Мир этой истории напоминает Европу и Средиземноморье на заре первого тысячелетия нашей эры — та же география, та же эпоха. В центре сюжета — юноша, который для своего времени так же странен, как был бы странен для нас. Его путь начинается в горах, которые молва называет обителью Бога. Он не помнит, как очутился там, не знает ни своего имени, ни того, кто он такой. Но именно с этих вершин стартует его дорога к тому, чтобы самому стать богом.
Кобыла была на грани истощения. Ее черные волосы намокли от пота, а
на груди и боках собралась пена. Девушка, столь же истощенная, вцепилась
ей в шею. Они ехали на запад уже несколько дней, и у них было всего
несколько перерывов на скудную еду. Провизия уже кончилась, и лошадь
останавливалась только для того, чтобы напиться, когда им нужно было
пересечь какой-нибудь ручей.
«Продержись еще немного, Моджа,» взмолилась девушка. «Я вижу горы, мы почти на месте.»
Почувствовав
боль и настойчивость в голосе хозяйки, кобыла заржала и ускорила шаг,
несмотря на собственное истощение. Девушка верхом боролась, чтобы не
заснуть, но проиграла битву и уснула, когда им оставалось скакать - еще
немного.
Она лежала на траве, когда снова открыла глаза. В ночи
сияли звезды, и она услышала слабый шум ветра, шелестящий листву
деревьев на западе. Наконец они добрались до леса у подножия Капасских
гор. Помимо ветра, она также слышала неглубокое дыхание своей лошади,
лежащей рядом с ней. Кобыла дрожала, и розовая пена сочилась из ее
ноздрей. Со слезами на глазах она обняла умирающую лошадь за шею.
«Спасибо тебе, Моджа, мой храбрый друг,» прошептала она. «Теперь ты можешь отдохнуть. Мы на месте.»
Девушка
была ранена, устала и ослабла, но поднялась и медленно побрела к лесу.
Добравшись до него, она, спотыкаясь в темноте густого леса, пошла
дальше. Ночной холод цеплялся за нее, словно кустарники и колючие кусты
лесного подлеска царапали ее одежду и кожу. Девушка часто падала, но она
заставляла себя продолжать идти - еще немного.
Всю свою жизнь,
она поклонялась алорийским богам, в их белых мраморных храмах высоко над
Катеррой. Сейчас ей было шестнадцать, и она стала бы жрицей в ночь
летнего солнцестояния. Девственная невеста для богов. Дар жизни. Жизни, в
которой нет ничего, кроме добродетели и преданности. Ее жизни.
Они
пришли ночью, Йораки. Крики матери и сестер все еще звучали в ее
сознании, как и ее собственные крики и мольбы, но никто не пришел им на
помощь - ни стражник, ни священник, ни алорианский Бог. Она видела, как
умирали ее мать и сестры, и все, что было ею, умерло вместе с ними. То,
что осталось от ее мечтаний и надежд, ее будущего и веры в алорийских
богов, теперь было не более чем липким пятном крови на ее бедрах.
Не
надежда заставляла ее продолжать двигаться, а ненависть. Ненависть к
людям, которые разрушили ее мир, и ненависть к богам. Боги, которым она
больше не была достойна поклоняться. Именно ненависть заставила ее
совершить этот последний акт неповиновения, плюнуть в лицо людям и
богам. Поэтому она шла через лес, а затем ползла, когда ноги уже не
могли ее нести.
Звук волчьего воя вдалеке испугал ее, когда она
пробиралась сквозь лес. Она двинулась дальше, но вой приближался,
окружая ее. Волки пришли за ней, и она разрыдалась, осознав, что даже
последние дни ее жизни были потрачены впустую. Она не доберется до гор.
Ее акт бунта не произойдет. Ей ничего не оставалось, и она больше ничего
не могла сделать, просто ничего. Ее ненависть была так же мертва, как и
надежда, когда она закрыла глаза, чтобы избавиться от этой жизни.
Конец...
Но каждый конец - это новое начало.
--------------------------------------------------------------------------
Несколько
лет спустя, мальчик шел по лесу, у подножия гор. Копна растрепанных
черных волос свободно свисала над бледно-серыми глазами. Он был
долговязым и худым ... и совершенно голым. Он и раньше ходил по лесу, но
никогда не заходил так далеко. Без причины и даже без цели, он
обнаружил, что забредает все дальше и дальше в темный подлесок. Он
бесцельно брел по лесу, пока не добрался до небольшого мелкого ручья. Он
шел вдоль ручья, его восточный путь извивался по мере того, как лес
становился все тоньше и тоньше, удаляясь от гор. Через несколько часов
он оставил позади лесную чащу и вскоре увидел то, чего никогда раньше не
видел. На противоположной стороне ручья стояла водяная мельница. Он
никогда раньше не видел рукотворного сооружения, но не это привлекло его
внимание. Мальчик наблюдал за девочкой, сидевшей на другой стороне
ручья, в тени плакучей ивы.
Это была девочка примерно того же
возраста, что и мальчик, не старше восьми или девяти лет. Они оба были
худыми и долговязыми, хотя девочка была значительно меньше. Волосы у нее
были цвета спелого зерна и заплетены в толстую косу, которая свисала
через левое плечо и спускалась по груди, едва доходя до середины живота.
Она сидела, прислонившись спиной к дереву, и ее босые ноги и икры
торчали из-под поношенного платья, кое-где плохо залатанного. Когда-то
ее платье, возможно, было другого цвета, но теперь оно было серым, если
не считать разноцветных пятен заплат. Она держала на коленях маленькую
тряпичную куклу, которая своими выцветшими красками, была похожа на ее
близнеца.
Мальчик всмотрелся во все это, а потом посмотрел ей в
лицо и в глаза. Они были небесно-голубыми и смотрели прямо на него. Она
открыла рот, и он услышал ряд звуков, исходящих из него. Он знал, как
воют волки, слышал рев медведей и рев оленей, но никогда раньше не
слышал, чтобы кто-то разговаривал. Нахмурившись, он прислушался к
странному звуку. Он слушал и начал понимать.
«Кто ты такой?» Спросила девочка.
Он понял вопрос, но у него не было ответа, поэтому он пожал плечами.
«Ты не можешь говорить?» Была следующая цепочка звуков, исходящих из ее рта.
Мальчик задумался, прежде чем ответить.
«Я могу говорить, но не знаю, кто я.»
«Как тебя зовут?» Девочка попробовала еще раз.
«У меня нет имени,» ответил он.
«У каждого есть имя,» настаивала девочка.
«Тогда я не знаю своего имени,» ответил мальчик.
Девочка
выдохнула воздух и нахмурилась, глядя на мальчика. На мгновение она
замолчала, и мальчик понял, что она использует это время для
размышлений.
«Откуда ты пришел?» Спросила она вскоре.
Не оборачиваясь, он указал назад, на Запад.
«Ты пришел из леса?» Удивленно спросила девочка. «Но в лесу никто не живет.»
Мальчик чуть приподнял руку, все еще указывая на запад, но уже выше.
«Ты
пришел с гор?» Спросила девочка, глядя на заснеженную горную цепь
Капассиан на Западе, они поднялись так высоко в небо, что их вершины
были вечно покрыты облаками, и скрыты от глаз человека.
«Но ведь в горах тоже никто не живет,» начала она, но вдруг, глаза ее расширились.
Он
наклонил голову, ожидая нового вопроса, но девочка вскочила на ноги и
убежала. Он заметил, что она была немного неуклюжей и не очень быстрой.
Девочка хромала на левую ногу, потому что лодыжка у нее срослась под
неестественным углом. Он смотрел, как она доковыляла до мельницы,
миновала ее угол и скрылась из виду. Он смотрел на мельницу, на ее
большое деревянное колесо, лениво вращающееся в медленном потоке воды.
Он смотрел, пока солнце не скрылось за горами. Девочка не вернулась, и
когда наступила ночь, мальчик вернулся в лес.
-------------------------------------------------------------------------
Его
не было целую неделю. А вернувшись на мельницу, он застал девочку
сидящей под той же плакучей ивой. На ней было все то же поношенное
платье, на коленях она держала все ту же старую тряпичную куклу, и все
те же небесно-голубые глаза смотрели на него.
«Ты что, Бог?» Спросила она, когда он стоял на другом берегу небольшого ручья, в двадцати футах от нее.
Он
видел ее широко раскрытые глаза, видел напряжение на ее лице и слышал
настойчивость в ее голосе. Он вздохнул, зная, что его ответ разочарует
ее. Он тоже разочаровал его.
«Этого я не знаю.»
Девочка нахмурилась.
«Ты
должен быть Богом,» заявила она. «Горы на Западе - это дом Бога. Мама
рассказывала мне о Боге, но я забыла его имя.» Она посмотрела на свои
колени и покраснела. «Моя мама умерла два года назад, и я больше не могу
спросить ее об этом.» Девушка на мгновение замолчала, но потом снова
подняла глаза. «Когда ты сказал, что пришел с гор, я вдруг вспомнила,
что говорила мне мама. Вот почему я убежала. Боги умеют колдовать, и я
испугалась.»
«Но я не умею колдовать,» ответил он, подумал и, запинаясь, добавил: «... Я думаю.»
Девушка покачала головой.
«Ты же голый, это магия,» заявила она.
Мальчик посмотрел вниз на свое тело, но не увидел в нем ничего волшебного.
«Сейчас
весна,» объяснила девушка. «Дни теплые, но ночи все еще очень холодные.
Ты голый, но не замерз. Ты пришел с гор и не знаешь своего имени,
значит ты совсем один. Что ты ешь? Ты голый, но не замерз и не умираешь
от голода.»
Девушка пристально смотрела на него, в ее глазах сияла решимость.
«Я голоден,» сказал он, пожимая плечами.
Ее лицо потемнело, и она открыла рот, чтобы возразить, но потом посмотрела в его глаза, и улыбка озарила ее лицо.
«НИСА, ТЫ ГДЕ?»
Мальчик
услышал мужской крик и увидел, как улыбка исчезла с ее лица, сменившись
другим выражением. Она вскочила и бросилась к мельнице так быстро, как
только позволяла ее хромота. Мальчик дождался заката и вернулся в лес.
Когда
на следующий день он пришел на мельницу, девочки там не было, но она
кое-что оставила ему. На земле был расстелен кусок ткани. На нем стояла
миска с молоком и хлебная корочка. Молоко было разбавлено водой, хлеб
пересох и затвердел, но мальчику было все равно. Пока он ел и пил, он
наблюдал за другими предметами. На скатерти лежали маленький голубой
камешек, белая морская раковина и медная монета с изображением женщины.
Он забрал все.
На следующий день девочка снова сидела в тени плакучей ивы. Мальчик
наблюдал за ней, держа в руке сверток ткани. Левая сторона ее лица была
вся в синяках и опухла, губы потрескались. Девушка тоже смотрела на
него, но сегодня она молчала.
«Почему ты оставила мне эти вещи?» Спросил мальчик после того, как они долго смотрели друг на друга.
«Это
самое дорогое, что у меня есть. Мой отец подарил мне синий камень на
мой четвертый день рождения. Это было незадолго до его смерти. Он
сказал, что он называется небесным камнем и имеет тот же цвет, что и мои
глаза.»
Прошло некоторое время, прежде чем она продолжила, но мальчик терпеливо ждал.
«Ракушку
я купила у старого фермера, который живет неподалеку от деревни. Он
сказал мне, что когда-то был моряком на корабле, а ракушка - с побережья
океана. Я никогда не видела океана» сказала она и помолчала еще
мгновение, прежде чем продолжить.
«Когда у нас еще была повозка с
волами, папа ездил в деревню каждый второй день. Иногда он брал меня с
собой. Однажды мы принесли муку в таверну, и хозяин дал мне монету. Он
хороший человек. Он сказал мне, что женщина на монете была последней
императрицей Алории. Это было до того, как Йораки напали на Катерру и
убили ее, и ее дочерей. Он сказал, что все было гораздо лучше, когда
императрица была еще жива,» закончила она и снова замолчала.
Мальчик ждал, но она больше ничего не сказала. «Но почему ты оставила их мне?» Наконец спросил он.
Она наблюдала за ним, но прежде чем ответить, опустила глаза. «Это подарок, потому что я хочу тебе понравиться.»
Мальчик сел, открыл маленький сверток и разложил его перед собой. Подняв голову, он увидел, что девушка снова смотрит на него.
«Тебя зовут Ниса?» Спросил он.
Ее
глаза широко раскрылись, и она выглядела удивленной, когда кивнула в
подтверждение. Отец девочки был прав, заметил мальчик, камень был такого
же небесно-голубого цвета, как и ее глаза.
«Я не знаю, Бог ли я, но это я могу выполнить,» сказал он.
«Что можешь выполнить?» Спросила она в замешательстве.
«Ты мне нравишься,» ответил он.
Услышав
его ответ, девушка опустила глаза на колени, избегая его взгляда. Он
видел, как правая сторона ее лица покраснела. Ушибленная левая сторона
ее лица не изменила своего цвета.
«Мне нужно идти,» сказала она.
Мальчик смотрел, как она исчезает за мельницей, а потом вернулся в лес.
------------------------------
Мальчик
ходил на мельницу каждый день. Чаще всего он находил Нису сидящей и
поджидающей его в тени плакучей ивы. При ней всегда была какая-нибудь
еда - обычно кусок хлеба и фрукты, но иногда даже сыр или мясо. Ему
никогда не приходилось пересекать ручей, еда всегда лежала на его
берегу. Она разговаривала с ним, пока он сидел на другом берегу реки и
слушал ее. Она рассказала ему о своей жизни и о том, что знала о мире.
Однажды она рассказала ему странную историю. Еще более странным был звук
ее голоса, когда она рассказывала ему эту историю. Это звучало странно и
по-другому.
Черный кролик по имени Джаббит,
Родился с очень плохой привычкой.
Он любил рыть норы под садами и лугами.
Это была привычка кролика,
Но фермер этого не стерпел.
Кролик Джаббит больше не роет норы,
Его мех теперь греет стопы фермера.
(прим. пер. Имя кролика Джаббит происходит от слова Jabbit, что измененное Habit – привычка.)
Когда
он спросил ее об этом, она сказала ему, что эта странная история была
песней, и ее голос звучал по-другому, потому что она пела. После этого
дня он часто просил ее спеть, но, к сожалению, девочка знала очень мало
песен. Мальчик не возражал и никогда не уставал слушать эти странные
звуки.
Ниса появлялась не каждый день, но всякий раз, когда он не
находил ее ожидающей его, она появлялась через день или два, и на ее
лице появлялись новые синяки. Она никогда не говорила о том, что
случалось с ней в те дни, когда она пропадала. Но однажды он нашел ее
лежащей под деревом, свернувшейся калачиком, и услышал, как она плачет. В
тот день, мальчик пересек ручей.
Вода почти доходила ему до шеи,
когда он пробирался через ручей, держа над головой свою связку сокровищ.
Он молча подошел к ней, лег позади девушки и обнял ее. Он услышал, как
она тихо всхлипнула, схватив его за запястье. Она медленно провела его
руку к низу ее живота, и он почувствовал напряжение в ее теле сквозь
тонкое платье. «Это так больно. Пожалуйста, помоги мне,» взмолила она,
ее голос был не громче шепота. Он провел пальцами по ее животу и
почувствовал, как судороги сотрясают ее тело. Он нежно гладил ее живот и
слушал, как ее быстрое, неровное дыхание постепенно успокаивается. Ее
живот стал мягким под его пальцами, а дыхание стало медленным и
глубоким. Он услышал, как она прошептала «Спасибо,» прежде чем уснуть.
Прошло
несколько часов, прежде чем она снова открыла глаза. Она повернула
голову и посмотрела через плечо на мальчика, лежащего позади нее. Он
увидел, что ее верхняя губа была разбита и распухла, а три передних зуба
отсутствовали, а те что были выглядели немного кривыми, но она
улыбалась. Она все еще лежала в его объятиях, когда они услышали, как
мужчина выкрикнул ее имя.
Она пошла на мельницу, но не спешила. Дойдя до угла, она обернулась и посмотрела на мальчика.
«Я больше не боюсь,» сказала Ниса и улыбнулась, прежде чем скрыться за углом дома.
Когда на следующий день мальчик пришел на мельницу, девочка его не ждала.
---------------------------
Он
не нашел ее и на следующий день, и на следующий тоже. На четвертый день
мальчик наблюдал за мельницей с утра до заката, но девочку так и не
увидел. Когда солнце скрылось за горами, мальчик пересек ручей во второй
раз.
Он пошел на мельницу. За углом здания, скрытого от потока,
он обнаружил дверь и окно. Тропинка вела от двери мимо небольшого
открытого сарая со штабелями дров, а чуть дальше по тропинке он увидел
деревянный сарай. Перед сараем стояла повозка со сломанной осью и только
одним колесом. Через открытую ставню окна, он мог видеть свет внутри
мельницы.
Дверь в мельницу была жесткой, петли скрипели, когда он
открыл ее. Дверь вела в большую квадратную комнату, освещенную мерцающим
светом низкого, пылающего огня в открытой трубе на дальней стороне.
Ужасное зловоние охватило его, когда он оглядел комнату. Он увидел
открытый ящик рядом с дверью. Внутри лежала свернутая веревка, к ней
были прислонены топор и лопата. В центре комнаты стоял деревянный стол,
по одной табуретке с каждой стороны, и одна из них опрокинулась. На
столе стояла тарелка с гнилой едой, рядом с ней стояла глиняная кружка,
ее прежнее содержимое теперь превратилось в сухое пятно на дереве. На
полу валялись еще кружки и две маленькие пустые шкатулки.
«Я любоил есил, это был неглсчанслу,» невнятно пробормотал человек, лежавший на полу.
На
нем были какие-то матерчатые панталоны, но огромный живот и грудь
мужчины были обнажены. Он лежал на боку, положив удобно голову, на
бледную плоть руки. Жирные пряди его редких каштановых волос прилипли к
распухшему лицу. Где-то в районе его шаткого подбородка сопли из носа
текли вместе со слюной, вытекающей из уголка рта. Они стекали с его
плеча в лужу на полу.
«Ма лил Нессаа, прасивая, совсем как мама. А
ды снал об этом?» Спросил мужчина, но, не дожидаясь ответа, продолжал
болтать без умолку. «О'смотреа'на плоши на меня. Я'нне а'монсте, я
настоящий мужчина! Ан'а настоящий мужчина баретшто его,» крикнул он
расстроенно, но быстро успокоился снова. «Я лубиее, этбышо
слушшайность.”
На мгновение воцарилась тишина, когда мужчина
перестал лепетать, но потом он начал храпеть. Мальчик вошел внутрь и
прошелся по комнате. Он нашел лестницу, ведущую наверх, через открытый
люк в потолке. Он поднялся наверх и заглянул в люк. Там было темно, и он
не слышал ни звука, поэтому снова спустился вниз. Он заметил деревянный
сундук в тускло освещенном углу комнаты. Он подошел к сундуку. Лежа в
тени на полу, он нашел тряпичную куклу девочки. Он поднял куклу и
посмотрел на нее. Темные пятна засохшей крови были повсюду на ткани
куклы. Он присел на корточки и осмотрел сундук, но крови на полу не
было. Он открыл сундук и обнаружил внутри связки старой одежды, больше
ничего.
«Тыы никога не найдешьее, я похоронилл ее рядоом с ее мамой,» услышал он невнятное бормотание мужчины.
Мальчик обернулся и посмотрел на лопату, прислоненную к ящику.
«Ктошты, тыы знашь мошюдевчку?» Спросил мужчина.
«Я
знал Нису,» ответил мальчик, проходя мимо мужчины к двери. «Она
сказала, что я бог, но я не знаю, кто я. Я думаю, она просто хотела,
чтобы я был богом, потому что боялась,» ответил мальчик, проходя мимо
мужчины к двери.
«ЭЙ, ты'бог? Ты посто шолый маленькой мальчик,» мужчина фыркнул.
Мальчик
кивнул. «Ты прав. Я также не считаю себя богом. Бог защитил бы Нису. Но
мне нравилось то, что я видел в ее глазах, когда она смотрела на меня.»
Продолжал
мальчик, поднимая топор, лежавший рядом с лопатой. «Я маленький
мальчик, но, может быть, я смогу научиться быть богом,» размышлял он,
медленно ковыляя к мужчине, обремененный топором, который он тащил за
собой, царапая пол.
«Ктошты?» Снова спросил мужчина, уставившись на мальчика налитыми кровью глазами.
«У меня нет имени, но, может быть, когда-нибудь оно у меня будет,» ответил мальчик, пытаясь поднять топор над головой.
Мужчина перекатился на спину и попытался убежать, но он был толст и пьян, и движения его были вялыми.
Пройдет еще десять лет, прежде чем мальчика снова увидят.
Она стояла перед большими двойными дверями, не отрывая взгляда от их
полированной поверхности. Ожидание, она ненавидела ожидание, даже
больше, когда два охранника открыто пялились на нее. Она была Эванис
Даньяла и не привыкла никого ждать. За исключением, конечно, тех
случаев, когда король Изостра звал ее. Тогда она встанет перед его
дверью и будет ждать, как хорошая маленькая девочка. Она подождет, пока
король не захочет ее увидеть, даже если это займет целый чертов день.
Эванис снова сосредоточила взгляд на двери. Дыша медленно и глубоко, она
пересчитала все пятна, которые смогла найти на его полированной
поверхности. Их было не так уж и много.
Вечность спустя, она услышала волшебные слова, произнесенные за двойными дверями.
- Войди.
Двое охранников открыли дверь и снова закрыли ее после того, как она прошла.
Голан
Мандорак, король Изостра, сидел за широким, массивным дубовым столом.
Король внимательно наблюдал за ней, пока она шла по комнате. Эванис
Даньяла являла собой необыкновенное зрелище.
Бока ее головы были
выбриты, а черные, как вороново крыло волосы на макушке заплетены в
длинную толстую косу, ниспадающую на спину и почти достигающую талии.
Черная кожаная кираса облегала ее тело и с гордостью привлекала внимание
к двум полным, круглым грудям, выступающим на груди. Подол
темно-красной туники, которую она носила, едва доходил до середины ее
мускулистых бедер. Железная фальката, болталась у ее левого бедра, а к
правому был привязан длинный, тяжелый кинжал. Ее внешность венчали
обширные татуировки на правой стороне тела. Змея, извивалась вокруг ее
ноги от лодыжки до бедра, прежде чем скрыться из виду под подолом
туники. Мозаика из экзотических растений, цветов и маленьких
разноцветных птичек покрывала кожу от правой стороны шеи до плеча и
запястья.
Она остановилась в нескольких ярдах от его стола. Король встал из-за стола, подошел к ней и обошел вокруг.
- Эванис Даньяла, знаменитая наемница и третий командир армии отрекшихся,» задумчиво произнес он, останавливаясь позади нее. «
- Ты выглядишь, как шлюха.
- Вы слишком добры, Ваше Величество, - вежливо ответила Эванис, не оборачиваясь.
- Это мне напомнило, как поживает твоя мать? - Спросил король.
- Насколько я знаю, она все еще пользуется большим спросом, - ответила она. - Я не видела ее и свою сестру больше года.
- Ах да, твоя младшая сестра. Она тоже сейчас уже блудит?
- Да, Ваше Величество, моя мать очень гордится ею.
- Я должен посетить Катерру и увидеть их обеих своими глазами, - задумчиво произнес Король.
- Может быть, скоро это станет возможным. Ты знаешь, кто в настоящее время претендует на трон империи Алориан?
- Год назад, когда я посетила Катерру, знамена Тунапора развевались над башнями белой Цитадели, - ответила Эванис.
-
Кто-то еще претендует на трон сейчас? Извините, но мне на самом деле
все равно, как и всем другим. С тех пор как Йораки напали на Катерру,
новых императоров было почти столько же, сколько прошло лет. Соседние
королевства сражаются за земли вдоль Эву, как стервятники за тушу, и
город правит сам собой. Империи Алориан больше не существует.
- Это верная оценка ситуации, и ты прекрасно знаешь, что Дхарос из Тунапора все еще держит белую Цитадель, - ответил король.
-
Не притворяйся, что тебе все равно, это твоя работа – следить за такими
вещами. Наемники вроде тебя и армия отрекшихся, живут за счет этих боев
стервятников. Кроме того, - добавил он с ухмылкой, - в конце концов, ты
моя дочь.
- Я дочь шлюхи, - возразила Эванис.
- У нас нет отцов.
- Ты не носишь моего имени, и никто не знает, что ты моя дочь...
- Точно так же, как моя мать понятия не имеет, кто из ее бесчисленных клиентов стал моим отцом, - перебила она.
- Осторожно, Эванис, - предупредил Король, хватая ее за задницу.
-
Если бы ты не была моей дочерью, я мог бы почувствовать искушение
использовать твое тело, чтобы вспомнить о своей юности и чудесном
времени, проведенном с твоей матерью.
- Простите, Ваше Величество, - прошипела Эванис сквозь стиснутые зубы.
- Вы, конечно, правы. Ваша рука на моей заднице, возродила все мои дочерние чувства к вам.
- А? Тебе не нравится моя рука на твоей заднице? - Спросил король, сжимая ягодицу, прежде чем отпустить ее.
-
Хотя я бы не удивился, я слышал, ты не любишь, когда к твоему телу
прикасаются мужские руки. Возможно, именно поэтому ты не смогла пойти по
стопам своей матери, в отличие от сестры. Какая трагедия.
Эванис обернулась и посмотрела на короля.
-
Вы позвали меня, чтобы обсудить семейные отношения и трагедию моей
жизни, или мы просто немного поболтаем, прежде чем вы перейдете к делу?
Мандорак прошел мимо нее, вернулся к своему столу и сел. Некоторое время он молчал и просто смотрел на нее.
- Король Аэратон, мой западный сосед, посылает одну из своих дочерей в Катерру, - сказал ей король.
-
Ее зовут Расерис, младшая дочь Аэратона. Расерис будет сопровождать ее
гувернантка и двадцать охранников. Женщины поедут в экипаже по старому
торговому пути на юг. Я не хочу, чтобы Расерис добралась до места
назначения.
- Путешествие на юго-восток вдоль Эву было бы намного быстрее, - размышляла Эванис.
- Зачем ехать окольным путем?
- Не знаю, - ответил король, пристально глядя на Эванис.
- Аэратон хочет, чтобы его дочь стала жрицей, так что, возможно, боги велели ей выбрать этот путь.
Эванис покачала головой.
- Королевская принцесса, посланная стать жрицей Катерры? - Эванис высказала свои сомнения.
-
Даже если алорианские жрецы примут ее, во что я не верю, Дхарос всё
равно держит белую Цитадель. Он скорее пронзит ее голову над воротами
башни, чем позволит принцессе стать жрицей в Катерре.
- Жрецы примут ее, - ответил король.
- Они знают, что она приедет, и Дхарос больше не будет препятствием. Он будет мертв. По крайней мере, таков план.
- Чей план? - Довольно громко спросила Эванис.
- У Аэратона нет такого влияния или власти – и почему жрецы приняли его дочь? Она даже не Алорианка по крови!
-
Это те вопросы, на которые мне нужно получить ответ, моя дорогая. Но
самое главное, я не хочу, чтобы этот план увенчался успехом, и я готов
заплатить, чтобы он провалился. Сто имперских золотых монет тебе, если
Расерис никогда не доберется до Катерры, - предложил Мандорак.
- Вы хотите, чтобы девушка умерла? - Спросила Эванис, нахмурив брови.
- Нет, - ответил он.
-
Я хочу, чтобы она была в моих руках, здоровая и, самое главное,
нетронутая. Иначе ее жизнь не имеет для меня никакой ценности. - Ответил
он.
- Я дам тебе пятьсот золотых, если ты сможешь это сделать.
Однако я предпочел бы, чтобы она умерла, чем добралась до Катерры, и что
само собой разумеется, никто не должен знать, что ты работаешь на меня.
Это понятно?
Эванис не ответила, только кивнула. Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась, не дойдя до дверей.
-
Кто ваш шпион в Катерре? - Спросила она, нерешительно взявшись за ручку
двери. Ее взгляд снова был прикован к ее полированной поверхности.
- Тот самый, который убьет твою мать и сестру, если ты предашь меня, - ответил король.
-----------------------------------------------------------
Две недели спустя Эванис бежала через густой лес и громко ругалась себе
под нос. Последние лучи дневного света пробивались сквозь лесную чащу,
что означало, вскоре она будет бродить в полной темноте.
Засада
прошла хорошо. Сейкс, Бранон и Вагис, ее лучшие лучники, уложили семерых
стражников, включая трех из четырех всадников и кучера кареты. Эванис и
остальные четыре всадника из ее отряда наемников, бросились на
оставшихся солдат, волочившихся за повозкой. Это была короткая схватка, в
которой они растоптали неупорядоченных и паникующих охранников. Они
должны были выследить последнего оставшегося всадника, но это не заняло
много времени. Сражение было легким. Слишком легким, подумала она,
открывая дверцу кареты и наблюдая за единственным пассажиром. Женщина
средних лет смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Принцесса,
Расерис, очевидно, сбежала во время боя.
Отдаленный вой, вызвал
новую череду проклятий. Им лучше поскорее найти девушку, если они этого
не сделают то, это сделают волки. Через некоторое время она услышала
крик, панический крик молодой женщины. "Слишком поздно", подумала Эванис
и, выругавшись еще сильнее, побежала в направлении крика. Пройдя
примерно двести ярдов по лесу, Эванис добралась до источника крика. К ее
огромному облегчению, то, что она обнаружила, не было волками,
грызущими кости безжизненного тела принцессы. Нет, сцена, на которую она
наткнулась, была гораздо более странной - слегка пухленькая девушка
сидела на заднице и смотрела на мужчину в нескольких ярдах перед ней. В
руках у него был только сверток из ткани, и это был совершенно голый
мужчина. Хотя Эванис никогда раньше ее не видела, она не сомневалась,
что это была Расерис. Однако куда более насущным казался вопрос: кто
этот голый мужчина?
Эванис выхватила кинжал из ножен и прыгнула, встав между ними.
- Кто ты такой? - Спросила она, указывая кинжалом на мужчину.
- Не знаю, - спокойно ответил он.
- Прежде чем ты спросишь, у меня тоже нет имени, по крайней мере такого, о котором я знаю.
Странно, но его спокойное поведение произвело на Эванис противоположный
эффект. Она бросилась к мужчине, схватила его за копну спутанных черных
волос левой рукой и приставила острие кинжала к его подбородку.
Очевидно, безоружный, он не стал сопротивляться. Он даже не вздрогнул.
Тесный контакт с ним позволил ей на мгновение оценить его. Она видела,
что он молод, не старше двадцати. Эванис была среднего роста, но мужчина
был на фут выше. Он был немного худощав, но плечи у него были широкие, а
под кожей бугрились мускулы.
Эванис услышала приближающиеся тяжелые шаги, но не обратила на них внимания, когда они остановились позади нее.
- А теперь попробуем еще раз, - прошипела она.
- Если мне все еще не понравится твой ответ на мой вопрос, я перережу тебе горло от уха до уха. Кто ты такой?
Капля крови стекала с острия кинжала вниз по лезвию, пока Эванис ждала
его ответа. Как раз перед тем, как капля достигла рукояти, он, наконец,
заговорил, но его слова прозвучали странно нараспев.
- Кролик по имени Джаббит, рожденный с очень дурной привычкой.
Эванис посмотрела в его бледно-серые глаза, пытаясь понять, дразнит ли он ее или действительно какой-то деревенский идиот.
- Ты получила свой ответ. Его зовут Джаббит, - прогудел голос сзади, прежде чем она успела принять решение.
- Не убивай его, я хочу его.
Эванис резко обернулась и посмотрела на гиганта, стоявшего позади нее. Он ответил на ее взгляд подлой усмешкой.
-
Мы не делим добычу, ты, большая обезьяна. Кроме того, с каких это пор
ты имеешь право выбирать передо мной? - Спросила она, сверкая зелеными
глазами.
- Я просто боялся, что ты убьешь мальчика, а потом мне
уже будет нечего выбирать, - ответил здоровяк, широко улыбаясь и
показывая два ряда кривых желтых зубов.
- Посмотрим, Куваси, посмотрим, - ответила Эванис, все еще сердито глядя на него.
- Но сначала я хочу посмотреть, какие сокровища хранит в своем свертке Джаббит.
Мальчик не сопротивлялся, когда она взяла у него сверток. Эванис
развязала ткань и расстелила ее на земле, открыв ее содержимое для
всеобщего обозрения. Маленький голубой камешек, белая ракушка, медная
монета и тряпичная кукла.
- Тебе не кажется, что ты уже слишком
взрослый, чтобы играть в куклы? - Спросила она, склонившись над его
сокровищами и приглядевшись повнимательнее.
- Я не играю с куклой, я держу ее, пока сплю.
Его ответ был встречен взрывом смеха со стороны Куваси и тех двоих, что
пришли с ним. Эванис не засмеялась. Они нашли голого мальчика в лесу, и
его ответы наводили на мысль, что он просто безобидный полоумный, но
что-то в нем заставило ее сжать зубы. Она посмотрела на вещи,
разложенные на ткани, и взяла монету. Это была имперская медная монета с
профилем Коландреа Россано'Шенты, последней императрицы Алориана,
запечатленной на ней. Императрица улыбалась, но ничего ей не говорила.
Эванис подбросила монету, наблюдая, как она вращаясь поднимается, а
затем опускается, и снова поймала ее в ладонь.
- Помоги принцессе подняться на ноги и пойдем назад, пока не стемнело, - сказала она и повернулась к новоиспеченному мальчику.
- Собирай вещи, Джаббит, ты едешь с нами.
- Монета тоже моя, - сказал он.
В мгновение ока кинжал снова оказался у его горла.
-
Я оставляю монету себе. Это низкая цена за ценный урок. Все, что ты не
можешь защитить, кто-то заберет у тебя. - Эванис помолчала, глядя ему в
глаза. Она искала гнев или страх, но нашла кое-что еще.
- О, я вижу, ты уже усвоил этот урок.
Эванис убрала кинжал в ножны, на мгновение успокоившись. Мальчик был странным, но не представлял угрозы.
- Во всяком случае, монета у меня. Я злая бандитка и никогда не верну то, что взяла.
Она смотрела, как Джаббит собрал свои вещи, и затем они покинули лес.
-------------------------------------------------------
Они возвращались к месту засады. Эванис шла рядом с Куваси, наблюдая за
Джаббитом и Расерис. Принцесса опустила голову, глядя в землю, но через
каждые несколько шагов она поднимала глаза, чтобы посмотреть на
мальчика рядом с ней, прежде чем быстро опускала их снова. Она
подозревала, что девушка не видела слишком много обнаженных мужчин
раньше, в отличие от Эванис. Выросшая в публичном доме, она видела
больше обнаженных мужчин, чем она того бы хотела. Правда, эти мужчины
редко походили на мальчика перед ней. Его черные волосы длиной до плеч
были растрепаны, но не выглядели грязными. Он совсем не выглядел
грязным. Мало того, что он выглядел так, словно только час назад
принимал ванну, она не заметила ни единой родинки или шрама на его коже.
"Ни единой царапины," заметила Эванис и нахмурилась.
- Я мог бы сколотить состояние, продав мальчика в Ибани, - вдруг сказал Куваси.
-
Если бы у тебя был корабль, чтобы доплыть до Ибани, и если бы они не
отрубили тебе голову, как только увидят твою уродливую рожу, - возразила
Эванис, ее хмурый взгляд превратился в радостную усмешку.
- Ты
жестокая женщина, втирающая соль в раны, которые никогда не заживут. -
Большой человек глубоко вздохнул вслед за своим заявлением.
- А ты плаксивая маленькая девочка, и только похож на мужчину, - ответила она, снова нахмурившись.
- Кроме того, я не вижу в мальчике ничего особенного.
- Может быть, ты и слепа к красоте мужчины, но я - нет. Он идеален. Спроси принцессу, она едва может оторвать от него взгляд.
- Ты возбужден, а девушка, вероятно, никогда раньше не видела обнаженного мужчину, - фыркнула Эванис.
- Это не делает его особенным.
Куваси пожал плечами.
- Может, ты и права. Завтра я насытюсь и снова посмотрю на него. Тогда я буду знать наверняка.
Эванис сжала в кулаке монету, и они молча пошли дальше.
Когда
они подошли к экипажу, их встретила остальная группа. Сейкс подошел к
Эванис. Это был высокий худощавый мужчина с большим крючковатым носом,
самой заметной чертой на суровом лице. Тонкая улыбка заиграла на его
губах, когда он приблизился к ней.
- Ты использовала голого
мужчину как приманку, чтобы поймать принцессу? - Спросил он, его улыбка
становилась все шире, пока он говорил.
- Где вы его нашли? Такие растут на деревьях в этих лесах?
- Что-то в этом роде, - ответила Эванис, - но мне противно смотреть, как он ходит голый. Найди ему какую-нибудь одежду.
- Возможно, тебе стоит подумать об этом еще раз, - прервал его Куваси, улыбаясь еще шире, чем Сейкс.
- Я знаю, ты не можешь оценить это зрелище, но пока он голый, принцесса не попытается сбежать. Ее взгляд прикован к нему.
- Я сказала найти ему одежду, - прорычала Эванис, ее зеленые глаза потемнели.
- А как насчет женщины в карете? - Спросил Сейкс, меняя тему разговора.
- И шестеро охранников все еще живы. Трое не переживут ночь, но остальные не так уж серьезно ранены.
- Мы возьмем женщину и экипаж, но нам не нужны охранники, и мы не оставляем свидетелей, - скомандовала Эванис.
Сейкс кивнул.
-
Бранон и Вагис останутся здесь, пока мы не скроемся из виду, чтобы
женщины этого не видели. У них будет достаточно причин кричать, когда мы
разобьем лагерь на ночь, нет смысла заставлять их кричать раньше, -
сказал он, и улыбка вновь появилась на его лице.
- Мальчик выглядит сильным. Мы должны связать его, чтобы избежать неприятностей, - добавил он, подумав.
- Не связывай его, - отмахнулась Эванис.
- Он не убежит и не будет сражаться.
-
Ты уверена? - Удивленно спросил Сейкс, но не стал дожидаться ответа,
увидев ее лицо. Подняв руки ладонями вверх, он быстро и бесшумно
удалился.
Эванис разозлилась, но не знала почему, что еще больше
взбесило ее. Она раскрыла ладонь и посмотрела на монету на своей ладони.
Императрица все еще улыбалась и по-прежнему ничего ей не говорила.
Выругавшись, она спрятала монету в мешочек на поясе, а чувства - в
темный уголок сознания.
Эванис наблюдала со спины лошади за мальчиком, сидевшим рядом с
Сейксом, который вел карету. На нем была шерстяная рубашка без рукавов, а
новые брюки доходили ему только до икр. К содержимому свертка,
висевшего у него на плече, добавилась пара сандалий на веревочках, он
пытался, но не мог ходить в них. Он будет учиться. В ближайшие дни и
ночи он узнает много нового.
Они ехали в течение часа после
захода солнца, ожидая, когда те двое, которых они оставили позади,
догонят их. Они пересекли ручей и выбрали место на берегу, чтобы разбить
лагерь на ночь. Они разбили лагерь чуть в стороне от дороги, где
небольшая роща скрывала его от старого торгового пути. Вскоре карета
была распряжена, лошади пили у ручья, а наемники сидели вокруг бодро
мерцающего костра и ужинали. Джаббит ел вместе с мужчинами и Эванис, но
захваченные женщины оставались в карете и не издавали ни звука. Их
молчаливое одиночество закончилось, когда Эванис постучала в дверь
кареты.
- Выходите, сейчас же! - Приказала она.
Первая
женщина, вышедшая из кареты, являла собой грузную фигуру гувернантки
средних лет. Ее лицо было покрыто алыми пятнами, и она бросила довольно
недружелюбный взгляд на Эванис, спускаясь с повозки.
Принцесса
последовала за ней. Она спрыгнула с повозки, и ее длинные каштановые
волосы, которые до этого держали под контролем два серебряных гребня,
свободно рассыпались по спине. Если взгляд гувернантки и был
недружелюбным, то в глубине глаз Расерис, когда она смотрела на
окружавших их наемников, светилась жажда убийства. Длинные серебряные
зубцы гребней торчали из сжатых кулаков, делая ее руки похожими на
когти, готовые к удару.
Тленная иллюзия. Она не была готова, но
Эванис была. Яростная пощечина ударила Расерис по лицу. От силы удара ее
голова дернулась в сторону, и глаза мгновенно наполнились слезами.
Завывая, девушка упала на землю, уронив серебряные гребни и закрыла лицо
руками.
- Не делай мне больно, - взмолилась девушка.
- Держи свое оружие в ножнах, пока не будет битвы, которую ты сможешь выиграть, -спокойно сказала Эванис.
Эванис
схватила девушку за волосы и грубо подняла на ноги. Зажав ладонями
пухлые щеки Расерис, она преувеличенно надула губы ошеломленной девушки.
-
Я боялась, что вид голого мальчика лишил тебя дара речи, так что я рада
хотя бы услышать твой голос. В любом случае, теперь, когда я его
услышала, я хочу, чтобы ты снова заткнулась – но я дам тебе выбор. Ты
можешь говорить столько, сколько захочешь, даже кричать и выть, в то
время как мужчины, которых ты видишь позади меня, глазеют на тебя,
срывают одежду с твоего тела и делают с тобой все, что им
заблагорассудится. Или закрой рот, и никто тебя не тронет. Что вы
выберете, Ваше Королевское Высочество?
Расерис не то чтобы
молчала, так как всхлипывала, но больше ничего не сказала. Эванис
наблюдала за гувернанткой, которая стояла, прижавшись спиной к закрытой
карете, и пронзала ее ненавистным взглядом.
- Ты тоже женщина, как ты можешь так поступать с нами?
-
Я не делю мир на мужчин и женщин. Есть овцы и есть волки, любого пола.
Посмотри на меня, я волчица, и мне нравится вкус нежной плоти не меньше,
чем любому мужчине. - Взгляд Эванис блуждал по телу Расерис, а затем
она повернулась лицом к мужчинам.
- Оставьте принцессу в покое.
Возьмите старую ведьму, если хотите, но если вы дотронетесь до девушки, я
отрежу вам руки, в качестве отправной точки. Мы охраняем принцессу, и я
удвою вашу долю в этой миссии. Это мое предложение.
- Двойные доли! - Закричал Сейкс.
- Двойные доли, сколько я получу с двойными долями? - Спросил один из мужчин своего товарища.
- Двойная доля в два раза больше, - ответил его друг.
- Я знаю, но сколько будет в два раза больше? - Снова спросил мужчина.
- Наша доля - десять золотых, теперь двадцать, - взволнованно объяснил его товарищ.
Мужчина не разделял волнения своего друга. С озадаченным выражением лица он уставился на свои руки.
- Тебе нужно добавить пальцы ног, чтобы пересчитать все твое золото, - со смехом заметил его друг.
- Мы договорились? - Громко спросила Эванис. Многоголосое “Да" было ее ответом.
- А как же мальчик? - Выкрикнутый вопрос Куваси заглушил шум возбуждения.
- Мальчик - это моя добыча, - пожав плечами, ответила Эванис.
- Это несправедливо! - Воскликнул Куваси.
- Я же сказал, что хочу мальчика! Только не говори мне, что ты вдруг обнаружила глубоко спрятанный вкус к мужчинам.
- Я выбираю первой, и я выбрала, - холодно ответила она.
- Это все, что имеет значение, и твое нытье ничего не изменит.
-
А теперь позвольте мне, напомнить вам всем, я не делюсь тем, что
принадлежит мне. Поставьте часовых на ночь. Дайте принцессе несколько
одеял и уложите ее поспать поближе к огню. Если она пропадет ночью,
завтра утром я заставлю вас пожалеть, что это не вы пропали. - После
того, как она сказала это, ее пылающие глаза обратились к мальчику.
-
Ты пойдешь со мной. - Эванис ушла, не сказав больше ни слова. Джаббит
рысцой последовал за ней, в то время как мужчины из ее отряда наемников и
Куваси с открытым ртом смотрели ей в спину.
---------------------------------
Эванис шла, пока не скрылась из виду, потом резко остановилась и
обернулась. Была ночь, но небо было безоблачным, и она ясно видела
Джаббита в свете полной луны. Она смотрела на его лицо, ища что-то. Она
не нашла того, что искала, но ее рука нашла рукоять кинжала.
- Кто ты, мальчик, овца или волк, - прошептала она, спрашивая себя, но мальчик все равно ответил ей.
-
Я видел волков и не принадлежу к их числу. Я никогда не видел овец, а
волки, которых я знаю, охотятся на оленей, но я тоже не олень. Я не
знаю, кто я такой.
- Джаббит кролик, - ответила она все еще шепотом. Т
-
ы же знаешь, что мужчины хотят сделать с женщинами. Ты не боишься, что я
сделаю то же самое с тобой? Или ты, может быть, думаешь, что тебе
понравится этот опыт? - Эванис спросила более громко.
- Я знаю, что они хотят сделать, - сказал он, глядя на сверток в своей руке.
- Но ты ничего мне не сделаешь, - закончил он, снова подняв голову.
-
Я не испытываю никакого желания трахнуть тебя. Но это не значит, что я
не перережу тебе горло, если ты попытаешься сбежать или навлечь на меня
неприятности, - прошипела Эванис.
- Я не буду пытаться бежать.
- Но ты можешь причинить неприятности, - спокойно ответила она.
- Ты уже их приносишь, и я должна избавиться от тебя сейчас.
Эванис крепче сжала кинжал и посмотрела на мальчика. Она все еще не
могла найти страх в его глазах, ее сердитый взгляд был встречен
спокойным согласием. Эванис пробормотала несколько отборных проклятий,
когда ее рука отпустила Кинжал.
- Проваливай и забудь, что когда-то встречался с нами. Никто не погонится за тобой, - наконец сказала она.
Мальчик не шевельнулся.
- Беги! - Крикнула она.
- Моя медная монета, я хочу ее вернуть.
Эванис уставилась на протянутую ей пустую ладонь. Чтобы оторвать ее
взгляд от его руки, потребовалось некоторое время, и это было похоже на
физическое усилие. Она тряхнула головой, чтобы прояснить мысли, прежде
чем ее взгляд вернулся к его лицу. Некоторое время она наблюдала за
мальчиком, а затем приняла решение.
- Я же сказала тебе, что никогда не отдам то, что взяла, - сказала она, проходя мимо мальчика в сторону лагеря.
Джаббит последовал за ней, и когда они добрались до лагеря, Эванис
взяла два шерстяных одеяла из лежащего там багажа. Одно она протянула
мальчику, а другое положила рядом с деревом, недалеко от костра и
лежащей рядом принцессы. Джаббит улегся, выбрав место напротив Эванис с
костром и Расерис между ними.
Лежа под деревом, Эванис ловила
отблески звезд, сиявших сквозь лиственную крышу, и прислушивалась к
ночным звукам. Она слышала шепот ветра и журчание маленького ручья
неподалеку. В течение некоторого времени она могла слабо слышать женский
крик вдалеке, но не слишком долго. Послышался какой-то шум от ночных
часовых и храп спящих людей. Она услышала тихий плач девочки и слушала,
пока он не прекратился. Уютно устроившись в теплом одеяле, Эванис
пыталась понять, что происходит. Она держала в руке медную монету, один
ответ на слишком много вопросов.
Джаббит лежал на боку, прижимая к груди тряпичную куклу, и смотрел на
догорающие угли костра. Лагерь спал или, по крайней мере, так казалось.
Только девушка еще не спала. Она натянула одеяло на голову, и ее тело
лежало, свернувшись калачиком под ним. Она была похожа на зверя,
высунувшегося из своей норы, когда видны были только ее глаза. Она
плакала, и ее глаза все еще были полны слез, но в конце концов,
перестала плакать и теперь просто смотрела на него. Он закрыл глаза, и
воспоминание о другой молодой девушке, поющей, изгнало ночные звуки.
Он
очнулся от дремоты, когда кто-то выхватил куклу из его рук. Это была
девушка. Она повернулась на бок спиной к Джаббиту, прижала куклу к груди
и свернулась вокруг нее калачиком. Он приподнял одеяло и укрыл дрожащую
девушку. Она придвинулась чуть ближе, но остановилась, когда ее спина
коснулась его груди. Затем она отодвинулась, пока их тела больше не
соприкоснулись.
- Принцесса и Кролик, - выпалил здоровяк, выходя из темноты.
- Похоже на название сказки.
Джаббит смотрел, как он приближается. Куваси носил свободные льняные
панталоны, но был обнажен выше пояса. Его волосатая грудь казалась
огромной, почти такой же огромной, как и его не менее волосатый живот.
Множество шрамов разных размеров и форм отмечали его тело, а татуировка
гигантского красного паука, обнимающего корпус корабля, покрывала его
правое плечо. Он присел на корточки, скрестил массивные руки на груди, и
его рот искривился в широкой зубастой усмешке.
- Тебе нравится красивая принцесса, Джаббит? Она такая милая и изящная. Он вздохнул, и его улыбка стала печальной.
-
Мои друзья причинили бы ей такую же боль, как и ее гувернантке. Мы не
жестокие люди. Это просто такой порядок вещей. Мир - жестокое место для
изящных маленьких девочек. Если ты пойдешь со мной, прелестная голубка
может остаться здесь и отдохнуть. Что скажешь? - Спросил Куваси, снова
широко улыбаясь.
Джаббит смотрел и слушал все, что говорил
Куваси, но все, что он видел, был толстяк, а все, что он слышал, был
невнятный голос. Когда Куваси наконец задал свой вопрос, Джаббит просто
кивнул. Когда он двинулся, чтобы встать, то почувствовал, как девушка
потянула его обратно, и из-за костра раздался голос:
- Куваси, мальчик мой, ты его не тронешь.
- Ой, что с тобой, Эва? Я думал, мы друзья. Тебе не нужен мальчик, а он хочет пойти со мной, - захныкал здоровяк.
-
Мне все равно, чего он хочет, и если ты хочешь остаться моим другом, то
держи свои жадные лапы подальше от всего, что принадлежит мне.
Куваси тяжело вздохнул и покачал головой.
-
Мне жаль тебя, мальчик. Ты принадлежишь очень жестокой женщине. Эванис
никогда не делиться своими радостями, и ее величайшее наслаждение -
мучить души бедных мужчин. Держи принцессу в тепле. Я уйду и буду
оплакивать потерю своего дома и счастья в Ибанее. Я застрял на берегу
Алориана и совсем один среди его озлобленного народа.
Здоровяк
поднялся на ноги. Он бросил последний тоскующий взгляд на Джаббита,
прежде чем исчезнуть в темноте ночи. Вскоре после этого, до Джаббита
донеслись отдаленные звуки ревущего мужского смеха.
Джаббит вскоре снова задремал. Он дрейфовал между звездами и слушал звуки колыбельной, когда девушка нарушила его покой.
- Как ее зовут? -Спросила она так тихо, что он едва мог разобрать слова.
- Ниса, - ответил он.
- Ты ведь мужчина. Почему ты спишь с куклой в руках?
- Потому что я потерял девочку, и теперь кукла - это все, что у меня есть.
Последовало молчание, и Джаббит снова отправился в царство звезд.
----------------------------------------------------------------
Открыв глаза, Джаббит прищурился на маячившую над ним фигуру. На самом
деле она была не такой высокой, но было утро, и он проснулся, лежа на
спине. Эванис стояла и смотрела на него сверху вниз.
- Не буди ее и следуй за мной, - приказала она.
Повернув
голову в сторону, он посмотрел в лицо спящей девушки. Ее щека покоилась
на его плече, руки и ноги были перекинуты через его тело, а тряпичная
кукла зажата между ними. Ее тело казалось бескостным, когда он осторожно
снял ее с себя. Он сомневался, что она проснется в ближайшее время; по
крайней мере, не самостоятельно.
Он последовал за Эванис к
небольшому ручью, и они прошли немного дальше по его течению. Эванис
остановилась, когда они достигли места, где склон берега был достаточно
ровным, чтобы легко войти в мелководье медленно текущего ручья. Она
уронила сверток с одеждой, который несла, и схватилась за подол своей
короткой красной туники, но внезапно остановилась на полпути. Эванис
повернулась лицом к Джаббиту.
- Ты когда-нибудь видел обнаженную
женщину? - Спросила она, и казалось, что вопрос дергает уголок ее рта,
пытаясь вызвать улыбку.
Джаббиту не пришлось долго думать.
- Нет, - ответил он.
- Тогда полюбуйся хорошенько, сегодня твой счастливый день, - сказала Эванис, сверкнув зелеными глазами.
Она
снова ухватилась за край туники, одним плавным движением стянула ее
через голову и отбросила в сторону. Кусок ткани, пренебрежительно упал
на землю.
- Что ты думаешь? - Спросила она, принимая позу, высоко подняв одну руку и положив другую на согнутое бедро.
Ее полные, круглые груди сидели высоко на груди и казались слишком
большими для ее фигуры. Ее талия была крошечной, хотя мышцы, выступающие
под кожей, отрицали ее хрупкость. Покачивание ее гладких бедер было
соблазнительным, но голова кобры, вытатуированная рядом с левой тазовой
костью, выглядела совсем не привлекательно. Ее черные лобковые волосы
были редкими и короткими, губы мягкими и обнаженными, уязвимость,
охраняющая хранилище сокровищ – или скрывающая ловушку. Наблюдая за
Эванис, Джаббит думал о многом, миллион разных ответов на ее вопрос,
каждый из которых был правдой, но в целом ложью. Он выбрал легкий
вариант.
- Ты прекрасна, - сказал он.
Эванис сбросила позу, и ее улыбка исчезла, когда она повернулась и зашагала по мелководью.
-
Я Эванис Даньяла, мое имя и репутация наемника хорошо известны на
севере, и оно все еще распространяется. Впрочем, неважно, я никогда не
стану такой знаменитой, как моя мать. Во всей Алории и во всех землях
вдоль Эву, даже в Ибании за морем Гаросса, все слышали рассказы об
Инандри Даньяле, королеве шлюх. - Она прервала свой рассказ и оглянулась
через плечо.
- Не стой просто так, - сказала она и наклонилась, чтобы намочить тряпку в ручье.
- Раздевайся, а потом иди сюда и вымой мне спину.
-
Мне было двенадцать лет, когда у меня начали расти сиськи. Я молилась
Мантии, Эродине, Валене и даже Косерко. Больше года я молилась каждому
чертову алорианскому Богу, которого знала, но мои сиськи становились все
больше и больше. Я перестала молиться, когда мои бедра и задница тоже
выросли. Через две недели после моего тринадцатого дня рождения я убила
мужчину. Это было в первый раз. - Она протянула мокрую тряпку Джаббиту,
когда он подошел к ней сзади.
- У меня есть маленькая сестра, она
на год младше меня. Мы делили маленькую комнату во дворце моей матери,
Баньяновой Мечте. Это все еще самый известный бордель в Катерре. Однажды
я открыла дверь в нашу комнату, и там был мужчина. Моя младшая сестра
сидела у него на коленях, и он запустил руку ей под платье. Еще до того,
как у меня выросли сиськи, у меня всегда был маленький нож на поясе. Я
перерезал ему горло. Его кровь испортила платье моей сестры. Это было ее
любимое, и она довольно долго была в ярости, но в конце концов простила
меня.
Она посмотрела через плечо на Джаббита моющего ее поясницу.
- Не стесняйся мыть мою задницу. Разве она не прекрасна? - Спросила она, ухмыляясь.
-
Когда мне было четырнадцать, я услышала, как мужчина предложил моей
матери золото, чтобы трахнуть меня. Она сказала ему, что я девственница,
и он предложил пять золотых. Это был очень богатый купец. Два дня и две
ночи я пряталась в старой, разбитой рыбацкой лодке у гавани. Это было
мое тайное убежище, и я думала, что никто о нем не знает. Я ошиблась.
Моя младшая сестра пришла ко мне на третий день. Она широко улыбалась и
держала для меня подарок. Она подумала, что с большим ножом мне больше
не придется прятаться, и купила его для меня. Это была железная
фальката, лучшее, что она могла купить в Катерре, и она заплатила за нее
три золотых. Она сказала мне, что это все, что купец заплатил за ее
девственность, потому что ее сиськи и задница были намного меньше. Я все
еще использую фалькату, которую она дала мне в тот день, а что касается
мужчин, я все еще девственница. Ни один мужчина, никогда не получит
меня, - сказала она, пока Джаббит вытирал тряпкой ее пышную попку и
стройные бедра.
Когда он закончил, она обернулась и оглядела его с головы до ног.
-
С тех пор как мне исполнилось четырнадцать, каждый мужчина, который
когда-либо смотрел на меня, хотел трахнуть меня. Мне сейчас двадцать
три, и ты первый, кто этого не хочет, - сказала она, многозначительно
глядя на безвольно висящий член между его ног.
- Полоумный,
которого я нашла голым в лесу и который никогда в жизни не видел
обнаженной женщины. Иди и достань сухую тряпку из моего свертка, а потом
вытри меня, - сказала она и улыбнулась.
Они шли молча, но на
полпути к лагерю Эванис резко остановилась и уставилась на Джаббита. Ее
глаза изучали его лицо, и она моргнула, когда не смогла найти ничего,
кроме умиротворенного спокойствия на его лице. Внезапно она
расхохоталась.
- Это разобьет сердце Куваси, когда он узнает, что ты далеко не так совершенен, как он думал. Красивый мерин – но не жеребец.
Остаток пути Эванис непрерывно разражалась новыми приступами смеха.
Джаббиту понравился ее смех, но сравнение с животными показалось довольно странным.
В период расцвета Алорианской империи в ее столице Катерре проживало
более полумиллиона человек. Город был пульсирующим сердцем гигантского
живого существа. Его требования были чудовищны, и его вены текли по
всему королевству. Старый западный торговый путь был одной из таких вен.
Через двадцать лет после того, как Йорак напал на Катерру и Алорианская
империя рухнула, это была всего лишь иссохшая реликвия. Весь день они
ехали по дороге и наткнулись только на крестьянина с пустой воловьей
повозкой и старого, изможденного менестреля на осле.
Они
пригласили менестреля разделить с ними обед. Он играл на своей лютне и
пел песни после этого. К сожалению, его певучий голос звучал так же
сухо, как и старый торговый путь. Куваси швырнул обглоданную кость в
менестреля и прогнал его, прежде чем тот успел закончить первый куплет
второй песни. Вероятно, он спас менестрелю жизнь, учитывая то, как
Эванис смотрела на этого мужчину, когда он пел о том, что «Красота
королевы позволяет ей зарабатывать золото получая удовольствие.»
Как и накануне, когда они разбили лагерь на ночь, женщины расстелили
свои одеяла поближе к костру. Небо было затянуто тучами, звезд не было
видно, и Джаббит тоже не слышал, чтобы кто-то плакал, прежде чем
заснуть.
Когда он проснулся, было еще темно, но тучи рассеялись.
Он все еще не видел звезд. Маленькая рука потрясла его за плечо, и лицо,
нависшее над ним, скрыло небо.
- Я не могу уснуть, - заявила девушка.
Джаббит не ответил, но еще крепче прижал тряпичную куклу к груди.
- Дай мне Нису. Я буду держать ее, а ты держи меня. Мы оба сможем спать, и ты не будешь выглядеть глупо с куклой в руках.
Джаббит поморщился, но после секундного колебания протянул куклу Расерис. Она прижала ее к груди и легла рядом с ним.
- Ты должен накрыть нас обоих своим одеялом, - сказала она.
Джаббит
поднял свое одеяло. Она отстранилась от него и напряглась, когда их
тела соприкоснулись. В отличие от прошлой ночи, Джаббит разделся и лежал
голый под одеялом, а на Расерис было не платье, а только тонкая ночная
рубашка. Ее колебания длились всего мгновение, прежде чем она
расслабилась и прижалась спиной к его груди и животу.
- А теперь обними меня.
Немного неуклюже Джаббит положил руку ей на бедро. Она схватила его руку и потянула ее от бедра к животу.
- Так-то лучше, - заявила она и решительно прижалась своей маленькой попкой к его паху.
-
Нитора сказала, что для молодой девушки неприлично делить постель с
мужчиной, но мне все равно. Это было до того, как мы отправились в
Катерру. Теперь она плачет весь день и кричит по ночам. Я слишком
напугана, чтобы спать одна. Ты тоже напуган?
