их заметят. Может, лучше затаиться?

Не зная, как поступить лучше, они шли, боясь наткнуться на солдат.

Когда они слышали шаги, то прятались в кустах.

Затаив дыхание, они ждали, пока солдаты пройдут мимо.

Каждый раз, когда где-то лаяла собака, их сердца сжимались.

Однажды они мельком увидели ту женщину в чёрном плаще, которая бродила по лесу. Она была вся в крови, её облик изменился до неузнаваемости, но это была определённо она.

В отличие от солдат и собак, которые искали добычу, она просто бесцельно бродила. Трудно было поверить, что эта молодая девушка, которая выглядела даже моложе Лани, убила охотничью собаку и сломала шею Сэму. Судя по всему, после этого она убила ещё много людей. В это было трудно поверить, но это была правда.

Где-то снова лаяла собака. Слышались голоса солдат. Раздался женский крик. Недалеко. Наверное, солдаты схватили какую-то женщину из деревни.

Зачем они это делают? Ради чего? Какой смысл в этой дикости и жестокости? Идти тихо? Бежать со всех ног? Или лучше вообще не двигаться?

Миша споткнулась и упала. Лани помогла ей встать, но Миша чуть не упала снова. Похоже, она повредила ногу, когда упала.

— Лани, я не могу бежать… Что делать…

— Залезай.

Лани повернулась спиной к Мише и присела. Она взвалила Мишу на спину и побежала. Миша не была тяжёлой. Как служанка, Лани выполняла любую работу: носила воду, подавала еду, работала в поле, косила траву, ухаживала за скотом, собирала хворост. Она была достаточно сильной. Миша прижалась к Лани и снова и снова извинялась. Не нужно извиняться. Пожалуйста, не извиняйся. Мише не нужно извиняться.

У Лани было какое-то предчувствие, что им удастся спастись. За все двадцать девять лет жизни в Японии и восемнадцать лет в деревне Пома она никогда не была так отчаянна. Она так старалась. Это не могло быть напрасно.

— Вон они!

Лани, конечно, испугалась, услышав крики солдат и лай собак. Ей было ужасно страшно, но она не теряла надежды. Они смогут убежать. Она верила в это. Всё будет хорошо. Здесь земля была довольно ровной, и даже с Мишей на спине Лани бежала легко. Ей казалось, что её кто-то ведёт. Впереди был ослепительно яркий свет. Если они доберутся туда, то обязательно спасутся. Уже скоро. Смотри. Видишь? Это…

— Спусти меня, — сказала Миша.

Лани замерла на месте.

Она не могла двигаться.

Ещё один шаг, даже полшага, и случится что-то ужасное.

Миша слезла со спины Лани. Прихрамывая, она встала рядом с Лани. Ветер развевал её рыжие волосы.

Отсюда было видно почти всю деревню, где они родились и выросли: поля, пастбища, дома, сверкающую серебряную реку, мельницу. Люди и лошади, бегущие внизу, казались насекомыми. Если не считать дыма, поднимавшегося то тут, то там, деревня Пома выглядела почти так же мирно, как и раньше.

Они стояли на краю обрыва.

Лаяли собаки. Кричали солдаты. Приближались шаги.

Миша взяла Лани за руку и сжала её до боли.

— Я не дура, — вдруг сказала она.

Что она хочет этим сказать? Лани посмотрела на Мишу. Даже сейчас она была красива. Даже испачканная слезами, землёй и сухими ветками, она не теряла своей красоты и изящества.

— Я знаю, что будет, если они нас поймают. Ты ведь тоже можешь себе это представить?

Лани могла только кивнуть. Она не хотела лгать Мише.

Миша стиснула зубы и сказала:

— Я не хочу этого.

— Я ни за что не позволю этому случиться.

Конечно, Лани тоже не хотела этого. Она не могла вынести мысли о том, что с Мишей может случиться такое. Но эти люди обязательно сделают это. Они не упустят такую девушку, как Миша. Они причинят ей боль. Они отнимут у неё всё. Они разорвут её на части.

— Если бы я не считала тебя уродливой…

— … Госпожа…

— Не называй меня так, Лани. Называй меня, как раньше.

— Миша.

— Мне страшно, — Миша дрожала всем телом. Она повернулась к Лани. Её лицо было искажено гримасой ужаса, как никогда раньше. Но даже так она была прекрасна. Нет, не так. Не прекрасна.

— Я знаю, что нужно делать. Но я не могу сделать шаг вперёд. Мне ужасно страшно. Я знаю, что должна сделать, но у меня не хватает смелости.

— Я люблю тебя, Миша, — Лани улыбнулась. Наверное, это была нелепая, уродливая улыбка. Она знала это. Она была уродлива. Ну и что?

— Я всегда любила тебя. Я люблю тебя.

— Поверь мне, это правда.

Миша улыбнулась.

— Я тоже.

В тот момент, когда она это сказала, Лани почувствовала облегчение.

Они взялись за руки. И вместе шагнули с обрыва. Голоса солдат и лай собак больше не были слышны. Солнце светило нестерпимо ярко. Миша уже закрыла глаза. Лани пожалела, что не обняла её в последний раз. Что не поцеловала. Было уже поздно. Сколько ещё осталось? Лани посмотрела вниз. Земля была ближе, чем она думала. Земля…

Кстати, ты веришь в реинкарнацию?