-

Открой дверь! - крикнул Кормак. Кровь просачивалась сквозь рубашку, рана в боку

болела, и у него кружилась голова от всего того колдовского корня, который он

жевал от боли. Ему нужно было поскорее попасть внутрь. Уже почти наступили

сумерки, и эта ночь была не из тех, что можно провести за порогом.

Он оглянулся на темнеющий лес. По крайней

мере, на дороге не было никаких следов его преследователей. Фермеры же были в

безопасности внутри дома, прячась за Старыми Знаками и молясь Солнцу, чтобы оно

защитило их от ужасов темноты.

-

Уходи отсюда! - голос изнутри был глубоким, с грубым крестьянским акцентом.

-

Ты отвернешься от своего собрата в ночь полнолуния? - сказал Кормак. -

Священное Солнце отвернет свой лик от ваших посевов. Твой скот будет бесплоден.

-

Откуда мне знать, что ты человек? Сейчас сумерки, а у нас были неприятности с Детьми

Луны.

«Это,

конечно, объясняет подозрительность в голосе мужчины», - подумал Кормак. Эта

земля была близка к границам мира, где Древние все еще оспаривали границы с

людьми.

-

Если бы я был лунным псом, смог бы я стоять на Старом Знаке, начертанном на

твоем дверном камне? - спросил Кормак. Хорошо еще, что они не видели, как его

кровь капает на грубую пятиконечную звезду. Это было худшее из

предзнаменований.

-

Он не похож на одного из них, отец, - сказал другой голос, более легкий и менее

грубый, чем первый. Раздался звук шлепка и крик боли.

-

Что ты можешь знать о таких вещах, мальчик? Они могут звучать так, как им захочется.

-

Ты собираешься открыть эту дверь или мне придется ее выбить? - Кормаку стало

стыдно за свою угрозу, но ему нужно было попасть внутрь, чтобы осмотреть рану.

Ему также нужно было загнать свою лошадь в охраняемую конюшню. Он должен был

успокоиться, завтра ему предстояло опередить людей, которые хотели повесить его

за убийство мэра Штурмгарда.

-

Читай молитву Солнца! - крикнул мужчина. Это было старое суеверие, что Дети

Луны не могут произнести эти слова наизусть. У Кормака была причина знать, что

это неправда, но сейчас, похоже, было не время делиться этим знанием. Он

произнес слова, которые выучил в детстве более тридцати лет назад.

Дверь распахнулась настежь.

-

Быстрее внутрь! - сказал чей-то голос. Кормак на мгновение задумался, стоит ли

ему обнажить меч. Люди внутри могли быть вооружены и склонны ко злу. С другой

стороны, он не видел необходимости пугать их больше, чем собирался. Ни один

житель низин никогда не приходил в восторг, увидев темноволосого горца,

входящего в его дверь, особенно в сумерках. Воспоминания о старых войнах были

очень долгими.

Он шагнул в мрачное, освещенное огнем

помещение. Пол был устлан соломой. Он пригнул голову, чтобы избежать низкой бревенчатой потолочной балки. Здесь пахло свиньями, собаками и людьми, которые

тут толпились.

Кормак увидел мужчину среднего роста, средних

лет, дородного и желтобородого. За спиной фермера стояла полная женщина с

обветренным лицом. Там был мальчик, не старше тринадцати лет, по-видимому, тот

самый, который говорил, и девочка, возможно, лет на пять моложе, скорее всего,

его сестра. У окна стоял еще один мужчина лет двадцати - старший сын или,

возможно, младший брат жены. Он держал в руке вилы и выглядел достаточно

нервным, чтобы воспользоваться ими. У человека, открывшего дверь, была тяжелая

дубинка. Кормак отодвинулся, чтобы освободить себе место на случай

неприятностей.

-

Полегче, - сказал он. - Я не желаю вам зла. Святое Солнце улыбается вам, - он

наклонил голову и сотворил солнечный знак, не сводя глаз с мужчин, не желая

принять внезапный удар во время поклона.

Мужчины немного расслабились. Они боялись

чудовища. Но нашли крупного мужчину, одетого, как и любой другой безземельный

наемник, с мечом за спиной, кровь сочилась сквозь грязную льняную рубашку и

капала с толстой кожаной куртки. - Присмотри за моей лошадью, и я заплачу тебе

медью, - он вытащил монету из своего плоского кошелька, давая им увидеть,

насколько он пуст. Нет смысла давать им повод убить его ночью.

Самый старший из мужчин кивнул мальчику.

-

Сделать это. Мы будем следить за незнакомцем.

Мальчик направился к двери, раздираемый

любопытством между тем, что будет дальше, желанием остаться и помочь отцу в

случае беды и страхом выйти в сгущающийся мрак.

-

Сделай это! - сказал отец. Мальчик вскочил, чтобы повиноваться.

-

У тебя кровь идет, - сказала девочка. Она казалась обеспокоенной.

-

Бандиты на дороге, - солгал Кормак, слишком гладко, по его мнению. Он слишком

хорошо научился лгать. - Я получил рану, но сумел освободиться. Моя лошадь чуть

не пала, пока несла меня сюда.

-

Ты больше похож на бандита, чем на их жертву, - сказал старший сын, наполовину

вызывающе, наполовину испуганно, со своего безопасного места у окна.

-

Я солдат, - сказал Кормак, скрывая большую ложь за меньшей правдой. В каком-то

смысле он был солдатом. Он просто сражался на иной войне, чем та, о которой

думают эти люди.

-

В последнее время много вас таких на дороге, - сказал фермер. - Теперь, когда

войны на Востоке закончились. Иногда я думаю, не лучше ли было бы, если бы орки

нас перехитрили. Они не могли совершить больше грабежей и убийств, чем наши так

называемые защитники.

«Всё как всегда», - подумал Кормак. Когда

угроза была налицо, люди кричали, бросали розы и называли тебя героем. Когда

угроза исчезала, они забывали и назвали тебя бандитом.

-

Ты ничего не знаешь об орках, если можешь так говорить, - сказал Кормак.

-

А вы знаете? - сказал молодой человек. Снова послышалась насмешка, но в ней

было и что-то еще. Скорее всего, от страха. Или, возможно, зависть. Многие

мальчишки покидали свою ферму, чтобы сражаться на войне, но многие оставались

там и сомневались в своей храбрости.

-

Я знаю. Если бы зеленокожие были здесь, они бы не оставили ваш дом стоять, они

бы его сожгли…

-

Люди поступили бы также, а с нашими женщинами поступили бы еще хуже…

-

Да, жестокие люди могут это сделать. Но они не приняли бы вас за свое стадо.

-

Мертвый есть мертвый, - сказал старший из них. - Не имеет значения, как это

происходит.

«Ты никогда не видел орочьего стада», - хотел

сказать Кормак, но желание спорить выплеснулось из него. Почему он должен

рассказывать о таких ужасах этим людям? У них и своих забот хватает. Они жили в

страхе всю свою жизнь, видели, как бароны забирают больше, чем их доля урожая в

налогах, и не могли поднять свой голос протеста. Они жили в страхе перед

бандитами и Детьми Луны, приходящими ночью. Зачем же ещё

больше усугублять

бремя их страхов?

-

Ты прав, - сказал Кормак. - И я был бы глупцом, если бы стал спорить.

Это застало их врасплох. Он подозревал, что

они не привыкли к вежливости таких, как он.

-

Позвольте мне присесть у вашего камина, я должен осмотреть свою рану.

Старик молча кивнул. Кормак подошел к камину

и расстегнул рубашку. Он прислонил ножны к камину, убедившись, что клинок

находится в пределах досягаемости и все это знают. Припарка, которую он наложил

на место раньше, до того, как погоня стала очевидной, образовала кровавую

корку. Он отколол её своим ножом. Рана немного кровоточила, но выглядела

чистой и неглубокой.

Он достал из сумки иглу и кетгут и принялся

нагревать острие в огне. Когда игла раскалилась докрасна, он дал ей остыть.

Будь у него вино, он бы остудил иглу в нём, но вина не было. Семья молча

наблюдала за ним, зачарованная происходящим.

Он сжал разорванную плоть большим и

указательным пальцами и принялся за работу.

-

Игла войдет в нее, - сказал он себе, стиснув зубы. Игла выходит наружу. Ему

потребовалось некоторое время, чтобы закончить, но это оказалось легче, чем он

думал. Горький ведьмин корень, который он жевал раньше, все еще был в его

организме.

По крайней мере, сегодня он хоть что-то сделал

правильно, подумал он и устало опустился в кресло, вытянув свои длинные ноги.

Тогда, в Штурмгарде, все пошло совсем не так.

-

Болит, как желудок епископа после банкета, - сказал Кормак.

Женщина поняла намек. Она налила немного

бульона в деревянную миску из котла на огне и принесла его ему. Он настороженно

наблюдал за ней, опасаясь, как бы она вдруг не выплеснула ему в лицо обжигающую

жидкость. Он видел, как люди умирают от более простых ошибок, чем потеря

бдительности с такими людьми, как эти. Он не хотел, чтобы это случилось с ним.

Она не сделала никаких резких движений и

подала ему чашу с небольшим реверансом. Он принял бульон с благодарностью, и

его стыд усилился, когда она вернулась с маленьким хлебом. Он ворвался в дом

этих людей, заставил их бояться его, и они обращались с ним с большей

вежливостью, чем он имел право ожидать.

«Как всё пришло к этому?» - недоумевал он.

Это были люди, которых он должен был защищать.

Впрочем, когда он давал свои клятвы, то тоже

не ожидал, что его будут преследовать за убийство. Когда он был мальчишкой,

жизнь казалась ему гораздо проще. Он думал, что станет героем. Тогда он был

дураком, точно так же, как и сегодня, когда его чуть не убили во время обычной

казни.

Эта мысль вернула ему чувство вины. Убийство

этого человека было единственно правильным. Мэр Штурмгарда продал свою душу Тени, а ночью выпустил на волю чудовищ, чтобы убить своих врагов и сохранить

свое богатство. Горожане, конечно, этого не знали, потому что он был умен и

хорошо скрывал свое зло. Этот человек был могущественен, имел богатых друзей в

очень высоких кругах, а положение ордена в глазах короля в эти дни было

достаточно шатким, так что приговор должен был быть вынесен тайно.

Это должно было быть простое, чистое

убийство, но он совершил ошибку, отведя глаза от мэра, когда восьмилетняя

девочка вошла в комнату, чтобы показать отцу свою новую куклу, и обнаружила его

стоящим с чужим клинком у горла ее отца. Выражение ее лица, явный ужас перед

ним, на секунду заморозили Кормака.

Тогда нож мэра вонзился в бок Кормака. Если

бы он вошёл на четверть дюйма выше, ребро не отклонило бы его, и

он умер бы вместо мэра. Это была не та ошибка, которую он совершил бы десять

лет назад. Он становился все мягче.

Городская стража ворвалась в дверь в ответ на

испуганные крики мужчины, но к тому времени Кормак уже произнес приговор и

выполнил свою работу, несмотря на протестующие вопли маленькой девочки из

шкафа, в котором он запер ее.

Он швырнул отрубленную голову мэра в

охранников и перерезал им горло, пока они отвлеклись. Нырнув через окно на

мощеные булыжником улицы, он уже мчался через городские ворота, а тревожный колокол

все еще звонил. Он думал, что бежал чисто, пока не услышал стук копыт на дороге

позади себя позже в тот же день и не понял, что должен бежать.

Младший мальчик вернулся и подошел к камину,

опустившись на колени и грея руки, хотя на улице было совсем не холодно. Его

сестра присела на корточки рядом с ним, положив руки ему на плечи и глядя на

Кормака широко раскрытыми глазами. Они оба были блондинисты, как и их родители,

с грубо остриженными волосами. Глаза у них были голубые и невинные.

-

Мой отец говорит, что вы солдат, - сказал мальчик. - Вы, должно быть, видели

много войн.

«Только одну, - хотел сказать Кормак, - и все

остальные войны, о которых ты когда-либо слышал, являются лишь ее частью».

Вместо этого он сказал: - Да. Я видел войны.

-

А вы кого-нибудь убили? - спросила девушка.

-

Я убил слишком многих, - он хотел сказать «Слишком много, чтобы мочь сосчитать»,

но почему-то слова не получались как следует. Должно быть, ведьмин корень

добрался до него.

-

Вы когда-нибудь убивали орка? - спросил мальчик.

Кормак кивнул.

-

Он скажет тебе, что убил всё, о чем ты спросишь, - сказал старший сын. Насмешка

все еще была там, и страх тоже.

-

Я убил взрослого Тирана, - сказал Кормак. - Я убил его на поле Эанара, в то

время как люди вокруг меня в ужасе разбегались, а вороны пировали на глазах

павших.

Колдовской корень, должно быть, оказался

сильнее, чем он думал, или же он устал еще больше и провалился в сон наяву. На

мгновение он снова оказался на вытоптанном поле, танцуя над трупами, а

выкованный гномами клинок пел в его руке. Огромный орк, вдвое выше его и во

много раз тяжелее, нависал над ним, ятаган из черного железа, достаточно

большой, чтобы прорубить дерево, готовясь ударить по шее поверженного короля.

Возможно, в тот день он был тем самым

мужчиной, каким когда-то считал себя мальчиком. Возможно, но к тому времени он

уже не верил в честь и не хотел быть героем. Он видел слишком много коррупции,

слишком много предательства и слишком много смертей.

Он покачал головой и сосредоточился на том,

чтобы пить суп прямо из миски. Он был горячим, полным картофеля и моркови, с

небольшим количеством мяса и жира, чтобы добавить вкуса.

-

Хорошо, - сказал он хозяйке дома, надеясь, что она предложит ему больше. Она

этого не сделала, и он принялся вытирать миску куском хлеба.

-

Вы могли бы убить тролля, - сказала девушка. В ее голосе прозвучала странная

нотка надежды.

-

Герда, - сказала женщина. - Лучше не говорить о таких вещах, чтобы Дети Луны не

услышали тебя.

-

Я только спросила, мама, может ли этот человек спасти меня…

У Кормака упало сердце. Он почти ожидал этого

с того самого момента, как услышал слова отца в дверях. Ему не хотелось снова

выходить в ночь и сталкиваться с чудовищами, но он давным-давно дал себе

клятву, когда был еще мальчишкой и хотел стать героем. В тот день ему вложили в

руку сверкающий меч и сказали, что он один из них, и на короткое сияющее

мгновение он поверил, что это правда. Бывали моменты, когда ему казалось, что

он прожил всю свою жизнь в длинной тени, отбрасываемой этим единственным ярким

моментом.

-

Спасти тебя от чего? - спросил он.

-

Там, в темноте, что-то есть, - сказала мать. - Он забрал часть нашего скота, и

мы слышим, как он рыщет по ночам. Иногда он зовет нас. Велит нам отослать

Герду. Он сказал, что если мы пошлем ее, он уйдёт и оставит нас в живых.

Кормак уставился в огонь и задумался о других

восьмилетних детях, которых видел сегодня. Она видела чудовище. Он крепко

держал рот на замке.

-

Сколько тебе лет, солдат? - спросил фермер.

-

Тридцать пять. Я выйду на пенсию через семь лет.

-

Что?

-

Ничего, - Кормак тут же пожалел о своих словах. Менее чем один из десяти членов

его ордена прожил много лет, и большинство из них были искалеченными

ветеранами, которые обучали следующее поколение. Шансы против его собственного

выживания были очень велики и с каждым годом увеличивались. Скорее всего, он

никогда больше не увидит монастырей горы Этелас. Столь многие из года его присяги уже ушли. Маэра с ее золотистыми волосами и очаровательной улыбкой. Мрачный

Солиан. Курносый Рюрик, который так сильно хотел быть храбрым и был прав до

самого конца…

И это были именно те, о ком он знал, потому

что его послали забрать их мечи, забрать их ношу, убить то, что их убило.

-

Ты, должно быть, хорошо управляешься с этим клинком.

-

Так и есть, - и почему бы не быть? Он заплатил всей своей жизнью, чтобы быть

хорошим мечником.

-

А ты сможешь победить тролля?

Кормак

обдумал этот вопрос. Тролли были одними из самых сильных Детей Луны. Некоторые

были ростом с дом и могли убить быка одним ударом кулака. Их кожа была твердой,

как камень.

-

Ну, не знаю.

-

Большинство мужчин просто сказали бы «нет».

-

Я не такой, как большинство мужчин.

Фермер, казалось, задумался.

-

Однажды я слышал историю о рыцарском ордене, поклявшемся противостоять тени.

Знак их ордена состоял в том, что они носили на спине выкованный гномами

клинок, символизирующий бремя их клятв. Предполагалось, что Дракон будет

вытатуирован и на их сердцах.

Значит, он видел татуировку, когда осматривал

рану. Кормак проклинал тот факт, что он поправил свой пояс с мечом так, чтобы

ножны висели у него на плече, но после всех этих лет он никогда не чувствовал

себя комфортно, когда носил их по-другому. Невысказанный вопрос повис в

воздухе, но ненадолго.

-

Ты носишь выкованный гномами клинок, воин?

Кормак знал, что он может просто сказать «нет».

Этот момент пройдет. Эти люди, скорее всего, будут в безопасности в любом

случае за Старыми Знаками на стенах. Они никогда не отдадут свою дочь, чтобы

заставить эту тварь в темноте уйти, не так ли?

И он устал, устал от этой раны. Более того.

По правде говоря, он устал сражаться и убивать. Смертельно устал. Если он

ничего не скажет, то останется здесь на ночь у костра, а утром тихо ускользнет.

Никто ничего не узнает, кроме него самого. На мгновение ему захотелось сделать

это больше всего на свете, но клятва удержала его, слова мальчика были сильнее

страха и усталости мужчины.

-

Да, ношу.

-

Тогда я прошу тебя об одном одолжении - защити нас от ночных кошмаров.

Присматривай за нами, пока мы спим. Храни нас, Детей Солнца, от Детей Луны.

Все их взгляды были прикованы к нему. В них

светились страх и надежда. Слова были произнесены в соответствии с обрядом. Он

не мог отказаться. Он дал ритуальный ответ.

-

Я буду охранять вас, - сказал он. - Я сохраню это доверие или умру, неся это

бремя. Если я потерплю неудачу, мои братья возьмутся за это дело. В этом я даю

свое слово.

Он закончил перевязывать свою рану и,

несмотря на усталость, снова взялся за меч.

- Я

не могу остаться, чтобы охранять тебя, поэтому я избавлю тебя от монстра этой

ночью.

Войдя в лес, Кормак сразу понял, что здесь

что-то не так. Тишина была угрожающей. Он почувствовал присутствие чего-то

другого. Усилием воли он удержал руку подальше от рукояти палаша. Он пожалел,

что на нем нет кольчуги из настоящего серебра, которая своим прикосновением

могла бы сжечь Древних.

«С таким же успехом можно пожелать солнца», -

подумал он, так как было уже далеко за полночь. Полная луна сияла сквозь кроны

деревьев. Ему показалось, что он увидел холодный блеск крошечных глаз-бусин. Он

услышал шорох маленьких существ, удаляющихся в подлесок, но когда обернулся,

там уже ничего не было.

«Мыши», - сказал он себе, но знал, что это не

так. Что-то шевельнулось в ветвях над головой, и это была не сова. Весь этот

лес вонял Древними. На нем повсюду были их знаки.

Рядом стояло мертвое дерево, наполовину

опрокинутое. Одна ветка указывала назад по тропинке к ферме, в безопасное

место. «Иди, - казалось, говорило оно. - Беги, пока можешь».

Он зашагал еще глубже в лес. С каждым шагом

ощущение опасности усиливалось. С каждым шагом он чувствовал на себе враждебные

взгляды из темноты. Наконец он нашел то, что искал. Он вышел на поляну и увидел

символ, который лунное дитя вырезало на пне дерева. Он встал посреди поляны и закричал: - Говори! Я знаю, что ты здесь.

Кормак держался совершенно неподвижно. Что-то

массивное сомкнулось за ним, пробираясь сквозь деревья, что-то бледное и

холодное, как Луна, почти полностью скрытое ветвями деревьев. Неужели это были

зубы? Неужели это был глаз?

«Клянусь Солнцем, - подумал он, - эта штука

просто огромна».

-

Тебе не следовало приходить сюда, Дневное Дитя, - это даже отдаленно не походило

на человеческий голос. Он был слишком низким и слишком сильным, и его тон был

слишком странным. В нем чувствовался голод. Это был голос огромного хищника.

«Если бы лев мог говорить, - подумал Кормак, -

у него был бы такой же голос».

-

Ты нарушил Закон, - сказал Кормак.

-

Прошло много времени с тех пор, как кто-то из вашего рода помнил Закон. Кто ты

такой, чтобы говорить об этом?

-

Ты же знаешь, кто я. Ты знаешь, зачем я пришел сюда.

-

А где же твоя кольчуга из настоящего серебра? А где же твой белый конь? Где

твое копье с драконьим вымпелом, развевающимся на ветру?

-

Я оставил их позади. Я подумал, что дам тебе спортивный шанс.

-

Ты стоишь здесь раненый с этим проклятым мечом на спине, Дневное Дитя, и не

достаешь его, хотя я стою достаточно близко, чтобы протянуть руку и вырвать

твое сердце. Неужели ты действительно так хорош? – в голосе слышались насмешка

и презрение.

-

Если я вытащу этот клинок, то убью тебя. Я подумал, что лучше сначала тебя предупредить.

Из темноты донесся ревущий звук, громовой рык

львиного прайда, услышавшего добычу. Кормак не сразу понял, что это был смех.

Хихиканье и визг эхом разнеслись по всему лесу. Смех был ужасен, это было

веселье старых, холодных и смертоносных вещей. Неужели их действительно так

много, подумал Кормак?

-

Я снова спрашиваю тебя, ты действительно так хорошо управляешься с клинком?

-

Есть только один способ узнать это. Вы хотите испытать меня?

-

Я знаю этот меч, Дневное Дитя. Я знаю, что это такое. А ты?

-

Да.

-

Значит, если я убью тебя, то одним Стражем Рассвета станет меньше.

-

Если ты убьешь меня, придут еще двое таких же, как я. Если ты их убьешь, то

четыре. Если вы убьете их, то снова в два раза больше. И так далее, пока ты не умрешь.

Орден — это великая машина. За ним стоят все Армии Утра. Но сначала тебе

придется убить меня, а я не маленькая девочка.

-

Давай поговорим, пока я не решусь убить тебя.

Кормак стоял наготове. Он

вспомнил слова мастера Ибрагима. Не показывай ни страха, ни слабости. Дети Луны

будут уважать это.

-

Конечно. У нас впереди целая ночь.

-

Я помню этот клинок, - сказал львиный голос. - Ареон Смелый носил его в

Брайтмере.

Слабый шок пронесся в голове Кормака. Ареон

лежал в своей могиле уже тысячу лет.

-

Он убил им моего брата Масариона.

«Вот тебе и ключ к разгадке», - подумал

Кормак, хотя вывод, к которому он пришел, был не слишком блестящим. Эта тварь

была чем-то бесконечно худшим, чем тролль.

-

Тогда я приветствую тебя, Телурион, - сказал он.

-

Ты знаешь вашу историю, - сказало Лунное Дитя. - Возможно, ты и есть тот, о ком

говоришь. Так как ты знаешь мое имя, то с твоей стороны будет вежливо назвать

мне свое.

-

Я Кормак мак Кейн.

-

Я уже слышал это имя. Говорят, что ты лучше всех владеешь этим клинком со времён

Ареона. Лично я этого не вижу.

-

Говорят, что ты не такой, каким был твой брат, так что, возможно, мы с тобой

окажемся на равных.

И снова раздался громовой смех. Это

продолжалось довольно долго. Он знал, что его проверяют и что Древние судят не

так, как судят люди.

-

Я чувствую запах крови на твоих руках и вижу людей, идущих по твоему следу.

«Откуда он это знает?» - недоумевал Кормак. Провидение

не входило в число даров Телуриона. Возможно, если он переживет эту ночь, ему

будет что добавить к записям.

-

Я убил Сына Тени в Штурмгарде.

-

И они охотятся за тобой из-за этого? Я думал, они будут тебе благодарны.

-

К сожалению, его сограждане не знали о характере его преступлений. Городская

стража нашла меня, когда я выносил ему приговор. Уходя, я не был с ними нежен.

-

Ты прячешься в темноте и убиваешь себе подобных там, где когда-то открыто

выступил бы на битву. Ваш заказ, кажется, сильно уменьшился в эти дни. Вы

уверены, что достойны соблюдать древний закон?