Девушка гладила тыльную сторону его ладони на ее животе, и тепло ее тела просачивалось сквозь тонкий слой ткани между ними.
- Ты меня пугаешь, - ответил он.
Расерис продолжала гладить его руку, не давая понять, услышала она его ответ или нет.
-
Нитора теперь все время боится. Она боится мужчин и того, что они с ней
делают. Весь день просидела в карете, и это все, о чем я думаю. Я
надеюсь, что эта женщина, Эванис, защитит меня, но я знаю, что это
неправда. Эванис смотрит на меня так же, как и мужчины. Она не держит их
подальше, чтобы защитить меня. Она держит их подальше, потому что
кто-то платит ей. Другие думают, что ты просто простак, но Эванис - нет,
мне неизвестно, почему она так считает, но я тоже знаю, что ты не
простак.
Расерис помолчал и отпустил его руку.
- Это
кукла, Ниса. Она живая. Я чувствую ее. Вот почему я положила твою руку
на свой живот. Это то, чего она хочет. Но я не Ниса. Она маленькая
девочка, а я больше не хочу быть маленькой девочкой.
Ткань под
его пальцами скользнула вверх, пока его ладонь не легла на обнаженную
кожу ее живота, и после некоторых извиваний ее теперь столь же голый зад
удобно прижался к его паху.
- Ты тоже больше не маленький
мальчик. Ты боишься не меня, а себя. Боишься того, что чувствуешь, и
того, что хочешь сделать. Мне было десять лет, когда мать и отец сказали
мне, что я должна стать жрицей алорианских богов. Жрец и две жрицы
стали моими наставниками на следующие шесть лет. Я впитывала все, чему
они меня учили, об истории Алории, об имперской родословной и об
алорийских богах. Когда мне исполнилось шестнадцать, отец сказал, что я
должна отправиться в Катерру, столицу Алории, отдать свою девственность
богам и быть коронованной, как новая Алорианская императрица. - Расерис
сделала паузу и потянулась назад, взяв его член.
- Ни моя мать,
ни мой отец, ни мои наставники и уж тем более ни алорианские боги,
никогда не спрашивали меня, хочу ли я этого. Может быть, мои наставники
плохо учили меня, а может быть, я плохая ученица, но я узнала, что ни
один родитель и ни один Бог не защитил императорскую семью. Все они
погибли, изнасилованные и убитые Йораками. Эти наемники передадут меня
тому, кто им заплатит, и я никогда не стану Алорианской императрицей. Я
до смерти боюсь, что умру вот так, изнасилованная и убитая. - Она снова
замолчала, поглаживая твердеющий жезл, который держала в руке.
- Я слушала Нису, и она рассказала мне то, чему не учил меня ни один алорианский священник. Древнее пророчество:
Он будет разбужен утратой отчаявшейся души,
Осознание придет от смерти невинной,
И будет научен ценности жизни, торговцем смертью.
Безымянный сын, безликого Бога будет путешествовать по миру,
И мир будет научен тому, чему научиться сын.
Ниса
рассказала мне больше. Она сказала, что ты защитишь меня, если я стану
твоей жрицей. - Она положила головку его члена на теплый, но сухой вход
в ее лоно. Ее голос был очень тихим и дрожащим, когда она продолжила: -
Прими меня, и дар моей девственности, и моя жизнь будет твоей.
Джаббит заглянул через ее плечо в темноту и прислушался. Затем его рука и
пальцы скользнули с ее живота, через мягкие редкие лобковые волосы на
сухое лоно девушки. Кончики его пальцев нежно поглаживали губы ее киски.
Расерис застонала.
- Ш-ш-ш, - предостерегающе прошипел он, и она прикусила пятку ладони, чтобы не дать другим звукам вырваться из ее рта.
Поглаживание ее киски вызвало желаемый эффект. Ее губки набухли и
увлажнились. Когда он начал ласкать ее клитор, слегка надавливая на
покрывающий его капюшон и массируя его крошечными круговыми движениями,
Расерис сильнее укусила свою руку и попыталась крепче прижаться своими
ягодицами к его паху. Конечно, ее движение также сильно увеличило
давление, которое головка его твердого члена оказывала на вход в ее
киску. Расерис застыла, когда ее губы поддались силе и растянулись,
чтобы поглотить головку его члена. Внезапная острая боль заставила ее
осознать, что конец ее девственности близок.
Она задрожала, и издала звук, который был приглушенным, но различимым:
- Пожалуйста.
Рука Джаббита оставила ее киску и крепко схватила ее за бедра. Затем он
с силой вонзил свой член в ее девственную плоть. Расерис закричала
достаточно громко, чтобы вырвался какой-то звук, хотя ее рот все еще был
плотно закрыт тыльной стороной ладони. Она еще сильнее впилась зубами в
руку, и по ее щекам потекли слезы. Они оба прекратили всякое движение и
прислушались к тишине ночи в поисках звуков, которые могли бы их
обнаружить. Ничего не было слышно, только быстрые удары их сердец были
единственным звуком, который они слышали.
Джаббит убрал руку с
бедра Расерис, и вернул ее на нижнюю часть ее живота. Она ахнула от
удивления, когда внезапно вся прежняя боль, которую она испытывала,
исчезла. И не только это, но теперь приятные ощущения нахлынули на ее
тело, и их источником было то же самое, что только что причинило ей
такую сильную боль. Чтобы убедиться, что ей не снится сон, она
пошевелила бедрами, отчего застонала. Успокоившись, она схватила его за
запястье и повела рукой к своей груди, прежде чем ее собственная рука
быстро отступила, продолжая закрывать рот.
Когда Джаббит двигал
бедрами, а его рука гладила и мяла по-девичьи твердую, но податливую
грудь, стоны Расерис становились непрерывным звуком, выражающим
совершенно новые удовольствия, которые она обнаруживала. Восхитительные
ощущения продолжали нарастать. Вскоре Расерис почувствовала острую
потребность двигать своим задом, встречая и приветствуя его толчки. Она
так сильно укусила себя за руку, что почувствовала вкус крови, но
ощущения внутри нее росли и росли, угрожая захлестнуть ее. Внезапно он
ущипнул один пульсирующий сосок и особенно сильно, и глубоко вошел в
нее. Расерис почувствовала, как его твердая плоть внутри нее расширяется
в ее крепко сжатом туннеле, а затем жидкий жар вырвался из него и обжег
ее от удовольствия. Все ее тело напряглось под этим мощным натиском
ощущений. Ее рот широко раскрылся, чтобы закричать, но прежде чем хоть
один звук смог вырваться и выдать их, ее мир погрузился во тьму.
Эванис проснулась в полумраке. Слабый намек на свет на востоке
подсказал ей, что сейчас раннее утро, храпящие, развалившиеся груды
сказали ей, что остальная часть ее группы все еще спит - надеюсь, за
исключением часового. Она потянулась к поясу и сняла с него мешочек с
монетами. Открыв мешочек, она порылась в нем и обнаружила, что
императорская медная монета все еще внутри. Эванис проклинала себя за то
облегчение, которое испытала. Почему она почувствовала облегчение? Этот
вопрос вертелся у нее в голове, но ответа она не знала. Смутившись, она
вернула мешочек на пояс. Она выбрала новую одежду на день и взяла с
собой связку туалетных принадлежностей, которая состояла из тряпки для
мытья и куска мыла, сделанного из козьего жира и древесной золы. Для
лагеря они выбрали место поближе к пруду. По пути к пруду она посмотрела
на мирно спящую пару и пнула Джаббита в бок, не слишком нежно.
- Следуй за мной, - приказала она и продолжила свой путь к пруду.
Она
разложила свою свежую одежду на камне, выскользнула из короткой туники и
вошла в мелкую, но довольно холодную воду пруда, пока та не достигла
середины икр. К тому времени, когда Джаббит наконец появился, она уже
намочила тряпку и натерла ее мылом.
- Разденься, а потом иди и вымой мне спину, - сказала она.
Джаббит разделся, как было велено, и присоединился к Эванис. Она протянула ему тряпку и мыло и повернулась к нему спиной.
-
В последний раз, я рассказывала тебе свою историю, сегодня я хочу
услышать твою, - потребовала Эванис, пока Джаббит мыл ей спину, начиная с
плеч.
- Ты сказал, что не знаешь своего настоящего имени, но что ты делал с самого рождения? - Спросила она.
- Или ты все эти годы просто ходил голый по лесу с этим маленьким свертком в руках? Сколько тебе лет, девятнадцать или двадцать?
Он слушал, глядя на влажно поблескивающую кожу спины Эванис. Он
смотрел, как мыльная пена скользит по ней, потом по ее ягодицам и между
ними, дальше вниз по ее сильным бедрам, к впадинке между коленями и
изгибу икр, прежде чем она встретится с водой и уплывет по поверхности
пруда.
- Я не знаю, сколько мне лет и что я делал в первые годы своей жизни, - наконец ответил Джаббит.
- Сверток, который я получил десять лет назад - это все, что у меня есть, и я хочу получить обратно, свою медную монету.
Эванис повернула голову и посмотрела на него через плечо.
- Я не отдам ее обратно! - Выплюнула она гневно.
Он вымыл ее нижнюю часть спины, а затем эффективно намылил ее широкие
ягодицы, чтобы вымыть ее задницу. Эванис поднялась на цыпочки, ее глаза
расширились, а спина выгнулась дугой, когда он смело раздвинул ее
булочки.
Рука втиснулась между щеками ее задницы, и его пальцы
намылили и почистили расщелину и ее попки. Затем он присел на корточки и
продолжил работу с ее ногами. Эванис расслабилась, но определенно
заметила, что сегодня его прикосновения были другими.
- Ты быстро учишься. А теперь займись моим передом, - приказала она, когда он закончил с ее ногами.
Стоя перед ней, он посмотрел ей в глаза и спросил: «Тряпкой или руками?»
Взгляд
Эванис медленно скользнул по телу Джаббита, внимательно оценивая его.
Она вынуждена была признать, что он красивее большинства женщин, с
которыми она делила постель, но в то же время он явно был мужчиной.
Хотя, быстрый взгляд на его пах показал, что он был странно невозмутимым
мужчиной. Эванис не привыкла к такой реакции, и это смутило ее, как
будто он не был и так довольно загадочен, этот идиот со своей куклой для
объятий и связкой бесполезных сокровищ.
- Используй свои руки, -
холодно ответила Эванис, но то, что она почувствовала, было вызовом.
Она просто не была уверена, кому или чему она бросает вызов.
Он
намылил и тщательно вымыл ее грудь. Подняв тяжелые шары ее больших
грудей, он обратил особое внимание на их чувствительную нижнюю сторону.
Ареолы Эванис поморщились, а ее темно-розовые соски затвердели, скользя
между его мыльными пальцами, снова и снова. Просто вода холодная,
успокоила она себя и сосредоточилась на дыхании, чтобы успокоить его.
Она оторвала взгляд от своей груди, чтобы посмотреть ему в лицо, но
снова опустила взгляд, обнаружив, что его светло-серые глаза ожидают ее
зеленых глаз.
Мышцы ее живота непроизвольно напряглись, когда
кончики пальцев его руки погладили мягкую кожу живота, а затем пупка,
двигаясь дальше вниз по этому пути. Эванис замерла и затаила дыхание,
когда его влажные пальцы прошлись по вьющемуся треугольнику волос,
украшавшему ее лобок. Два растопыренных пальца скользнули мимо ее
клитора, потирая возбужденный бугорок между ними. Ее прерывистое дыхание
вырвалось в виде глубокого, протяжного стона. Ее бедра непроизвольно
раздвинулись еще немного, что заставило Эванис слегка покачнуться. Она
удержалась, схватив Джаббита за плечи. Она снова застонала, когда его
пальцы сомкнулись, сжимая клитор и губы ее киски. Хлюпающий звук, когда
он повторил движение еще несколько раз, дал понять Эванис, что ей нужен
новое оправдание для реакции ее тела на его прикосновение. Она перестала
терзать свой разум в поисках оправдания, когда два пальца раздвинули ее
пухлые губы и вошли в нее, в то время как пятка его руки терла и
массировала ее клитор. Он увеличил темп своих движений, и интенсивность
удовольствия тоже возросла. Киска Эванис шумно разбрызгивала жидкость, и
большая ее часть стекала по ее бедрам.
Затем пальцы сомкнулись
внутри нее и коснулись чего-то очень чувствительного. Всего через
несколько мгновений Эванис закричала, и ее бедра сомкнулись, зажав руку
между ними. Все ее тело неудержимо дрожало, и она обмякла, крепко
обхватив руками его шею.
После того, как Эванис восстановила свою
устойчивость, некоторые недавно очищенные места, должны были быть
помыты еще раз. Поэтому они продолжали мыться, на этот раз молча.
Наконец они вышли из пруда и оделись, все еще молча. Джаббит уже
собирался вернуться в лагерь, когда Эванис наконец заговорила снова:
-
Ты солгал мне. Вчера ты сказал мне, что никогда раньше не видел
обнаженной женщины, - заявила она, сидя на камне, где была разложена ее
свежая одежда, и внимательно наблюдая за ним.
- Я не солгал. - Ответил он и пошел дальше.
- Ты была права, я быстро учусь.
Эванис
сидела на камне и смотрела ему вслед, нахмурив брови. Вдруг она
вскочила и громко выругалась! Затем она побежала, все еще ругаясь, и
легко догнала Джаббита на обратном пути в лагерь.
------------------------------------------------------
Расерис погрузила свое тело в воду до самого подбородка. Умываясь, она с
опаской наблюдала за своей охраной, а мужчина стоял на берегу и смотрел
на нее с усмешкой. Она осторожно вымыла свое тело, потому что некоторые
части тела сегодня были необычайно чувствительны и болели. И тут она
увидела Эванис. Молодая женщина шла быстро, ее лицо пылало, а рука
сжимала рукоять кинжала в ножнах так сильно, что костяшки пальцев
побелели, она напоминала сердитый штормовой фронт, который вот-вот
разразится.
- Уходи! - Крикнула она мужчине, охранявшему принцессу.
Эванис смотрела на Расерис, пока тот не ушел.
- Выходи, - была ее следующая команда.
Расерис посмотрела мимо Эванис на сверток с одеждой, лежащий на земле.
- Я женщина, я видела сиськи и пезды раньше, - нетерпеливо выдавила Эванис.
Расерис нерешительно поднялась, прикрывая грудь рукой, в то время как
другая рука скрывала ее промежность. Она медленно вышла из воды,
опасаясь воительницы больше, чем своей стражи. Она уже почти прошла мимо
Эванис, направляясь к своей одежде, когда рука женщины на ее плече
остановила ее. Эванис яростно схватила принцессу за запястье и убрала ее
руку от промежности, а затем заменила руку Расерис своей собственной.
Молодая женщина настороженно смотрела на Эванис, но все равно была
удивлена, когда палец грубо проник в нее и ее писк выразил это.
- Клянусь всеми шлюхами моей матери! - Крикнула Эванис.
-
Даже сама королева шлюх не смогла бы быстрее раздвинуть ноги. Ты -
Королевская Принцесса, избранная, чтобы стать жрицей. Две ночи! Всего
две ночи, и ты позволила этому деревенскому идиоту отыметь твою
девственность? Даже не пытайся сказать мне, что он заставил тебя!
-
Мне очень жаль. Полагаю, без моей драгоценной девственности, я
представляю меньшую ценность для людей, которые наняли тебя похитить
меня, - спокойно ответила Расерис, беря свою одежду и одеваясь.
Эванис яростно смотрела на принцессу, пока та одевалась.
-
Твоя жизнь больше не имеет для меня никакой ценности! Ты не просто
проебала свою девственность, ты еще и проебала четыреста золотых монет.
МОИХ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ! - Закричала Эванис и выхватила кинжал.
Расерис взглянула на Эванис, но продолжала одеваться.
- Убери свой кинжал. Я знаю, что ты не причинишь мне вреда, - сказала она все так же спокойно.
-
А почему бы и нет? Я убивала людей, которые мне нравились гораздо
больше, чем ты, тупая пизда, и за гораздо меньшее количество золота, чем
ты мне стоила! - Прошипела Эванис в ответ.
- Ты была права. Когда
я покинула свой дом, я была девственной принцессой, избранной стать
жрицей, - ответила Расерис, закончив одеваться.
- Чего ты не
понимаешь, так это того, что прошлой ночью я стала жрицей. Я посвятила
свою девственность и жизнь моему Богу, и мой Бог защитит меня, - сказала
она. Затем она улыбнулась, ее взгляд был направлен мимо Эванис.
Эванис обернулась и увидела Джаббита.
- Это и есть твой Бог? - Она громко рассмеялась.
-
Ты думаешь, он сможет защитить тебя? Он даже не может защитить себя. Я
убью вас обоих, умственно отсталого Бога и его бестолковою жрицу, -
выплюнула Эванис.
- Я мог бы купить у тебя ее жизнь, и тогда тебе придется убить только меня, - спокойно ответил Джаббит.
Эванис яростно посмотрела на Джаббита и направила кинжал на его лицо.
Мышцы на ее руке были напряжены, и рука, слишком крепко сжимавшая
рукоять кинжала, слегка дрожала.
- Ты заплатишь мне пятьсот золотых монет? - Спросила Эванис, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.
- Потому что именно столько, было мне предложено за принцессу-девственницу.
-
У меня нет золота, но ты можешь оставить себе медную монету, которую
взяла у меня, в качестве платы за ее жизнь, - ответил Джаббит.
Эванис уставилась на него, открыв рот, но не смогла произнести ни слова и
снова закрыла его. Вдруг она запрокинула голову и закричала в солнечное
небо, громко и протяжно. Затем она бросилась в сторону лагеря.
Глядя вслед удаляющейся Эванис, Расерис прошептала несколько слов.
- И будет научен ценности жизни, торговцем смертью.
----------------------------------------------------------------------------------------
Они ехали весь день и встретили лишь нескольких крестьян из деревень,
идущих вдоль дороги. Их никто не беспокоил, а они, в свою очередь, не
беспокоили Эванис. Весь день она молчала и излучала ауру враждебности.
Даже когда они разбили лагерь на ночь и поужинали, она все еще не
сказала никому ни единого слова. Она сидела в одиночестве, смотрела на
пламя костра и рассеянно вертела медную монету, между своими ловкими
пальцами. Наконец, когда сгустились сумерки, на нее упала тень, и рядом с
ней сел крупный мужчина.
- Неужели кто-то съел твое последнее сладкое лакомство? Что с тобой сегодня, Эва? - Спросил Куваси.
- Я потеряла пятьсот золотых и получила взамен одну медную монету, вот в чем дело, - ответила Эванис, не отводя взгляда от огня.
- Морщинистый маленький хер Ошури! - Куваси сплюнул, и его голос стал громче, когда он продолжил.
- Ты говоришь о золоте короля Мандорака, который предложил заплатить нам за принцессу?
- Тссс! - Прошипела Эванис.
-
Говори тише. Я совершила ошибку и заплачу за нее. Ты и остальные, вы
получите то, что я вам обещала, - спокойно заявила она, все еще глядя на
огонь.
Куваси наблюдал за Эванис, лоб его большой лысой головы, исказился в морщинах.
- Я знаю тебя, Эва, есть нечто большее, чем ты мне говоришь, - предположил он, понизив голос.
-
Я был твоим другом с тех пор, как ты пришла в армию отрекшихся,
маленькой девочкой несущей железную фалькату, которую она едва могла
поднять. Это из-за парня, да?
- Завтра мы доберемся до Эву, - ответила она таким же бесстрастным голосом, как и ее лицо.
-
Мы либо отправимся на север, в Изостру, и отдадим не совсем девственную
принцессу, либо отправимся на юг, в Катерру. Если это Катерра, то мне
придется спасти сестру и мать от мести короля Мандорака, за мое
предательство.
- Почему, Эва? Зачем тебе предавать короля? - Спросил он.
-
Давай отдадим ему принцессу, и ты сможешь делать с мальчиком все, что
захочешь. Или просто убить их обоих и сказать королю, что это был
несчастный случай. Я сделаю это за тебя, если ты чувствуешь что-то, к
кому-то из них, - предложил Куваси.
Эванис вздохнула и оторвала взгляд от огня, чтобы посмотреть на друга.
-
Если ты попытаешься убить мальчика или принцессу, мне придется убить
тебя, чтобы защитить их, Куваси, - прошептала она, глядя ему в глаза.
- Мне за это заплатили, - добавила она и горько рассмеялась, глядя на медную монету в своей руке.
Куваси покачал головой.
- Этот мальчик странный. Я понял это, как только увидел его. Но опасен ли он? Опаснее, чем король Мандорак?
- Опаснее? - Эванис задумалась, все еще глядя на монету в своей руке.
-
Может быть, и так, но не только опаснее. Он не только могущественней во
всех смыслах, чем король, но, чем кто-либо, кого я когда-либо видела.
- Пусть блохи тысячи верблюдов поразят короля Мандорака! - Куваси выругался.
- Он послал нас на это задание. Как ты думаешь, он знал о мальчике?
Эванис пожала плечами.
-
Я не знаю, и не имеет значения, знал ли он. Завтра я должна буду
принять решение, и я все еще не уверена, каким оно будет – или даже
каким оно должно быть.
Когда Куваси ушел, Эванис все еще сидела у костра и смотрела на пламя.
-------------------------------------------------------------------------------------
Через час все были готовы к ночлегу. Эванис встала и посмотрела на
Джаббита и Расерис. Они лежали в нескольких футах от догорающих углей
костра, и Расерис обнимала Джаббита. Лицо Эванис исказила гримаса, когда
она наблюдала за ними.
- Вы больше не будете спать вместе, - сказала она им. Е
-
Если мои люди услышат, как наша принцесса кричит от радости, когда на
нее взобрался жеребец, они захотят получить кусок королевской кобылки и
для себя. Вставай! Ты пойдешь со мной, принцесса.
- Нет, я не пойду с тобой! Ты такая же, как и твои люди, - отказалась Расерис, глубже зарываясь в объятия Джаббита.
- Тогда тебе придется спать одной, потому что, либо ты пойдешь со мной, либо он, - прошипела Эванис.
Расерис вызывающе взглянул на Эванис и не двинулся с места. Затем
Джаббит что-то прошептал ей на ухо. Потом, она все еще сердито смотрела
на Эванис, но не протестовала, когда Джаббит встал. Расерис наблюдала,
как Эванис и Джаббит отступили в тень большого дерева, потом она крепче
прижала тряпичную куклу к груди, закрыла глаза и начала прислушиваться.
----------------------------------------------------------------------------------------
Эванис положила свои одеяла поближе к дереву, вне пределов слышимости, и
легла, жестом приказав Джаббиту сделать то же самое. Она смотрела, как
он тоже лег, а потом повернулся на бок. Какое-то мгновение она смотрела
ему в спину, а потом тоже повернулась к нему спиной. Некоторое время они
лежали молча - но недолго.
- Зачем ты это сделал? - Вдруг спросила она.
- Я спросил, и ты велела мне это сделать, - ответил он.
- Я не говорила тебе этого делать! - Она фыркнула на него через плечо.
После этого, на некоторое время воцарилось молчание.
- Может быть, у тебя создалось впечатление, что это именно то, чего я хочу, - призналась Эванис.
- Но будь уверены, это не так!
Снова тишина.
- Ты мерзкий ублюдок, ты не ответил на мой вопрос. - Немного погодя снова заговорила Эванис.
- Но даже так, это ты сам спросил меня об этом. Ты явно делал это, не потому что это тебя возбуждало. Так зачем ты это сделал?
- Ты сказала мне, ни один мужчина не сможет иметь тебя, - Джаббит ответил.
-
Поэтому мне было любопытно посмотреть, будет ли твое тело по-прежнему
реагировать на мои прикосновения так же, как и тело Расерис.
- Это был тест? - Прошипела Эванис сквозь стиснутые зубы. Е
- Если принцесса права, и ты Бог, то ты должен быть самым презренным среди них.
Джаббит резко обернулся и уставился ей в затылок. Громкость его голоса возросла, когда он спросил:
- Ты знаешь много богов?
Эванис также повернулась к нему. Глядя на его лицо, она покачала головой и вздохнула.
- Ты должно быть еще и глупый Бог, - ответила она.
- Только глупый Бог может ходить среди нас, ничтожных смертных. Нет, я не знаю никаких богов - включая тебя.
Джаббит повторил вздох Эванис.
-
Ты права. Я узнал столько, сколько смог, но я все еще не бог. Я покинул
свой дом и пошел с тобой, чтобы узнать больше о том, что мне нужно
знать.
Эванис рассмеялась, изо всех сил стараясь не походить на хихикающую девчонку.
- Интересно, это тщеславие или глупость, позволили тебе поверить, что ты особенный, - сказала она, забыв про смех.
- Ты даже убедил принцессу, что ты Бог. Почему? Просто чтобы она позволила тебе трахнуть ее?
Прежде чем заговорить, Джаббит заглянул в ее зеленые глаза.
-
Верни мне монету. Тогда я буду знать, что мне еще многое предстоит
узнать, прежде чем я смогу принять преданность другой жрицы, и
вознаградить ее своей защитой.
Эванис уставилась на него с еще
большей яростью, чем прежде. Она снова повернулась к нему спиной,
безмолвно отвечая на его вопрос прекрасным видом своей спины. Тем не
менее, именно Эванис пришлось долго прислушиваться к его спокойному и
ровному дыханию, прежде чем она, наконец, тоже заснула.
На следующий день к ним вернулось то напряжение, которое мучило их
накануне. Эванис купалась в одиночестве и ни с кем не разговаривала ни
во время завтрака, ни когда они разбивали лагерь, ни во время их
дальнейшего путешествия к главному торговому маршруту, проходящему рядом
с Эву. Было уже далеко за полдень, и они почти добрались до места
назначения, когда Эванис впервые за весь день что-то сказала. Она
приказала остановиться. Их пленницы остались в карете. Джаббит сидел на
скамье кучера, наблюдая, как наемники собираются вокруг Эванис. Она в
последний раз взглянула на монету в своей руке и убрала ее.
Эванис повернулась лицом к семи членам своей банды наемников.
-
Мы почти добрались до Эву. План состоял в том, чтобы отправиться на
север по торговой дороге в сторону Изостры и, оказавшись там, доставить
принцессу королю Мандораку и получить нашу плату. Я изменила этот план, -
сказала она и остановилась, чтобы посмотреть на мужчин, стоящих
полукругом перед ней.
- Я обещала вам золото, и вы его заслужили.
К сожалению, так как мой измененный план больше не принесет мне золота,
я также не могу дать вам золото, которое я обещала.
- Золота не будет? - Удивленно спросил один из мужчин.
- Почему ты изменила свой план, если твой новый план не принесет никакого золота? - Еще один хотел знать.
Громкое бормотание остальных мужчин выражало равный интерес к ответу на этот вопрос.
Эванис вздохнула.
-
Да, вы заслуживаете ответа так же, как и обещанного золота. Я хотела бы
дать вам и то, и другое, но не могу дать ни того, ни другого. Мне
приходиться оставаться у вас в долгу, и мне это нравится не больше, чем
вам.
- Долг? Я, черт возьми, не работаю ни за какие чертовые
долги, - сердито крикнул один из мужчин, в то время как остальные
уставились на Эванис.
Широкая улыбка Эванис обнажила два ряда идеально сверкающих белых зубов. Это выглядело так же очаровательно, как улыбка акулы.
-
Вот вам альтернативный план. Заберите у меня принцессу и продай ее
королю Мандораку сами. Без меня, ваши двойные доли снова удвоятся!
Конечно, вам придется заслужить это ... Сейчас, - сказала она,
вытаскивая фалькату и тяжелый кинжал.
Со спокойным любопытством
Джаббит наблюдал, как женщина нападает на своих бывших компаньонов.
Эванис прыгнула между мужчинами, прежде чем они успели двинуться. Ее
фальката метнулся справа, а кинжал - слева. Один из ее бывших товарищей
умер, не успев выхватить оружие. Бранон был только тяжело ранен, но он и
его друг Вагис все равно умерли следующими. Они были очень хорошими
лучниками, но, очевидно, совершенно бесполезны в ближнем бою. По
неопытному мнению, Джаббита, это выглядело так, будто мужчины возились с
громоздкими инструментами, в то время как оружие Эванис было частью ее
тела, словно клыки и когти волков и медведей, которых он видел. В этот
день, как и тогда, он стал свидетелем того, как хищник убивает свою
жертву.
Двое мужчин, сражавшихся с ней, были выше и массивнее
Эванис. Во всяком случае, преимущество их роста и силы, не могло
компенсировать ее гораздо большую скорость и ловкость. Один из них
потерял большую часть своего боевого потенциала, когда фальката Эванис
ударила по локтю его руки с мечом. Удар оказался недостаточно сильным,
чтобы отсечь руку мужчины, но лезвие все равно прошло насквозь. Форма
фалькаты, вероятно, обеспечила этот результат, предположил Джаббит.
Однолезвийный клинок фалькаты наклонен вперед, к острию. Эта форма, с
лезвием, вогнутым около рукояти, но выпуклым около наконечника,
распределила вес таким образом, что фальката нуждалась в гораздо меньшей
силе, чтобы нанести удар с импульсом топора - единственное оружие, с
которым Джаббит был хоть немного знаком. Однако он был превосходным
наблюдателем и очень быстро учился.
Между тем, борьба
продолжалась. Без помощи своего смертельно раненого товарища, другой
наемник был жалко побежден. Эванис блокировала высокий удар его меча
фалькатой, затем развернулась и вонзила свой длинный тяжелый кинжал в
его теперь уже открытую для удара подмышку. Рука с мечом безвольно
опустилась, и он выронил оружие. Ее фальката опустилась ему на лоб, и
положила конец его страданиям.
Когда Эванис сняла фалькату со лба
мертвеца, мимо ее уха просвистела стрела. Она воткнулась в землю в
нескольких футах, слева от нее. Она снова повернулась лицом к двум своим
последним противникам и тут же поняла, что врагов больше нет. Куваси
перерезал горло Сейксу. Именно из-за него стрела не попала в нее.
Эванис нанесла смертельный удар смертельно раненому человеку рядом, затем наклонила голову набок и посмотрела на Куваси.
- Ты моя подруга, Эва. Ты всегда будешь ею, - сказал здоровяк, широко улыбаясь.
-
Ты убил только одного и позволил мне забрать всех остальных, а сам
называешь себя другом? - Спросила она, возвращая ему улыбку.
- Я наблюдал за тобой, Эва, - сказал Куваси, и его голос внезапно стал серьезным.
- Ты всегда была быстрой и ловкой, но сегодня я увидел Сенши. Что с тобой случилось?
Эванис подняла бровь.
- "Сенши"? Это имя бывшего твоего любовника, над которым ты надругался и предал? - Она расхохоталась.
Куваси посмотрел на небо и застонал.
-
По крайней мере, ты все еще та злая женщина, которую я знаю. Сенши -
это боевой дух, посланный в мир Унганджаши, богиней мести, богиней моей
Родины, Ибани, еще одной жестокой женщиной.
- Ты когда-нибудь видел Сенши или богиню Унганджаши? - Джаббит спросил.
Он
слез с кареты и стоял рядом с ними. Расерис и ее гувернантка
последовали за ним. Они вышли из кареты после того, как звуки боя
прекратились, и с широко открытыми глазами смотрели на бойню вокруг них.
Куваси посмотрел на Джаббита и нахмурился, но не ответил на вопрос мальчика.
- Просто не обращай на него внимания, - отмахнулась Эванис от вопроса Джаббита.
- Он - беспечный дурак, который думает, что он Бог, и, вероятно, ищет потерянных членов семьи.
- Он и есть Бог! - Горячо возразил Расерис.
Теперь нахмуренный лоб Куваси был направлен на принцессу, и ее гувернантка тоже уставилась на нее.
-
Потерять девственность с деревенским идиотом было бы явно ниже чести
Вашего Величества, так что я вижу причину, по которой вы хотите в это
верить, - ответила Эванис на слова Расерис.
- А теперь заткнись,
или я закую тебя в кандалы и заткну рот кляпом. Как я уже сказала своим
людям, я изменила свой план. Новый план - мы отправимся в Катерру, твой
первоначальный пункт назначения.
- Ты отвезешь нас в Катерру? - Спросила Расерис.
- Сначала ты устроила засаду и похитила нас по пути в Катерру, а теперь хочешь сама отвезти нас туда?
-
Да, тебе самой лучше всего знать, некоторые вещи значительно
изменились, даже если прошло всего несколько дней с момента нашей первой
встречи, - спокойно ответила Эванис.
- Но договоренности, которые мы заключи с духовенством Алориан больше нет... - Начала было Расерис.
- Я хочу поехать в Катерру, - Прервал ее Джаббит.
Принцесса с минуту смотрела на Джаббита, потом поклонилась и больше
ничего не сказала. После этого Расерис взяла за руку свою безмолвную
гувернантку, и они вернулись в карету.
- Пройдет несколько дней,
прежде чем король Мандорак начнет искать тебя и принцессу. Катерра будет
первым местом, откуда он начнет поиски, - предупредил Куваси.
Эванис пожала плечами.
-
Возможно ... и он будет не единственным, кто нас ищет. Отец принцессы,
король Аэратон, также будет нас искать и тот, кто был в сговоре с ним и
алорианским духовенством. Может быть, даже алорианские жрецы и их боги
сами начнут искать нас, - со смехом закончила Эванис.
Куваси тоже кивнул, ухмыляясь.
- Не забудь про армию отреченных и генерала Вассуна. Он тоже будет скучать по тебе, - добавил он.
- Мне бы очень хотелось забыть его, но ты прав, они тоже будут искать меня, - согласилась Эванис.
-
С таким количеством могущественных людей, преследующих нас, разве это
не облегчение знать, что Бог на нашей стороне и защищает нас? - Спросила
Эванис, ухмыляясь Куваси.
Здоровяк в ответ пожал плечами.
- Я все равно хотел бы продать мальчика в Ибани. Он сделает нам состояние, и нам пригодиться это золото.
- Я подумаю об этом, если нам придется бежать из Катерры, - ответила Эванис. Затем она посмотрела на Джаббита и сказала:
-
Может быть, продажа состояния, которое он носит в своем свертке, уже
будет достаточна, чтобы купить нам наше собственное королевство.
Джаббит наблюдал и слушал, но не высказывал своего мнения.
Ансейла Даньяла тихо открыла дверь в свою комнату. Прежде чем войти
внутрь, она оглядела коридор и только затем, тихо прикрыла за собой
дверь. Было уже поздно, и ночь выдалась для нее особенно напряженной.
Она была измучена, и ее тело болело, когда она села за туалетный столик,
но она улыбнулась, глядя в зеркало перед собой. Она взяла маленький
горшочек среди различных шкатулок и фляжек, аккуратно сложенных на
туалетном столике. Она перестала улыбаться, и очистила лицо от макияжа с
помощью жирового крема, который был в горшке.
Ансейла почти
закончила, когда дверь в коридор открылась и вошел мужчина. Он был
высоким, и с его широкой грудью, большими руками и бедрами, он выглядел
очень сильным. Дорогостоящая шелковая одежда, которую он носил, на самом
деле, не соответствовала его грубому лицу, отмеченному тонким шрамом,
идущим от левого уха через переносицу и до отступающей линии волос. Он
шел позади Ансейлы и смотрел на ее лицо через зеркало над столиком.
-
Твои клиенты или близкие друзья, поделились какими-нибудь новостями о
том деле с тех пор, как мы разговаривали в последний раз? - Спросил Фин
Россон.
- "То дело", - подчеркнула она, улыбаясь в зеркало.
-
Как восхитительно таинственно это звучит. Я слышала, что священники
тайно готовятся к торжественной церемонии, но их специальный гость еще
не прибыл. Я также слышала, что сейчас у ворот Катерры больше шпионов,
чем настоящих путешественников.
Он посмотрел в зеркало, и его
мозолистые пальцы рассеянно играли серебряными нитями, вплетенными в ее
черные, как вороново крыло локоны.
- Для женщины твоей профессии и
с твоими связями, у тебя разочаровывающе мало новостей, которыми можно
поделиться, - заявил Фин.
- Ты хочешь, чтобы я поверил, что это все, что ты знаешь?
- Твоя вера меня не касается, - ответила Ансейла, и ее улыбка исчезла.
-
Это все, что ты получишь и это все, за что тебе придется платить, что
вряд ли заслуживает внимания. Оставь свои мелкие монеты и уходи. Я
устала и хочу отдохнуть.
Пальцы в ее волосах перестали играть с
ее локонами. Он грубо схватил ее за волосы, потянул ее голову назад и
приставил нож к напряженной шеи, который держал в другой руке.
-
Ты веришь, что ты такая особенная шлюха, что я не убью тебя, когда ты
начнешь меня раздражать? - Спросил он шепотом. Его губы коснулись мочки
ее уха, а нож - горла.
- Нет, - ответила она, улыбаясь, несмотря на напряжение в шеи.
-
Я знаю, что ты не убьешь меня так легко, потому что знаешь, что моя
сестра найдет тебя. Она убьет тебя так же легко, но очень медленно и
мучительно, если ты больше не сможешь охранять мое и моей матери
благополучие.
Фин отпустил ее, но теперь тоже улыбался.
-
Твоя старшая сестра, знаменитая Эванис Даньяла, - задумчиво произнес он.
- Ты знаешь, кому заплатили за перехват и поимку особого гостя,
которого ждут жрецы?
- Если это было поручено Эванис, почему ты все время спрашиваешь, не приезжал ли кто-нибудь? - Спросила Ансейла.
-
Потому что в тот момент, когда принцесса Расерис прибудет в Катерру,
мне приказано убить тебя и твою мать, - ответил он и улыбнулся еще шире.
- Что ж, ты можешь продолжать ждать, но не в моей комнате. - Ансейла прогнала Фина взмахом руки.
Фин Россон ушел. Когда улыбка исчезла, его лицо снова стало таким же невыразительным, как и его бледно-голубые глаза.
-------------------------
Ансейла повернулась на своем сиденье - маленькой обитой кожей скамейке.
Повернувшись спиной к туалетному столику, она посмотрела на окно,
которое, как она знала, закрыла перед тем, как выйти из комнаты. Теперь
окно было слегка приоткрыто.
- Входи, - сказала она.
Ансейла смотрела, как окно открылось достаточно широко, чтобы маленькая
девочка могла проскользнуть в комнату. Она была одета в темные и грязные
лохмотья. Шаль закрывала ее волосы и большую часть лица, оставляя
открытыми только глаза.
- Как близко он был к смерти? - Спросила Ансейла.
Ее глаза следили за девушкой, когда она подошла ближе. Внезапно девушка
подпрыгнула, крутанулась в воздухе и плавно приземлилась попой на
туалетный столик.
- Ты выпендриваешься, - обвинила ее Ансейла, смеясь и снова поворачиваясь лицом к девушке.
Девушка сняла шаль и встряхнула длинными светлыми волосами.
- Недостаточно близко, - наконец ответила она.
- Ты прямо как Эва, такая же кровожадная, - упрекнула ее Ансейла.
Девушка фыркнула.
-
Эванис - знаменитый воин, а я всего лишь вор, который делает все
возможное, чтобы остаться незамеченным, именно по этой причине.
Ансейла щелкнула языком.
- Ты - Сибелин Ро...
- Нет, это не так! - Резко перебила ее девушка.
-
Я Сибил Гисса, сирота, как и многие другие, чьи родители и братья
умерли в годы болезней и голода после набега Йораков на Катерру.
Ансейла наблюдала за профилем лица маленькой девочки, та сторона,
которую Сибил позволяла ей видеть. Правая сторона ее лица была
безупречной красоты, рот с полными розовыми губами, прямой и узкий нос, а
под изящно очерченной бровью - самый красивый небесно-голубой глаз. Она
нежно прикоснулась кончиками пальцев к подбородку девушки и легонько
повернула ее голову, открыв ту сторону лица Сибил, которую та всегда
старательно скрывала. На этой стороне ее лица, был глубокий шрам от лба
до подбородка. Радужная оболочка ее левого глаза была молочно-белого
цвета и почти не отличалась от глазного яблока.
- Тебе не нужно
прятаться от меня, Сибелин. Твое имя и твое лицо, так же прекрасны для
меня, как и все остальное в тебе, - сказала Ансейла.
Она встала и легонько поцеловала шрам, пока не добралась до губ Сибелин. Потом они обе поцеловались.
- Я работала весь день и очень устала, но ты останешься со мной сегодня вечером? - С улыбкой спросила Ансейла.
- Конечно, останусь, - ответила Сибелин, возвращая ей улыбку.
Они обе были маленькими девочками, когда встретились в первый раз. С
того дня они часто делили постель вместе. В эту ночь, как и в любую
другую, они спали крепко обнявшись, охраняя сон друг друга.
--------------------------------
Утром следующего дня они свернули на торговую дорогу, ведущую на юг, в
сторону Катерры. Куваси вел карету. Джаббит сидел рядом с ним, и
здоровяк учил его управлять лошадьми с помощью поводьев. Джаббит быстро
учился и уже вел карету с полудня до тех пор, пока они не остановились
на ночлег. Эванис, сидя верхом на лошади, снова пустилась рысью,
погруженная в свои мысли. Женщин в карете тоже не было слышно.
Днем на дороге им попадалось много других путешественников. Большинство
из них были купцами и крестьянами, направлявшимися в Катерру, чтобы
продать свои товары, в то время как другие шли от города, возвращаясь
домой. Движение на Эву тоже было оживленным. Множество лодок, в основном
небольших, таких как скиффы и винтики, но иногда и большие парусные
суда или галеры, можно было увидеть проворно плывущими вниз по реке к
Катерре или с трудом гребущими вверх по реке от некогда величественного
города. В землях вдоль реки Эву стояла поздняя осень.
Урожай был собран и теперь направлялся к людям, которые не сеяли и не собирали урожай, но тоже нуждались в пище.
Во времена расцвета Алорианской империи в Катерре жило более
полумиллиона человек. Сегодня население столицы и вполовину не было
таким многочисленным. Тысячи людей погибли во время набега Йораков на
Катерру, но многие десятки тысяч умерли в последующие годы. Йораки
сожгли амбары и отняли у города большую часть ценностей. И многие
остались без средств к существованию, а те, у кого были средства и
дальновидность, покинули город насовсем. Но многие жители не могли
бежать из Катерры, особенно старики и сироты. Они нуждались в помощи, а
помощи больше не было. Императорская семья была убита, и Алорианская
империя погибла вместе с ними. Поэтому молодые и беспомощные умирали,
как и старые и слабые. Они умирали от голода и болезней.
Эванис
решила остановиться на ночлег в маленькой укромной бухточке на берегу
одной из бесчисленных маленьких речек и ручьев, питающих Эву. Поев, они
расстелили свои спальные одеяла. Эванис смотрела, как принцесса ставит
свое рядом с постелью Джаббита, и часто поглядывала на Эванис.
Взгляды,
которые бросала на нее Расерис, она истолковала как смесь вызова и
бунтарства. "Неужели эта избалованная паршивка думает, что я ревную?"
Спросила она себя. Эванис, однако, была уверена в своей неуязвимости и
просто улыбнулась девушке в ответ. Немного погодя, когда все улеглись,
Расерис, обнявшись с лежащим позади нее Джаббитом, смотрела на Эванис
поверх догорающих углей костра. Воительница ответила ей тем же взглядом,
все еще улыбаясь.
Эванис заметила движение плеча и руки девушки,
когда Расерис рылась у себя за спиной, между Джаббитом и собой. Когда
она отдернула руку, взгляд девушки усилился. Она смотрела прямо на
Эванис, когда внезапно Расерис застонала, и ее глаза закатились. Когда
ее радужки вернулись, ее взгляд был стеклянным, но все еще направлен на
Эванис и сопровождался небольшой самодовольной улыбкой. Она не смогла
сдержать улыбку, когда с ее губ сорвался еще один стон. Стон был низким,
но продолжительным и дополнялся дрожью ее тела. Мышцы Эванис были так
напряжены, что ее тело тоже почти дрожало.
Королевская шлюха
трахалась прямо у нее на глазах. Избалованная сучка насмехалась над ней.
Никто не насмехался над Эванис Даньял, и уж точно это не сходило им с
рук! Но что она могла сделать, чтобы отомстить, не проявляя ревности?
-
Я надеюсь, ты приняла его в задницу, принцесса. Я не верю, что ты
хочешь забеременеть, не так ли? - Беспечно спросила Эванис – или, по
крайней мере, попыталась казаться равнодушной.
Ответ Расерис был вперемешку со стонами.
-
Я не против ... Совсем... Но если Джаббит хочет попробовать ... Нечто
новое... Я бы тоже не возражала, - закончила она свое заявление с
особенно страстным стоном.
Кровь Эванис кипела, но она
повернулась и уставилась в темноту. Стоны страсти продолжались, и вскоре
она услышала приглушенные рыдания гувернантки.
"Куваси! И он еще притворяется моим другом!"
Это заняло слишком много времени, пока звуки стихли, и когда это
произошло, королевская шлюха кончила с плачущим криком. После этого
Эванис попыталась уснуть, но ровный звук спокойного дыхания принцессы
снова пробудил в ней гнев. Уже почти рассвело, когда она наконец
заснула.
На следующее утро Джаббит снова получил пинок в бок, как сигнал к
пробуждению, за которым последовала команда: «Пойдем со мной.» Эванис не
стала дожидаться, пока он последует за ней, и ему пришлось искать ее на
заросшем берегу маленькой речки. Он нашел ее немного выше по течению,
она стояла по пояс в медленно текущей воде и мыла руки, и грудь. Джаббит
разделся и вошел в ручей, чтобы присоединиться к ней. Подойдя к Эванис,
он протянул ей руку, но она покачала головой.
- Я не хочу, чтобы ты мыл мне спину или вообще когда-нибудь прикасался ко мне, - выплюнула она.
Скажи своей шлюшке, что если она будет дразнить меня еще раз, я убью ее, и это обещание!
- Она не моя шлюха, она моя жрица, - Джаббит ответил.
- Я знаю ее тело и знаю, что ей понравилось то, что мы делали прошлой ночью. Почему ты думаешь, что она насмехалась над тобой?
- Я просто должна убить вас обоих! - Прорычала Эванис.
- Я видела, как она смотрела на меня, пока ты трахал ее. Я знаю, что она насмехалась надо мной!
- С чего ей насмехаться над тобой? - Джаббит спросил.
- Твое тело очень похоже на ее, и реагирует точно так же.
- Мое тело совсем не похоже на ее! - Эванис кипела от злости.
-
Я терпеть не могу, когда меня трогают мужчины. Вот чем она меня
дразнила. Показывала мне, как ей нравилось то, что ты с ней делал!
Джаббит склонил голову набок и наблюдал за ней, но ничего не сказал.
- Не смотри на меня так! - Крикнула Эванис.
-
Я знаю, что произошло, но ты не настоящий мужчина. Ты просто
хорошенькая мордашка, у которой не хватает здравого смысла, чтобы выжить
в одиночку среди настоящих людей.
- Ты права, - согласился он.
-
На самом деле я не мужчина. Так что то, что я делаю с Расерис, не
должно оскорблять тебя. Тебя беспокоит то, что ты хочешь почувствовать
тоже, что чувствовала она.
Взгляд Эванис пылал яростью, жаром, от которого слезы в ее глазах не могли остыть.
- Ах ты, тупой самонадеянный ублюдок! - Она закричала, и слезы потекли ручьем.
- Я вовсе не ревную! Я Эванис Даньяла, я беру то, что хочу. Ты болтливый идиот!
Она сильно толкнула его в плечо, направляя его обратно к берегу, а
затем еще сильнее толкнула в спину, чтобы ускорить шаг Джаббита.
- Ложись! - Скомандовала она, когда они достигли песчаного берега.
Джаббит развернулся, чтобы посмотреть на нее, и лег на спину. Эванис
уставилась на него сверху вниз, особенно на его вялый член. Она
выругалась еще немного и присела над его лицом, почти касаясь его губ
своей пиздой.
- Покажи мне, что ты можешь сделать, чтобы я почувствовала себя твоей шлюхой! - Прошипела она.
- Разочаруешь меня, и я отрежу тебе член и яйца. Мне они все равно не нужны.
Он внимательно следил за ее лицом, но она, обернувшись, лишила его
этого зрелища. Теперь он видел только ее внушительный зад, нависающий
над его лицом. Джаббит вытянул язык, пока его кончик не коснулся ее
киски. Он медленно провел им по ее губам, не оказывая никакого давления.
Достигнув ее клитора, он двинулся по кругу вокруг него. Кончик его
языка оставил ее клитор, и повторил свой путь назад, но в этот раз зашел
дальше. Его руки обхватили ее тугие округлые ягодицы, в то время как
его язык прошелся по ее киске и направился к ее анусу. Раздвинув ее
щеки, он провел кончиком языка по кругу вокруг ее маленькой дырочки,
точно так же, как он поступил с ее клитором. Затем кончик его языка
скользнул вниз, чтобы повторить свое путешествие к ее клитору.
Эванис молча выдержала еще два повторения этих мучительных циклов,
прежде чем сломалась. Запрокинув голову, она громко застонала, глядя в
небо. Она выдохнула одно-единственное слово: - Еще. - Это был не столько
приказ, сколько мольба. Джаббит подчинился приказу – или, может быть,
выполнил ее просьбу. Он значительно увеличил темп движений своего языка,
а также давление, которое он оказывал. Тем временем ее губы распухли, а
из киски хлынули соки. Его язык кружился вокруг ее пульсирующего
клитора, и навертывал круги вокруг ее ануса заканчивая толчками в
ритмичное, сжимающееся кольцо мышц. Когда ее ягодицы и бедра начали
дрожать, Джаббит засосал клитор Эванис между губами и стал тереть его
языком.
Эванис закричала в небо и упала вперед, ударившись лицом о
его живот, в то время как его руки на ее заднице удерживали ее киску на
месте, над его сосущим ртом. Ее соки брызнули, пульсируя из нее и
заливая его лицо. Некоторое время она лежала, задыхаясь, уткнувшись
потным лицом ему в живот. Потом она скатилась с Джаббита и уставилась в
небо.
- Я думаю, ты можешь еще немного подержать свой член и яйца, - наконец сказала она немного хрипловатым голосом.
- Но одно слово кому-нибудь, и я убью тебя.
Но когда она посмотрела на Джаббита, то заметила, что он уже ушел мыться в реку. Возможно, он даже не слышал ее угрозы.
---------------------------------------------------
Остаток дня Джаббит вел карету по пути в Катерру, и Расерис сидела
рядом с ним. Она схватила его за руку, прижала к груди и положила голову
ему на плечо. Куваси ехал на своей большой лошади рядом с Эванис.
- Принцесса и Кролик, они такая милая пара, - криво усмехнулся он, размышляя о них. Потом он рассмеялся.
- Судя по звукам, которые я слышал прошлой ночью, они такие же похотливые, как влюбленные кролики.
-
Куваси, должна ли я напоминать тебе, что эти похотливые кролики стоили
нам много золота и являются причиной того, что нас, скорее всего, убьют в
недалеком будущем? - Спросила Эванис, с едва сдерживаемым гневом в
голосе.
Куваси посмотрел на нее и усмехнулся.
- Я знаю
тебя достаточно долго, Эва, и вижу то, как ты смотришь на них. Я слышу
то, как ты говоришь с ними, и слышу, когда ты беспокойно ворочаешься в
ночи. Золото или опасность - не причина твоего ворчливого нрава.
Эванис сердито посмотрела на друга.
- В данный момент причина в тебе! - Она сплюнула и пришпорила лошадь, чтобы ускакать от него.
Удивительно, но последующие дни и ночи протекали более мирно, чем
предыдущие. Эванис больше не чувствовала насмешек со стороны Расерис,
главным образом потому, что принцесса почти не разговаривала и вообще не
смотрела на нее. Эванис отвечала тем же, игнорируя Расерис, особенно по
ночам. Даже гувернантка, казалось, привыкла к ночным визитам Куваси, и
теперь уже редко можно было услышать хныканье или крики. Правда, днем
она тоже почти не шумела. Она перестала делать что-либо по собственной
воле и действовала только по команде.
Это не значит, что здесь и
там не было точек напряжения. Один такой случай произошел во время
купания Эванис и Джаббита. Оправившись от оргазма, Эванис почувствовала,
как один из пальцев Джаббита скользнул ей в задницу. Она высказала свою
позицию по этому поводу громко и ясно, и односторонняя дискуссия
закончилась тяжелой пощечиной. Днем позже, во время полуденного отдыха,
она наткнулась на Расерис и Джаббита. Расерис встала на колени с
задницей в воздухе и Джаббит жестко трахал эту задницу. Она даже не
удивилась, что звуки, которые издавала принцесса, были теми же самыми
звуками восторга, которые она всегда слышала от нее по ночам. Нет,
Эванис была удивлена, что это зрелище смягчило ее собственный гнев,
вызванный грубым обращением Джаббита с ее персоной. Она была так
умиротворена, что даже не жаловалась, когда это случилось на следующее
утро. В конце концов, это был всего лишь палец.
После почти
двухнедельного путешествия они наконец добрались до места назначения.
Ближе к вечеру с пологого холма, возвышающегося над большей частью
окрестностей, они увидели гигантскую алорийскую столицу Катерру,
возвышающуюся над горизонтом. Через два часа они добрались до Трусливых
ворот. Это название они получили во время набега Йораков на город. Это
были ворота, через которые бежала большая часть алорийской армии, когда
Йораки прорвали стены Катерры.
Сегодня ворота трусов приветствовали пятерых усталых путников. Некоторых из них ждали с большим нетерпением.
--------------------------------------------------------------------------
Очень большой корабль шел через дельту Эвы, его гладкие линии и
вооружение отличали его от обычных грузовых кораблей. Это была военная
галера Ибанийцев, оснащенная тремя уровнями весел и ста восемьюдесятью
гребцами. Из его носа торчал тяжелый бронзовый таран, а на баке была
установлена катапульта.
В капитанской каюте, на корме корабля, за
большим столом сидела Лувани вар Доша. Она изучала несколько старых
пергаментов - звездную карту, карту Алорианской Империи и еще более
древние свитки, написанные на давно забытых языках. Она подняла глаза,
когда дверь открылась и в каюту вошел молодой человек.
- Мама, мы прошли дельту, - сообщил ей Агон вар Доша.
- Это займет меньше половины дня, чтобы достичь Катерру.
Он подошел к столу и нахмурился, глядя на пергаменты.
- Положение звезд на этой карте неверно, - заметил он.
- Эта карта очень древняя, - ответила мать.
-
Ей тысячи лет, и даже звезды могут измениться за это время. Некоторые
звезды просто исчезли, в то время как другие переместились.
- Что толку в устаревшей звездной карте? - Спросил он.
Лувани улыбнулась сыну.
-
Поколения наших лучших астрономов и математиков изучали эту карту.
Сравнивая ее с картами, нарисованными между тем временем и настоящим, и
они вычислили точный момент времени.
Агон фыркнул.
- Они
предсказали точное время, когда должна произойти сказка. Я никогда не
пойму, как люди могут тратить всю свою жизнь на что-то подобное.
Лувани подняла бровь, глядя на сына.
- Ты имеешь в виду таких людей, как твоя сестра?
Он пожал плечами.
- Ни для кого не секрет, что Анджатта такая же сумасшедшая, как крысы на чердаке. - Лувани повернулась к койке в глубине каюты.
- Аджа, дорогая, ты сошла с ума? - Спросила она.
- Сейчас да, - ответила молодая женщина.
-
Безумие - это путь, который я должна была выбрать, но это не моя цель.
Когда все планы ваших здравомыслящих людей потерпят неудачу, вы будете
искать безумных и просить о помощи. Но услышу ли я ваши мольбы? Может
быть, все, что я услышу, это безумные голоса, кричащие в моей голове.
Лувани рассмеялась.
- Ты слышал свою сестру. Я бы не стала слишком беспокоиться о ее душевном состоянии.
- Я капитан этого корабля, - проворчал Агон.
-
Мне приказано доставить вас на Катерру, оказать вам любую необходимую
поддержку и ждать, пока вы закончите свои дела там. Конечно, я волнуюсь.
Мать кивнула.
- Вот видишь, царь Хассунаби, твой дядя, не считает меня сумасшедшей.
- Напротив, я уверен, что он знает, что вы обе сумасшедшие, - возразил ее сын.
- Это был самый простой способ избавиться от вас, а заодно и от меня. Он всегда считал меня угрозой своему трону.
- Конечно, ты прав, - сказала Лувани, улыбаясь сыну.
Он посмотрел на мать и нахмурился, но вышел из каюты, не сказав больше ни слова.
Когда ее сын вышел из каюты, Лувани вернула взгляд на бумаги перед собой, и сказала:
- Агон будет гораздо лучшим королем, чем Хассунаби.
- Потому что он твой сын, и ты не имеешь большого влияния на своего доброго брата, - предположила дочь.
- И его стало еще меньше, после трагической кончины твоего покойного мужа.
- Трагическая кончина твоего отца, - заметила мать, повысив голос.
- Как скажешь, - небрежно отмахнулся Анджатта.
- Твои ученые смогли перевести еще несколько пергаментов?
- У нас закончилось время, - ответила Лувани.
-
После прочтения самого древнего текста, который мы нашли, некоторые
ученые считают, что один из артефактов и его сила, возможно, уже были
обнаружены.
- Ох, который из них? - Спросила Анджатта.
- "Плата смерти", "Воспоминание", "Жемчужно-белый трон" или может быть "Поражение смерти"?
Мать вздохнула.
-
Этого мы не знаем. Они даже не уверены в точности перевода названий
четырех реликвий силы. "Безликий Бог", упомянутый в нескольких
алорийских переводах, которые мы нашли, - это Бог Смерти. Реликвии были
созданы Богом либо в награду своим последователям, либо, возможно, в
качестве подарка своему сыну, который потом наградит своих
последователей реликвиями. Это все, в чем уверены ученые. Это и что все
четыре источника энергии будут доставлены на Катерру в течение этого
лунного цикла.
- Новая империя восстанет из пепла, когда сын оставит мир позади, - благоговейно прошептала Анджатта.
Мать обернулась и с улыбкой посмотрела на молодую женщину.
- Ты единственная, кто верит, что это предсказание подразумевается буквально, - весело упрекнула ее Лувани.
- И согласись, ты не настоящая ученая. Ты - мечтательница.
- Это не просто предсказание, это часть пророчества, - возразила Анджатта.
-
Я не мечтательница. Я - оракул, и так как это было проклятием каждого
оракула с незапамятных времен, мои предупреждения игнорируются.
Лувани рассмеялась.
-
Я люблю тебя, дочь моя. Ты красивая молодая женщина и настолько умна,
что иногда пугаешь меня - но твой брат прав, ты также сумасшедшая.
Анджатта поднялась с койки и прошла мимо матери к двери каюты. Там она остановилась, положив руку на дверную ручку.
- Я больше не буду просить тебя верить мне, мама. Время пришло, и скоро уже не будет иметь значения, веришь ты мне или нет.
Не дожидаясь ответа, она открыла дверь и вышла из каюты.
------------------------------------------------------
Сибелин провела вторую половину дня на рынке в "Столе толстяка", районе
в Северо-Западном квартале Катерры. Район был полон торговцев и
покупателей. Большинство северных торговцев продавали здесь свои товары.
Но только небольшая, богатая часть населения Катеррана
пробиралась в этот район. Конечно, Сибелин здесь не для того, чтобы
покупать, она пришла сюда, чтобы украсть. Все в Катерре нуждались в
профессии, чтобы зарабатывать на жизнь - или, по крайней мере, выжить.
Воровство было профессией Сибелин, в эти дни. Она начинала, как и
большинство сирот. Слишком юные и маленькие, без всяких навыков и сил,
сироты неизбежно становились нищими.
То есть счастливчики; менее удачливые, просто умирали. Но Сибелин всегда очень везло.
В первую же ночь набега Йораков, кто-то обнаружил группу изнасилованных и убитых женщин.
Одна из них все еще держала на руках тяжело раненного ребенка -
удачливую Сибелин. Кто-то не просто оставил ее умирать, а забрал
ребенка, а потом кормил и заботился о ней следующие три года. Кто-то
умер, когда Сибелин было четыре года. Четырехлетняя девочка сильно
заболела в течение нескольких месяцев после смерти своего спасителя. Она
чуть не умерла с голоду, но удачливая Сибелин снова была спасена кем-то
другим. Но не раньше, чем долгие месяцы недоедания и болезни нанесли
непоправимый вред ее телу. Именно по этой причине у двадцатилетней
женщины было тело маленькой девочки - и оно будит таким всегда, учитывая
то, что ей рассказала жрица, обученная искусству исцеления. У нее также
никогда не будет детей, и она никогда не состарится... Повезло Сибелин.