-

Чтобы положить конец долгим войнам между нашими народами, Дети Луны поклялись

не покидать своих земель и оставить мой народ в покое. Ты отказался от этой

клятвы? - Кормак собрался с духом. Быстрая смерть могла быть единственным

исходом, если ответ был неправильным.

-

Твой народ больше не уважает древние границы.

-

А твой народ наказал их за их прегрешения. Так же, как я накажу тебя за твое,

ибо это задача моего ордена. Это не ваши земли.

-

Кто ты такой, чтобы говорить мне о наказании, смертный? Я был стар, когда эта

земля была молода. Я прожил десять тысяч лет и проживу еще десять тысяч после

того, как ты уйдешь.

-

Нет, если вы не уважаете Закон.

-

Ношение этого клинка не делает тебя Ареоном. Ты, должно быть, знаешь, как

использовал его он?

-

Я могу использовать его достаточно хорошо. Я спрашиваю еще раз: ты отказался от

клятвы?

Кусты выпятились наружу, словно сдвинутые

огромным весом. Он ждал, что чудовище вот-вот появится в поле зрения, но оно не

появлялось, хотя теперь было ближе, чем раньше, и все еще частично было скрыто

листвой.

-

Я не боюсь этого клинка.

-

Однажды ты от него сбежал. Ты бросил тело своего брата на поле Брайтмера, когда

бежал от его владельца. Ты покинешь эти земли или нам придется сражаться?

-

Я всегда жалел, что оставил брата в ту ночь. Вы, смертные, не можете понять,

как много я делаю. Мы вместе посещали двор той дамы, прежде чем она отвернулась

от

нас. Мы бродили по Диким Лесам до прихода эльфов и пересекли великий океан еще

до того, как по нему поплыли корабли твоих предков. Мы сочиняли стихи о красоте

Грозовых Клыков еще до того, как гномы проложили там туннели, а первая цитадель

воздвигла свои темные башни над пепельными пустынями. Мы сражались в битвах,

подобных которым вы никогда не увидите в этой слабой эпохе - когда Могущества в

своей ярости выкорчевывали горы и вскипали озера. Все это закончилось на

Брайтмерском Поле.

-

Я сожалею о твоей потере. Если бы твой брат не решил украсть дочь

Короля-Солнца, возможно, тебе не пришлось бы так страдать.

-

Я долго думал о том клинке, который ты носишь, смертный. Я долго думал, что это

значит для моего вида.

-

Он означает смерть.

-

Я прожил долгую жизнь, смертный, и видел, как твой род загнал мой народ в

пустоши этого мира. Я уже устал бегать. Я устал быть изгнанным вашими

колдунами, вашими заклинаниями и вашими холодными серебряными клинками.”

-

Тогда ты сделал свой выбор, и мы должны сражаться…

Долгое время ответа не было. Кормак положил

руку на рукоять своего меча. Тишина стала еще глубже, а потом, казалось,

вздохнула сама ночь. Он почувствовал чье-то присутствие, услышал слова, шипящие

на древнем языке так быстро, что он не мог разобрать их. Интересно, о чем там

говорят, подумал он. Какие новости были принесены Телуриону?

-

Сегодня мы не будем сражаться, смертный. Я оставлю этих мелких фермеров,

которых ты охраняешь, в покое.

-

Вы клянетесь в этом именем Леди и своей надеждой на прощение?

-

Клянусь именем Богоматери Луны и моей надеждой на ее прощение, что я не буду

беспокоить их, пока они живы.

Это была не та клятва, от которой мог бы отказаться

любой из Древних, но Кормаку совсем не понравилась ее формулировка.

-

Тогда иди с миром, Дитя Луны.

-

Мы еще встретимся, ты и я. Той ночью я, возможно, не буду так дружелюбен.

-

И я тоже.

-

Иди с миром, Страж Рассвета.

Издевательский смех сопровождал Кормака,

когда он вышел из леса. Он был уверен, что знает почему. Ему потребовалась вся

его сила воли, чтобы удержаться от бега.

В доме царила тишина. Он слышал ржание

множества лошадей в конюшне. Он почувствовал в ветре какой-то запах, который

уже ощущал раньше. Зловоние горящей человеческой плоти он никогда не забудет.

Он подошел поближе к двери и услышал, как

внутри зашумели люди. Их было очень много. Беглый взгляд на конюшню подсказал

ему, что их по меньшей мере десять, судя по количеству лошадей. Его

преследователи были настроены решительно. Они ехали дальше даже при свете

полной луны. Он предположил, что вес цифр, должно быть, придал им уверенности.

Кормак скользнул ближе к двери. Часовых

снаружи они не оставили. Ни один человек не хотел ждать за дверью в

одиночестве, когда Дети Луны были снаружи.

Сквозь дверной косяк пробивался свет. Они

вышибли дверь ногой. Фермер не был так гостеприимен с большой группой

вооруженных людей, как с Кормаком, и он заплатил за это высокую цену. Высокий,

почти истерический смех эхом отдавался в стенах коттеджа. Он собрался с духом и

шагнул в дверь.

Это была группа грубоватых мужчин в одежде

городской стражи Штурмгарда. Кормак узнал одного из них, мускулистого парня с

густыми усами и лысой головой. У него был перевязанный бинтом бицепс, который

Кормак проткнул ранее. В темноте им потребовалось некоторое время, чтобы

понять, что он здесь.

Маленькая девочка лежала мертвая на полу. Ее

мать лежала рядом, вытянув руки в смертельной попытке дотянуться до дочери. В

одном из ее глаз скопилась кровь. Он был переполнен и капал на земляной пол.

Было легко понять, что здесь произошло. Его опытный глаз читал знаки так,

словно они были страницами книги.

В комнату ворвался стражник. Они уже начали

расспрашивать всю семью. Фермеры так и не ответили на их вопросы. Один из

злоумышленников схватил девушку и стал угрожать ей. Именно тогда мальчик бросился

вперед, и какой-то паникующий человек вышиб ему мозги.

Страх и гнев вышли из-под контроля, и

началась кровавая бойня. Старый фермер лежал рядом с женой, и в его груди зияла

огромная дыра. Старший сын лежал, растянувшись, у костра. Его лицо было обожжено.

Его вилы лежали совсем рядом. Должно быть, он получил полдюжины ран и упал в

огонь. Охранник потащил его вперед. Вот что такое запах гари.

«Могло быть и хуже», - подумал Кормак. Когда

вонь ударила ему в ноздри, он ожидал пыток. Слова старика снова вернулись к

нему. Мертвый есть мертвый. И не важно, как ты туда попал.

Все это случилось, когда он стоял в лесу и

спорил с Дитём Луны. И Телурион знал об этом. Вот какие новости ему принесли.

Он дал свою клятву, зная, что уже миновал тот момент, когда ему придется ее

сдержать.

Стражники заметили его. Их предводитель

поднял голову с того места, где он развалился в кресле.

-

Я знал, что они тебя где-то спрятали, - сказал он. - Ты поступил глупо, выйдя

из укрытия, но это не имеет значения. Мы бы нашли тебя утром.

-

Тебе не следовало приходить сюда, - сказал Кормак. - Тебе не следовало этого

делать.

-

И тебе не следовало убивать нашего мэра - он был жирным жадным ублюдком, но мы

не можем допустить, чтобы люди ходили вокруг и убивали тех, кто им нравится.

Это плохой пример для подражания.

-

Один из примеров, кажется, вы уже подали.

У капитана хватило такта на мгновение

смутиться:

-

Все вышло из-под контроля.

Он взглянул на остальных стражников, и они

тоже выглядели пристыженными, и Кормак понял, что их позор - это его смертный

приговор. Они не захотят оставлять в живых никого, кто был свидетелем этого.

-

Кто убил эту девушку? - спросил Кормак. - Кто это начал?

-

Какое это имеет значение? - спросил капитан. Он встал и вытащил меч из ножен.

Он был крупным мужчиной и носил кольчугу.

-

Для меня это важно.

-

Я это сделал, если это сделает тебя счастливым. Считай, что твоя последняя

просьба удовлетворена уже перед тем, как мы тебя вытащили и повесили. Она

рассказала нам какую-то дурацкую историю о том, как ты отправился спасать ее от

монстров в темноте. Она не изменила мнение даже тогда, когда я ее порезал.

Кормак посмотрел на маленький труп.

«Мне очень жаль, - подумал он. - Монстры

пришли из темноты, и я не смог спасти тебя. Они пришли искать меня, но меня

здесь не было, и вместо этого они убили тебя». Человек с раненой рукой прервал

ход его мыслей.

-

Повесить этого ублюдка слишком просто. Он чуть не убил меня сегодня. Он должен

заплатить за это кровью.

-

Я пытался не убивать тебя, - тихо сказал Кормак.

Они рассмеялись, как будто он пошутил. Они

все еще смеялись, когда первый из них умер, все еще пораженный скоростью, с

которой клинок появился в руке Кормака. Он рубанул ближайшего стражника поперек

живота. Кованая сталь гномов порвала кольчугу, словно она была сделана из

шерсти. У мужчины открылся живот. Его внутренности вывалились наружу.

Они посмотрели на него с удивлением, не

совсем понимая, что происходит, что один человек нападает на них всех. Еще трое

умерли, не успев среагировать: череп расколот, сердце пронзено, рука оторвана

по локоть.

Один из стражников занес конский топор,

метнувшийся к голове Кормака. Он снял руки мужчины с запястий, слегка повернув

его голову, чтобы избежать крови, хлещущей из обрубков. Он погрузил свой клинок

по самую рукоять в живот капитана, пропуская его прямо сквозь его тело, а затем

вытащил его, выкручивая на выходе. Капитан с криком упал на землю.

Кормак обернулся и увидел, как остальные

солдаты убегают в ночь.

Полная луна изливала вниз своё сияние.

Услышав рёв Детей Луны, Кормак сел в кресло у камина и стал ждать, изо всех сил

стараясь не смотреть на трупы людей, которых он не смог защитить.

Потребовалось много времени, чтобы крики

снаружи прекратились.

Вокруг бушевала несезонная метель. Холодные

хлопья снега падали на лицо Кормака. Ноги онемели, одежда промокла. От голода у

него заурчало в животе. Холод высасывал силу из его конечностей. Он плотнее

закутался в плащ, но ветер все равно пронизывал насквозь. Он знал, что не

сможет идти дальше и что он обречен, если не найдет укрытия в ближайшее время.

Он откинул с глаз прядь седеющих черных волос

и прищурился в темноту. Ночь и снег мешали видеть дальше, чем на несколько

шагов вперед.

Он даже не был уверен, что находится на

дороге, старой дороге, по которой Клятвенные Тамплиеры шли в Священные Земли.

Снег навалился так, что он не мог видеть древние каменные плиты, которые Первая

Империя положила здесь тысячелетия назад. Он заблудился в этой белой пустыне.

Не такой смерти он ожидал для себя. Когда он

давал клятву Стража, он думал, что падет в битве с остатками древних рас,

которые правили миром до прихода людей. Бывали времена, когда он встречал

смерть от темной магии или под изогнутым обсидиановым ятаганом орка. Однажды он

увидел свой конец, написанный в глазах прекрасной вампирши. Он не ожидал, что

пройдет таким ужасным и таким прозаическим путем, упадет замерзшим там, где его

собратья с трудом найдут его тело и вернут выкованный гномами клинок.

В восточной Беларии даже этой поздней осенью

не должно было быть снежных бурь. Погода была странной с тех пор, как в небе

появилась Великая Комета. Возможно, это действительно был знак того, что наступал

конец света.

Он задумался, стоит ли продолжать вести свою

лошадь сквозь бурю. Была причина, по которой он это делал, но он не мог

вспомнить, какая именно. Казалось, холод заморозил не только тело, но и разум.

Думать было так же трудно, как переставлять ноги.

Возможно, ему следует просто лечь и отдохнуть.

Всего на мгновение он мог бы уткнуться головой в мягкий снежный сугроб,

собраться с мыслями и силами и снова отправиться в путь. Хорошо бы отдохнуть…

Нет. Там лежала смерть. Если он остановится,

то никогда не начнет снова, останется замерзшим на месте, пока весенние

оттепели не коснутся этих обширных равнин. Он будет укрыт снежным одеялом,

которое не согреет его, но убьет. Ему нужно было продолжать двигаться.

И что потом, спрашивала маленькая,

отчаявшаяся часть его сознания? Какая разница? Скоро его силы иссякнут. Скоро

онемевшие конечности откажут, он споткнется и упадет.

Он вспомнил, что задумал с лошадью. Он слышал

однажды о коджарском племени, которое пережило такую бурю, разрезав брюхо

лошади и забравшись в нее, как в спальный мешок. Он не был уверен, что верит в

эту историю, и сомневался, что она все равно сработает, но какая еще у него

была надежда?

Он поднял ногу и опустил ее. Просто

продолжай. Еще один шаг. А потом еще один. Он бывал и в худших ситуациях. Он

ожидал, что умрет в других случаях, и он все еще был жив. Ему нужно было

оставаться таким. Он должен преуспеть в поисках украденной амфоры. Нельзя

допустить, чтобы тюрьма демона попала не в те руки. Древнее зло Гуля не должно

быть допущено в мир еще раз.

Он выругался. Он был так близок к этому в

Саладаре. Он догнал воров и почти поймал их. Только один спасся, неся

запечатанный металлический кувшин, в котором был связан Гуль, в то время как

остальные задержали его. Он убил их, но они выиграли время для последнего,

чтобы он мог сбежать. Если бы только он был немного быстрее, он уже был бы на

обратном пути с амфорой и не торчал бы здесь в этом леденящем кровь холоде.

Вдалеке послышался вой. Его лошадь, несмотря

на усталость, нервно заржала. На этих холодных равнинах голод иногда заставлял

огромных волков охотиться на людей. Их может вести что-нибудь похуже. Он

встречал разумных существ, которые любили охотиться вместе стаями, и убивал их,

когда требовалось. Ходили легенды о таких существах, охотящихся в Горах Тьмы, и

те были не слишком далеко. Сейчас он, должно быть, уже близко к границе Беларии

и Валькирии. Может быть, если метель прекратится, он даже сможет увидеть

вершины. Думая о волках, он протянул руку, чтобы коснуться клинка, висевшего у

него за плечом. Его руки так онемели, что он чувствовал только очертания

предмета в воздухе, но не его текстуру.

Ветер играл странные шутки. Трудно было

сказать, насколько близко раздался вой. Выскочит ли какая-нибудь огромная серая

фигура из мрака прямо впереди, или стая в лигах отсюда идет по следу чего-то

другого? Он почти приветствовал бы эту драку. Это согреет его, и если смерть

придет, то быстро и чисто.

Что это было? Впереди, на мгновение, сквозь

снежные вихри ему показалось, что он увидел свет. Он сказал себе, что ему это

только кажется, что это плод его остывшего воображения. Здесь не было света.

Это было место за пределами всякой надежды на человеческое жилье, он был

последним живым человеком на этих холодных равнинах. Света не было.

Вой раздался снова, приближаясь, он был

уверен. Он поплелся дальше, чувствуя себя так, словно поднимается по склону.

Трудно было сказать, он потерял всякое чувство направления и ориентации в

шторме. Судя по ощущениям в ногах, по тому, как он чуть не споткнулся, он был

на склоне. Возможно, на вершине одного из них.

Там. Снова. Он увидел свет. Там определенно

что-то было. Почувствовал ли он запах дыма или это игра его воображения?

Он подумал о волках. Он подумал об огнях.

Было бы жестокой шуткой, если бы твари стащили его вниз в пределах видимости

безопасности. Ему захотелось рассмеяться. Он слишком много думал о том, чему

его учили не верить. Не было никакой гарантии, что свет символизирует

безопасность. Это мог быть костер, вокруг которого сидели убийцы, или создание

чего-то гораздо худшего, призванное заманить заблудившихся путников к их

гибели.

И все же будет ли ему хуже, если существа

вокруг костра окажутся убийцами или существами, которые хотят только

полакомиться его плотью и, возможно, его душой? Если бы они были людьми, он мог

бы сразиться с ними и принять их огонь, а если они были чудовищами…Что ж, его

учили убивать таких людей те, кто был экспертом в этом искусстве.

Он споткнулся, и свет исчез; жестокая воля

блуждающего огонька, посланная, чтобы поднять его надежды, только чтобы

разрушить их. Он продолжал двигаться в том направлении, где, как ему казалось,

он видел свет, и ему все еще казалось, что он чувствует запах дыма. Его лошадь

заржала, словно тоже почуяла опасность. Он начал продвигаться вперед, двигаясь

в том же направлении, что и Кормак, и это успокоило его; он был на правильном

пути. Он позволил ей тащить себя за собой.

Зверь так ускорил шаг, что ему было трудно за

ним угнаться. Он не только бежал от волков, но и двигался к тому, что, по его

мнению, могло быть безопасным убежищем, и все еще оставалась возможность, что в

темноте он может пойти не так. Кормак споткнулся и чуть не упал.

Теперь он знал, что слишком слаб, чтобы идти

дальше, и, конечно, слишком слаб, чтобы встретиться лицом к лицу с волками, если

они настигнут его. Его силы были на исходе. Все, что он мог сделать, это

постараться не отстать от лошади и надеяться, что она не собьет его с ног. Он

не был уверен, что когда-нибудь снова встанет, если это случится.

Впереди что-то большое вырисовывалось из

бури, снега и ночной тени и преграждало ему путь. Его застывшему мозгу

потребовалось время, чтобы понять, что это была массивная каменная стена. Он

пошарил холодными руками в латных перчатках и не нашел в ней отверстий, поэтому

начал обходить вокруг, пока не добрался до ворот. Это была большая деревянная

дверь, и она, казалось, была закрыта. С того места, где он находился, пути

вперед не было. Он колотил по ней руками и кричал, но сомневался, что его можно

услышать из-за ветра.

Он громко рассмеялся. Он зашел так далеко только

для того, чтобы в последний момент ему помешали. Он не собирался сдаваться.

Грациозно он взобрался в седло своего коня. Зверь протестовал против его веса.

Она была такой же усталой, как и он. Он натянул поводья, и лошадь встала на

дыбы. Он дал ему команду пнуть, и тот всей тяжестью обрушился на ворота. Он

сомневался, что хозяева этого места будут слишком довольны тем, что он делает,

но у него были другие заботы на уме. Лошадь колотила в ворота снова и снова, но

не могла сдвинуть их с места. Казалось, ворота были построены так, чтобы

выдержать удар тарана. Кормак держал его до тех пор, пока лошадь не перестала

двигаться.

Он устало сполз с седла, вся его энергия

ушла. Ему показалось, что он слышит голоса за воротами, и он попытался

подняться, но ноги его подвели. Головокружение охватило его, и темнота

поглотила его.

Он проснулся в постели. Она была твердой и

комковатой, но теплой. Он был внутри, в комнате с деревянными ставнями и

тяжелыми шторами, а в углу горел огонь. Сверху на него были навалены одеяла и

меха. Первым делом он огляделся в поисках меча.

-

Успокойся, незнакомец, - произнес хриплый старческий голос. - Ты измучен и,

возможно, получил некоторые повреждения в конечностях, где духи мороза покусали

твои пальцы на руках и ногах.

Акцент был странный, но он говорил на

торговом языке Священной Дороги вполне понятно. Koрмак посмотрел вверх и

увидел, что высокий, худой старик с раздвоенной бородой глядит на него сверху

вниз. В одной руке он держал свечу на тарелке. Много-много амулетов свисало с его

шеи. Все они были покрыты древними знаками и мистическими символами, как и

десятки колец на его пальцах. За его спиной стоял огромный солдат в доспехах, в

плаще с эмблемой разъяренного грифона.

-

Где я? - спросил Кормак.

-

Прискорбно, к каким клише прибегают люди в подобных ситуациях, - сказал старик

своим хриплым голосом.

-

Ты будешь отвечать на мой вопрос или предашься литературной критике? - спросил

Кормак.

-

Ты находишься в особняке лорда Томаса Маларида, - сказал старик. Кормак

старательно сохранял невозмутимое выражение лица. Лорд Томас был тем человеком,

который послал воров украсть амфору. Казалось, он наткнулся на то место,

которое искал. В этом не было ничего удивительного. Именно туда он и пытался

добраться.

-

Значит, я снова на Священной Дороге?

-

Тебе повезло, что ты жив, - сказал старик.

-

Это я знаю, - сказал Кормак. - Как я сюда попал?

-

Мы слышали стук в ворота. Тарс настоял, чтобы мы проверили что происходит. Он

думал, что это орки нападают, - сказал солдат. Это был крупный мужчина с выбритым

черепом, на котором виднелось множество старых шрамов. - Очень нервный человек

наш друг Тарс. Несмотря на все его претензии на способность читать по звездам и

видеть будущее, он не предвидел, что это будешь ты, а не орки.

-

Орков не видели в этих краях с тех пор, как народы ушли на восток в конце

войны, - сказал Кормак.

-

Мы с тобой знаем это. Очевидно, наш ученый друг не знает, - сказал стражник.

-

Помолчи, Маркус, - сказал волшебник. - Ты говоришь только для того, чтобы

насмехаться над теми, кто образованнее тебя.

-

Где мой меч? - спросил Кормак.

-

Надеюсь, ты не собираешься использовать его на этом высохшем древнем пне. Это

было бы на редкость неблагодарно после того, как он спас тебе жизнь, - сказал

Маркус.

-

У меня нет для этого причин, - сказал Кормак. «Возможно, - подумал он. - Пока

нет».

-

Что ты делаешь в этих краях? - стражник явно кое-что знал о функциях своего

ордена. - До меня дошли слухи, что там, в Горах Тьмы, есть волки, которые

ходят, как люди. Похоже, лунные псы восстали против своего сеньора, короля

Валькирии Штурмбранда, и эти порождения злой лунной магии помогают им. Ты ищешь

их?

-

Мой меч. Где он?

Тарс склонил голову набок и внимательно

посмотрел на Кормака, словно видел его впервые.

-

Ты Страж Ордена Рассвета, - сказал он.

-

Так и есть.

-

Орден убийц, - добавил волшебник. Теперь его тон был немного враждебным.

-

Это не наша функция, но я могу понять, почему волшебник может видеть вещи таким

образом.

-

Это очень великодушно с твоей стороны, - сказал Тарс.

-

Я вижу, ты намерен дать этому древнему негодяю повод пожалеть, что использовал

на тебе свои целебные травы, - сказал Маркус.

-

Если он не нарушил закон, ему нечего меня бояться.

-

Ты не очень мудрый человек, страж, - сказал капитан стражи.

-

Скорее всего, так оно и есть, - сказал Кормак, - и у меня такое чувство, что ты

мне сейчас объяснишь, почему.

-

Ты все еще болен и слаб и угрожаешь единственному человеку, который может тебя

исцелить.

-

Я никому не угрожаю, - сказал Кормак, - и только дурак может угрожать мне.

-

Он прав, Маркус, - сказал волшебник. - Те, кто убивает стражей, редко живут

долго после этого. Его орден - самый мстительный, и у них есть свои способы

найти тех, кто причинил им зло.

-

Похоже, мы встали не с той ноги, - сказал Кормак. - Прошу прощения за свой тон

и благодарю вас за помощь. Ты спас мне жизнь. Я этого не забуду.

Волшебник закашлялся, прикрыв рот белым

платком. Когда он отошел, на нем была кровь. Он пожал плечами и на мгновение

выглядел почти виноватым, а затем сказал: - Я бы сделал то же самое для любого человека.

Если мои слова обидели вас раньше, я приношу свои извинения.

-

Мой меч? - спросил Кормак.

-

Ты настроен решительно, - сказал стражник.

-

Его орден живет ради этих клинков, - сказал волшебник. - Худший грех, который

он мог бы совершить, это потерять его, - Волшебник кашлянул. - Твои доспехи,

амулеты и оружие находятся у лорда Томаса. Как и твое золото. Все это есть.

Ничего не было взято. Эти артефакты очень ценны. Поверь мне, лорд Томас знает о

таких вещах больше, чем большинство живых людей.

-

Сколько я тебе должен? - спросил Кормак.

-

Нисколько, - ответил волшебник. - Как я уже сказал, я сделал бы то же самое для

любого человека. Теперь ты должен принять этот травяной напиток и отдохнуть,

если хочешь исцелиться и восстановить свои силы. Я не позволю плевриту и

хрипящей смерти разрушить все мое исцеление.

Двое мужчин поднялись, чтобы уйти. Волшебник

указал на кубок и чашу, стоявшие рядом с кроватью.

-

Выпей, - сказал он.

-

Я так и сделаю, - сказал Кормак, ясно давая понять, что отказывается. - Но

сначала мне нужно о многом подумать и помолиться.