Джорша Сэммон - так звали того, кто спас ей жизнь во второй раз. Джоршу
тогда было шестнадцать, и он только начинал путь в своей профессии.
Сегодня они называли его Военачальник Малышей, член Полуночного Совета.
Полуночный Совет управлял теми частями Катерры, которые не
контролировались его самозваным императором, что означало почти всю
Катерру за пределами белой Цитадели, резиденции императора.
Сибелин
не тратила много времени на размышления о своем прошлом. Она
сосредоточилась на настоящем моменте, потому что хотела выжить, без
необходимости спасаться в третий раз. Здесь и сейчас она заметила
маленького мальчика, взбирающегося на обветренную статую в центре рынка.
Статуя изображала Калландрию Россано'Шенту, последнюю Алорианскую
императрицу, и когда мальчик достиг плеча статуи, он остановился и
огляделся. Их взгляды встретились, и Сибелин кивнула. Она вышла с рынка и
стала ждать мальчика в захудалом переулке, ведущем на юг, к гавани. Ей
не пришлось долго ждать.
- Сибилла, Военачальник хочет тебя видеть, - сообщил ей мальчик.
-
Недалеко от Копченой дороги высокий торговец в коричневой кожаной
рубашке и с малиновыми ножнами для кинжала, почти закончил продавать все
свои вещи, - сказала она мальчику.
- Он много чего продал. Когда
он закончит, он отправится по Греховной дороге в гавань и посетит Зов
Сирены. Он всегда так делает. Он пробудет там около двух часов. Возьми
кого-нибудь из своих друзей и жди его.
- Кудда может схватить его прежде чем он прольет золото на шлюх. Почему мы должны ждать? - Спросил мальчик.
- Потому что Мхири хочет забрать часть его золота, - ответила Сибелин.
- Она работает в Сирене, и рассказала мне о торговце.
Мальчик улыбнулся Сибелин и жадно закивал. Он все понял и усвоил еще один урок.
-----------------------------
Военная галера Ибани "Невеста Шторма ", пришвартовалась к пирсу в
военной гавани. Это был единственный корабль в этой части порта. Военная
гавань была еще одним пережитком прошлого, времен, когда алорианская
империя владела военно-морскими силами - давно прошедшие времена.
- Сегодня вечером нам придется обедать с императором, - предупредил Агон мать и сестру.
-
Когда он услышит, что члены королевской семьи Ибани находятся в
Катерре, но не попросили аудиенции, он почувствует себя оскорбленным.
Могу добавить от себя, что это справедливо.
- Ибани владеет морем Гаросса и пропускает торговые суда, направляющиеся в Катерру, - сказал Лувани.
-
Если император хочет остаться императором, он будет вести себя
наилучшим образом и воздержится от требований к нам, - отмахнулась она
от предостережения сына. Прежде чем Агон успел ответить, она продолжила:
- Однако мы посетим белую Цитадель и пообедаем с Дхаросом из Тунапора, нынешним "императором" Катерры.
Агон вздохнул.
-
Если бы ты могла не обращать внимания на уничижительные замечания во
время ужина, мы могли бы даже насладиться едой, - предложил ее сын.
-
Я пойду и найду тебе помощь, которая понадобится для твоих поисков. Как
будто кто-то должен помогать тебе с этим идиотизмом, - сказал он,
бормоча последнюю фразу, уходя.
- И что же нам делать, мама? - Спросила Анджатта.
- Я больше ни минуты не хочу оставаться на этом корабле.
Лувани закатила глаза, глядя на дочь.
- Ты принцесса мореплавательного народа, дорогая, - упрекнула ее мать.
- Не могла бы ты хоть раз вести себя как принцесса, а не как плаксивый ребенок?
- Я постараюсь, - пожав плечами, ответила Анджатта.
- Может быть, это поможет, если ты хоть раз будешь вести себя, как гость в чужой стране, а не как ее королева.
Ее мать удостоила это замечание коротким сердитым взглядом, прежде чем повернулась к стоявшему рядом офицеру корабля.
- Ты, - позвала она мужчину.
- Мы с дочерью отправимся в храмовый район. Нам нужен эскорт.
Офицер поспешил подчиниться королевскому приказу.
-----------------------------------------
Сибелин вошла во двор здания через неподвижно проржавевшие, слегка
приоткрытые железные ворота. В прежние времена, теперь пустынный внешний
двор, был прекрасным садом, а огромное ветхое здание - ухоженным
детским домом.
Сейчас, правда, Сибелин вошла в старую развалину с
осторожностью. Каждый раз, когда она входила, она боялась, что здание
рухнет и похоронит ее. Однако войти было необходимо, бывший приют стал
штаб-квартирой военачальника малышей Джорши Саммона. Миновав несколько
групп детей, охранявших здание, она спустилась в подвал по лестнице,
погрызенной древесным червем. Затем она побрела по лабиринту тускло
освещенных коридоров, пока наконец не добралась до комнаты Джорши.
Сибелин постучала и стала ждать ответа. После нескольких минут тишины,
она открыла тяжелую дубовую дверь и вошла. Она нашла военачальника
сидящим за старым шатким столом. Изодранная одежда делала его таким же
потрепанным, как и его импровизированный стол.
- Ах, Сибилла, как мило, ты нашла время, чтобы прийти в гости, - поприветствовал он.
- Я пришла, как только получила твое сообщение, - ответила она.
Он отмахнулся от ее ответа взмахом руки.
-
Теперь ты здесь, и это все, что имеет для меня значение. У меня есть
для тебя задание. Возьми столько моих маленьких малышей, сколько тебе
нужно, но я хочу, чтобы каждый путешественник, прибывающий с севера, был
замечен. Найдите кого-нибудь из них, несущего странные предметы. Затем
возьмите предметы и принесите их мне.
- Странные предметы? - Спросила она, подняв брови.
-
Это немного расплывчато, тебе не кажется? Сотни путешественников
прибывают сюда каждый день. Как я должна понять, кто несет что-то
странное? Странно в каком смысле? Являются ли они странными из-за их
размера, может быть, странной формы, странной по ценности или странной
по самой своей природе - точно так же, как это задание?
Джорша, не мигая, уставился на нее.
- Я отдал тебе приказ, почему ты все еще здесь, а не снаружи, выполняешь мой приказ? - Спокойно спросил он.
Сибелин повернулась и вышла, тихо выругавшись и закрыв за собой дверь. Затем она продолжила громко ругаться.
Лувани бросала на дочь множество сердитых взглядов, пока они шли по
грязным дорогам Катерры к храмовому району. На Анджатте были сапоги на
высоких каблуках, а ее панталоны были заправлены в голенища, в то время
как изящные сандалии Лувани не защищали ее изящные ступни от грязи, а
подол ее драгоценного длинного платья впитывал все, о чем она даже не
хотела думать. Замечание Анджатты: «Я оракул и могу видеть будущее,»
прозвучавшее в ответ на мрачный взгляд матери, ничуть не улучшило
настроения Лувани.
К счастью, дороги храмового района были
вымощены, и здесь работали остатки городской канализации, которой в
остальной части города пренебрегали. Настоящие храмы, посвященные
алорийским богам, стояли на холме, отдельный город, построенный в
столице бывшей Алорианской империи. Белые мраморные поверхности высоких
стен и колонн храмов, гордо сияли при дневном свете. Это было
величественное зрелище, которое можно было увидеть издалека.
Божественный оплот освобожденный от падения Катерры.
Они
поднялись по извилистой дороге, ведущей на холм, и пошли дальше, пока не
достигли тридцатифутового обелиска, установленного в центре большого
круглого двора между окружающими храмами. Обелиск был сделан из
обсидиана и указывал на небо, как гигантский черный палец. Лувани и
Анджатте, сопровождаемые эскортом из двадцати тяжеловооруженных воинов
Ибани, не пришлось долго ждать, пока процессия жрецов и жриц вышла из
одного из храмов и приблизилась к ним. Группу возглавлял священник в
золотом парчовом одеянии.
- Добро пожаловать в Катерру, Ваше
Королевское Высочество, Лувани вар Доша из Ибани, - сказал он и низко
поклонился, как и все жрецы и жрицы.
- И добро пожаловать вам,
принцесса Анджатта вар Доша из Ибани. Мы были проинформированы о вашем
прибытии и надеялись, что вы захотите провести время, посетив эти святые
земли.
Лувани жестом велела им встать.
- Я слышала, что в просторечии эти земли называются "Мраморным кладбищем". Это правда? - Спросила она.
Черты лица священника заметно потемнели.
- С тех пор как Йораки напали на Катерру, люди стали злыми и злобными, - ответил он.
- Многие из них потеряли веру в наших богов, и ее заменила ересь.
- Как ты, конечно, знаешь, в Ибани мы поклоняемся разным богам, - ответила Лувани.
-
Но позволь мне заверить тебя, что мы не утратили нашей веры, и
алорианские боги - часть нашей веры. Причина этого визита - поиск знаний
об истории алорианских богов, и я надеюсь, что ты сможешь ответить на
некоторые наши вопросы.
- Конечно, Ваше Королевское Высочество, - ответил священник.
-
Мы рады быть к вашим услугам в любом деле, как вы пожелаете. Позвольте
мне проводить вас, в нашу библиотеку, святилище знаний, посвященное
нашим алорийским богам, идеально подходящее для помощи в ваших
исследованиях.
И они последовали за священником. Он привел их к
зданию, которое больше походило на башню, чем на обычное здание. Войдя в
помещение, они оказались в большом зале. Первый этаж был заполнен
рядами пюпитр, а лестницы и винтовые ступеньки вели на более высокие,
открытые уровни вдоль внешних стен башни. Вдоль всех внешних стен и
коридоров, тянулись книжные полки с бесконечным количеством книг в
кожаных переплетах, бумаг, свитков и пергаментов. Священник, который вел
их, крикнул, и маленький морщинистый старичок, одетый в простое серое
одеяние, покинул заваленный бумагами пюпитр, и захромал в их сторону.
- Чем могу быть полезен, Ваше Превосходительство, - спросил старик, стоя перед священником.
- Наши королевские гости ищут ответы относительно наших алорийских богов, - сообщил жрец.
- Ты - ведущий ученый библиотеки, и я хочу, чтобы ты лично ответил на вопросы наших гостей.
Для большей уединенности старый ученый провел их в одну из соседних
комнат, а также, чтобы не беспокоить других ученых и студентов. Войдя,
священник, ученый, Лувани и Анджатта сели за большой крепкий стол и
продолжили беседу.
- Главным объектом нашего исследования является Алорианский Бог Смерти, - начала Лувани, но заметила удивление на лицах мужчин.
-
Это необычная тема для обсуждения? Или разговор о Боге смерти,
возможно, рассматривается, как святотатство? В таком случае я хотела бы
извиниться, - спросила она.
- Ох, нет! - Поспешил ответить священник.
-
Вам не за что извиняться, Ваше Королевское Высочество. Шатубаси, ученый
и я, мы были просто удивлены. Ваше Королевское Высочество, поймите, что
титул "Бог Смерти" не может быть применен к алорианскому Богу. После
смерти духовная сущность человека возвращается в воду вечного источника,
и каждая новая жизнь рождается и купается в его воде, чрево будущей
матери наполнено водой вечного источника. Нет такой вещи, как загробная
жизнь или подземный мир. Круговорот жизни и смерти непрерывен, и поэтому
нет никакого Алорианского Бога Смерти, - объяснил священник.
Лувани перевела взгляд со священника на ученого.
-
Его Превосходительство, Монтис Шобан'Рохасс, Верховный Жрец алорианских
богов, гораздо лучше разбирается в религиозных аспектах, чем я, Ваше
Королевское Высочество, - ответил ученый на ее бессловесный вопрос. - Я
всего лишь простой историк.
- Давай пока обойдемся без формальностей, - решила Лувани.
- Наши Ибанийские ученые перевели древние алорийские писания и пришли к выводу, что "Безликий Бог" - это Алорианский Бог Смерти.
И снова Лувани увидела, как брови мужчин поползли вверх, а глаза расширились от удивления.
- Ваше... Ваше Высочество - заикаясь, произнес историк.
-
Безликий Бог - это не Бог Смерти. Ваши ученые ошиблись. Древние
алорийские писания называли Безликого Бога "Булган Гхаса", "Враг Жизни".
Может быть, это и объяснимая ошибка, но все же ошибка.
Теперь глаза Лувани расширились.
- Безликий Бог не является алорианским богом! - Подчеркнул Верховный Жрец голосом, граничащим с криком.
-
Он - заклятый враг алорианских Богов. Алорианские Боги сражались с
Безликим Богом, чтобы создать этот мир. Ни одна из сторон не одержала
полной победы. Алорианские боги создали этот мир, но он не так
совершенен, как они хотели. Безликий Бог не смог помешать сотворению
мира, и отступил на вершину Капасских гор. Там он построил себе
неприступную крепость и ждет того дня, когда мы откажемся от веры в
алорийских Богов. Это будет день, когда он сможет уничтожить этот мир. -
В этот момент в разговор вступил Анджатта.
- А как насчет сына Безликого Бога? - Спросила она.
Верховный Жрец резко повернул голову, чтобы посмотреть на нее, но историк ответил на ее вопрос.
- Ах! Вы слышали о пророчествах! Или, по крайней мере, об одном из них, - взволнованно сказал он.
-
Это совершенно увлекательный предмет исследования. Очень многие
историки потратили свою жизнь и преданность, пытаясь разгадать тайны, и я
один из них!
- Да, но, к сожалению, их исследования не выявили ничего достоверного, - произнес верховный жрец, сурово глядя на ученого.
- Я должен извиниться, но боюсь, что мы не сможем вам помочь в этом вопросе.
- О, вам не нужно извиняться, - беззаботно ответила Анджатта и улыбнулась.
- Вы уже ответили на мой вопрос.
Мать кивнула.
- Да, благодарю вас обоих. Мы не могли надеяться на более любезное отношение в поддержку наших исследований. - Сказала Лувани.
-
Извините нас, джентльмены. Я уверена, что мы потратили достаточно
вашего времени, и у вас, вероятно, есть гораздо более важные
исследования. -
Мать и дочь ушли, вернувшись в гавань и на боевую галеру Ибанийцев.
----------------------------------------------------------------------------
Сибелин назначила дюжину малышей военачальника, наблюдать за
прибывающими путниками у северных ворот Катерры и докладывать обо всем,
что ее интересовало. Ни в одном из этих донесений ничего не говорилось о
задании, которое дал ей военачальник. Но поздно вечером Сибелин
услышала нечто, что лично ее очень заинтересовало. Группа из пяти
человек миновала ворота Трусов и прибыла в Катерру. Мужчина вел экипаж,
рядом с ним сидела молодая женщина, а внутри сидела пожилая женщина.
Двое других были всадниками - крупный Ибаниец и темноволосая воительница
с железной фалькатой. Сибелин громко выругалась, когда получила
известие, и побежала к Баньяновой Мечте, самому печально известному
борделю в этой части света.
Карета медленно двигалась по улицам Катерры. Им часто приходилось
останавливаться и ждать, пока кто-нибудь или что-нибудь не уберется с их
пути. Эванис внимательно наблюдала за их окружением. Хотя до сих пор
она не обнаружила ничего подозрительного, она постоянно ощущала
опасность того, что кто-то узнает ее или, что еще хуже, узнает дочь
короля Аэратона, принцессу Данубы. По словам короля Мандорака,
алорийские жрецы ожидали прибытия Расерис в Катерру, и они, вероятно,
были не единственными, кто ждал ее. Как можно быстрее они должны были
убрать принцессу из открытого пространства, чтобы спрятать ее от
любопытных глаз. Однако, вопреки ее опасениям, Эванис не настаивала на
том, чтобы Расерис оставалась в карете. Она даже не упомянула о своих
опасениях.
Когда они добрались до Баньяновой Мечты, один из двух дюжих мужчин, охранявших вход, поздоровался с Эванис.
- Смотрите, заблудившийся ягненок вернулся в стадо, - воскликнул он.
- Неужели ты наконец уступила своему истинному призванию?
Эванис спешилась и медленно подошла к мужчине. «Даже если бы я это
сделала, ты, Гострас, никогда не получил бы отбивную от этого ягненка,»
ответила она.
- Эхх, ты такая хорошенькая строптивица, но,
несмотря на все это, такая скупая девчонка, какой я ее помню, - ответил
Гострас с грустной улыбкой.
Закончив словесную перепалку, они крепко обнялись.
- Тащи своих и заходи, - сказал он, заглядывая ей через плечо.
- Твоя мама и сестра наверняка захотят тебя увидеть. Я позабочусь о вашей карете и лошадях.
Ухмыляющийся спутник Гостраса широко распахнул двери Баньяновой Мечты и нетерпеливо махнул рукой, приглашая войти.
Под предводительством Эванис они миновали небольшую прихожую и
оказались в вестибюле чуть побольше, где она открыла дверь направо.
Войдя в соседнюю большую и роскошно обставленную комнату, они были
осыпаны многочисленными криками "Эва, ты вернулась", и на них обрушился
рой возбужденных, скудно одетых женщин. Люди из их группы - которых не
звали Эва, старались держаться подальше от толкучки. Они остановились у
входа в комнату и смотрели, как душат в объятиях Эванис. Немного погодя
суматоха улеглась, и женщины медленно вернулись на свои прежние места.
Одновременно их внимание переключилось на людей у двери.
- Эва, иди и приведи свою сестру, - сказала женщина.
- Анса тоже хочет поприветствовать тебя и твоих новых друзей. Она была бы очень несчастна, если бы пропустила это.
Женщина лежала на винно-красном диване в противоположном конце комнаты.
Она не двинулась, чтобы поприветствовать Эванис, но улыбнулась ей.
-
Да, любимая матушка, я сейчас пойду и приведу ее, - ответила Эванис.
Она одарила Инандри Даньялу, свою мать, горячей улыбкой, когда она
двинулась, чтобы подчиниться.
Когда Эванис ушла, вошел Куваси. Он
остановился перед королевой шлюх. Глубоко поклонившись, он взял ее
протянутую руку и легонько поцеловал. Следуя за ним, остальные члены
группы тоже вошли в комнату, хотя и немного более нерешительно.
-----------------------------------------------------
Эванис открыла дверь и вошла в комнату сестры. Ансейла сидела перед
туалетным столиком, глядя в зеркало и аккуратно нанося на губы немного
темно-красной пудры. Она не отрывала взгляда от своего зеркального
отражения и не останавливалась, когда Эванис прошла через комнату и
встала позади нее. Эванис согнулась в талии так, что ее лицо оказалось
на одном уровне с лицом сидящей сестры, и они посмотрели друг на друга в
зеркало.
- Ты прекрасна, - прошептали они одновременно.
Потом они обнялись, смеясь.
- Ты пришла одна? - Спросила Ансейла, когда их смех затих.
Эванис села на маленькую скамейку рядом с сестрой. Н
- Нет, - вздохнула она.
Куваси со мной, но это не самая важная и плохая часть из беспорядка,
который я сотворила. Король Мандорак нанял меня, чтобы я похитила
принцессу Данубы по пути в Катерру. Очевидно, алорийское жречество
хотело посвятить ее в жрицы... - Она остановилась и вздохнула.
Ансейла вопросительно посмотрела на нее.
- И что же? Она подтолкнула ее продолжать.
- И я захватила принцессу, но не передала ее Мандораку, - ответила Эванис, глядя на свои колени.
- Вместо этого я привезла ее в Катерру, хотя она больше не может стать алорианской жрицей.
Глаза сестры расширились.
- Она не может? - Спросила Ансейла.
- Значит ли это, что ты позволила своим людям изнасиловать девушку?
- Нет! - Быстро ответила Эванис.
-
Никто не насиловал принцессу. Но ты все правильно поняла, она больше не
девственница. Это еще одна часть большого беспорядка. Мы нашли очень
странного мальчика ... Ну, молодой парня, наверное ... Когда мы
захватили принцессу. И... Ну, это сложно.
Ансейла подняла бровь, глядя на сестру.
- Эва, ты покраснела? - Спросила она удивленно.
- Я никогда не видела, чтобы ты краснела!
Эванис застонала.
- Я устроила ужасный беспорядок, - ответила она, все еще глядя вниз.
-
Я предала Мандорака, и он угрожал убить тебя и маму. Я знаю, что у него
есть шпион в Катерре, и я должна найти его, прежде чем он получит
приказ.
Ансейла пожала плечами.
- Я знаю человека, который
работает на Мандорака. Он бандит, но немного умнее, чем обычно бывает
этот тип. Я не знаю, тот ли он шпион, о котором ты говоришь, но ты
можешь спросить его, - предложила она.
- Молодой парень, которого ты нашла, он красив?
Эванис подняла голову и посмотрела на сестру.
- Что? - Спросила она.
- Я говорю тебе, что кто-то хочет тебя убить, а ты спрашиваешь, красив ли мальчик, которого мы нашли?
- Я пытаюсь понять, что с тобой случилось, - ответила Ансейла.
Эванис сердито посмотрела на сестру.
- А при чем тут красота этого мальчика?»
Ансейла закатила глаза.
- Да ладно тебе, Эва. Мы обе знаем, что ты никогда не могла устоять перед красивым лицом, - заявила она.
- Он же мужчина! - Взвизгнула Эванис.
Ансейла рассмеялась в ответ.
- И поэтому ты называешь его мальчиком? - Возразила она.
-
Я думаю, это звучит менее скандально для твоих ушей. Послушай, милая, я
знаю, что ты презираешь мужчин ... В целом. Но однажды это должно было
случиться. И он тоже сорвал вишенку принцессы? Это, должно быть, еще тот
"Мальчик"! Не могу дождаться, чтобы увидеть его.
- Никто не трогал мою вишенку! - Крикнула Эванис.
- Я тоже хочу его увидеть! - Воскликнула Сибелин, выпрыгивая из окна.
Эванис снова застонала.
- Привет, Эва, - сказала Сибелин, подходя к Эванис.
- Я слышала, ты вернулась.
-
Тогда давай спустимся вниз и поприветствуем красавчика и принцессу, -
решила Ансейла, пока Сибелин и Эванис обнимали друг друга.
----------------------------------------------------
Когда сестры Данжала и Сибелин вошли в просторный будуар Инандри, они
увидели любопытную сцену. Джаббит стоял посреди комнаты, совершенно
голый. Куваси и все женщины стояли вокруг него, обсуждая его внешность.
Поменявшись ролями, женщины вели себя так же, как и их обычные клиенты,
оценивая прелести, которые мог предложить молодой парень.
- У него потрясающая задница, - заметила Кипалли, молодая проститутка из Поандры, сжимая ягодицы Джаббита.
- Я никогда, ни у кого не видела более четко выраженных мускулов, - восхитилась Шина, пухленькая Айбенассианка.
-
Его член кажется достаточно большим, но я хотела бы видеть его твердым и
гордо стоящим, - попросила Аджоша, стройная девушка из Новакора, одной
рукой взвешивая его яйца, а другой поглаживая его член.
- Он
становится очень большим ... Я думаю ... Но несколько дней назад я была
девственницей, - Принцесса Расерис, стоявшая чуть поодаль, высказала
свое мнение и получила в ответ несколько смешков.
Куваси стоял рядом с Расерис, наблюдая и ухмыляясь.
Эванис наблюдала за этой сценой, скрежеща зубами и сжимая кулаки, когда Инандри подошла к ней.
- Где вы нашли мальчика? - Тихо спросила она.
- Его черные волосы очень необычны, но все остальное говорит миру о том, что он имеет Алорианское происхождение.
Эванис проигнорировала мать.
- Убери от него свои лапы! - Крикнула она.
- Он мой! 0 Указывая на Джаббита, продолжила она.
- А ты ... Оденься обратно, идиот!
Инандри услышала, как Ансейла и Сибелин захихикали, когда она широко
раскрытыми глазами уставилась на Эванис. Испуганно поглядывая на кипящую
от гнева воительницу, остальные женщины отступили вслед за ее вспышкой.
- А что у него в свертке? - Спросила Сибелин, наблюдая, как Джаббит переодевается.
- Самые большие сокровища, какие только можно себе представить, - выплюнула Эванис.
- Старая тряпичная кукла, маленький голубой камешек и морская ракушка.
- У него также была медная монета, но она ее украла, - добавил Расерис.
Зеленые глаза Эванис вспыхнули, и ее взгляд пронзил принцессу, стоящую теперь рядом с Джаббитом.
- Успокойся, Эва, - успокоил ее Куваси.
-
Я попросил Джаббита раздеться. Ты же знаешь, что ему плевать на такие
вещи. Я просто хотел подарить дамам и себе немного удовольствия. Я не
думал, что ты будешь возражать.
- Ты украла у мальчика медную
монету? - Сибелин улыбнулась Эванис, пытаясь еще больше смягчить ее
знаменитый, опасный горячий нрав.
- Тебе лучше сохранить свою профессию наемника, как вор, ты будешь голодать.
Ухмылка Сибелин исчезла, когда Джаббит внезапно встал перед ней и
положил ладонь на покрытую шрамами сторону ее лица. Она замерла, когда
он прикоснулся к ней и посмотрел в ее единственный небесно-голубой глаз.
Он нахмурился и закрыл глаза, но улыбнулся Сибелин, когда снова открыл
их.
Расерис ахнула. Она никогда не видела улыбку Джаббита, как и
никогда не видела его сердитым, если уж на то пошло. Выражение его лица
всегда было совершенно бесстрастным... До этого момента.
Сибелин очнулась от оцепенения и отвела его руку от своего лица.
- Тронь меня еще раз, и я разрежу тебя на куски, - прорычала она, хватаясь за рукоять кинжала.
Зрители поняли, что рядом была не одна темпераментная женщина, и наблюдали, как Эванис крепко схватила запястье Сибелин.
- Я же сказала тебе, что он мой, Сибил, - прошипела она.
- Так что лучше держи свой кинжал в ножнах.
Инандри щелкнула языком.
- Дети! - Раздраженно воскликнула она.
- Если вы сейчас не будете вести себя хорошо, я отправлю вас всех спать, причем по отдельности!
Молчание последовало за выразительной угрозой Инандри, но было
нарушено, когда внимательно наблюдающие женщины вокруг комнаты начали
хихикать. Эванис отпустила запястье Сибелин и посмотрела на людей в
комнате.
- Мы путешествовали весь день, и нам нужно несколько
комнат на ночь, чтобы отдохнуть. Пожалуйста, проводите этих двоих в одну
комнату, а гувернантку Расерис - в другую, - Эванис обвела взглядом
комнату.
Две женщины взяли на себя эту задачу и ушли с назначенными гостями на буксире.
После того, как женщины увели Расерис и Джаббида, Эванис повернулась к людям, стоявшим вокруг нее.
- Нам нужно поговорить, - сказала она.
Инандри провела сестер, Сибелин и Куваси через дверь в соседнюю
комнату, где самым заметным предметом мебели был широкий, бросающийся в
глаза письменный стол красного дерева. Инандри заняла место за столом и
подождала, пока остальные тоже сядут.
- Я устроила беспорядок на
своем последнем задании, и мне нужно немного времени, чтобы привести все
в порядок, - объявила Эванис, глядя на мать.
- Я предала короля Мандорака, и он пригрозил убить тебя и Ансу, если это случится.
- Тогда почему ты предала его? - Ее мать хотела знать.
Эванис вздохнула и посмотрела на потолок.
-
Жаль, что я не могу тебе объяснить ... Или, хотя бы, себе, но я не
могу. Мальчик, которого вы так пристально рассматривали раньше, я должна
была убить его в тот момент, когда я увидела его, но я этого не
сделала. Он... Странный. Он также идиот, который каким-то образом убедил
принцессу, что он Бог ... А может, она сама себя убедила ... Я не знаю.
Теперь она утверждает, что стала его жрицей...
Смех Сибелин прервал доклад.
Эванис приняла его с поклоном.
-
Я знаю, это совершенно глупо. Расерис, девственная принцесса,
помазанная стать жрицей алорианских богов, позволила ему трахнуть ее, во
вторую ночь нашего лагеря! - Она фыркнула.
- Думаю, мы можем согласиться, что мальчик странный, - заметила Инандри.
-
Похоже, принцесса может оказаться еще более странной. Однако это не та
проблема, которую мы должны срочно решить. Нам нужно узнать, кто этот
шпион, и избавиться от него, пока он не убил одну из нас.
- Я уже сказала Эве, что она должна поговорить с Фином Россоном, - заметила Ансейла.
-
Он сказал мне, что у него приказ убить нас, если принцесса появится в
Катерре. Если Фин не шпион, то он должен хотя бы знать, кто шпион короля
Мандорака в Катерре.
- Большинство убийц работают на военачальника Тъар'Хаганоша, а большинство шпионов - на леди Онессу, - объявила Сибелин.
- Это не может быть один из них. Они не посмеют напасть на члена Полуночного совета.
Ансейла кивнула.
-
Фин не знает, что мама принадлежит к Полуночному совету. Если он этого
не знает, то шпион Мандорака, вероятно, тоже не знает и не может быть
хорошим шпионом. Вот почему я считаю, что это Фин. Он соответствует всем
требованиям, так как он не хорош ни в чем, что он делает.
- Где я могу его найти? - Спросила Эванис.
- В основном он и его дружки рыщут по району гавани, - ответила Ансейла.
- Грабят пьяных матросов или принуждают дешевых уличных девок, которые не находятся ни под чьей защитой.
- Мы с Куваси пойдем искать его,- заявила Эванис и снова вздохнула.
-
Я не должна была приходить к тебе, но мне нужно было, чтобы ты знала,
что случилось. Другие будут искать Расерис. Ее отец, царь Данубы, пошлет
кого-нибудь, и, возможно, жрецы тоже будут искать ее. Армия отрекшихся
будет охотиться за мной. Я нарушила их клятву и убила некоторых из них, -
сказала она, глядя в пол.
- Мне очень жаль.
Инандри рассмеялась.
- Эва, ты всегда была нарушительницей спокойствия, - сказала она, улыбаясь дочери.
-
Но мне нужно получше узнать принцессу и твоего мальчика. Здесь кроется
какая-то тайна, я в этом не сомневаюсь. - Внезапно улыбка исчезла, и ее
лицо приняло суровое выражение.
- Пока я возьму гувернантку в
качестве горничной. Я надеюсь, что она оправится от своего испытания,
но, возможно, нам придется убить ее. Вот в чем я тебя обвиняю! Либо
защищай пленницу, либо убей ее, но никогда не тащи ее тело за собой, -
предупредила Инандри.
Эванис кивнула, принимая выговор матери.
- А теперь ступай. - Инандри отпустила их.
- У меня есть дела, и у тебя тоже есть работа.
Те к кому она обращалась, поднялись и покинули кабинет королевы шлюх.
---------------------------------------------------------------------
После того как женщины, показывавшие им их комнату, они ушли. Расерис и
Джаббит остались одни в своих новых покоях. Расерис подошла к
единственной большой кровати в комнате и села на нее. Она смотрела, как
Джаббит все еще стоит у двери.
- Почему ты позволяешь Эванис обращаться с тобой, как с идиотом? - Спросила она.
И тут она увидела это - еще одну улыбку, на этот раз направленную на
нее. Расерис ничего не могла с собой поделать, ей пришлось улыбнуться в
ответ, своей собственной яркой улыбкой.
- Ты еще красивее, когда улыбаешься, - сказала она, потом покачала головой и вздохнула.
-
Эванис влюблена в тебя, ты же знаешь, и это плохо для нее - быть
влюбленной в тебя. Я тоже люблю тебя, но ты мой Бог, и моя любовь не
собственническая. Я твоя жрица, я твоя, но ты никогда не сможешь быть
моим.
- Почему ты так уверена, что я Бог? - Джаббит спросил.
- Я хочу стать Богом, потому что мне это нужно, но я еще не думаю, что я Бог.
- Я знаю, что ты Бог, потому что так сказала мне Ниса, - ответил Расерис.
- Дух мертвой маленькой девочки сказал мне, что ты Бог, и я верю ей, так же, как я верю в тебя.
- Ниса умерла, потому что я не бог, - возразил Джаббит.
- Может быть, тогда ты и не был готов, но я жива, потому что теперь ты Бог, - ответила она.
Джаббит наклонил голову, глядя на Расерис.
- Ты споришь со своим Богом? - Спросил он и снова улыбнулся.
Расерис встала, схватила подол платья, быстро стянула его с себя и бросила на пол.
- Я понятия не имею, что ты делаешь со мной, - сказала она и облизала пересохшие губы, срывая с себя маленькое нижнее белье.
- Но я предпочла бы сделать что-нибудь другое, чем спорить с тобой.
Джаббит
встал перед ней и Расерис упала на колени. Она схватила его за пояс
брюк и стянула их вниз. Застонав, она потерлась щекой о его обнаженный
пах.
- Бог я или нет, но ты хорошая жрица, - сказал он, поглаживая ее длинные каштановые волосы.
- Я недостаточно красива и неумелая любовница, - сказала она, и последовавший за этим стон прозвучал болезненно.
Джаббит положил палец под ее подбородок. Она подчинилась движению его пальца, откинула голову назад и посмотрела ему в лицо.
- Это не я, не нахожу тебя красивой, - сказал он.
-
А ты. Посмотри в зеркало, и ты увидишь, что твое тело изменилось и
будет продолжать меняться. Но всегда помни, что твое тело меняется по
твоей воле, а не по моей.
- Благодарю вас, мой Повелитель, - ответила она.
-
Я буду помнить об этом. Но, пожалуйста, помните, что я хочу быть
красивой для вас, а не для себя. Вы приняли меня, как свою жрицу, это
вся гордость, что у меня есть.
- Странно, - задумчиво произнес он.
-
Хотя я отправился в это путешествие, чтобы учиться, я удивлен тем, что
обнаружил. Я никогда бы не подумал, что удовольствие тела может быть
такой движущей мотивацией, но это так.
Он улыбнулся, глядя, как Расерис облизывает его твердеющий член, и на ее лице появилось блаженное выражение.
-
Да, - горячо выдохнула она, прежде чем поглотить головку его твердого
члена своим теплым, влажным ртом. Он держал ее голову между ладонями,
направляя ее движения, чтобы максимизировать свое удовольствие. Он
погружался все глубже и глубже, пока не прорвал тугую печать ее горла. У
Расерис это не вызывало ни рвотных позывов, ни кашля, когда его член
вошел в ее глотку. Его руки рассеяли все неудобства, которые она могла
бы почувствовать без его прикосновения. Принцесса стала его верной
жрицей и сосудом для наслаждения. Она выразила свою абсолютную
преданность, когда достигла своей кульминации, когда его сперма хлынула
ей в горло.
Несколько приятных часов спустя они лежали, обнявшись,
и мирно спали под тонкой льняной простыней, которая лишь прикрывала
нижнюю часть их тел. Легкий сквозняк охладил их все еще разгоряченную
кожу, когда окно бесшумно открылось и маленькая, одетая в темное фигура
проскользнула в комнату. Какое-то мгновение она наблюдала за спящей
парой, потом она подняла с пола сверток Джаббита и так же тихо, как
пришла, снова исчезла.
Вечером семья вар Доша посетила белую Цитадель, и их провели в
личные покои императора на обед. По пути они заметили необычно большое
количество солдат, охранявших каждую дверь и патрулировавших коридоры.
Добравшись до места назначения, они поклонились императору, и он ответил
тем же жестом, жестким и неуклюжим. Дхарос из Тунапора был стариком, и
редкие седые пряди волос, обрамлявшие лысину на его голове, были
единственной короной, которую он носил. Он сидел напротив Лувани вар
Доши во главе стола, и, кроме двух ее детей, никто больше не садился
обедать с ними. Кроме того, прислуживал им только один слуга, который
казался почти таким же старым, как император.
- Если вам
интересно, почему вокруг так много стражников, а слуг всего несколько,
то это потому, что мои противники решили, что моему владычеству на
Катерре должен наступить конец, - бесстрастно объяснил император.
-
Старый Хабсун - единственный слуга, которому я доверяю, чтобы он не
отравлял мне еду и не перерезал горло во сне. Я тоже не доверяю
большинству охранников, но я мало что могу сделать. Они мне нужны, и нет
других достойных доверия, чтобы заменить их.
Лувани задумчиво кивнула.
- Если вы не возражаете, то не знаете, кто мог бы попытаться вас убить? - Спросила она, ласково улыбаясь.
- Слишком много людей хотят моей смерти, чтобы упомянуть их всех, - ответил Дхарос.
-
Но я могу назвать тех, кому, скорее всего, удастся убить меня. В
Алориан священство заключило союз с несколькими соседними королевствами,
остатками Алорианской империи. Они планируют посвятить королевскую
принцессу в жрицы и затем короновать ее как императрицу возрожденной
Алорианской империи. Старая и славная традиция, но, конечно, у них нет
королевской принцессы алорианской крови, поэтому их план может быть
встречен большим сопротивлением со стороны населения Катеррана, особенно
Полночным Советом, истинными правителями Катерры. Они ярые националисты
- если это им выгодно.
Лувани улыбнулась императору.
- Как интересно. Похоже, вы хорошо осведомлены о политике в Катерре и на территориях, прилегающих к ней.
Дхарос из Тунапора ответил ей улыбкой.
- Старшие наблюдают за молодежью, это все, что им позволяет старость, а я очень стар, - ответил он.
-
Я также знаю о новом союзе, который предложил вам король Мандорак
Изострский, Лувани вар Доша. Предложение лично для вас и не
предназначенное для того, чтобы быть известным королю Ибании, вашему
доброму брату. Я старик, слишком стар для всех этих тайных заговоров. Я
могу только надеяться, что ваш новый союз не увеличит число людей,
желающих моей смерти.
Лувани застыла, слушая императора.
-
Позвольте заверить вас, Дхарос, ни я, ни союз, который я планирую, не
желаем вам зла, и наша семейная политика Ибани никоим образом не
повлияет на вас, - заявила она.
- Напротив, мы пытаемся помешать
планам ваших врагов, которыми являются жрецы Алориана и их союзники. Мы
не хотим, чтобы возникла новая Алорианская Империя.
Император медленно кивнул.
-
Я понимаю. Вы не боитесь нынешнего императора, то есть, меня – и не
хотите могущественной Алорианской Империи до тех пор, пока не сможете
открыто или даже тайно управлять ею, - предположил он.
- Я бы так не сказала, это было бы крайне невежливо, но ваше предположение, в сущности, верно, - с улыбкой заметила Лувани.
- Пусть вас не беспокоят планы моей матери, - вмешалась Анджатта.
-
И не стоит слишком беспокоиться о собственных планах. Гораздо большие
события, чем вы оба можете себе представить, ждут на горизонте и сметут
все, что вы запланировали. Это рассвет новой эры, и мир, который мы
знали, останется позади в руинах.
Мать и брат Анджатты закатили глаза, но император улыбнулся принцессе.
- До меня дошли слухи о вас, принцесса Анджатта, - заметил император.
-
Говорят, вы оракул. Я также слышал о древних пророчество Алориан. Я
всегда задавался вопросом, является ли это пророчеством, которое
принесет надежду алорианцам, или это предсказание гибели, - размышлял
он.
- Безымянный сын засеет бесплодную землю, а урожай сожжет его
врагов. Новая империя восстанет из пепла, когда сын оставит мир позади,
- процитировал он.
- Это то самое пророчество, о котором вы говорите? Я знаю, что есть и другие пророчества.
- Я слышала об этом, - ответила Анджатта.
-
Я слышала и другие. Я слышу много голосов и вижу много вещей. Вот
почему моя семья считает меня сумасшедшей. Я вижу смерть и вижу
рождение. Я слышу свою мольбу к богам, которые никогда не отвечают на
мои мольбы. Бог, который наконец-то ответит на мою мольбу, будет Богом,
который заставит меня молить, - сказала она и улыбнулась.
- Это тоже пророчество - мое собственное пророчество. Я - оракул, но также и пророк.
Император все еще улыбался Анджатте, когда ее мать поднялась со своего места.
- Когда моя дочь вещает пророчества, я знаю, что нам пора уходить, - холодно заявила Лувани.
-
Я прошу прощения и благодарю вас за снисходительность к поведению моей
дочери. Я должна избавиться от нее женив ее, и сделать ее проблемой
кого-то другого. Разве у вас нет сына, или вы может быть знаете
кого-нибудь подходящего? Может быть, вы могли бы взять ее сами, я помню,
что ваша королева умерла больше десяти лет назад.
Император кашлянул, чтобы скрыть смех.
-
У меня более чем достаточно людей, желающих моей смерти, мне не нужно
жениться на красивой молодой женщине, чтобы пополнить их число, -
ответил он.
Агон кивнул и тоже встал.
- Мудрый выбор, Ваше Императорское Высочество, - одобрил он.
- Я бы не пожелал ее своему злейшему врагу, а я люблю свою сестру.
- Рада была познакомиться с вами, император Дхарос, - сказала Анджатта и присела в безупречном реверансе.
- Я надеюсь, что у нас будет возможность встретиться снова, прежде чем моя семья покинет Катерру.
- Даже когда ты хорошо себя ведешь, то все равно от этого неловко, - прошипела мать, когда они выходили.
Анджатта только улыбнулась в ответ.
-----------------------------------
Эванис и Куваси прогуливались по дорогам портового района, разыскивая
дорогого и броско одетого головореза с длинным тонким шрамом на лице.
Они заглядывали в таверны, бордели и спрашивали у уличных торговцев Фина
Россона. Они много услышали о нем - ничего лестного, но до сих пор не
нашли. Вид большой Ибанийской галеры, пришвартованной в старой военной
гавани, привлек внимание Куваси, когда они подошли к пирсу.
- Мокрая могила Юнат! - Он выругался в благоговейном страхе.
- Это Невеста шторма, королевский флагман. Член королевской семьи должен быть в Катерре.
Как раз в тот момент, когда он произнес эти слова, отряд воинов
Ибанийцев, сопровождавших двух женщин, свернул за угол позади них и
теперь шел в их направлении.
- Быстро, мне нужно спрятаться, - крикнул Куваси через плечо, уже убегая.
- Если кто-то увидит и узнает меня, я умру.
Но Эванис не побежала. Она смотрела, как приближается процессия. Когда
они проходили мимо нее по пути на военную галеру, она заметила молодую
женщину. Их глаза встретились и на мгновение они уставились друг на
друга.
Эванис не знала, что она увидела в этих глазах, но что-то
почувствовала. Она уже чувствовала это раньше. Эта молодая женщина
станет для нее очень важной.
- Эва, я знаю эту женщину, которая постарше, - сказал Куваси, выходя из укрытия.
- Это была Лувани вар Доша, добрая сестра царя Хассунаби, самая могущественная женщина Ибани.
Глаза Эванис все еще следили за быстро удаляющимися фигурами.
- Катерра не Ибани, - рассеянно ответила она.
- Уже поздно. Давай вернемся в Баньянову Мечту, мы продолжим поиски завтра.
Эванис и Куваси добрались до черного входа в Баньянову мечту через два
часа после полуночи. Они уже собирались войти в дом, когда Эванис краем
глаза заметила тень, двигавшуюся вдоль выступа наружной стены верхнего
этажа. Но тень исчезла прежде, чем они успели рассмотреть ее владельца.
-------------------------------------
"Пиратская
Бухта" - вот подходящее название дороги, по которой Сибелин везла свою
добычу. В уединенной нише вдоль тропинки, освещенной светом, льющимся из
окна наверху, она присела на корточки над упакованным в ткань
содержимым. Как сказала Эванис, "самые большие сокровища" лежали прямо
перед ней, старая тряпичная кукла, маленький небесный камень и
жемчужно-белая раковина. Она внимательно изучала каждый предмет, но ее
внимание всегда возвращалось к маленькому голубому камню. Она зажала его
между большим и указательным пальцами и снова посмотрела на него. "Того
же цвета, что и мои глаза;" эта фраза эхом отозвалась в ее голове, хотя
она прекрасно сознавала, что у нее только один небесно-голубой глаз.
Никто
не должен был говорить ей, что это были "странные предметы", которые
Джорша Сэммон поручил ей найти – она знала это. Джорша был ее
военачальником, только по этой причине она была обязана ему повиноваться
и хранить верность, даже если он не спас ей жизнь. Слезы заблестели в
ее глазах, когда она медленно опустила маленький небесный камень глубоко
в карман, своей темной потрепанной одежды. Остаток ночи она искала
замену драгоценному камню, который взяла, но не могла найти другую
бирюзу. Ей пришлось заменить небесный камень, гораздо более ценным
маленьким сапфиром. Сибелин заснула, но проснулась только через
несколько беспокойных часов. Еще до того, как рассвет осветил новый
день, она отправилась с докладом к Джорше Сэммону, "военачальнику
малышей".
Сибелин отдала ему сверток и стояла рядом со столом военачальника,
пока он раскладывал вещи. Так же, как и она, он внимательно осмотрел
каждую из них. Закончив осмотр, он посмотрел ей в лицо.
- Ты уверена, что это именно те странные вещи, которые я приказал тебе найти? - Спросил он.
- По-моему, это барахло. Хотя сапфир может быть ценным, если он настоящий.
Сибелин посмотрела ему в глаза.
- Я уверена, Джорша, - ответила она.
-
Эти предметы не просто странные, они опасны. В это вообще опасно
ввязываться. Боюсь, ты откусил больше, чем можешь прожевать, когда
взялся за это задание. Я знаю, что для меня это так.
Он поднял брови.
- Объяснись,» приказал он.
- Почему ты так уверена, что это именно те предметы? И почему они опасны?
Сибелин устало вздохнула.
-
Я бы предпочла ничего не объяснять, но я объясню, потому что ты меня об
этом попросил. Я знаю, что ты не доверяешь мне настолько, чтобы принять
мое слово вместо объяснения. Но предупреждаю тебя, не впутывайся в это
еще глубже, - взмолилась она.
Выражение его лица стало кислым.
Я твой военачальник и сам решаю, стоит ли мне вмешиваться в это дело, - возразил он.
-
Предметы на твоем столе принадлежат молодому парню, и Эванис Даньяла
решила, что этот молодой парень принадлежит ей, - сказала Сибелин с
выразительным спокойствием.
- Она может решить, что раз мальчик
принадлежит ей, то и эти вещи принадлежат ей. Ты знаешь Эванис Даньяла,
она была опасна, когда была маленькой девочкой, но она больше не
маленькая девочка. Сегодня она известна, как самый смертоносный наемник
на всех землях вдоль Эву. Я также уверена, что Инандри Даньяла не будет
слишком рада узнать, что я украла предметы, в то время, как молодой
парень был гостем Баньяновой Мечты. Я уверена, ты согласишься, что
королева шлюх тоже опасна. Теперь я расскажу тебе о другом ракурсе
опасности. Молодая женщина сопровождает этого молодого парня. Сказать,
что она очень любит его, было бы огромным преуменьшением. Эта молодая
женщина - принцесса Данубы. А алорианское духовенство выбралое ее, чтобы
она стала жрицей и следующий императрицей Алориана. Для короля
Мандорака Изострского это причина, по которой он хочет ее смерти. Но
принцесса Расерис выбрала третий вариант. Она стала жрицей молодой парня
вместо алорианских богов. Ты действительно хочешь впутаться в это
безумие? Все, что тебе нужно сделать, это использовать информацию,
которую я только что дала тебе. Ты достаточно услышал?
Джорша пристально посмотрел на нее.
- Я заметил, что ты мало рассказала мне об этом таинственном молодом парня. Он тоже опасен? - Спросил он.
Маленькая женщина сердито посмотрела на своего военачальника.
-
Я рассказала тебе все, что знаю о нем. Эванис хочет владеть им,
принцесса поклоняется ему, и он нес предметы, которые королевская семья
Ибани поручила тебе, достать для них. Спрашивать меня, опасен ли он, -
верх глупости, - прошипела в ответ Сибелин.
- Ну конечно же, он опасен! - Закричала она ему в лицо.
Джорша быстро поднял руки ладонями вперед, успокаивая разгневанную женщину.
- Полегче, Сибил, это был простой вопрос. Нет причин отрывать мне голову. - Он рассмеялся.
-
Да, ты рассказала мне достаточно. И тебе также не нужно переживать о
том, что я могу думать, что ты что-то скрываешь от меня, потому что я
действительно доверяю тебе. Ты единственная, кому я доверяю.
Сибелин глубоко вздохнула.
-
Прости, Джорша, но мне было нелегко украсть эти вещи. Мне казалось, что
я предала своих друзей, чтобы заполучить их для тебя. И ради чего,
мешка золота?
Нежная улыбка заиграла на его губах, когда он ответил ей.
-
Я хочу, чтобы ты пошла со мной на встречу с Ибанийцами. Я уверен, что у
них будут вопросы, на которые я не смогу ответить, но ты сможешь. Так
что пойдем, и ты увидишь, какой будет наша награда.»
Сибелин
кивнула, и они вместе отправились в путь, сопровождаемые толпой
счастливых и возбужденно лепечущих детей. Все они были вооружены.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Джаббит проснулся и, собирая одежду, заметил, что его узел пропал. Он
умылся в маленькой смежной комнате, оборудованной несколькими
полотенцами, большой миской и полным ведром воды. Вернувшись в спальню,
он бросил взгляд на все еще спящую принцессу, прежде чем покинуть
Баньянову Мечту, проскользнув в приоткрытое окно.
Час спустя, Расерис была грубо разбужена громко выкрикнутым вопросом.
- Где Джаббит?
Она попыталась сфокусировать свой затуманенный взгляд на громкоголосом
человеке, стоящем у открытой двери. Человек ушел, и дверь в ее комнату
захлопнулась прежде, чем Расерис успела опознать незваного гостя. Она
вздохнула и снова заснула.
Через некоторое время принцесса снова проснулась и оглядела комнату. Дверь в ее комнату открылась, и вошла Ансейла Даньяла.
Теперь это Рассерис, была той, кто спросил, - где Джаббит?
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Их детский эскорт остался на границе военной гавани, когда военачальник
и Сибелин приблизились к военной галере. Двое охранников ибанийцев
провели их по доскам на палубу, а затем в каюту на корме корабля. Внутри
каюты члены семьи вар Доша сидели за большим столом и ждали их.
Лувани бросила на Джоршу и Сибелин один взгляд, а затем повернулась к сыну.
- Это люди, которых ты назначил искать реликвии, тряпичник и маленькая девочка? - Спросила она.
- Да, мама, - ответил Агон, закатывая глаза.
-
Тряпичник, как ты его назвала - это Джорша Сэммон, известный в Катерре
как "военачальник малышей". Он - член Полуночного Совета. Он сказал мне,
что пошлет лучшего для этой работы, поэтому я думаю, что маленькая
девочка - лучшая.
Ее дочь поднялась с места слева от Лувани.
- Я должна извиниться за свою мать и брата, - сказала она и улыбнулась, подходя к Джорше Сэммону.
-
Моя мать склонна оценивать одежду, а не того, кто ее носит, и мой брат
ошибается, полагая, что гораздо важнее успокоить мою мать, чем
поприветствовать наших гостей. Я - Анджатта вар Доша, дочь и сестра,
соответственно, этих двух невоспитанных людей.
Анджатта протянула руку в знак приветствия, военачальник взял ее, наклонился и поцеловал тыльную сторону ее ладони.
- Рад познакомиться с вами, принцесса Анджатта, - сказал он.
- Позвольте представить вам мою спутницу, Сибиллу Гиссу, мою самую верную подругу и советчицу.
Анджатта повернулась к Сибелиен и посмотрела ей в глаза, прежде чем низко поклонилась.
- Для меня большая честь познакомиться с вами, принцесса Сибилла.
- Хватит с меня твоих глупостей! - Упрекнула ее мать.
-
Мы здесь для того, чтобы заключить сделку. Давайте приступим к делу. Я
хочу увидеть реликвии. Если они окажутся такими, как он обещал, то
могущественный военачальник и его доверенный советник получат свою плату
и смогут покинуть нас - и чем быстрее, тем лучше.
Джорша кивнул,
подошел к столу и положил сверток перед Лувани вар Дошей. Анджатта
вернулась на свое место, и все трое членов королевской семьи Ибани
выжидательно смотрели на маленький сверток. Лувани осторожно развязала
узел на свертке и расправила его. Каждый из семьи вар Дош немедленно
выбрал один из трех предметов, разложенных перед ними. Агон усмехнулся,
вертя в пальцах блестящую белую ракушку. Мать смотрела на тряпичную
куклу, которую держала в руках, широко раскрыв глаза и раскрыв рот.
Анджатта поднесла маленький сапфир кончиками пальцев к глазам и
посмотрела сквозь прозрачный голубой кристалл на лицо Сибелин.
Лувани посмотрела на военачальника.
- Это что, дурацкая шутка? - Спросила она, явно взбешенная.
- Этот мусор - не реликвия! Тряпичной кукле не больше двух лет, самое большее-десять.
Агон прервал ее, хихикая.
- Вся эта затея с самого начала была шуткой, - сказал он, насмехаясь над матерью.
- Ты получила именно то, чего заслужила - очень дорогое барахло. -
Анджатта отложила сапфир и посмотрела на Сибелиен без него.
- Одного предмета не хватает, ты знаешь, какого именно? - Спросила она.
- Да, - спокойно ответила Сибелин.
- Это медная монета, и кое-кто из моих знакомых взял ее раньше, чем я успела.
Анджатта кивнула, принимая ее заявление.
- Я полагаю, ты украла это у кого-то. Кто он такой?
Сибелин опустила взгляд на землю.
- Молодой парень, алорианец. Но я думаю, что он с запада ... Дальнего запада.
Лувани и ее брат уставились на Анджатту.
- Ты всерьез полагаешь, что это подлинные реликвии, которые мы ищем?- Спросила ее мать.
Анджатта покачала головой и вздохнула.
- Я не верю, я вижу два предмета, которые вы ищете -ракушку и тряпичную куклу, - ответила она.
- Она знает, кто взял первый предмет, а я знаю, кто взял четвертый.
- Мы должны найти пропавших два реликта! - Объявила Лувани, ее гнев сменился возбуждением.
- Нет нужды их искать, - ответила Анджатта.
- Они найдут нас - все они.
Она
подошла к ряду витражей в задней части каюты. Анджатта открыла одну из
них и выглянула наружу. Когда она открыла окно, снаружи послышались
сердитые крики.
Эванис выскочила из Баньяновой Мечты, как только узнала, что Джаббит
пропал. Она тащила за собой сонного и раздраженно ворчащего Куваси.
- Откуда ты знаешь, что мальчик пошел в город? - спросил Куваси.
-
Может быть, он посетил одну из шлюх твоей матери прошлой ночью и все
еще спит в ее комнате. Ни одна из них не выглядела так, будто они
отошлют его, если он постучит в их дверь ночью, - добавил он, улыбаясь
Эванис.
- Я знаю это, потому что знаю, - прошипела Эванис в ответ.
- А теперь заткни свою пасть. Это очень плохая идея - дразнить меня сегодня утром.
-
Это всегда плохая идея, разжигать твой характер, но тем не менее, это
весело, - ответил Куваси, улыбаясь еще ярче, сонливость и раздражение
были забыты.
- Как ты думаешь, мы найдем его среди сотен тысяч людей в Катерре?
Эванис резко остановилась и потерла лицо ладонью, потом сняла с пояса
мешочек с монетами и заглянула внутрь. Она взяла какую-то медную монету,
крепко сжала ее в кулаке и закрыла глаза.
- Он на востоке от нас, вероятно, где-то в гавани, - сказала она, снова открыв глаза.
- Невеста шторма находится в гавани, - напомнил ей Куваси.
- Я знаю, - сказала Эванис.
- Возвращайся в Баньянову Мечту и присматривай за моей матерью и сестрой, пока я не вернусь.
- Обещай мне, что оставишь мальчика в живых, когда найдешь его, - потребовал Куваси с зубастой ухмылкой.
Эванис глубоко вдохнула, на мгновение задержала дыхание, а затем медленно выдохнула, прежде чем ответить.
-
Куваси, ты мой друг, возможно, единственный мой друг, который не
является членом семьи. Поэтому я скажу тебе правду. Я не могу убить
мальчика, если бы я могла убить его, я бы уже сделала это. Ты, наверное,
думаешь, что я влюблена в него, моя сестра считает, что это похоть.
Может быть, вы оба правы, а может быть, это даже что-то большее. Есть
только одна вещь, которую я знаю наверняка, я стою дешевле, самой
дешевой шлюхи моей матери. Я стала наемницей мальчика за высокую цену
одной медной монеты. Я не только не могу убить его, но и буду убивать за
него.
Куваси торжественно пообещал защитить ее мать и сестру, прежде чем они расстались.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------
Джаббит шел по дорогам Катерры. Иногда он останавливался, чтобы
заглянуть в магазин или мастерскую, которые возбуждали его любопытство,
но так как он не казался платежеспособным покупателем, рабочие или
владельцы всегда быстро прогоняли его. В гавани он некоторое время
наблюдал за разгрузкой большого грузового корабля, прежде чем продолжить
свой путь в военный порт. Добравшись до него, он увидел большую боевую
галеру у одного из причалов, а также группу детей, игравших в странную
игру. Они рисовали мелом символы на земле, и он наблюдал, как они
прыгают между ними, а также слушал, как они поют стихи.
- Нищий, шлюха, король города, богатый и красивый, или старый говнюк с короной - посмотрим, кем я стану.
Дети тоже обратили на него внимание. Самый крупный маленький мальчик в
группе, сопровождаемый другими мальчиками и девочками, встал перед
Джаббитом.
- Мы все очень голодные, у тебя будет монета? - Спросил он.
Джаббит склонил голову набок и посмотрел на мальчика. Ему было лет
двенадцать, большая часть его лица была покрыта коркой грязи, а грязные
лохмотья, которые он носил, воняли мочой и дерьмом.
- Нет, у меня
нет монет. Одежда, которую я ношу, - это все, что у меня есть, и то, она
позаимствована. Те немногие вещи, что у меня есть, находятся на этом
корабле, - ответил Джаббит, указывая на боевую галеру.
- Кто ты? - Спросила маленькая девочка.
-
Ты весь хорошенький, и руки у тебя мягкие, а вещи чистые. Ты один из
тех модных шлюх королевы? Я тоже хочу быть ею, когда-нибудь!
Джаббит задумался над ответом и пожал плечами.
- Я пока еще никто, - сказал он.
- Но я учусь.
Здоровяк ухмыльнулся сквозь грязь на лице.
- У тебя ведь здесь не все в порядке, верно? - Спросил он, крутя пальцем у виска.
- Но это будет смешно. Дайте ему пройти, - приказал он.
Мальчики
и девочки вернулись к своей игре, и Джаббит оставил их, направляясь
дальше к военной галере Ибанийцев. Добравшись до камбуза, Джаббит
подошел к солдату, стоявшему на страже у доски, ведущей на кормовую
палубу корабля. Охранник смотрел прямо перед собой, не обращая внимания
на Джаббита, даже когда тот стоял прямо перед ним.
- На этом корабле есть вещи, которые принадлежат мне. Я хочу их вернуть, - сказал Джаббит охраннику.
Охранник по-прежнему не смотрел на Джаббита.
- Проваливай, отброс! - Он сплюнул два слова, уголком рта.
-
Если ты не хочешь, чтобы я вошел на корабль, позови кого-нибудь, с кем я
смогу поговорить о своей собственности, - спокойно ответил Джаббит.
Теперь охранник повернул голову к лицу Джабитта. Н
- е смей мне приказывать. Это твое последнее предупреждение, проваливай, или я насажу твои кишки на свое копье!»
Джаббит покачал головой.
- Я не уйду без своих вещей. Это все, что у меня есть в этом мире.
К
огда лицо стражника побагровело от ярости, и он направил копье на живот
Джаббита, на рей грот-мачту галеры приземлилась чайка. Дерьмо Чайки
упало на шею скорчившегося матроса, скребущего доски палубы. Матрос
выругался и бросил жесткую щетку, чтобы вытереть шею. Щетка упал в лужу
воды, и проходящий мимо солдат наступил на нее. Он потерял равновесие и
упал на спину. Щетка выскочила из-под его ноги и полетела прямо вдоль
перил и ударил по лодыжке другого солдата, как раз, когда тот собирался
ступить на доску, ведущую вниз к пирсу. Его лодыжка была задета в
середине шага, и его ноги запутались. Он споткнулся и сделал несколько
шагов по доске, прежде чем упал лицом вниз, а оставшуюся часть пути
проскользил на животе. Добравшись до пирса, левое плечо солдата
врезалось в колени багроволицего охранника. Стражник повалился навзничь
через край пирса в пространство между корпусом корабля и стеной пирса.
Видимо, там было сильное течение, тело стражника пошло ко дну, как
скала, едва он коснулся воды. Он погружался все глубже и глубже, пока
полностью не исчез из виду и больше никогда не вынырнул.
Поскользнувшийся солдат смотрел в воду, где только что исчез его товарищ. Он услышал, как кто-то кричит.
- Отведи молодого парня в каюту капитана. Он мой гость.
Он поднял голову и увидел в открытом окне капитанской каюты лицо своей принцессы. Он кивнул, не в силах выразить свое согласие.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Инандри Даньяла сидела во главе стола, а ее дочь Ансейла - рядом с
принцессой Расерис. Просторная кухня Баньяновой Мечты была наполнена
болтовней и смехом еще дюжины молодых женщин. Присутствовали также трое
мужчин - два здоровенных вышибалы и повар. Повар был человеком средних
лет, и его худой, голодный вид противоречил его профессии. Даже
неразговорчивая гувернантка присутствовала на общем завтраке, конечно,
она не присоединилась к болтовне - и не смеялась.
Инандри взглянула на принцессу.
- Скажи мне, дорогая, теперь, когда ты в Катерре, каковы твои планы на будущее? - Спросила она.
Расерис оторвала взгляд от тарелки с едой и пожала плечами.
- Я сделаю все, что захочет Джаббит, - легко ответила она, но тут же нахмурилась.
- Я просто хочу, чтобы он взял себе новое имя. Джаббит - это глупое имя для Бога.
Ее последнее замечание вызвало радостный взрыв смеха, среди молодых женщин за столом.
- Он действительно выглядит божественно, - согласилась Инандри с нежной улыбкой.
-
Но мне жаль говорить, что он не похож на человека, способного
обеспечить тебе будущее. По крайней мере, не такое будущее, которое
могло бы радовать королевскую принцессу, я полагаю.
Расерис ответила на улыбку Инандри, своей собственной улыбкой.
-
Ты имеешь в виду будущее, которое мой отец назначил мне? Или ты имеешь в
виду, то будущее, которое хотел для меня король Мандорак? - Спросила
она и продолжила, увидев огорченное выражение лица Инандри.
-
Нет? За пригоршню золота твоя дочь была вполне счастлива доставить меня в
это будущее. Можешь ли ты предложить более достойное будущее? Я
достаточно хорошенькая, чтобы стать одной из твоих шлюх?
Ансейла рассмеялась, увидев выражение лица матери.
- Ты действительно растеряла умения по подбору персонала, мама, - радостно заметила она.
-
Принцесса гораздо умнее, чем ты думала. Она не хочет становиться
обычной шлюхой, она продала себя одному мужчине. Похоже, он может
предложить больше, чем просто золото. Я также должна взглянуть, что это
такое, может быть, это действительно стоит больше, чем золото, -
закончила она размышления.
- Да, ты должна, - согласилась Расерис.
- Ты гораздо лучше своей старшей сестры и, кажется, гораздо мудрее.
Инандри слушала, и глубокие морщины прорезали ее лоб. Д
- умаю, мне самой пора поближе взглянуть на этого молодого парня, - решила королева шлюх.
Громкий стук в наружную дверь кухни прервал дальнейшие размышления.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------
Эванис быстрым шагом направилась вдоль причалов порта к военной гавани.
Желание бежать, которое она испытывала, еще не было непреодолимым.
Стайка детей преградила ей путь, прежде чем она добралась до военной
галеры Ибанийцев. Мальчик с перепачканным грязью лицом встал перед ней,
выпрямился во весь свой невыразительный рост и упер руки в бока.
- Ты не можешь пройти мимо, пока я не разрешу! - Заявил он.
Эванис смотрела на него сверху вниз, пальцы ее правой руки ритмично
постукивали по рукояти кинжала. Маленькая девочка что-то прошептала
мальчику на ухо.
- Ты действительно дочь королевы? - Спросил мальчик, широко раскрыв глаза.
Эванис посмотрела на небо и застонала, прежде чем ее взгляд вернулся к мальчику.
- Я Эванис Даньяла, и да, моя мать - Инандри Даньяла, Королева шлюх, - ответила она с напускным спокойствием.
-
Однако, что бы ни думала об этом моя мать, если ты немедленно не
уберешься с моего пути, я использую свою фалькату, чтобы стереть грязь с
твоего лица.
Мальчик засмеялся, а девочка захихикала.
- Я хочу быть одной из твоих шлюх, когда вырасту, - гордо объявила девочка.
-
Ты говоришь так же высокомерно, как и Королева. Должно быть, ты ее
дочь. Ты можешь проходить, - сказал мальчик, широко улыбаясь, и отступил
в сторону.
Эванис нахмурилась.
- Ты один из малышей военачальника, почему ты преграждаешь путь к ибанийской галере? - Спросила она.
Мальчик покачал головой.
- Это не твое дело, - отклонил он ее вопрос.
- Ты позволил пройти молодому парню передо мной? - Продолжала спрашивать Эванис.
- Хорошенький парень? - Спросила девушка, ухмыляясь.
- Это был смешной парень, - кивнул мальчик.
- Я его тоже пропустил. Он уже на корабле.
Эванис выругалась и бросилась к боевой галере Ибани.
Двое солдат проводили Джаббита в каюту капитана. Они открыли дверь и
грубо втолкнули его в комнату. Джабит осмотрелся, все лица были обращены
к нему, и все взгляды были устремлены на него.
- Ты тот самый мальчик, у которого были эти реликвии? - Лувани вар Доши спросила, ее голос пронизан недоверием.
- Где ты их взял, кто тебе их дал?
- Я сказала, что он мой гость, мама, - перебил ее Анджатта.
- Ты не должна допрашиваете гостя. Ты можешь задать вопрос, вежливо!
Лувани проигнорировала дочь.
- Это тот мальчик, у которого ты забрала сверток? - Спросила она Сибелин.
Сибелин кивнула. Она была единственной, кто не смотрел на Джаббита.
- Мальчик, ты знаешь, кто забрал две пропавшие реликвии? - Лувани продолжала свое расследование.
Джаббит приподнял своим брови.
- Они не пропали, я знаю, где они, - ответил он.
Лувани застонала.
-
Ох нет, простофиля, - оценила она своего собеседника. Ее глаза были
прищурены, а губы поджаты, когда она продолжила свой допрос.
- Мальчик, слушай меня внимательно. Я хочу знать, кто забрал две реликвии, которые сейчас не лежат на этом столе.
Джаббит улыбнулся Лунави вар Доши.
- Я понимаю ваш вопрос, 0 ответил он.
- Но я не стану на него отвечать.
- Ты ответишь на ее вопросы, когда я буду задавать их тебе, - прошипел Джорша Сэммон.
- Нет, не будет, и ты не будешь его спрашивать, - вмешалась Анджатта, тоже шипя.
- Заплати этим двоим и отошли их. Они нам больше не нужны.
Агон кивнул и положил на стол тяжелый мешочек с монетами.
- Пятьсот имперских золотых монет, как мы договаривались, цена за все четыре предмета. Возьми их и уходи, - приказал он.
- Я не хочу, чтобы какие-то незнакомцы были свидетелями того, как моя семья пытается собрать какой-то мистический хлам.
Джорша
Сэммон взял мешочек и вышел из каюты. Сибелин последовала за ним. У
двери она бросила последний короткий взгляд на Джаббита, прежде чем
выйти. Военачальник и Сибелин как раз проходили мимо солдат, охранявших
сходни, когда заметили, что кто-то бежит в их сторону. Глубокий стон
Сибелин был звуком жалкого страдания, когда она узнала, что этот кто-то
была Эванис Даньяла.
----------------------------------
Эванис была примерно в двухстах ярдах и неслась к Сибелиен и
военачальнику, выглядя столь же неизбежной, как стихийное бедствие.
Оставалось еще сто ярдов, и она выхватила кинжал и фалькату. Дети позади
нее заметили это и побежали за ней. Сибелин заметила, как рука Джорши
потянулась к рукояти ножа. Она схватила его за запястье, но не сводила
глаз с Эванис.
- Джорши, - сказала Сибелин и крепче сжала его запястье.
-
Ты сказал, что доверяешь мне, и теперь мне нужно, чтобы ты доверился
мне. Дай мне поговорить с Эванис. Если ты заговоришь с ней - ты, я и
дети, бегущие за ней, - мы все умрем. Эванис разорвет нас на куски.
Напряжение
в его руке ослабло, и он коротко кивнул Сибелин. Отпустив его запястье,
она шагнула вперед. Ее поднятые руки демонстрировали то, что у нее
ничего нету в руках и явно держались подальше от любого оружия, которое
она носила на своем теле.
- Где Джаббит?
Эванис проревела
свой вопрос, прежде чем она добралась до них. Сибелин сделала еще один
шаг вперед, а Джорши отступил на полшага. Тем временем дети догнали их и
окружили троих взрослых.
- Отпусти Джоршу и детей, и я отвечу на все твои вопросы, - спокойно ответила Сибелин.
- Никто не уйдет, пока я не узнаю, где Джаббит и почему ты здесь! - Уже менее миролюбиво ответила Эванис.
Ее зеленые глаза пронзал Сибелин насквозь, вес тела балансировал на
кончиках пальцев ног, и каждый мускул, видневшийся под кожей, был
напряжен. Тело Эванис было пружиной, готовой вот-вот лопнуть.
- Я украла его сверток, - ответила Сибелин.
-
Мы продали вещи ибанийцам в камбузе. Джаббит нашел нас и потребовал,
чтобы ему вернули его имущество. Он все еще на камбузе в компании
королевской семьи вар Доша.
- Так это твою тень, я видела прошлой ночью в Баньяновой Мечте, - прошипела Эванис.
- Я должна содрать с тебя твою предательскую шкуру живьем и продать ее.
-
Ты можешь сделать это, если хочешь, но отпусти остальных, - ответила
Сибелин. Она подошла ближе к Эванис, достала из кармана небесный камень и
показала ей.
- Джорша приказал мне найти несколько странных предметов, но я украла их по причине, понятной только тебе.
Эванис
уставилась на маленький камешек в руке Сибелин. Долгий протяжный стон
вырвался из ее легких, и все напряжение покинуло ее тело.
Сибелин обернулась и посмотрела на Джоршу Сэммона.
- Когда-то ты спас мою жизнь, а сегодня я спасла твою, - сказала она ему.
-
Я всегда буду твоим другом, Джорша, но я больше не могу быть правой
рукой военачальника. Забирай своих малышей и уходи. Даже не думай,
погрязнуть в этом еще глубже. Это мой последний совет как твоей правой
руки.
Джорши коротко кивнул, принимая решение Сибелиен, и ушел,
не сказав больше ни слова, малыши последовали за своим военачальником и
тоже молчали.
- Давай уйдем с открытого места, - сказала Сибелин Эванис.
- Не нужно чтобы все видели, как мы разговариваем.
Они
выбрали один из многочисленных захудалых складов у гавани. Когда они
вошли в заброшенные деревянные двери, свисающие с петель, они услышали
звук множества маленьких лапок, царапающих землю - местные крысы спешили
спрятаться.
Они осторожно поднялись по прогнившей лестнице на
открытый верхний этаж, галерею, идущую вдоль стен деревянного здания.
Они сели у стены, откуда можно было наблюдать за берегом через щели
между досками.
- Значит, ты украла его узелок, пока Джаббит спал в
доме моей матери? - Спросил Эванис после того, как они некоторое время
молча наблюдали за боевой галерой Ибанийцев.
Сибелин выдохнула, очень громко и протяжно, что было похоже на вздох несчастной души.
- Да, - тихо ответила она.
- Вы с Джорши продали его узелок королевской семье Ибании? - Продолжала расспрашивать Эванис.
Сибелин только кивнула в ответ.
- Но маленький голубой камешек ты оставила себе, - скорее констатировала Эванис, чем спросила.
- Да, - ответила Сибелин.
-
И никто не знает, что я оставила его себе. Нет, это неправда. Я бы
лучше сказала, что никто не мог знать, что я оставила его, но похоже,
что некоторые люди знали об этом, каким-то образом. Очевидно, Джаббит,
хотя я понятия не имею, как он узнал, что я взяла его, и как он вообще
узнал, куда я пошла с ним. Однако он нашел нас, и глазом не моргнув,
когда увидел сапфир, которым я заменила небесный камень. И принцесса
Ибании Анджатта дала мне отчетливое ощущение, что она тоже это знает.
Теперь ты просто еще одна, кто знает об этом.
- Это не меняет того
факта, что ты украла у Джаббита, пока он спал в доме моей матери и
находился под защитой моей семьи, - прорычала Эванис.
- Я думала, что ты влюблена в Ансу и считаешь себя ее другом. Но друг не предаст нас.
Сибелин пожала плечами.
- Только тот, кому ты доверяешь, может предать тебя, - ответила она.
-
Я люблю Ансу, но я не ее любовница. Мое тело перестало расти прежде,
чем достигло зрелости, что не позволяет мне стать чьей-то любовницей. Я
слишком испорчена и не могу чувствовать то, что чувствуют любовники.
Может, это и к лучшему, потому что я могу любить твою сестру, но не
ревную, из-за того, что она шлюха.
Эванис уставилась на Сибелин, но в ее взгляде больше не было ярости.
- Откуда у тебя медная монета? - Спросила Cибелин.
- Он дал ее тебе, или ты украла монету, как я украла маленький голубой камень?
Глаза Эванис расширились.
- Когда я... Сначала я ... Он дал ее мне, - пробормотала она, но потом остановилась и вздохнула.
-
Да, я тоже ее украла. Он часто просил меня вернуть ее. Я хотела бы
вернуть ее, но не могу. Верни ему маленький голубой камешек, иначе это
разрушит твою жизнь. Именно это случилось с моей, с тех пор, как я взяла
медную монету.
Сибелин невесело рассмеялась.
- Я предала
своих друзей. Я предала и потеряла своего военачальника, человека,
который спас мне жизнь. Теперь я сижу здесь, с тобой, и думаю о том, как
спасти моего нового босса от королевской семьи, в руках которой он
находится из-за меня. Я думаю, что могу сохранить свою добычу, так-как,
моя жизнь уже разрушена.
Эванис усмехнулась, когда Сибелин закончила рассказ о своем несчастье.
- Ага, похоже, один и тот же злобный ублюдок насрал на нас обеих, - предположила она.
-
Может быть, нам и не нужно его спасать. Я почти уверена, что он найдет
кого-нибудь на камбузе, кто спасет его, и тем самым разрушит свою жизнь,
сделав это.
Сибелин тоже усмехнулась.
- Анджатта вар Доша, - сказала она.
-
Она была очень почтительна к Джаббиту, и пыталась защитить его от своей
менее вежливой матери. Она также знала, что я дала им фальшивый камень,
но сохранила это в секрете от всех остальных, и даже организовала мой
побег.
Эванис кивнула.
- Да. Вчера, когда я увидела идущую мимо юную принцессу Ибани, я поняла, что вижу родственную душу на пути к страданию.
-
Так что давай подождем и посмотрим, сможет ли Джаббит сбежать без нашей
помощи или нам придется спасать их обоих, - предложила Сибелин.
Эванис согласилась.
Младший из двух вышибал отодвинул засов на двери от черного хода и
открыл ее. Он посмотрел на людей, стоявших в маленьком переулке,
ведущему к черному ходу в Баньянову мечту, затем показал большой и два
пальца присутствующим на кухне людям.
- Скажите своей госпоже, что я хочу с ней поговорить.
Инандри услышала мужской голос, и кивнула в ответ на вопросительный
взгляд, брошенный на нее немым вышибалой, загораживающим дверной проем.
Вышибала освободил проход и жестом пригласил людей войти. В дверь вошли
три воина, одетые в укрепленные темные кожаные доспехи. Они также носили
длинные черные плащи, и их большие капюшоны скрывали лица мужчин.
-
Я удивлена увидеть Орден Бхансуна. Разве алорийское духовенство не
распустило их, когда они не смогли защитить Императрицу и ее детей от
изнасилования и убийства Йораками? - Инандри спокойно выразила свое
удивление.
- Твоя память не подвела тебя, шлюха, - ответил ей глубокий хриплый голос.
-
Они распустили наш священный орден, но недавние события убедили
первосвященника в необходимости его возрождения. Воины Бхансуна вновь
призваны исполнять наш священный долг. Кроме того, служба в качестве
стражи императорской семьи, никогда не была главной обязанностью нашего
ордена.
- Я слишком хорошо помню, что ваша главная обязанность -
преследовать злых грешников вроде меня, шлюхи. Скажите на милость, как
такая обыкновенная шлюха может вдруг помочь вашему святому долгу? -
Сладко спросила Инандри.
- Достаточно просто, ты ответишь на мои
вопросы, - ответил Бхансунский воин. - Мы слышали, что твоя дочь
разыскивает некоего человека, известного, как Фин Россон. Мы нашли и
схватили его. Во время нашего допроса он признался, что был участником
заговора против алорианского духовенства. Он назвал твою дочь, среди
прочих, еще одним заговорщиком. Он признался, что Эванис Даньяла
получила задание похитить принцессу Данубы. Теперь мы хотим расспросить
твою дочь об этом. Самое главное, нам нужно знать местонахождение
принцессы Расерис.
Прежде чем мужчина в плаще успел задать какой-то конкретный вопрос, гувернантка внезапно вскочила со стула.
- Это же принцесса! - Закричала она, указывая на Расерис.
-
Злая женщина похитила нас и привезла сюда, а ее мать прячет нас.
Помогите нам, пожалуйста! - Она затараторила, прежде чем не выдержала и
заплакала.
Внезапная вспышка гнева гувернантки резко изменила
обстановку на кухне. Все три воина ордена обнажили длинные, опасно
изогнутые клинки. Ножи, кинжалы и дубинки, столь же быстро появились в
ранее пустых руках, некоторых обитателей дома. Одновременно внутренняя
дверь кухни распахнулась, и огромная фигура Куваси ворвалась внутрь,
размахивая ятаганом, соответствующим размерам его тела, и издавая боевой
клич.
- Данжапур! - Закричал он, и его ятаган пронзил плечо и
грудь ближайшего врага. Немой вышибала в другом конце комнаты блокировал
атаку воина рядом с ним, но использовал для этого незащищенную
подмышку.
Предводитель Бхансунов тоже выбрал себе цель.
Неудивительно, что это была Инандри Даньяла, Королева шлюх. Он вскочил
на стол и увернулся от удара дубины Гостраса. Он пнул старшего вышибалу в
лицо и наблюдал, как тот упал навзничь, прежде чем сделать еще один
шаг, к своей главной жертве.
В этот момент изголодавшийся повар,
продемонстрировал необычайный уровень мастерства в обращении с посудой.
Брошенный нож для чистки овощей поразил запястье Бхансуна, атаковавшего
немого вышибалу, а его филейный нож легко рассек кожаные сапоги и
подколенные сухожилия воина на столе. Его плавно выполненный следующий
разрез, умело рассек бедренную артерию правого бедра падающего мужчины.
Однако, именно Инандри убила мужчину на столе, когда она воткнула кинжал
ему в шею, оборвав его жизнь прежде, чем он успел истечь кровью.
Мастерски обезоруженный Бхансун, напавший на немого охранника, был
последним из троих погибших. Одновременно с ударом Куваси в его спину,
от которого его позвоночник был перерублен, немой вышибала ударил его по
голове шипастой дубиной. Впрочем, он был не последней жертвой
конфликта. Ансейла перерезала горло гувернантке, в то время, как другие
уже убирали кровавое месиво, вызванное дракой.
- Пройдет совсем немного времени, и эти злобные псы начнут вынюхивать все вокруг, - предположила Инандри.
- Мне нужно заседание Полуночного Совета. Гострас, найди одного из детей Джорши. Пусть малыши распространят слух.
Мужчина кивнул и вышел, повинуясь приказу королевы.
- Слишком много людей уже ищут Эву и принцессу, - продолжила Инандри, когда мужчина ушел.
- Они не могут оставаться в Баньяновой мечте. Их слишком легко найти здесь. Нам нужно более безопасное убежище для них.
- Ты же ее знаешь, мама, - заметила Ансейла.
-
Эва не станет прятаться. Когда она услышит, что на нас напал Орден
алорианского духовенства, она объявит им войну и пойдет штурмом на
Мраморное кладбище.
- Верно, так что ей лучше никогда об этом не знать, - решила Инандри.
Королева переводила взгляд с одного человека на другого, пока все присутствующие не кивнули ей, даже Куваси.
--------------------------------------------------------------------------------------
Когда военачальник и его лучший вор получили свою оплату и ушли, Лувани
вар Доша посмотрела сначала на сына, потом на дочь и, наконец, на
молодого дурачка.
- Ты помнишь своих родителей? - Мягко спросила она.
-
Ты должен знать, моя дочь верит, что ты сын Бога. Имена твоих родителей
были бы большим подспорьем, чтобы оценить обоснованность ее веры.
Джаббит улыбнулся главе рода семьи вар Доша.
- Вера, не может быть обоснованной, - ответил он медленно и размеренно.
- В тот момент, когда вы можете доказать истинность веры, она перестает быть верой и становится знанием.
Временно, не в силах опровергнуть его контраргумент, Лувани уставилась на Джаббита.
- Закрой рот, мама, - передразнила ее Анджатта.
- Спроси его о реликвиях силы. Возможно, он сумеет прояснить тщетность твоего плана, по захвату этих предметов.
Лувани сглотнула, но продолжала смотреть на Джаббита и ничего не спрашивала.
- Реликвии силы, - Джаббит повторил ее слова, видимо эта фраза развеселила его.
-
Маленькая девочка, подарила мне предметы, которые вы назвали
"реликвиями силы". Это было десять лет назад, и единственная сила,
которой обладают эти предметы, - это мои воспоминания о ней. Вы можете
украсть у меня вещи, но вы не можете украсть мои воспоминания, - сказал
он, затем сделал паузу и задумался на мгновение, прежде чем повернулся и
посмотрел на Анджатту.
- Ты можешь оставить себе ракушку, если хочешь, - сказал он ей.
-
Но я тебя предупреждаю. Эти предметы когда-то были подарком, подаренным
мне, чтобы купить мою защиту. Я принял подарок, но не смог защитить
девочку. Предметы стали долгом, из-за моей неудачи. Это то, чем они
являются сегодня, долг, который должен быть погашен.
Анджатта
взяла со стола тряпичную куклу и ракушку, и встала перед Джаббитом. Она
посмотрела на предметы в каждой из своих рук, затем протянула ему
тряпичную куклу. Он взял куклу, а она оставила себе ракушку.
- Я много чего повидала в своей жизни, видения, которые я часто не могла понять, - прошептала она.
-
Но кое-что я поняла. Маленькая девочка, дала тебе эти подарки не для
того, чтобы купить твою защиту. Она хотела твоей любви и получила ее.
- Ты все еще хочешь оставить себе ракушку? - Джаббит спросил, ухмыляясь Анджатте.
Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.
- Да, - выдохнула она ему в ухо.
Возвращаясь к своему месту за столом, она посмотрела на мать.
- Моему гостью пора уходить, мама, - заявила она.
- Ты хочешь, чтобы он ответил на какой-нибудь последний твой вопрос?
- Нет, - рассеянно ответила Лувани, глубоко погруженная в свои мысли.
Агон открыл дверь для Джаббита и последовал за ним наружу.
- Ты так и не ответил на вопрос моей матери, - заметил Агон вар Доша по дороге к трапу.
- Кто были твои родители?
- Я не знаю своего отца. Я даже не помню своей матери, и не знаю их имен, - ответил Джаббит, спускаясь по трапу к пирсу.
- Если это доказывает, что я Бог, значит, в Катерре живет тысяча богов.
Джаббит покинул Невесту Бури, сопровождаемый смехом Агона вар Доши.
----------------------------------------------------------------------------------------------
Сибелин и Эванис наблюдали за Джаббитом через дощатые щели склада, когда он покинул военную галеру.
- Вот он, беззаботно прогуливается по порту, - сухо прокомментировала Эванис.
- Мы были совершенно не нужны. Я должна вернуться домой и заботиться о своей семье.
- Радуйся, что нам не пришлось спасать его, - ответила Сибелин.
-
Идти, я присмотрю за ним. Я думаю, будет даже лучше, если вас не увидят
вместе. Джаббиту не нужна твоя слава, чтобы привлечь к нему внимание. К
сожалению, кажется, что он более чем способен стать знаменитым сам по
себе.
Они расстались перед зданием. Эванис направилась прямо к Баньяновой Мечте, а Сибелин следила за Джаббитом по пути через Катерру.
Следуя за Джаббитом, Сибелин быстро заметила, что не разделяет его
увлечения буднями обычных людей. Раз за разом он останавливался, чтобы
понаблюдать даже за самыми обыденными делами, например, как кто-то
наполняет ведро водой из фонтана, или кто-то другой сбрасывает грязное
содержимое другого ведра в ручей. По большей части дорог Катерры бежали
ручейки, вызванные запустением и обрушением канализации. В какой-то
момент, он даже остановился, чтобы понаблюдать за долгим торгом между
мелким перекупщиком и его клиентом, когда они спорили о продаже
нескольких старых и подержанных кастрюль, до тех пор, пока они не
заметили его необычный интерес к ним и не решили, что более важно дать
ему знать, что они думают о его предполагаемых родителях, и его душевном
состоянии в целом. По крайней мере, на этот раз Сибелин была рада
развлечению Джаббита – она использовала его, чтобы освободить карманы
обоих мужчин от их ценностей.
Сибелин была совершенно уверена,
что Джаббит пока не заметил ее слежки, эта мысль делала ее счастливой.
Беспокойство сменило ее самодовольство, когда в какой-то момент она
поняла, что его общее направление приведет их в район Храма. Когда их
дорога достигла подножия холма с "мраморным кладбищем" на вершине,
маленькая блондинка бросила свое тайное наблюдение и встала перед
Джаббитом.
- Ты ведь не собираешься посетить храмы алорианских
богов и их жрецов? - Спросила она, хотя Сибелин опасалась, что именно
это он и хотел сделать.
- Я думал, что алорианские боги и их жрецы будут рады гостям, не так ли? - Спросил он в ответ.
Она посмотрела на него, пытаясь решить, был ли его вопрос серьезным или он просто насмехался над ее беспокойством.
- Жрецы никогда не были приветливы с простыми людьми, - ответила она, откладывая решение.
-
Они милостиво принимают их пожертвования, хотя предпочли бы взимать
священный налог, но императрица отказала им в требовании принять такой
закон. Время от времени они приветствуют высокородных гостей – в
основном, для того, чтобы усилить свое влияние, сформировать союзы и
плести заговоры, чтобы еще больше расширить свою власть. Ты высокородный
дворянин, который хочет помочь им получить больше власти?
- Ни
то, ни другое, и я сомневаюсь, что смог бы расширить власть жрецов, даже
если бы захотел, - ответил Джаббит, улыбаясь Сибелин.
- Я хотел посмотреть, живут ли в этих храмах алорийские боги или только их жрецы.
- Почему ты всегда улыбаешься мне? - Раздраженно спросила она.
- Ты же знаешь, что я обокрала тебя. Ты не должен мне улыбаться.
- Я улыбаюсь, потому что ты напоминаешь мне кого-то, кого я очень любил, - ответил он, все еще улыбаясь.
-
Я получил свои вещи обратно. На самом деле, только куклу, но это было
не твое решение. Можешь оставить себе маленький голубой камешек, если
хочешь. Глаза девушки, которую ты мне напоминаешь, были того же цвета,
что и твои, как и у этого камушка. Ее звали Ниса. Теперь это имя куклы
... На еще какое-то время.
Раздражение Сибелин рассеялось, когда она увидела правду в его глазах и улыбке.
- Я обещала Эванис присматривать за тобой, - призналась она.
- Я не смогу сдержать свое обещание, если ты пойдешь по этой дороге.
Его улыбка превратилась в усмешку.
- Как ты думаешь, Эванис позволит мне прийти сюда, если она будет сопровождать меня? - Спросил он.
- Я бы не осмелилась предсказать решения знаменитой Эванис Даньялы, - ответила Сибелин, тоже ухмыляясь.
- Особенно когда речь заходит о тебе.
- И я не хочу, чтобы у тебя были с ней неприятности, - сказал он.
- Значит, я вернусь в дом ее матери.
Сибелин возобновила свое тайное наблюдение, пока Джаббит пробирался к Баньяновой мечте.
----------------------------------
На заднем крыльце Баньяновой Мечты было гораздо более людно, чем
обычно. Эванис воспользовалась этим, чтобы войти в дом своей матери. Она
оглядела людей на кухне. Ее мать, Куваси, Принцесса и Ансейла, сидели
за большим столом и беззаботно разговаривали друг с другом. Шергон
Валис, бывший главный убийца Молчаливой Руки до того, как обнаружил свою
любовь к кулинарии, и Инандри Даньяла, нарезали овощи на кухонном
столе. Это была очень неприметная сцена, и Эванис мгновенно
насторожилась. Она заметила еще более незаметные детали. Вся кухня была
безукоризненно чистой, пол все еще влажный в некоторых местах, очевидно,
совсем недавно вымытый.
Ее глаза сузились в подозрительные щелочки, а взгляд пронзал людей за столом.
- Что случилось? - Спросила она низким, но ясным голосом.
- Ничего не случилось, дорогая, - легко ответила мать.
-
Очевидно, Верховный жрец вновь созвал орден Бхансунцев. Некоторые из
них приходили сюда и спрашивали тебя, но они не остались ждать.
-
Понимаю. А поскольку Бхансуны - кучка засранцев, тебе пришлось убирать
кухню после их ухода? - Лукаво спросила Эванис у матери.
- А ты
что думаешь? Огромная битва произошла на моей кухне? По какой причине
нам пытаться скрыть от тебя что-то подобное? - Спросил Инандри, широко
раскрыв глаза.
- В самом деле, Эва, ты должна помнить, сколько раз ты обвиняла нас в таких вещах, - упрекнула ее Ансейла.
- И ты никогда ничего не могла доказать.
- Ты всегда предполагаешь самое худшее, - подхватил Куваси.
- Кстати, ты нашла своего мальчика?
Эванис тряхнула головой, чтобы избавиться от старых мыслей и сосредоточиться на новой теме.
- Да, он был в гавани на военной галере, в качестве гостья королевской семьи Ибании.
- Как мило, - прокомментировала Инандри.
-
Надеюсь, он пригласил их в гости. У королевских особ всегда такие
изысканные вкусы. Я люблю вызов моим способностям, чтобы удовлетворить
их предпочтения.
- Я тоже королевская принцесса! - Заметила Расерис.
- Да, дорогая, - ответила Инандри, улыбаясь.
- Но, кажется, твои желания уже очень хорошо исполняются - громко и часто.
- Мы слишком сильно шумели? - Спросила Расерис, и на ее щеках появился прекрасный розовый румянец.
- Это бордель, Принцесса, - рассмеялась Ансейла.
- Шуми так громко, как тебе нравится. Ты только разрекламируешь наш бизнес.
Эванис снова сердито начала смотреть на всех сидящих за столом.
---------------------------------------------------------
Мужчина, которого Джаббит раньше не видел, охранял вход в Баньянову
Мечту. Поскольку мужчина тоже никогда не видел Джаббита, он не позволил
ему пройти. Сибелин тайком наблюдала за происходящим издалека, и не
собиралась вмешиваться. Ей показалось забавным, что человек, доставивший
столько хлопот стольким людям, с трудом пробирается мимо охранника
борделя. Ее радостный опыт был прерван, когда двое хорошо одетых пожилых
мужчин, прибыли и присоединились к дискуссии. Она увидела, как вышибала
жадно кивнул, а затем открыл дверь для Джаббита и двух мужчин. Они
вошли, и Сибелин не могла отделаться от ощущения, что кто-то сыграл с
ней шутку.
-------------------------------------------------------
Как обычно, Инандри наблюдала за Баньяновой Мечтой из своего будуара.
Она откинулась на своем роскошном пурпурном диване и была окружена
своими скудно одетыми служанками, когда Джаббит и два известных
дворянина, вошли вместе. Ее глаза слегка расширились от удивления, но,
если не считать этого небольшого промаха, она сохранила свое царственное
самообладание. Двое мужчин вежливо поклонились Инандри, и она наградила
их нежной улыбкой.
- Лорд Уорринос и лорд Саксон, какой приятный сюрприз, - поприветствовала она мужчин.
- Леди Даньяла, мы очень рады, - ответил на приветствие лорд Саксон.
-
Лорд Варринос и я, находимся в Катерре, по весьма неприятным причинам.
Несмотря на это, я уверен, что посещение вашего храма наслаждений
сделает наше пребывание в Катерре, самым приятным воспоминанием.
- Лорд Саксон говорит правду, - подтвердил лорд Уорринос.
-
Когда мы подошли к порогу вашей обители, мы были восхищены прекрасным
зрелищем, и все неприятности этого дня были уже забыты. Мы столкнулись с
этим молодым джентльменом. Ваш охранник отказал ему в доступе в ваше
заведение, но мы подумали, что его чары будут растрачены впустую на
улицах, и попросили его сопровождать нас в Баньянову Мечту, знаменитое
хранилище сокровищ красоты.
- Да, конечно, - согласился Саксон.
-
В тот момент, когда я увидел его - его благородную алорианскую
внешность, в сочетании с темными акцентами свирепой натуры - у меня было
видение, которое я очень хочу воплотить в реальность. Я бы с
удовольствием понаблюдал, как этот прекрасный молодой человек, сливается
в пылу страсти, с вашей столь же красивой дочерью Ансейлой. Я думаю,
что это было бы зрелище, которое только богам было позволено видеть
раньше.
- Конечно, мы не хотели бы, чтобы вы, и еще несколько ваших красавиц, лишились такого зрелища, - вмешался лорд Уорринос.
-
Итак, позвольте мне пригласить вас и всех присутствующих дам,
сопровождать нас и стать свидетелями божественного развлечения, которое
мы предвидели.
Инандри выслушала длинное предложение лордов, с
нежной улыбкой на лице. В отличие от ее безмятежной внешности, ее ум был
в смятении, лихорадочно оценивая ситуацию. Она оценила затраты и
прибыль, а также существующие риски и вероятные результаты. Ансейла, ее
дочь, была надежным профессионалом. Другая ее дочь, Эванис, была совсем
не предсказуема в отношении этого молодого парня. Не вспыхнет ли она и
не вызовет ли кровавую бойню, если узнает о этой шалости между ее
сестрой и мальчиком, которого она, очевидно, считала своей
собственностью, даже если это всего лишь бизнес?
Потом надо было
подумать о молодом человеке. Помимо своей совершенной красоты, он
представлял собой интригующее любопытство, и предполагаемая встреча даст
возможность поближе рассмотреть его странную привлекательность. Она
бросила последний взгляд на Ансейлу и еще один на безмятежно
выглядевшего Джаббита, и когда лорд Уорринос наконец закончил с
последней частью их предложения, Инандри тоже принял решение.
- Мы с моей прелестной дочерью будем рады исполнить ваши желания, милорды, - объявила Инандрей.
- Я бы предложила карминовую комнату, в качестве сцены для этой затеи.
Лорды
одобрили ее выбор комнаты и последовали за Инандри, которая вывела их
из будуара, как и всех молодых женщин, которые возбужденно хихикая. Все
кроме одной, когда они подошли к двери, Ансейла взяла Джаббита за руку и
остановила его.
- Послушай, это бизнес, - наставляла она.
-
Я уверена, что вы с принцессой действительно наслаждаетесь страстью
друг к другу, но мы - ты и я, теперь актеры. Я профессионал, так что
позволь мне взять инициативу на себя. Не волнуйся, я позабочусь, чтобы
тебе понравилось то, что я буду делать с тобой, и как бы неуклюже ты со
мной ни обращался, я сделаю вид, что мне это тоже нравится. Вот за что
нам платят- за то, чтобы мы создавали иллюзию.
- Спасибо, - ответил Джаббит, улыбаясь.
- Теперь я чувствую себя намного лучше, в связи с предстоящим уроком.
Взявшись за руки, актеры неторопливо последовали за публикой, в карминовую комнату, на свою сцену.
В резиденции верховного жреца Алориан, Его Превосходительства
Монтиса Шобан'Рохаса, собрался конклав с совершенно разными типами
мышления. Верховный жрец и семь унтаров -термин, происходящий из
древнего алорийского языка, означающий "первый среди равных", за большим
круглым столом сидели представители разных орденов алорианского
жречества. Стол был сделан из экзотического красного дерева, что
соответствовало роскошной обстановке кабинета Верховного жреца.
- Я
созвал это собрание по настойчивому требованию ордена Хранителей
Истины, - заметил Верховный жрец, не пытаясь скрыть своего раздражения.
- Брат Фаросс, пожалуйста, сообщите нам о причине такой срочности этой встречи.
Священник к которому обратились, поднялся со стула.
-
Братья, все историки и священнослужители моего ордена уверены в этом,
знаки ясны, Безымянный Сын ходит среди нас; именно в это время, здесь, в
Катерре, - заявил он.
- Это уже не просто пророчество, это наша реальность.
- О каком именно пророчестве ты говоришь? - Спросил Сольвенос, Унтар Ордена Золотой руки, казначей духовенства.
- Прошу прощения, но существует так много пророчеств, что я потерял им счет.
Унтар Фаросс посмотрел на своих собратьев.
-
Это не совсем то, что ты потерял, ты потерял свою веру! - Он отчитал
его. - Все известные пророчества о Безымянном Сыне, относятся к одному и
тому же событию. Различия между ними лишь отражают особый взгляд
пророка, сделавшего предсказание. В настоящее время мой орден
сосредоточен на пророчестве Кобранаса Касситского. Он писал:
"Мощь меча,
Невинность юности,
Знание древних,
Возмездие за предательство,
Они последуют за сыном
И построят трон во имя его,
Поднимающийся высоко над белыми храмами,
Но сын останется безымянным,
Пока его долг не будет погашен."
После короткой благоговейной паузы Фаросс продолжил:
-
Недавние откровения, принесенные нам орденом Бхансуна, подтвердили
предсказание Кобранаса и впоследствии позволили нам идентифицировать по
крайней мере некоторые из сил, упомянутых в пророчестве. Ученые сходятся
во мнении, что все четыре силы – это индивидумы. "Мощь меча" - это
Эванис Даньяла, третий командир армии отрекшихся. Существуют некоторые
разногласия относительно личности "невинности юности", но большинство
ученых считают, что это принцесса Расерис из Данубы. Та самая принцесса,
которую мы выбрали, чтобы стать следующей императрицей Алорианской
империи. "Знание древних" остается тайной, так же, как и личность
"возмездия за предательство" - хотя мы, мои достойные братья, должны
очень хорошо знать, какое предательство предсказал Кобранас, за тысячи
лет до того, как оно было совершено. Однако, что чрезвычайно важно,
каждый ученый приходит к выводу, что Безымянный Сын ходит среди нас. Мы
предполагаем, что он выглядит, как молодой мужчина, но на данный момент -
это не более чем не обоснованная догадка.
Заявления Фаросса были
гораздо более ясными, чем его обычные туманные предсказания мрака и
гибели. Конклаву потребовалось краткое мгновение, чтобы переварить
информацию. Споры и гневное недоверие продолжались до тех пор, пока
Верховный жрец не призвал их к порядку.
- Есть новости от воинов
ордена, которых вы послали допросить Эванис Даньялу? Или местонахождение
принцессы Расерис? - Спросил Верховный жрец темную фигуру в капюшоне
Ашуна Кал'Тиса, Унтара ордена Бхансунцев.
- Эванис Даняла хорошо известна, и ее внешность довольно отличительна, - ответил Бхансун Унтар.
-
Надежные источники сообщили мне о ее возвращении в Баньянову Мечту,
бордель ее матери, Инандри Даньялы. Как вы, вероятно, знаете, Королева
шлюх является членом Полуночного Совета. Ни один из моих источников не
знает, как выглядит принцесса Расерис или что случилось с моими
собратьями, которые исследовали Баньявоу Мечту. Мы отправили сообщение
почтовым голубем отцу Расерис, королю Аэратону. В своем ответе он сказал
нам, что пошлет поисковую группу в Катерру, но им потребуется почти две
недели, чтобы добраться сюда. Мы уверены, что к тому времени мы уже
будем знать ее местонахождение.
- Неутешительно, - заметил Верховный Жрец.
- Разве у вас недостаточно людей, чтобы арестовать Эванис Даньялу?
- Это довольно деликатное дело, для моего ордена арестовать кого-то в Катерре, - высказал свое беспокойство Ашун Кал'Тис.
-
Император Дхарос из Тунапора не является другом алорианского жречества.
Открытые бои в Катерре, с целью ареста ее граждан, могут вызвать его
гнев. Затем стоит учитовать Полуночный Совет. Они тайно правят Катеррой и
не потерпят, чтобы мы арестовывали людей. Тем более, если эти люди
являются потомками правящих членов.
- Почему бы нам не сделать то, что делают все остальные в такой ситуации? - Вмешалась Кинсела Яр’Сора.
-
Мы можем нанять наемников, не имеющих к нам, никакого отношения. Они
делают за нас грязную работу, и никто не узнает, кто их нанял. Очевидно,
что мы не можем использовать наемную службу Полуночного Совета, но есть
тысячи таких же в Катерре и за ее пределами.
- Забавное в этом
предложении то, что Эванис Даньяла - именно такой наемник, и она предала
своего клиента, короля Мандорака, когда привезла Расерис в Катерру, -
заметил Ашун.
- Это должно послужить нам уроком, об опасности найма наемников.
Верховный жрец громко хлопнул ладонью по столу.
- Эванис Даньяла не имеет для меня никакого значения, - прогремел он.
- Мне нужно, чтобы ты нашел Расерис! Без нее наш план затянется на месяцы. Я этого не допущу!
Все присутствующие Унтары выразили свое послушание решению Верховного жреца.
-
Как бы то ни было, мы должны предусмотреть случай, если принцесса
станет нечистой и больше не будет подходить на роль Алорианской жрицы и
императрицы империи, - предположил Унтар из ордена Чистоты и
Преданности.
- Мне все равно, даже если Расерис сейчас самая дешевая шлюха в Баньяновой Мечте, - фыркнул Верховный жрец.
- Мы выбрали ее по определенной причине, но эта причина не была ее непорочность. Найди ее и приведи сюда! Заседание закрыто!
--------------------------------------------------------
Не так уж далеко от Мраморного Кладбища, Сибелин сошла с дороги и под
одним из сотен мостов пересекла многочисленные ручьи, протекающие через
Катерру. Только этот мост был тайником самых сокровенных сокровищ
Сибелин. Она огляделась и подождала, пока не убедилась, что никто не
заметил, как она сошла с дороги, затем подняла камень с основания моста и
вытащила его. Она взяла маленькую шкатулку, спрятанную за камнем, и
заглянула внутрь. В шкатулке лежали только два предмета: небольшой
кусочек сложенного полотна и золотая цепочка с медальоном.
Полотно было куском ткани, в которую она была завернута, когда ее вынули
из рук мертвой женщины, убитой Йораками. Вышивка на куске ткани
изображала тот же символ, что и золотой медальон - круг Солнца, с
открытым глазом в центре. Давным-давно в радужную оболочку глаза был
вставлен рубин. Сибелин в то время, не было и четырех лет, и она с
трудом могла это вспомнить. Однако она помнила плачущее лицо женщины,
которая спасла ее и заботилась о ней. Женщина отломила Рубин от кулона и
продала его, чтобы купить еду и лекарства для больных и голодающих.
Женщина все равно умерла, но Сибелин выжила.
Кончиками пальцев
она погладила глифы на медальоне. Это было ее имя, написанное на древнем
Алорианском языке - Сибелин Россано'Шента. Она достала из кармана
небесный камень и даже не удивилась, когда он идеально подошел. Она
приняла решение: с этого дня она будет носить ожерелье. С этого дня, она
стала Сибелиен Россано'Шента, единственной оставшейся в живых и
последней наследницей императорского рода Алориан.
-------------------------------------------------------
Карминовая комната была названа в честь огромной кровати с малиновым
балдахином, стоявшей на возвышении, в центре большой комнаты. Для
удобства зрителей вокруг кровати были расставлены мягкие диваны и
большие мягкие кресла. Ансейла и Джаббит ждали за дверью, чтобы дать
зрителям время занять свои места.
- Ты иди первым, - приказала Ансейла.
-
Подойди к кровати и медленно разденься. Дай им время полюбоваться твоей
красотой. Затем сядь на край кровати и жди моего торжественного
появления.
Раздевание Джаббита, сопровождалось одобрительным
шумом зрителей. Замечания обоих лордов оставались в рамках приличиях, в
то время как женщины были склонны к выкрикам и непристойным намекам.
Некоторые комментарии были откровенно непристойными, даже если они
сопровождались хихиканьем.
И тут на сцену вышла Ансейла. Длинные,
блестящие черные локоны ее волос, переплетенные золотыми нитями и
жемчужными нитями, колебались мягкими волнами, когда она скользила по
комнате. Каждый шаг, который она делала, открывал прорехи в ее свободно
опоясанном одеянии, позволяя теням мелькать на обнаженной коже. Стоя
перед Джаббитом, она удовлетворила вызванное любопытство зрителей и
смело сбросила халат. Теперь, обнаженная, ее самообладание ничуть не
уменьшилось. Она ловко запрыгнула на кровать, оседлала его бедра и
медленно опустилась, потирая обнаженную кожу о его тело. Когда она села к
нему на колени, в уголках ее губ заиграла самодовольная улыбка. Ансейла
встретила то, что и ожидала - его твердый, возбужденный член,
прижавшийся к мягким складкам ее киски. Она обвила руками его шею и
горячо поцеловала Джаббита, в то время, как ее бедра волнообразно
двигались, чтобы тереться своей пиздой о его член.
Джаббит положил
руки ей на бедра. Они было необычайно теплы и просто оставались там –
неуверенные и неподвижные. Ансейлу забавляло, как робко он себя вел,
пока она терлась о него всем своим обнаженным телом. Она начала
волноваться, что ей придется вести шоу в полном одиночестве, поэтому
почувствовала некоторое облегчение, когда одна из его рук, наконец,
пошевелилась. К ее удивлению, его рука начала ласкать одну из самых
чувствительных зон на ее теле. Ансейла вздрогнула, когда его пальцы
погладили нижнюю часть ее позвоночника, а затем пощекотали верхнюю часть
расщелины, разделявшей ее ягодицы. Затем его другая рука тоже
двинулась. Его ногти слегка царапнули внешний изгиб ее пышной груди. Ее
соски тут же напряглись в ответ, и она прервала поцелуй, чтобы выдохнуть
и застонать.
Ансейла перестала верить в случайность его
прикосновений, когда его легкие царапающие движения нацелились на
упругую кожу у внутреннего изгиба ее бедер.
- Прекрати это! - Прошипела она ему в ухо.
- Я здесь работаю, а ты меня отвлекаешь.
Она извивалась у него на коленях, сильнее прижимаясь к его члену, чтобы
подчеркнуть свое требование. Однако она не очень-то верила в свой
мотив, и вместо этого, в ее сознание закралось чувство тревоги. Когда
она почувствовала, как пальцы его другой руки скользнули в расщелину ее
задницы, беспокойство Ансейлы усилилось. Когда они добрались до ее киски
и раздвинули ее губы, поток теплых, скользких соков приветствовал их.
Она понимала, что теряет контроль над ситуацией. Все ее страхи быстро
были забыты, когда два длинных и ловких пальца проникли в ее киску. Они
двигались, терли и массировали различные места внутри ее влагалища,
поддерживая поток ее соков, текущих в ранее неизвестных количествах.
Пальцы быстро довели ее до края безумия ... А потом она упала с обрыва. В
свободном падении, Ансейла испытала самый ошеломляющий оргазм, в своей
жизни.
Задыхаясь и тяжело дыша, положив голову ему на плечо, она ухватилась
за Джаббита, чтобы не упасть. Ансейла не знала, какие звуки она
издавала, достигая кульминации, но ее горло саднило, а дыхание было
хриплым. Ее тело было истощено, а мышцы бедер и живота все еще дрожали
от судороги. Она испуганно посмотрела на Джаббита, когда он поднял ее с
колен и положил на кровать, но он улыбнулся ей.
- Тебе не нужно бояться, - сказал он.
- Это всего лишь, подчинение твоего тела моим прикосновениям. Твое сердце защищено.
Несмотря на его слова, Ансейла не чувствовала себя слишком уверенной,
наблюдая, как он поднимает ее безвольные ноги на сгиб своих рук. Он
расположил ее так, чтобы ему было удобно опустошить ее. Она закрыла
глаза и медленно выдохнула, когда его тело опустилось на нее. Ощущение
члена, проникающего в нее, ни в коем случае не было для нее чем-то
новым, и она была настолько мокрой, что почти не ощущала трения.
Полностью войдя в нее, он остановился. Ансейла еще больше расслабилась,
но ее глаза распахнулись, когда она почувствовала, как ее киска сжалась,
чтобы идеально приспособиться к его члену. Мышцы ее тела пульсировали и
сжимались, она чувствовала, словно все ее тело сжалось вокруг него,
чтобы максимизировать его удовольствие, что, конечно же, вызывало и ее
наслаждение.
Когда Джаббит, наконец, снова пошевелился, она была
счастлива, что очень мокрая, потому что была такой же тугой, как
девственница. Но будучи девственницей, она никогда не испытывала ничего
подобного тому, что испытывала сейчас, - впрочем, как и в дальнейшей
жизни.
Ансейла невольно улыбнулась. Теперь она поняла, в чем
проблема сестры с этим странным молодым парня. Она посмотрела на лицо
Джаббита, нависшее над ней, и ее губы сложились в слова, которые она не
произнесла вслух.
"Трахни меня, ублюдок."
Ансейла
проснулась несколько часов спустя, посреди ночи, в своей комнате и лежа в
своей постели. Она не помнила, как очутилась здесь, и воспоминания о
тех часах, когда Джаббит трахал ее, были размытым месивом. Несколько
беспорядочных картинок, но в основном ощущения – как она дрейфует и
тонет в океане экстаза. Она потянулась всем своим приятно ноющим телом,
вздохнула, прижалась чуть ближе к спящему в ее постели молодому парню и
снова заснула.
----------------------------------
Эванис тоже лежала в постели, но, в отличие от сестры, не могла заснуть и слепо смотрела в потолок.
Когда Гострас вернулся с задания по нахождению несколько
малышей-гонцов, он получил новый приказ. Он отвел Эванис, Куваси и
принцессу Расерис в маленький домик на южной окраине. Все трое беженцев
были одеты в плащи с капюшонами, чтобы скрыть свои лица, когда они шли
через Катерру к месту своего нового убежища. Эта территория была
заброшена. Единственными живущими там людьми были такие же люди, как
Эванис и Расерис, люди которые бежали и прятались. По негласному закону
любой, даже смутно официальный, игнорировали Последнее прибежище. Они
делали это по уважительной причине, изгнанники, жившие там, были самыми
отъявленными негодяями на всех землях вверху и внизу по реке Эву, и у
них была личная заинтересованность в том, чтобы никто не искал дважды.
Увы, тревожный район не был причиной того, почему Эванис не могла
заснуть. Их соседи, даже не побеспокоили принцессу, которая ясно
выразилась лаконичной фразой: «Мой Бог защищает меня». Нет, больше всего
Эванис беспокоило то, чему она стала свидетелем этой ночью, когда
неожиданно вернулась в Баньяновую Мечту...
Мысль оставить "своего
мальчика" в доме матери почему-то беспокоила Эванис, поэтому она решила
вернуться, чтобы забрать Джаббита и взять его с собой в их новое
убежище. Разыскивая его, она обнаружила, что будуар ее матери пуст, что
обычно означало, что это была напряженная ночь для персонала Баньяновой
Мечты.
Эванис вошла в маленький потайной коридор, который тянулся
вдоль задней стены "частных комнат". Коридор был построен таким
образом, чтобы можно было наблюдать за всеми занятыми помещениями через
глазки, скрытые под выдвижными деревянными панелями. Это была мера
безопасности для работающих женщин. Когда Эванис вошла в коридор через
потайную дверь кабинета матери, ее встретил Йоргеш, немой охраник. Он
сидела на табурете, держа левую руку на перевязи, и приветственно
наклонил голову. Когда она спросила его об остальных, он здоровой рукой
указал в конец коридора.
Эванис отодвинула деревянную панель,
заглянула в глазок карминовой комнаты и замерла. Там, в центре сцены, на
огромной кровати с балдахином лежала ее сестра, беспомощно зажатая под
Джаббитом, ее руки вцепились в алые простыни, когда она кричала и выла,
извиваясь в муках оргазма. Она рассеянно заметила, что в комнате были и
другие люди, одна из них ее мать, но ее взгляд был прикован к паре на
кровати. Она потеряла чувство времени, наблюдая, как пара совершает
бесчисленные акты невероятного плотского разврата. Окаменев, она стояла и
смотрела в глазок, онемев и потеряв дар речи.
Кто-то тронул ее
за плечо ... Потом встряхнул ее ... Потряс сильнее. Внезапно деревянная
панель скользнула перед ее глазами и закрыла обзор. Эванис медленно
повернула голову и перевела взгляд с руки, которая двигала панель, и на
лицо немого охраника. Казалось, он чем-то обеспокоен.
... Теперь,
спустя несколько часов, она лежала в темноте на своей кровати в их
новом убежище и смотрела в потолок. Она не помнила, как вернулась в
Последнее прибежище, и как оказалась в этой постели. Чья-то рука
погладила ее по плечу, и кто-то что-то прошептал ей.
- А теперь спи, завтра утром тебе будет гораздо лучше.
Расерис очень надеялась, что это правда. Явно очень встревоженная,
онемевшая и молчаливая Эванис пугала ее больше, чем обычная грубая и
крикливая Эванис. Расерис обняла обезумевшую молодую женщину и
успокаивающе шептала ей на ухо всякие сладкие пустяки, пока по крайней
мере одна из них не заснула.
---------------------------
Это была другая комната, но та же темная ночь, еще два часа до восхода
солнца. Сибелин стояла посреди этой комнаты, как обычно, она
проскользнула в приоткрытое окно. Она посмотрела на силуэт пары на
кровати. Сцена, похожая на ту, что она наблюдала прошлой ночью,
спутанные тела, мирно спящие и лишь частично прикрытые простыней. Это
даже был тот самый молодой человек ... Но совсем другая женщина.
Ее ищущие пальцы нашли кулон, прикрепленный к золотой цепочке на шее.
Она сжала медальон в кулаке и закрыла глаза. Несчастный вздох вырвался
из ее рта, и ее крепкая хватка ослабла. Она приняла решение и теперь
должна была жить с последствиями. Она тихо разделась и скользнула в
постель рядом со спящей женщиной. Как только маленькое тело Сибелин
соприкоснулось с телом женщины, она обняла ее и пробормотала что-то
неопределенное. Бормотание закончилось поцелуем в лоб, поцелуй заверил
Сибелин, что она по-прежнему желанна в постели Ансейлы.
------------------------------------
Люди просыпались, чтобы начать новый день, и когда они открывали глаза,
некоторые из них были удивлены зрелищем, с которым они столкнулись
утром.
Некоторые из удивленных медленно вспоминали прошлую ночь,
и их удивление немного уменьшалось. У Анджатты вар Доши была менее
напряженная ночь, чем у других, и, открыв глаза, она не ожидала ничего,
кроме света нового дня. Тем не менее, это не восходящее солнце
приветствовало ее, это было лицо ее матери. Лувани сидела на краю койки и
смотрела на дочь темными немигающими глазами.
- Я не спала всю ночь, размышляла, - объявила она.
-
Твой брат был зеницей моего ока с самого рождения. Я возлагала на него
такие большие надежды... - она сделала паузу и вздохнула.
- Я
люблю Агона – он мой сын, но он стал похож на своего отца. Он всего лишь
капитан военно-морских сил своего дяди, короля, и он доволен своим
положением. Твой брат - человек без всяких амбиций. - Взгляд Лувани
усилился, когда она продолжила.
- Ты родилась, и в первые месяцы
твоей жизни все заметили, что ты особенная. Красота твоего лица была
очевидна, но именно красота твоего острого, любопытного ума привлекла
всеобщее внимание. Увы, женщины Ибании живут в тени мужчин, даже если
эти тени короткие и бледные. Когда ты стала молодой женщиной и начала
рассказывать о своих видениях, я подумала, что именно туда сбежал твой
разум. Я оплакивала тебя, но понимала, что твой разум слишком велик,
чтобы жить в этой клетке вечно. -
Лувани встала и прошлась по каюте.
-
Мой план состоял в том, чтобы захватить реликвии силы и изменить Ибани -
возможно, даже весь мир. Я хочу, чтобы Агон стал королем Ибании, хотя и
знаю, что это плохой выбор. Он ненамного лучше своего дяди. - Она
резко остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на Анджатту.
-
Вчера ты открыла мне глаза. Ты не сбежала из этого мира, ты
действительно видела будущее и строила свои собственные планы на это
будущее! Я не поняла, но ты поняла. Безымянный Сын реален, и никто не
может захватить его власть. - Старшая женщина остановилась и пристально
посмотрела на дочь.
- Впрочем, неважно, потому что он охотно отдал ее тебе, и теперь его власть принадлежит тебе!
Анджатта зевнула и потянулась, как ленивая довольная кошка, а потом улыбнулась матери.
-
Я как-то читала в одной Алорианской книге, что вершина Капасской горы,
обитель Безликого Бога, навеки скрыта облаками, чтобы никто никогда не
увидит его лица. Но я думаю, что все наоборот. По правде говоря,
безликий Бог собрал облака вокруг своего дома, чтобы ему не пришлось
смотреть, как люди спотыкаются и падают на свои лица, когда их планы о
том, чтобы идти прямо, рушатся.
- Неужели я действительно заслуживаю таких насмешек от собственной дочери? - Спросила Лувани, надувшись.
- Да, мама, когда ты пытаешься манипулировать мной подобным образом, - ответила Анджатта.
-
Во-первых, несколько милых детских сказок, чтобы смягчить мое
знаменитое сумасшествие, а затем умаслить меня своим обожанием моего
высокого интеллекта. Но я действительно слишком умна, чтобы со мной
обращались, как с одной из твоих марионеток. Скажи мне, что ты хочешь от
меня.
- Прекрасно! - Вспылила Лувани.
- Преемственность
трона Ибании неоспорима. Когда твой дядя, царь Хассунаби, умрет, его сын
Халиб унаследует корону королевства Ибани. Твой кузен Халиб был
болезненным, слабым ребенком. Поэтому он вырос в болезненного, слабого
юношу и станет болезненным и слабым королем. Стервятники будут кружить
вокруг нашей родины, в тот день, когда он взойдет на трон. Ибани - это
наследие семьи вар Доша, мы должны его защищать. Ты держишь в руках
реликвию силы. Хотя бы раз используйте свои подарки, чтобы поддержать
свою семью.
- Разве кузен Халиб не является частью моей семьи? - Невинно спросила Анджатта.
- Да, это так, - согласилась Лувани.
-
В дикой природе самый слабый щенок должен умереть, чтобы обеспечить
выживание семьи. Цивилизация, религии, искусство и наука не изменили
этого. Это все еще наша природа, и мы все еще живем в ней и это никогда
не измениться.
- Когда Халиб умрет, мой брат взойдет на трон Ибани, - задумчиво произнесла Анджатта.
- Я буду не более чем сумасшедшей сестрой короля, и именно его отпрыск унаследует корону Ибани.
Лувани вар Доша уставилась на дочь.
- АН-ДЖА-ТТА, - предостерегающе прорычала она.
- Шучу, мамочка, - ответила Анджатта между веселыми смешками.
-
И все же мне интересно. Дядя Хассунаби не очень стар и не болен, как
его сын, это может занять много времени, пока он не умрет. Неужели мы
должны ждать так долго?
Лувани все еще смотрела на дочь, но теперь она улыбалась ей.
Инандри Даньяла открыла дверь в комнату дочери и вошла. Приподняв
брови и скрестив руки на груди, она наблюдала за тремя людьми,
занимавшими кровать, и шумно откашлялась.