Он не хотел говорить, что никто не заставит

его пить какое-либо зелье, независимо от того, насколько хорошо они настроены.

Он чувствовал, что здесь есть какие-то странные подводные течения, хотя слишком

устал, чтобы понять, какие именно. Как только эта мысль пришла ему в голову,

комната, казалось, закружилась. Он вцепился в кровать и ничего не сказал, решив

не показывать своей слабости. Он не хотел, чтобы кто-нибудь заподозрил,

насколько он уязвим.

Если мужчины и заметили что-то, то ничего не

сказали, просто двинулись к двери. Кормак обрадовался, когда они ушли.

Как только волшебник ушел, Кормак попытался

подняться. Голова у него закружилась, и его затошнило. Кто-то поставил рядом с

кроватью миску, и его вырвало. Он понял, что замерз и дрожит, и комната

закружилась.

Волшебник не солгал, когда сказал, что Кормак

в плохом состоянии. Он не чувствовал себя таким больным с тех пор, как получил

зараженную рану от ятагана орка. Он, пошатываясь, подошел к окну и отодвинул

шторы. Снаружи он видел только ночь и снег. Ветер все еще завывал в трубе. Он

понял, что ему очень повезло остаться в живых.

Он проверил свои пальцы. Не было никаких

явных повреждений от обморожения, за что он был благодарен. Он был человеком,

который жил или умирал благодаря своему мастерству владения мечом.

Он,

пошатываясь, подошел к огню и немного постоял, согреваясь. Кто-то довел его до

ослепительной интенсивности, и жар на передней части тела заставил его

почувствовать холод на спине.

Он все равно пошебуршил огонь, наслаждаясь

ощущением металлической кочерги в руках. Он дал ему остыть, затем, пошатываясь,

вернулся и положил металлический стержень на столик рядом с кроватью. Он

осмотрел фляжку алхимика, стоявшую рядом с чашей. Он откупорил её и позволил

самой маленькой капле содержимого упасть на палец. Он принюхался, узнавая запах

горького цветка и зимней травы, двух трав, используемых хирургами во всем мире

для лечения таких состояний, как у него. Он сунул палец в рот и коснулся его

языком. Так или иначе, он не заметил ничего необычного, поэтому позволил себе

выпить самое маленькое количество зелья и подождал, не подействует ли оно.

Через пятнадцать минут ничего необычного не

произошло, поэтому он налил немного в чашу и выпил. Он подождал еще немного и

заметил некоторое снижение температуры и отсутствие других болезненных

эффектов, поэтому он выпил остальное. Он приподнялся на подушках. Он почувствовал,

как зелье начинает действовать, и позволил себе погрузиться в сон.

Тихое открытие двери мгновенно вернуло его к

бодрствованию. Он прищурился и уставился на дверь. Он не двигался. В его

ослабленном состоянии ему понадобится любое преимущество, которое он сможет

получить против незваного гостя, а внезапность всегда была величайшим

преимуществом. Он увидел, как темный силуэт приблизился к нему. Он украдкой

схватил кочергу. Когда незваный гость подошел к кровати, Кормак протянул руку и

схватил его за горло.

-

Значит, вы проснулись, - неожиданно хрипло произнес женский голос.

-

Кто вы? - спросил Кормак.

-

Вы так подозрительны, как мне и говорили.

-

Возможно, даже больше, - согласился Кормак. - Вы все еще не ответили на мой

вопрос, и я могу заверить вас, что ваша жизнь зависит от того, дадите ли вы мне

хороший ответ.

-

Я не разбойница, - сказала женщина. - Я просто хотела взглянуть на

таинственного гостя, которого метель оставила на нашем пороге.

-

Ваше имя, леди. Мое терпение не безгранично.

Она рассмеялась, как будто ее это позабавило.

-

Я леди Кейти. Я нанимательница волшебника, который присматривал за вами, или,

вернее, я жена человека, который его нанял.

-

И вы решили посетить мою комнату посреди ночи, чтобы убедиться в его работе?

-

Признаюсь, мне было любопытно, - сказала она. - Я никогда раньше не видела Стража.

Я, конечно, читала о них в старых сказках, но всегда думала, что это легенды.

Орден рыцарей, поклявшийся противостоять Тени и защищать человечество от Древних.

Это больше похоже на легенду, чем на то, что можно встретить при свете дня.

-

Мой орден вполне реален, миледи, и далеко не так героичен, как рассказывают.

-

Я не удивлена, - сказала она. - Жизнь полна разочарований. Вы не возражаете,

если я зажгу свечу? Я не так хорошо вижу в темноте, как вы.

-

Давайте, но не делайте резких движений.

Она отошла и подошла к огню. С деревянной

ложкой она зажгла свечу и вернулась туда, где сидел Кормак. Это был пчелиный

воск, а не сало - знак того, что леди или ее муж богаты. Конечно, ему не нужна

была свеча, чтобы понять это. Тот факт, что в их свите был волшебник, был

достаточным доказательством. Она села в то же кресло, что и волшебник Тарс.

Свеча освещала ее лицо, и он не удивился, увидев, что она красива. Что-то в ее

голосе, движениях и уверенности уже подсказывало ему, что так оно и будет.

-

Вы очень красивы, - сказал он, изучая ее золотистые волосы, высокие скулы и

большие глаза.

-

А вы очень галантны для монаха.

-

Я не монах, госпожа. Я солдат.

-

И ведёте войну с Тенью.

-

Это слишком драматично сказано.

-

Я нахожу странным, что вы появились из ниоткуда в это время в этом месте.

Почему вы здесь? Кого вы ищете?

-

Я искал укрытия от бури.

Она склонила голову набок, и он понял, что она

внимательно изучает его.

-

Я не могу сказать, лжете вы или нет, - сказала она наконец.

-

Зачем мне лгать о таких вещах?

-

Потому что вы принадлежите к ордену, который охотится на людей, колдунов и

других существ, и вы здесь, сейчас. Это кажется странным совпадением.

-

В каком смысле?

-

Я не могу поверить, что вы оказались здесь, посреди этой заброшенной пустыни,

без всякой причины.

-

Меня послали вернуть кое-что украденное, миледи, - он не совсем понимал, зачем

говорит ей это, но он устал, и это было у него на уме, и он чувствовал

необходимость поговорить. Возможно, дело было в лекарстве и болезни.

-

А может быть, убить того, кто это приказал? - в этом вопросе была какая-то

острота, подспудная нервозность и предвкушение. На что он здесь наткнулся,

недоумевал Кормак.

-

Я и так уже сказал слишком много.

-

Нет, я не держу на вас зла. Я очень рада это слышать, - она наклонилась вперед,

и он, сам не зная почему, потянулся, чтобы убрать прядь ее волос, упавшую ей на

глаза. Он слишком хорошо знал мягкие изгибы ее тела. Кормак недоумевал, зачем

он флиртует с этой женщиной. Если она, как она сказала, жена местного лорда, то

это очень опасно. Конечно, это могло быть частью его привлекательности. И была

такая ситуация. Была ночь. Они были в его комнате. На него подействовало

лекарство, которое он принял ранее.

-

Ты совсем не такой, как я ожидала, - сказала она. Ее голос был мягким и

задумчивым.

-

А чего ты ожидала?

-

Фанатик и убийца.

-

Я убийца, миледи. Тот, кто задается вопросом, почему вы почувствовали

необходимость посетить убийцу одного в темноте.

Она, казалось, хотела что-то сказать, но

потом покачала головой.

-

Не думаю, что я стала мудрее, чем до того, когда вошла сюда, но я больше не

буду лишать тебя покоя, Хранитель.

Она встала со стула и направилась к двери,

прихватив с собой свечу. Когда она вышла из комнаты, с ней ушло больше света,

чем ожидалось. Кормак долго лежал без сна в темноте, слушая завывание ветра и

наблюдая, как угасает огонь. Как он ни устал, сон не шел. В какой-то момент ему

показалось, что он услышал крик, но, возможно, это был ветер, а может быть, это

был просто край сна, вторгающегося в мир.

Когда Кормак проснулся, снаружи все еще

завывал ветер. Он встал с кровати и, пошатываясь, подошел к окну, откинув

занавески. Снаружи был день, но из-за снежной бури трудно было разглядеть

какие-либо детали. Он видел, как хлопья падают во внутренний двор, а за ним,

как ему показалось, виднелась высокая каменная стена. Было очевидно, что он

находится в каком-то укрепленном поместье, и довольно большом. В голове у него

все расплывалось, и он все еще чувствовал слабость. Кто-то пришел ночью и

подбросил дров в огонь. Его встревожило, что он не проснулся. Обычно он спал

чутко, и малейший шум будил его. Он был в худшем состоянии, чем думал.

Он двинулся обратно к кровати, когда услышал

шаги в коридоре. Когда Тарс вошел, Страж сидел прямо. При свете дня волшебник

выглядел еще старше. Его лицо было покрыто глубокими морщинами, на которых

виднелись следы боли. "Гусиные лапки" образовали траншеи вокруг его

глаз. Волосы у него были грязно-серые. Белки его глаз были желтоватыми. Кормак

заметил, что ногти у него длинные, на манер восточной аристократии, ученой

касты, которая любила показывать, что не нуждается в ручном труде или даже в

владении клинком.

-

Ты выздоровел лучше, чем я ожидал, - сказал Тарс. - Ты, должно быть, очень сильный

человек.

Кормак посмотрел на него.

- Вы пришли проведать меня?

-

Да. Моей репутации не пойдет на пользу, если я спасу тебя от холода, а ты умрёшь

от чего-нибудь другого.

-

Ваша репутация важна для вас?

-

Ты ведь не любишь волшебников, Страж? Полагаю, это вполне понятно.

-

Я видел слишком много зла, сотворенного волшебниками.

-

У нас нет монополии на зло, сэр.

-

Это не что иное, как правда.

Волшебник поднял кустистую седую бровь.

-

Я удивлен, что вы это признаете.

-

Только глупец отрицает то, что видят его глаза, - сказал Кормак.

-

Иногда то, что мы видим - иллюзия.

-

У нас все было так хорошо, волшебник. Мы нашли точку согласия, а ты испортил ее

своими намеками.

Тарс улыбнулся.

-

Я говорил об иллюзиях, но мы забудем об этом. Покажи мне свои руки.

-

Они вполне функциональны.

-

Тем не менее я хотел бы осмотреть свою работу.

Кормак осторожно протянул руки. Он знал о

большом количестве враждебной магии, которую можно было использовать на ощупь,

но при нём не было его амулетов и клинка, и он все еще не был уверен, насколько

можно доверять кому-либо из этих людей. Волшебник взял его руки и перевернул.

Он прищурился, разглядывая их. Его прикосновение было холодным.

-

Очень хорошо, - сказал он наконец. - Никаких необратимых повреждений. Ты

сможешь владеть мечом с тем, что, как я полагаю, будет твоим обычным

мастерством.

-

Ты думаешь, мне придется это сделать в ближайшее время?

-

Странный вопрос, Страж.

-

С тех пор, как я приехал, мне задавали много странных вопросов.

Волшебник склонил голову набок. Амулеты на

его шее звякнули друг о друга.

-

Кто?

-

Вы. Среди прочих.

-

Это изолированное место, люди от природы любопытны.

-

Я удивлен, что волшебник находится так далеко от людских убежищ.

-

Почему? Неужели вы думаете, что ваш орден убил их всех в этом районе?

Кормак гадал, разговаривали ли Тарс и леди Кейти.

-

Странно, что ученый решил жить так далеко от больших городов и библиотек.

-

Ты из тех, кто считает, что волшебники избегают людей только в том случае, если

им есть что скрывать.

-

Эта мысль приходила мне в голову.

-

Очень подозрительный ум, как я вижу. Полагаю, это вполне естественно для

человека твоей профессии.

-

Почему ты живешь здесь?

-

Я покажу тебе библиотеку моего покровителя и его коллекцию, когда ты поправишься,

тогда, возможно, ты поймёшь.

-

Твоего покровителя?

-

Лорд Томас коллекционер древних артефактов и сам по себе выдающийся ученый.

-

Я скоро с ним встречусь?

-

Ты, кажется, достаточно здоров, чтобы тебе разрешили встать с постели, так что,

думаю, да. Скорее всего, тебя пригласят отобедать с нами.

Кормак пристально посмотрел на волшебника. Старик

встретил его взгляд слезящимися глазами. Он закашлялся, и снова его губы были в

пятнах крови. Он заметил, что Кормак смотрит.

-

У меня больше проблем с самоисцелением, чем у других, - сказал он. Он встал и

захромал к двери. Он уставился на Кормака. - Я не тот, кого ты ищешь, - сказал

он. – Вне зависимости от того, что ты думаешь.

Дверь за ним закрылась. Кормак услышал, что

дверь заперли.

Слуги принесли Кормаку чистую, теплую одежду.

Она, казалось, была сделана для человека его роста, но несколько больше в

талии. Слуга провел его через усадьбу в столовую. Их сопровождали двое

вооруженных мужчин. Оба выглядели компетентными, оба были вооружены и в

доспехах, и они внимательно наблюдали за ним. Он подозревал, что в пределах

досягаемости есть и другие.

Место оказалось больше, чем он думал.

Коридоры тянулись во многих направлениях, и архитектурный стиль принадлежал

Первой Империи, все чистые простые линии, а не более богато украшенные горгульи

и древние знаки, инкрустированные работой, излюбленной теми, кто правил Западом

в эту эпоху мира. Помещение было огромным, гулким и казалось полупустым. Он

видел слуг и вооруженных людей, двигавшихся вокруг, достаточно, чтобы они

казались приличной свитой для дворянина среднего ранга на Западе. Здесь они,

казалось, терялись в огромном продуваемом сквозняками пространстве.

У всех слуг на туниках красовался грифон, а

стены украшали знамена грифонов. Он также был вырезан в древней каменной

кладке, что наводило на мысль, что либо семья лорда Томаса жила здесь очень долго,

либо, что более вероятно, они взяли свою геральдическую эмблему из иконографии

своего особняка.

Слуга провел его в огромный зал, где стояло

множество столов, только один из которых был занят. Этот стол, как и другие,

был достаточно большим, чтобы вместить десятки людей, но там было только четыре

человека, все сгрудились во главе стола, где, сжимая арфу, стоял бард.

Он знал троих: Тарса, леди Кейти и еще одного

человека, одетого как странствующий рыцарь-наемник. Он явно узнал Кормака. Это

был один из воров, за которыми Кормака послали охотиться. Ему удалось бежать

еще в Саладаре. Он сердито посмотрел на Кормака. Страж прекрасно понимал, что

этот человек вооружен, а он - нет. Аристократ во главе стола, должно быть, лорд

Томас. Это был высокий, статный мужчина, седовласый и все еще подтянутый. Он

обладал властью и манерами аристократа у собственного очага.

Леди Кейти на мгновение встретилась с ним взглядом,

слегка покраснела и отвела глаза. Кормак гадал, что здесь происходит.

Все они встали, как подобает придворным,

старомодным дворянам, приветствующим гостя. Все они поклонились, и лорд Томас

представил их всех на официальном хардике. Вора здесь звали Уэсли. После того

как их представили друг другу, все уселись, а слуги принесли еду и вино.

-

Сыграй нам что-нибудь, Иван, - сказал лорд Томас, и бард заиграл мелодию. Он

играл мягко и очень хорошо. Это была мелодия, которую Кормак слышал при дворе

короля Бранда, когда старики хотели услышать мелодию, популярную в их юности.

-

Вы из Тауреи, сэр Кормак? - сказал лорд Томас.

-

Аквилея, сэр, - ответил Кормак. Он гадал, когда же они перейдут к настоящему

делу этого вечера. В присутствии Уэсли лорд Томас, несомненно, знал, кто он и

зачем здесь.

-

Я думал, вы не из Санландера. Однако ваш орден имеет свой дом в Таурее, в

крепости-монастыре на горе Этелас.

-

Это так, - сказал Кормак.

-

Во всех Северных Королевствах есть капитулы, - сказал Тарс. – И далеко за их пределами.

Говорят, теперь охват вашего ордена значительно уменьшился. Хотя ваше

присутствие здесь, кажется, доказывает, что это не так, - в его голосе

прозвучала нотка удовлетворения.

Кормак посмотрел на всех. У него было

ощущение, что его окружают враги. Вокруг комнаты стояли стражники, и все, кроме

него, были вооружены. Он все еще был физически очень слаб. Казалось

невероятным, что лорд Томас не знал, зачем пришел Кормак. И все же до сих пор

ему никто не угрожал. Он был исцелен и с ним обращались вежливо. Это было

совсем не то, чего он ожидал.

-

Кормак. Мне кажется, я уже слышал это имя раньше, - сказал лорд Томас. - Член

вашего ордена отличился в войнах с орками. Насколько я помню, горец с таким

именем спас жизнь королю Брендану. Это был ты?

-

Я был там. Я помогал защищать короля. Я сделал это не в одиночку.

-

В сказках об этом не говорится. Как поют об этом барды, тебя нашли стоящим на

вершине горы трупов орков, охраняющим раненого короля.

-

Я был единственным выжившим из тех, кто охранял его в то время. Остальное поэты

преувеличивают.

-

Интересно, - сказал Уэсли. - Есть и другие истории, связанные с этим именем, не

все из них приятные.

Лорд Томас сделал короткий рубящий жест

руками.

-

Уэсли, давай обойдемся без неприятностей за нашим столом. Вы все мои гости. Я

хочу, чтобы мы все были друзьями, пока находимся в моем зале.

Уэсли улыбнулся. Это была не очень приятная

улыбка. Кормак внимательно посмотрел на него. Это был крепко сложенный мужчина

с очень бледной кожей, которая из-за черных как смоль волос, бороды и бровей

казалась еще более бледной. Его манеры были лениво-уверенными.

-

Я хотел бы узнать, в чем заключается ваша связь, - сказал Кормак. - Как

получилось, что два таких разных человека знают друг друга?

Пора было начинать разбираться в здешних

тайнах. Лорд Томас перевел взгляд с Кормака на Уэсли и, казалось, принял

решение.

-

Я коллекционер, сэр Кормак. Я из рода коллекционеров. Мой дед начал нашу

коллекцию. Мой отец расширил её и передал мне, и я сделал все возможное, чтобы

сохранить и расширить её.

В поведении старика сквозил неподдельный

энтузиазм.

-

А что вы собираете? - спросил Кормак.

-

Древние артефакты. Старые книги. Предметы мистического значения со всего мира.

У нас есть плащи, сотканные Древними. У меня есть библиотека томов и свитков

Первой Империи, написанных на высоком солари. У меня есть амулеты, жезлы и

посохи из Древнего Мира. Рунический камень говорят, что он принадлежит королю-чародею

Солареону. У меня есть оружие и доспехи, выкованные гномами, когда они еще

работали на людей. Вы сами обладаете прекрасными примерами этого, чего я не мог

не заметить, когда вас провели через мои ворота.

-

Звучит увлекательно.

-

Насколько я понимаю, ваш орден содержит подобную библиотеку на горе Этелас. Я

горжусь тем, что моя собственная коллекция может когда-нибудь соперничать с

ней.

-

Достойная цель, - сказал Кормак.

-

Мой муж потратил целое состояние на приобретение новых образцов для своей

коллекции, - сказала леди Кейти. Похоже, это ее совсем не радовало. Хмурое

выражение омрачило ее прекрасное лицо. Она провела пальцем с длинным ногтем по

своим полным губам.

-

К счастью, моя дорогая, у меня есть состояние, - сказал лорд Томас. - Моя семья

владеет обширными поместьями по всей восточной части Беларии, и мои агенты

зарекомендовали себя как купцы высочайшего мастерства. Они не сделали ничего

иного, кроме как умножили богатство, которое я унаследовал. Я могу позволить

себе потакать своим страстям.

-

Мы ещё не спросили сэра Кормака какое дело привело его в эту часть света, -

сказал Тарс. Его тон был кислым. Его улыбка была злобной. Казалось, он тоже

хотел вывести все на чистую воду. - Ты охотишься за кем-то, Страж, или ищешь

какого-то смертоносного монстра, нарушившего закон.

-

Меня послали вернуть кое-что украденное, - сказал Кормак, пристально глядя на

Уэсли. - Древний артефакт, если так можно выразиться. Он был извлечен из

Мирового Океана у Закатных Островов рыбаком и попал в руки хранителя музея в

Танааре. Он узнал, что это такое, и послал мне приказ, чтобы кто-нибудь

избавился от него. Пока я был в пути, музей ограбили, а хранителя убили. Воры

бежали с тем, что взяли.

-

И что же это было? - спросил лорд Томас. В его глазах появился странный блеск.

-

Древняя амфора времен императора Солареона. В нем был связан Гуль, один из

демонов, иногда известных как Похитители Плоти.

-

Зачем кому-то понадобился такой предмет? - спросила леди Кейти. Она пристально посмотрела

на мужа. Кормак почувствовал в нем враждебность.

Кормак перевел взгляд с Уэсли на Тарса и

Томаса. Он позволил своему взгляду остановиться на каждом из них по очереди.

-

Я не знаю. Существо, заключенное в амфоре, - очень опасно, опасно как для тела,

так и для души.

-

Я полагаю, что это всего лишь вопрос мнения, - сказал лорд Томас.

-

Уверяю вас, это нечто большее, - сказал Кормак. - Демонов почти невозможно

убить без специально выкованного рунического оружия. Это бестелесные,

беспокойные злые духи. Чтобы жить, они должны каждые несколько дней или недель

овладевать телами новых жертв. Император Солареон связал их в амфоры. После его

смерти его преемник Юстин Святой, возмущенный мыслью о том, что такие вещи

хранятся в его дворце, приказал бросить кувшины в самую глубокую часть океана.

Это был проклятый день, когда он появился в сетях того рыбака. Воры, которые

взяли его, совершили очень серьезную ошибку.

-

Неужели, сэр Кормак? - спросил лорд Томас. На его лице появилась холодная

улыбка. Кормак решил покончить с этой шарадой немедленно.

-

Один из воров упал со стены, когда выходил из музея. У него была сломана нога.

Товарищи бросили его. Он попал в руки местного судьи, который не отличался

мягкостью. Под пыткой он дал описание своих сообщников и имя человека, который

нанял его.

-

И что же, сэр Кормак? - сказал лорд Томас. Он казался скорее удивленным, чем

испуганным.

-

Я догнал воров на дороге, в Саладаре. Только один из них ускользнул от меня.

Самое странное, что я вижу его сидящим за этим столом, - он ткнул пальцем в

Уэсли.

-

И я полагаю, вор утверждал, что я тот человек, который нанял его, - сказал лорд

Томас.

-

Да, сэр, - ответил Кормак.

-

Он не лгал, - сказал дворянин.

-

Я никогда так не думал, - сказал Кормак.

-

Ну, это, конечно, прояснило ситуацию, - сказал Тарс. - Он кашлянул. На его

губах запеклась кровь. Он вытер ее салфеткой. Жест был на удивление деликатным.

-

Я удивлен, что вы так спокойно восприняли эту новость, - сказал Кормак. Он

внимательно посмотрел на стол. Там был нож, предназначенный для разделки мяса.

Это было не очень хорошее оружие, но все же лучше, чем ничего.

-

Очевидно, это не новость, - сказал лорд Томас.

-

Вам это не сойдет с рук, - сказал Кормак. - Если вы убьёте меня, мой орден

пришлет ещё больше, чтобы отомстить за меня. Они всегда так делают.

-

Пойдемте, сэр Кормак, - сказал Тарс. - Если бы кто-то здесь желал вам зла, мы

могли бы просто оставить вас умирать в снегу. Я не стал бы тратить на вас свои

травы, если бы хотел причинить вам вред.

Волшебник, в частности, казалось, хотел дать

Кормаку понять, что он невиновен в каких-либо злых намерениях.

-

Ты мой гость, - сказал лорд Томас. - Ты съел мою еду, взял мою соль. Здесь тебе

не причинят вреда, если ты не попытаешься причинить вред нам. На это я даю

слово, - говоря это, он многозначительно посмотрел на Уэсли.

-

Тогда я запутался, - сказал Кормак. - Вы намерены вернуть амфору и выплатить

компенсацию семьям погибших?

-

Нет, сэр Кормак. Однако у меня есть предложение для вас. Мы можем обсудить это

после ужина, пока мы будем смотреть на этот древний артефакт, который вы так

долго искали.

-

Ну, что ты думаешь? - спросил лорд Томас. Он выразительно указал на амфору. Она

явно занимала почетное место в его огромной коллекции. Кормак огляделся. Ему

вспомнился музей в Танааре. Там было все то же огромное множество полок со

свитками, перегонными кубами и хрустальными кувшинами. В углу на подставке

стояли доспехи с золотым тиснением рун, полное боевое снаряжение Центуриона

Солари. В углу стоял скелет какого-то гигантского зверя, возможно, дракона.