- Вставайте, собирайтесь и ждите меня на кухне, - скомандовала она троице с затуманенными глазами.
- Прошлой ночью произошло кое-что, что нам нужно обсудить.
Временно закончив объявлять приказы, Инандри развернулась на каблуках и вышла, захлопнув за собой дверь.
- Что случилось прошлой ночью? - Спросила Сибелин и зевнула.
- Я почти ничего не помню, - устало ответила Ансейла.
-
Я знаю, что симпатичная скотина, лежащая позади меня, часами насиловала
меня, чтобы доставить удовольствие некоторым богатым лордам.
- Он сделал тебе больно? - Спросила Сибелин, но в ее голосе не было особого беспокойства.
- Нет. Я устала и в некоторых местах чересчур чувствительная, но он наобыкновение талантливый насильник, - ответила Ансейла.
- Теперь я понимаю, почему Эва хочет держать его при себе.
- Я не насиловал тебя, - проворчал Джаббит, перелезая через двух молодых женщин и выбираясь из постели.
Ансейла рассмеялась.
- Не волнуйся, дорогой, я не возражаю. Такой талантливый, как ты, может насиловать меня, в любое время.
- Я не хочу никого насиловать, - продолжал ворчать он, проходя через дверь в соседнюю уборную комнату.
- С каждым днем он, кажется, становится все более человечным, - размышляла Сибелин.
-
Недавно он начал улыбаться, а теперь уже ворчит. В один прекрасный
день, его речь тоже смягчится, и все будут верить, что он человек.
- А ты нет? - Спросила Ансейла, поглаживая длинные светлые кудри Сибелиен.
Сибелин обернулась и показала свое ожерелье.
- Видишь ли ты небесный камень, в центре глаза? - Спросила она.
- Я ношу этот медальон с его камнем, вставленным в медальон. Я делаю это, потому что абсолютно уверена, что он не человек.
- Значит, ты считаешь, что принцесса права? - С усмешкой спросила Ансейла. - Что Джаббит - Бог?
Сибелин пожала плечами.
- Мы можем это проверить, - ответила она.
- Я расскажу Эве, что вы делали прошлой ночью, и если он переживет ее истерику, то он определенно Бог.
- Эй! - Пискнула Ансейла.
- Я не богиня, но я тоже хочу пожить немного дольше!
- Тебе почти ничего не угрожает, - отмахнулась Сибелин.
-
Эва слишком сильно любит свою младшую сестренку, в основном
незаслуженно, могу добавить. Зачем ты это сделала, Анса? Ты же знаешь,
что это ранит Эву.
- Это был просто бизнес, - сердито возразила Ансейла.
Сибелин ничего не ответила, только смотрела на нее, пока Ансейла не вздохнула удрученно.
- Зачем ты украла его маленький голубой камень? - Спросила она в ответ.
-
Я не знаю, Бог ли он, но он заставляет всех нас делать очень странные
вещи - опасные вещи, - добавила она, коснувшись кулона, висевшего на шее
Сибелин.
- И некоторые вещи, которые мы делаем, не только опасны, но и плохие.
- Понятно, - сказала Сибелин, улыбаясь подруге.
- Это старая и хорошо проверенная отговорка: "Я невиновна, он заставил меня сделать это".
Ансейла высунула язык и столкнула Сибелин с кровати.
--------------------------------------------------------------------------------------------------
- Ты чувствуешь себя лучше сегодня утром? - Спросила Расерис, наблюдая за Эванис, которая мылась в тазике, в углу комнаты.
Эванис немного помедлила, прежде чем ответить.
- Я в порядке. Если тебя не волнует, что твой Бог решил стать шлюхой, то почему я должна беспокоиться об этом, верно?
- Верно, - ответила Расерис, подавляя улыбку.
- Как долго нам придется прятаться здесь?
Вытерев
руки и грудь полотенцем, Эванис повернулась и посмотрела на Расерис.
Принцесса лежала обнаженная на кровати, которую они делили прошлой
ночью, и спокойно ответила на ее взгляд.
- Ты потеряла весь свой лишний вес, - нахмурившись, заметила Эванис.
Расерис усмехнулся в ответ.
- И я совсем не скучаю по нему.
Пока она рассеянно вытирала руки и грудь полотенцем, Эванис продолжала критически наблюдать за Расерис.
- Это не просто вес, все твое тело изменилось, - заметила она.
- Твои ноги стали длиннее, а бедра чуть шире. Хотя твои сиськи совсем не изменились.
Расерис села и приподняла руками грудь.
- Мне всегда нравилась моя грудь, - ответила она.
Эванис покачала головой и фыркнула.
- Впрочем, ты права. Прячась, я не решу свои проблемы.
- И это не решает моих проблем, - заметил Расерис. Эванис подняла брови.
- А в чем именно заключаются твои проблемы, Принцесса?
-
Когда ты и твои люди схватили меня, я думала только о том, как выжить,
не будучи изнасилованной и запертой в темном подземелье, - ответила она.
- Я жива, никто меня не насиловал, и хотя этот дом - не дворец,
но и не темница. Ты всегда называешь меня принцессой, но я никогда не
хотела корону, которую мой отец и алорианские жрецы предназначили мне
носить. Теперь этого никогда не будет, моя жизнь изменилась навсегда.
Отрицай сколько угодно, но мы служим одному Богу. Я стала его жрицей, а
ты - воительницей.
Заявление Расерис было прервано, когда мокрое полотенце ударило ее по лицу.
- Джаббит не Бог! - Эванис сплюнула.
-
Он мне не Бог, не хозяин и не что-то в этом роде. Он мой слуга и делает
то, что я ему велю! Вот и все. Теперь я пойду и отрежу ему яйца, и
отныне ты будешь жрицей Бога-евнуха! - Она закричала и бросилась прочь.
Куваси прислонился к дверному косяку и сложил руки на массивной груди. Он посмотрел на Расерис и поднял бровь.
- Ты сделала это нарочно, - обвинил он ее. Расерис пожала плечами.
- Ты видел ее вчера вечером, - она ответила.
-
Эванис не очень хорошо решает проблемы без меча. Поэтому я немного
помогла ей. Тебе не кажется, что мои сиськи и так выглядят неплохо?
Спросила она, снова поднимая и демонстрируя свои груди.
Куваси потерял равновесие и расхохотался.
------------------------------------------------------------------------------------------------
Джаббит, Ансейла, Сибелин и весь персонал Баньяновой Мечты собрались на
кухне. Инандри сидела во главе большого стола и смотрела на всех
присутствующих.
- Прошлая ночь... - Начала она, но громкий стук в наружную дверь прервал ее.
Гострас
подошел к двери и заглянул в ее только что проделанный глазок. Затем он
повернулся и посмотрел на Инандри. Его брови были подняты, а глаза
широко раскрыты.
- Это Эва, - сказал он.
Инандри застонала,
но жестом велела ему открыть дверь. Здоровяка на удивление легко
оттолкнули в сторону, когда Эванис ворвалась на кухню. Она посмотрела на
всех присутствующих, прежде чем указала на Джаббита.
- Ты! Пойдем со мной, - приказала она.
Она распахнула другую дверь на кухни и промаршировала в дом.
-
Если ты пришла сюда, мчавшись через всю Катерру, не скрывая своей
внешности, твое новое убежище недолго будет секретным - если оно еще
нераскрыто, - крикнула Инандри в спину исчезающей дочери.
Джаббит встал и последовал за Эванис.
- Что ж, пожалуй, я могу вычеркнуть первый пункт повестки дня сегодняшнего утра, - сухо заметила Инандри.
- Она убьет его? - Испуганно спросила одна из женщин.
- Тебе не нужно беспокоиться о нем, - ответила Сибелин.
- Если бы Эванис могла убить его, она бы уже это сделала. Почему-то я не верю, что вообще кому-то будет легко убить его.
- Но зачем кому-то понадобилось убивать его? - Спросила другая молодая женщина.
- Мне нравится Джаббит, он милый.
Ансейла фыркнула.
- Подожди, пока он доберется до тебя.
-
Я видела тебя вчера вечером, и мне показалось, что ты не так уж сильно
страдала, - заметила Инандри. Она посмотрела на дочь и рассмеялась.
-
Кажется, в последний раз, когда я видела, как ты краснеешь, ты была
маленькой девочкой, и я поймала тебя, когда ты шпионила за мной, пока я
развлекала гостей.
Сибелин ущипнула Ансейлу за щеку.
- Я думаю, что румянец выглядит восхитительно на ней, такая милая и невинная, - прокомментировала она.
- Действительно! Однако ... Гострас, выясни, куда ушли Эва и мальчик, и доложи нам, - приказала Инандри.
- Тогда все будут держаться подальше от этой комнаты. Это понятно? Спросила она и оглядела людей на кухне.
-
Сегодня вечером у меня назначена встреча. Я уйду после ужина, и Шергон
будет сопровождать меня. Гострас, тебе придется присматривать за ними,
пока меня не будет. Что ещё...
После того, как все получили свои распоряжения на день, собрание было закрыто.
------------------------------------------------------------------------------
Эванис распахнула дверь в комнату, и ее нога застучала по полу, пока она ждала Джаббита.
- Проходи, - приказала она, когда он наконец появился.
Она последовала за ним внутрь и закрыла за ними дверь, в карминовую комнату.
- Ты помнишь эту комнату? - Спросила она, довольно громко.
- Конечно, помню. Я был здесь прошлой ночью, - спокойно ответил Джаббит.
- Да, именно здесь я видела, как ты трахал мою младшую сестру! -Эванис кипела от злости.
Джаббит кивнул.
- Твоя младшая сестра немного выше тебя, но не намного, - небрежно заметил он.
Эванис ответила ему пощечиной, достаточно сильной, чтобы оставить
красный след на его щеке. Затем она судорожно сорвала с себя одежду.
Только крепкое кожаное бюстье выдержало ее ярость, оставшись нетронутым.
Раздевшись догола, она села на край кровати и уставилась на Джаббита.
- Чего ты ждешь, идиот? - Прошипела Эванис, но когда он подошел к ней, она остановила его.
- Ты тоже раздевайся!
Джаббит послушно разделся, а Эванис продолжала ворчать.
- Может, я и не убью тебя, но ты будешь подчиняться моим приказам, болван. -
Вскоре он стоял голый перед Эванис, но ее сердитый взгляд ничуть не уменьшился, вместо этого он стал интенсивней.
Он стоял голый перед Эванис, но ее сердитый взгляд ничуть не уменьшился, вместо этого он стал интенсивней.
- Ты трахнул принцессу, ты трахнул мою сестру. Ты, наверное, трахнешь и дохлого козла, - отчитывала она.
-
Но когда ты смотришь на меня, ты вялый, как гнилая, обескровленная
рыба. Неужели я кажусь тебе настолько омерзительной? Это меня
оскорбляет. =
Джаббит склонил голову набок и спокойно посмотрел на Эванис.
- Нет, я думаю, что ты красивая, и я знаю, что ты тоже так думаешь, - ответил он.
Его ответ заставил Эванис нахмуриться.
- Что ты хочешь этим сказать? Что я тщеславна?
- Ты тщеславна, но это не имеет значения, - ответил Джаббит.
-
Ты воин, и все, что ты делаешь - это сражаешься. Ты хочешь выигрывать
свои бои. Чтобы победить, ты используешь свою силу и ищешь слабость
своего противника. Ты знаешь, что красива, и хочешь видеть меня
возбужденным, потому что считаешь, что это даст тебе преимущество передо
мной. Но я не твой враг и мне не нужно лгать тебе. Поэтому я остаюсь
вялым, как гнилая, обескровленная рыба, потому что твоя красота не имеет
надо мной власти.
Морщины на лбу Эванис стали глубже.
- Мне не нужно больше преимуществ, чтобы победить тебя, придурок, - фыркнула она.
- Я могу надрать твою задницу, когда захочу, независимо от того, твердый у тебя член или дряблый.
Джаббит
спокойно посмотрел на нее и медленно подошел ближе к кровати. Эванис
внимательно наблюдала за ним. Когда он подходил к ней, его член набух и
затвердел, пока они оба не стояли - прямо и гордо, перед ней.
- Знаешь что, придурок? Я думаю, пришло время по-настоящему надрать тебе задницу! - Прорычала Эванис.
Она
начала вставать, но легкий толчок его пальца в центр ее груди, заставил
ее упасть на кровать и лечь ничком. Эванис попыталась сесть, но не
смогла, она потеряла всякий контроль над своим телом ниже шеи. Теперь
уже беспомощная, но еще более разъяренная, она смотрела на Джаббита.
- И что теперь, бесхребетный слабак? - Ее зло выплюнула слова.
-
Как долго ты сможешь держать меня в таком состоянии? Я оторву твой член
и заставлю тебя проглотить его, как только снова смогу двигаться.
- А теперь я сделаю то, что ты хотела, когда привела меня сюда, - ответил Джаббит.
Эванис смотрела, как он опустился на колени между ее неподвижными ногами и закричала на него.
- Клянусь тебе, если ты сейчас прикоснешься ко мне, я живьем сдеру с тебя шкуру и зажарю твою тушу на вертеле!
-
Я просил тебя вернуть мне медную монету. Ты этого не сделала, но и не
приняла долг, который она представляет. Ты тратишь мое время, пока не
сделаете ни того, ни другого, а у меня нет времени, чтобы тратить его
впустую. Я понимаю, что ты воин, и ты не будешь уважать меня, пока я не
одолею тебя. Но я не воин, поэтому выбираю оружие, с которым знаком, -
твое тело.
Эванис откинула голову назад и застонала, когда
заметила, что ее ощущения все еще работают исключительно хорошо,
несмотря на то, что она не могла пошевелить ни одним мускулом. Она
закрыла глаза и почувствовала тепло его рук на своих бедрах. Он поднял
их и осторожно положил на кровать, широко раздвинув, и непристойно
обнажив ее половые органы. Кончик его языка погладил губы ее киски, и
они раскрылись для него, как цветок, расцветающий в первых лучах
весеннего солнца. Он нежно втянул ее клитор в рот, и тот скользнул между
его губами, слегка сжимая чувствительный бугорок, в то время, как его
влажный язык игриво кружил по нему. Два пальца втиснулись внутрь, не
встретив никакого сопротивления, у обычно непреклонно узкого входа в ее
тело. Пальцы нащупали место внутри нее, и из ее киски хлынула жидкость.
Жидкость щекотала, просачиваясь между ягодицами и стекая на задний
проход. Ее вынужденная неподвижность, оказалась гораздо хуже, чем если
бы она была скована железными цепями и кандалами. Ни один мускул не
напрягся, чтобы вырваться на свободу, ее тело не сопротивлялось ничему,
что он делал с ней, но приветствовало это. Так что только ее разум все
еще боролся ... И проигрывал, горько.
Эванис прикусила язык,
когда почувствовала приближение оргазма. Излишняя мера предосторожности,
поскольку Джаббит замедлил свой натиск, и ее кульминация отступила сама
по себе. Снова и снова ее оргазм уходил за пределы досягаемости. Эванис
все еще прикусывала язык, но теперь она делала это, чтобы ее желание
хныкать и умолять не стало слышно. Воительница не хныкает и не умоляет –
никогда!
Ее глаза распахнулись, и она вскрикнула от облегчения,
когда после столь долгой пытки наконец достигла оргазма, и все же, к
счастью, это случилось до того, как ей пришлось сдаться. На этот раз
Эванис была даже благодарна за то, что палец проник в ее задницу, так
как это, наконец, позволило ей кончить. Каждый мускул ее живота
сокращался и расслаблялся в быстрых, спазматических импульсах, а
влагалище брызгало потоками жидкости, разбрызгиваясь по полу в
нескольких футах от кровати.
На мгновение запыхавшаяся - и
потерявшая рассудок - Эванис закрыла глаза, томно дрейфуя на мягких
волнах удовлетворения. Очень незнакомое ощущение вернуло ее слишком
рано. Она открыла глаза, и это зрелище было таким же незнакомым, как и
ощущения. Ее ноги лежали на плечах Джаббита, а его руки держали ее
приподнятые бедра. Причина странного ощущения стала очевидной, когда она
посмотрела между своих бедер. Инстинктивно она хотела спрыгнуть с
кровати, и задушить кого-нибудь, кого-нибудь конкретного, - но ее тело
все еще не подчинялось ее командам. Так что все, что она могла сделать,
это накричать на дьявола.
- Теперь ты действительно это сделал! Ты - труп! - Она кричала во все легкие.
Но
Джаббит, казалось, не замечал Эванис и продолжал невозмутимо трахать
ее. Она не могла решить, что было хуже, то, что он игнорировал ее, или
то, что он трахал ее. Нет, второе было определенно хуже. Мужчина трахал
ее! То, чего она твердо решила никогда, никогда не допустить. Она думала
о самом мучительном способе убить его, но хлюпающие звуки, издаваемые
безжалостным трахом, сводили ее с ума, и она не могла сосредоточиться.
Одна его рука покинула ее бедро и двинулась к ее киске, где его большой
палец нашел ее клитор и начал рисовать крошечные круги вокруг него. Ее
клитор тут же налился кровью и запульсировал, наслаждаясь вниманием.
Эванис знала, что он определенно доведет ее до очередного ошеломляющего
оргазма, и она запаниковала, когда почувствовала, как ее внутренности
напрягаются, чтобы разрядиться.
- Перестань, я не хочу забеременеть! - Взвизгнула она.
На этот раз он отреагировал и посмотрел на нее.
- Не волнуйся, ты не забеременеешь, - успокоил он ее.
- Но я беспокоюсь, придурок! - Крикнула она.
Он нахмурился, и это не выглядело дружелюбным. Она впервые видела,
чтобы он так смотрел на нее. Хотя она чувствовала, как его член покидает
ее киску, выражение его лица почему-то немного беспокоило ее - особенно
учитывая ее нынешнее беспомощное состояние. Он схватил ее за задницу, и
еще немного наклонился вперед, а когда ее ноги легли ему на плечи, ее
бедра тоже приподнялись чуть выше.
Эванис поняла, что ее
беспокойство было оправдано, когда Джаббит раздвинул ее ягодицы, и она
почувствовала округлую головку его члена в своей заднице.
- Даже не сме...
Это
было все, что она успела сказать, прежде чем его член вошел в ее
задницу. Эванис на какое-то время лишилась дара речи, а так как больше
ничего не могла сделать, то просто смотрела на Джаббита и чувствовала,
что он делает с ней. Боли не было, тугое кольцо мышц не оказало даже
символического сопротивления вторжению. Ее киска продолжала истекать
соками, еще больше смазывая его член, пока он плавно имел ее задницу. Ее
истекающая пизда, поддерживающая его вторжение в ее попку, только
подчеркивала полное доминирование Джаббита над ее телом. На какое-то
время Эванис просто оцепенела, но даже это было лишь кратковременной
передышкой.
Вскоре ее тело и разум снова беспомощно утонули в
приливных волнах возбуждения. Когда оргазм взорвался глубоко внутри ее
задницы, она наконец сдалась...
- Как только я получу свое тело
обратно, я все равно убью тебя, - простонала Эванис спустя
неопределенное время. Теперь она стояла на четвереньках, и ритмичный
шлепающий звук, когда ее задница сталкивалась с его бедрами, снова
разжег ее прежний гнев.
- Я потерял контроль над твоим телом больше часа назад, - спокойно ответил Джаббит.
Руки Эванис тут же разжались, и она со стоном упала ничком, но так как
ее восхитительный зад был поднят руками Джаббита, лежащими на ее бедрах,
опустошение ее тела продолжалось не нарушаемо.
-------------------------------------------------------------------------------------------
- Неужели ты еще не насмотрелся? - Спросила Сибелин, прислонившись к стене потайного коридора.
- Я так завидую! - Ответила Ансейла.
-
Ее задница просто великолепна. Ты должна увидеть, как она отскакивает
от его бедер, иначе ты никогда, не поверишь. Бьюсь об заклад, она
действительно может расколоть орехи между этими булочками.
Сибелин закатила глаза.
- Вы обе так тщеславны, что это причиняет боль ... Так было всегда, - прокомментировала Сибелин.
-
Судя по звукам, которые она издавала с тех пор, как ты пришла сюда и
наблюдала за ней, ты знаешь, что она простит тебя ... И твоя мама, и
Джаббит, и все остальные, кто хочет немного прощения. Если, конечно, она
вообще что-нибудь вспомнит после этой долбежки.
- Ладно, пойдем и оставим их в покое, - фыркнула Ансейла и закрыла глазок.
Внезапно в коридор выскочил Призрак и побежал к ним.
- На убежище напали. Куваси мертв, и я нигде не могу найти принцессу, - выдохнул он, задыхаясь.
Они вошли в дверь своего убежища в Последнем Прибежище, или, лучше
сказать, они прошли сквозь остатки разломаной двери, все еще висевшей на
петлях. Нападавшие явно испытывали некоторые трудности с проникновением
в дом, деревянные щепки усеяли землю, а лужи крови забрызгали пол
внутри и вокруг них. Следы крови указывали на разные источники, но один
из них явно потерял много крови. Кто бы это ни был, он был смертельно
ранен и, вероятно, вскоре умер. Они прошли по этому следу в спальню,
которую Эванис и Расерис делили прошлой ночью. Куваси сидел на полу,
выпрямившись, прислонившись спиной к стене, а рядом с ним лежал его
ятаган. Несколько глубоких ран зияли на его голой груди и животе, а
правая сторона лица была рассечена кровавой раной. Последнее, что он
сделал в своей жизни, - использовал немного крови из лужи, в которой
сидел, чтобы написать на стене. Это было всего лишь одно слово, и Куваси
не смог закончить его, прежде чем умер. Последние две буквы
отсутствовали, поэтому на ней было написано "Бханс".
Эванис
опустилась на колени и, стоя на коленях в его крови, прижала
изуродованное лицо Куваси к своей груди и заплакала. Ансейла, Сибелин и
Призрак ушли обыскивать другие комнаты, а Джаббит остался и наблюдал.
- Он тебе нравился, - заметил он.
Эванис заплакала еще сильнее в ответ. Джаббит продолжал смотреть - но молча.
- Он был моим единственным настоящим другом, - сказала она через некоторое время, все еще всхлипывая, но немного успокоившись.
- И он умер из-за меня.
Джаббит нахмурился.
- Он умер не из-за тебя, - возразил он.
- Он мог бы передать Расерис Бхансуну. Они даже просили его об этом, но он пытался защитить ее от них.
Эванис резко повернула голову и уставилась на Джаббита.
- Откуда ты это знаешь?
- Он мне так сказал, - ответил Джаббит.
- Он мертв! - Закричала она.
-
Он тебе не мог ничего сказать. Я не хочу слушать, как ты несешь
какую-то дерьмовую ложь, чтобы мне стало легче. Куваси умер из-за всех
ошибок, которые я совершила с тех пор, как встретила тебя, проклятый
ублюдок. Он умер, пока я была занята, позволяя тебе трахать меня!
- Это неправда, - спокойно возразил Джаббит.
-
Ты не позволила мне трахнуть тебя. Ты не могла двигаться, и у тебя не
было выбора. Ты даже прямо сказала мне не трахать тебя, и я все равно
трахнул тебя.
Голова Куваси с глухим стуком ударилась о стену,
когда Эванис вскочила. Она стояла, с кровь на груди, и смотрела на
Джаббита, вытаскивая кинжал.
- И я снова трахну тебя на трупе
твоего друга, если ты не уберешь свой кинжал, - сказал он ей ровным
голосом, не меняя интонации.
Гострас подошел к двери и снял с
пояса дубинку, но Ансейла промчалась мимо него, набросилась на Эванис и
крепко обняла ее. Затем Сибелин шагнула в дверной проем перед Гострасом,
загораживая ему вход в комнату.
- Ты потерял свой неестественный голос, когда сначала провоцировал, а потом угрожал Эве, - заметила Сибелин.
Джаббит улыбнулся ей.
- Я услышал вас сегодня утром и решил, что вы правы. Я хочу звучать, как все остальные, когда я говорю.
Эванис
пыталась выбраться из объятий сестры, но Ансейла отчаянно цеплялась за
нее, и она не могла освободиться, не причинив боли своей младшей сестре.
- Остановись, Эва, - прошипела Ансейла на ухо Эванис.
-
Ты знаешь, что он может это сделать, и я знаю, что он это сделает. Если
ты нападешь на него, он нагнет тебя над мертвым телом Куваси и трахнет!
И никто из нас ничего не сможет сделать, чтобы предотвратить это!
Эванис упала в объятия сестры, и рыдания сотрясали ее тело, когда она
плакала на плече Ансейлы. Джаббит обошел обнимающихся сестер и опустился
на колени рядом с трупом Куваси. Он положил ладонь на грудь здоровяка и
закрыл глаза. Сибелин и Ансейла смотрели на него, и их собственные
глаза вылезли из орбит, когда они увидели, что глаза мертвеца
распахнулись. Широко распахнутые глаза Куваси уставились на Джаббита, и
он, размахивая руками, оттолкнул руку юноши от своей груди, но тут же
забился в конвульсиях и закашлялся кровью. Эванис резко повернулась во
внезапно ослабевших руках сестры, и ее глаза тоже стали невероятно
большими.
- Куваси! - Взвизгнула она.
- Я. .. Я.. - Еще один приступ кашля прервал заикание Куваси, и еще больше крови хлынуло из его рта.
- Ты был мертв! - Ахнула Эванис.
- Мертв, но еще не слишком далеко ушел, - уточнил Джаббит.
- Я же говорил, что он говорил со мной.
Затем он снова положил руку на грудь мертвеца. Тело Куваси застыло, и
все смотрели с открытыми ртами, как края его зияющих ран соединяются
вместе. Они смотрели, пока Джаббит наконец не убрал руку с груди Куваси,
от ран остались только тонкие бледно-красные линии на коже. Куваси
снова смог двигаться и осторожно потрогал новые шрамы на своем теле и
лице. Он сглотнул и поморщился, почувствовав во рту остатки крови.
Осмотрев свое тело, он медленно поднял голову и посмотрел на Джаббита.
- Спасибо, что спас мне жизнь, - прохрипел он.
Но Джаббит покачал головой и встал.
-
Я не спас тебе жизнь. Ты умер, и я вернул тебя обратно. Я сделал это,
потому что ты пыталась защитить Расерис, - он сделал паузу и пожал
плечами.
- И ты нравишься Эванис.
Ансейла толкнула сестру в спину. Эванис повернула голову и пристально посмотрела на нее.
- Чего ты хочешь от меня? - Спросила она, шипя на сестру.
- Извиниться перед Джабитом! - Прошипела в ответ Ансейла.
- Никогда! Я все равно убью его, - прорычала Эванис.
- Когда-нибудь, очень скоро, просто подожди и увидишь.
-
Ты упрямый мул, - выругалась она и звонко шлепнула Эванис по заднице
... Что, очевидно, навредило Ансейле больше, чем ее жертве.
-
Трахни меня, когда я бегу! Черт возьм, понадобятся молоток и зубило,
чтобы сделать вмятину в этих булочках. Я тааааак завидую! - Она залилась
краской.
Сибелин покачала головой над выходками сестер Даньял, а Джаббит подошел к кровати в дальнем конце комнаты и сел.
- Разве мы не должны уехать отсюда как можно скорее? - Спросила Сибелин, глядя на Джаббита.
- Нет, мы должны подождать, но она уже почти здесь, - ответил он.
Гострас вернулся к входной двери дома и выбрал именно этот момент, чтобы закричать в тревоге.
- Остерегайтесь! Я вижу, как идут солдаты!
Сибелин,
Эванис и Ансейла выбежали из комнаты. Даже Куваси встал и, спотыкаясь,
вышел вслед за толпой. Только Джаббит остался позади.
---------------------------------------------------------------------
Шестеро мужчин в темных плащах, принесли также плащ с капюшоном и для
Расерис. Они заткнули ей рот кляпом, а запястья, скрытые плащом, были
связаны. Двое из них были ранены в бою с Куваси. Один из них был очень
серьезно ранен, и ему нужна была помощь двух мужчин, чтобы двигаться
дальше, что сильно замедлило их путь через Катерру. Шести мужчин в
темных плащах, сопровождающих другую, но меньшую и явно обремененную
фигуру в темном плаще, было бы достаточно, чтобы привлечь внимание, но
очевидно раненый человек, спотыкающийся при поддержке двух больших фигур
в плащах, был еще хуже.
На какое-то время у Расерис мелькнула
мысль сбежать или привлечь к себе внимание, но она быстро отказалась от
этой мысли. Похитители легко схватят ее, если она попытается бежать, а
люди на улицах не кажутся ей полезными помощниками. Она также не
доверяла им больше, чем своим похитителям. Нет, она решила набраться
терпения и подождать, пока кто-нибудь не придет ее спасать. В конце
концов, ей ничего не грозило, ее Бог защищает ее.
Она немного
нервничала, когда они шли по извилистой дороге к Мраморному кладбищу.
Величественный вид, высоких храмов из белого мрамора немного пугал, но
молчаливая молитва помогала. Хотя на самом деле это была не молитва. На
самом деле это была детская песенка, но она очень сильно успокоила ее,
когда ее вели по коридорам самого большого из храмов.
Наконец,
они остановились перед богато украшенными высокими двойными дверями. Они
сняли с нее плащ и освободили от кляпа и оков. Затем двери
распахнулись, и Расерис ввели в кабинет Верховного жреца алорианских
богов. Он сидел за большим столом, и рядом с ним сидели два Унтара
ордена. Для Расерис это было похоже на трибунал, и она подозревала, что
ее вот-вот осудят.
Шобан'Рохас сам представил их друг другу.
-
Я Монтис Шобан'Рохас, Верховный жрец Алории. Позвольте мне быть первым,
чтобы приветствовать вас, Принцесса Расерис. Мой брат справа - Ашун
Кал'Тис, Унтар ордена Бхансун, орден тех храбрых братьев, которые спасли
вас. Слева от меня - мой брат Фаросс Тан'Робосс, Унтар из ордена
Хранителей истины. От имени алорианского священства, я обещаю вам
понимание и полное сострадание ко всему, что вам пришлось пережить от
рук безбожных преступников, похитивших вас. Наконец, вы здесь, в
безопасности под опекой алорианского жречества. Ничто больше не будет
стоять на пути вашего славного будущего - хвала богам.
Расерис
стояла перед столом, и улыбка появилась на ее лице, когда она слушала
священника. Чем больше он говорил, тем ярче становилась ее улыбка.
- Благодарю вас за гостеприимство, и заботу о моей персоне, - ответила она.
-
Это правда, я с нетерпением жду славного будущего, но это будет не то
будущее, которое представляли себе мой отец, вы или даже я, когда я
покидала свой дом, отправляясь в Катерру. Я уже не тот человек, и этот
мир тоже не тот. Я все еще дочь короля Аэратона, Принцесса Данубы, но
теперь я еще и Расерис, первая Жрица безымянного сына. Я уверена, вы
согласитесь, что будущее, в которое вы только что пригласил меня, больше
не мое.
Благожелательные улыбки на лицах трех священников исчезли во время ее речи и сменились довольно враждебными выражениями.
- Ты очень молодая женщина, Расерис, и дочь ценного союзника, - ответил Верховный Жрец.
-
Тебе придется провести некоторое время в одной из комнат, которые
обслуживают орден Чистоты и Преданности. Они используются для таких
случаев. Юному духу, сбившемуся с пути, нужно дать время обдумать и
посмотреть, кто она перед богами.
Расерис выпрямила спину.
-
Я служу Безымянному Сыну и никому другому - и никто, кроме моего Бога,
не определяет мое будущее, - заявила Расерис, высоко подняв голову.
Верховный жрец махнул руки, и двое воинов Ордена, которые привели ее, увели ее прочь.
- Ты веришь, что она придет в себя? - Спросил Унтар Фаросс.
- Она казалась очень преданной своей вере.
- Она молода, но ее наставники говорят, что она не глупа, - возразил Верховный жрец.
- Я уверен, что несколько дней, проведенных в одной из темниц нашего брата, возродят ее веру в алорийских богов.
- Мои братья сообщили, что им пришлось убить ибанийца, который охранял принцессу, - заметил Ашун Кал'тис.
- Может быть, это и бессмысленное совпадение, но с королевскими особами Ибани в Катерре, я счел нужным упомянуть о нем.
Выражение лица первосвященника заметно омрачилось, когда он услышал эту новость.
-
Два дня назад Лувани вар Доша и ее дочь посетили библиотеку. Она
сделала вид, что исследует Безликого Бога, и ее дочь знала одно из
пророчеств о Безымянном Сыне, - сообщил первосвященник своим братьям.
- Это снижает вероятность случайности этого происшествия.
Кал'Тис кивнул.
- Укрытие в Последнем Прибежище все еще находится под наблюдением, как и Баньяновая Мечта, - заявил он.
- Я немедленно дам вам знать, когда в любом месте появятся новые ибанийцы.
-
Теперь, когда у нас есть принцесса, наш новый приоритет -
идентифицировать и захватить того, кто утверждает, что является
пророческим Безымянным Сыном, - заявил верховный жрец.
Унтар, Тан'Робосс откашлялся.
- Брат, я настоятельно советую быть осторожным в обращении с этим человеком, - предупредил он.
- Все ученые сходятся во мнении, что это знаки...
- Я больше не хочу этого слышать, - прервал его верховный жрец.
- Моя вера не основана на тайнах и сказках. Найди этого человека, и я докажу тебе, что он всего лишь шарлатан.
Кивок Ашуна Кал'Тиса свидетельствовал о его согласии, в то время как
лицо Унтара из ордена Хранителей истины выражало большую тревогу.
Когда Анджатта вар Доша вошла в дом, эскорт из десяти человек
остался позади. Она подошла прямо к Сибелин и слегка склонила голову в
знак приветствия, прежде чем посмотреть на других мужчин и женщин в
комнате.
- Позвольте мне представить вас, - предложила Сибелин.
- Анджатта вар Доша, Принцесса Ибании, познакомьтесь с Эванис и Ансейлой Даньялой.
Анджатта встала перед Эванис.
- Я видела тебя в гавани. Ты должна быть воительницей, которая взяла монету, - сказала она.
- Могу я взглянуть на нее, пожалуйста?
Эванис
нахмурилась и нерешительно сняла с пояса мешочек с монетами. Ее глаза
не отрывались от женщины из Ибании, а пальцы слепо подбирали монету
среди десятков других монет. Она зажала монету между большим и
указательным пальцами и показала ее Анджатте.
Принцесса Ибании кивнула.
- Монета с изображением Калландреи Россано'Шенты, последней Алорианской императрицы, запечатленной на ней, - размышляла она.
-
Я еще не родилась, когда Йораки напали на Катерру, но моя мать, Лувани,
сказала мне, что несколько раз встречалась с императрицей, - сказала
она и повернулась, чтобы посмотреть на Сибелин.
- Она сказала мне, что твоя мать была красивой и очень впечатляющей.
Ансейла уже давно была посвящена в тайную родословную своей подруги, но
Эванис, Куваси и Гострас обернулись и уставились на Сибелин широко
раскрытыми глазами.
Анджатта продолжала говорить, подходя к Ансейле.
-
Я думаю, она благоговела перед Калландреей, и вы можете мне поверить,
когда я говорю, что моя мать редко перед кем благоговеет. - Стоя перед
младшей сестрой Даньялы, Анджатта посмотрела ей в лицо и улыбнулась.
- Я упоминала, что видела твою старшую сестру в гавани, но я видела вас обоих раньше, и твою мать тоже, - сказал Анджатта.
- Я видела вас всех в своих снах. Я также видела ту девушку, которая пропала.
-
Да, Принцесса Расерис Данубская была похищена этим утром алорианским
жрецеством, - подтвердила Сибелин, прежде чем продолжить с причудливой
улыбкой на лице.
- Позвольте мне представить вам этих людей,
прежде чем вы отправитесь на аудиенцию к боссу. Гострас - главный страж
семьи Даньяла, а Куваси, ваш соотечественник ибаниец, лучший друг и
спутник Эванис.
Куваси застонал от горя, увидев, что Анджатта пристально наблюдает за ним.
- Твоя татуировка... Ты принадлежал к пиратам Данджапура, - размышляла Анджатта, и вдруг ее глаза расширились.
- Ты Куваси вар Каннас, знаменитый пиратский капитан, убивший моего отца!
Здоровяк низко поклонился.
- Да, моя Принцесса, Куваси вар Каннас, к вашим услугам, - удрученно ответил он.
Анджатта улыбнулась Куваси.
- Только между нами. Сантос вар Доша был, конечно, ослом, и точно так же, он не был моим отцом, - призналась она.
-
Но никогда не говори об этом там, где тебя может услышать моя мать. Я
думаю, что моим отцом был один из охранников, впрочем, это мог быть и
один из наших слуг. Когда-то я даже подозревала своего дядю, но думаю,
что моя мать сказала бы мне, если бы король был моим отцом. Во всяком
случае, я ненавидела супруга моей матери и не оплакивала его кончину.
Так что не волнуйся, я не держу на тебя зла.
Куваси облегченно вздохнул.
- Приятно это слышать, - сказал он.
- Я уже умер сегодня один раз, и не хотел бы повторять это дважды.
Теперь это Анджатта пялилась на кого-то, с широко раскрытыми глазами.
-
Пойдите и спросите об этом босса, - сказала Сибелин, мягко подталкивая
Анджатту в сторону маленького коридора, ведущего в спальню.
- Он ждет вас.
Из-за откровений, которые она рассказала им, Принцесса Ибании оставила некоторых очень взволнованных людей позади.
- Ты-дочь последней императрицы Алориан? - Спросила Эванис, уставившись на Сибелин.
- Только посмотрите, возрожденный, знаменитый пиратский капитан и тайная Принцесса, - подытожил Гострас, криво ухмыляясь.
- Эта сказка будет стоить нескольких кружек в моей таверне.
Ансейла все еще смотрела в ту сторону, где Анджатта вар Доша свернула
за угол и исчезла из виду. «Я всегда считала себя красивой, но теперь
чувствую себя гадким утенком, увидевшим лебедя,» вздохнула она и
покачала головой.
- Я рада, что ты не упустила из виду действительно важные вещи, - признала Сиблиен, глядя на Ансейлу.
-
Так что, может быть, твоя попка немного дряблая по сравнению с Эванис, и
у тебя нет ни блестящей темно-коричневой кожи принцессы Анджатты, ни ее
нежных и грациозных прелестей, но ты не должна беспокоиться об этом, ты
тоже выглядишь мило.
- Только мило? - Ахнула Ансейла.
- Да ладно тебе, Анджатта не так уж красива! - Эванис добавила свое мнение.
Сибелин медленно покачала головой.
-
Я думала, что вы двое уже привыкли видеть женщину более красивую, чем
вы. В конце концов, ваша мать, не кто иная, как Инандри Даньяла.
- Ты берешь ее за плечи, я - за ноги, и мы сбрасываем ее с обрыва?- Предложила Ансейла сестре.
Все еще хмурясь на Сибелин, Эванис кивнула в знак согласия.
----------------------------------------------------------------------------------------------------
Джаббит сидел на кровати и смотрел, как Анджатта входит в комнату. Она
улыбалась и подходила все ближе, пока не оказалась у его ног, где
опустилась на колени и склонила голову.
- Я клянусь своей жизнью и преданностью вам, Безымянный Сын Безликого Бога, - торжественно произнесла Анджатта.
Джаббит посмотрел на молодую женщину на коленях у его ног и нахмурился.
- Ты знаешь моего отца? Потому что я не знаю его.
Анджатта посмотрела ему в лицо.
- Никто не знает Безликого Бога, но я не сомневаюсь, что он ваш отец.
-
Если даже его предполагаемый сын не знает его, тебе не следует
упоминать о нем, когда ты обещаешь мне свою жизнь. Я - это все, что есть
здесь.
- Вы не очень-то привыкли к своим верующими, не так ли? - Спросила она, все еще улыбаясь ему.
Джаббит пожал плечами.
-
Большую часть своей жизни я был один, и соседями у меня были только
животные. Волки, медведи, олени и зайцы не очень религиозны.
- Но первый человек, которого вы встретили, маленькая девочка, она действительно верила в вас.
Джаббит нахмурился.
- И что это ей дало? Кто-то убил ее, и она умерла в полном одиночестве.
- Она умерла не одна, ее Бог был рядом, - возразила Анджатта.
Джаббит
спрыгнул с кровати, схватил ее за нежную шею и поднял наверх. Она
отчаянно пыталась убрать его руку от своего горла, когда ее ноги
оторвались от пола, но его хватка на ее шее не ослабла.
- Ниса
была одна, когда умерла, и ничто из того, что ты скажешь, не изменит
этого, - сказал он, глядя в выпученные глаза Анджатты, а затем отпустил
ее.
Анджатта лежала на полу, хрипло кашляя и пытаясь отдышаться.
Джаббит вернулся и сел на кровать. Он подождал, пока Анджатта
успокоится, и ей снова не станет легко дышать.
- Мне очень жаль, - сказала она.
Ее голос был так тих, что он едва мог разобрать слова, и он больше не
видел ее лица. Ее голова была опущена, а взгляд устремлен в пол. Вместо
того чтобы встать на колени, она съежилась у его ног. Джаббит
поморщился, спустился с кровати и сел на пол рядом с Анджатта.
-
Нет, я должен извиниться. Кажется, мои учителя научили меня тому, чему
мне не нужно было учиться. Например: как быстро выходить из себя. Две
недели назад я даже не знал, что такое вспыльчивость.
Он медленно и осторожно провел рукой по ее покрасневшей шее.
- Спасибо, - сказала она и улыбнулась, когда боль в горле исчезла.
- Видишь, было бы лучше, если бы ты вернула мне ракушку, - сказал он ей, ухмыляясь.
Анджатта вернула ему улыбку... Но не морскую ракушку.
---------------------------------------------------------------------------------------------
Эванис, Ансейла, Куваси и Сибелин стояли у открытой парадной двери,
когда снова появилась Анджатта. Гострас ушел некоторое время назад,
чтобы доложить своей госпоже.
- Я получила свой приказ. Ты следующая, он ждет тебя, - сказала Анджатта, указывая на Сибелин.
Не говоря больше ни слова, принцесса Ибани повернулась, чтобы
присоединиться к своему эскорту, но прежде чем подойти к ним, она
обернулась и подмигнула людям у двери.
- Вы слышали, босс ждет меня, - Бойко объявила Сибелин.
Они смотрели, как уходят Анджатта и ее спутник, и теперь Сибелин оставила их стоять у двери.
Эванис уставилась на удаляющуюся спину Сибелин.
-
Если этот маленький засранец думает, что я жду, когда он позовет меня,
тогда ему стоит ждать еще кое-что от меня, - фыркнула она.
- И что же это будет, дорогая? - Спросила Ансейла.
- Ты, нагнешься и начнешь трясти задницей?
К счастью, по крайней мере для Ансейлы, она была достаточно быстра,
чтобы шагнуть за спину Куваси прежде, чем вытянутые когти Эваниса смогли
бы дотянуться до нее.
-----------------------------------------------------------------------------------------------
Когда Сибелин вошла в комнату, Джаббит сидел на полу, прислонившись
спиной к кровати. Она прошла через комнату и села перед ним.
- Ты звал меня, босс?
Улыбка озарила лицо Джаббита, когда он услышал, как Сибелин обращается к нему подобным образом.
- Я твой новый военачальник? - Спросил он.
Сибелин пожала плечами.
- Ты здесь главный, выбери любой титул, который ты хочешь для себя.
- А какой титул ты хочешь, Сибелин Россано'Шента? - Спросил он.
Она пристально смотрела на него, ее единственный небесно-голубой глаз не мигал, и все следы улыбки исчезли с ее лица.
- Мне плевать на титулы, короны, троны, империи и королевства. Я хочу отомстить убийцам моей семьи, - спокойно ответила Сибелин.
На некоторое время, Джаббит замолчал. Он просто смотрел на нее. Наконец, он кивнул, всего один раз.
----------------------------------------------------------------------------------------------
- Ты следующая, - сказала Сибелин, Ансейле, когда та вернулась к входной двери.
- Мне нужно кое-что доставить.
- Доставить? - Удивленно спросила Эванис.
-
Просто немного утешить кое-кого, кто может нуждаться в таком маленьком
утешении, - ответила Сибелин, и показала Эванис тряпичную куклу, которую
дал ей Джаббит.
Нахмурившись, Эванис смотрела, как Сибелин
покидает убежище. Когда она обернулась, ее сестра уже ушла навестить
Джаббита, и настроение Эванис еще больше омрачилось.
- Не обращай свой гнев на меня только потому, что я здесь единственный остался, - предупредил Куваси.
- Помилуй, мой день и так был достаточно скверным - я умер сегодня!
Его мольба, казалось, вызвала тень улыбки на лице Эванис.
Джаббит снова сел на кровать, ожидая девушку. Ансейла проскользнула в спальню и плюхнулась к нему на колени.
- Что я могу для вас сделать, милорд? - Спросила она, хлопая ресницами на него.
- Сначала я хочу знать, чего ты хочешь от меня? - Спросил он, обнимая ее за талию.
Ансейла, казалось, обдумывала его вопрос, прежде чем ответить, пожав плечами.
-
Ты оживил большую обезьяну. Защити моих друзей и семью, и я с радостью
сделаю все, что ты от меня хочешь, - сказала она и поцеловала его.
--------------------------------------------------------------------------------
Эванис слишком поздно уловила рычание, вырвавшееся из ее груди, когда
увидела Джаббита и Ансейлу, идущих к входной двери, держась за руки. Она
смотрела, как ее сестра поцеловала Джаббита на прощание у двери и ушла.
Затем Джаббит повернулся и посмотрел на Эванис и Куваси.
- Следуйте за мной.
Эванис услышала его ... Приказ. Она не могла придумать другого слова
для этого. Она замерла и смотрела, как Куваси послушно последовал за
Джаббитом. Когда она снова смогла двигаться, то потопала за ними, таща
за собой цепочку грубых ругательств.
---------------------------------------------------------------------------------
Последнее убежище на окраине Катерры было таким же самостоятельным
городом, как и храмовый район Катерры. Великолепная красота и богатство
отделяли Мраморное кладбище от остальной части города, в то время, как
Последнее Убежище было совсем другого рода кладбищем. Большинство домов
были просто развалинами, которых давным-давно покинули даже крысы. Те
немногие беженцы, что прятались здесь и там, просто вели себя, как
призраки в этом городе-призраке.
Куваси и ворчливая Эванис
следовали за Джаббитом по дорогам, которые не видели ни одного путника,
по меньшей мере, десять лет. Они вышли на площадь, с высохшим колодцем в
центре и одинокая песчаное завихрение, танцующее вокруг него. Когда они
пересекли площадь, из соседнего переулка вышла толпа из трех человек,
явно намеревавшихся перехватить их.
- Эй, там, я хочу поговорить, - крикнул тот, что шел впереди.
- Поговорить с одним из нас в отдельности или с группой? - С любопытством спросил Куваси.
- Так ты получается босс? - Спросил мужчина в ответ.
Услышав вопрос, Куваси поморщился.
- Я не... - начал он, но его перебили.
- Я босс, - сказала Эванис.
Мужчина оглядел ее с головы до ног и приподнял бровь.
- Ты? - Спросил он.
- Слушай, деревенщина, - прорычала Эванис.
- Ты и твои два мешка с мясом стоите у меня на пути. Убирайтесь отсюда, или я пройду прямо по вашим трупам!
- И куда же ты собираешься идти? - Спросил мужчина.
- Вообще-то это хороший вопрос, - заметила Эванис и повернулась к Джаббиту.
- Куда мы идем, сопляк?
Джаббит ухмыльнулся ей.
- Мы набираем людей. Тебе нужно больше людей, чтобы командовать ими, а мне нужна армия.
Эванис ущипнула себя за переносицу и вздохнула.
- А зачем тебе армия?
- Я думал, что ответ на этот вопрос должен быть очевиден, для наемницы, - ответил Джаббит.
- Чтобы вести войну, конечно.
- Послушай, я знаю, что некоторые люди верят, что ты своего рода Бог, - уступила Эванис.
-
И я признаю, что ты ... Странный. Бхансуны похитили Расерис, и я знаю,
что ты хочешь спасти ее. Я понимаю. Обещаю, когда мы вернемся, я
поговорю с мамой. Мы придумаем, как вернуть тебе принцессу...
- Эй! - Человек, стоявший перед ними, прервал Эванис.
- Вы, люди, привлекаете слишком много внимания к себе. Нам это здесь не нужно.
- Заткнись! - Крикнула Эванис в ответ.
- Я не с тобой разговариваю, подонок. Ты и два фурункула на твоей заднице, убирайтесь сейчас же, или я заткну вам рот навсегда!
Один фурункул резко свистнул сквозь пальцы, и из переулков вокруг
площади к ним побежали люди. Вскоре их окружили две дюжины мрачно
выглядящих вооруженных врагов.
Куваси застонал.
- Эва, в последнее время, твой большой рот привлекает больше внимания, чем красивое лицо.
Эванис не ответила и выхватила оружие, когда мужчины медленно двинулись
на них. Частота ее сердцебиения не увеличивалась, дыхание было
спокойным и ровным, а поза расслабленной, но под ее спокойной внешностью
назревала буря, ненасытное цунами, чтобы утопить своих врагов в потоке
хаоса и разрушения. Джаббит коснулся ее плеча и развязал шторм. Через
несколько мгновений, на ослепительной скорости, Эванис прорезала
кровавую полосу между ее врагами. Она была железным вихрем, оставляющим
за собой изуродованные трупы. Ее фальката обрушилась, как удар молнии, и
гром последовал за тем, как Куваси проревел свой боевой клич.
Джаббит пригнулся и прикоснулся к трупу, лежащему на земле. Пока он
искал другой труп, мертвец, к которому он прикоснулся, поднялся и снова
вступил в бой, но теперь он атаковал своих бывших товарищей. С
изменением численности в пользу нападавших их боевой дух быстро падал, и
вскоре битва закончилась. Некоторые бежали с поля боя, другие сдались.
Последний выронил оружие, когда один из его бывших друзей напал на него с
дубинкой, сделанной из его собственной отрубленной руки.
- Я тоже
похож на одного из эти ... Ходячих трупов? - В его голосе послышалась
легкая дрожь, когда Куваси прошептал вопрос на ухо Эванис.
Какое-то мгновение она пристально смотрела на него, а затем сделала
знак, чтобы он повернулся кругом. Эванис задумчиво потирала подбородок,
когда Куваси снова повернулся к ней.
- Ты такой же уродливый, каким был до смерти, - подытожила она свое наблюдение.
- Но я бы не назвала тебя ходячим трупом. Ты выглядишь и двигаешься гораздо больше, как выброшенный на берег кит.
- Слава богам, - с облегчением выдохнул Куваси.
Потом они наблюдали, как Джаббит ухаживает за тяжело раненными среди оживших людей.
- Я думаю, это не та рука, - заметил Куваси.
- Я могу пойти и поискать его настоящую руку. Она должна лежать где-то рядом.
Джаббит пожал плечами.
-
Это замедлит его, если я прикреплю руку к его бедру, но просто
использовать чужую руку для него, не имеет большого значения, - объяснил
он.
- Кто вы такие? - Спросил один из выживших естественным путем.
- Злой волшебник и его демоны?
Эванис резко обернулась и посмотрела на мужчину.
- Черт возьми! Я ничей демон, Я - Босс! - Крикнула она.
- Я уже слышал об их роде, - заявил другой мужчина.
-
Женщина - Фурия, а мужчина - Некромант. Фурия - это дух мести, а
Некромант - темный жрец, продавший свою душу Хортабассу. Хортабасс -один
из богов Йораков, Бог падших, или так я слышал.
- В Ибани мы называем Фурию - Сенши, и она принадлежат Унганджаши, Богине Мести, - добавил Куваси.
-
Но я никогда не слышал о Некроманте. Но у Йораков есть и по-настоящему
злые боги. Я бы не продал им свою душу за все золото Сумри.
- А что такое Сумри? - Спросил кто-то.
- Сумри - столица Янусаки, острова в море Шибула. Город построен на горе золота, - сообщил Куваси.
- Кто-нибудь из вас когда-нибудь видел одного из богов Йораков? - Джаббит спросил.
- Заткнитесь! Все вы, - завопила Эванис.
-
Да, Командир, - одновременно ответили все десять воскрешенных, даже
тот, что лежал на земле, пока Джаббит закрывал вскрытую грудную клетку.
Эванис посмотрела на небо и застонала, прежде чем ее взгляд нашел Джаббита. Ее взгляд был встречен его самодовольной ухмылкой.
----------------------------------------------------------------------------------------------
Семья вар Доша собралась в капитанской каюте на Невесте Бури. Лувани и Агон с нетерпением ждали доклада Анджатты.
- Ну, я встретила Безымянного Сына Безликого Бога, - начала Анджатта.
-
Хотя ему не понравилось мое упоминание о его отце, не может быть
никаких сомнений в том, что человек, называющий себя Джаббитом, и есть
предсказанный Безымянный Сын.
Агон фыркнул, выражая свое снисходительное мнение, но Лувани нетерпеливо кивнула, подталкивая дочь продолжать.
- Как ты и предлагала, мама, я поклялась ему в верности, п -родолжала Анджатта.
-
Он согласился. Я рассказала ему о нашем плане ... Перестроить
престолонаследие Ибани и попросила его поддержки. Вы будете рады
услышать, что он от всего сердца согласился на необходимые изменения.
Однако я должна упомянуть одну маленькую деталь. Возможно, в будущем это
вызовет некоторое беспокойство. - Анджатта сделала паузу и
многозначительно посмотрела на мать.
Глаза Лувани превратились в маленькие щелочки, когда она снова посмотрела на дочь.
-
Понятно ... Маленькая деталь. Я знаю тебя, Анджатта. Ты слишком
счастлива из-за этого. Так что же это за маленькая деталь? - Спросила
она.
- Ты помнишь, какую роль сыграл флот Ибанийцев в рейде Йораков на Катерру? - Спросила Анджатта.
Лувани нахмурилась.
- Да, конечно, я помню. Я не вижу никакой связи ни с нашими текущими проблемами, ни с какими-либо будущими отношениями.
- Тогда я открою тебе эту связь, - заметила Анджатта.
-
Ты и твой покойный супруг, посоветовали королю поддержать набег Йораков
на Катерру. Он последовал твоему совету, и Йораки переправились через
Эву, на военных галерах Ибани. Пожалуйста, поправьте меня, если я
ошибаюсь, но без помощи Ибании им пришлось бы: либо построить свой
собственный флот, либо построить мосты, чтобы пересечь Эву.
- Я никогда не знал, что ты интересуешься нашей военной историей, сестренка, - заявил Агон, улыбаясь Анджатте.
- Однако твой анализ ситуации, связанной с набегом Йораков, верен.
- Я знаю, что во время и после набега Йораков на Катерру снизошли очень печальные события, - признала Лувани.
-
Но ты должна понимать, что в то время, это было политическое решение.
Алорианская Империя под владычеством Калландрии Россано'Шента собиралась
восстановить и даже превзойти свое прежнее могущество. Любая другая
нация в сфере своего влияния рисковала стать незначительной - даже
Ибани, наша Родина.
- Я не уверена, что будущая императрица Алорианской империи одобрит твои прошлые рассуждения, - заметила Анджатта.
- Возможно, она даже питает мстительные чувства ко всем, кто помог убить ее семью.
- Ее семью? - Спросила Лувани.
- Йораки уничтожили всю имперскую родословную во время набега.
Н- е совсем, младшая дочь Калландрии выжила, - возразила Анджатта.
-
Ты уже встречалась с ней, это маленькая девочка, которая поднялась на
борт этого корабля в компании старьевщика. Ее зовут Сибелин, и, похоже,
она стала очень находчивой молодой женщиной. Она разговаривала с
Безымянным Сыном, когда я ушла, чтобы вернуться сюда.
- Если ты считаешь, что это как-то смешно, я должна сказать тебе, что не разделяю твоего отношения, - Упрекнула его Лувани.
Анджатта громко рассмеялась.
- Мама, это была даже не самая лучшая шутка, которую я слышала с тех пор, как мы сюда приехали, - заметила Анджатта.
-
Я смеюсь, потому что это все, что я могу сделать. Я знаю, что ты
продолжишь свой избранный путь, который приведет к разрушению всего, что
ты должна была защищать.
- Довольно! - Скомандовал Лувани.
-
Иди в свою каюту! Прежде чем ты ляжешь спать, я хочу, чтобы ты подумала
о том отношении, которое ты показала мне сегодня. Завтра утром мы
поговорим об этом; и о твоем будущем.
Когда Анджатта вышла из капитанской каюты, Лувани обратила свое внимание на сына.
- Иногда нам приходится делать самые прискорбные вещи, чтобы защитить наш дом и семью, - вздохнула она.
-
Конечно, я оплакивала смерть стольких людей в результате набега Йораков
на Катерру, но это была цена, которую мы заплатили, чтобы обеспечить
наше будущее. Все эти смерти будут напрасны, если мы теперь позволим
дочери Калландреи взойти на трон Алорианской империи. Эта девушка
представляет угрозу всему, что я пыталась сделать для будущего нашей
семьи, а также для будущего Ибании, нашей Родины. Опасность, которую
представляет собой истинная наследница алорианского трона, очень
серьезна, но также и очень запутана, а это означает, что обращение с ней
требует предельной тонкости. Ты это понимаешь?
Агон не ответил и просто смотрел на мать, ожидая продолжения.
-
Альянс, когда-то собранный для свержения Алорианской императрицы,
больше не существует. Сегодня мы стремимся к достижению различных целей,
а бывшие союзники превратились в противников. Хотя я сомневаюсь, что
кто-то из бывших союзников приветствовал бы дочь Россано'Шента,
восходящую на алорианский трон. Всю свою жизнь моя семья и Родина
владели моей преданностью, и это никогда не изменится. Мне нужны ты и
твои связи, чтобы защитить нас от этой угрозы. Ты поможешь мне, сын мой?
Через некоторое время дверь в каюту Анджатты открылась, но в комнату вошла не ее мать, это был ее брат.
Агон тяжело опустился на стул и посмотрел на сестру.
- Я не понимаю тебя, Анжа. Я никогда тебя не понимал, - сказал он.
-
Зачем ты рассказала ей о выжившей дочери Россано-Шента? Ты должна была
знать, что она захочет смерти девушки. Теперь она хочет, чтобы я нашел
убийц, которые убьют девушку.
Анджатта пожала плечами.
- Как сказала мама, иногда нам приходится делать ужасные вещи, чтобы защитить нашу семью, - ответила она.
Агон нахмурился.
- Ты тоже хочешь смерти девушки? - Затем он спрыгнул со стула и принялся расхаживать по комнате, свирепо глядя на сестру.
-
Тогда вы с мамой можете пойти и найти убийцу, чтобы убить девочку – а
еще лучше-пойти и убить ее сами! Я солдат, я не сговариваюсь убивать
маленьких девочек, - крикнул он.
Анджатта улыбнулась брату в спину, когда он вышел из ее каюты, топая и хлопая дверью.
--------------------------------------------------------------------
Сибелин сидела на ветке, высоко на старом дубе. Она болтала ногами и
наблюдала за тем, что происходит в храмах Мраморного кладбища. Час
спустя она поджала губы и посмотрела на тряпичную куклу в своей руке.
- Ну, как ты думаешь, где они держат принцессу?
Но кукла не ответила на ее вопрос. К сожалению, без посторонней помощи,
Сибелин возобновила свое наблюдение. Прошел еще час, прежде чем
произошло нечто примечательное. Кто-то из ее знакомых вошел в один из
храмов. Кто-то, кого она знала и никогда не считала религиозным
человека. Прошло некоторое время, прежде чем глубокая хмурость Сибелин
исчезла, а выражение ее лица вернулось к своему обычному состоянию, лишь
легкому раздражению миром в целом.
Она слезла с дерева и
спустилась с холма, чтобы выбрать новый наблюдательный пункт, откуда
открывался вид на извилистую дорогу, ведущую к Мраморному кладбищу. Ей
не пришлось долго ждать, пока снова не появилось знакомое лицо.
Вероятно, она направлялась домой, когда Сибелин перехватила ее, в
маленьком уединенном переулке. Она сильно напугала молодую девушку,
когда та спрыгнула с крыши маленькой хижины прямо перед ее ногами, но
затем женщина узнала Сибелин и замерла.
- Привет, Аджоша. Странно встретить тебя здесь, - холодно поприветствовала Сибелин.
- Да, это так ... Я... Я навещала... Друга, - пробормотала женщина.
- Прекрати, я видела, как ты входила и выходила из храма Верховного жреца, - упрекнула ее Сибелин.
Молодая проститутка упала на колени и заплакала.
- Пожалуйста, не убивай меня, - взмолилась она.
- Священники держат моего младшего брата в заложниках и заставляют меня шпионить за королевой.
Последовало молниеносное движение, гораздо более быстрое, чем на
которое могла бы отреагировать молодая женщина, и Сибелин выхватила ее
сумочку.
- Священники и твоему брату так хорошо платят? - Спросила Сибелин, взвешивая кошелек в руке.
Женщина упала еще ниже и заплакала еще громче.
- Послушай! Я даю тебе один шанс, - сказала Сибелин, чтобы вернуть к себе внимание.
- Ты знаешь, где жрецы держат принцессу? Ответь на этот вопрос, и я отпущу тебя.
Глаза Аджоши распахнулись.
- Да - да, я знаю, куда ее привели! - Она залилась краской.
-
Я слышала, как кое-кто из священников говорил, что она под храмом
Чистоты и Преданности, в подземелье. Расерис находится в одной из камер.
Когда-то я тоже была там заключена, и с этого начались все мои
страдания.
- Покинь Катерру сегодня ночью и никогда не возвращайся, - сказала Сибелин. - Если я когда-нибудь увижу тебя снова, ты умрешь.
Она бросила сумочку на колени Аджоше и ушла, чтобы вернуться на Мраморное кладбище.
--------------------------------------------------------------------------
Ансейла наблюдала, как ее мать готовится к заседанию Полуночного
Совета. Инандри села за туалетный столик, нанесла немного румян на щеки,
расчесала ресницы и завершила макияж, припудрив лицо. Затем она выбрала
свой гардероб, темно-синее платье из шифона и кружев -длинное,
облегающее и с глубоким вырезом.
- Мама, я хочу сопровождать тебя на собрание, - попросила Ансейла, пока мать одевалась.
Инандри
повернулась и подняла одну из своих идеально выщипанных бровей. - Я
никогда не знала, что ты интересуешься политикой, - заявила она.
- Твой интерес к политике, у тебя недавно появился?
- Меня это удивляет не меньше, чем тебя, - ответила Ансейла.
-
Но Джаббит каким-то образом нанял меня действовать от его имени. Теперь
я должна кое-что сказать тебе и Совету, а также кое-что предложить, и
все это от его имени. Ну, знаешь, вроде, что то типа посла.
- О боже! Надеюсь, он хорошо заплатит тебе за все хлопоты, которые возложил на твои хрупкие плечи, - воскликнула мать.
- Ты не должна смеяться надо мной, - упрекнула ее Ансейла.
- Когда-нибудь, очень скоро, я стану очень влиятельной и важной дамой, - закончила она и высунула язык.
Инандри улыбнулась дочери.
-
Очень влиятельная дама, очень важная и с сомнительной репутацией, как и
твоя мама. Я так горжусь тобой, дорогая, - заметила она.
-
Конечно, ты можешь пойти со мной; я буду счастлива взять тебя с собой.
Эти встречи могут быть очень скучными, но с тобой, доставляющей
некоторые захватывающие новости, я уверена, что это не произойдет
сегодня вечером. -
Повар, Шергон Валис, ждал у дверей Баньяновой Мечты и сопровождал дам на заседание Полуночного Совета.
------------------------------------------------------------------------------------------
Они возвращались в свое убежище. Эванис впереди, Куваси и Джаббит
позади нее, а за ними - стройный отряд из десяти оживших человек,
шагающих в ногу.
- Так это и есть армия, которую ты набрал, чтобы вести войну? - Спросил Куваси.
- Десять мертвецов, которых ты воскресил, как и меня?
- Это только начало, - ответил Джаббит.
-
Но они не такие, как ты. Ты умер, и я вернул тебя обратно. Когда эти
люди умерли, я не вернул их обратно. Я... - Голос Джаббита затих, а лицо
стало задумчивым. Наконец он покачал головой.
- Это трудно объяснить. Они не живые, просто плоть и кости, движимые продолжением воли Эванис ... Как веревочные куклы.
- Что? - Эванис развернулась и завизжала.
- Продолжением моей воли? Я не имею никакого отношения к тому, что ты завербовал эти куски плоти!»
- Ну, ты убила их, - возразил Куваси.
- Значит, без тебя они не умерли бы и сейчас...
- Заткнись, Куваси! - Взревела Эванис.
- Теперь ты, - она указала на Джаббита,
-
Точно объяснишь мне, что ты сделал и что я должна с этим делать! И если
ты скажешь мне, что в этих ходячих трупах есть что-то от меня, ты тоже
станешь одним из них!
- Ты можешь научить меня пользоваться твоим странно изогнутым мечом? - Джаббит спросил.
- Это фальката, дурак! - Огрызнулась Эванис.
-
И моей жизни не хватит, чтобы научить такого лесного гнома, как ты,
эффективно им пользоваться. А теперь отвечай на мой чертов вопрос!
- Ты сама, только что ответила на него, - ответил Джаббит.
-
Ты вонючая куча свиного навоза, - начала Эванис, но прервала свою
тираду, когда кто-то еще привлек ее внимание. К дверному косяку их
убежища прислонился знакомый мужчина.
- Крысы! Это Торджас Джунипер, ждет нас. - Очевидно, Куваси тоже заметил этого человека.
Высокий
мужчина терпеливо наблюдал за ними, пока они не подошли достаточно
близко, чтобы можно было говорить без необходимости кричать друг другу.
-
Ну, здравствуй, Эванис Даньяла, бывший третий командир армии отрекшихся
и Куваси вар Каннас, ее верный сторожевой пес, - поприветствовал
мужчина. Он проигнорировал Джаббита, но его глаза расширились, когда он
увидел десять человек, следующих за ним.
- Что ты делаешь в
Катерре, Торджас? - Спросила Эванис, скрестив руки на груди, отчего ее и
без того внушительный бюст стал выделяться еще больше.
- Разве твое обычное местонахождение не рядом с Вассуном. Кто же сейчас ему задницу лижет?
- Чистая случайность, моя дорогая, - ответил Торджас.
-
Я вел отряд армии отрекшихся в Катерру, нас нанял императора Дхароса
для подкрепления, когда получил сообщение от генерала Вассуна.
Представьте мое удивление, когда я прочел, что ты попала в немилость к
генералу. Хотя мое удивление стало еще сильнее, когда он приказал
арестовать тебя.
- Тебе приказали арестовать меня? - Эванис фыркнула.
- Ты не смог бы арестовать меня, даже если бы мои ноги были прикованы к земле, а руки связаны за спиной.
- Неужели? Ну, посмотрим, - ответил он и тут же закричал.
-
Мальчики, сверните маленькую барышню в аккуратный маленький пакетик, но
постарайтесь не повредить ее слишком сильно, генерал хочет заполучить
ее в целости и сохранности, чтобы самому разорвать на части.
Откликнувшись на его крик, двадцать человек ринулись к ним из-за дома, держа оружие наготове и готовясь к атаке.
В целом, последовавшая битва напоминала предыдущую битву на площади.
Главным отличием было - гибкое сотрудничество кусков плоти и Эванис.
Кроме того, солдаты армии отрекшихся быстро и болезненно осознали еще
одну обескураживающую способность кусков плоти - их необычайную
стойкость, против любого вида обычно выводящих из строя ранений.
Казалось, что человек-заплатка без рук и ног все еще будет ранить своих
врагов, пытаясь укусить их.
Независимо от различий, результат боя
был таким же, как и на площади. Немногим врагам удалось спастись,
некоторые сдались, а Джаббит был занят тем, что залатывал раны и заменял
недостающие части тел новобранцев людей-заплаток, число которых
возросло с десяти до восемнадцати.
- Ты был прав, - признал Куваси, наблюдая за работой Джаббита.
- Вербовка твоей армии - это хорошее начало.
Чуть поодаль стояла Эванис, глядя на мужчину, который стоял на коленях у ее ног.
- Скажи генералу Вассуну, что если я ему понадоблюсь, он должен сам прийти и забрать меня, - приказала она.
Торджас Джунипер с широко раскрытыми глазами и дрожащей челюстью
поспешил выполнить ее приказ. Он бежал с места своего поражения так,
словно Фурии Хортабаса наступали ему на пятки.
Сибелин дождалась захода солнца, прежде чем прокрасться к белому
мраморному храму с гордой золотой надписью: "За чистоту и преданность",
над широким, украшенным колоннами главным входом. Трижды она обошла это
здание, пока выбирала место входа. Кроме главного входа в храм было еще
несколько боковых дверей, но она никогда не была внутри и не знала, их
куда они ведут. Все, что она знала, это то, что под зданием должна была
находиться темница, а Расерис якобы была заключена в одну из ее камер - и
даже эта смутная информация была сомнительной, поскольку исходила от
лживой шлюхи, опасавшеюся за свою жизнь.
Поэтому вместо того,
чтобы использовать боковой вход, с неизвестными осложнениями и
опасностями, возможно, скрывающимися за его дверью, Сибелин взобралась
на ольху у стены храма, где крыша храма была ниже, чем остальная его
часть, и спрыгнула с одной из ветвей на крышу здания. Она ползла по
крыше, пока не смогла заглянуть через ее внутренний край в атриум.
Атриум представлял собой прекрасный внутренний сад, окруженный аркадами и
со статуей женщины в центре.
После наступления сумерек сад был
освещен только бледным светом полумесяца; немного ярче было на его
внешних краях из-за дополнительного света, идущего от настенных
подсвечников окружающих аркад. Доверившись своему острому ночному
зрению, Сибелин решила, что ни в саду, ни в хорошо освещенных коридорах
никого нет. Она тихонько спрыгнула с крыши на землю и спряталась между
кустами, чтобы еще раз осмотреться и прислушаться.
Никто не
входил в атриум, пока она ждала, и она использовала это время, чтобы
получше рассмотреть статую. Сибелин не знала имени конкретной богини, на
которую должна была походить статуя, но скульптура была хорошо
выполнена, очень реалистичная, и почти так же красива, как и
единственное другое божество, которое Сибелин встречала до сих пор.
Она поползла вдоль стены одного из пустых коридоров, медленно
продвигаясь вглубь храма. Она останавливалась у каждой двери, прижимаясь
к ней ухом, прислушиваясь к любым звукам, с другой стороны. В конце
коридора она выбрала дверь, из которой не доносилось ни звука, и открыла
ее, чтобы найти еще один пустой коридор. Она повторила процесс.
В
этом коридоре она наткнулась на две лестницы, ведущие наверх, но, к
сожалению, ни одна из них не вела вниз. В конце коридора было три двери,
и ни одна из них не выглядела и не звучала более привлекательно, чем
две другие. Тихо выругавшись, Сибелин схватила медальон, висевший на
цепочке у нее на шее, и наугад выбрала одну из трех дверей.
Здесь
было немного прохладнее- первое, что она заметила в новом коридоре.
После довольно короткой прогулки этот новый коридор закончился
единственной крепкой на вид и, как она быстро заметила, запертой дверью.
Невольная улыбка появилась на ее лице, когда она, наконец, столкнулась
со знакомой проблемой. Она достала свой ухоженный набор отмычек и
раскрыла его. Сибелин даже почувствовала некоторое разочарование по
поводу легкости, с которой она открыла довольно грубый и простой
замочный механизм.
За дверью была лестница, и она вела вниз.
Заперев дверь, она отметила стены. Стены здесь уже не были гладкими и
искусно украшены, скорее, они были не более чем чистыми, грубыми
каменными поверхностями. Спустившись по лестнице, она еще раз
прислушалась у первой же двери, на которую наткнулась, и наконец была
вознаграждена чем-то иным, кроме тишины. Она слышала, как несколько
мужчин разговаривали, в комнате за дверью. Коридор, однако, тянулся еще
футов на двадцать, прежде чем свернуть; насколько она могла видеть, она
будет на всеобщем обозрении, по крайней мере до угла. К сожалению, весь
двадцатифутовый коридор был тревожно хорошо освещен факелами, висевшими
на стенах. Тем не менее, это был единственный способ найти принцессу, а
найти ее было миссией Сибелин, поэтому она продолжала красться вперед.
Удача отвернулась от нее сразу же, как только она повернула за угол.
Внезапный звук шагов, эхом отдавшийся из-за угла, заставил Сибелин
застыть на месте. В довершение всего она услышала, как скрипнула дверь,
мимо которой она только что прошла, и из нее вышли двое мужчин. Она
отчаянно оглядывалась вокруг, ища спасения, но ее положение было слишком
ограничено. Она стояла в хорошо освещенном узком коридоре. Стены были
грубыми, но все равно слишком трудными для подъема без инструментов, да и
потолок был не очень высоким. Молодая женщина была поймана, и она
понимала это.
Она прижалась спиной к стене, стараясь держаться
как можно дальше от факелов. Одной рукой она крепко сжимала рукоять
кинжала, а другой так же крепко сжимала свой медальон. Мужчины из
караульного помещения, конечно, приближались к ней, но оживленно
разговаривали и пока не заметили ее ...
Еще десять шагов, и они будут здесь. Человек, дальше по коридору тоже приближался, но все еще скрывался из виду за углом.
Сибелин зашла так далеко, что перестала дышать, но даже если бы она
была невидимой, ее громкое, быстрое сердцебиение, несомненно, выдало бы
ее.
Сможет ли она спастись, сражаясь? Гораздо вероятнее, что она
умрет одной из этих глупых героических смертей. Было бы разумнее сейчас
попасться и дождаться лучшего шанса на побег. Может быть, ее новый босс
придет и спасет ее. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Скоро в темнице
будут две принцессы, ожидающие спасения.
А потом приближающиеся мужчины разрушили ее грезы.
Они поздоровались с мужчиной, который вышел из-за угла, но никто из
троих мужчин не удостоил ее ни единым взглядом, проходя мимо. Они прошли
мимо нее совершенно непринужденно - в двух футах от нее, в ослепительно
ярком коридоре. Она опустилась на землю и смотрела на удаляющуюся
фигуру одного из мужчин, открывшего скрипучую дверь в караульное
помещение. Он вошел, и дверь захлопнулась.
Сибелин села на землю и посмотрела на медальон, который держала в руке. Маленький голубой камешек в центре стал молочно-белым.
Прошло некоторое время, прежде чем ее ноги перестали дрожать, и она
почувствовала, что снова может двигаться. Завернув за угол, она увидела
ряды дверей камер по обеим сторонам коридора. Двери камер были снабжены
запирающимися прямоугольными отверстиями. Сибелиен пришлось пропустить
двух мужчин перед собой во второй раз, когда она снова встретила их на
пути, к караульному помещению, но в конце концов она нашла камеру
Расерис. Когда она заглянула в дверной проем, Расерис сидела на
маленькой голой койке. Судя по всему, это была единственная мебель в ее
крошечной тюрьме, если не считать ведра, стоявшего в углу. Сибелин
показалось, что она слышит, как та что-то бормочет.
- Здравствуй, Принцесса, - поприветствовала ее Сибелин.
- Если ты занята молитвой, я могу уйти и навестить тебя в другой раз, когда тебе будет удобнее.
Вырвавшись из задумчивости, Расерис резко обернулась и уставилась на
маленькое зарешеченное отверстие в двери своей камеры. Сначала она
ничего не могла разглядеть, но внезапно в отверстии появилось лицо
Сибелин, и маленький драгоценный камень в ее медальоне вновь обрел
небесно-голубой цвет. Расерис улыбнулась, узнав своего гостя.
- Привет, Сибелин, - ответила она на приветствие.
-
На самом деле это не молитва ... Или, может быть, это единственная
истинная молитва, которую я знаю. Это детская песенка под названием
"Черный Кролик". Ты ее знаешь?
Сибелин покачала головой.
- Я тоже не знала ее, пока дух мертвой маленькой девочки не научил меня это песенке, - сказала ей Расерис.
- Хочешь, я научу тебя ей? Ее очень легко запомнить.
Заявление принцессы успешно стерло усмешку с лица Сибелин.
- Они пытали тебя и повредили твой разум? - Спросила она.
- Нет, я в здравом уме, насколько это вообще возможно, - с готовностью ответила Расерис.
-
Когда маленькая девочка была еще жива, кукла, которую ты держишь в
руках, принадлежала ей. Ее звали Ниса, а теперь это имя куклы. Джаббит
послал тебя, чтобы принести ее мне, я права?
Сибелин кивнула.
- Да, он послал меня отдать ее тебе, - подтвердила она.
-
У меня также есть для тебя сообщение. Босс приказал мне напомнить тебе
кое о чем: "Ты жрица, и тебе нельзя становиться мученицей.”
- Ну, тогда скажи своему боссу, что я была вполне счастлива в качестве его жрицы, - фыркнула Расерис.
-
Это был не мой выбор, чтобы меня снова похитили. Но, как и в первый
раз, когда это случилось, никто не спросил меня, чего я хочу!
Сибелин почувствовала облегчение от вспышки гнева Расерис и снова улыбнулась.
- Я думаю, он просто хотел подразнить тебя, - сказала она и протянула тряпичную куклу через отверстие в двери.
- Подойди и забери ее, может быть, Ниса сможет тебя утешить.
Расерис взяла куклу.
- Я знаю, что ты права. Возможно, Эванис действовала ему на нервы, и он вымещал это на мне! - Она засмеялась и взяла куклу.
- Спасибо, Сибелин. Ниса сделает гораздо больше, чем меня утешит, она будет защищать меня.
Сибелин улыбнулась и кивнула, затем закрыла дверь и вышла. Выходя, она
остановилась у другой двери и заглянула внутрь, но только для того,
чтобы ухмыльнуться окровавленному, избитому мужчине, лежащему на другой
голой койке, в другой крошечной камере.
Ей никогда не нравился Фин Россон.
Назначенное на полночь заседание Совета состоялось в одной из лучших
таверн "Гавань Утопленных Крыс", северо-восточного района Катерры,
недалеко от границы с Эву. Этот район был назван в честь наводнения,
случившегося несколько столетий назад. Конечно, "Потерянный Лосель" был
закрыт для публики, чтобы провести собрание, но один из членов совета
был совладельцем таверны, и потеря дохода была щедро компенсирована в
любом случае.
Двое рослых крепких мужчин отвели Королеву шлюх и
двух ее спутников в уединенную заднюю комнату таверны. Просторный зал
обычно использовался для случайных посиделок или еще более редких,
закрытых торжеств. Верна традиции, сегодня вечером, как всегда, Инандри
Даньяла была последней членом совета, прибывшим сюда. В этом году
Сандрован Тхар'Хаганош, военачальник "молчаливой руки", возглавлял стол
заседаний совета. Мерцающие глаза маленького толстяка следили за Инандри
и ее спутниками, когда они вошли в комнату и заняли свои места за
длинным столом. Остальные четверо членов Полуночного Совета и их
сопровождающие уже заняли свои места и вежливо кивнули в знак
признательности.
- Добро пожаловать, Миледи Даньяла, - приветствовал ее Сандрован.
-
Время, проведенное в радостном ожидании вашего приезда, всегда меркнет в
сравнении с великолепием настоящего события. Сегодня даже больше, чем
обычно, потому что ты привела с собой свою прекрасную дочь Ансейлу.
Инандри любезно улыбнулась маленькому человечку.
- Благодарю вас за добрые слова, милорд, - ответила она на приветствие.
-
Мне также всегда приятно встретиться со всеми вами, моими старыми
друзьями и верными товарищами. Я созвала эту встречу из-за новостей и
откровений, о которых мне недавно стало известно, и я хочу поделиться
ими с вами. Я уверена, что возрождение ордена Бхансун представляет собой
большую проблему для всех нас. В дополнение к новостям, которые вы уже
получили, я хочу сообщить вам, что сегодня утром на мою семью напали во
второй раз. Бхансун убил дорогого друга моей старшей дочери и похитил
моего гостя, которого жрецы даже сейчас держат в плену на мраморном
кладбище.
- Не могли бы вы просветить нас, Инандри, о причинах
внезапного интереса жрецов к вашей дочери Эванис и некоторым вашим
гостям?- Спросила Онесса Гала'Данша, повелительница "Шептунов".
- Конечно, дорогая, но я оставлю это на усмотрение Ансейлы, - ответила Королева шлюх.
-
Именно по этой причине она попросила меня сопровождать ее на нашу
встречу. Она очень хорошо знакома с ситуацией - а также с ключевыми
участниками этой драмы - гораздо лучше, чем я.
И тут же все взгляды обратились на ее дочь.
- Это немного неловко, - нерешительно начала Ансейла.
- Я здесь по поручению А... - она сделала паузу и вздохнула.
- От имени совершенно особенного молодого человека.
Военачальник Джорша Сэммон спрыгнул со стула.
-
Тот самый особенный молодой человек, который приехал в город с твоей
сестрой Эванис и отнял у меня правую руку, Сибилла Гисса?- Он громко
потребовал ответа.
- Да, Джорша, - терпеливо ответила Ансейла.
-
И это должно заставить вас понять, насколько особенным является этот
молодой человек. Иначе Сибилла никогда бы не ушла от вас - и вы это
прекрасно знаете.
Джорша проворчал что-то невнятное, но снова сел и затих.
- Этого молодого человека зовут Джаббит, - продолжала Ансейла.
-
Как упоминал Джорша, моя сестра Эванис привезла его в Катерру вместе с
принцессой Данубы Расерис. Она была той самой гостьей, которую Бхансун
похитили сегодня утром. Как я уже сказала, я здесь, чтобы предложить вам
предложение от имени Джаббита.
- Предложение для нас, Полуночного Совета?- Удивленно спросил военачальник Тар'Хаганош.
-
А теперь мне любопытно, какое предложение мог бы сделать молодой
человек - человек, о котором я никогда раньше даже не слышал -
полуночному совету?
- Его предложение не разочарует ваше любопытство, - ответила Ансейла, лучезарно улыбаясь.
-
Вот оно - если вы полностью поддержите притязания последней дочери
Калландреа Россано'Шенты на алорианский трон, то будете вознаграждены
возможностью и дальше служить возрожденной Алорианской Империи и ее
новой императрице Сибелиен Россано'Шента.
Собравшийся совет
принял это предложение в ошеломленном молчании, но тишина длилась всего
несколько ударов сердца, прежде чем вспыхнула суматоха. Члены совета и
даже их сопровождающие закричали в знак протеста – хотя Устав Совета не
признавал голоса сопровождающих членов Совета. Некоторые крики терялись в
шумном шуме, но некоторые все же выделялись.
- Да как он смеет?
- Грязная ложь! Сибелин Россано'Шента умерла в своей кроватке!
- Кто этот сумасшедший?
Потребовалось некоторое время и много громких призывов к порядку, но в конце концов подобие вежливости удалось восстановить.
-
Как нынешний глава совета, позвольте мне сначала поблагодарить юную
леди за сделанное предложение, - заметил Тар'Хаганош с напускным
спокойствием в голосе.
- Кто-нибудь из наших членов хочет
прокомментировать это предложение? Или же мы можем отказаться от
обсуждения и проголосовать по нему без дальнейших церемоний?
Джорша Сэммон, военачальник Моппетов, не участвовал в этом шуме. Вместо
этого он все время смотрел на Ансейлу и теперь заговорил.
- Она никогда не говорила мне, но она сказала вам, - сказал он, покачав головой, а затем повернулся к членам Совета.
-
Что бы вы еще ни думали об этом предложении, но если Сибил Гисса
говорит, что она Сибелин Россано'Шента, последняя представительница
императорского рода Алориан и наследница престола, то это правда, -
заявил он.
Остальные члены Совета довольно спокойно посмотрели на
Джоршу Сэммона, но никто ничего не сказал, чтобы опровергнуть его
заявление.
- Позвольте мне сказать вам, что я такая же ... скажем,
удивлена ... о предложении молодого человека, как и любой другом, -
нарушила наступившее молчание Инандри Даньяла.
- Я познакомилась с
Джаббитом и могу открыто признаться, что впечатлена его телесными
качествами и плотским талантом. Однако это еще не повод всерьез
рассматривать его предложение. Но то, что я слышала о нем, - это совсем
другое дело. Учитывая ее изменчивое отношение вообще и к мужчинам в
частности, я оцениваю только тот факт, что он пережил несколько
столкновений с моей дочерью Эванис, как маленькое чудо. Принцесса Дануба
верит, что Джаббит - Бог, и говорит всем, кто слушает, что она его
жрица. Обе мои дочери совершенно очевидно влюблены в него, а молодая
женщина, которую я знала как Сибил Гисса, бросила своего военачальника и
теперь называет Джаббита своим боссом. Даже королевская семья Ибани, в
настоящее время посещающая Катерру, проявляет к нему необычный интерес, и
мой надежный друг, Гастрас, сообщил мне, что он видел, как этот молодой
человек воскресил мертвеца. На данный момент я не предлагаю принять его
предложение, но я также думаю, что есть достаточная причина, чтобы не
отклонять его сразу. Нам нужно увидеть и услышать его лично, прежде чем
мы примем решение.
Откровения Инандри погасили последние остатки
гнева, и после ее рекомендации последовало некоторое молчание. Наконец
глава совета поднялся со своего кресла.
- Сегодня вечером мы услышали несколько неожиданных и тревожных новостей, - заявил военачальник "молчаливой руки".
-
Я, со своей стороны, и как я уверен, большинство из вас тоже, хочу
лично разобраться в этом деле, прежде чем я соглашусь встретиться с этим
странным молодым человеком и обсудить его предложение. Поэтому я
предлагаю отложить это заседание до тех пор, пока у нас не будет
достаточно времени для проведения собственных расследований.
-
По-моему, я не очень сильна в политике. Джаббиту лучше было бы попросить
кого-нибудь другого действовать от его имени, - сказала Ансейла своей
матери, когда они возвращались в ”Баньянскую мечту".
- Ты хорошо поработала, дорогая, - утешила дочь Инандри.
- Представь себе, что твоя сестра выполняла бы твою работу, и мы бы сейчас были заняты тем, что оттирали кровь с пола.
______________________________________________________________
Сразу приношу извинения за ошибки, и особенно в именах персонажей, я их просто не могу всех еще запомнить, спасибо!
Эванис, Куваси и Джаббит только что вошли в свое не очень секретное убежище и остановились перед коридором, ведущим к спальням.
- Значит, ты говоришь, что эти люди будут охранять дом и вообще не будут нуждаться в отдыхе?- Спросила Эванис у Джаббита.
- Именно это ты им и сказал, и они будут делать это, пока ты не отдашь им еще один приказ, - подтвердил Джаббит.
- Мне начинают нравиться эти парни, - с ухмылкой ответила Эванис.
-
А теперь выбирай комнаты на ночь; Куваси, раз уж ты испортил одну из
спален, то эта твоя на ночь. Это научит тебя больше не умирать так
легко. Моя сестра и Сибелин займут одну из двух других комнат, когда
прибудут сюда после того, как выполнят приказы своего господина и
повелителя на этот день. А это значит, что нам с Джаббитом придется
делить третью комнату, - рассудила она и сердито посмотрела на Куваси.
-
Сотри эту ухмылку со своего лица! Неужели ты думал, что я буду делить с
тобой постель? Ты слишком толстый и храпишь, как пьяный медведь, -
фыркнула она.
Ухмылка Куваси стала еще шире.
- Конечно, командир, - ответил он.
- Я никогда не ожидал, что ты придешь к другому выводу ... нисколько.
-
Куваси, - прорычала Эванис, - если только еще одна нелепая инсинуация
соскользнет с твоего распущенного языка, я разрежу тебя на такое
количество крошечных кусочков, что даже нашему местному некроманту
понадобятся годы, чтобы снова подлатать тебя.
Лицо Куваси преобразилось, и вскоре на нем появилось самое серьезное выражение, какое он только мог изобразить.
- Понятно, Командир. С вашего позволения?- Спросил он, кланяясь Эванис.
Она отпустила его еще одним сердитым взглядом и взмахом руки. Когда он ушел, Эванис повернулась к Джаббиту:
- И никаких умных замечаний от тебя?- Спросила она.
Он только покачал головой в ответ.
- Значит, ты умнее, чем я думала, - заметила она.
После того как они съели немного скудной пищи, которую призраки
принесли им в убежище, Эванис и Джаббит удалились в свою спальню. Эванис
потребовалось много времени, чтобы очистить свое тело от засохшей крови
после дневных боев; Джаббит, к ее удивлению, быстро покончил с этим,
учитывая, что он провел большую часть дня, латая залитые кровью трупы.
Когда она закончила, он сел на кровать и стал смотреть, как она моется,
особенно те части ее тела, которые от ее активности возбужденно
подпрыгивали и покачивались. Естественно, его веселое выражение лица
быстро разозлило Эванис.
- Какие у тебя планы теперь, когда все убедились, что ты какой-то Бог?- Спросила она.
- Ты не хочешь основать свою собственную религию с тысячами ревностных приверженцев, поклоняющихся всемогущему Джаббиту?
-
Я, маленький голый мальчик, стою совсем один среди высоких деревьев у
подножия горы; это самое раннее воспоминание в моей жизни, - ответил
Джаббит.
- Я не чувствовал себя Богом тогда и не чувствую себя
богом сейчас. Но я учусь и обещаю тебе; ты будешь первой, кто узнает,
когда я действительно стану богом.
- Неужели?- Усмехнувшись, спросила Эванис.
- Неужели молния ударит в меня, в меня, последнюю неверную?
Джаббит отразили ее оскал.
- Нет , и ты также не последняя неверная, - ответил Джаббит.
-
Ниса, маленькая девочка, которую я встретил более десяти лет назад,
была первой, кто поверил в меня как в Бога. Когда она умерла, она также
была первой, кто доказал, что я не бог, - он сделал паузу и вздохнул, но
затем его улыбка вернулась.
- Как я уже сказал, Ниса была моей
первой верующей ... ты была второй. Ты верила в меня с самого первого
дня нашей встречи. Просто у тебя очень странный способ показать свою
преданность.
- Ты очень смешной для тупицы, - проворчала Эванис в ответ.
______________________________________________________________
Джаббит забрался под простыню и повернулся к ней спиной. Эванис
закончила мытье, незаметно и молча. Когда она присоединилась к нему в
постели, то тоже повернулась к нему спиной. Спустя короткое время тишины
и покоя ее задница толкнула его в спину.
- Двигайся! Ты заполонил всю кровать, - пробормотала она, объясняя причину своего беспокойства.
Джаббит подвинулся, на его стороне кровати почти не осталось места.
Перестановка явно не удовлетворила его, что было доказано следующим
толчком, который он получил.
- Двигайся, черт возьми, или тебе придется спать на полу, о могучий Джаббит, - пригрозила Эванис.
Он даже не пошевелился. Когда в следующий раз ее локоть ткнулся ему в
спину, он резко развернулся, схватил Эванис за плечо и толкнул ее
навзничь. Наполовину сидя, наполовину паря над ней, он смотрел прямо ей в
глаза - и Эванис смотрела на него в ответ.
- Тебе лучше убедиться, что я не могу пошевелиться, прежде чем ты снова прикоснешься ко мне, - насмешливо сказала она.
Его взгляд блуждал по ее обнаженному телу.
- Неужели мне действительно нужно это делать?
Ее зеленые глаза вспыхнули.
- Иначе ты никогда не посмеешь прикоснуться ко мне , если только не захочешь умереть.
Его цель была ясна, и он двинулся дальше. Джаббит осторожно взял одну
из ее ног и поднял ее над головой. Теперь, встав на колени между ее
бедер, он медленно отодвинул ее ногу назад. Эванис пристально посмотрела
ему в глаза, но не сопротивлялась. Когда ее колено коснулось плеча, он
взял Эванис за руку и обхватил ее бедро, чтобы удержать ногу в нужном
положении. Он повторил этот процесс с другой ее ногой и рукой.
Непристойно выставленная напоказ, она лежала перед ним, и они все еще
смотрели друг другу в глаза.
Его следующий шаг был столь же
осторожным, сколь и решительным. Его рука нежно обхватила ее обнаженную,
влажную и набухшую киску. Эванис прикусила язык, но не смогла сдержать
крошечного огонька в ее глазах, нарушившего ее ровный взгляд. Ее глаза
полностью потеряли фокус, когда сначала один, потом два, а потом даже
три пальца проникли в ее лоно; по крайней мере, ее остекленевший взгляд
все еще был направлен куда-то к его лицу. Джаббит грубо мастурбировал
ее, и когда она кончила, ее соки брызнули во все стороны. Прикусив язык,
она почувствовала вкус крови, но не закричала. Эванис также сохранила
свою позицию, хотя это было вызвано инстинктивной потребностью держаться
за что-то, а не обдуманным решением.
Следующее ощущение, которое
заметила Эванис, было тем, с которым она познакомилась только сегодня
утром, впервые в своей жизни. Сейчас это было для нее таким же
потрясением, как и тогда, и она потеряла контроль над своими бедрами. К
счастью, ее потеря контроля не причинила никакого вреда. Джаббит ловко
поймал ее ноги в изгиб своих рук и продолжил трахать ее, даже не
потрудившись замедлить свои движения. На этот раз даже укус ее сильно
искалеченного языка не избавил ее от унижения испустить предательский
сдавленный звук, когда она достигла оргазма. Эванис нуждалась в отдыхе,
поэтому она выбрала маршрут, который так чудесно помог ей этим утром.
-
Не забывай, что ты будешь очень мертвым Богом, если я забеременею от
тебя, - пробормотала она своим распухшим языком, пытаясь вызвать новый
взгляд.
Как и во время их предыдущей встречи, Джаббит
отреагировал раздраженным ворчанием. Хотя сегодня вечером его метод
возмездия был совсем другим. Он прошелся коленями вверх по ее телу, пока
не добрался до груди. Оказавшись там, он поместил свой влажно блестящий
член в ложбинку между ее щедрыми сиськами, сдвинул их вместе и
восхитительно трахнул ее охватывающее декольте. Эванис даже пришлось
терпеть игру его пальцев на ее сосках, пока он издевался над ее грудью;
они были так тверды, что она боялась, что они могут оборваться. Наконец
он снова хмыкнул, но на этот раз уже не от досады. Его сперма брызнула
ей на шею и подбородок. Одна из скользких веревок даже забрызгала ей
лицо. Мерзкая дрянь попала ей в ноздри и растеклась по плотно сжатым
губам. Никогда еще ее глаза не выражали такой ярости, как в этот самый
момент.
После этого Эванис потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями ... и вытереть ей лицо.
-
Думаю, я должна быть благодарна тебе; по крайней мере, на этот раз ты
не трахнул меня в задницу, - отрезала она, все еще сверкая глазами в
полную силу.
- Чертова баба, потерпи немного, ладно? - Джаббит проворчал в ответ.
Верный своему слову, он схватил ее за бедра и перевернул на живот.
Затем он поставил ее на колени, чтобы приподнять попку. Она попыталась
приподняться на руках, но он снова толкнул ее вниз и отнял руки, чтобы
положить их на ягодицы.
- Ты действительно хочешь умереть, не так ли?
Без доминирования Джаббита над ее телом проникновение в ее очень узкую
задницу не было таким безболезненным, как прошлой ночью. Эванис жевала
простыни на кровати, чтобы сохранить вызывающее молчание. Джаббит был
терпелив, осторожен и медлителен, и это помогало ... немного. Но когда
он ласкал ее клитор, это помогало еще больше. Однако, когда она кончила с
его членом в своей заднице, Эванис больше не нуждалась в помощи. Вскоре
после этого ее барабанная тугая попка снова радостно подпрыгивала на
его бедрах.
Некоторое время спустя по столь же усталому телу
Джаббита ползла измученная Эванис. Конечно, она случайно ударила его
коленом в живот, когда делала это.
- Что ты там делаешь? - Джаббит простонал вопрос.
- Та сторона кровати, на которой я лежала, совершенно промокла, - ответила она.
- Я не сплю на мокрой стороне кровати, тупица.
Успокоенный ее разумным объяснением, Джаббит вскоре снова заснул, и
вскоре к нему присоединилась Эванис. Они даже не проснулись, когда
Ансейла и Сибелин заглянули в комнату.
- Третья ночь подряд та же самая картина, но каждый раз с другой женщиной, - прокомментировала Сибелиан, качая головой.
- В неделе еще есть несколько дней. Давай подождем и посмотрим, кто будет следующим в его постели, - ответила Ансейла, хихикая.
- Это точно буду не я, - фыркнула в ответ Сибелиан.
Ансейла неопределенно пожала плечами, и они отправились спать.
Ансейла проснулась и сразу же заметила, что ей еще рано вставать.
Кроме того, постельное белье было корявым, а матрас-комковатым. Открыв
глаза, она запоздало поняла, что и здесь что-то не так. Она была одна в
постели. Ее любимый кролик уютно устроился в углу маленькой комнаты,
накинув на плечи простыню и с несчастным выражением на лице.
- Что случилось, Сибилла? - спросила Ансейла.
-
Это из-за того, что я рассказала тебе о заседании Совета? Может быть,
они передумают или хотя бы кто-то из них нам поможет. Может быть, они
нам даже и не нужны. Кто знает, сколько фокусов припрятано у нашего
нового босса в рукаве?
- Нет, - вздохнула Сибелин.
- Дело
не в этом. Я знала, что они ничего не сделают, чтобы помочь нам. Они
будут ждать, чтобы увидеть, какая сторона победит, а затем
присоединиться к победителю.
- Ну, а если это не так, то что же тогда? Ты выглядишь как заблудившийся ягненок, такой грустный и одинокий.
Сибелин внимательно посмотрела на лицо Ансейлы, потом отвела взгляд и посмотрела прямо перед собой в пустоту.
- Я проснулась, и мне захотелось пописать ... Я... Я заметила, что у меня идет кровь, - сказала она и покраснела.
- Что?- Ансейла взвизгнула и поспешно спросила:
-
Ты вчера пострадала? - Но тут она заметила, что у ее подруги багровое
лицо. - О-О - Оооо! Ты хочешь сказать, что у тебя идет кровь?.. Я
понимаю, - она замолчала, но внезапно ее лицо расплылось в улыбке.
- Ну, детка, в жизни каждой молодой девушки наступает момент, когда она становится женщиной...
- Заткнись!- Перебила ее Сибелин.
- Это совсем не смешно!
- Да ладно тебе, это немного смешно, - сказала Ансейла и хихикнула.
- Ты очень похожа на Еву, когда она обнаружила, что у нее выросли сиськи.
- Нет, ты не понимаешь, что это значит для меня, - всхлипнула Сибелин.
-
Я должна была умереть вместе с матерью и сестрами, но выжила. Я никогда
не могла иметь детей и была последней; однажды моя семья умерла бы
вместе со мной, как и я должна была умереть вместе с ними. Но теперь мое
тело меняется, и, возможно, я могла бы стать матерью...
- Твоя семья? Я же твоя семья!- Взревела Ансейла.
-
Ты была еще ребенком, когда Йорак убил твою мать и сестер, и ты не
можешь вспомнить никого из них. Я, Джорша, моя мама, Ева, мы - твоя
семья!
- Ты думаешь, я не помню свою мать и сестер?- Спросила
Сибелин. Она перестала плакать, и теперь ее голос звучал тихо, но
твердо.
- Мне бы хотелось, чтобы это было правдой. Ты права, мне
было всего три месяца, когда это случилось, но с тех пор, как я себя
помню, мне снится та ночь, когда пришел Йорак. Я мечтаю о своей матери и
сестрах. Я вижу, как их насилуют и убивают. Я вижу себя спящей в своей
кроватке и знаю лицо человека, который ударил своим топором. В некоторых
снах моя мать и сестры разговаривают со мной. Моя старшая сестра,
Валериен, сказала мне, что в ту ночь ее не убивали. Она сбежала от
Йорака и бежала от Катерры. Она отправилась в Капассианские горы, на
родину безликого Бога, чтобы предложить ему свою жизнь и молить о мести.
Валериен умерла еще до того, как добралась до подножия Капассианцев.
Она умерла в темном лесу, совсем одна, растерзанная волками, и верила,
что вся ее жизнь была потрачена впустую - но, может быть, это было не
так.
Ансейла слушала, широко раскрыв глаза и оцепенев, но
последние замечание Сибелиен вывело ее из оцепенения, и она покачала
головой, чтобы ответить подруге.
- Я верю, что Джаббит - это предсказанный сын, - продолжала Сибелин, ничуть не смущенная тем, что Ансейла ничего не знает.
-
И он приехал в Катерру, чтобы исполнить предсмертное желание моей
сестры. Это и мое желание тоже; я хочу отомстить убийцам моей семьи!
Ансейла была встревожена. Она не могла припомнить ни одного случая,
когда Сибелин кричала ей в ответ, когда они ссорились. Она предположила,
что появление месячных у Сибелин стало причиной этого нового поведения -
месячных, которых у Сибелиен никогда раньше не было.
________________________________________________________________
Расерис пробудилась от сна, услышав, как открывают тюремную дверь. В ее
крошечную келью вошла пожилая женщина. Она была одета в простое белое
платье, ее седые волосы были собраны в тугой узел, а доброжелательная
улыбка украшала ее ничем не примечательное лицо.
- Боги даровали тебе доброе утро, дитя мое, - улыбка старухи перешла в слова.
- Как мило, - немного ворчливо отозвалась Расерис.
- И если бы в моей тюрьме было окно, я тоже могла бы им наслаждаться.
Женщина рассмеялась в ответ.
- Я полагаю, что эта камера должна быть очень неудобной для такой Королевской принцессы, как ты, - весело заметила она.
-
Но ты можешь привыкнуть к этому, поверь мне. Я сама провела здесь много
дней в поисках мудрости и понимания ... и почти так же часто, как
наказание, когда я злила своих лучших друзей.
- А почему ты сегодня здесь? - спросила Расерис.
-
Унтар моего ордена проинструктировал мою Матрону, и она поручила мне
выяснить, что случилось с тобой во время твоего путешествия на
Катерру,-ответила седовласая женщина.
- Моя Матрона считает, что я
хорошо умею разговаривать с молодыми женщинами, потому что она все еще
считает меня легкомысленным ребенком, независимо от того, сколько мне
лет.
- Да, у тебя это хорошо получается, - с улыбкой ответила Расерис.
-
Ты такая открытая и честная; я тоже буду с тобой откровенна и честна.
Меня похитили наемники, которые напугали меня до безумия - но не
настолько, чтобы я не поняла, что мой спаситель тоже был с ними. И он
действительно спас меня; не только от моих похитителей и человека,
который им заплатил, но с его помощью я также избежала будущего, которое
мой отец и ваши лучшие люди выбрали для меня - будущего, которого я
никогда не хотела. Теперь я такая же жрица, как и ты - но в отличие от
тебя, я не только верю, что мой Бог заботится и защищает меня. Я знаю,
что это так.
Пожилая женщина медленно и задумчиво кивнула.
-
Я могу только представить, какие ужасы тебе пришлось пережить, когда
тебя похитили, - посочувствовала она, села на койку рядом с Расерис и
взяла ее за руку.
- Но иногда то, что кажется бегством от
страданий, на самом деле является путем, ведущим к еще более глубокой
бездне боли и печали. Судя по тому, что ты мне только что рассказала, и
по тому, что моя Матрона говорила раньше, твой спаситель был молодым
человеком. Почему ты считаешь его Богом и чего он хотел от тебя в
качестве платы за твое спасение? Дитя мое, я должна сказать тебе, что
люди, живущие среди нас в этом мире, вовсе не боги.
- Хорошо, что ты упомянула об этом, мне тоже было любопытно, - с готовностью ответила Расерис.
-
Поскольку боги не ходят среди нас, смертных, но я должна была подарить
свою девственность Алорийским богам, я задалась вопросом, кто
намеревался ее забрать. Знаешь ли ты? Может быть, какой-нибудь дряхлый
толстый священник? Я помню, как мои наставники учили меня, что
существует церемония посвящения в жрицы, и некоторые грязные старые
жрецы будут вовлечены в нее, - размышляла Расерис.
- Хотя я
должна признать, что на самом деле они не говорили о грязных старых
священниках; это мои слова и мои мысли, когда я впервые услышала об этой
церемонии.
- Так нельзя говорить об алорийском жречестве!- Упрекнула ее старуха.
-
Церемония посвящения жрицы, во время которой мы отдаем свою
девственность Алорийским богам, - это символический акт преданности, а
не отвратительный еретический ритуал, как ты говоришь.
- Именно так я и думала, - кивнула Расерис.
-
Дар моей девственности был бы простым символом для Алорийских богов, но
на самом деле меня бы трахнул какой-нибудь мерзкий тип. Вы, Алорианские
жрицы, конечно, не так весело теряете свою девственность, как я -
символически или как-то иначе. Мой Бог - прекрасный молодой человек, и я
очень благодарна ему за то, что он не послал меня трахаться с толстым
старым мешком, а сделал это сам.
Алорианская жрица поднялась с койки и молча пошла к двери камеры.
-
Я услышала все, что хотела услышать от тебя, принцесса Расерис. Я
доложу своей Матроне и предложу тебе остаться в этой комнате. Тебе,
очевидно, нужно долгое время побыть в одиночестве и тишине, чтобы
обдумать выбранный путь, - рассудила она со строгим спокойствием, прежде
чем резко уйти.
- Я буду молиться за тебя.
Когда за старой жрицей закрылась дверь, Расерис улыбнулась и кивнула.
- Да, она мне тоже не понравилась, - согласилась она с тряпичной куклой в руках.
Лувани вар Доша вошла в каюту своей дочери на "невесте бури",
намереваясь разбудить ее. Вместо этого она обнаружила, что Анджатта уже
проснулась, оделась и была готова к новому дню. Нахмурившись, она
заметила, что дочь даже улыбается ей.
- Я не смею надеяться, что
твоя улыбка означает, что ты изменила свое мнение относительно решений,
которые я приняла, чтобы защитить нашу семью и родину?- Спросила она.
- Я улыбаюсь, потому что очень хорошо отдохнула ночью, - ответила Анджатта.
-
Обычно мои сны по ночам бывают расплывчатыми и неясными, бессвязными и
непонятными, но сегодня я спала как младенец, без всяких тревожных
сновидений. Даже мои прошлые сны и видения проясняются, и ты не можешь
себе представить, какое облегчение это для меня значит. Я думаю, что мое
новое ожерелье помогает снять пелены с моих глаз-наконец-то, - сказала
она и показала свое новое, изящное серебряное ожерелье с жемчужно-белой
морской раковиной, установленной в качестве выдающегося кулона.
- Ну, это очень мило, моя дорогая, - холодно заметила Лувани.
-
Но спрячь его под одеждой; серебряная цепочка - неподходящее украшение
для королевской принцессы. По крайней мере, ты не наденешь его в
ближайшие дни, когда я представлю тебя твоим будущим законным супругам.
- Какой сегодня подходящий день для того, чтобы ты подумала о будущем своей дочери! - Анджатта громко рассмеялась.
- А ты знаешь, что сегодня будет, мама?
Лицо Лувани еще больше потемнело, когда она покачала головой.
- Сегодня двадцатая годовщина со дня моего рождения; это твой счастливый день зачатия, - объявила Анджатта.
- Это было на следующий день после того, как Йораки напали на Катерру, и ты устроила свой маленький личный праздник победы.
- Чепуха!- Воскликнула ее мать.
-
В то время твой отец служил в Ибанейском флоте в Алории. Твое рождение
было немного преждевременным, и это единственная причина всех этих
злобных слухов! Ты же была совсем маленьким ребенком, вот и все!
- На самом деле я родилась на несколько дней позже обычных десяти лунных циклов, - поправила ее Анджатта.
-
А ты знала, что не ты одна зачала ребенка в ту ночь? Старшая из дочерей
Калландреа, Валериен, тоже зачала ребенка в ночь после вторжения
Йораков. Ее изнасиловали, как и всю ее семью, но она была единственной
из них, кто забеременел. Думаю, это не слишком удивительно: три из
четырех ее сестер были слишком молоды, чтобы зачать ребенка, а
Калландреа, ее мать, родила Сибелиен всего несколько месяцев назад.
Лувани вар Доша пристально посмотрела на свою дочь, но теперь она молчала.
- Прости, мам. Конечно, ты не знала, - призналась Анджатта, глядя в глаза Лувани.
-
Как ты могла? В конце концов, ты не оракул. Во всяком случае, позволь
мне сказать тебе еще кое-что, чего ты не знала. Валериен? В ту ночь она
не умерла. Она умерла через несколько дней у подножия Капассианских гор,
и ее ребенок умер вместе с ней ... но есть место, где эта история
превращается в миф. Через десять лунных циклов после смерти Валериен и
ее ребенка, в тот же день, что и я, на вершине самого высокого из
Капассианцев родился сын. Можешь ли ты догадаться, кто этот сын? Я дам
тебе подсказку – ты уже встречался с ним и спрашивал о его родителях.
Лувани вар Доша не догадалась. Она ничего не сказала, а просто
выскочила из каюты дочери. Она лишь рассеянно заметила ряд ворон,
сидевших на перекладине грот-мачты корабля, и громко позвала сына.
________________________________________________________________
Из
всех людей в убежище Эванис проснулась сегодня утром последней, и она
была одна в комнате. Она поспешила умыться и одеться, а затем бросилась в
маленькую кухню дома. Здесь она увидела Куваси и свою сестру, сидящих
за столом. Рядом с ними валялись брошенные остатки еще двух завтраков.
- Они ушли вместе, и если да, то куда?- Спросила Эванис без предисловий к приветствию.
-
Послушай, Ева, Я знаю, что ты расстраиваешься, когда Джаббит покидает
тебя, но он велел нам дать тебе поспать, - спокойно заявила Ансейла.
-
Я расстроена, потому что до вчерашнего дня даже я не могла полностью
осознать, сколько неприятностей может причинить этот человек, когда он
один! - Эванис резко перебила сестру.
- Извини, но мы спорили,
умоляли, и твоя сестра даже пыталась соблазнить его остаться и подождать
тебя, но он просто не слушал, - добавил Куваси свой отчет о утренних
делах так же спокойно, как и Ансейла до него.
Эванис мрачно посмотрела на пару, сидевшую за завтраком.
- И куда же он хотел пойти?- Она продолжала свой допрос без малейшего намека на спокойствие.
- Это он тоже не хотел нам говорить, - ответила Ансейла, но внезапно улыбка осветила ее лицо.
- Раньше ты всегда называла Джаббита мальчиком , а вчера он стал в твоих глазах мужчиной?
Эванис сжала руки в кулаки и уставилась в потолок.
- Сибилла пошла с ним или хотя бы последовала за ним?- Спросила она, не обращая внимания на замечание сестры.
Куваси задумчиво кивнул.
- Теперь, когда ты упомянула об этом, я вижу, что ты права: впервые на моей памяти Ева назвала его мужчиной.
-
Ну же, Ева, разве ты не хочешь рассказать нам, что он сделал, чтобы
убедить тебя, что он мужчина?- Радостно подтолкнула его Ансейла.
Мускулы на челюсти Эваниса напряглись.
- Следующий из вас двоих, кто откроет рот, но не ответит на мой вопрос, горько пожалеет об этом!- Прошипела она.
Ансейла вздохнула.
- Сколько раз в день тебе это нужно?.. найди облегчение ... пока ты наконец немного не расслабишься?
- Да!- Куваси поспешил вмешаться.
- Маленькая блондинка последовала за Джаббитом и обещала приглядывать за ним ... успокойся, Ева!
Эванис ничего не ответила, Но повернулась и выбежала из кухни, все
время ругаясь себе под нос. Последнее, что услышала пара, оставшаяся за
завтраком, - это как она зовет людей с заплатами. Затем буря утихла, и в
убежище снова воцарилась тишина и покой.
_____________________________________________________________
Примерно в тысяче миль к востоку, хотя солнце взошло раньше, Великий
Добхан Шункен Таргун проснулся примерно в то же время, что и Эванис. Его
массивное тело лежало на мягких мехах, и три юные наложницы ласково
обнимали его. Он был в самом разгаре приятного сна, когда один из его
рабов разбудил его; поэтому он был раздражен, что его разбудили слишком
рано, даже если это было немного поздно утром.
Настроение
великого Добхана не улучшилось, когда он услышал причину своего
пробуждения - старая ведьма потребовала встречи с ним. Мгновение спустя
она вошла в спальную часть его роскошно просторной юрты. Он вздохнул,
увидев, что ее лицо уже стало напряженным, когда она смотрела на него и
его наложниц, все еще сонно лежащих на его кровати.
- Время пришло, - объявила Айшен Машурен, Алсани Йорака.
- Позови всех Добхов, Йораки должны вернуться на Катерру, чтобы начать новую войну.
- Алорианская Империя все еще лежит в руинах, - возразил Шункен Таргун.
- А с кем нам нужно сражаться?
-
Я предупреждала тебя, чтобы ты убил всех членов императорского выводка,
но ты позволил одной из дочерей сбежать, - напомнила святая женщина
Йорака.
- Западные вороны кружат в небе над Йораком; алорианская змея снова поднимает голову.
- Алорианские женщины были слабы, - пожаловался Таргун.
-
Не стоит умирать от руки великого Добхана. Я использовал их, как
жеребец использует кобылу, а потом оставил своим людям. Я не боюсь
алорианских женщин.
- Я спросила духов старца, - ответила она.
-
Их языки часто говорят загадками, но это послание было ясным. Дочь,
которой ты позволил сбежать, родила сына. Он - наш новый враг. Бастард,
рожденный алорийской змеей и жеребцом Йорака - может быть, даже тобой.
Боги уничтожат нас, если мы не убьем эту мерзкую тварь!
Великий Добхан вздрогнул от отвращения, услышав плохие новости, а затем позвал вождей племен Йораков.
_________________________________________________________________
Следя за Джаббитом, Сибелин пришлось пережить еще одну длительную
обзорную экскурсию по Катерре. Может быть, он останавливался чуть реже,
чтобы понаблюдать за какой-нибудь бессмысленной деятельностью, но в
обмен на то, что это немного уменьшало ее раздражение, что-то еще сильно
добавляло ей недовольства ситуацией. Сибелин больше не была
единственной, кто тайно следил за Джаббитом. Трое Шептунов Леди Онессы
по очереди следовали за ним, а один из убийц Тар'Хаганоша - за ним.
Кроме того, были еще два менее хитрых головореза, принадлежавших
Дабас'Лохроссу, главнокомандующему "сильной рукой", наемной службой
самой Катерры; затем была еще одна женщина из "костяных костей" Лорда
Сайлас'бра, городской ассоциации азартных игр и ставок, и, завершая
расследование Полуночного Совета, группа детей от ее бывшего босса,
Джорши Сэммона, тоже играла в прятки. Но Сибелин и следователи
Полуночного Совета были не единственными, кто следил за Джаббитом. Еще
один человек, которого Сибелин совсем не знала, также следил за ее новым
боссом, и даже стая ворон, казалось, преследовала его в этот день.
В довершение всего разочарования Сибелин довольно скоро узнала
Джаббита, который снова направился в район Храма. Видимо, его
разношерстная команда преследователей тоже это заметила. Все они решили
увеличить расстояние до объекта наблюдения, когда доберутся до
Мраморного кладбища. Сибелин, которая совсем недавно познакомилась с
этой территорией, взобралась на свой любимый старый дуб и таким образом
избежала борьбы за незаметные наблюдательные посты, количество которых
стало редким товаром, когда Джаббит шел через центральный двор.
Медленно обойдя его, Джаббит заметил высокий обсидиановый обелиск в
центре площади, а затем сел у подножия скульптуры рядом с изможденным
нищим. Каждый видимый дюйм кожи нищего был испещрен шрамами от ожогов, а
руки обгорели до пней.
- Посмотри на всех ворон, которые пришли с тобой, - сказал нищий.
-
Это похоже на траурную ленту, когда они сидят и шьют крыши белых
храмов. В последний раз я видел так много ворон, когда Йораки напали на
Катерру.
Джаббит кивнул.
- Вороны-падальщики; они слетаются стаями, когда ожидают большого пира.
- По крайней мере, им не придется просить милостыню, чтобы их накормили, - криво улыбаясь, ответил мужчина.
- А ты кто такой, юноша? Ты тоже падальщик?
Джаббит покачал головой.
- Нет. Вороны преследуют меня, потому что они подозревают, что я обеспечу их едой.
Нищий оглядел Джаббита с головы до ног.
- Неужели? Ты не похож на них, - задумчиво произнес он.
- Никакого оружия, и ты выглядишь скорее спокойным, чем жестоким.
Джаббит пожал плечами.
- Я ничего не могу поделать с тем, кем кажусь, когда ты смотришь на меня, - признал Джаббит.
-
Но когда я был маленьким мальчиком, что-то случилось, и я научился быть
очень сердитым маленьким мальчиком. Теперь я узнаю что - то новое - но я
все еще тот злой маленький мальчик, только немного старше.
Тощий человек кивнул.
-
Я знаю, что ты имеешь в виду. Когда-то я был богатым купцом с красивой
женой и тремя детьми. Йораки разграбили мой склад, а потом подожгли его.
Наш дом был совсем рядом и тоже загорелся. Моя жена, наши дети, золото и
драгоценности - все было спрятано в его подвале. Я мог спасти только
золото и драгоценности; моя жена и дети погибли в огне, когда рухнул
дом. Первые годы после набега я приходил сюда каждый день, чтобы молить
богов о мести, и пожертвовал все, что у меня осталось от моего
имущества. Теперь я прихожу сюда каждый день и выпрашиваю еду , но все
равно хочу отомстить.
- Ты думаешь, что боги предали тебя, когда забрали твои пожертвования, но не отомстили за твою потерю? - Джаббит спросил.
- Ни один Бог никогда не брал моих пожертвований и не обещал мне ничего сделать; это делали священники, - ответил нищий.
-
Священники сказали, что я должен молиться не о мести, а о
справедливости. Я думал, что молиться о мести - значит молиться о
справедливости. Тогда жрецы сказали, что для того, чтобы мои молитвы
были услышаны, мне нужно доказать свою веру в богов. Поэтому я отдал им
все, что у меня было, и священники забрали это. Но ничего не произошло.
Может быть, у меня не было достаточно денег, чтобы доказать свою веру,
или, может быть, это правосудие богов ... а может быть, нет никаких
богов, и жрецы предали меня.
- Ты прав, - согласился Джаббит.
- Мне придется спросить священников, не обманули ли они тебя
Нищий ухмыльнулся.
-
Это будет несложно, многие из них идут сюда, - сказал он и указал одной
из своих обожженных рук на группу из двадцати фигур в темных плащах,
марширующих к ним.
Всего два дня назад Сибелин боялась, что Джаббит может столкнуться с
алорийским жрецом или его приспешниками, Бхансунами, но теперь она
больше не беспокоилась о Джаббите. Она спокойно наблюдала из своего
укрытия, как группа воинов Ордена приблизилась к нему и нищему, сидящему
у подножия обелиска. С ее новой точки зрения, она решила, что Джаббиту
ничто не угрожает - если кто-то и был в опасности, то это был Бхансун.
Легкая улыбка промелькнула на ее лице, когда она подумала о последних
двух днях и попыталась представить себе какой-нибудь невероятный случай,
который, несомненно, снова спасет его.
Сибелин даже не успела закончить свою мысль, как увидела полк солдат на извилистой дороге, ведущей вверх по склону холма.
______________________________________________________________
Двадцать Бхансунов окружили Джаббита и нищего, когда одна из фигур в темном плаще выступила вперед.
- Ты, - сказал он, указывая на Джаббита, - пойдешь с нами. Его Превосходительство, Верховный Жрец Алории, желает тебя видеть.
Джаббит посмотрел на нищего, на его стороне.
- Когда я встречусь с верховным жрецом, я спрошу его, не предал ли он тебя, - сказал Джаббит и улыбнулся.
Нищий молча кивнул в ответ, и выражение его покрытого шрамами лица все
еще выражало удивление, когда Бхансун проводил Джаббита к самому
большому храму на холме, резиденции Верховного Жреца. Прежде чем они
добрались до храма, полк из тысячи шестисот солдат, одетых в цвета
Тунапора, прошел во внутренний двор и встал перед храмом. Полк стоял
между Бхансунами, охранявшими Джаббита, и местом их назначения.
Офицер верхом на лошади не знал об их проблеме, а даже если бы и знал, у
него были свои приказы, о которых он должен был заботиться и, вероятно,
не был бы заинтересован в дополнительных неприятностях.