Кормак гадал, здесь ли его меч и остальное снаряжение. Место, безусловно, было

достаточно безопасным. Лорд Томас трижды запер массивные металлические двери,

которые были единственным входом.

Томас перевел взгляд с Кормака на свою

последнюю добычу. Кормак заметил, что все остальные смотрят на него. Тарс

внимательно наблюдал за ним, Уэсли - со злобой в глазах. Леди Кейти удалилась в

свои покои, не участвуя в заговоре, или, возможно, они хотели, чтобы он так

думал.

Он подошел поближе к предмету и внимательно

осмотрел его.

Он был похож на простой металлический

перегонный куб, сделанный из свинца. Он был исписан древними знаками и заткнут

пробкой из настоящего серебра. Заглушка была запечатана металлом и запаяна.

Сбоку было что-то написано. Кормак узнал одну из печатей на боку фляги и смог

расшифровать надпись. Отчасти это было имя - Ражак. Он подозревал, что был

далеко не единственным человеком в комнате, который мог это сделать.

-

Это зло, - сказал он наконец. Глаза лорда Томаса лихорадочно блестели.

-

Значит, ты думаешь, что это одна из связующих фляг короля Солареона. Как и я.

-

Трудно быть уверенным, не проведя определенных тестов, - сказал Кормак. Лорд

Томас взял фляжку и стал обращаться с ней будто с младенцем.

-

На твоем месте я бы этого не делал, - сказал Кормак. - В этой штуке есть

зараза, которая может просочиться наружу и повлиять на тебя.

Лорд Томас положил его обратно на мраморную

столешницу и снова положил сверху хрустальный щит.

-

Теперь вы понимаете, почему я так взволнован, не так ли? - он говорил так,

словно это была самая разумная вещь в мире, и Кормак начал сомневаться в своем

здравомыслии, в здравомыслии всех людей, присутствующих в этом огромном

погребальном зале.

-

Я не уверен, что волнение - это правильная эмоция, - сказал Кормак. - Страх,

пожалуй, был бы более уместен.

-

Пойдемте, сэр Кормак, - сказал лорд Томас. - Конечно, человек вашего ордена не

боится. Я всегда слышал, что Стражи Рассвета пользуются особым покровительством

Святого Солнца. Из всех нас вам меньше всего нужно беспокоиться о содержимом

этой фляжки.

-

В ней сидит демон, - сказал Кормак. - Демон особенно могущественного рода; тот,

что был связан Солареоном более тысячи лет назад.

Лорд Томас посмотрел на него.

-

В этой бутылке заключен Гуль, сэр Кормак. Я бы не назвал его демоном в том

смысле, в каком большинство людей понимают это слово.

-

Он бессмертен, враждебен людям и совершит величайшие злодеяния, если его

освободят, - сказал Кормак. - Я бы сказал, что это соответствует пониманию

большинства людей того, что такое демон.

-

Но мы с вами знаем другое. Гули когда-то были такими же людьми, как мы, -

сказал лорд Томас.

Кормак покачал головой.

-

Они были слугами Древних, которые восстали против них, но они не были людьми.

-

Тогда они были смертными и отняли у своих хозяев секрет бессмертия.

Кормаку показалось, что он начинает понимать

причину волнения лорда Томаса и направление, в котором пойдет разговор.

-

Мы не знаем этого наверняка, - сказал Кормак. - Мы знаем только то, что написал

мудрец Кронас.

-

Но Кронас сидел по правую руку от Солареона, а Солареон был величайшим

волшебником, который когда-либо жил.

-

Тем больше причин не шутить с его работой.

-

Твой клинок может уничтожить Гуля, не так ли, сэр Кормак?

-

Ты хочешь, чтобы я это сделал?

-

В конечном счёте, да, - сказал лорд Томас.

-

Но сначала ты должен задать вопросы чудовищу, - сказал Кормак. - Вопросы,

касающиеся природы его бессмертия и того, как оно может быть достигнуто.

-

Именно так, - сказал лорд Томас.

-

Мы уже знаем, как Похитители Плоти достигли бессмертия, - сказал Кормак. - Они

завладевают телами других живых существ и поглощают их жизненную силу. Это

вампиры самого ужасного сорта.

-

Да, но в Кодицилах к «Деянияю Солареона» Кронас пишет, что так было не всегда.

Что Гуль искал ту же форму бессмертия, что и Древние, и что что-то пошло не так

с этим процессом. Кронас сидел рядом со своим хозяином, пока Солареон

расспрашивал связанных демонов.

-

Значит, ты читал труды мудреца, которых никогда не читали мои учителя, - сказал

Кормак.

-

Ваш орден не имел монополии на древние знания, хранитель, - сказал лорд Томас.

- В мире гораздо больше книг, чем существует даже в библиотеке Этеласа.

Некоторые из них стоят у меня на полках.

-

А некоторые из них полны ловушек, расставленных, чтобы заманить людей на верную

гибель, - сказал Кормак.

-

Ты говоришь, как истинный Искатель Ведьм, - сказал Тарс.

-

У меня был опыт в таких делах, а у тебя? - спросил Кормак.

-

Вот почему мы хотим, чтобы ты был с нами, - сказал лорд Томас. - С твоим

знанием и клинком ошибок не будет. Мы сможем допросить демона в безопасности.

-

Ты думаешь, Я помогу тебе научиться превращаться в Похитителей Плоти? Это

безумие, - сказал Кормак. Он не мог держать свои истинные мысли, скрытые. Слова

вырвались у него.

-

Вы неправильно поняли наши намерения, сэр Кормак, - сказал Тарс. - Мы не ищем

ничего подобного.

-

Тарс говорит правду, - сказал лорд Томас. - Мы стремимся узнать, что знает

демон, это правда, но мы также стремимся узнать, что пошло не так. Гуль должен

обладать фантастическим количеством знаний. Это может поставить нас на путь к

бессмертию. Мы можем узнать, где они ошиблись, избежать их ошибок, и, возможно,

все люди смогут жить вечно.

В его голосе звучала непреодолимая вера. К

своему удивлению, Кормак понял, что аристократ имел в виду каждое сказанное им

слово. Он был совершенно искренен и, возможно, совершенно безумен.

-

Не думаю, что это возможно, - сказал Кормак.

-

Но ведь это сделали Гули, - сказал Томас. - И они прошли больше половины пути к

этому. Подумайте о возможностях, сэр Кормак. Я имею в виду действительно думать

о них. Подумайте, чего можно здесь добиться.

Все они пристально смотрели на него, и тут до

него дошло, что любой отказ на его

часть

может иметь фатальные последствия. Они не захотят, чтобы он свободно выступал

против них, если он им откажет. В этот момент времени, несмотря на свою

слабость, он был уверен, что сможет одолеть волшебника и древнего дворянина.

Уэсли может оказаться еще большей проблемой. И что потом? Он будет болен и

пойман в ловушку в особняке, совершив убийство. Кормак подумал, не стоит ли ему

подыграть, по крайней мере, до тех пор, пока он не получит обратно свое оружие.

Должно быть, какие-то сомнения отразились на его лице, потому что аристократ

искоса взглянул на него.

-

Я не думаю, что то, что вы хотите сделать, возможно, - сказал Кормак. Он знал,

что они видели его сомнения раньше, и сомневался, что сможет убедить их в том,

что внезапно передумал. Возможно, если бы он, казалось, был убежден,…

На лице лорда Томаса мелькнула ледяная

улыбка.

-

Возможно, вы и правы, сэр Кормак. Может, и так. Но что, если это не так? Это

может быть канун величайшего открытия, когда-либо сделанного людьми. Если ты

ошибаешься, все наши имена будут звучать в веках, даже твои, потому что ты

будешь частью этого.

-

Ты собираешься освободить демона, связанного Солареоном, - сказал Кормак. Даже

если он собирался притвориться, что позволил им убедить себя, он собирался

заставить их бороться за это. - Они были заключены в тюрьму не просто так.

-

Даже Солареон допрашивал их, и он делал это тоже не просто так. У них много

утраченных знаний. Много знаний, которыми люди никогда не обладали.

-

И Солареон ничего не нашел, - сказал Кормак. Он старался говорить спокойно. -

Он ничему не научился. Что заставляет вас думать, что вы можете добиться

успеха, когда величайший волшебник в истории потерпел неудачу?

-

Потому что, каким бы великим ни был Солареон, он не обладал всей мудростью. Мы

научились многим новым вещам. У нас есть части головоломки, которых у него не

было. Со временем мы могли бы превзойти даже Солареона. Или вы один из тех

людей, которые думают, что наши предки были титанами, которых невозможно

превзойти? Я могу заверить вас, они не были. Они были такими же людьми, как и

мы. Даже Солареон. Я достаточно изучил их работы, чтобы знать.

-

Разве ты не понимаешь, что если ты выпустишь это существо на волю, оно принесет

миру ужасное зло?

-

Если мы выпустим его бесконтрольно, это вполне может случиться. Но у нас есть

средства заставить его. У нас есть твой меч, которого не было у Солареона. У

нас есть средство покончить с его жизнью, оружие, которое неизбежно окажется

смертельным для Гуля, если мы воспользуемся им. Он подчинится нам или умрет. И

вот вам ответ, сэр Кормак. Если мы добьемся успеха, мы победим. Если мы

потерпим неудачу, мы убьем его, и в мире станет одним свободным демоном меньше.

Даже вы не можете возражать против этого.

-

Мне нужно время подумать, - сказал Кормак.

-

Обещайте мне, что подумаете о том, о чем я просил, - сказал лорд Томас,

протягивая руку и сжимая руку Кормака. Его хватка оказалась на удивление сильной.

Его глаза сверкнули. Кормак понял, что в его поведении было нечто большее, чем

просто возбуждение. Ему было страшно. Учитывая то, что он задумал, это было

вполне естественно. - Но мы задержали вас слишком долго. Уже поздно, и вы

должны отдохнуть и восстановить свои силы. Она тебе скоро понадобится.

«Так или иначе, он прав», подумал Кормак.

Услышав странный стук, Кормак поднялся,

схватил кочергу и подошел к двери. Он отодвинул засов на двери и не очень

удивился, увидев там леди Кейти. В руке она держала ночник.

-

Можно мне войти? - спросила она. Ее волосы были распущены. На ее лице были

следы косметики. Зрачки ее глаз казались очень большими и отражали свет,

который она держала.

-

Это ваш дом.

Она приняла это как согласие и прошла мимо

него, достаточно близко, чтобы он мог почувствовать запах ее духов. Ткань ее

длинного платья касалась его, когда она шла. Она подошла к огню и встала рядом.

-

Так они попросили вас помочь им? - сказала она.

-

Леди?

Она обернулась и посмотрела на него через

плечо.

-

Они попросили вас помочь им с древней тюрьмой, которую они нашли. Той, в которой

сидит демон.

Кормак молча смотрел на нее, не понимая, к

чему она клонит. Она заговорила, чтобы заполнить тишину, как он и ожидал.

-

Мне любопытно. Вы поможете им? Вы испытываете искушение?

-

Откуда вы знаете, что ищет ваш муж?

-

Потому что он мой муж. Я знаю, о чем он думает. Я знаю его навязчивые идеи. Я

знаю книги стихов, которые он читает. Я знаю, о чем он мечтает. Он был не из

тех людей, которые ищут славы на поле боя, но это олицетворяет славу другого

рода.

-

Вы думаете, он хочет славы?

-

Я думаю, ему снится сон, который в прошлом снился другим, но никогда не приносил

хорошего результата.

-

Вы не одобряете?

-

Сначала я подумала, что это фантазия, как и многие другие. В прошлом у него

появлялись навязчивые идеи, сэр Кормак. Алхимия, древние книги и предания.

Теперь я вижу, что все эти навязчивые идеи привели его к этому. Я никогда не

ожидал, что это куда-нибудь приведет. Но потом его агенты обнаружили фляжку и волшебника,

и он, похоже, решил продолжить свой план.

-

И вы считаете, что я должен ему помочь?

-

Я думаю, он продолжит, поможете вы ему или нет.

-

Я чувствую, что вы не одобряете этого.

-

Это безумие, сэр Кормак. Неужели вы не видите этого? Остальные - нет. Они все

захвачены этим. Лорд Томас может быть очень убедительным человеком. Мы

находимся в мире, где он командует всем и далеко от любого другого места. У этого

места есть своя обманчивая реальность. Оно поглощает тебя, пожирает весь

здравый смысл, если ты остаешься достаточно долго.

-

За исключением, очевидно, вашего случая.

Она грустно улыбнулась.

- Вы мне не верите?

-

Я удивляюсь, почему вы решили доверить мне свои сомнения так скоро после того,

как этот вопрос был обсужден с вашим мужем. Это кажется немного удобным.

-

Вы очень подозрительный человек.

-

Это помогло мне остаться в живых.

-

Я уверена, что это так, учитывая ту жизнь, которую вы ведете.

-

Мне не позволят уйти отсюда живым, если я не помогу вашему мужу. Если я скажу вам,

что не собираюсь помогать ему, это, несомненно, сократит мою жизнь.

-

Вы думаете, я доложу о ваших словах моему мужу? Это то, что вы думаете? - в ее

голосе слышался гнев. Она придвинулась ближе, заглянула ему в глаза. Их тела

почти соприкасались.

-

А вы не будете этого делать?

Она сглотнула, но лицо ее оставалось

спокойным. Ее губы были слегка приоткрыты. Откинув голову назад, он не мог не

заметить, как ее волосы рассыпались по спине.

-

Я сомневаюсь, что это что-либо бы изменило. Мой муж дал слово не причинять вам

вреда, и я уверена, что он сдержит его.

-

Говорить мне что-то другое было бы глупо.

-

Вы не знаете Томаса так, как я. Он человек, который держит свое слово. Даже если

это не так, он боится мести вашего ордена. Человек, который планирует жить

вечно, был бы глупцом, если бы искал враждебности организации, обладающей волей

и властью прекратить свое бесконечное существование.

-

Люди редко бывают так логичны, когда боятся.

-

Это мой муж.

-

Вы хотите сказать, что если я скажу ему, что не буду помогать, он меня

отпустит?

-

Я сказала, что он не убьет вас. Я подозреваю, что он будет держать вас здесь,

пока не достигнет своей цели. Я также думаю, что он позаимствует ваш меч и амулеты.

Мой муж - человек по-своему смелый и богатый, и он привык добиваться своего.

В том, как она это сказала, было что-то

такое, что заставило его понять, что она очень обижена на своего мужа. Он

подозревал, что она, вероятно, говорит ему правду, как она это видит.

-

Вы знаете это и думаете, что я должен попытаться остановить его?

-

Я читала о Солареоне и его войне с Гулями. Эта фляга была запечатана не просто

так. Вы это знаете, и я это знаю. Томас тоже это знает. Он просто предпочитает

не обращать на это внимания, потому что считает себя невосприимчивым к

последствиям, с которыми должны столкнуться нормальные смертные. А почему бы и

нет? Всю свою жизнь он был таким.

-

Давайте для начала предположим, что я вам верю. Как я могу остановить твоего

мужа, когда я слаб, а у него в распоряжении полный замок вооруженных людей и

колдун? Я подозреваю, что у вашего мужа тоже есть кое-какие навыки в этой

области.

-

Тарс стар и слаб, и ему недолго осталось жить в этом мире.

-

Тем больше у него причин искать тайны бессмертия. Он отчаянно нуждается в них.

Он хочет получить то, что может дать ему эта амфора.

-

Хотеть чего-то и иметь силу, чтобы завладеть чем-то, это разные вещи, - сказала

она. Она позволила платью соскользнуть с плеча. Она была обнажена и очень

красива. Она придвинулась ближе. Ее груди прижались к его груди. Она приложила

палец к его губам. Он потянулся вперед, схватил ее пышные волосы кулаком и

скрутил. Она встала на цыпочки, и из ее приоткрытых губ вырвался слабый стон.

Она просто понимающе посмотрела ему в глаза.

Он бросил ее на кровать и навалился на нее

всем своим весом. Она охотно приняла его.

-

Почему ты ненавидишь своего мужа? - спросил Кормак, когда они лежали голые на

кровати. Она лениво улыбнулась ему.

-

Так вот в чем, по-твоему, дело?

-

Разве не так?

Она отвела взгляд. Огонь уже погас.

-

Отчасти, я полагаю. Мой муж купил меня у моего брата в обмен на то, что мой

брат стал его посредником. Я была просто еще одной вещью, которую он взял в

коллекцию, а потом потерял к ней интерес. Теперь я здесь, в этом уединенном

месте, где меня никто не знает и не уважает, с человеком, чье равнодушие хуже

неприязни. Я здесь пленница, сэр Кормак, почти так же, как и ты.

-

Значит, ты признаёшь, что я пленник.

-

С тобой будут обращаться со всей учтивостью, но тебе не позволят уйти, пока ты

не сделаешь то, что требует мой муж.

-

Ты сказала, что он боится враждебности моего ордена.

-

Мы находимся далеко от горы Этелас, и ваш орден не будет вести расследование,

пока ты не умрёшь или не будешь возвращаться слишком долго. Разве это не так?

Кормак кивнул.

-

У тебя нет оружия, и твоя лошадь окажется хромой. Будут приведены причины,

чтобы отложить твой отъезд. Если ты не будешь настаивать, ты не будете

физически ограничен.

-

А если я окажу твоему мужу помощь, о которой он просит?

-

У тебя есть искушение? - в ее голосе звучало беспокойство.

-

Твой муж - богатый человек. Он мог бы хорошо вознаградить меня за свою помощь.

Клянусь солнцем, он может сделать меня бессмертным.

-

Ты же не думаешь, что это действительно возможно?

-

Всё может быть.

-

И ты поможешь моему мужу освободить демона, чтобы получить его знания? - она

сердито посмотрела на него. И снова она казалась искренней.

-

Мне нужно кое-что обдумать.

Она повернулась к нему лицом. Длина ее

обнаженного тела прижималась к его.

-

Ты очень осторожный человек. Ты все еще не доверяешь мне, не так ли?

Кормак пожал плечами.

-

Я никому не доверяю.

-

Кажется, даже себе самому.

Дверь распахнулась. Там был лорд Томас. Рядом

с ним был Уэсли и несколько вооруженных мужчин. Они выглядели готовыми пустить

в ход оружие при малейшей провокации. Голый и безоружный, Кормак не представлял

себе своих шансов против них.

-

Я пришел узнать ваше решение, - сказал лорд Томас. Он перевел взгляд с Кормака

на жену. - Я слышал… твой разговор с моей женой.

Кормак ничего не ответил. Сказать было

нечего. Он мог сказать, что за холодным фасадом лорд Томас пылал от ярости. Он

взглянул на Уэсли и его людей, которые старательно сохраняли невозмутимое

выражение лиц, чтобы не признаться, что заметили его унижение.

-

Отведите сэра Кормака в темницу, - сказал он. Он шагнул вперед и грубо схватил

Кейти за руку.

-

Мы с тобой поговорим, жена, - сказал он.

Стражники окружили Кормака, держа оружие наготове.

Он ничего не мог сделать, кроме как броситься на их клинки, но сомневался, что

это принесет кому-нибудь много пользы.

Уэсли бросил ему одежду. Теперь, когда лорд

Томас больше не смотрел на него, на его лице появилась ухмылка.

-

Я думаю, лорд Томас решил, что больше не нуждается в твоих услугах.

В камере было холодно и сыро, а прутья

крепкие. Кормак испытал их, и они сопротивлялись его силе. Он проклинал

собственную глупость и слабость, вызванную болезнью. Где-то в особняке заговор

маньяков собирался выпустить на волю демона, и он сомневался, что кто-то из них

имел хоть какое-то представление о том, что это значит. Кормак не был уверен,

что даже он. Никто не сталкивался с гулем сотни лет с тех пор, как страж Малос

выследил последнего из них. Он оставил за собой след смерти и хаоса длиной в

сотни лиг, пока его не обнаружили.

Он снова схватился за прутья и потряс их, но

они не поддавались.

-

Это тебе не поможет, - сказал один из стражников. - Человек не может согнуть

железо такой толщины. Поверь мне.

Это был Маркус, стражник, который присутствовал,

когда Тарс впервые лечил Кормака. За столом сидели еще трое мужчин и играли в

карты.

-

Твой хозяин собирается выпустить демона, - сказал Кормак.

-

Он сказал мне, что ты страдаешь галлюцинациями, - сказал стражник, - и тебе

нужно держать себя в руках, пока ты не поправишься. Я вижу, что он не ошибся.

Кормак внимательно посмотрел на мужчину. На

поясе у него висели ключи. Если бы ему удалось заманить его достаточно близко,

он мог бы вырубить этого человека, получить ключи и освободиться. И тогда ему

придется одолеть только троих вооруженных людей, мрачно подумал он. После этого

он найдет лорда Томаса, и что тогда, спрашивал он себя? Ритуал будет охраняться.

Лорд Томас явно все продумал. И все же он будет беспокоиться об этом, когда

освободится. Он подумывал о том, чтобы притвориться больным, но сомневался, что

это позволит добраться до тюремщика.

Это были люди осторожные и сильные. Он не

сможет пробиться отсюда с боем.

Послышался стук в дверь на верхней площадке

лестницы, ведущей вниз, в камеры. Тюремщик подошел и выглянул в щель. Он что-то

сказал, кивнул и открыл дверь. Кормак поднял глаза и увидел волшебника Тарса.

Старик, прихрамывая, спустился по лестнице, подошел к столу, за которым сидели

стражники, и налил себе вина. Никто из них не возражал. Казалось, он с трудом

нащупал пробку на кувшине. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в

себя, затем он подошел к двери камеры и посмотрел на Кормака.

-

Ты мог бы справиться с этим лучше, - сказал Тарс. Его голос был очень тихим.

-

Ты пришел позлорадствовать? - спросил Кормак.

-

Нет, - сказал он.

-

Разве ты не должен помочь лорду Томасу освободить Гуля?

-

Мне следовало бы, но это не так. Я сказал ему, что слишком болен.

-

Зачем ты пришёл сюда? - спросил Кормак.

-

Я пришёл, чтобы помочь тебе, - сказал Тарс. - Одно дело говорить об

освобождении Гуля, когда это была всего лишь теоретическая возможность. Но это

совсем другое дело с тех пор, как я подержал в руках амфору. Я чувствую зло в

этой штуке. Я не хочу участвовать в его освобождении.

-

Даже если это поможет тебе предотвратить смерть? - спросил Кормак.

-

Я сомневаюсь, что он может сделать это сейчас. У меня не осталось достаточно

времени, чтобы узнать его секреты, а если бы и было, я не уверен, что стал бы

искать бессмертие такой ценой.

-

Но когда-то ты думал иначе.

-

Как я уже сказал, теоретическое созерцание чего-то отличается от практического

применения. А я стар и я устал и буду покоиться в своей могиле, - он снова

закашлялся, и кровь хлынула еще сильнее. - Я не нахожу жизнь настолько приятной

для себя, чтобы с нетерпением ждать ее продолжения.

-

Как ты можешь мне помочь? - спросил Кормак.

Тарс взглянул на тюремщиков. Они лежали,

склонившись над столом, с опущенными головами, очень сонные. Тарс подошел к

главному тюремщику и взял ключи.

-

Зачем ты это делаешь? - спросил Страж.

-

Я человек не хуже и не лучше тебя, сэр Кормак. Я не хочу видеть этого демона на

свободе, и я верю, что мы могли бы остановить это.

-

Я все еще не совсем уверен, что могу тебе доверять.

Волшебник отпер камеру.

-

Ну что ж, когда ты примешь решение, возможно, ты последуешь за мной в склеп

лорда Томаса. Я подозреваю, что окажусь немного менее впечатляющим с клинком,

чем ты, но я сделаю все, что смогу.

Кормак толкнул дверь камеры. Дверь

распахнулась. Он осторожно шагнул внутрь. Тарс уже повернулся к нему спиной и,

прихрамывая, направился к лестнице. Казалось, ему было все равно, что Кормак в

состоянии сбить его с ног. Кормак подошел к тюремщикам. Они все еще дышали. Он

взял один из их клинков и тяжелые кожаные куртки. Им не повредит маскировка,

когда они будут передвигаться по особняку.

-

Они не мертвы, - сказал Тарс. - Это был просто снотворный порошок, добавленный

в их вино. Мы с Маркусом играли в шахматы. Он мне даже нравится.

-

Любое предательство, волшебник, и я убью тебя.