- Именем
Дхароса из Тунапора я требую немедленного освобождения Расерис,
принцессы Данубы, под мою опеку, - громко провозгласил старший офицер.
-
Если жрецы Алории откажутся подчиниться этому императорскому указу, мы
обыщем окрестности в поисках принцессы, и любое сопротивление будет
расценено как восстание жрецов против законного правителя Алории.
Вскоре после заявления офицера у входа в храм появились три священника.
Один из них шагнул вперед и оказался лицом к лицу с офицером верхом.
-
Я брат Уршан Калабри, секретарь Верховного Жреца Алории, и Его
Превосходительство лично уполномочил меня говорить от его имени, -
представился священник.
- Жрецы не знают о местонахождении
принцессы и отрицают, что она находится где-либо на территории храма.
Кроме того, мы решительно протестуем против любого вторжения на святые
земли Алорийских богов.
Значительное изменение ситуации отвлекло
Бхансунцев, охранявших Джаббита, и они не успели вовремя среагировать,
чтобы предотвратить его продвижение через ряды солдат Тунапора. Они
беспомощно смотрели, как он приближается к командующему полком офицеру.
Джаббит поднял глаза на конного офицера.
- Принцесса, которую вы ищете, - моя жрица, - заявил он.
-
Я бы не возражал, если бы вы пришли сюда, чтобы освободить ее из
тюрьмы, но я хочу знать, куда вы собираетесь отвезти ее потом?
Разгоряченный взгляд офицера переместился с жреческой мишени перед ним на молодого человека, стоявшего рядом с его лошадью.
- А ты кто такой?- Он ухмыльнулся Джаббиту, глядя на него сверху вниз со спины своей лошади.
Джаббит нахмурился; лошадь вдруг заржала и встала на дыбы, сбросив
всадника со спины, а затем ускакала прочь, спасаясь от ситуации, пока
Джаббит обдумывал ответ на вопрос офицера.
- Я босс принцессы, - произнес он свой избранный ответ, глядя вниз на стонущего офицера, лежащего у его ног.
- Обыщите территорию храма в поисках принцессы и арестуйте этого хулигана, - выдавил офицер, морщась от боли.
_________________________________________________________________
Сибелин слышала, как офицер громко потребовал выдать Расерис, но она
была слишком далеко, чтобы понять ответ жреца или обмен репликами между
Джаббитом и офицером, прежде чем тот упал с лошади. Однако теперь она
увидела, что солдаты начали обыскивать храмы, и Джаббит, по-видимому,
был арестован. Пока солдаты осматривали все вокруг, она также заметила
оживление у одного из боковых входов в храм с подземельем внизу, где
была заключена принцесса.
Пока она размышляла, за кем
последовать, она увидела большое количество ворон, поднимающихся с крыш
храмов. Они разделились на две стаи; одна стая окружила группу у
бокового входа в храм - очевидно, они пытались убрать Расерис с
территории жречества, - а другая полетела на юг, в неизвестном
направлении.
Сибелин решила оставить слежку за группой Расерис воронам и последовала за восемью солдатами, уводившими Джаббита.
_________________________________________________________________
Эванис прекрасно понимала, куда клонит Джаббит. Ее очень раздражало,
что он ушел без нее и даже не спросил у нее....совет. Так что она была
не в самом лучшем настроении, когда вместе со своим отрядом латников шла
через Катерру к храмовому району.
Люди-латники маскировали свою
внешность, прикрывая самые очевидные лоскутья, сделанные на их телах,
тряпичными повязками в дополнение к обычной одежде, которую они носили.
Некоторые из них были вынуждены прятать свои лица, и ни одно из их
покрывал не выдерживало пристального внимания, но для ничего не
подозревающего взгляда они выглядели точно так же, как некоторые из
многих тысяч жалких бедных человеческих существ, которые можно было
увидеть повсюду в Катерре.
Эванис очнулась от своих молчаливых
размышлений, когда они подъехали к повороту. Вереница ворон перекрыла
дорогу, ведущую к Мраморному кладбищу на холме. На дороге, огибающей
холм, стояла большая одинокая ворона и смотрела на нее. Затем большая
ворона зашагала по этой дороге; остановилась, оглянулась на нее,
двинулась дальше, снова посмотрела и завизжала.
- Теперь мне даже
приказы отдает глупая птица, - проворчала Эванис, когда она со своими
людьми последовали за вороной по дороге, которую она выбрала для них.
Как назло, в конце дороги, которая была достойно названа "поворотом
святого человека", они свернули за угол и столкнулись с группой
Бхансуннов и их пленницей, принцессой Расерис из Данубы. Покончив со
своей задачей, их проводница-ворона поднялась в небо и присоединилась к
кружащимся вокруг конспецификам.
Внезапно столкнувшись с
Эванисом и восемнадцатью довольно жуткими и явно вооруженными людьми,
восемь воинов немедленно обнажили оружие.
- Мы принадлежим к
ордену Бхансун и выполняем задание Верховного Жреца Алории; убирайтесь с
нашего пути! - Потребовал лидер воинов Ордена.
- Меня зовут
Эванис Даньяла, и я никому не подчиняюсь. Твоя миссия заканчивается
здесь, - ответила Эванис и тоже достала свое оружие, как и все остальные
мужчины, одновременно.
- Мы убьем пленницу прежде, чем ты успеешь ее спасти, - пригрозил Бхансун.
- Ты серьезно угрожаешь убить маленькую девочку?- Спросила Эванис и медленно покачала головой.
-
Прошло почти два десятка лет с тех пор, как я в последний раз встречала
таких, как ты, но ты все еще такой же храбрый, каким я тебя помню.- Но
вдруг улыбка осветила ее лицо.
- Хотя должна признаться, что
несколько раз мне самой хотелось убить принцессу. Я должна была понять,
что ее нелегко убить, и я уверена, что вы придете к тому же выводу.
Впрочем, это к делу не относится, - сказала она и сменила адресата своей
речи.
- Люди-латники! Я хочу, чтобы эти святые воины были
мертвы, а их трупы так основательно изуродованы, что даже определенный
человек не будет даже думать о том, чтобы оживить их.
Хриплое
“да, командир " из восемнадцати пересохших глоток прозвучало на ее
приказ, и под предводительством Эваниса латные люди атаковали.
Последовавшая за этим схватка была короткой, но жестокой ... очень
жестокий. Недвусмысленный приказ Эваниса и огромная неприязнь к
Бхансунам, по-видимому, побуждали людей делать самое худшее - и они
оказались очень хороши в том, чтобы делать очень плохие вещи.
Только один Бхансун пытался причинить вред Расерис, но его внимание было
отвлечено тряпичной куклой в ее руках. Он не мог оторвать взгляда от
глаз куклы. Глаза куклы были простыми деревянными шишками, и только
несколько крошечных пятнышек осталось от их, вероятно, когда-то
светло-голубого цвета. Тем не менее, эти глаза, казалось, пронзали его
душу. В драке не стоит отвлекаться, например, стоять неподвижно и
смотреть в глаза тряпичной кукле. Оцепеневший человек даже не заметил
латника, чья булава проломила ему череп.
Когда схватка
закончилась, Эванис, запинаясь, освободила Расерис от кляпа и оков -
возможно, ей было немного неохота это делать.
- Что же он делает?- Освободившись, Расерис широко раскрытыми глазами смотрела, как латник отрубает руку мертвому Бхансуну.
- Ему не нравится рука, которую дал ему твой Бог, и он хочет, чтобы он заменил ее, - небрежно ответила Эванис.
- Иногда Джаббит работает довольно небрежно.
- Понятно, значит, он все еще только мой Бог, - ответила Расерис, ухмыляясь Эванис.
- И ты все еще владеешь моим Богом?
- Кто же захочет владеть таким неряшливым работником, - проворчала Эванис.
- Пошли отсюда. Мне все еще нужно выяснить, что произошло на мраморном кладбище; я отвлеклась, чтобы спасти тебя, принцесса.
- Нет, - остановила Эванис Расерис.
-
В храмах полно солдат, поэтому жрецы и забрали меня из моей камеры.
Наверное, солдаты ищут меня, а священники не хотят, чтобы они меня
нашли. Если ты сейчас же отправишься туда и начнешь свою собственную
охоту, со своей бандой... - она сделала паузу.
- Я назвала их людьми-латниками, - поддержала ее Эванис.
- Спасибо. Это очень подходящее имя, я тоже им воспользуюсь, - одобрила принцесса.
-
На чем я остановилась? О, я помню - если ты поднимешься на холм со
своей бандой латников, разыскивая Джаббита, это будет катастрофа.
- Ты обратила внимание на цвета одежды этих солдат или, может быть, на их знаки отличия или знамя?- Спросила Эванис.
Расерис неуверенно кивнула.
-
Я только мельком взглянул, так что не совсем уверена. Похоже, это был
алый цвет на грани амаранта. Хотя, как бы я ни была рассеяна, я бы даже
не исключила, что вишневый - извини.
Эванис изумленно уставилась на принцессу.
- Ты что, совсем с ума сошла? О чем ты говоришь? Я спросила цвета или знаки отличия.
- Я знаю, что ты спросила, И я ответила, - немного раздраженно ответила Расерис.
- Погоди, я забыла упомянуть об окантовках; они были скорее оловянно-голубые, чем серебряные, - гордо добавила она.
Эванис вздохнула.
- Ты можешь перевести то, что только что сказала, для дальтоников вроде меня?
Расерис понадобилось время, чтобы все обдумать.
- Мундиры у солдат были ... темно красный ... но с намеком...
- Стой! - Воительница прервала ее.
- Значит, их униформа была красной с серебром? Просто кивни!
Принцесса вызывающе кивнула.
- Цвета Тунапора, - задумчиво произнесла Эванис.
- А сколько там было солдат?
Расерис пожала плечами.
- Много, сотни, может быть, тысячи.
Эванис посмотрела на небо и покачала головой.
-
Хотела бы я, чтобы твое чутье на числа было так же развито, как и чутье
на цвета. Впрочем, и я говорю это с величайшим отвращением, но ты
права. Давай-ка отвезем тебя обратно в убежище. Это уже не такая большая
тайна - если она вообще когда - либо была, - но люди латники
действительно хорошие часовые и не привлекут столько внимания при
последнем отступлении, как в "Баньян Дрим" или где-нибудь еще в Катерре.
- Ты хочешь уйти и оставить всех этих мертвецов валяться вокруг?- Спросила Принцесса.
- Посмотри на небо, - холодно ответила Эванис.
- Вороны заслужили свой пир.
Дхарос из Тунапора провел весь день в своих личных покоях в Белой
Цитадели, точно так же, как и накануне, и за день до этого ... как и
каждый день за последние три недели, с тех пор как последняя попытка
убить его провалилась. Это была уже четвертая попытка за последние три
лунных цикла, причем самая решительная и злобная. Сопровождаемый сотней
стражников, Дхарос ехал в закрытой карете к гавани. Когда его конвой
проходил по узкой дороге, некоторые убийцы бросали амфоры, наполненные
маслом, в его карету и вокруг нее, а другие наносили удары горящими
стрелами, поджигая карету. Ему все еще казалось чудом, что он пережил
нападение, и еще большим чудом было то, что он был относительно
невредимым. Многим мужчинам из его эскорта и большинству наемных убийц
повезло меньше.
К сожалению, оставшиеся убийцы отказались
раскрыть того, кто купил их услуги - даже при самом "усердном" допросе. К
сожалению, никто из них не выжил после допроса, хотя это и не имело
значения. Дхарос знал своих врагов, и на самом верху этого списка стояло
алорийское духовенство. "И это справедливо",-подумал старик, размышляя о
прошлом, сидя в своем удобном кожаном кресле и глядя на пепел мертвого
огня в открытом камине своего кабинета.
Когда сын сообщил ему о
своем решении вступить в Алорийскую Имперскую Гвардию, Дхарос пришел в
ярость. Наследник трона Тунапора - всего лишь стражник? Какая нелепая
непристойность! Но его единственного сына и наследника нельзя было
поколебать - ни поощрениями, ни угрозами. Его первый визит в Катерру
после того, как его сын поступил в гвардию, стал для короля настоящим
открытием. Его сын был не просто стражником, он был супругом императрицы
и отцом ее новорожденной дочери Валериан. Следуя алорийской традиции,
официального признания никогда не будет. Алорийская императрица была
помолвлена с Алорийскими богами и никогда не могла допустить, чтобы ее
ребенок стал отцом мирского любовника.
Естественно, те, кто был в
курсе - независимо от того, принадлежали ли они к алорийскому
духовенству или императорскому двору, - держали эти отношения в секрете
от широких слоев населения. Тем не менее Калландреа Россано'Шента
порвала с традицией своих предков; отец ее ребенка был не священником, а
сыном Дхароса. Валериен была его внучкой, и всякий раз, когда он был
рядом, ее прекрасные светло-серые глаза искали его, и она всегда
улыбалась своему "дедушке". Король беспомощно влюбился в маленькую
девочку, и когда родились ее сестры, Король Тунапора и его жена стали
частыми гостями императорского двора - очень гордыми гостями.
Конечно, Дхаросу было известно, что алорийское духовенство рассматривает
отношения между императрицей и его сыном как святотатство - тем более
рождение их детей. В конце концов, жречество потеряло из-за этого много
власти и влияния. Их потеря была выгодой для императрицы. Власть
Алорийской Империи росла под властью Калландреи, в то время как влияние
жрецов уменьшалось до роли религиозных советников ... Йорак нагрянули в
Катерру.
Они убили императорскую семью: императрицу, его сына и внуков - всех!
Десятки тысяч людей погибли, их грабили, насиловали и убивали, но ни
один священник не пострадал. Йорак пощадил алорийских жрецов в их
великолепных мраморных храмах высоко над Катеррой. Жена Дхароса умерла
два года спустя, но, по правде говоря, она также умерла в тот день
вместе со своим сыном и внуками.
Так что да, Дхарос из Тунапора
глубоко и непреклонно ненавидел алорийское жречество. Он ненавидел их
даже больше, чем Йораков. Пятнадцать лет он планировал и готовил
завоевание Катерры, а потом нанес удар. Его единственной целью была
месть: лишить алорийское духовенство трофеев войны, которую, как он был
уверен, они организовали и поддерживали. Дхарос не считал себя
победителем; он был хранителем наследия своей умершей семьи и
давным-давно смирился с тем, что умрет, защищая свои воспоминания.
В этот момент странный стук в одно из окон, выходящих на передний двор
цитадели, нарушил воспоминания короля о прошлом. Дхарос открыл окно и
увидел ворону, сидящую на подоконнике и смотрящую прямо на короля.
Ворона взвизгнула, захлопала крыльями и полетела вниз, во двор. Птица
приземлилась на плечо молодого человека, которого охраняли несколько
солдат короля.
Дхарос вызвал своего доверенного слугу и велел ему приказать одному из стражников привести к нему этого молодого человека.
Джаббит и охранявшие его солдаты как раз миновали ворота белой
Цитадели, когда на его плечо опустилась ворона. Птица вытянула шею,
пронзительно взвизгнула и снова улетела.
- Ворона знает, что ты станешь ее следующей пищей, - усмехнулся один из его охранников.
Они пересекли передний двор, направляясь к одному из вспомогательных
зданий цитадели, подземелью, когда быстро шагающий офицер перехватил и
остановил их. Он потребовал общего отчета, затем подробного перечисления
преступлений их пленника и, наконец, передачи заключенного. Бывшие
охранники Джаббита были свободны, и офицер обменял их на четырех новых
часовых. Их мундиры были чище и красивее, чем у солдат, доставивших его в
цитадель.
Их новым направлением была сама Белая Цитадель,
императорская резиденция. В отличие от храмов Мраморного кладбища, Белая
Цитадель на самом деле не была белой. Высокое здание с куполообразной
крышей было построено из серого гранита, что даже при ярком дневном
свете придавало ему гораздо менее незапятнанный вид, чем белый мрамор.
Они вошли в цитадель через главный вход - высокие и хорошо охраняемые
железные ворота. Над воротами по-прежнему висела фамильная эмблема
бывших обитателей дома - солнце с открытым глазом в круге.
Они
шли по длинным коридорам и поднимались по высоким лестницам к своей
конечной цели - личным покоям императора. Несколько раз им приходилось
открывать дверь и снова закрывать ее после того, как они проходили через
нее; всякий раз, когда они это делали, Джаббит замедлял их продвижение.
- Почему ты останавливаешься у каждой чертовой двери?- Спросил один из охранников, явно раздраженный поведением Джаббита.
Джаббит ответил на его вопрос с широкой улыбкой на лице.
-
Меня преследует невидимый дух. Дух молод и неопытен и еще не понял, как
пройти через закрытые двери, поэтому я держу двери открытыми для него,
пока он не пройдет.
- Ты считаешь себя шутом?- Охранник сплюнул.
-
Но для меня ты просто идиот, попусту тратишь мое время.- Еще больше
разозлившись, он ударил Джаббита в спину, чтобы тот двигался быстрее.
Однако все охранники Джаббита остановились как вкопанные, когда они
миновали следующий пустой коридор, и характерный звук острого
металлического наконечника, царапающего по каменной поверхности,
последовал за ними.
- Я же тебе говорил, - легко прокомментировал Джаббит.
На остальной части пути к покоям императора нервно моргающие глаза
стражников безуспешно обшаривали окрестности в поисках чего - то
невидимого - и они держались на приличном расстоянии от Джаббита.
Двойные двери кабинета открылись, и король Дхарос увидел, как его
офицер и четверо стражников сопровождают молодого человека, которого он
видел на переднем дворе.
- Мой Король, - поклонился офицер в знак приветствия.
-
Как и было приказано, я привез вам пленника, который был арестован во
время обыска на территории алорианского храма. Преступник напал на Лорда
Ханраса из Эльсаса, офицера, ответственного за эту миссию. Имя
преступника Джаббит.
Дхарос посмотрел на Джаббита: его высокая и
хорошо сложенная фигура, чистая, но простая и плохо сидящая одежда,
выражение безупречного лица-спокойное, бесстрашное, может быть, даже
немного удивленное. Но больше всего король обратил внимание на глаза
молодого человека. Они были светло-серыми, и Дхарос вспомнил, как
впервые увидел этот оттенок в глазах маленькой девочки.
- Этот молодой человек напал на рыцаря из Тунапора, возглавляя полк солдат, и все это в одиночку?- Спросил король.
- Ну, это то, что сообщили стражники, которые привели его сюда, - ответил офицер.
- Его нападение заставило Лорда Ханраса упасть с лошади, и Лорд был ранен.
Король посмотрел на Джаббита и поднял брови.
- Что ты можешь сказать об этом обвинении, молодой человек?
- Я не собирался нападать на офицера, - ответил Джаббит.
-
Но я признаю, что был раздражен его поведением. Мое неудовольствие
должно было проявиться, и это испугало лошадь вашего офицера. Я недавно
заметил, что мой гнев, как и мое волнение, быстро пробуждается. Я думал,
что до этого путешествия я лучше контролировал свой характер, но,
возможно, я ошибаюсь; возможно, в прошлом у меня редко была причина
сердиться или волноваться.
Старик не мог не улыбнуться, наблюдая за задумчивым выражением лица молодого человека, размышляющего о своем открытии.
- Понятно, - прокомментировал Дхарос.
-
Лошади чувствительны к твоему гневу, и ты послал дрессированную ворону,
чтобы привлечь мое внимание. Мне кажется, у тебя есть совершенно особый
дар обращения с животными.
Джаббит пожал плечами.
- Я никогда не дрессировал ворон, - ответил он.
- Но я провел почти всю свою жизнь исключительно среди животных и научился выражать себя так, чтобы они могли меня понять.
Король кивнул:
-
Из чистого любопытства: Что же такого сделал мой офицер, чтобы вызвать
твое неудовольствие?- Спросил он, и улыбка все еще играла в уголках его
рта.
- Алорийские жрецы похитили мою жрицу, и ваш офицер не хотел
спасать ее, а хотел похитить мою жрицу еще раз, только на этот раз от
вашего имени, - ответил Джаббит, и выражение его лица больше не было ни
веселым, ни дружелюбным.
Дхарос напрягся, увидев лицо Джаббита и услышав его ответ, но поднял руку, когда его солдаты схватились за оружие.
- Стой!- Приказал король, повернувшись лицом к офицеру и стражникам.
- Не вытаскивайте свое оружие. Этот молодой человек больше не пленник, он мой гость. Оставьте нас, вы больше не нужны!
_______________________________________________________________
Офицер и стражники неохотно покинули кабинет короля, когда Дхарос
позвал своего слугу. Старый Хабсун развел огонь в открытом камине, а
затем принес и приготовил кое-какие закуски. Когда слуга короля снова
ушел, старик и молодой человек сидели в удобных креслах перед открытым
камином; оба с кубком вина в руках и тарелкой, наполненной фруктами и
сыром, стояли на маленьком столике в пределах досягаемости. Некоторое
время они просто смотрели на танцующие языки пламени и наслаждались
прохладительными напитками, но в конце концов Дхарос заговорил.
- Я никогда не был чрезмерно религиозным человеком, - задумчиво произнес он.
- И никогда не думал, что переживу тот день, когда древнее пророчество войдет в мой кабинет и заговорит со мной.
Джаббит нахмурился.
-
Я не очень разбираюсь в пророчествах, но встретил молодую женщину,
которая утверждает, что она оракул. Я должен признать, что она знала о
вещах, которые не должна была знать, так что, возможно, в ее словах есть
доля правды. Если вы хотите поговорить о пророчествах, вам лучше
поговорить с ней.
Дхарос улыбнулся.
- Я уже познакомился с
Анджаттой вар Дошей. Она действительно казалась необыкновенной молодой
женщиной. Тем более сейчас, когда ее предсказания приближаются ко мне.
Однако давай поговорим о твоей жрице, принцессе Расерис из Данубы. Я
знал о планах посвятить ее в жрицы и короновать как новую Алорийскую
императрицу. Когда до меня дошли слухи, что она прибыла в Катерру, я
послал своих солдат на Мраморное кладбище. Я всерьез не надеялся поймать
принцессу; я сделал это главным образом для того, чтобы нарушить планы
жрецов и заставить их показать свою руку. Конечно, они солгали и,
вероятно, увезли принцессу в другое укрытие. Если бы я знал, что Расерис
больше не имеет права и не хочет становиться императрицей жрецов, я бы
так себя не вел. Мне очень жаль, если из-за моих действий ты потерял из
виду свою жрицу, и я предлагаю свою помощь, чтобы найти ее.
- Очень мило с вашей стороны предложить свою помощь, - ответил Джаббит.
-
Но в этом нет необходимости. Принцесса больше не находится в руках
алорийского жречества. Ее освободила А... , - Джаббит помолчал и
вздохнул.
- Я не знаю, как ее называть. Скажем, кто-то, с кем я связан, но наши отношения еще не определены четко.
Король рассмеялся:
-
Как бы ты ни был уникален, я не удивляюсь, что твои отношения тоже
необычны. Принцесса Дануба - твоя жрица, Принцесса Ибанеи - твой оракул,
и теперь я полагаю, что слухи верны - Эванис Даньяла - твоя
воительница, и она спасла твою жрицу.
- Похоже, вы слышите много слухов, - заметил Джаббит.
Старый король кивнул.
-
Чтобы выжить в Катерре, необходимо держать ухо востро к слухам. Но вот
чего я до сих пор не знаю, так это причины, по которым ты пришел сюда.
Пророчество предсказывало, что новая Империя восстанет из пепла твоих
врагов; но кого же ты избрал своими врагами?
- Я здесь для того, чтобы учиться, - ответил Джаббит.
-
Религия, боги, пророчества, как и многое другое, я мало что знаю о них.
Но однажды я узнаю то, что мне нужно знать. В этот день я решу, кто МОИ
враги.
Дхарос долго смотрел в светло-серые глаза Джаббита, но потом тряхнул головой, чтобы прийти в себя.
- Надеюсь, что в тот день я не стану твоим врагом. Иди и учись. Ты можешь идти, потому что теперь я знаю, что я тебе не враг.
Выходя из кабинета короля, Джаббит широко распахнул двойные двери, облегчая непрерывную погоню невидимого духа.
Мужчина, сопровождаемый двумя охранниками-Ибанеями в капитанскую
каюту на борту "невесты бури", выглядел не особенно впечатляюще. Он был
среднего возраста, невысокий, тучный, с редеющими волосами, но одежда
его отличалась изысканным качеством. Лувани Вар Доша осталась довольна
появлением этого человека и отпустила стражников.
- Приветствую тебя, военачальник Тар'Хаганош. Присаживайся, пожалуйста, - предложила она.
-
Ваше Королевское Высочество, - поклонился и поприветствовал ее
военачальник молчаливой руки, прежде чем занять предложенное место.
-
Я привык к встрече с вашим сыном, Агоном, поэтому мне очень приятно
наконец познакомиться с прекрасной и знаменитой матриархом семьи Вар
Доша. Интересно, какому счастливому обстоятельству я обязан такой
честью?
- Мой сын говорил правду о тебе, ты настоящий знаток дел, - ответила Лувани, одарив его улыбкой.
-
Ты не теряешь времени даром и сразу переходишь к сути нашей встречи. Я
недавно обнаружила, что самые запутанные события угрожают миру в Алории,
- продолжила она, когда военачальник сел.
- Я не могу просто
стоять и смотреть, как нарушается мир, когда так много наших людей
пострадало и даже погибло, чтобы обеспечить его. Опасность для мира и
процветания обеих наших стран должна быть устранена. Я огорчена, что
жизнь невинного человека снова придется принести в жертву ради общего
блага наших стран, но тем не менее это непреложная необходимость.
На этом месте Лувани Вар Доша прервала свое объяснение, чтобы
внимательно понаблюдать за реакцией, но выражение лица военачальника не
выдавало никаких чувств.
- Я не знаю, насколько ты сведущ в
истории Алорианской Империи, и интересуешься ли ты вообще политикой, но
проблема, которую я хочу, чтобы ты устранил, чрезвычайно важна, -
продолжила она.
- Если мы будем колебаться и тратить впустую то
немногое время, что у нас есть, это может нанести непоправимый ущерб.
Надежные источники сообщили мне, что дочь Калландреи Россано'Шента
пережила резню, устроенную Йораком среди ее семьи, - твердо сказала
Королева.
- Это должно быть поводом для восхваления богов за чудо
и поводом для празднования; то, что это не так, сильно печалит меня и
накладывает на меня тяжелое бремя. Дочь Россано'Шента, вновь взойдя на
трон Алорианской империи, несомненно, вызовет войну. Война, в которую
будут вовлечены все народы, живущие вдоль вод Эву, и огонь войны будет
еще больше разгораться, не останавливаясь. Ибанеи наверняка примут
участие в этой войне, и даже Йорак может вернуться в эти земли. Я сделаю
все, что в моих силах, чтобы этого не случилось; Сибелин Россано'Шента
должна умереть, пока не стало слишком поздно.
- Для начала я хочу заверить вас, что знаком с историей Алории и особенно с набегом Йораков на Катерру, - ответил Тар'Хаганош.
-
Я был в Катерре, когда это случилось. Я видел пожары и руины. Я видел
трупы моих убитых соотечественников, разбросанные по улицам, и среди них
было много моих родных. Мой отец был чиновником Алорианской империи,
которому было поручено следить за прокладкой дорог Катерры. Он не был
очень важным человеком, но гордился своей работой. Он умер в ту ночь,
когда Йорак прорвался сквозь стены Катерры. Он никогда не умел
сражаться, но погиб, защищая ворота белой Цитадели, в то время как
алорийская армия бежала из Катерры.
Военачальник безмолвной руки поднялся со стула и направился к двери каюты, где повернулся и посмотрел на Лувани Вар Дошу.
-
Благодарю Вас, Ваше Королевское Высочество. Так же, как и вы, я недавно
слышал, что Сибелин Россано'Шента выжила. Более того, я получил
предложение поддержать ее восхождение на Алорийский трон. Я не знал, как
думать об этом предложении, пока вы не поговорили со мной прямо сейчас.
Теперь я знаю. - Сказал Сандрован Тар'Хаганош и ушел.
Анджатта и
Агон Вар Доша стояли на палубе "невесты бури" и смотрели, как
военачальник молчаливой руки покидает капитанскую каюту.
- Ты сказал, что не поможешь матери убить девочку, но послал к ней военачальника убийц, - нахмурившись, заметила Анджатта.
Агон кивнул.
- Да, и я уверен, что это ей совсем не поможет, - ответил он с самодовольной улыбкой на лице.
-
Несмотря на свою профессию, Тар'Хаганош - человек чести. Он не стал бы
брать на себя работу, требующую от него убить маленькую девочку. Кроме
того, он член Полуночного совета, а Сибилла Гисса, или Сибелин
Россано'Шента, в зависимости от обстоятельств, принадлежит Джорше
Саммону, другому члену Полуночного Совета; они не подчиняются приказам
убивать друг друга. Так что, по правде говоря, я оказал маме большую
медвежью услугу. Полуночный Совет теперь знает о ее плане убить девушку,
и они защищают своих членов.
- Я надеюсь, что твое предсказание справедливо и для бывших членов Полуночного Совета, - ответила Анджатта.
- Сибелин оставила службу у Джорши Саммона. Как и твоя сестра, она поклялась своей жизнью безымянному сыну.
Агон опустил глаза и медленно покачал головой.
- Я надеялся, что ты сказала это, чтобы подразнить маму, но она, похоже, была в восторге, - ответил он.
- Ты серьезно веришь что Джаббит, это Бог?
В то время как Агон смотрел вниз, Анджатта смотрела на небо, отвечая на его вопрос.
-
Люди верят в богов, потому что не могут объяснить мир без них. Почему
солнце блуждает по небу каждый день, но исчезает за горизонтом, когда
наступает ночь? Потому что Осандра, Богиня Солнца и света, бежит от
своего темного поклонника Коллабраза, бога Луны и тьмы, который вечно
преследует ее; если он когда-нибудь поймает ее, день превратится в ночь
... пока она снова не сможет вырваться из его лап. Вот что делает для
меня Джаббит - он объясняет мой мир; мир, который без него не имел бы
для меня никакого смысла.
У Агона не было готового ответа на
заявление сестры, но их приближающаяся мать освободила его от бремени
поиска ответа. Солнечное небо потемнело, когда грозовая туча в облике
Лувани Вар Доши шагнула к ним.
- Поздравляю вас обоих, - прошипела их мать.
- Похоже, в этом забытом богами городе никого нет ... и на этом корабле тоже, - добавила она, свирепо глядя на своих детей.
-
Кто понимает, что нужно делать. Девушка будет жить, но мне интересно,
будете ли вы оба чувствовать себя такими же самодовольными, когда многие
тысячи умрут из-за этого. Я послала сообщение моему союзнику Голану
Мандораку, королю Изостры, чтобы он мобилизовал свою армию, и мы
вернемся в Ибани, где я убедлю моего доброго брата Хассунаби сделать то
же самое. Катерра снова будет гореть, потому что сегодня спасли
маленькую девочку.
Пальцы Аджатты играли с кулоном на ее ожерелье, когда она посмотрела на свою мать.
- Твои ученые назвали их "реликвиями силы”, - ответила она напряженным голосом.
-
Он назвал их долгом, который должен быть выплачен. Мне никогда не
приходилось спрашивать, кто знает правду. Ты права, мама, кровавая плата
за этот долг очень высока, и он должен быть выплачен полностью.
- Мы не можем уехать немедленно, - вмешался Агон, в то время как его сестра и мать сердито смотрели друг на друга.
- Провизия на корабле нуждается в замене. Нам понадобится еще два дня, чтобы покинуть Катерру.
- Хорошо, - прокомментировала Анджатта.
- Это дает мне время предупредить моих новых друзей о твоих планах, мама.
- Ты останешься на этом корабле!- Скомандовала Лувани.
- Нет, я не твоя пленница, - ответила Анджатта.
- Я иду туда, куда и когда захочу!
- Агон!- Начала было Лувани.
Она замолчала, увидев, что ее сын уже качает головой. Не говоря ни
слова, но кипя от злости, она бросилась прочь, возвращаясь в капитанскую
каюту.
________________________________________________________________
-
Мы нашли их на перекрестке между спуском грешников и поворотом святого
человека. Мертвые тела моих братьев были так чудовищно искалечены, что
мы едва могли распознать в них человеческие останки ... и самое страшное
увечье было нанесено не падальщиками, а теми, кто их убил, - сообщил
Унтар из Бхансуна.
Верховный Жрец сидел за своим письменным
столом из красного дерева. Он оторвал взгляд от пергамента, который
изучал, и посмотрел на стоящего перед ним человека. Лицо Ашуна Кал'Тиса
было скрыто в тени большого капюшона, но Верховный Жрец знал его лицо.
Он попытался представить себе, как будет выглядеть это искаженное гневом
лицо.
- Мои искренние соболезнования, - посочувствовал Верховный Жрец.
-
Я полагаю, что принцессы Расерис среди погибших не было. Есть
какие-нибудь соображения относительно ее нынешнего местонахождения?
- Сегодня утром Эванис Даньяла и группа мужчин были замечены марширующими в сторону района храма, - ответил Кал'Тис.
-
Я не сомневаюсь, что именно она и эти люди убили моих братьев и
освободили принцессу. Я ожидаю уведомления об их местонахождении в
течение ближайших двух часов. Я уже получил уведомление, что молодой
человек, которого солдаты Дхароса арестовали сегодня утром, очевидно,
снова освобожден. Всего через несколько часов после того, как его
задержали, его снова видели прогуливающимся по Катерре.
- Похоже, наши враги потеряли всякое уважение к Алорийским богам и их бдительному жречеству, - предположил Верховный Жрец.
-
Я думаю, самое время напомнить им, чтобы они боялись Алорианских богов.
Я хочу подать пример, возродив древнюю традицию, которая уничтожит
первопричину проявленного в настоящее время неуважения. Возьмите столько
воинов вашего ордена, сколько вам нужно, но найдите и арестуйте этого
предполагаемого сына безликого Бога.
- Как бы беззаботно он ни
бродил в полном одиночестве по Катерре, мы могли бы поймать его без
серьезных сражений, если бы дождались подходящего момента, - предположил
Бхансун Унтар.
- Как раз наоборот!- Верховный Жрец отказался.
-
Я хочу, чтобы его арест был широко известен. Мы проведем публичный суд и
предъявим этому шарлатану обвинение в ереси. Впервые за две тысячи лет
еретик будет сожжен. Он будет сожжен на Черном пальце. Памятный камень
для войны творения богов - это подходящее место для смерти
предполагаемого сына безликого Бога. В древние времена многие еретики
были сожжены, и в будущем мы снова увидим, как они горят.
- Публичный суд, несомненно, заставит Дхароса из Тунапора вмешаться, - предупредил Кал'Тис.
-
Нам просто нужно убедить этого беззаботного молодого человека
подчиниться религиозному закону, и Дхаросу придется уважать прерогативу
алорианского жречества - если только он не захочет открыто заявить о
своем неуважении к алорианской религии, - возразил Монтис Шобан'Рохасс.
Поскольку его голову закрывал большой капюшон, Бхансунский кивок был
неузнаваем, но он больше не спорил и вышел из кабинета, чтобы выполнить
приказ своего верховного жреца.
Как только они оказались вне зоны видимости из белой Цитадели, рядом
с Джаббитом появилась Сибелин. Она увидела, что он улыбается ей - как
всегда. Хотя его улыбка все еще беспокоила ее, она медленно привыкла к
ней и приняла ее с изяществом, идя рядом с ним.
Его улыбка превратилась в усмешку.
- Ты хочешь открыто гулять со мной; никакого тайного надзора больше нет?
- За тобой следит более чем достаточно тайных наблюдателей, - ответила Сибелин.
-
Когда они увидят меня рядом с тобой, то, по крайней мере, поймут, что
они тоже больше не являются тайной. Кроме того, я надеюсь, что когда я
пойду с тобой, то смогу убедить тебя перестать тратить мое время на
наблюдение за тем, как грязь скапливается на дорогах.
- Извини, я
не хотел тебя раздражать; я никогда не видел ничего похожего на людей,
живущих в городе, и мне кажется, что я любопытен по своей природе -
любопытен во многих вещах.
- Ты можешь творить чудеса - например,
воскрешать мертвых или создавать тот маленький драгоценный камень,
который делает меня невидимой для всех, кроме тебя, - как ты можешь
интересоваться женщиной, подметающей вход в свой дом?
Джаббит пожал плечами.
-
Я не могу узнать ничего нового из того, что уже умею делать. Но ты
ошибаешься, если думаешь, что я создал маленький драгоценный камень,
чтобы сделать тебя невидимой – и я тоже не могу видеть тебя, когда ты
хочешь быть невидимой. Я просто всегда знаю, где находятся предметы,
которые однажды дала мне Ниса.
- Ты имеешь в виду ту маленькую девочку, Нису, которая делала магические предметы?
Улыбка Джаббита прояснилась.
-
В каком-то смысле это правда: она заставила меня захотеть стать Богом.
Но на самом деле именно ты - причина, по которой камень делает тебя
невидимой. Это то, чего ты хотела больше всего.
Сибелин рассмеялась.
-
Ну, я же вор, и если бы я захотела стать невидимой, то этого следовало
ожидать, - весело сказала она, но затем резко остановилась на полпути и
резко посмотрела на Джаббита.
- Позволь мне угадать, что было самым заветным желанием Евы - она хотела стать еще более смертоносной, чем была, не так ли?
- Не знаю, я никогда не видел, чтобы она дралась до того, как взяла медную монету.
-
Да, конечно. Для тебя гораздо более завораживающе постичь тайну
женщины, подметающей пол, чем магическое усиление людей, которые
работают на тебя, - фыркнула Сибелиан.
- Ты можешь спросить у нее, - ответил Джаббит, улыбаясь маленькой блондинке.
- Эванис на меня не работает. Я ее слуга.
- По крайней мере, я начинаю понимать, почему ты так плохо влияешь на характер Евы.
Джаббит нахмурился.
- Очевидно, это работает в обоих направлениях.
-
Ты сказал королю, что Эванис освободила Расерис, и только что сказал
мне, что всегда знаешь, где находятся все твои маленькие сокровища.
Значит ли это, что ты знаешь, где сейчас Эванис и принцесса?
Джаббит кивнул. - Эванис и Расерис сейчас в убежище, и принцесса Анджатта тоже направляется туда.
- Мы должны остановиться в ”Баньяновой мечте", прежде чем встретимся с ними в убежище, - предложила Сибелин.
-
Королева должна быть проинформирована о том, что произошло сегодня. Она
твой союзник ... по крайней мере, до тех пор, пока ты хорошо относишься
к ее дочерям.
- С Ансейлой легко быть милым, она тоже всегда
мила. Но Эванис ..... как ты думаешь, она будет счастлива, если я сорву
для нее цветы? - Джаббит спросил, ухмыляясь.
- Я думаю, ты нашел лучший способ сделать Еву счастливой. - Сибелин рассмеялась, но ее смех слишком быстро стих.
- Я ... мое тело меняется. Я знаю, что я ранена; ты исцелил меня?
- Когда я впервые встретил тебя, я прикоснулся к твоему лицу, увидел повреждения и велел твоему телу исцелиться самому.
- Я не заметила, что ты исцеляешь всех, кого встречаешь; ты исцелил меня, потому что я напомнила тебе Нису?
- Да, - коротко ответил он.
Как бы сильно ни беспокоила ее его улыбка, Сибелин поняла, что хмурое
выражение его лица, когда он смотрел на нее, беспокоило ее еще больше.
-
Прости, я помню, что когда ты дотронулся до моего лица, я была не очень
вежлива в ответ, и теперь я должна поблагодарить тебя за это.
- Нет.
- Нет?”
- Нет, ты не должна благодарить меня за это, - пояснил Джаббит.
Сибелин заметила, что выражение его лица все еще было далеко от улыбки - и что ей это все еще не нравилось.
-
Итак, мое тело исцеляется, значит ли это, что я скоро стану такой же
красивой, как и все остальные твои женщины?- Спросила она, пытаясь
оживить его улыбку своей собственной.
Его мрачное выражение лица
изменилось. Увы, его хмурый взгляд не превратился в улыбку, но на
мгновение он даже смутился ... а потом на лице Джаббита снова появилось
хмурое выражение.
- Ничто в тебе не должно измениться, чтобы ты стала красивой - ты и так красивая.
"Теперь она тоже это делала!" - Подумала Сибелин, почувствовав, как внезапное тепло разливается по ее щекам.
- Заткнись! - Она выругалась и отвернулась от него.
Улыбка Джаббита больше не имела значения.
_______________________________________________________________
Призраки и Йоргеш встретили их у дверей "Баньянской мечты". Затем
молчаливый вышибала повел Сибелин и Джаббита в кабинет Инандреи Даньялы.
Она улыбнулась этой паре, когда они заняли места на стульях перед
широким письменным столом королевы.
- Мы пришли рассказать вам о сегодняшних событиях, - начала Сибелин, но Инандрея перебила ее:
- Не беспокойтесь, Сибилла, я уже все знаю, - сказала им Инандри.
-
Маленькие моппеты летали туда и обратно весь день, доставляя новости и
сообщения от каждого члена Совета. Я думаю, что именно я должна сообщить
вам о некоторых новых событиях, - ответила она.
Инандри на мгновение замолчала, и ее лоб наморщился, пока она размышляла.
- На самом деле это не очень хорошо сказано, - наконец продолжила она.
-
Дорогая, Лувани Вар Доша, королевская семья Ибаниев, пыталась нанять
молчаливую руку, чтобы убить тебя. Тар'Хаганош, конечно, отказался, но
угроза, которую она представляет для тебя, остается. Хорошая новость
заключается в том, что каждый член Полуночного Совета немедленно
согласился защищать тебя, независимо от того, поддерживают они твои
притязания на трон или нет.
Королева шлюх поднялась со стула,
обошла стол и встала перед Сибелин. Затем она присела на корточки, взяла
маленькую девочку за руки и заглянула ей в глаза.
- Сибилла, я
надеюсь, ты знаешь, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь
тебе, и мне не нужно говорить тебе, что Джорша тоже поможет. Не по
крови, но в той мере, в какой ты стала одной из моих дочерей, ты его
младшая сестра. Мы - семья, которая тебя усыновила; никогда больше не
говори, что твоя семья умерла, теперь мы также ее часть, - заявила
Инандри. Искоса взглянув на Джаббита и ухмыльнувшись, она продолжила:
-
Мы не боги, но мы будем защищать и поддерживать тебя на каждом шагу;
трон Алорианской империи принадлежит тебе и никому другому. Тар'Хаганош
тоже решил помочь тебе. Я уверена, что скоро Онесса, Силас'Бра и
Дабас'Лохросс присоединятся к нам; Полуночный совет будет на твоей
стороне.
Это был очень сердечный момент, поэтому отчаянные крики призраков, нарушающие сцену, были тем более прискорбны.
- Де Бхансун идут, - крикнул он.
- Сотни Оп'дем окружают дом, и они несут факелы!
Инандри и Сибелин бросились к окну и поспешно открыли их, чтобы
выглянуть наружу. То, что они увидели, вполне соответствовало рассказу
призраков; со своего наблюдательного пункта у окна они могли видеть по
меньшей мере тридцать фигур в темных плащах, все вооруженные, и многие
из них несли горящие факелы, хотя снаружи все еще было светло.
- Мне не нравится, когда на пороге моего дома собираются отбросы общества, - крикнула Инандри Даньяла.
- Прочь отсюда!
- Мы знаем, что в этом борделе прячется человек по имени Джаббит, - крикнул кто-то в ответ.
-
Мы здесь для того, чтобы арестовать этого человека. Его будут судить
перед богами по обвинению в ереси. Если ты не отдашь этого человека, мы
будем искать его, а потом сожжем твой богохульный дом!
Инандри выругалась, и Сибелин повернулась, чтобы посмотреть на Джаббита, но тот уже исчез.
Входная дверь в "Баньянскую мечту" открылась, и Бхансун, осаждавший дом, увидел молодого человека, выходящего из него.
- Я пойду с тобой, - сказал он и почему-то даже казался взволнованным.
- Я хочу, чтобы меня судили боги!
Женщины у окна тоже его услышали. Инандри Даньяла еще раз выругалась, а
Сибелин посмотрела на темнеющее небо и громко застонала. Потом они
смотрели, как Бхансун уходит, уводя с собой Джаббита.
- О чем, во имя всех этих гнилых умов, он думал? - Спросила Инандри.
-
Под "Баньянской мечтой" есть тайный туннель; он легко мог бы сбежать!
Испытание со стороны жрецов? Их суждение - верная вещь; они убьют его!
Джаббит нельзя быть таким дураком - нет!
- Это еще не самое худшее, - вздохнула Сибелин.
- Кто-то это должен сказать Еве.
- Боги милосердны, - согласилась Инандри.
- Что он сделал?- Закричала Эванис во всю глотку.
- И ты не остановила этого идиота?
Сибелин стояла у входа в убежище и только что закончила докладывать о последнем происшествии в "Баньяновой мечте".
- Да, он это сделал, и никто его не остановил, - ответила она устало и гораздо менее громко.
-
Я не ожидала, что он так поступит; он удивил всех, этого черта
Бхансуна, не меньше, чем нас с твоей мамой. Джаббит пошел с ними, горя
желанием предстать перед судом богов. Он не понимает, что никакие боги
не будут судить его, а только алорийское жречество, жаждущее его крови.
Эванис слушала, сжимая побелевшие кулаки и сердито глядя на Сибелин.
Внезапно она запрокинула голову и закричала в небо. Затем она ворвалась в
дом, исчезла, завернув за угол коридора, и наконец дверь захлопнулась.
- Не обращай на нее внимания, Сибил, - успокоила подругу Ансейла.
-
Ева всегда приходит в ярость, когда волнуется ... или когда она не
может с чем-то справиться ... или... вообще-то она всегда в ярости. Если
она уже не борется, то приходит в ярость и хочет драться. Господи, она
просто в бешенстве, когда трахается, и я клянусь, что моя сестра -
единственный человек на свете, который даже может быть в бешенстве,
когда она кончает.
- Мы все знаем, что ты ни в чем не виновата, -
добавила свое мнение Расерис. - Это не твоя вина; если Джаббит хочет
что-то сделать, он это делает. Он - Бог, и никто не может его
остановить.
- Жрецы Алории обвиняют Бога в ереси, - задумчиво произнесла Анджатта.
- Интересно, каков будет вердикт ?.. и кто будет осужден.
- Суд начнется только завтра, - предсказала Сибелин.
-
Жрецы хотят публичного зрелища, примера, чтобы доказать свою власть.
Для этого им нужна большая аудитория, и они используют сегодняшний вечер
для распространения новостей о завтрашнем суде.
Куваси кивнул.
-
Наверное, ты права, но я боюсь, что нашему мальчику придется плохо
ночью от рук священников. Они должны быть уверены, что он будет играть
ту роль, которую они хотят, чтобы он играл в их игре.
Ансейла пожала плечами.
-
Я не представляю, как мы можем помочь ему в данный момент, если только
не возьмем штурмом Мраморное кладбище, а у нас нет армии, необходимой
для этого ... нет, Ева!
Она закончила свою фразу криком, когда
Эванис выбрала именно этот момент, чтобы снова появиться из своего
укрытия - теперь уже в кожаной кирасе, с защитой для рук и ног.
- Даже не пытайся остановить меня, - прорычала она.
- Никто не остановил Джаббита, и никто не остановит меня.
Куваси шагнул в дверной проем, прежде чем она успела его открыть, и преградил ей путь.
- Ева, даже ты не можешь штурмовать храмовый холм в одиночку.
- Я не собираюсь этого делать, - рявкнула она.
- А теперь убери свою жирную тушу с моего пути!
- И что же ты собираешься делать?- Спросила старшая Ибани, когда она нерешительно двинулась, чтобы выполнить ее приказ.
- Жрецы хотят играть в игры власти, и я собираюсь играть, - ответила она.
-
Сегодня вечером я повешу всех священников, которых найду в Катерре за
пределами Мраморного кладбища. Но я заберу их глаза себе. Я отдам их
судье, когда начнется процесс.
Куваси сглотнул и чуть ускорил
шаг, чтобы убраться с ее пути. Затем все они смотрели, как Эванис
уходит, а люди-латники молча следуют за ней.
__________________________________________________________________
Процессия из трех Бхансунов охраняла Джаббита, когда они проезжали
через Катерру. В десять раз больше людей наблюдали за ними с обочин
дорог, когда они направлялись в район Храма. Несколько сотен самых
любопытных зевак даже последовали за ними на холм к Мраморному кладбищу.
Зрители потеряли Джаббита из виду, когда его сопроводили в храм, где
жил Верховный Жрец, и импровизированное собрание распалось.
По
пути к верховному жрецу Джаббит с изумлением рассматривал все эти
роскошные украшения стен, картины и скульптуры, мимо которых они
проходили. Наконец они добрались до кабинета, и его провели внутрь.
Когда они вошли, Верховный Жрец сидел за своим столом. Монтис
Шобан'Рохасс никак не отреагировал на их появление, он продолжал
работать над своей корреспонденцией. Поэтому Джаббит и четверо его
Бхансунских охранников стояли и ждали. Его Превосходительство закончил
писать письмо, сложил и запечатал его, потом отложил в сторону и наконец
поднял глаза.
- Это то самое существо, которое выдает себя за безымянного сына безликого Бога?- Спросил Верховный Жрец, глядя на Джаббита.
- Я и не знаю... - Джаббит начал было отвечать, но один из его охранников резко остановил его, сильно ударив по лицу.
- Не произноси ни слова, пока его превосходительство не разрешит тебе говорить в его присутствии, - приказал стражник.
Милостивая улыбка осветила лицо Верховного Жреца.
- Теперь ты можешь говорить.
Потирая щеку, Джаббит закончил свой ответ.
-
Я не притворяюсь ничьим сыном, потому что не знаю ни отца, ни матери.
На самом деле, я даже не знаю, есть ли у меня родители в человеческом
смысле этого слова.
- Значит, это правда, - заключил Шобан'Рохасс.
- Ты считаешь себя богом.
Джаббит пожал плечами.
- Я бы не стал называть себя Богом - пока нет, - бесстрастно ответил он, но затем его глаза ожили.
-
Но ты же Верховный Жрец и гораздо лучше разбираешься в вопросах веры,
чем я. Я надеялся, что ты сможешь ответить на эти вопросы вместо меня.
Может ли вера людей изменить то, кто я есть? Если так, то сколько людей
должны верить, что я бог, пока я не стану богом? Или, если вера людей не
имеет значения, что я должен сделать, чтобы стать богом?
Между бровями его Превосходительства появилась глубокая морщина, когда он слушал, а затем он хлопнул ладонью по столу.
- Молчать!- Проревел он.
-
Ты здесь не для того, чтобы я мог отвечать на твои глупые вопросы. Ты
арестован, чтобы предстать перед судом за ересь, и все, что ты сказал,
подтверждает, что ты еретик. Суд состоится завтра в полдень, на виду у
всех, во дворе. Тебя спросят, подчиняешься ли ты суду алорийских богов, и
ты ответишь утвердительно. Ты это понимаешь?
Джаббит кивнул.
- Я все понимаю. Значит, алорианские боги будут во дворе и будут судить меня?
Выражение лица Верховного Жреца еще больше потемнело.
-
Алорийские боги всевидящи и стоят высоко над всеми нами. Они не ходят
среди нас по созданному ими миру. Мы, их жрецы, знаем их волю, ибо Боги
избрали нас действовать вместо них.
Джаббит склонил голову набок и посмотрел на священника.
-
Это напомнило мне ... я встретил человека, который сказал мне, что
жрецы Алорийских богов принимали его подношения, но боги не отвечали на
его молитвы. А теперь я спрашиваю тебя: ты обманул этого человека или
предал его во имя Алорийских богов?
Выражение лица Верховного Жреца смягчилось, когда он услышал этот вопрос.
-
Отведите его в камеру, привяжите цепью к стене и дайте ему двадцать
ударов плетью, - приказал Шобан'Рохас, безмятежно улыбаясь Джаббиту.
-
Потом ты еще раз спросишь его, подчиняется ли он религиозному
приговору. Если его ответ все еще не удовлетворяет, сломай один из его
пальцев и продолжай ломать кости, пока это не произойдет. Я бы
предпочел, чтобы завтра он мог передвигаться самостоятельно, так что
ломай ему ноги в последнюю очередь.
- Как прикажете, Ваше Превосходительство.
Один из Бхансунов ответил, и они вывели Джаббита из кабинета Верховного Жреца.
_______________________________________________________________
Сколен Сиклас был девятнадцатилетним учеником священника на втором
курсе и в настоящее время обучался в Ордене чистоты и преданности. Он
взял одну из деклараций из стопки, которую нес с собой, и прибил ее к
двери "Потерянного Лоселя". Пергаментный лист был успешно приколот к
двери таверны, он посмотрел на него и улыбнулся. Объявление было
продиктовано ему, но он гордился своим почерком. Его восторженное
самодовольство было нарушено звуком женского голоса.
- Как ты
думаешь, сколько людей, живущих в Катерре, умеют читать? Ты должен
говорить людям то, что хочешь, чтобы они знали, придурок.
Сколен
повернулся, чтобы поделиться с этой грубой женщиной своими мыслями, но
забыл об этом, когда увидел, что это была свирепого вида воительница с
отрядом вооруженных и жутко выглядящих мужчин, стоящих позади нее.
- Ты ... ты Эванис Данджала, убийца из ... из Бхансуна, - пробормотал он, запинаясь.
-
Да , но сейчас я не слишком разборчива, так что любой священник
подойдет, - холодно ответила женщина, затем открыла дверь таверны и
втолкнула молодого человека внутрь.
- Эй, слушайте сюда, ребята!- Закричала она.
- Здешний священник нуждается в вашем внимании, у него есть для вас объявление!
Толпа в хорошо посещаемой таверне с любопытством наблюдала за
разворачивающимся у входа зрелищем. Эванис хлопнула молодого жреца по
затылку, когда тот ничего не сказал в ответ. Дрожащими руками Сколен
взял один из своих пергаментных листов и прочел::
- Завтра ...
Эванис ударила его еще раз.
- Еще громче!- Скомандовала она.
- Завтра в п-полдень о-на-хо-священной ГРР-земле-Аль-Алорианских гхэ-богов...”
- Ты чертовски бесполезен!
Эванис перебила его, перерезав жрецу горло и пинком повалив на пол.
Затем она обратилась к людям в таверне, совершенно не обращая внимания
на молодого человека, корчившегося в предсмертной агонии у ее ног.
-
Завтра в полдень на мраморном кладбище священники проведут суд над
молодым человеком, которого они обвиняют в ереси. Не пропустите его! -
Окликнула она меня.
На самом деле ей не нужно было кричать, так
как она полностью завладела вниманием всех присутствующих в комнате.
Затем Эванис повернулась к людям-латникам, которые последовали за ней в
таверну.
- Повесьте священника рядом с дверью и приколите одно из его объявлений к груди, - приказала она.
- И не забудьте, мне нужны его глаза!
- Да, командир, - в один голос ответили восемнадцать латников.
Сколен Сиклас был первым из многих священников, умерших этой ночью, но
он и с его братьями проделали хорошую работу - когда наступило утро,
новость о предстоящем суде была широко известна во всей Катерре.
____________________________
От
переводчика: Люди-латники - воины которых оживил Джаббит, латники изза
того что она собраны с множества частей(латок) тела. Ну это я так себе
понимаю. Спасибо что читаете!
Они отвели Джаббита в подземелье под храмом, посвященным чистоте и
преданности. Однако его не поместили в обычную камеру. Комната была
намного больше простой камеры, и ее обстановка свидетельствовала о том,
что эта комната была посвящена не чистоте или преданности, а скорее
усердному допросу – или, проще говоря, пытке. Там был открытый камин,
чтобы нагреть различные железные инструменты, разложенные на столе рядом
с ним, и железная дева стояла близко к другой стене. В центре комнаты
была установлена стойка, а с потолка или со стен свисали многочисленные
цепи с крючками или кандалами. Это была хорошо оборудованная мастерская
палача, и местный мастер-ремесленник тоже присутствовал. Из одежды на
нем были только потертый кожаный фартук и Железная маска.
-
Верховный Жрец приказал ударить его кнутом двадцать раз, а затем
переломать ему кости, пока он не предстанет перед религиозным судом, -
сообщил один из стражников Бхансуна.
- Чтобы он мог ходить на своих собственных ногах, если это возможно.
Палач уставился на Джаббита сквозь прорези для глаз в своей маске.
- Ты только посмотри на него, - фыркнул он.
-
Хорошенькая принцесса никогда в жизни не испытывала настоящей боли. Он
пообещает все, что ты от него хочешь, после первого же удара кнута.
- Тем лучше, - ответил Бхансун.
- Долгая ночная работа была бы пустой тратой времени. Завтра его все равно сожгут.
- О! Так вот он, сын безликого Бога!- Воскликнул палач.
-
Какая честь для такого простого рабочего человека, как я, завести такое
благородное знакомство. Мне придется вести себя как можно лучше во
время моей работы, я не хочу расстраивать его благочестие.
Стражники Бхансуна и палач дружно расхохотались.
- Жаль только, что мы не поймали ту суку, которая работает на него, - проворчал один из воинов, когда смех утих.
- Сегодня она убила многих моих братьев.
- Не волнуйся, - успокоил его один из товарищей.
-
Мы очень скоро доберемся до нее, а потом снова соберемся здесь и
проведем ночь настоящего веселья с Эванис Даньялой. Если нам повезет,
то, может быть, и с ее сестрой и матерью тоже.
- Пошли, - сказал другой воин.
- Может быть, мы пошлем тебе на помощь твоего ученика? Я видел, как он бездельничал в комнате стражников.
- Нет, он хороший парень, пусть немного отдохнет, - ответил мастер-палач.
-
У нас был напряженный день, и он заслуживает передышки. Он мне не
понадобится для принцессы. Помоги мне заковать его в цепи, и ты тоже
сможешь уйти.
______________________________________________________________
Когда
стражники Бхансуна покинули зал, запястья и лодыжки Джаббита были
скованы железными кандалами. Ему пришлось встать на цыпочки, так как
цепь, прикрепленная к наручникам, свисала с потолка и была слишком
коротка, чтобы он мог спокойно стоять.
- Ты не очень разговорчив, не так ли?- Спросил палач, разрезая рубашку Джаббита и отбрасывая ее в сторону.
- Это изменится; скоро ты будешь петь, как соловей.
- Нет, я плохо пою и знаю очень мало песен, - ответил Джаббит.
- Мои клиенты обычно не очень хорошо поют, - ответил мужчина, подходя и снимая со стены длинный кожаный хлыст.
- Но в конце концов они все равно начинают петь громко и долго.
Когда первый удар хлыста пришелся по спине Джаббита, он закричал так громко, что даже удивил опытного палача.
- Вот видишь!- Со смехом спросил мужчина.
- Я знаю, что ты будешь петь лучше всех.
- Спасибо, - ответил Джаббит.
- Я быстро учусь.
Он закричал еще громче, когда следующий удар хлыста оставил кровавую
рану на его спине. И еще громче после очередного удара и еще раз - пока
палач не заткнул Джаббиту рот вонючей мокрой тряпкой, чтобы защитить уши
от пронзительных звуков. Спина Джаббита превратилась в месиво после
того, как был нанесен последний из двадцати ударов хлыстом; его кровь
ручьями текла из длинных глубоких ран, пересекавших кожу.
- А
теперь скажи мне, что ты подчинишься закону Алорийских богов, и мы оба
сможем отдохнуть на ночь, - посоветовал палач, вынимая у Джаббита кляп.
Джаббит посмотрел в глаза человека, наблюдавшего за ним сквозь маску.
- А ... Я думаю, что подруга описывает его лучше всего на данный момент, - ответил он.
-
Она никогда никому не подчинится, будь то обычный человек, король или
Бог. Теперь я понимаю ее лучше и решил скорее принять от нее мои
подсказки. Нет, я не подчинюсь никакому закону человека или Бога.
Палач кивнул и подошел к столу с разложенными на нем железными
инструментами. Он взял несколько плоскогубцев разных размеров и форм и
вернулся к Джаббиту.
- Я начну с твоего левого мизинца, - сообщил он своей жертве.