-

Тогда как же ты найдешь дорогу в святилище? Спросишь у охранников?

-

У тебя на все есть ответ, не так ли?

-

Я нахожу, что одна из немногих хороших вещей в старости это то, что она дает

мне достаточно опыта, чтобы охватить большинство ситуаций.

-

Не нужно говорить об этом так самодовольно.

-

Я получаю удовольствие там, где могу его найти.

-

Это еще одна мудрость, которая пришла тебе в голову в твоей дряхлости?

-

Ты тоже когда-нибудь состаришься, Страж, если тебе повезет. Надеюсь, тогда ты

встретишь другую душу, такую же несчастную, как и ты.

-

Ну, ты ведь дал мне кое-какие ответы, не так ли?

-

Рад быть полезным.

Тарс заковылял вверх по лестнице, Кормак

последовал за ним в огромное старинное поместье. Было темно и холодно, завывал

ветер.

Они двинулись через двор, и Кормак впервые

по-настоящему хорошо рассмотрел внешнюю часть поместья. Это был огромный

старинный дворец, раскинувшийся на вершине холма. Большая его часть имела

полуразрушенный вид, была покрыта зимним плющом и другими ползучими растениями.

Во дворе был фонтан, в котором не было воды. Центральная статуя изображала

русалку с драконьими шипами на спине. Странно было видеть её так далеко от

моря.

-

Они в склепах под особняком, - сказал Тарс. - Лорд Томас собирается провести

ритуал.

-

Почему тебя там нет? Неужели они ничего не заподозрят?

-

Я сказал им, что слишком болен, чтобы участвовать. Нетрудно было заставить их

поверить в это.

Подозрение снова кольнуло Кормака. Он

подумал, не заманивают ли его в какую-нибудь сложную ловушку. Он не представлял

себе, как это сработает, когда лорду Томасу было бы достаточно просто связать

его и отвести в катакомбы. Но это не означало, что это невозможно. Он знал

Древних, которые любили играть в странные игры с сознанием своих жертв.

Возможно, и эти люди были такими же.

Тарс выбрал арку в стене одного из рухнувших

зданий. На каменной кладке притолоки были вырезаны странные знаки. Они не

походили ни на один знак древности, о которых знал Кормак.

Старик на мгновение замолчал. Он весь дрожал.

-

По крайней мере, мы укрылись от ветра, - сказал он. - В эти дни меня пробирает

до костей.

-

Скоро это будет наименьшей из твоих забот, - сказал Кормак. Тарс кивнул и

пошарил в нише в стене. Он достал факел и смазал его какой-то серной пастой.

Произнеся слово силы, он зажег ее. Адская вонь наполнила воздух.

-

Я вижу, ты все еще можешь колдовать, - сказал Кормак.

-

Смесь магии и алхимии. Трюк, на самом деле. Все самые мощные заклинания сейчас

мне не по силам, иначе я не нуждался бы в твоей помощи.

Тарс поднял руку и склонил голову набок,

прислушиваясь. Кормак ничего не слышал и готов был поставить золотой солар на

медный фартинг, что слух у него лучше, чем у волшебников.

-

Они уже начали, - сказал Тарс.

-

Я ничего не слышу.

-

Есть и другие чувства, кроме тех пяти, на которые полагается большинство людей.

Я чувствую потоки силы в этом месте. Кто-то проводит ритуал.

-

Почему именно сегодня? - спросил Кормак.

Тарс пожал плечами.

-

Луна почти полная. Взгляд Леди всегда благосклонен к магии. Это благоприятное

время для ритуалов. И теперь у них есть твой клинок, с помощью которого они

могут заставить демона.

-

Есть и другая причина, не так ли?

-

Я думаю, лорд Томас нервничал из-за всех этих разговоров. Он нуждался в твоем

клинке для успокоения и в сосуде для Гуля. События сегодняшнего вечера

сговорились вынудить его принять решение.

-

Сосуде?

-

Нелегко общаться с бестелесными. Лучше уж вложить его в смертную форму. Легче

убить его своим клинком, если дела пойдут плохо. Они не хотели использовать тебя,

потому что боялись твоего ордена и потому что ты мог бы сопротивляться

обладанию.

-

Кого они собираются использовать?

-

Леди Кейти.

-

Что?

-

Это было не так, как они планировали изначально, они собирались использовать

слугу. Но лорд Томас был очень уязвлен ее неверностью.

Из-за этого аристократ казался почти

человеком. Кормак не знал, стало ли ему от этого лучше или хуже.

-

Что с ней будет?

-

Демон поглотит ее душу и завладеет ее физической оболочкой. Он будет носить ее

тело. На самом деле это неплохой план. Она слабее их, и даже если демон быстро

овладеет телом, он не должен будет представлять слишком большой физической

угрозы.

-

Мы должны спасти ее.

-

Юношеское рыцарство - ужасная вещь, - сказал Тарс. - Оно делает мужчин глупыми.

-

Ты же не хочешь сказать, что мы должны позволить ей умереть?

-

Если демон воплощен, мы можем убить его.

-

Неужели нет другого выхода?

-

Мы можем остановить ритуал, пока он не зашел слишком далеко, хотя, возможно,

уже слишком поздно.

-

Что-нибудь еще?

-

Если ты сумеешь занять их, я, возможно, смогу заставить Гуля вернуться в амфору,

изменив заклинание. Но это не точно.

-

Я воспользуюсь любым шансом.

-

Очень хорошо, но если случится худшее и демон станет материальным, не

колеблясь, срази его своим мечом.

-

Во-первых, мне нужно, чтобы он был в моих руках.

-

Вот именно, - сказал Тарс. - И все же я полностью доверяю тебе.

Кормак не был уверен, что полностью уверен в

себе. Он все еще приходил в себя после пережитой метели. Он не был на пике

своей боевой мощи. Он надеялся, что между ними и убежищем нет никакой охраны.

Они двинулись дальше по коридору. Кормак

чувствовал над собой гнетущую тяжесть старых зданий. Он понял, что этот древний

проход уходит далеко под землю. Каменная кладка, поддерживавшая потолок,

выглядела прочной, но не современной. Каменные плиты под их ногами были стерты

бесчисленными шагами.

-

Что это было за место?

-

Я подозреваю, что это была часовня Древних Богов, - сказал Тарс. - Конечно, на

алтаре внизу есть их знаки.

-

Это не очень хороший знак, - сказал Koрмак.

-

Не все те, кому поклонялись до пришествия Святого Солнца, были злыми.

-

Мне кажется, это самое подходящее место для ритуала освобождения Гуля, - сказал

Кормак. Он начал чувствовать напряжение. Он чувствовал присутствие в воздухе

кружащихся потоков магической энергии. Он понял, что Тарс, должно быть, гораздо

более чувствителен к этим вещам, чем он.

Старый волшебник помолчал. Он хрипел, и его

дыхание вырывалось облачками. Становилось все холоднее. Кормак гадал, был ли

это просто холод подземелья или это был какой-то побочный продукт ритуала.

-

С тобой все в порядке? - спросил он.

-

Нет, - ответил волшебник. - Я уже очень давно не в порядке, но теперь могу идти

дальше, - Кормак понял, насколько отчаянным было это предприятие. Только он и

этот старый больной человек пытались помешать освобождению древнего зла,

которое связал самый могущественный колдун, когда-либо живший на свете.

Откуда-то снизу доносилось пение. Ему

показалось, что он узнал эти приглушенные голоса. Они принадлежали Томасу и Уэсли.

-

Почему бы просто не откупорить колбу? - спросил Кормак.

-

На ней есть печати, которые должны быть сняты, и заклинания, которые должны

быть на месте, чтобы контролировать Гуля, когда он появится, или, по крайней

мере, ограничить его свободу действий. Они должны связать его пентаграммой,

если хотят заставить его выполнять их приказы. Они справедливо боятся того, что

может произойти, если он вырвется на свободу.

-

А ты не боишься?

-

Я в ужасе. Очень хорошо говорить себе, что тебе все равно, жить или умереть, но

я нахожу, что, когда дело доходит до этого, я предпочитаю продолжать жить.

-

Большинство людей такие.

-

Но ты - нет?

-

Я давно научился контролировать свой страх.

-

Знаменитая дисциплина Ордена Рассвета. Увы, теперь мне уже поздно учиться.

-

Ты неплохо справляешься. Подожди здесь, я подойду поближе и узнаю, что

происходит, - Тарс с благодарностью присел на ступеньку. Кормак надеялся, что

Томас и его спутники не услышат кашля старика.

Он спустился по лестнице так легко, как

только мог. По мере того, как он приближался, пение становилось все громче. Он

обнаружил, что стоит в тени арки и смотрит в большой свод. Вдоль стен стояли

различные статуи богов с головами животных. В центре находился алтарь,

достаточно большой для человеческого жертвоприношения.

На нем сидела леди Кейти, скованная цепями из

древнего черного железа. Вокруг алтаря был выложен пентакль с солью. В центре

стояла древняя амфора. Лорд Томас читал по старинному свитку, произнося слова

на древнем языке, от которых у Кормака мурашки побежали по коже. На нем были Старые

Знаки, известные Кормаку так же, как он был известен себе сам.

Рядом стоял Уэсли. В руках у него был клинок

Кормака. Меч был обнажен. Неуважение наполнило Кормака гневом. Такое оружие

никогда не должно было быть обнажено, если только вы не намеревались убить. Это

было одно из самых древних и сильных учений его ордена.

Этот человек не имел права держать оружие. Он

не подвергался священному очищению и не совершал никаких обрядов посвящения. Он

не был выбран и признан достойным носить клинок другим Стражем. Это было своего

рода святотатство, и Кормак, несмотря на весь свой приобретенный цинизм,

обнаружил, что все еще достаточно верит в то, что делает, чтобы чувствовать

себя оскорбленным.

Не то чтобы это принесло ему много пользы,

пока Уэсли держит клинок. Кованая гномами сталь была намного острее и прочнее

любого обычного металла, к тому же легче, и на лезвии были вырезаны руны,

помогающие ему наносить верный удар. Они бы работали для всякого, кто держит

меч. Кормак не мог не заметить, что руны на обнаженном клинке светятся. На них

действовали вихревые потоки магии из ритуала.

Уэсли подошел к тому месту, где лежала Кейти.

Она подняла на него широко раскрытые от ужаса глаза. Она слишком хорошо

понимала, какой должна быть ее судьба. Вполне возможно, что муж объяснил ей это

в своей спокойной, безумной манере. Уэсли поставил колбу на алтарь рядом с ней.

Теперь он, казалось, мерцал. Возможно, это была игра света факелов, но Кормак в

этом сомневался. Похоже, заклинания оказывали какое-то воздействие на древнюю

связь. А может, это было что-то другое. Кормак не знал. Он не был колдуном. Его

учили защищать себя от злой магии, когда это было возможно.

Рыцарь держал клинок Кормака наготове. Только

тогда Кормак понял, что было задумано, и что он опоздал, чтобы помешать

освобождению Гуля. Он все равно бросился вперед, чтобы сделать попытку.

Рыцарь взял выкованный гномами клинок и

опустил его острие на печать колбы, разорвав ее. Томас улыбнулся, когда оттуда

появилась мерцающая, призрачная эктоплазматическая форма.

Кормак понял, что теперь уже не удастся

загнать Гуля обратно в кувшин. Печать была сломана. Они намеревались связать

демона или убить его своим клинком.

Кормак перепрыгнул через солевые линии

пентакля, стараясь не потревожить физический контур, зная, что скорее всего

потревожит магический. Он приземлился рядом с алтарем. Уэсли увидел его и

шагнул навстречу. Его удар был молниеносным. Кормак поднял клинок, чтобы

парировать удар. Выкованный гномами меч зазубрил лезвие. Уэсли продолжал

атаковать, и Кормак оказался в обороне. Уэсли был превосходным фехтовальщиком и

находился на пике физической формы. Кормак все еще был ослаблен испытанием в

метель и последовавшей лихорадкой. Уэсли набросился на него с кошачьей

быстротой. Их быстрые шаги потревожили соль, превратив прямые линии в

разбросанную хаотичность.

Кормак парировал снова и снова, слишком

медленно, чтобы найти брешь в защите противника.

-

Нет, идиоты! Вы все испортили! - закричал лорд Томас. Через плечо Уэсли Кормак

увидел, что эктоплазматическая форма начала принимать примерно гуманоидные

очертания.

Уэсли ухмыльнулся. Белые зубы обнажились, как

у черепа. Его глаза были темными и закрытыми, и в них не было жалости.

-

Я слышал, что Стражи были лучшими фехтовальщиками, чем ты. Похоже, ты

переоцениваешь себя.

Кормак глубоко вздохнул и попытался обрести

ритуальное спокойствие. Его движения стали более плавными; он попятился, и на

мгновение они с рыцарем обменялись ударами, мечи мелькали между ними слишком

быстро, чтобы за ними мог уследить нетренированный глаз. С каждым ударом клинок

Кормака становился все более вмятым и зазубренным, и он боялся, что это только

вопрос времени, когда он сломается, оставив ему только осколок в рукояти. Он

начал понимать, какое преимущество давал ему выкованный гномами клинок в его

собственных поединках.

Позади Уэсли Гуль начал приближаться к лорду

Томасу. Аристократ поднял руки в предостерегающем жесте. Размытая гуманоидная

фигура опустилась на него, кружась, как туман, и они соприкоснулись. Лорд Томас

закричал со смесью ужаса и ярости. Гуль отпрянул, отскочив от Старых Знаков,

которые носил Томас. Кормак понял, что здесь кроется еще одна страшная

опасность. Без своих амулетов он был бы уязвим для обладания самим Гулем, если

бы тот пришел за ним. Он начал отходить от алтаря. Отступив из страха перед

дракой, Уэсли ухмыльнулся и приблизился. Его атаки становились все сильнее по

мере того, как росла его уверенность. Кормак отвечал немного медленнее, как

будто слабел. Имитировать это было нетрудно, так как это было правдой.

Теперь Гуль вихрем подлетел к алтарю и навис

над леди Кейти. Она посмотрела на него широко открытыми, полными страха

глазами. Ее рот был плотно сжат, как будто она изо всех сил пыталась сдержать

крики. Гуль начал спускаться на нее и остановился. Без сомнения, он

почувствовал, что она прикована цепью, и это поставило бы его в невыгодное

положение, если бы он завладел ее телом. Он явно решил не делать этой попытки и

двинулся прочь, струясь и извиваясь в воздухе, как невещественная призрачная

змея.

Кормак резко склонил голову набок, когда

клинок Уэсли рассек ему щеку, из которой потекла кровь. Это было больно. Он

понял, что эта потеря концентрации едва не стоила ему жизни. Тем не менее, было

трудно уделить драке все свое внимание, когда приближалась еще более серьезная

опасность. Он шагнул ближе к рыцарю, и они оказались лицом к лицу. В их

теперешнем состоянии рыцарь был сильнее. Кормаку было все равно. Увидев

насмешку на лице Уэсли, он резко наклонил свою голову вперед, ударив мужчину

головой в нос. Что-то треснуло, потекла кровь. Кормак ударил мечом, но не

вовремя. Уэсли получил свое собственное оружие на пути, но был сбит с

равновесия и упал назад, спотыкаясь. Выкованный гномами клинок выпал из его

руки и покатился по полу, еще больше потревожив соляные линии.

Гуль закружился еще ближе. Уэсли этого не увидел,

в отличии от Кормака. Он нырнул за своим клинком, протянул руку, чтобы схватить

его, а затем перекатился на ноги. Он сразу почувствовал себя лучше, увереннее,

хозяином положения. Меч снова был в его руке. Он чувствовал себя целым.

Гуль обрушился на Уэсли. Глаза рыцаря

расширились, и он закричал. Его очертания вспыхнули, и на мгновение показалось,

что он загорелся. Затем свечение сконцентрировалось в его глазах, и Кормак

увидел, что из них смотрит что-то чужое и злое. Странный булькающий смех

вырвался из уст одержимого.

-

Свободен! Ражак свободен! Наконец-то! - он произнес эти слова на языке Древних.

Кормак шагнул вперед, полный решимости

пронзить демона мечом. Сияние в его глазах уже угасало, и теперь он выглядел

совершенно по-человечески. Его глаза расширились, когда он увидел, что в руках Кормака,

и осознал смертельный потенциал этого. Он понял, что его руки пусты, и

повернулся, чтобы бежать.

Кормак почувствовал, что его конечности

начинают замедляться. Внезапно его начало лихорадить. Нет, он думал, что сейчас

не время для повторения его болезни. Потом он понял, что это не так. Лорд Томас

произносил заклинание, и это сказывалось на Кормаке.

Взгляд Кормака метнулся к Гулю. Тарс пытался

преградить Уэсли путь к отступлению, но одержимый рыцарь просто ударил его

кулаком в перчатке по лицу. Голова старого волшебника откинулась назад, и он

упал. Кормак почувствовал, как его захлестнула волна головокружения, и понял,

что лорд Томас каким-то образом увеличил силу своего заклинания. Кормак

повернулся к нему, едва держась на ногах. Аристократ продолжал петь. Кормак с

трудом удержался на ногах.

Собрав всю свою силу воли, он направился к

Томасу, чувствуя такое головокружение, что засомневался в том, что он сможет

что-то сделать. Все, что он делал, это приближался на расстояние удара. Больше

он ничего не мог придумать.

Ноги словно налились свинцом. Содержимое

желудка грозило вылиться из горла. Казалось, вся комната повернулась вокруг

своей оси. Лорд Томас торжествующе улыбнулся. За его спиной из-за алтаря

поднялась леди Кейти. Она подняла тяжелые цепи, сжала их в руках и со всей силы

ударила мужа по затылку. Томас упал как подкошенный. Кормак бросился вперед с

клинком и пронзил его грудь. Томас повернулся и посмотрел на него с удивлением

и шоком в глазах.

-

Это было не очень честно, - сказал он. - Я ожидал от тебя большего, Страж.

Кормак вытащил свой клинок, затем повернулся

и попытался пошатнуться вслед за убегающим Уэсли, проходя мимо обмякшего тела

Тарса на лестнице. Он тяжело дышал, когда добрался до вершины. Он увидел, что

главные ворота были открыты, и от них вели следы лошади. Уэсли или то, что

овладело им, скрылось в ночи. Кормаку нужно было найти своего коня и

преследовать его.

Он заметил, что к нему бегут вооруженные

люди. Некоторые из них держали мечи, некоторые - арбалеты. Некоторые из них уже

двигались, чтобы закрыть ворота. Остальные окружили его.

-

Вы должны отпустить меня, - сказал Кормак. - Демон свободен.

-

Ты отправишься в камеру, - сказал стражник. - Пока мы не докопаемся до сути.

Кормак хотел было прыгнуть на них, но они

были слишком хорошо вооружены. Достаточно одного арбалетного болта, и некому

будет выследить демона.

-

Вы совершаете ошибку, - сказал Кормак.

-

Это мы еще посмотрим, - сказал стражник.

Леди Кейти вошла в камеру в сопровождении

вооруженных мужчин. Она оглядела Кормака с ног до головы и сказала:

-

Я должна извиниться за недоразумение, сэр Страж. Я уже объяснила, что случилось

со стражниками. Теперь они знают, что сэр Уэсли сошел с ума и убил лорда

Томаса. Они знают, что он украл сокровища нашего хозяина.

Кормак пожал плечами. Он знал, что она

говорит ему это, поэтому не стал опровергать ее рассказ. Он был рад, что она на

его стороне, но ей потребовалось время, чтобы все уладить, и теперь у Гуля был

целый день впереди. Кормаку потребуется некоторое время, чтобы догнать его, и к

тому времени он, возможно, найдет новую жертву, что значительно усложнит охоту.

-

Где волшебник Тарс? - Спросил Кормак.

-

Он в плохом состоянии, - сказала Кейти. - Он был очень болен и сильно ударился

головой, когда сэр Уэсли ударил его. Сомневаюсь, что ему долго осталось жить.

Это был очень слабый старик.

-

Передайте ему мои наилучшие пожелания, - сказал Кормак. - Мне нужен мой конь,

мой меч и мои Старые Знаки.

-

Вы идете за сэром Уэсли? - спросила леди Кейти.

-

У меня нет выбора, - сказал Кормак так тихо, что только она могла его услышать.

- Гуль свободен, и кто-то должен его остановить.

-

Это обязательно должны быть вы? - спросила она. - Теперь я здесь хозяйка и могу

найти для вас место в своей свите.

-

Вы уже знаете ответ на этот вопрос, - сказал Кормак. - В любом случае, вы уже

получили то, что хотела.

-

Что же?

-

Отомстить своему мужу. Его поместье для себя.

-

Нахожу, что могу невзлюбить вас, сэр Кормак.

-

Многие так и делают, - сказал он.

Снегопад прекратился. Следы вели на восток, к

Горам Тьмы. Кормак поправил ножны, поплотнее запахнул плащ и погнал коня

вперед. Позади него, на зубчатой стене, окружавшей поместье, леди Кейти помахала

рукой.

Кормак не помахал в ответ. Он направил коня

вперед, к далеким вершинам.

Белый

глаз наблюдающей луны смотрел на горящую деревню. Повсюду валялись трупы.

Большинство мертвых выглядели так, как будто они в панике бежали и были

настигнуты огромными зверями. Их плоть была разорвана, а кости сломаны и

обглоданы до самого мозга. Когда он услышал звуки насилия и крики боли, Кормак

почти поскакал дальше. В конце концов, гражданская война, раздирающая королевство

Валькирия, не была его борьбой, но жуткий вой сказал ему, что здесь для него

есть работа.

В холодном ночном воздухе раздался еще один

странный гулкий крик. Это звучало как волчий лай, но в этом крике было что-то

почти человеческое. Ему ответили из другой части деревни. Кормак потянулся за

мечом, но не вытащил его. Он сделал бы это только в том случае, если бы

намеревался убить.

Его лошадь испуганно фыркнула, хотя ее учили

переносить гораздо худшее. Он слез с её спины, чтобы осмотреть мертвых.

Он надеялся найти ночлег в местной гостинице.

Долгая погоня за гулом Ражаком через эти горы заставила его остро нуждаться в

отдыхе. Вместо сна он обнаружил только ужас и смерть. Должно быть, это

произошло недавно, потому что тела были еще теплыми, а кровь вокруг некоторых

из них даже не начала застывать.

Что-то огромное прыгнуло к нему из темноты.

Оно имело форму человека, но было больше, и, возможно, в полтора раза выше и в

три раза тяжелее. Тело покрывал сероватый мех. Его голова напоминала сочетание человека

и волка. Вокруг его горла была цепь из ноктюрния, одного из древних сплавов

ночного металла, выкованного в виде в странных и ужасных Знаков Древних.

Чудовище открыло пасть и завыло. Его длинный

розовый язык высунулся из открытой пасти. Его массивные желтоватые клыки

блестели в лунном свете. Слюна стекала с его челюстей и капала на землю.

Голод горел в его глазах, когда он

придвинулся еще ближе. Он шел с ужасающей уверенностью, как будто был уверен,

что ему не сможет противостоять человек, стоящий перед ним. Он прыгнул, его

прыжок унес его гораздо дальше, чем мог бы прыгнуть любой человек. Он вытянул

руки, длинные когти сверкали в лунном свете, ярко обещая смерть.

Кормак отступил в сторону. Его выкованный

гномами клинок выскочил из ножен, рубанул вперед и отделил голову существа от

плеч. Его кожа зашипела в тех местах, куда впивалось острие меча. Пока он

смотрел, человек-волк снова превратился в человека. Его труп лежал в луже

розового гноя.

Раздался еще один вой, словно в ответ на крик

умирающего человека-волка, за которым последовал крик боли.

Кормак двинулся по улицам горящей деревни на

звуки криков. Он слышал, что в Горах Тьмы дела обстоят плохо, и, похоже, его не

ввели в заблуждение. Он миновал храм (на самом деле - небольшое святилище), горящий

в центре деревни. На горящем шпиле был начертан символ Святого Солнца. Он знал,

что эти люди придерживались той же веры, что и он сам.

Он вышел на середину храмовой площади, где

другой человек-волк столкнулся с деревенским жителем, вооруженным только косой.

Он стоял над лежащим телом другого человека, пытаясь защитить его. Человек-волк

двинулся вперед с ленивой уверенностью, которая казалась вполне оправданной.

Человек рубанул по нему, и его клинок пронзил плоть существа. Кожа за порезом стянулась,

крови не было, и казалось, будто существо никогда и не получало раны. Какая-то

магия защищала его от воздействия обычного оружия. Кормак начал понимать, как

только двое из этих монстров смогли уничтожить всю деревню.

Кормак закричал, пытаясь привлечь внимание

монстра. Крестьянин посмотрел на него, и в тот момент, когда он отвлекся,

человек-волк протянул руку и лениво оторвал ему голову. Он стоял, сжимая

отрубленную голову, с его когтей капала кровь. Его рот открылся, и казалось,

что он почти смеется. Кормак направился к нему, держа клинок наготове. В лунном

свете руны на мече слегка светились, сообщая Кормаку о присутствии магии, хотя

в данный момент ему не нужно было говорить об этом.

Человек-волк казался смущенным. Кормак

догадался, что он не привык, чтобы его жертвы наступали на него, не выказывая

страха. Он также догадался, что существо почувствовало силу в его выкованном

гномами оружии и было встревожено этим. Возможно, он почуял на нем кровь своего

товарища.

Прежде чем Кормак успел что-либо сделать,

человек-волк повернулся и побежал, убегая быстрее, чем могла бежать лошадь. Он

перепрыгнул через стену деревни и умчался в ночь. Кормак слышал, как его вой

удалялся вдаль, и знал, что ему не догнать его.

Он еще раз огляделся и не увидел ничего,

кроме мертвых тел и горящих зданий. Не было никаких признаков других монстров,

поэтому он подошел к тому месту, где лежал обезглавленный деревенский житель.

Рядом с ним лежал раненый человек в одеянии священника, на его теле зияла

глубокая рана. Глядя на его рану, Кормак понял, что жить этому человеку

осталось недолго.

-

Что здесь произошло? – спросил Страж Рассвета.

Священник поднял на него глаза.

-

Пришли волки Массимо. Они убили всех.

-

Массимо? - спросил Кормак.

-

Прихвостень Яро. Волшебник. Мятежники Лунного Пса, эти двое. Убей их, Чемпион

Солнца. Убейте их всех, - он закашлялся кровью и попытался изобразить знак

Солнца на своей разорванной груди. Его глаза расширились и похолодели, и Кормак

понял, что последнее, что он видел, была луна - дурное предзнаменование для

человека его веры.

Кормак пробирался через развалины деревни в

поисках выживших. Их не было. Люди-волки тщательно выполнили свою работу. На

обратном пути он проверил тело человека-волка, которого убил. Он все еще лежал

там, в луже чего-то, похожего на расплавленную плоть. Ожерелье из ночного

металла поблескивало на его шее. Присмотревшись повнимательнее, Кормак увидел,

что оно, казалось, вплавилось в плоть.

Кормак высвободил его. Оно покалывало в его

руке, когда он прикасался к нему. Он чувствовал в ожерелье мерзость, Тень. Оно разлетелась

вдребезги, когда он ударил по нему своим клинком.

Клочок эктоплазмы вырвался на свободу, и он

тоже провел по нему своим клинком, растворяя его и посылая связанного духа к

его окончательной смерти. Кем бы ни был этот Массимо, подумал Кормак, он знал

мощную темную магию.

Он не хотел отдыхать в окружении мертвых, и,

возможно, человек-волк мог вернуться с товарищами.

Вдалеке Кормак увидел поднимающийся дым. Такого

было много с тех пор, как он начал скакать через Горы Тьмы. Куда бы он ни

посмотрел, везде горело и виднелись признаки борьбы. Это казалось неправильным.

Была поздняя осень, не время для местных лордов воевать. Он видел и другие

сожженные деревни с обугленными телами жертв резни, разбросанными по ним. Он

видел фермы и лачуги, сожженные дотла. Он видел, как стада овец убивали и

оставляли гнить.

Он родился в горах Аквилеи, в суровой стране,

где вражда кланов пылала жарко и долго, но он никогда не видел ничего

подобного. Паства была для выпаса, а не для того, чтобы просто перебить стадо и

оставить его лежать. Это было больше похоже на работу безумных зверей, чем

людей. Это было так, как если бы безумие ударило прямо по горам.

Он видел их следы, следы больших вооруженных

банд, ведущие от места, где произошла резня. К лошадям и людям примешивалось

нечто, похожее на очень больших собак. Он догадался, что люди-волки ехали

вместе с воинами.

Впереди он увидел на дороге тело. В этом было

что-то одновременно отталкивающее и тревожащее. Он остановил лошадь и спешился,

чтобы осмотреть труп. Он заметил запах, доносившийся с расстояния многих шагов

- странная смесь гниющего мяса и чего-то еще, что-то, наводящее на мысль о

вещах, давно умерших. У него было подозрение, что он знал, что найдет, еще до

того, как добрался до тела, и он не был разочарован.

Он знал этого человека или знал его при

жизни. Это был рыцарь-разбойник Уэсли. Черты его лица, казалось, постарели и в

то же время сгнили. Его тело и его жизнь были поглощены гулем, который овладел

им. Он пировал жизненной энергией своих жертв, даже когда овладевал их телами.

Процесс происходил быстрее, чем следовало бы,

согласно старым записям. Возможно, гуль был ослаблен тысячелетиями заключения.

Или, возможно, некоторые из заклинаний Солареона, связывающих его, все еще были

на месте. В любом случае, это, возможно, представляет собой странную удачу.

Если бы гулю нужно было постоянно перемещать тела, его было бы легче

идентифицировать по мере разложения тел, и ему было бы труднее найти новых

жертв, которые будут опасаться его появления.

Казалось, он уже нашел новую жертву, ту,

которая была недостаточно осторожна, или, возможно, ту, которую просто одолел

рыцарь. Кормаку пришло в голову, что

он

понятия не имеет, как выглядит новая жертва. Свидетелей, похоже, не было. Он

изучил землю в поисках улик и нашел посох и сверток, лежащие рядом, такие,

какие мог бы носить лудильщик или странствующий рабочий. Принадлежали ли они

последней жертве Ражака или не было никакой связи? В отсутствие каких-либо

дополнительных показателей ему придется предположить, что существует какая-то

связь.

Он огляделся в поисках следов и не нашел ни

одного. Он никого не встретил на дороге, а это означало, что гуль не стал

возвращаться. Вероятно, можно было с уверенностью предположить, что он все еще бежит

впереди него, но как долго это будет продолжаться? Если бы он добрался до

города, у него было бы гораздо больше потенциальных жертв и гораздо больше

способов замести следы. Конечно, там могли быть маги, которые могли бы помочь

выследить его. Кормак знал, что если охота затянется надолго, ему придется

самому обратиться за помощью к волшебнику. Он не мог просто положиться на

удачу.

Часть его задавалась вопросом, зачем он

вообще это делает. Он мог просто повернуть назад и оставить гуля идти своей

дорогой. Никто не узнает, кроме него. Он мог просто повернуть коня и

направиться на запад, обратно в Таурию, в дом своего ордена. Ничто не могло его

остановить. Были даже те, кто утверждал, что это его долг, но он не мог

заставить себя поверить в это. Монстр был свободен, по крайней мере, частично,

потому что он потерпел неудачу. Лорд Томас и Уэсли взяли его меч и снаряжение и

использовали их в ритуале, который освободил Ражака. Этого бы не случилось,

если бы он не присутствовал и не был слишком слаб, чтобы остановить их.

Пока он размышлял над этим, ему показалось,

что он услышал движение в подлеске неподалеку. Его рука потянулась к рукояти меча.

Если бы Ражак присутствовал, ему пришлось бы защищаться. Он подошел ближе к

тому месту, откуда доносился звук, и ему показалось, что он услышал рыдания. Он

держал одну руку на рукояти меча, а второй раздвинул кусты. Что-то посмотрело

на него, большие глаза испуганно смотрели с перепачканного грязью лица. Кормаку

потребовалось мгновение, чтобы понять, что это девочка-подросток.

Она посмотрела на Кормака. Он оглядел ее в

поисках признаков одержимости.

-

Ты так и будешь пялиться на меня? - спросила она. Кормак склонил голову набок.

Она убрала руку. В ней был нож. - Если ты подойдешь еще ближе, я тебя проткну.

Она сверкнула глазами. Он изучал зрачки ее

глаз. Они были широкими, но выглядели нормально. Остекленения не было, и она не

смотрела на него пристально. Ее манеры были нормальными, хотя это могло ничего

не значить. У такого гуля, как Ражак, были столетия, чтобы научиться

подделывать их.

-

Как тебя зовут? - спросил Кормак. Он наблюдал, внимательно прислушиваясь к

малейшему колебанию.

-

А кто спрашивает?

-

Меня зовут Кормак. Я - Страж Ордена Зари.

-

Ага, а я – Лунная Владычица.

-

Я бы не стал говорить это слишком громко там, где могут услышать Древние, - сказал

Кормак.

-

Уже рассвело. Они не выходят на солнечный свет, - ее голос звучал нормально, но

он слышал недостаточно, чтобы судить об этом. Ему нужно было заставить ее

говорить. Ему нужно было собрать больше информации. Иногда единственный способ

определить, был ли кто-то одержим, это искать небольшие намеки в их поведении.

Он сомневался, что кто-то, в ком был сидит Ражак, будет разглагольствовать и

бредить, как сумасшедший. Гуль, похоже, не был таким демоном.

-

Большинство из них не могут. Некоторые могут маскироваться заклинаниями. Другие

могут овладевать человеческими или животными формами. Иногда у них есть и

другие дары. Они могут слышать или видеть вещи на большом расстоянии. Особенно

в том, что касается вещей, представляющих для них интерес.

-

Ты говоришь, как Страж.

-

Откуда тебе знать? Ты когда-нибудь встречала такого?

-

Ты говоришь так, как они должны звучать.

-

Как тебя зовут?

-

Ты в поисках?

-

Я охочусь на чудовище. Я пытаюсь решить, являешься ли ты тем, кого я ищу.

Она выглядела оскорбленной, а затем немного

испуганной, и она занесла нож между ними. Она держала его ребром, скорее как

барьер, чем как будто знала, как им пользоваться. Если бы она это сделала, то

была бы права в отношении него.

-

И если ты думаешь, что я тот, кого ты ищешь, ты убьешь меня, не так ли?

Он кивнул.

-

Ты попытался бы, - сказала она.

-

Нет. Я убью тебя, - сказал он. - Это то, чем я занимаюсь. Этот крошечный ножик

меня не остановит. Ты даже не можешь держать его как следует.

Его голос был ровным и спокойным, и это

только делало его еще более пугающим. Она отпрянула от него.

-

Ты и в самом деле сделал бы это, не так ли?

-

Я действительно бы это сделал.

-

И ты из тех холодных ублюдков, которые скажут мне то же самое.

-

Я пытаюсь понять, кто ты, и одержима ли ты.

-

Одержима ли я демоном?

-

Да.

-

Ты не случайно оказался на этой дороге. Ты ищешь что-то похожее на ходячий

гниющий труп.

-

Так и есть.

-

Он выглядит как самый мерзкий нищий, которого ты когда-либо видела, пахнет ещё хуже,

пахнет так плохо, что ты знаешь, что это не может быть чем-то хорошим.

-

Ты его видела?

-

Как ты думаешь, почему я здесь прячусь?

-

Понятия не имею. Я пытаюсь это выяснить.

-

Так что ты можешь решить, убивать меня или нет.

Он ничего не сказал, просто наблюдал за ней.

Он был готов ко всему или думал, что готов.

Он не был готов, когда она рассмеялась и

сказала:

- Ты такой же плохой, как Волки.

-

Кто они такие?”

-

Ты ведь только что приехал в эти края, не так ли?

-

Да.

-

Это те, кто сжигал, насиловал, грабил и убивал. Они худшие из худших, остатки

армии Яро и кое-что еще более отвратительное.

-

Кто такой Яро?

-

Он был самозванцем. Он поднял свое знамя здесь, в горах, провозгласил себя

королем. Куча местных парней решили, что из него выйдет хороший парень, и

записались к нему.

-

Настоящий король Валькирии решил иначе.

-

Кто может сказать, кто настоящий король?

-

Тот, с победоносной армией.

-

Ты не так глуп, как кажешься, не так ли? Да, король Штурмбранд рассеял

мятежников Яро у Адского Брода. Говорят, он поразил самозванца своим клинком,

но тело так и не нашли. Массимо, любимый волшебник Яро, удалился в горы, чтобы

приготовить какую-нибудь новую дьявольщину. Вскоре после этого появились Волки.

-

Итак, у вас тут остатки армии повстанцев, которые ездят и грабят всех вокруг.

-

Вот так все и началось. Ты уже решил, убьешь меня или нет?

-

Пока нет. Продолжай говорить.

-

Знаешь, ты мог бы стать одним из них. У тебя такие глаза.

-

Какие?

-

Плоские, холодные и с реальным расстоянием в них. Ты убил много людей, не так

ли?

-

Да.

-

И тебе даже не нужно думать об этом или выглядеть смущенным или пристыженным,

когда ты это говоришь?

-

А я должен?

-

Ты, очевидно, так не думаешь. Ты гордишься этим, не так ли?

-

Нет. Это мое призвание. Расскажи мне о Волках.

-

Раньше их так называли из-за волчьей головы на знамени Яро. Но с тех пор, как они

начали следовать за его лейтенантом, колдуном Массимо, некоторые из них стали

настоящими волками. Ты слышал о Массимо?

-

Нет.

-

Он плохой, заключил договор с Тенью, так говорят, и если ты действительно

Страж, тебе следует взглянуть на него.

-

Я мог бы.

-

Ты никогда не приблизишься к нему ближе, чем на сто футов. Волки разорвут тебя

на части.

-

Его питомцы отвратительны?

Она горько рассмеялась.

-

Они не домашние животные. Они - мужчины. Или, по крайней мере, когда-то они

были мужчинами. Он что-то сделал с ними во время восстания, каким-то образом

изменил их. Теперь они стали чем-то другим. Ночью они могут превращаться в

монстров. Знаешь, я действительно начинаю верить, что ты Страж. Нормальный

человек сейчас снова сел бы на лошадь и скакал бы, спасая свою жизнь. Ты же

просто стоишь там, как будто слышал всё это раньше.

-

Есть такое.

-

Так ты собираешься что-нибудь с этим делать? Кто-то должен заставить Массимо и

его ублюдочных монстров заплатить за то, что они делают.

-

Похоже, для этого потребуется не один Страж-одиночка.

-

Я думала, вы все должны быть героями, насмехаться перед лицом опасности,

бросать вызов демонам и тому подобное.

-

Мне жаль тебя разочаровывать. У меня уже есть один монстр, которого я

выслеживаю. Ты собираешься рассказать мне, что тебе об этом известно?

-

Значит, ты убедился, что я – не он?

-

Может быть.

-

Ты хитрый ублюдок, не так ли?

-

Именно так я дожил до преклонного возраста.

-

Я хотела бы, чтобы ты научил меня этому навыку.

-

Как тебя зовут, девочка?

-

Петра.

-

Что ты делаешь на этой дороге?

-

Мы с братом бежали, пытались убежать.

-

Откуда?

-

Окбридж. Это была наша деревня в конце дороги. Волки сожгли её.

-

Вы сбежали?

-

Мы бежали. Мы были единственными, кто остался в живых. Действительно, удача.

Наш дом стоял на краю деревни, дальше всего от того места, где они ворвались.

Тэм почувствовал запах гари и разбудил меня. Мы выползли, спрятались и нырнули

в мельничный пруд. Таким образом, Волки не могли нас учуять.

-

Умно.

-

Тэм был хорошим охотником. Он знал о таких вещах. Он научил меня всему, чему

мог, после смерти наших родителей.”

-

Где он сейчас?

-

Ты уже знаешь, не так ли?

-

Демон забрал его или забрал его тело.

-

Это было ужасно. Я слышал, как он кричит. Он велел мне бежать, а потом велел

вернуться. Голос был совсем на него не похож.

-

Это не он. Это было то, что убило его.

-

Значит, он мёртв.

-

Его тело ходит по миру. Но его души уже здесь нет.

-

Тогда я даже не смогу его как следует сжечь.

-

Вы здесь следуете Солнечным обрядам?

-

В нашей деревне так и было. Здесь, в горах, все перемешано. Некоторые - лунные

собаки. Здесь есть старая ненависть. Массимо - лунный пес, как и его Волки.

Тебе лучше надеяться, что они тебя не увидят. Ты ведь поклялся Солнцу, не так

ли?

-

Так и было. Давным-давно.

-

Ты собираешься убивать меня или нет?

Кормак посмотрел на нее. Она была просто

девушкой с глазами, которые, казалось, вот-вот наполнятся слезами, и она

слишком долго была голодна. По крайней мере, насколько он мог судить.

-

Как Ражак тебя поймал?

-

Ражак? Это тот демон, за которым ты гоняешься?

-

Это его имя.

Если ей и было любопытно, откуда он это

знает, она не подала виду.

-

Он подъехал на большой лошади. Мне показалось, что в нем есть что-то странное.

Это был запах. Мы бросились бежать, но он сбил Тэма с ног. Он просто прошел

мимо меня.

-

Не думаю, что Ражак хотел бы себе женское тело. Это сделало бы его слишком

уязвимым.

-

В твоих устах это звучит очень хитро.

-

Земля, раздираемая войной. Женщина сама по себе. Слишком похоже на жертву.

-

Он может использовать это как ловушку.

-

Ты действительно думаешь как охотник.

-

Я могу помочь тебе выследить этого ублюдочного демона, - сказала она. - Он убил

моего брата.

-

Я не уверен, что мне нужна помощь.

-

Ты собираешься сделать все это в одиночку?

-

Я не хочу одновременно охотиться на демона и заботиться о тебе.

-

Ты - душа рыцарства, не так ли? Настоящий рыцарь.

-

Настоящий рыцарь побил бы тебя за такое неуважение. Они не любят нахальных

крестьянских девушек.

-

Значит, я должна радоваться, что ты не боишься? И я не крестьянка. Я - фригольдер.

-

Тебе есть куда пойти, или вы с братом просто сбежали?

-

У сестры моего отца есть дом в Стилривер. Она примет нас. Или она возьмет меня

сейчас.

-

Как далеко отсюда Стилривер?

-

Это главный город примерно в пяти лигах отсюда. Это в основном место для

жителей Солнечной Страны, и оно слишком велико, чтобы Волки могли напасть. Все

жители Солнечной Страны направляются в ту сторону. Что? Что я такого сказал? У

тебя такой вид, словно ты проглотил лимон.

Кормак задумался над ее словами. Он вдруг

увидел закономерность во всех поджогах.

-

Это перегон скота, - сказал он. - Они сжигают вас и гонят вас всех в одно

место.

Она посмотрела на него. Ее рот открылся, как

будто она собиралась возразить ему, но затем снова закрылся.

-

Знаешь, может, ты и прав.

-

Между солнечниками и лунными псами было много вражды, не так ли?

-

Так было всегда с тех пор, как Кирилл Завоеватель заявил права на эти земли во

имя Святого Солнца. Лунным псам это совсем не нравится.

Кормак кивнул. Он понял, что девушка говорила

о людях, когда упомянула лунных собак. Дальше на запад это особое имя было

зарезервировано для самих Древних, а не для тех, кто им поклонялся. Здесь эти

слова прозвучали как самое горькое оскорбление.

-

Ты думаешь, они собираются собрать всех в одном месте, а потом сжечь?

-

Это старый трюк в осадной войне. Заставьте своего врага открыть ворота для

беженцев со своей стороны. Если они откроют ворота, придется кормить еще больше

ртов. Если они их прогонят, это деморализует.

-

Лорд Мартин не отверг бы никого из Истинной Веры. Городской совет мог бы. По

всем статьям, они - кучка жадных до денег ублюдков.

-

Ты всегда так выражаешься?

-

Кто ты, мой отец?

-

Где он?

-

Умер, как и моя мать. Их забрала красная чума.

По тому, как сжались ее губы, Кормак понял,

что она не собирается больше ничего говорить на эту тему.

-

Ты можешь прогуляться со мной до Стилривер. Ражак, скорее всего, все равно

пойдет в ту сторону.

И это было бы нехорошо, подумал Кормак. Там

будет много новых трупов, а в большом городе он мог бы спрятаться слишком

хорошо.

-

Ты не собираешься просить меня поехать с тобой?

-

Моя лошадь не нуждается в лишнем весе, и мне не нужен кто-то позади меня, кто

так держится за нож

Они ехали уже несколько часов, и Кормак устал

от бесконечных вопросов девушки. Он просто смотрел на то, что их окружало, и

позволял ее болтовне течь в никуда. Казалось, ей было все равно, лишь бы он

время от времени хмыкал, как будто прислушивался.

Уже темнело. Горы, которые всего несколько часов

назад были огромными и чистыми, испещренными лесами, яркими от снега на

вершинах, становились просто гигантскими тенями, угрожающе нависшими вокруг.

Облака скрыли лик Лунной Владычицы. Не похоже было, что они доберутся до города

этим вечером, так что пора было разбивать лагерь.

Кормак свернул с дороги, когда нашел удобную

ложбину. Было холодно из-за приближающейся зимы. Он начал собирать хворост для

костра. Петра начала помогать. Он заметил, что в руке у нее теперь кожаный

ремешок с камнем, и настороженно наблюдал за ней. Многие воины были убиты

пращой. Ему не хотелось снимать шлем. Он знал некоторых людей, которые высмеяли

бы его за это, но он все еще был жив, а они давно лежали в могилах.

-

У тебя это хорошо получается? - спросил он.

Она кивнула и начала раскручивать пращу. Он

не сводил с нее глаз, готовый броситься в сторону, если она будет выглядеть

так, как будто пытается в него прицелиться. Камень со свистом отлетел в сторону

и сбил белку на соседнем дереве. Это был отличный выстрел при плохом освещении.

-

Впечатляет, - сказал Кормак.

-

Ужин, - сказала она, а затем кивнула в сторону его меча. - Ты хорошо

управляешься с этой штукой?

-

Я не собираюсь сбивать им белок.

-

Я думала не о белках, - сказала она. Она кивнула в сторону горного склона. Там,

в подлеске, что-то двигалось. Это мог быть волк или медведь. Кормак вернулся к

разведению огня. Он может оказаться полезным для того, чтобы держать животных в

страхе, а также держать их в тепле. Петра подошла ближе. Она поставила белку на

землю и принялась чистить и освежёвать ее. Она осторожно отложила шкуру в

сторону. Он предположил, что она могла бы продать её или хвост. Или, может

быть, она хотела использовать её сама.

-

Ты, кажется, не слишком беспокоишься, - сказала она. Он мог сказать, что все,

что было там, было у нее на уме.

-

Если нам придется сражаться, мы должны сражаться, - сказал он. - Я не волнуюсь.

На моей стороне опытный пращник.

-

Это был удачный выстрел, - сказала она. - И я не могу сбить медведя.

-

Похоже, он все равно уходит.

-

Он может вернуться.

-

Беспокойся об этом, когда это случится.

-

Ты действительно можешь это сделать? Выбросить всё из головы.

-

Нет, - сказал Кормак. - Но я могу попытаться.

Она посадила белку на конец ветки и начала

жарить ее на огне.

-

Хочешь? - спросила она.

-

У меня есть дорожный хлеб.

-

Ты собираешься предложить мне немного?

-

Мне показалось, что твое предложение жареной белки было не совсем

альтруистичным, - он все равно предложил ей немного хлеба и покачал головой,

когда она подтолкнула белку вперед. Она взяла дорожный хлеб.

-

Ты говоришь, как проповедники, которые приходили в деревни.

-

Я получил образование в монастыре.

-

Гора Этелас?

-

Да.

-

Ты не житель Солнечной Страны. Почему они взяли тебя к себе?

-

Святое Солнце принимает всех, кто принимает его.

-

И ты принял его?

-

Аквилейцы поклонялись Солнцу еще до того, как солари пришли из-за Мирового Океана.

-

Ты не ответил на мой вопрос.

-

Это может дать тебе ключ к тому, что я не хочу тебе говорить.

-

Держи свой клинок под рукой. Волки бродят по ночам.

-

Я думаю, мы заметим, если из темноты с грохотом выедет группа всадников.

-

Иногда люди-волки охотятся сами по себе.

-

Ты ведь не боишься, правда?

-

А с чего бы мне бояться? У меня здесь есть опекун, который защитит меня.

-

А кто защитит меня?

-

Ты не так обнадеживаешь, как говорят в историях.

-

Беспокойся о человеке-волке, когда он придёт. Или предоставь мне беспокоиться

об этом. Поспи немного.

Казалось, она уже поймала его на слове. С

другой стороны костра послышался храп. Кормак убедился, что его клинок под

рукой, завернулся в плащ и уставился в небо. В воздухе чувствовалась влага,

сырость, которая напомнила ему о горах его родины. Это заставило его

почувствовать почти ностальгию. Он старался не смотреть на огонь. Он не хотел

портить свое ночное зрение.

Ржание лошади разбудило Кормака. Его конь был

боевым конем, обученным сохранять спокойствие перед лицом битвы, огня и

монстров. Однако теперь он нервничал, и это, в свою очередь, заставляло его

нервничать. Он поднялся на ноги и потянулся за клинком. Девушка уже встала с

ножом наготове.

-

Ты планировала перерезать мне горло в темноте, не так ли? - спросил Кормак.

-

Твоя лошадь разбудила меня. Там что-то есть. Может быть, медведь вернулся.

-

Может быть, - сказал Кормак. Он понюхал воздух. От него исходил странный запах меха

и чего-то еще. Это был не тот гнилой запах, который он ассоциировал бы с

ходячим трупом Ражака.

Из тени появилось что-то большое. Кормак

повернулся к нему лицом. Он не обнажил меч, несмотря на почти непреодолимое

желание сделать это. Существо было больше его и покрыто шерстью, но это был не

медведь. Он шел прямо, как человек, и его тело напоминало человеческое, за

исключением того, что было шире и более сутулым. Руки были длиннее, а кисти

заканчивались когтями. У него была волчья голова, хотя лоб был выше, а глаза

шире, и в них был странный ум. На шее у него было колье из ночного металла, как

и у других людей-волков.

-

Это один из Волков Массимо, - сказала Петра.

-

Я все понял сам, - сказал Кормак, не сводя глаз с существа.

-

Ты собираешься убить его?

-

Нет, если только он не нападет на нас, - сказал Кормак достаточно громко, чтобы

человек-волк мог услышать, что он говорит. Глядя на эти огромные заостренные

уши, он подозревал, что это было бы возможно, даже если бы он прошептал. Оно

открыло пасть и высунуло язык, будто смеясь. Кормак медленно подошел ближе. Он

хотел, чтобы оно поняло, что он тоже его не боится. Оно смотрело на него своими

свирепыми, красными, несчастными глазами. Кормак видел, как напряглись его

мышцы, словно оно собиралось прыгнуть.

-

На твоем месте я бы этого не делал, - сказал он. - Если только я бы не хотел

умереть.

Казалось, это был единственный спусковой

крючок, который требовался. Человек-волк прыгнул, лавина меха, мускулов и

ярости обрушилась на Кормака. Его вес сбил его с ног, но он уже перестал

сопротивляться.

-

Не могу в это поверить, - сказала Петра. - Ты выхватил меч и в мгновение ока

пронзил грудь человека-волка.

Кормак оттолкнул от себя тяжелый труп.

-

Да, - кисло ответил он.

Кормак посмотрел на человека-волка. Все уже

начинало меняться. Розовато-серый гной вытекал из его плоти, пока он терял

массу и начинал возвращаться к чему-то более человеческому. Через несколько

мгновений там лежал высокий мужчина, одетый во что-то похожее на лохмотья. Он

все еще был жив, несмотря на то что меч Кормака был вонзен ему в живот. Кормак

не собирался вынимать его, пока не будет убеждён, что человек мертв.

-

Спасибо, - сказал мужчина. Это было не совсем то, чего ожидал Кормак.

Он присел на корточки рядом с мужчиной.

-

Почему?

-

Ты освободил меня, освободил мою душу. Демон во мне исчез. Он не выдержал

твоего меча. Он сгорел.

-

Массимо что-то связал с твоим телом?

Умирающий кивнул.

-

Когда Массимо вернул Яро из мертвых, тот вызвал добровольцев и сказал, что

Массимо сотворит магию, которая сделает нас непобедимыми, позволит нам забрать

то, что было нашим у жителей Солнечной Страны. Он показал нам, что с ним

сделали, как дух волка был связан с ним и сделал его могущественным. Я шагнул

вперед.

-

Убей ублюдка лунного пса, - сказала Петра. - Он убил сотни людей.

-

Я хочу услышать, что он скажет.

Губы мужчины изогнулись в кислой улыбке.

-

Она права. Я это сделал. Мужчины, женщины, дети. Это было не то, чего я ожидал.

Не то, что мне сказали. Он вселил в меня демона, этот Массимо. Сначала я думал,

что смогу контролировать это, использовать его силу, но с течением месяцев оно

становилось всё сильнее. Оно питалось яростью, ненавистью и болью. В конце

концов, оно взяло меня под контроль. Оно заставило меня хотеть убивать всё в

пределах досягаемости…

-

Типичный ублюдочный лунный пёс, они всегда оправдываются, когда их ловят, но

уже когда это не имеет значения. Скажи людям, которых ты убил, что ты

сожалеешь!

-

Я не жалею, что убил большинство из них, - сказал человек-волк. - Вы пришли

сюда, украли нашу землю и воскресили своего ложного бога. Вы преследовали тех,

кто следовал Старым Путям, и вы всегда были так праведны в этом. Мы показали

вам, что Наша Лунная Владычица все еще обладает силой.

Петра вытащила нож. Кормак жестом велел ей

отойти. Он не хотел, чтобы этому человеку перерезали горло, во всяком случае,

пока.

-

Массимо сделал это с тобой?

-

Да.

-

Зачем ты пришел сюда? Почему ты напал на нас? Ты только что нашел наш след,

уловил наш запах?

-

Меня послали, чтобы найти тебя. Многих из Волков послали. Ты - чемпион Солнца,

и ты преследуешь нового друга Массимо. Теперь за тобой придут другие. Я просто

был первым, кто напал на твой след.

-

Новый друг?

-

Что-то странное. Он подъехал вчера и часами болтал с Массимо. Пахло смертью и

старой магией. Когда он закончил, колдун отдал нам приказ.

Кормак посмотрел на небо. Облака разошлись.

Убывающая луна насмешливо мигала сквозь щель.

-

Где я могу найти Массимо?

-

Пик Дьявола, - сказал человек-волк.

-

Там его башня, - сказала Петра. - Туда никто не ходит.

-

Ты можешь показать мне это место? - спросил он ее. Она долго смотрела на него, потом

сглотнула и кивнула.

-

Могла бы, но не стану. Я не сумасшедшая. Никто не возвращается с Пика Дьявола.

-

Ражак там. Он убил твоего брата. Ты сказала, что хочешь отомстить. Ты сказала,

что хочешь смерти Массимо.

-

И ты убьешь его?

-

Если придется, а я подозреваю, что так оно и будет.

-

Тебе не хватает уверенности, не так ли, здоровяк?

-

Я делаю то, что должен, как и все остальные. Массимо хочет моей смерти. Его

Волки хотят моей смерти. С ним Ражак. При сложившихся обстоятельствах кто-то

умрет, и это буду не я.

-

Если ты пойдешь в башню, ты умрешь, Страж, - сказал человек-волк. - То, что

осталось от армии Яро, разбило лагерь в долине, и Волки охраняют Массимо. Даже

твой клинок не сможет убить их всех.

-

Есть несколько способов освежевать волка, - сказал Кормак. - Я не планирую идти

напролом.

-

А ты не так уж глуп, - сказала Петра. Ее голос звучал так неуверенно, что

Кормак понял, что она все еще думает о том, чтобы помочь ему. - Ты

действительно хочешь убить Массимо?

-

Если смогу.

-

Если ты это сделаешь, Волков больше не будет.

-

Нет, если только ученики Массимо не научились его секретам.

-

У Массимо нет учеников, - сказал человек-волк. - Он хранит свои секреты ото

всех.

-

Почему он помогает Ражаку?

-

Я думаю, что Ражак пообещал Массимо секрет бессмертия. Действительно ли он у

него есть?

-

Это знают только Древние, - сказал Кормак. - И он – ненастоящий Древний.

Волк выглядел любопытным.

-

Мне жаль, что у меня нет времени выяснить, что ты имеешь в виду, - теперь из

уголков его рта и ноздрей текла кровь. Его дыхание было хриплым. Из его груди

вырвался булькающий звук.

-

Ты должен был просто оставить ублюдка на съедение падальщикам, - сказала Петра,

кладя еще один грубый камень на неглубокую могилу. - Нет никакой необходимости

строить монстру памятник.

-

Он умер как мужчина и раскаялся, - сказал Кормак.

-

И ты ему поверил?

-

Я видел, как другие раскаивались в своих злодеяниях. Для всех нас есть надежда.

-

Похоже, тебе действительно нужно в это верить, - проворчала она, поднимая еще

один тяжелый камень. Кормак смотрел на нее, пока она не положила камень на

место.

-

Ты всегда наблюдаешь, не так ли? Ты смотрел на меня так, словно ожидал, что я

попытаюсь размозжить тебе мозги этим камнем.

-

Я не совсем уверен, что ты не рассматривала это.

-

Если ты собираешься убить Массимо, я хочу, чтобы ты остался в живых. Он тот

ублюдок, который заслуживает смерти. Этот волк съел бы меня, изнасиловав, если

бы ты его не убил. Я в долгу перед тобой за это.

-

Я не смогу убить Массимо, если не найду его.

-

Хорошо, я покажу тебе дорогу на Пик Дьявола.

-

Спасибо.

Она рассмеялась.

-

Что смешного?

-

Ты. Я предлагаю показать тебе путь к верной смерти, и ты благодаришь меня. Ты

странный человек, Страж.

-

Я живу в странном мире.

-

Как и все мы.

-

Я видел больше, чем большинство людей, - Кормак положил еще один камень на

пирамиду и наблюдал, как она поворачивается. На этот раз она встретилась с ним

взглядом и просто продолжала смеяться.

Они свернули с главной дороги и начали

подниматься по горной тропе. Это явно была тропинка, и хорошо используемая, но

она совсем не походила на шоссе.

-

Раньше по этим следам ездили погонщики и угонщики скота, - сказала Петра. -

Высокие долины полны коварных, вороватых лунных собак.

-

Так ты и говорила, - сказал Кормак. - Много раз.

-

Если я тебе наскучила, так и скажи, - сказала девушка.

-

Я так и сказал.

-

Я не говорила, что буду обращать на это внимание, - сказала она.

-

Ты говоришь, потому что боишься, я это понимаю.

Она выглядела оскорбленной и замолчала на

несколько минут, как он и предполагал. Он наслаждался тишиной, когда она

сказала:

-

Ты считаешь себя очень умным, не так ли?

-

Неужели?

-

Ты думаешь, что сможешь заставить меня замолчать, намекнув, что я трусиха, если

я заговорю.

-

Я вижу, что ты слишком хитра для меня.

-

Нет. Ты был прав. Мне страшно. Я очень долго боялась. С начала войны. С тех

пор, как началась война, когда можно было видеть, как она приближается, и

проповедники подстегивали всех к ненависти, и лунные собаки плевали на наши

тени, и горла перерезали в ночи. Я боялась, когда торговцы начали рассказывать

истории о битвах и даже тогда, когда говорили о победах королевской армии. Мы

боялись, что они увеличат налоги, а потом узнали, что Яро не умер, и Волки все

еще там. Было почти облегчением, когда на Окбридж напали. Это было похоже на

то, что худшее уже наступило, и больше не о чем было беспокоиться, но это было

не так. Всегда так было. И так будет всегда.

Сейчас она выглядела бледным и испуганным ребенком,

как и всегда, хотя Кормак был слишком раздражен и рассеян, чтобы заметить это.

Он не знал, что сказать, поэтому промолчал. Он не смотрел на нее. Он услышал

тихие звуки, похожие на рыдания. Они продолжались довольно долго, а потом она

высморкалась. Это тоже продолжалось довольно долго.

В конце концов она сказала:

-

Как ты стал Стражем?

-

Ты думаешь стать одним из нас?

-

Я могла бы, думаю, если можно.

Она никак не могла стать Стражницей. Она была

слишком стара. Она не была жительницей Солнечной Страны. Он покачал головой,

высказывая это возражение. Он тоже не был жителем Солнечной Страны, но у ордена

были особые причины сделать его своим.

-

Ты должна быть представлена на горе Этелас, - сказал он. - И ты должна

поклясться Святым Солнцем.

-

И это все?

-

Есть обучение и тренировки, которые требуют некоторого времени.

-

Они учат тебя владеть мечом?

-

Да. И читать, и писать.

-

Звучит скучно.

-

Как еще ты сможешь прочитать инструкции Великого Магистра или узнать то, что

тебе нужно знать о Древних в книгах?

-

Я думал, ты все это запомнил, как барды запоминают свои песнопения.

-

Ты многое запоминаешь, но не можешь выучить все. Всегда есть что-то еще, что

нужно выяснить.

-

Хорошо, я признаю, что это полезно, но все равно скучно.

-

И я так думал, когда они только начали учить меня, но вскоре мне стало

интересно.

-

У тебя вид священника, так что я не удивлена.

-

Большинство людей находят меня угрожающим.

-

Тебе бы хотелось так думать, не так ли?

-

По моему опыту, это правда.

-

Я так и подумала, когда впервые увидела тебя. После того, как я поговорила с тобой,

я не уверена. Ты не кажешься мне убийцей бешеных собак. Если бы ты прошел через

нашу деревню, одетый как обычный человек, я бы никогда не догадалась, кто ты

такой.

-

Ты не совсем эксперт в этом вопросе.

-

Это ты попросил меня о помощи.

-

Я был доведен до такого отчаянного положения. Это печально.

-

Когда ты убил того человека-волка, это даже не выглядело так, что тебе это было

трудно.

-

Вещи кажутся не такими уж и трудными, если ты в них разбираешься.

-

Тебе было страшно?

-

У меня не было времени выяснить это.

-

Что?

-

Все закончилось так быстро.

-

И все же ты должен был решить, что делать. Ты должен был подумать об этом.

-

Нет. Все произошло слишком быстро для этого. Вот почему ты тренируешься, чтобы

тело автоматически знало, что делать. Ты перестаешь думать, когда сражаешься с

чем-то вроде человека-волка, или ты будешь мёртв.

-

Я поверю тебе на слово, - она продолжала смотреть на него, как будто ей было

интересно узнать какие-то секреты, которые он знал. Кормак хотел сказать ей,

что секретов не существует, есть только упорный труд, удача и безжалостная

решимость. Он не был уверен, что это принесло бы пользу, поэтому промолчал.

В горах было холодно, но все же теплее, чем

ожидал Кормак для этого времени года. Аквилея была более холодной. Говорилось,

что чем ближе к заснеженному краю мира, тем больше уходит тепла. Это, конечно,

правда: чем дальше на юг, тем теплее становилось.

На деревьях все еще оставались листья, а на

колючих кустах все еще цвело буйство разноцветных цветов. Их запахи боролись за

внимание в его ноздрях. Высоко над головой на ветру парил орел. Кормак

прекрасно осознавал его присутствие и массивную громаду нависших над ним гор.

Он чувствовал себя насекомым, ползущим по их бокам, и это заставило его

задуматься.

-

Ты хмуришься. Напрягаешься, чтобы подумать, не так ли? - спросила Петра.

Он посмотрел на нее и улыбнулся. У них

сложилось странное товарищество на дороге, близость незнакомцев, которые,

скорее всего, никогда больше не увидят друг друга через несколько дней. Он

чувствовал это уже много раз. Он мог быть открытым в таких обстоятельствах так,

как не мог быть с ближайшими братьями своего ордена.

-

Я думал о том, стоит ли всё это того.

-

Ты выбрал неподходящее время для сомнений.

-

Они у меня всегда были. Наша жизнь так коротка. Пред ликом богов она проходит в

мгновение ока. Горы все еще будут здесь. Они видели, как приходили и уходили

сотни поколений. Они увидят еще сотню.

Она выглядела немного смущенной.

-

Я и сам иногда думала о чем-то подобном.

-

Ражак живет здесь уже тысячелетия. Древние были здесь еще дольше. Я поставил

себе задачу охотиться на существ, столь же древних, как горы, и я делаю это,

чтобы они не охотились на людей, которые все равно умрут, за мгновения биения

сердца, как эти демоны измеряют время.

-

Тогда зачем это делать? Никто тебя к этому не принуждает. Ты мог бы просто

повернуть лошадь и уехать.”

-

Ты не спрашиваешь меня о том, о чем я не спрашивал себя.

-

Ты когда-нибудь давал себе какие-нибудь ответы?

-

Я дал клятву. Я храню её.

-

Это вообще не ответ.

-

Для меня – ответ.

-

Но ведь это не вся правда, не так ли? - это было на удивление острое наблюдение

для такой юной особы.

-

Правда в том, что мне нравится это делать. Я люблю охоту. Я люблю азарт битвы.

Именно тогда я чувствую себя наиболее живым.

-

Ты можешь скоро совсем умереть.

-

В том-то и дело. Иногда я думаю, что это недостойная причина делать то, что я

делаю, но это удерживает меня на задании.

-

Может быть, для тебя. Я планирую прожить как можно дольше и спокойно умереть во

сне в окружении своих внуков.

-

Я удивлен, что ты думаешь так далеко вперед.

-

В последнее время у меня была возможность поразмыслить над этими вещами. Скажи

мне, ты его ненавидишь? Я имею в виду Ражака? Или любого из Древних.

-

Я не знаю Ражака. Я знаю, что он сделал и что он сделает, если его не

остановить, и этого для меня достаточно.

-

А как насчет Древних?

-

Одного – в частности, но это старая ненависть, и я стараюсь не позволять ей

беспокоить меня.

-

Почему ты ненавидишь то, что делаешь?

Кормак обдумал свой ответ, раздумывая, стоит

ли его давать, а затем решил, что в данных обстоятельствах это не имеет

никакого значения.

-

Потому что я боюсь его и потому что он убил мою семью, когда я был мальчиком.

Он убил всех, кого я знал.

-

Тогда я могу понять, почему ты так думаешь. Ты видишь всё это постоянно. Вражду,

распри, одно убийство порождает другое. Лунные псы убивают нас. Мы убиваем их.

Я надеялась, что ты скажешь, что нет никого, кого ты ненавидишь или боишься.

-

Эти две вещи сочетаются вместе с множеством других уродливых эмоций.

-

Знаешь, иногда ты говоришь как священник.

-

Я знаю.

-

Как ты собираешься убить Массимо?

-

Как получится.

-

Это не похоже на план.

-

Как у меня может быть план, если я понятия не имею, с чем столкнусь? Так или

иначе, я проникну в башню. Я найду Массимо и Ражака, а потом посмотрю, что

будет дальше.

-

Ты очень уверен в своих способностях, не так ли? - в ее голосе звучала зависть.

-

Я уже делал подобные вещи раньше.

-

И в этом весь секрет, не так ли? Секрет уверенности, я имею в виду. Но как ты

это делаешь в первый раз?

-

Ты пробираешься сквозь толпу и делаешь все возможное, чтобы казаться знающим,

что делаешь.

-

Это то, что ты сделал?

-

По большей части. Меня учили этому. Это помогает. Часто.

-

Орден монахов, обученных убивать. Это звучит более захватывающе, чем молитва за

души умерших.

-

Я не буду спорить об этом.

-

Но ты мог бы?

Он пожал плечами. Где-то вдалеке раздался

вой. Это было жутко громко. Звучало как волк, но это был не волк. В его тоне

было что-то странно человеческое. Петра застыла на месте. Ее лицо было бледным

и бесцветным. В руках у нее был нож, но она выглядела так, словно хотела

нырнуть в ближайший куст.

-

Похоже, питомцы Массимо готовятся к охоте, - сказала она. Ее голос звучал

неуверенно, как будто она с трудом выдавила из себя слова. Она сглотнула и

ждала, что он что-нибудь скажет. Он просто слушал.

-

До них еще далеко. В этих долинах звук разносится на приличное расстояние.

-

Они скоро начнут нас искать.

-

Они будут искать меня. Ты все еще можешь бежать.

Она выглядела смущенной.

-

Я не хочу быть одна в этих горах, когда Волки бегают на свободе.

-

Мы направляемся к армии.

-

Я могу быть такой же хитрой, как и ты. Я охотилась на этих холмах с тех пор,

как была маленькой девочкой. И я хочу быть там, когда ты убьешь Ражака. Я хочу

увидеть, как он заплатит за то, что сделал с Тэмом.

-

Я не уверен, что это хорошая идея.

-

Ты думаешь, я не готова к этому?

-

Я видел людей, которым раньше приходилось иметь дело с одержимыми

родственниками. Это неприятно. Они иногда забывают, что произошло, и демоны

могут быть очень убедительными.

-

Со мной этого не случится.

-

Хотел бы я быть в чем-нибудь так же уверен, как ты во всем.

-

Ты стареешь, Страж.

-

Я знаю это, - и они двинулись дальше.

Под ними в предрассветных сумерках виднелась

долина. Дым поднимался от костров, вокруг которых сидело несколько мужчин. На

противоположном гребне возвышалась башня, выходящая на другую сторону долины.

Серебристый купол венчал крышу. Он имел древний вид большинства лунных

укреплений в этом районе. Лунные псы были в этой стране задолго до того, как

пришли солнцепоклонники. Когда-то он принадлежал им, как и утверждал умирающий

человек-волк.

Возраст башни никоим образом не умалял ее

ауры силы. Позиция была очень удобная для обороны: единственный подход вверх по

линии хребта, узкая дорога, по которой не так много войск могло продвигаться

одновременно. Любой, кто поднимется по дороге, будет виден защитникам издалека.

Любой, кто стоял на зубчатой стене, мог ясно видеть окружающую землю.

Кормак был рад, что у Петры хватило ума не

стоять. Он оставил свою лошадь немного дальше по тропинке и пополз вперед,

чтобы посмотреть. Он не хотел, чтобы его силуэт выделялся на фоне гребня, если

кто-нибудь посмотрит в их сторону.

-

Там внизу несколько сотен человек, и, скорее всего, в башне Волки. Они не все

охотятся за нами, - сказала Петра. - Массимо, должно быть, хочет, чтобы рядом с

ним был охранник.

-

Может быть, он не доверяет Ражаку, - сказал Кормак. - Я не могу сказать, что

виню его.

-

Ты думаешь, он завладел одним из Волков?

-

Это не принесло бы ему большой пользы.

-

Как так?

-

Человек-волк уже одержим. В его форме заключен дух Тени. Он будет бороться с

одержимостью Ражака, и даже если он захватит тело, у него не будет ни одной из

его сил. Они уйдут с Духу Тени.

-

У него могут быть собственные силы.

-

Он, безусловно, знает. Он выпивает жизни.

-

И это тебя не пугает?

-

Мои амулеты защитят меня.

-

Жаль, что у меня его нет.

-

Мне нужны все, что у меня есть.

-

Я не просила. Я просто хотела сказать, - она была очень обидчива и, конечно же,

именно просила. Пока они смотрели, ворота башни открылись, и оттуда с воем

вышла стая чудовищных фигур. Они помчались по тропинке и присоединились к

группе всадников. Все они вышли из долины через вход на противоположной

стороне.

-

Похоже, сегодня ночью на нас нападут Волки Войны, - сказала Петра. - Где-нибудь

сгорит еще одна деревня.

-

По крайней мере, они не идут сюда, - сказал Кормак. - И их не будет в башне,

когда мы придем.

-

Как ты собираешься это сделать?

-

Оставь лошадь прикованной здесь и спустись в долину после наступления темноты.

Если всё будет говорить, что у нас есть шанс, мы просто отправимся по дороге среди

хребта. Если нет, мы поднимемся на утес.

-

Ты уверен, что сможешь это сделать во всей этой броне и прочем?

-

Я родился в Аквилее. Я научился карабкаться еще до того, как научился ходить.

-

Ты преувеличиваешь, не так ли?

-

Только немного.

-

Что ж, если ты можешь взобраться на нее, то и я смогу.

Он посмотрел на нее. Она казалась маленькой и

испуганной, но на ее лице было выражение решимости.

-

Ты уверена, что сможешь это сделать?

-

Если я не буду тише тебя, я заплачу тебе серебряную монету.

-

Если ты не будешь вести себя тише меня, мы оба можем погибнуть.

-

Тогда, по крайней мере, я не буду должна тебе свой последний фартинг.

-

Возможно, будет лучше, если ты останешься здесь.

-

Ты не понимаешь, не так ли? Для меня ничего не осталось. Мой брат мертв и

одержим демоном, моя деревня сожжена, мне некуда идти. Мне нечего терять, и у

меня есть шанс отплатить этому ублюдку Массимо.

-

А как насчет твоей тети?

-

Я ее выдумала, - он долго смотрел на нее. Он не верил, что она сможет удивить

его, но она это сделала.

-

Что ж, давай выясним, не выдумала ли ты и ту часть, что ты хороша в скрытности.

Они

тихо спустились по узкой тропинке в долину. Она извивалась вниз по склону

холма. Кормак понял, что Петра была такой же хорошей охотницей, как и

утверждала. Девушка издавала не больше шума, чем он. В руках у нее была праща,

нож наготове, и на этот раз она молчала. Он обнаружил, что скучает по ее

болтовне теперь, когда она прекратилась. Они достигли дна долины, и он увидел,

что по долине все еще разбросано несколько лагерей. Интересно, почему силы

разделились? Его лучшим предположением было то, что разные лагеря были

последователями разных капитанов или знати.

Медленно и осторожно они двинулись вперед.

Это была кропотливая и утомительная работа. Он мог видеть, что там были

выставлены пикеты и двигалась охрана. Действительно ли лунные псы ожидали, что

на них нападут здесь, или они не доверяли друг другу или питомцам Массимо?

Возможно, по всем трём причинам. Это усложняло ему жизнь, потому что даже в

темноте бегуны переходили от лагеря к лагерю, а люди сновали взад и вперед

между кострами, скорее всего, навещая знакомых и друзей.

Он жестом велел Петре замереть, когда

услышал, как из темноты донесся топот сапог. Он держал клинок наготове, чтобы

выхватить его, если их заметят. В данных обстоятельствах, вероятно, было бы

лучше использовать его руки. Звуки боя просто привлекли бы к ним внимание. Им

нужно было пройти незамеченными. Сверху раздался еще один ужасающий вой. Это

звучало так, как будто душа в муках была связана в форме волка.

-

Родился еще один человек-волк, - произнес голос в темноте. В нем был страх.

-

Массимо сделает нас непобедимыми, - сказал другой голос. - Он вернул Яро с

грани смерти с помощью своей магии. Его Волки прогонят ублюдков с гор, и

Валькирия снова будет нашей.

Голос говорил с какой-то грохочущей фальшивой

уверенностью, которая сказала Кормаку, что его владелец напуган и пытается

убедить себя так же, как и любой слушающий. Это вызвало смех.

-

Я не заметил, чтобы ты добровольно вызвался, Аликс, - сказал первый голос. В

нем была и насмешка, и смех.

-

Я делаю свое дело. Мне не нужно отдавать свою душу за землю наших отцов. Я

оставляю это героям, - на слове "герои" был иронический росчерк. - Мы

оба слишком стары для этого. Оставь это молодым и глупым.

-

Я понимаю, что ты имеешь в виду, - сказал первый говорящий, - но я бы не стал

говорить это слишком громко в лагере.

-

Я не буду, но кто нас здесь услышит?

Послышался звук откупориваемой фляжки, и ее

содержимое залпом выпили, а затем передали по кругу. Кормак выругался. Похоже,

они решили пройти через район, где люди Массимо улизнули, чтобы спокойно

выпить. Алкоголь был запрещен многими лунными сектами, но, по опыту Кормака,

такие запреты никогда не беспокоили солдат. Он посмотрел на Петру, опасаясь,

что она может сделать что-то очень глупое, но она просто лежала там, с широко

раскрытыми от страха глазами и открытым ртом. Она боялась, и Кормак не винил

ее.

После того, как, казалось, прошло много

времени, мужчины помочились и направились обратно в свой лагерь.

Он лежал очень тихо, и его сердцебиение и

дыхание казались ему очень громкими, пока шаги не затихли в ночи. Они двинулись

к подножию холма. Кормак начал думать, что это, возможно, не самая умная вещь,

которую он когда-либо делал. Выбраться из долины будет непросто, даже если он

убьет Ражака и Массимо.

Что ж, он пересечет этот мост, когда дойдет

до него.

-

Значит, ты не поедешь по дороге, - сказала Петра. Они стояли у подножия скалы,

на которой стояла башня. Это был не отвесный склон, просто очень крутой и

скалистый, и чем выше вы поднимались, тем круче становился склон.

-

За ней будут следить.

-

И поэтому ты собираешься взобраться на утес, а затем на стену.

Кормак осмотрел утёс.

-

Света достаточно, мы сможем добраться туда меньше чем за час.

-

Если нас никто не заметит.

-

Ага.

-

Ты когда-нибудь задумывался о том, что можешь сойти с ума?

-

Ты будешь удивлена, но да.

-

Хорошо, потому что здравомыслящие люди не говорят таких вещей, которые ты

говоришь так же спокойно, как о них говоришь ты.

-

Я могу сказать, что ты снова напугана, потому что ты слишком много говоришь.

-

Чертовски верно, я боюсь, - сказала Петра.

-

Тогда не продолжай.

-

Да. Я просто останусь здесь, посреди лагеря лунных псов, и буду ждать восхода

солнца. Что может пойти не так, если я это сделаю?

-

Мы собираемся взобраться на небольшую гору и ворваться в замок, полный

людей-волков, демона и злого колдуна. Что может пойти не так?

-

Ни один из вариантов не очень привлекателен, но я сделаю все возможное из

плохого выбора.

-

Это очень мудро с твоей стороны.

-

Не нужно сарказма.

-

У меня нет времени стоять здесь всю ночь и спорить с тобой. Я поднимаюсь

наверх. Следуйте за мной, если сможешь.

-

Следовать за тобой? Я буду на вершине раньше тебя.

Она сдержала свое слово. Он видел, как она

карабкалась впереди него, проворная, как обезьяна, обитающая в скалах, быстро и

бесшумно проходя мимо, пока он боролся за опору, ни разу не запнувшись, когда

карабкался по выбитым камням и молился, чтобы они не привлекли внимания

кого-нибудь внизу. Он тяжело дышал и вспотел к тому времени, когда перевалился

через край утеса и посмотрел на стены башни.

-

Ты дышишь как лошадь после десятимильного галопа, - сказала Петра с некоторым

удовлетворением. - Я думала, вы, аквилейцы, умеете лазать.

-

В следующий раз я позволю тебе надеть мои доспехи и взять мой меч, - сказал

Кормак. - Посмотрим, как ты справишься.

Она сама осмотрела стены.

-

Это довольно сложно. Мы могли бы использовать кинжалы, чтобы пробиться вверх по

стене, но это наделало бы много шума.

-

Там есть задние ворота.

-

Они будут заперты и охраняемы.

-

Сомневаюсь, что их будут охранять. Они не осаждены и не будут ожидать вторжения

армии из двух человек.

-

Этот Ражак знает, что ты за ним охотишься, и наверняка рассказал Массимо. Кроме

того, это башня волшебника. Она может быть защищена магией.

-

Может быть и так, но ты слышала людей в долине. Массимо творит чудеса. Я

сомневаюсь, что у него хватит сил создать волка и одновременно установить

защиту.

-

А как же твой друг, Ражак?

-

Сомневаюсь, что Массимо вообще позволит ему колдовать. Он будет слишком

обеспокоен последствиями.

-

Ты все продумал, не так ли?

-

У меня было достаточно времени, пока мы взбирались на утес.

-

Ты уже восстановил дыхание?

-

Я и не задыхался.

-

Нет. Ты просто дал мне передохнуть, не так ли?

-

В этом я великодушен.

-

Ты знаешь, как открыть задние ворота?

-

Я могу просунуть узкое лезвие в щель на краю двери и поднять засов. Если я не

смогу, нам придется еще немного подняться.

-

Тогда давай продолжим.

Кормак сунул кинжал под стойку и поднял его.

Он навалился всем весом на дверь, и она распахнулась. Наверх вела лестница:

узкая, узкая, спиральная и легко защищаемая. Такое место, где только один

человек мог сражаться в ряд одновременно, а небольшая группа защитников могла

удерживать большую силу в течение многих веков. Он продвигался по ним, пока не

достиг площадки, затем остановился и прислушался.

Вой и рёв все еще разносились по замку. Он

коснулся Знака Древних на груди. Он был теплым от вихревых потоков магии,

кружащихся вокруг него. Он спрятал его обратно под тунику, чтобы, если магия

станет достаточно сильной, зажечь нанизанную на талисман серебряную звезду, которая

не была видна и не выдавала его положения в темноте.

Петра стояла позади него с ножом в руке. Она

двигалась осторожно и тихо. Кормак высунул голову из-за угла и посмотрел вдоль

коридора. Он был пуст. Факелы зловеще мерцали, отбрасывая пляшущие тени.

-

Здесь не так много гостей, - сказала Петра. Кормак держал рот плотно закрытым и

жестом попросил ее сделать то же самое. Сейчас было не время и не место для

легкомысленных шуток. Ошибка здесь может стоить им жизни.

И вообще, чего она ожидала? Была причина, по

которой армия Массимо расположилась лагерем в долине внизу. Смертные не

захотели бы делить замок с колдуном и чудовищами, которых он создавал. Любой,

кого они здесь встретят, скорее всего, будет странным и опасным.

Он вышел в коридор и уверенно зашагал по

нему. Он давным-давно понял, что один только вид того, как кто-то что-то делает

в месте, где ему не следовало находиться, может обезоружить подозрения на

решающие секунды.

Вой эхом разносился по коридорам и, казалось,

резонировал в его костях. Он догадался, что тот, кого Массимо трансформировал,

не получал удовольствия от процесса. Такого рода магия редко бывает

безболезненной и всегда неприятной. Он следовал за звуками, как мог, двигаясь к

центру крепости.

В конце концов они подошли к тому, что,

должно быть, когда-то было храмовой комнатой. В нишах вдоль стен все еще стояли

статуи. Серия начертанных лунных кругов, предназначенных для передачи энергии,

была выгравирована на полу и заполнена лунным серебром. Оно светилось, когда

лунный свет заливал комнату через открытые ставни на потолке. Он освещал

обнаженного мужчину, прикованного цепью к алтарю. Это был его вой.

Вокруг зала стояли люди с каменными лицами,

как часовые, усилие скрыть свои эмоции было выгравировано на их чертах. Юноша с

более чем мимолетным сходством с Петрой наблюдал, как высокий, сильный мужчина

стоял у алтаря и пел.

Массимо был одет во все черное, и его волосы

были черными как смоль, за исключением двух белых пятен на висках. Борода у

него была длинная и черная, с барсучьей белой полоской, и доходила до пояса. В

руке он держал посох с серебряным полумесяцем на конце. Руны светились по всей

его длине, когда он пел. Ведьмин огонь танцевал от посоха к цепям, удерживающим

человека, когда сила передавалась от одного к другому.

Приторный запах благовоний "эссенции

ночного цветка" наполнил воздух, наряду с чем-то еще, пьянящим,

галлюциногенным запахом порошкообразного черного лотоса, когда он горел.

-

Это Тэм, - сказала Петра, указывая на юношу, стоящего рядом с волшебником. Он

стоял в лунном свете, и Кормак видел, что их лица имеют семейное сходство. Он

мог бы узнать в юноше ее брата, даже если бы она не сказала ему об этом.

Кормак обнажил меч.

-

Теперь ты готов кого-нибудь убить, не так ли? - голос Петры был очень тихим, и

в нем слышался страх. Руны на его клинке светились. Амулет был теплым на его груди.

Здесь действовала мощная магия.

От ближайшей стены отделилась тень. Она

принадлежала мужчине. Он явно видел Кормака. Его очертания расплывались, в

воздухе стоял странный запах, и внезапно он стал больше, чем был, наполовину

человек, наполовину волк. Он открыл пасть и завыл, прыгая.

Челюсти человека-волка были открыты, с клыков

капали кровь и слюни. Его руки были вытянуты, чтобы вцепиться когтями. Кормак

шагнул вперед и нанес удар. Его плоть зашипела, когда его клинок пронзил шею и

оторвал голову от плеч. Его все еще дергающееся тело шлепнулось на землю в одну

сторону, голова откатилась в другую. Лужа розового гноя уже начала окружать

тело, когда оно снова трансформировалось.

Еще больше людей-волков бросилось вперед.

Кормак насчитал по меньшей мере шестерых. Самый крупный из них, гигант с белым

ошейником на серой шее и яркими безумными глазами, завыл и замахал руками, и

стая бросилась вперед.

Кормак наносил удары направо и налево,

отрубая конечности, рассекая грудную клетку. Они хлестали его своими твердыми,

как сталь, когтями, разрывая его тунику, ломая звенья в кольчуге. Он

почувствовал боль в боку, когда один из них пустил кровь. Снова и снова они

нападали на него, и он отскакивал в сторону, рубя и коля, когда он уклонялся от

их атак, блокируя удары порезами, которые отсекали конечности и оставляли

людей-волков хвататься за обрубки.

Было очевидно, что они слишком самоуверенны,

не привыкли к тому, чтобы их обижали. Они никогда раньше не сталкивались ни с

чем, что могло бы разрушить их магическую защиту. Один из них подобрался

достаточно близко, чтобы попытаться разорвать его горло своими огромными

челюстями. Кормак просунул предплечье между его челюстями и вонзил клинок ему в

живот. Он услышал, как она зашипела, пронзая плоть. На этот раз человек-волк

взвыл в агонии, и Кормак вырвал его руку и ударил по морде. Он упал навзничь.

Тем временем вперед выскочили еще два Волка.

Каждый схватил его за руку, вцепившись когтями в кольчугу и угрожая разорвать

кожаную нижнюю рубашку. Кормак чувствовал огромную силу этих существ и знал,

что он беспомощен против нее. Он позволил себе упасть назад, подталкиваемый

инерцией существа. Меч выпал из его руки, но ему удалось освободить одну руку.

Он вытащил свой амулет из-под туники. Пятиконечная звезда Знака Древних жарко

светилась в своей оправе. Он воткнул его в глаз одному человеку-волку. Он

отпустил ее, взревел и схватился за глаз в наполненном болью жесте, который был

особенно человеческим.

Другой человек-волк схватил его за горло.

Кормак посмотрел в его пылающие ненавистью глаза и в этот момент понял, что тот

мертв. Существо было сильнее его, и оно опустило морду, чтобы разорвать ему

горло. Он бросил на это все свои силы, но это было бесполезно, ребенок боролся

со взрослым. Внезапно волк издал пронзительный, пронзительный крик агонии.

Светящиеся руны выкованного гномами клинка прошли через его шею. Плоть горела

там, где касалась, и волк уронил Кормака. Он увидел Петру, которая стояла,

держа клинок в руке.

-

Я хорошо справилась, - сказала она. - Я еще стану Стражницей.

-

Может быть, так и будет, - сказал Кормак, выхватывая клинок из ее руки и

обрушивая его на человека-волка, который все еще сжимал раненый глаз. Он

огляделся вокруг; теперь там были только Массимо, Ражак и вожак стаи. Кормак

улыбнулся им.

-

Кто хочет умереть следующим? - спросил он. Его улыбка была очень холодной.

Массимо стоял, освещенный лунным светом. Он

выглядел шокированным. Тэм выглядел потрясенным. Вожак гигантских людей-волков

не выглядел обеспокоенным. Он согнул свои огромные руки и вытянул их, и из них

появились длинные когти. Он открыл пасть, обнажив похожие на кинжалы зубы.

-

Ты убил приспешников Яро, Чемпион Солнца, - сказал Массимо. - Но ты обнаружишь,

что Яро - это нечто совершенно другое. Я использовал большую часть своей магии,

чтобы вернуть его с края смерти и наполнил его самыми могущественными духами

Теневых волков. Он - первое и самое сильное из моих творений.

-

Он будет последним, - сказал Кормак. Он перевел взгляд с Массимо на Тэма и на

гигантского человека-волка. Трудно было сказать, что было более опасным.

-

Петра, не дай ему убить меня, - сказал Тэм. - Демон исчез. Массимо изгнал его и

скормил своим Волкам. Теперь он убьет меня и скормит Волкам.

Голос Тэма звучал жалобно. Кормак не смел

оторвать глаз от своих врагов, чтобы посмотреть, как отреагирует Петра. Голос

Тэма звучал испуганно и очень правдоподобно. Кормак гадал, удастся ли Ражаку

сыграть на кровных узах с девушкой и скоро ли у него за спиной появится враг.

Он уже не в первый раз оказывался в подобной ситуации.

-

Ты не Тэм, ты то, что убило его, - сказала Петра. Ее голос дрожал и звучал

неуверенно.

-

Нет, сестра, это не так. Пожалуйста, поверь мне. Я не хочу умирать, - Тэм начал

приближаться к Петре кружным путем, который не позволял ему оказаться в

пределах досягаемости клинка Кормака. Его руки были открыты. Он был очень похож

на испуганного подростка. Кормак позволил ему сократить разрыв. Все, что

приближало демона на расстояние удара, было хорошо.

-

Это было интересно, - сказал Массимо. - Твой клинок - это все, о чем говорят

легенды. Я не думал, что что-то может посеять такой хаос, как ты, среди моих

творений, Страж.

На мгновение внимание Кормака разделилось

между Массимо и Тэмом. Гигантский человек-волк прыгнул. Он отличался от других.

Он ударил, как молния, ослепительно быстро. Его когти рванулись вперед и

разорвали кольчугу на груди Кормака, разрывая кольца, разрезая кожу. Он едва

успел отступить и нанести ответный удар. Гигант легко уклонился и ударил снова,

полоснув когтем по плечу Кормака. Сила удара была подобна удару кувалды. Кормак

удивился, что ничего не сломано.

-

Я же говорил тебе, Страж, - сказал Массимо.

Кормак отшатнулся под яростным натиском

огромного Волка. Человек-волк продолжал наносить ему удары, слишком быстро,

чтобы можно было парировать. Кормак понял, что теперь он играет с ним, как

кошка с мышью. Краем глаза он заметил, что Тэм добрался до Петры. Он протянул

руки, чтобы обнять сестру. Она смотрела на него со слезами на глазах. Она

выглядела раздираемой страхом и благодарностью, как девушка, которая вернула

своего брата и не может в это поверить.

-

Нет! - крикнул Кормак, когда она протянула руку навстречу Тэму. В этот момент

на лице юноши промелькнула ухмылка, которую мог видеть только Кормак,

выражение, старое, злое и нечеловеческое, которое никак не могло принадлежать

человеческому мальчику. Затем глаза Тэма расширились, и он посмотрел вниз,

чтобы увидеть кинжал девушки, пронзивший его грудь, и кровь, хлещущую из раны.

-

Попался, ублюдок, - крикнула Петра с выражением триумфа на лице.

-

Отойди от него, сейчас же! - крикнул Кормак, когда человек-волк снова бросился

на него. Тэм наклонился вперед, протянув руку, и одной рукой обхватил девушку

за плечи. Она дернулась и запрокинула голову, чтобы закричать. В глазах Тэма

появилось яркое зеленое свечение и ярко вспыхнуло. Пара была окружена сиянием,

а затем сияние появилось в глазах Петры, и разлагающееся тело Тэма лежало на

земле. На лице девушки появилось злое выражение, она испуганно взглянула на

Кормака, повернулась и выбежала из комнаты.

Кормак выругался. Человек-волк снова бросился

в атаку, вихрь клыкастой смерти. Кормаку потребовалось все его умение, чтобы

просто остаться в живых, когда он попятился от разъяренного зверя. Его спина

была прижата к стене, и он не мог отступить дальше. Волк открыл пасть и снова

завыл. Кормак прыгнул вперед, нанося удар мечом, когда человек-волк был в

прыжке. Больший вес человека-волка впечатал Кормака в стену, в то время как

клинок с дополнительной силой вонзился в грудь монстра.

Звезды заплясали перед глазами Кормака, и

весь воздух вырвался из его тела. Он чувствовал дыхание монстра на своем лице,

даже когда смотрел, как свет гаснет в его глазах. Он изо всех сил пытался

выпрямиться, когда Массимо подбежал ближе. Это была борьба за то, чтобы

сбросить огромный вес человека-волка, но тот становился легче с каждой секундой.

Из него сочился розоватый гной, а затем он снова превратился в большого,

красивого, седовласого мужчину.

-

Ты убил меня, - сказал Яро. Он говорил так, словно не мог в это поверить.

Кормак выпрямился как раз вовремя, чтобы противостоять Массимо. Волшебник

держал посох наготове для удара. Кормак не сомневался, что в него вплетены

мощные и смертоносные заклинания. Было бы лучше, если бы он не прикасался к

нему, даже надев защитные амулеты.

Массимо остановился и уставился на Кормака.

Страх и ненависть боролись на его лице. Ноги Кормака, казалось, вот-вот

подогнутся. Его тело было невероятно избито. Его грудь словно горела огнем. Он

не позволил своей слабости проявиться в голосе, когда заговорил:

-

Теперь остались только ты и я, - сказал он. - Скоро здесь буду только я.

Массимо сделал шаг назад. Он знал, что

физически ему не сравниться со Стражем, каким бы могущественным волшебником он

ни был. Ему нужно было время, чтобы соткать заклинания.

-

Нам не нужно сражаться, - сказал волшебник, обводя взглядом храм.

«Неужели он ждет помощи?» - подумал Кормак. Он

сомневался, что кто-нибудь из вооруженных людей придет сюда, чтобы расследовать

происходящее, но, возможно, Ражак вызовет их. Мысль о демоне и о том, что он

сделал с Петрой, заставила Кормака зарычать. Он был обязан девушке жизнью и

позволил ей умереть. Или еще хуже. Он сделал шаг вперед.

-

Я могу помочь тебе найти демона, - сказал Массимо. Кормак сделал еще один шаг

вперед. Массимо сделал еще один шаг назад. Они шли к открытому балкону в

дальнем конце священного пространства.

-

Сомневаюсь, - сказал Кормак.

-

Оно больно, - сказал Массимо. В его голосе звучала настойчивость, как будто он

отчаянно пытался убедить Кормака, что ему есть с чем торговаться. - Все

столетия, проведенные в банке, ослабили его, каким-то образом повредили. У него

нет полной силы, и ему нужно найти новые тела, иначе он умрет от недостатка

энергии.

Кормак сделал еще один шаг вперед. Массимо

отодвинулся.

- Он сказал тебе это, не так ли?

-

Да, но в этом не было необходимости. Я мог сказать это, просто изучив его ауру.

Ему нужна была моя помощь. Он хотел, чтобы я сплел заклинания, которые укрепят

его, прежде чем он отправится в путь.

-

Что он предложил тебе взамен?

Массимо облизнул губы. Пот выступил у него на

лице.

-

Секреты, много магических секретов. Гуль знает много магии, которая была забыта

в наше время.

-

И ты был готов помочь ему в ответ.

-

Я делаю то, что должен, чтобы защитить свой народ. Его знания были бы полезны.

-

Это оставит след смерти по всем землям. Это уже началось.

Массимо

теперь стоял спиной к стене. Он держал посох обеими руками, как будто он мог

образовать барьер между ним и Кормаком. Сейчас он не выглядел таким сильным и

уверенным, просто большой, вялый мужчина со страхом в глазах.

-

Я могу сказать вам, куда он направляется, - сказал Массимо.

-

О, так и будет, - сказал Кормак. - Так или иначе. Есть много способов заставить

человека говорить, и я знаю их все, - он говорил ровным и бесстрастным голосом.

Он знал, что так это прозвучит более угрожающе.

-

Он направляется в мертвый город Танит. Так и должно быть. Это место, где он

родился. Там есть магические двигатели, которые исцелят его. Если этого не

произойдет, он наверняка умрет, и скоро, - Массимо что-то бормотал. Передняя

часть его одежды была испачкана мочой. - Не убивай меня, - сказал он.

-

Ты совершил преступления против Святого Солнца и его народа. У тебя была

торговля с демонами. Ты нарушил Закон. Наказание может быть только одно.

Массимо внезапно замахнулся посохом на

Кормака. Это было то, чего ждал Страж. Он парировал удар и сделал выпад вперед.

Плоть Массимо не зашипела, но он умер, как и любой другой человек, когда клинок

Кормака пронзил его сердце. Кормак поднял голову. Полная луна насмешливо

смотрела на него сверху вниз. Он повернулся и посмотрел на сцену резни. Тела

были разбросаны по всему пространству храма. В долине ждала армия.

Кормак снял тунику, которая принадлежала

Волкам. Никто не возражал ему, когда он выехал из долины. Часовые даже отвечали

на его вопросы, когда он их задавал.

Да, девушка проезжала мимо, утверждая, что

она курьер, посланный с инструкциями к Волкам. Она направлялась на восток, по

главной дороге, направляясь в Стил-Ривер. Кормак повернул назад и пошел по

тропинке туда, где его ждала лошадь с тем, что осталось от его снаряжения. Это

была задержка, но кое-что из вещей в его седельных сумках окажется полезным, и

второй конь не повредит в погоне. Теперь он знал, куда направляется Ражак. Он

знал, как выглядит его теперешняя форма. Он последует за ним, убьет демона и

отомстит за Петру, ее брата и других, кого убил гуль.

Он не ускользнет от него, даже если ему

придется следовать за ним на край света.