Джабит кричал громче, чем когда-либо, когда мучитель сломал ему
мизинец. После того, как он еще раз отказался подчиниться,
мастер-ремесленник заткнул ему рот кляпом и сломал левый безымянный
палец. Когда он снял кляп и услышал спокойный ответ Джаббита на свой
повторяющийся вопрос, палач предположил, что он, возможно, ошибался
раньше; это вполне могло обернуться для него тяжелой долгой ночью.
Через два часа после полуночи потный и ругающийся мастер-палач шел по
коридору к комнате отдыха охранников в конце коридора. Он вышел из своей
комнаты, чтобы поискать своего ленивого ученика, который мог бы помочь
ему справиться с упрямым клиентом. После нескольких последних часов
бесплодной работы над Джаббитом он решил сделать перерыв и позволить
своему ученику взять все на себя, прежде чем он, отдохнувший и
освеженный, лично возобновит инквизицию и доведет ее до успешного
завершения.
Несмотря на все его планы, напряженная ночь мастера
палача закончилась гораздо раньше, чем он опасался. Он даже не дошел до
угла коридора, направляясь в комнату отдыха охранников. Очень внезапно, и
удивительно, поскольку он не мог этого предвидеть, очень острый кинжал
пронзил его шею, положив конец его ночи, а также его жизни.
Джаббит с железной лентой на шее, прикрепленной к свисающей с потолка
цепи, стоял посреди комнаты и смотрел на дверь, когда она открылась, но
никто не вошел.
- Олло, Шибелин, - едва слышно пробормотал он.
Тем не менее, он улыбался, но его улыбка не была похожа на ту, которую
она помнила - или, скорее, она с трудом узнавала его лицо. Нос у него
был сломан, а многие зубы, судя по окровавленному рту и невнятному
приветствию, отсутствовали. Его руки и кисти, очевидно многократно
сломанные, бесполезно висели по бокам, и, обходя его, Сибелин увидела
кровавое месиво, в которое превратилась его спина.
Она стала видимой рядом с ним.
- Ты не выглядишь слишком хорошо, босс.
Его предполагаемая улыбка не дрогнула.
- Хо, я ф повном поядке.
Сибелин вздохнула.
- Это выглядит более чем плохо, поверь мне.
- Шибелин, у меня ешсть вела, они шломали вшего невного.
- А что, если они убьют тебя?- Раздраженно спросила она.
- А ты можешь воскреснуть, когда умрешь?
- Нетф, я еше не могу шебе пошволить это, но мошно попробовать.
Глаза Сибелин расширились.
-
Ты пытаешься покончить с собой? Мы поговорим об этом в другой раз! Но
только не вздумай сегодня умереть на мне. Подчинись их глупым
требованиям, прежде чем они убьют тебя; в любом случае это никого не
будет волновать!
Джаббит покачал головой, и его новое выражение лица, казалось, было похоже на хмурое выражение.
- Упрямый, как мул!- Прокомментировала Сибелин.
- Где же я видела это раньше? У тебя были плохие учителя, и ты учился неправильным вещам, босс! - И тут гнев Сибелин рухнул.
-
Я не могу вытащить тебя отсюда совсем одна. Нам нужна помощь, а помощь
прибудет не раньше завтрашнего суда в полдень. Все хотят, чтобы этот суд
состоялся. Неужели ты действительно сможешь продержаться так долго,
выдержав еще большую пытку?
Сибелин изменила свое мнение; его ответная улыбка была еще прекраснее, чем когда-либо.
__________________________________________________________________
Настроение собравшихся за завтраком в "Баньянской мечте" было необычно
тихим и мрачным в это утро. Все люди в убежище провели ночь в
"Баньянской мечте". Они решили, что без Эванис и латных людей убежище
для них не безопасное. Даже принцесса Анджатта провела ночь в печально
известном борделе и теперь сидела с ними на кухне. За завтраком
отсутствовал, конечно, Джаббит, но также Эванис и Сибелин. Маленькая
блондинка молча ушла ночью, никому не сказав, зачем и куда она пошла.
После того как она исчезла, они ничего не слышали ни от Сибелин, ни от
Джаббита в течение ночи. Но это уж точно не относилось к ночным
развлечениям Эванис. Они много слышали об этом; всю ночь приходили гонцы
с новостями о ее злодеяниях. Стук в заднюю дверь больше не был чем-то
необычным. Призрак встал, чтобы открыть дверь для еще одного посыльного.
Он был прав, по крайней мере отчасти. Пять посыльных стояли на пороге
"Баньяновой мечты". Впрочем, это были и другие правящие члены
Полуночного совета, и было очень необычно видеть их всех вместе стоящими
утром у чьего-то черного хода.
Инандри отослала своих работниц, и
все пятеро сели за стол. Они коротко представились друг другу,
поскольку Расерис не знал никого из вновь прибывших в лицо, а Анджатта
до этого видела только двоих из них. Онесса Гхал'Данша, повелительница
Шептунов, заговорила первой, как только они были представлены друг
другу.
- Во-первых, давайте узнаем последние новости в открытую, - заявила она.
-
Похоже, Эванис перестала охотиться на священников с рассветом. Поэтому я
предполагаю, что число ее жертв-священников останется на уровне
шестидесяти восьми - по крайней мере, на данный момент. Каждый из них
был повешен и лишился своих глаз. Но еще более загадочным было то, что
ночью в одном из храмов Мраморного кладбища тоже погибли два священника,
и их убили не Эванис и не ее люди. Мои шептуны узнали, что эти двое -
главный палач жречества и его приспешник. Они умерли в подземелье под
храмом чистоты и преданности. Там же находится их пыточная камера, и,
вероятно, ваш Джаббит находится там в плену. Никто не знает, кто их
убил, но у обоих мертвецов на лбу была вырезана имперская эмблема.
Поэтому я хотела спросить, слышал ли кто-нибудь что-нибудь о Сибиле
Гиссе в последнее время?
Тар'Хаганош улыбнулся.
- Если бы я знал, какой искусный убийца твоя маленькая блондинка, я бы попытался выманить ее у тебя, а потом нанял сам.
Дабас'Лохросс, военачальник "сильной руки", кивнул.
- А кто эти люди, идущие с Эванис?- Спросил он.
- Они чертовски пугали моих парней, когда их пути пересекались прошлой ночью.
Инандри Даньяла отмахнулась от его вопроса взмахом руки.
- Я не знаю, где моя дочь Эванис и ее люди, и что она собирается делать дальше, - заметила она.
-
Я тоже не знаю, где сейчас Сибелин и что она там делает. Я также почти
ничего не слышала от безымянного сына безликого Бога - или, как его мне
представили, от Джаббита! С тех пор как Бхансун арестовал его, я слышала
только, что он заключен в тюрьму где-то на мраморном кладбище и сегодня
в полдень его будут судить за ересь. Итак, вы видите, что я многого не
знаю, но для меня гораздо важнее то, что мы делаем сейчас?
Тар'Хаганош пожал плечами.
-
Через несколько часов почти все живущие в Катерре захотят оказаться на
мраморном кладбище, чтобы стать свидетелями того, что уже кажется самым
знаменитым судом в истории Алории, - заявил военачальник.
- Так
что я думаю, что мы тоже пойдем туда, и кто знает, кто еще там будет.
Хотя я не могу бороться с чувством, что умные люди должны держаться как
можно дальше от этого зрелища.
Никто из присутствующих на кухне
не мог придумать ничего лучше, поэтому они закончили завтракать и
покинули "Баньянскую мечту" как раз вовремя, чтобы прибыть на Мраморное
кладбище к полудню.
Его Превосходительство Монтис Шобан'Рохасс, Верховный Жрец
Алорийских богов, был разбужен от глубокого сна без сновидений громким
непрерывным стуком в дверь своей спальни. Он протер глаза и огляделся.
Сумерки, окутавшие комнату, говорили о том, что сейчас очень раннее
утро, слишком раннее, чтобы так грубо будить его.
- Перестань стучать и входи уже!- Проворчал Верховный Жрец.
Дверь открылась, и в комнату с поклоном вошел его секретарь Уршан Калабри.
-
Прошу прощения, что разбудил вас так рано, Ваше Превосходительство, но
ночью приходили все более и более тревожные известия, и я почувствовал
настоятельную необходимость сообщить их вам.
Шобан'Рохасс свирепо посмотрел на него.
- И что же случилось? Скажи это!
Секретарь снова поклонился.
-
Десятки наших братьев были убиты самым ужасным образом. Они были убиты,
и им удалили глаза, прежде чем повесить их трупы. Это происходило
повсюду в Катерре. Точные цифры пока неизвестны, но за ночь было убито
по меньшей мере пять десятков братьев. Большинству из них было поручено
распространять новости о сегодняшнем суде над ересью, - секретарь сделал
паузу, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем продолжить.
- Все
поступающие сообщения содержат имя того же преступника, что и у убийцы
наших братьев - Эванис Даньяла и ее шайка грубиянов.
Верховный Жрец вздохнул и покачал головой.
- Эта женщина-демон, посланный нашим заклятым врагом, чтобы испытать нашу веру, - благочестиво предположил он.
-
Я знал, что при аресте еретика мы должны были ожидать бурной реакции,
но это было необходимо. Сегодняшнее судебное разбирательство лишит наших
врагов их богохульной подставной фигуры, и это чрезвычайно ослабит их
позиции. Без своего ложного бога они будут восприниматься как то, что
они есть на самом деле - конечно, самая безжалостная банда воров и
убийц, но все же не более чем простые преступники, а не заря святого
пророчества.
Шобан'Рохасс выбрался из постели и оделся, ему помогал секретарь.
- Мы получили уведомление о результатах допроса еретика?- Рассеянно спросил Верховный Жрец, одеваясь.
- Сколько времени потребовалось, чтобы убедить этого предполагаемого Бога подвергнуться религиозному испытанию?
Уршан Калабри заметно вздрогнул, услышав этот вопрос.
- Отчет о допросе еретика был на самом деле причиной, по которой я разбудил вас, Ваше Превосходительство, - пролепетал он.
-
Поскольку час назад мы еще не получили никакого уведомления об этом, я
послал брата на разведку. Фиррос'Харбан, Главный Инквизитор ордена, и
его ученик были найдены мертвыми в коридоре перед камерой для допросов.
Больше всего беспокоит то, что старая имперская эмблема была жестоко
вырезана на лбу убитых братьев, и никаких следов их убийцы найти не
удалось. Еретик все еще был прикован цепью внутри камеры. Очевидно, его
допрашивали самым тщательным образом, но он все еще отказывается
подчиниться, и после того, как оба брата были найдены мертвыми, никто не
продолжил его допрос.
Верховный Жрец слушал молча.
-
Кто-то проник в подземелье, убил двух инквизиторов, вырезал имперскую
эмблему у них на лбу и снова ушел, так что никто ничего не заметил и
даже следов не смог найти? - Он задумался, ошеломленный.
Его секретарь просто кивнул в ответ.
Шобан'Рохасс очнулся от оцепенения, громко ударив своего слугу по лицу.
- Какая нелепость!- Закричал он.
- И почему никто не продолжил его допрос? Я должен быть уверен, что он подчинится!
Секретарь взглянул на верховного жреца и опустил глаза.
-
Ваше Превосходительство, мне доложили, что заключенный тяжело ранен, и
продолжение допроса сопряжено с большим риском убить его.
- Боги даруют мне терпение, чтобы не поражать бесполезных!- Шобан'Рохасс фыркнул, затем глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
- Если еретик не подчинится, мы должны быть уверены, что его вообще не поймут.
- Инквизитор вырвал у заключенного почти все зубы, и нос у него сломан - вмешался секретарь.
- Очень трудно понять, что он говорит.
- Вот и хорошо!- Верховный Жрец одобрил это.
-
Проследите, чтобы он был хорошо вымыт и как можно больше прикройте его
раны; я не хочу, чтобы его раны были слишком заметны. Он все еще может
ходить самостоятельно, не так ли?
Уршан Калабри в ответ лишь пожал плечами.
- Я в этом сомневаюсь.
-
Ничего страшного, его охранники могут поддержать его. Просто убедитесь,
что он будет во дворе в полдень. Этого вполне достаточно.
Секретарь кивнул и поспешно покинул спальню Верховного Жреца, чтобы выполнить приказ своего начальника.
__________________________________________________________________
Погода была совсем не привлекательной: небо затянули темные тучи, и
было необычно холодно для поздней осени. Однако первые зрители появились
во дворе Мраморного кладбища задолго до полудня. Все это время они
наблюдали за подготовкой к судебному разбирательству. Многочисленные
рабочие строили трибуну для судей и кол для обвиняемых. За час до
полудня несколько тысяч зевак окружили двор, и с каждым мгновением все
больше и больше толпилось во дворе. Ближе к полудню более двадцати тысяч
Катерранцев окружили внутренний двор, с нетерпением ожидая обещанного
суда. В отличие от шумной толпы, многотысячные посетители в черных
перьях, выстроившиеся стройными рядами вдоль крыш мраморных храмов,
наблюдали за этим зрелищем серьезно и в полном молчании.
Большое
количество жрецов, вооруженных посохами или дубинками, деловито
сдерживали нетерпеливую толпу, когда наконец ворота главного храма
открылись и процессия высших религиозных авторитетов из алорийского
священства вышла из здания. Семеро жрецов с важным видом прошли через
двор к воздвигнутой трибуне и заняли места, отведенные судьям;
первосвященник занял место посередине. Большой бочкообразный священник
встал перед трибуной и объявил ясным, звучным голосом::
- Бдительное жречество Алорийских богов обвиняет человека по имени Джаббит в ереси.
Обвиняемый подчинился религиозному закону.
Его будут судить высшие представители преданного алорийского священства.
Приведите обвиняемого!
Ворота храма чистоты и преданности открылись, и из них хлынули сотни
воинов Бхансуна. Толкаясь, они заставили толпу открыть широкий коридор. В
коридор вышла группа еще из двадцати Бхансунов, охранявших обвиняемого.
Джаббит был зажат между двумя охранниками шестом под его плечами, и они
наполовину несли, наполовину тащили его на открытое место. На нем был
новый серый халат с длинными рукавами, закрывавший все тело от шеи до
лодыжек. Лицо его было свежевымыто, но новая корка засохшей крови,
обрамлявшая ноздри сломанного носа, и красноватая слюна, сочащаяся из
уголков рта, портили впечатление чистоты.
__________________________________________________________________
Внимание толпы разделилось, когда на сцену ворвался полк имперских
солдат. Солдаты пробирались сквозь толпу к карете, которую они
сопровождали. Джаббит и экипаж подъехали к трибуне судей в одно и то же
время.
Офицер открыл дверцу кареты и протянул руку, чтобы
поддержать императора, который медленно вышел из кареты. Оказавшись
снаружи, Дхарос из Тунапора использовал костыль, чтобы поддержать свои
последние шаги, пока он не встал перед трибуной. Дхарос покачал головой,
впервые взглянув на Джаббита; теперь он так же, как и сам престарелый
монарх, не мог стоять без поддержки. Затем он повернулся и посмотрел на
семерых судей, сидевших на трибуне.
- Я слышал о суде, - сказал он, и легкая улыбка промелькнула на его обветренном лице, прежде чем он продолжил.
-
Я слышал об этом, хотя вы и не пригласили меня стать свидетелем этой
отвратительной пародии на правосудие. Я думаю, что на этот раз пропавшее
приглашение вполне простительно, поскольку я также слышал, что все ваши
посланцы в Катерре были убиты ночью. Я уже не помню, когда в последний
раз получал новости, так сильно влияющие на мое настроение. Но когда
сегодня утром я услышал, что двое ваших мучителей были убиты, а на их
лбах вырезана имперская эмблема, мое настроение еще больше улучшилось, и
я был полон надежды, что этот день станет прекрасным. Теперь я вижу,
что вы сделали с этим молодым человеком, и все, что я чувствую, - это
отвращение. Однако я нахожусь здесь в своем официальном качестве
императора и требую, чтобы обвиняемый подтвердил, что он был судим вами в
соответствии с вашим религиозным законом.
- Есть только один обязательный закон - закон Алорийских богов, - ответил Верховный Жрец.
-
Императрица Калландра нарушила закон богов, и боги положили конец ее
владычеству. Но вся Алория заплатила за преступления императрицы кровью и
смертью. Довольно скоро боги положат конец и твоей тирании, и тогда
тебе придется предстать перед собственным судом. Ибо ты, Дхарос из
Тунапора, такой же богохульный еретик, как и тот, кто предстал сегодня
перед судом.
Унтар ордена справедливости и искупления громко вмешался прежде, чем император успел ответить верховному жрецу.
-
К сожалению, обвиняемый в настоящее время не может ответить вам, но он
подчинился религиозному закону перед несколькими заслуживающими доверия
свидетелями!
Заявление Унтара вызвало бурную реакцию толпы. Из
толпы зрителей протиснулся человек в странной одежде. Он нес на плече
мешок и целеустремленно шагал к трибуне.
- У меня есть свидетели, - прохрипел он, - очевидцы.
Мужчина снял мешок с плеча и высыпал его содержимое перед трибуной.
Двадцать тысяч зрителей ахнули, когда сто тридцать шесть окровавленных
глазных яблок упали на землю.
- Это послание от моего командира Эванис Даньялы, - хрипло объявил человек-латник.
- Никто из вас, жрецы мертвых богов, не избежит моего возмездия.
Императору пришлось тяжело опереться на костыль, чтобы устоять на ногах, а его смех сотрясал все тело.
- Поздравляю! Очевидно, ты привел в ярость необычайно опасную женщину, - радостно прокомментировал Дхарос.
- А теперь давайте закончим этот фарс!
Старый король подошел к Джаббиту вплотную и внимательно посмотрел на него.
- Ты не должен говорить ни слова, - сказал он.
- Кивни или просто моргни, если хочешь, чтобы я спас тебя от этих лицемерных Мясников.
Джаббит поднял безвольно повисшую голову и с улыбкой ответил на озабоченное выражение лица Дхароса.
- Я там, где хочу быть, - ответил он, затем сглотнул и поморщился.
- Извини, мне не нравится вкус крови, - сказал он и сплюнул в сторону. Он продолжал говорить гораздо громче, чтобы все слышали.
-
Я здесь, чтобы меня судили алорийские боги. Я буду слушать их, когда
они будут говорить со мной, а потом решу, буду ли я подчиняться их
мнению. Но я не видел никаких богов на этом дворе, - заявил он и
посмотрел на судей на трибуне.
- А где же ваши боги?
Шобан'Рохасс спрыгнул со стула.
- Вот так!- Взволнованно воскликнул Верховный Жрец.
-
Все слышали, что он согласился и даже хочет религиозного суда! Твое
требование выполнено, Дхарос. Прерогатива религиозного суда находится в
руках алорийского жречества. Уходи, император, твое присутствие на этой
святой земле больше не нужно и не приветствуется.
Дхарос не смотрел на верховного жреца, пока тот говорил. Его взгляд останавливался на Джаббите и он улыбался.
- Я далек от того, чтобы освобождать гнусных грешников от их законного наказания, - заявил он.
- Я верю в тебя; не трать пощады на эту мразь мира сего.
Император отвернулся и ушел, не удостоив судей на трибуне ни единым словом, ни даже мимолетным взглядом.
Инандри Даньяла разочарованно вздохнула.
- Вот он уходит, моя надежда на спасение Джаббита.
Королева шлюх вместе со своей дочерью Ансейлой, Куваси, принцессами
Анджаттой и Расерис, а также пятью другими ведущими членами Полуночного
Совета находилась в толпе из двадцати тысяч зрителей и только что
наблюдала, как император покидает сцену.
- Джаббит сказал Дхаросу и всем, кто его слушал, что он не хочет, чтобы его спасали, - заметила Анджатта Вар Доша.
- Бог не нуждается в спасении, - твердо заявила Расерис.
- Твой бог сейчас выглядит довольно искалеченным, - заметил Джорша Сэммон.
- Искалеченный или даже смертельно раненный, это не значит для него того же, что и для нас с тобой, - ответил Куваси.
- Поверь мне, я знаю.
- Неудивительно, что они арестовывают человека, который принес эти глаза, - заметила Леди Онесса.
- Очевидно, Эванис без колебаний пожертвует одним из своих людей, чтобы доставить послание.
Толпа закричала, когда латник голыми руками оторвал голову одному из
Бхансунов, пытавшемуся подавить его. Он убил еще одного воина и ранил
еще троих, прежде чем Бхансуны повредили его слишком сильно, чтобы
продолжать эффективно сражаться. И все же его безрукое и безногое тело
не переставало огрызаться на врагов, пока они не обезглавили человека -
латника.
- Люди-латники Эванис - это не то, что я обычно называю существами, - прокомментировал Куваси.
-
Джаббит сказал, они являются продолжением ее воли. Так что она не
пожертвовала мужчиной, а скорее потратила остриженный ноготь, чтобы
передать послание.
- Человек он или не человек, но это страшные ублюдки, - восхищался военачальник ”сильной руки".
Лорд Сайлас'Бра из ассоциации "костяные кости" кивнул.
-
Да, но я боюсь, что из-за этого сообщения смерть убитых священников
падет на Джаббита, что даст дополнительные доказательства обвинения в
ереси.
- Моя дочь никак не повлияла на процесс, - возразил Инандри Даньяла.
- Обвинительный приговор был очевиден с самого начала.
Священник-обвинитель выбрал именно этот момент, чтобы продолжить процесс.
- Все присутствующие здесь сегодня были свидетелями богохульных заявлений обвиняемого, - провозгласил он.
-
Он считает себя равным Алорийским богам, а это само определение
еретика! Вы также были свидетелями того, как одно из отвратительных
существ попало под его чары. Гнусное убийство многих преданных слуг
Алорийских богов прошлой ночью было совершено во имя обвиняемого. Я
смиренно прошу почтенных судей суда вынести свой вердикт. Обвинение в
ереси доказано, и есть только одно наказание за ересь: еретик должен
быть сожжен!
Фаросс Альбенит, Унтар из "ордена хранителей истины" и один из семи судей, поднялся со своего места.
-
Брат Джоллестес изложил свою точку зрения, но прежде чем вынести
решение, мы должны спросить: кто-нибудь хочет свидетельствовать в пользу
обвиняемого?
Инандри положила руку на плечо Расерис.
-
Нет, дорогая, - сдержалась она, - если ты скажешь им, что знаешь, что
Джаббит-Бог, судьи не будут использовать твои показания в его пользу.
Анджатта обняла Расерис.
- Не волнуйся, - прошептала она.
- Мы знаем, кто он такой. Все остальные и священники, считающие себя его судьями, должны будут узнать, кто он такой.
__________________________________________________________________
- Никто?- Снова громко спросил Фаросс.
Ропот многих тысяч голосов нарастал, сливался в рев и эхом отдавался
между высокими стенами храмов - но никто не выступил вперед. Небо еще
больше потемнело, и далекий гром ответил на вопрос священника.
Унтар тяжело опустился обратно в кресло.
Теперь встал Шобан'Рохасс. Верховный Жрец бросил взгляд на остальных
шестерых судей, и каждый из них ответил ему коротким кивком. Он
повернулся и окинул взглядом весь двор. Он видел беспокойное ожидание на
многих тысячах лиц и купался в безраздельном внимании своей аудитории.
Все ждали его окончательного решения.
- Верховный суд жрецов Алории признает обвиняемого виновным в ереси!- Громко объявил Шобан'Рохасс.
- Наказание за ересь - смерть. Я приказываю сжечь обвиняемого заживо и немедленно привести приговор в исполнение!
Темные грозовые тучи, сгущавшиеся над внутренним двором, придавали драматизм приговору Верховного Жреца.
Четверо Бхансунских воинов подвели Джаббита к штабелю, выстроенному
перед обсидиановым обелиском, а затем привязали его к деревянному
столбу. Высокий жрец, избранный палачом, облаченный в черную мантию,
подошел к трибуне. Его Превосходительство Шобан'Рохасс сам зажег факел,
который нес палач. Каждый шаг, который жрец в черном капюшоне делал по
направлению к штабелю, излучал торжественное спокойствие. Когда он
добрался до нее и опустил свой факел в дерево, толпа, затаив дыхание,
ждала, когда загорится стопка. Весь двор был погружен в полную тишину,
так что, когда вороны внезапно подняли свои голоса, они казались еще
громче, чем на самом деле.
Сотни пронзительных пронзительных
криков пронзили торжественную тишину момента, когда крошечное пламя
зажглось на стеке. Неистовый крик ворон становился все громче и резче, и
вдруг по блестящей гладкой поверхности обсидианового обелиска пробежала
трещина. За первой трещиной быстро последовала вторая, более глубокая, а
затем и третья. С оглушительным громким треском обелиск разлетелся на
миллион крошечных осколков, и непрозрачное черное облако его обломков
погрузило двор в темноту. Вороны взлетели и исчезли в темноте, но их
крики еще долго были слышны.
На Мраморное кладбище опустилась
ночь, и единственным видимым источником света был горящий штабель в
центре двора. Независимо от того, был ли это свет надежды в темноте или
маяк совсем другого значения, грозовые тучи разверзлись, и сильный дождь
погасил огонь. Толпа запаниковала в полной темноте и закричала так же
громко, как вороны, когда молния расколола столб, к которому был
привязан Джаббит. В тот короткий миг, когда молния осветила штабель, все
увидели, что к столбу больше никто не привязан - еретик исчез.
__________________________________________________________________
Сибелин
перерезала Джаббиту путы, как только облако обломков обелиска окутало
двор темнотой. Затем она взяла своего босса за руку и повела его сквозь
паникующую толпу прочь от Мраморного кладбища.
Его промокший
серый халат прилип к телу, когда Джаббит теперь шел под проливным дождем
по пустынным дорогам Катерры. Он, казалось, был один, но его
преследующий дух все еще был рядом, и тогда он стал даже видимым.
- Твое лицо все еще выглядит ужасно, - заметила она.
-
Тебе заменили зубы, но нос у тебя все еще сломан, а руки выглядят так,
словно кузнец поработал ими над своей наковальней. Состояние тела в
сочетании с причудливым серым халатом, которое ты носишь, позволит всем,
кто смотрит на тебя, понять, кто ты есть.
Джаббит кивнул. Он
вытянул пальцы, затем пошевелил каждым из них по отдельности. Сделав
это, он погладил переносицу большим и указательным пальцами, пока она
снова не выпрямилась.
- Прекрасно, ты прекрасен, как всегда, - одобрила Сибелин.
-
Теперь нам нужна только новая одежда для тебя и убраться с дороги. Мы
почти добрались до Гавани, и я знаю поблизости таверну, где никто не
смотрит слишком пристально на посетителей.
Некоторое время они шли молча, но Сибелин заговорила снова, прежде чем они добрались до "утонувшего моряка".
-
Босс, ты сказал, что пытались умереть. Почему?- Ее голос был тихим, и
из-за шума дождя и ветра вопрос прозвучал почти неслышно.
- Это было очень давно, - ответил Джаббит.
-
Я был маленьким мальчиком и знал еще меньше, чем сегодня. Кто-то убил
Нису, а потом похоронил ее тело. Через некоторое время я нашел ее. Ее
тело было в очень плохом состоянии, но хуже всего было то, что это была
уже не Ниса. Поэтому я продолжал поиски. Я взобрался на самую высокую
вершину Капассианцев и стал искать ее, но так и не увидел. Как я уже
сказал, я был маленьким мальчиком, и вокруг не было никого, кого я мог
бы спросить, что мне делать. Хотя я уверен, что все равно не стал бы
слушать. Я думал, что с тех пор, как потерял Нису, потому что она
умерла, я смогу найти ее снова, если тоже умру. К сожалению, я не мог
проверить свою теорию. Всякий раз, когда я пытался покончить с собой,
это не срабатывало. Тогда - то я и подружился с воронами. - Сказал
Джаббит последние и рассмеялся.
- За каждой моей бесплодной
попыткой умереть всегда следовала целая стая этих тварей. Вороны,
казалось, были так же разочарованы моими неудачами, как и я. Однако это
не было полным провалом. Однажды ночью, когда я засыпал после очередной
тщетной попытки самоубийства, кукла Нисы заговорила со мной. Она сказала
мне, что если я действительно хочу вернуть ее, то должен стать таким
Богом, каким она хотела меня видеть, когда умрет.
Остаток пути они снова прошли в молчании.
Когда Джаббит и Сибелин добрались до таверны, буря заметно утихла.
Когда они вошли, мужчина средних лет, стоявший за прилавком "утонувшего
моряка", приветствовал Сибелин кивком головы. Блондинка ответила на его
приветствие и велела Джаббиту присесть, пока она будет разговаривать с
хозяином. Кроме них в таверне была только группа из шести грубоватых
мужчин, сидевших за столиком слева от входа. Перед каждым из мужчин
стояла кружка, а в центре стола стояла большая глиняная кружка, до
которой любой из них мог легко дотянуться. Они пили в полной тишине,
внимательно разглядывая вновь прибывших.
Сибелин подошла к
хозяину таверны, а Джаббит сел за пустой стол у камина. После короткого
разговора хозяин гостиницы и Сибелин вышли через дверь за стойкой. Лишь
мгновение спустя дверь таверны открылась, и в пивную вошли еще двое
промокших посетителей. Они огляделись по сторонам и подошли к Джаббиту.
- Добрый день, молодой человек, - поздоровался старший из них.
- Мы с братом промокли насквозь и хотели бы посидеть с тобой и разделить тепло огня, чтобы высушить нашу одежду.
- Добрый день, - Джаббит поздоровался в ответ.
- Присаживайтесь, мне нужна компания.
- Ингберт и Корт Стонкас, - представился старший брат.
-
Мы рыбаки и как раз собирались выйти из порта в море Гаросса, когда
шторм застал нас врасплох. Мы переждем его и отплывем со следующим
отливом. Ты выглядишь так, как будто буря застала тебя врасплох.
- Шторм меня не удивил, - с улыбкой ответил Джаббит.
- Я к этому привык, такие вещи со мной всегда случаются.
Братья с любопытством посмотрели на него.
Джаббит проигнорировал это, вспомнив строчку из своего прошлого.
- Ты плывешь к морю, и я хотел бы пойти с тобой, - задумчиво произнес он.
- Я никогда не видел океана.
Братья посмотрели мимо него, где трое мужчин из другой группы подтащили
свои стулья и сели за слегка переполненный стол Джаббита.
- Я слышал тебя, - сказал самый большой из троих.
-
На рыбацкой лодке нет места для пассажиров. Я капитан Дургон Фесс из
"угрюмой русалки". Как и рыбаки, мы просто переждем шторм, прежде чем
поставить паруса на Ибани. Мой корабль - торговое судно, и в этом
путешествии мы немного облегчаем груз. Я был бы счастлив, если бы ты был
моим пассажиром, - предложил он с улыбкой, которая выглядела только
немного неряшливо.
- Не связывайся с этим, Дургон, - вмешался трактирщик, возвращаясь из задней комнаты.
- Сибилла приехала вместе с ним, и ей это не понравится. Поверь мне, ты же не хочешь, чтобы она на тебя сердилась.
- Та маленькая блондинка?- Спросил Даргон, улыбаясь еще шире.
- У нас тоже есть для нее место на "русалке"!
Очевидно, его люди находили щедрость капитана забавной - они смеялись.
Сибелин вышла из задней комнаты вслед за хозяином гостиницы. Она
оглядела сцену за столом Джаббита и подошла к ним с узлом одежды в руке.
- Здесь какая-нибудь сухая одежда для тебя, - сказала она Джаббиту и передал ему сверток.
Затем она повернулась к капитану "угрюмой русалки".
- А чем вы торгуете в Ибани - скотом?- Спросила она, нахмурившись.
- Хорошая догадка, - ответил Дургон.
-
Мы действительно продаем домашний скот. Ты и твой друг можете подняться
на борт моего корабля и отправиться вместе с нами в Ибани.
- Единственный вид скота, поставляемый на Ибани, - это рабы, - ответила Сибелин.
- Верно, - согласился капитан.
-
А рабы - это единственный скот, которым я торгую. Я знаю рынок в Ибани;
твой друг принесет мне целое состояние. Шрам на твоем лице повредит
твоей продажной цене; в противном случае ты тоже была бы очень ценна.
Разговор был прерван тем, что дверь таверны снова открылась и в пивную
ввалились еще четверо промокших людей: шлюха, две принцессы и бывший
капитан пиратов.
- Видишь, я же говорила тебе, что его легко
найти, - похвасталась Расерис, когда все четверо подошли к уже
переполненному столу.
- Тебе просто нужно сосредоточиться на сокровище, которое он тебе дал, и ты узнаешь, где он находится.
-
У меня есть только страстный зуд, чтобы сосредоточиться; сокровище,
которое он дал мне, выскользнуло из меня, когда мы закончили, - ответила
Ансейла и высунула язык.
Расерис рассмеялась.
- Ты шлюха , но ты мне нравишься!
Подойдя к столу, Ансейла, не обращая ни на кого внимания, плюхнулась к Джаббиту на колени.
- Я вам тоже нравлюсь, милорд?- Она обвила руками его шею и поцеловала прежде, чем он успел ответить.
Дургон и его люди злобно уставились на вновь прибывших.
-
Вот это я называю лодкой с драгоценными товарами!- Обрадовался капитан и
посмотрел через весь зал на троих мужчин, все еще сидевших за его
прежним столом.
- Сейгон, беги и возвращайся с новыми людьми. Мы возьмем их всех! Нейдег, Ошар заприте дверь и охраняйте ее.
Трое мужчин вскочили со своих стульев, повинуясь приказу капитана.
Сибелин фыркнула.
- Да, беги Сейгон, - прокомментировала она.
-
Если ты побежишь достаточно быстро, то сможешь убежать от того, кто
наверняка присоединится к нам следующим. - Она заметила вопросительное
выражение лица Куваси и объяснила:
- Это капитан Дургон, работорговец. У него есть корабль, и он хочет продать нас в Ибани.
- Похитить нас?- Простонала Расерис.
- Только не сейчас.
- Аааа! Теперь я понимаю, - воскликнул Куваси. Он повернулся к капитану, и его лицо расплылось в улыбке.
- Я сочувствую вам; столкнувшись с такой возможностью, я бы тоже пришел в восторг.
Анджатта рассмеялась.
- Извините, капитан, - сказала она.
-
Что касается меня, то, боюсь, вам придется сначала обсудить свои
намерения с моей матерью. Она уже строит планы, как меня продать.
Дургон и его люди переводили взгляд с одного вновь прибывшего на другого.
Капитан больше не улыбался, глядя на Куваси.
- Ты большой, сильный и родом из Ибани - оценил он его.
-
Я разумный человек; если эти люди каким-то образом принадлежат тебе, мы
можем поговорить о компенсации. Или, что еще лучше для нас обоих, ты
станешь одним из моей команды и получишь свою справедливую долю дохода,
когда мы продадим их в Ибани.
Куваси вздохнул в ответ.
- Я верю, что вы разумный человек, - признал он.
-
Проблема в том, что Ева не так разумна, как ты. Кроме того, я глубоко
обязан Джаббиту и, должен признаться, немного побаиваюсь его.
- А кто это?.. ?
Капитан вздрогнул, но громкий крик и стук кулаком в дверь таверны прервали его прежде, чем он успел закончить свой вопрос.
- Открой эту чертову дверь, я знаю, что он здесь!
Дургон посмотрел на дверь, потом снова на Куваси. Большой Ибани кивнул с
мрачным выражением на лице. В следующее мгновение петли сломались, и
крепкая дверь влетела в комнату и с грохотом упала на пол. Двое
матросов, охранявших дверь, уставились на какого-то странного мужчину,
стоявшего теперь в открытом дверном проеме, когда его оттолкнули в
сторону и мокрая насквозь женщина ворвалась в пивную. Ее сверкающие
зеленые глаза обвели всю комнату, а затем сосредоточились на сцене за
столом у камина. Молниеносно ее Кинжал и фальката выскользнули из ножен и
оказались у нее в руках.
- А можно я сам займусь представлениями?- Вежливо спросил куваси.
-
Капитан Дургон, работорговец по профессии, познакомьтесь с Эванис
Даньялой, самой яростной из Сенти Унганджаши ... и моим лучшим другом, -
поспешил добавить он, увидев, как она бросила на него свирепый взгляд.
Глаза Даргона расширились.
-
Эванис Даньяла? Наемник, который убил всех священников прошлой ночью? -
Затем его голова резко повернулась, и он смог посмотреть на Джаббита.
- Ты тот самый еретик, которого они хотели сегодня сжечь!
Джаббит перестал целовать Ансейлу и улыбнулся Эванис.
- Я хочу увидеть океан, - объяснил он.
- Капитан предложил взять меня в качестве пассажира на свой корабль "угрюмая русалка".
- А однажды в Ибани он предложил продать нас в рабство, - добавила Сибелин, тоже улыбаясь.
- Капитан - хороший человек, правда?
- Что?- Слишком громко спросила Эванис, явно недовольная их объяснениями. - Ты хочешь увидеть океан? - Она попросила Джаббита.
- Может быть, твое высокое и могущественное божество и не подумало об этом, но в Катерре будет война; она уже началась.
Анджатта Вар Доша подошла к Эванис и обняла кипящую от ярости
воительницу.
- Эванис, - прошептала она ей на ухо.
-
Не позволяй своему гневу ослепить тебя. Джаббит не идиот, он - движущая
сила грядущей войны. Ты воин и командир - что нужно сделать, чтобы
обеспечить завоевание Катерры?
Эванис нахмурилась, потом застонала.
- Он хочет завоевать Ибани, чтобы контролировать море Гаросса и дельту реки Эву.
Анджатта вытащила из-под одежды ожерелье с морской раковиной.
-
Ученые назвали его "жемчужно-белый трон смерти" - и смерть придет на
мою родину. Я видела это и провела половину своей жизни, думая о том,
как предотвратить это. Когда я наконец встретилась с Джаббитом, он
объяснил, что долг должен быть возвращен. Теперь я знаю, что это
неизбежно, - сказала она с грустной улыбкой на лице.
- Я обожаю
тебя, Эванис. Ты - его избранная воительница, потому что он знает, что
ты никогда не перестанешь сражаться - и он всегда дразнит тебя, потому
что он также знает, что ты никогда не перестанешь сопротивляться даже
ему. Может быть, это твоя природа, и ты будешь бороться с ним всю
вечность, Эванис. Это не имеет значения, потому что Джаббит - Бог, и он
будет ждать тебя в конце вечности. Но я не такая, как ты; я приняла свою
судьбу. Я построю ему жемчужно-белый трон в Ибани, чтобы спасти то, что
он позволит мне спасти мою родину и людей, которых я люблю.
Эванис глубоко вздохнула и кивнула Анджатте. Затем она посмотрела мимо нее на Дургона.
- Хорошо, - сказала она.
-
Мой новый друг объяснил мне ситуацию. Мы примем твое предложение,
Дургон. Джаббит хочет увидеть океан, и ты отвезешь нас на своем корабле в
Ибани.
Работорговец бросил злобный взгляд на Эванис, но, открыв
рот, чтобы заговорить, вскрикнул от боли. Острый кинжал вонзился ему в
руку, пригвоздив ее к столу.
- Ты мне не нравишься, - прошипела
Сибелин, - и я выпотрошу тебя, как только пойму, что ты нам не нужен.
Так что тебе лучше подумать, прежде чем говорить.
- Сибилла!- Выругалась Ансейла.
-
Ты очень груба. Я уверена, что милый капитан просто хотел подтвердить
свое щедрое предложение. - Затем она положила глаз на Джаббита.
-
Я тоже никогда не видела океана и слышала, что Ибани - прекрасный
остров. Могу ли я сопровождать вас в этом путешествии, милорд?
Расерис одними губами произнесла слово "шлюха", ухмыляясь Ансейле.
- Мне плевать на то, что он скажет, - выплюнул Эванис, сердито глядя на капитана.
- Я уже приняла решение. Вы отведете нас на свой корабль - немедленно!
Сибелин вытащила свой кинжал из стола и протянула его капитану. Дургон
прижал к груди раненую конечность, поднялся со стула и жестом пригласил
Эванис следовать за ним, а сам молча направился к выходу "утонувшего
моряка".
Семеро жрецов-судей удалились в кабинет Верховного Жреца в главном
храме. С тех пор как суд над ересью был закончен и осужденные бежали от
казни, они собирались просто в своих обычных функциях в качестве высших
представителей различных орденов алорианского жречества вместо судей,
которыми они так недавно были. Видимо, этот факт особенно обострил
бывшего главного судью.
- НАЙДИ ЕГО!- Проревел Шобан'Рохасс.
Унтар золотой руки покачал головой.
- Я не могу поверить в то, что произошло здесь сегодня.
-
Именно твое неверие привело нас к этому разгрому, - предостерег Унтар
из ордена Хранителей истины. Однако он смотрел не на казначея
священства, а на их верховного жреца.
Ирбхан'Груннас кивнул.
- Я тоже потерпел неудачу, и мне стыдно за себя, - признался Унтар из ордена чистоты и преданности.
-
Это было предсказано, но мы все еще не поняли правды: заклятый враг
послал своего сына вторгнуться в земли Алорианских богов. Это священная
война, и такую войну нельзя вести с обвинениями или выиграть в суде.
-
После того, что случилось во дворе, я больше не сомневаюсь в твоем
выводе, - признала Кинселла Ярра, единственная женщина Унтар среди своих
собратьев.
- Однако, если мы публично заявим, что безымянный сын
ходит среди нас, это будет иметь последствия, о которых мы должны
знать. Мы, алорийское духовенство, вооруженное непоколебимой верой и
знанием того, кто есть истинный заклятый враг и кем он всегда был, можем
начать священную войну против безымянного сына. Простые люди, более
слабые в своей вере, спросят, почему мы не сражались с Йораками, когда
они напали на Катерру. Враг, которого они видели и который для них более
реален и осязаем, чем мистические противники жизни - безликий Бог и его
сын.
- Во-первых, отсутствие веры у населения Алории и особенно у
их императрицы было причиной вторжения Йораков, - вступил в дискуссию
Верховный Жрец.
- Они колеблются в своей вере и преданности
богам, и с ними могут случиться очень плохие вещи. Йораки вернутся,
чтобы снова опустошить Катерру, если мы не будем сражаться с еретиками,
вторгшимися на Катерру. Это та связь, которую нам нужно, чтобы они
распознали!
Фаросс Альбенитес спрыгнул со своего места.
- Ты хочешь, чтобы мы снова объединились с Йораками?- Возмущенно спросил Унтар.
- Я больше не буду участвовать в таком предательстве!
- Садь!- Скомандовал Шобан'Рохасс.
-
Я и не говорил, что мы должны это делать. Наш очень ценный Унтар из
ордена вечного источника указал на последствия, и я сделал то же самое.
Нам не нужны Йораки, чтобы снова напасть на Катерру; нам нужно только
использовать их страх в своих интересах.
Унтар золотой руки задумчиво кивнул.
-
Мы можем это сделать. Мы разжигаем страх перед вторжением новых Йораков
и обвиняем в этом еретиков. На всех них: на безымянном сыне, а также на
его явных сторонниках-Эванис Даньяле, принцессе Расерис, Дхаросе из
Тунапора, даже на Ибани! Люди любят обвинять иностранцев в своих
несчастьях.
- Это разумный план действий, - согласился Ашун Кал'тис, Унтар Бхансунцев.
-
Но это не решает всех наших насущных проблем. Даже после того, как мой
приказ был наконец отозван и мы выполнили свой долг, наши военные в
Катерре слишком слабы, чтобы позволить нам открыто бросить вызов Дхаросу
из Тунапора. Мы не можем обыскивать дома наших врагов в поисках
сбежавшего еретика, пока их силы в Катерре сильнее наших.
- Я знаю это и предпринял своевременные шаги, чтобы исправить ситуацию, - признал Верховный Жрец.
-
Одно обстоятельство оказалось на удивление удачным в нашу пользу.
Генерал Вассун из покинутой армии очень хотел приехать в Катерру и
помочь нам. Он даже уменьшил непомерное количество золота, которое
обычно требует за услуги своих наемников. Вассун и десятитысячная армия
прибудут в Катерру в течение двух недель. Бдительное алорианское
духовенство свергнет императора-еретика Дхароса из Тунапора и освободит
Катерру от его тирании.
- Мы все знали о плане убить или свергнуть
Дхароса, - заявила Кинселла Ярра. - Но кто же заменит принцессу Расерис
в качестве следующей императрицы?
- Может быть, пришло время не
только свергнуть нынешнего императора Алории, но и порвать с
традиционным разделением между религиозным руководством и мирским
правителем во всей его полноте, - настаивал Шобан'Рохасс.
- Но давай оставим это решение на потом. По крайней мере, какое-то время все мы должны быть заняты нашей текущей задачей.
По предложению Верховного Жреца импровизированное собрание ордена Унтар разошлось по своим делам.
___________________________________________________________________
На полпути к пирсу, где была пришвартована "угрюмая русалка", Эванис во
главе с капитаном Дургоном и отрядом, следовавшим за ними, встретился с
членами экипажа корабля, которым было поручено поддержать
первоначальный план по захвату некоторых невольничьих товаров. Это был
напряженный момент, усугублявшийся продолжительным молчанием капитана,
когда он оказался лицом к лицу со своими двадцатью подкреплениями.
- На случай, если ты передумаешь, знай, что я тоже передумаю, - спокойно заметила Эванис.
- Сибилла не любит тебя, а Куваси-опытный капитан. Пожалуйста, напомни мне, зачем ты мне нужен?
- Давайте избавимся от него и его команды, которые думают так же, как он, - четко высказала свое мнение Сибелин.
-
Дургон - бесполезный балласт, и в какой-то момент он попытается
восстановить контроль и предать нас. Я легко могу найти нам сотню новых
моряков, просто пройдя через несколько портовых таверн.
Эванис кивнула и вытащила кинжал.
- Нет! Нет, я не предам вас!- Капитан внезапно прервал свое молчание.
Задумчиво прищурившись, Эванис медленно вложила кинжал обратно в ножны.
Она поджала губы, но осторожно кивнула головой в знак согласия.
Подкрепление из двадцати человек присоединилось к ним, и они вместе
продолжили свой путь к кораблю.
"Угрюмая русалка" была корбитой,
самым распространенным типом торгового судна в этом регионе. Это было
большое, полнотелое судно массивной конструкции, способное перевозить до
400 тонн груза. Один большой квадратный парус был установлен на средней
мачте, с двумя парусами над ярдом и маленьким квадратным парусом на
мачте над носом. Он управлялся двумя глубокими рулевыми веслами, по
одному с каждой стороны, что при сильном ветре и открытом море требовало
до четырех человек на каждом весле, чтобы управлять судном.
Поднявшись на борт корабля, капитан Дургон устроил им экскурсию по
"угрюмой русалке" а люди-латники остались на палубе, охраняя команду.
Капитан провел их через общую каюту экипажа и три каюты, расположенные
под палубой, но небольшая группа не обнаружила ничего интересного. Затем
они вошли в грузовой отсек корабля. В грузовой трюм были встроены
четыре камеры из почерневшего железа, две слева (по левому борту) и еще
две справа (по правому борту). Каждая камера была свободна, длинные
перекрещенные прутья надежно закреплены на палубе сверху и снизу. Камеры
были заполнены грязными товарами; шестьдесят рабов разного возраста,
пола и национальности.
Рабы со страхом смотрели на приближающуюся
группу, неуверенные и настороженные по отношению к вновь прибывшим.
Были ли они просто новыми членами экипажа или, возможно, даже
покупателями и, следовательно, их новыми владельцами?
В отличие от них, Эванис, Джаббит, Расерис и другие на мгновение растерялись и ответили довольно ошарашенно.
- Конечно, мы освободили их, - первой заговорила Расерис, наблюдая за беспомощным выражением лиц своих спутников.
- Что?- В тревоге воскликнул Дургон.
- Эти рабы стоят в Ибании больше тысячи золотых монет!
Сибелин проигнорировала капитана.
-
Как ты думаешь, что с ними будет, если мы просто столкнем их с корабля?
Особенно с детьми и молодыми женщинами, - ответила она Расерис.
- Ооо, - растерянно протянула младшая девочка.
- Об этом я как-то не подумала.
- Пусть мама и Полуночный Совет разберутся с ними, - предложила Ансейла.
- Мы должны сказать ей, что покидаем Катерру и плывем в Ибани.
- Рабство - это теневой бизнес, но так же, как и жизнь на убийствах или в качестве наемника, - высказал свое мнение Куваси.
- Мы могли бы сами продать их в Ибани, вместо того чтобы передавать доходы полуночному совету.
Эванис пожала плечами.
-
Куваси по натуре человек сомнительный, но в чем-то он прав; нам бы не
помешало немного золота. Есть также подозрение, которое мы навлечем на
себя, если пустим пустой торговый корабль в порт Ибани.
В глазах капитана появился проблеск надежды, когда он услышал слова наемников.
Сибелин яростно замотала головой.
- Я вор, и я также убила несколько человек, но я никогда не стану работорговцем!
-
Я не думаю, что золото станет проблемой, когда мы доберемся до Ибани.
Это мой дом, и я очень богатая принцесса, - заявила Анджатта, прежде чем
продолжить.
- Жизнь рабов, работающих в королевском дворце,
показалась мне ничуть не хуже, чем жизнь других слуг. Может быть, это
потому, что я привыкла к рабам и не считаю это чем-то изначально
неправильным, как это, очевидно, делает Принцесса Сибелин.
Глаза Дургона вылезли из орбит, когда он слушал Анджатту. Эванис толкнула их обратно, хлопнув его по затылку.
- Да, придурок, - прокомментировала она его ошеломленное выражение лица.
-
Вы собирались продать королевскую принцессу из племени Ибанийцев на
рынках ее родины. Я бы сказала, что мы спасли вам жизнь, но так как я
сомневаюсь, что ваша глупость позволит вам выжить в этом начинании, это
дало вам только короткую отсрочку.
Сибелин посмотрела на Эванис, и
когда воительница заметила это, блондинка выразительно перевела взгляд
на Джаббита. Он внимательно прислушивался к разговору, но до сих пор не
произнес ни слова.
Эванис фыркнула в ответ на бессловесный намек Сибелин.
- А что может сказать по этому поводу наше самое драгоценное божество? - Она посмотрела на Джаббита.
-
Я никогда не знал рабов. Что же делает их такими, что они не могут сами
решить, что хотят делать со своей жизнью? - Спросил он.
На его
вопрос ответили молчанием и несколькими довольно робкими взглядами. Они
открыли двери клетки, поговорили с рабами, и постепенно проблема была
решена.
Некоторые из рабов были членами семьи, и большинство
взрослых хотели попробовать вернуться в свои дома. Другие были не
слишком несчастны, чтобы начать новую жизнь в Катерре.
Сибелин
разговаривала с осиротевшими младшими детьми. Одна маленькая девочка
вообще ничего не хотела делать, но остальные приняли рекомендацию
Сибелин попросить ее бывшего военачальника принять их в качестве
претендентов на Моппет. Угрюмая девушка тоже пошла, когда Сибелин
привела их в штаб-квартиру Джорши Сэммона.
По-видимому, у молодых
одиноких женщин было больше всего трудностей в принятии решения о своем
будущем. Уходя, Ансейла взяла их с собой, чтобы рассказать матери о
путешествии в Ибани. Инандри согласился позволить им остаться в
"Баянской мечте", по крайней мере, на несколько дней. Ее дочь прекрасно
представляла себе, что решат молодые женщины под опекой королевы шлюх.
Расерис и Анджатта сидели за маленьким столиком в капитанской каюте
"угрюмой русалки". Стол, три табурета, два сундука с личными вещами
капитана Дургона и голая деревянная койка были единственной мебелью в
каюте.
- Я думала, что у капитана такого большого корабля будут более роскошные жилые помещения, - нахмурившись, заметила Расерис.
-
Капитанская каюта на "невесте шторма” была выше палубы, поэтому она
была просторнее и обставлена лучше, - ответила Анджатта, оглядываясь по
сторонам.
- Однако моя мать, Лувани, живет в капитанской каюте на
"невесте шторма"; недостаток, который не может компенсировать никакая
роскошь. К счастью, у меня была своя каюта; деля одну комнату, я убила
бы ее на морском пути из Ибани в Катерру.
- Похоже, ты так же любишь свою мать, как я своего отца, - заметила Расерис.
- Я не знаю, ненавижу ли я своего отца – не совсем, - но я ненавидела его приказ стать Алорианской жрицей.
Анджатта вздохнула.
- Жаль, что я не могу ненавидеть свою мать.
- Почему ты хочешь ее ненавидеть?
-
Я знаю, что моя мать не очень приятная женщина. Она сделала много
предосудительного ... ужасная вещь. Она сказала, что делает все для
нашей семьи и родины, но на самом деле, движимая жаждой власти, она
делала все это для себя - и больше ни для кого. И все же я не могу
ненавидеть свою мать. Я знаю, что она любит меня и моего брата. Как
можно ненавидеть того, кто любит тебя?- Объяснила Анджатта. Затем она
посмотрела в глаза Расерис и ответила на свой вопрос:
- Жаль, что я не могу ее возненавидеть, потому что я не могу ее спасти, и мне будет очень больно, когда я ее потеряю.
Расерис улыбнулась принцессе Ибани.
- Разве оракул не должен говорить правду?- Спросила она.
-
Я слышала тебя раньше, поэтому знаю, что ты лжешь, Анджатта. Ты отдала
свою жизнь моему Богу, потому что хочешь спасти всех, кого любишь. Ты не
отказалась от своей матери, ты все еще хочешь спасти ее.
- То, что я хочу и о чем буду просить, не имеет значения, - ответила Анджатта.
- Правду, Расерис? Истина заключается в том, что твой Бог был рожден из ненависти и отчаяния; он не является богом милосердия.
Расерис не переставала улыбаться.
-
Может быть, он родился из ненависти и отчаяния, но от Нисы он узнал о
любви. Он учится у всех нас; мы учим его ярости, желанию, вере, надежде,
верности - почему бы тебе не научить его милосердию?
Наконец Анджатта улыбнулась в ответ на улыбку Расерис.
__________________________________________________________________
Шторм продолжался, небо все еще было затянуто тучами, так что ночь
стояла непроглядная, и люди-латники несли факелы, охраняя экипаж. Эванис
вместе с Джаббитом, Куваси и капитаном смотрели, как последние
освобожденные рабы покидают корабль. Затем она повернулась к экипажу.
- Завтра мы отплываем в Ибани, - объявила Эванис.
-
Когда мы доберемся до гавани Санджабы, мы тоже освободим вас и вернем
вам ваш корабль ... тех, кто останется в живых после этого путешествия. Я
знаю, что некоторые из вас просто ждут шанса взбунтоваться. Я его
понимаю и даже уважаю. Я хочу дать одному из вас шанс сделать это
сейчас, и это будет справедливым предупреждением для всех остальных.
Она остановилась и посмотрела на группу мужчин, на каждого из них.
- А кто из вас самый большой и подлый сын шлюхи?
Все матросы посмотрели на матроса, стоявшего среди них. Он был высок и
широкоплеч, с руками и бедрами, похожими на стволы деревьев.
- Это ты?- Спросила Эванис, глядя на мужчину.
Большой моряк нерешительно кивнул.
- Вряд ли это справедливо, но такова жизнь, - заметила Эванис.
Экипаж услышал ее и ухмыльнулся, как стая гиен.
Затем она продолжила:
-
Выбери себе оружие и двух своих друзей. Если вы трое можете убить меня,
тогда вы все свободны; если я убью вас, вы трое станете моими новыми
латниками.
Улыбки на лицах матросов внезапно погасли, а глаза большого моряка расширились, когда они услышали об этих условиях.
Затем избранный чемпион взял себя в руки.
- Меня зовут Коррас, и я никого не боюсь, - заявил он и сплюнул ей под ноги.
- Я тебя сломаю!
Корасс выбрал двух человек из команды, и остальные поспешно отступили
за круг латников, освещая палубу горящими факелами. Трое бойцов
потребовали свое самое привычное оружие. Латник вручил каждому из них по
абордажной сабле, и как только мужчины взялись за оружие, они
набросились на Эванис.
Они были недостаточно быстры, чтобы застать ее врасплох - даже близко.
Три атаки: средняя слева, низкая справа и высокая в центре.
Расплывающееся тело в быстром движении; поворот вправо, лязг железа о
железо, крик боли, и боец упал на палубу.
Под мертвым матросом
появилась лужа крови, быстро расширявшаяся по мере того, как все больше и
больше крови вытекало из раны на его шее. Корасс закричал от ярости, и
он вместе со своим оставшимся товарищем атаковал снова.
Справа-высоко поднятая над головой абордажная сабля, нацеленная на
сокрушительный удар. Слева-кортик, нацеленный прямо в середину тела. В
центре-кинжал, фальката, свистящие в воздухе, все сразу. Тела в
движении; отблески оранжевого света на железных лезвиях-высоко, низко,
лязг, искры, крики, и два тела упали на доски палубы.
Эванис
склонилась над трупом Корасса и использовала его одежду, чтобы стереть
кровь с ее оружия. Закончив, она встала, подошла к Джаббиту, схватила
его за воротник новой рубашки и притянула к себе лицом. Это был шипящий
звук, когда она прошептала ему на ухо. А потом она ушла. Молчание и
взгляды безмолвной команды последовали за Эванис, когда она спустилась
на нижнюю палубу.
Когда Эванис ушла, Джаббит потирал ухо, а Куваси изумленно таращился на него.
- Она только что укусила тебя?
- Нет, но язык смочил мне ухо, - ответил Джаббит.
__________________________________________________________________
Когда Куваси постучал и вошел в капитанскую каюту на "угрюмой русалке",
его встретили любопытные взгляды принцесс Расерис и Анджатты.
- Последний раб покинул корабль, - сообщил он.
- Дургон и его люди сейчас находятся в каюте экипажа под охраной латников.
- Мы слышали какие-то звуки, - заметила Расерис.
- Это было похоже на драку.
- Это была не драка, - ответил Куваси.
- То, что вы слышали, было демонстрацией. Ева предупредила команду, чтобы они не бунтовали.
Расерис подняла брови.
- А где сейчас Эванис и Джаббит?
- Вы можете мне не верить, но Ева очень чувствительная молодая женщина, - сказал он с невозмутимым лицом.
-
Все хлопоты последних двух дней очень ее беспокоили. Джаббит последовал
за Евой в одну из кают и, вероятно, пытается ее как-то утешить.
Звук удара чего-то о стену между капитанской каютой и соседней с ней по
левому борту, казалось, подтвердил предположение Куваси. За первым
ударом последовало второе, более мягкое столкновение, а затем оно
превратилось в ритмичный стук.
- Они что, дерутся?- Обеспокоенно спросила Анджатта.
- Нет, это только кажется, но они не сражаются, - сухо заметила Расерис.
Куваси посмотрел на Анджатту и с усмешкой кивнул.
- Не волнуйся, Джаббит знает, как лучше всего утешить Еву.
Глаза Анджатты расширились, когда из соседней каюты послышался приглушенный женский крик.
- О, я думаю, что понимаю, - сказала она и покраснела.
Вскоре после того, как крик закончил первый цикл, стук возобновился. Очевидно, требовался еще один раунд утешения.
Расерис закатила глаза.
- Пойдем, Анджатта, займем другую каюту и ляжем спать, - предложила она.
-
Это может занять некоторое время; я знаю, что Эванис-глубоко
обеспокоенная женщина и очень требовательная в своей потребности в
утешении.
- Ты просто ворчишь, потому что тоже хочешь, чтобы тебя утешили!- Куваси получил огромное удовольствие.
- Я его жрица; я не хочу, чтобы меня утешали, я должна поклоняться своему богу, - надменно ответила Расерис и высунула язык.
Куваси рассмеялся, а затем пожелал принцессам спокойной ночи, когда они покинули каюту.
___________________________________________________________________
Третья каюта корабля была двойником той, которую на мгновение заняли
Джаббит и Эванис. В отличие от капитанской каюты, они были оборудованы
не одной, а двумя койками для размещения двух офицеров корабля. Расерис и
Анджатта оставили гореть единственную свечу на маленьком столике в
каюте, а потом тихо разделись и легли спать на койках.
- Я и не
знала, что у Джаббита и Эванис такие отношения, - наконец нарушила
неловкое молчание Анджатта, которое окружало их с тех пор, как они
покинули капитанскую каюту.
- Даже боги не знают, что это за отношения, - заметила Расерис.
- Ты злишься на них, не так ли?
- Я жрица и не могу сердиться на своего бога, - фыркнула Расерис.
Анджатта хихикнула.
- Преданность может проявляться во многих формах.
-
Я провела ночь и день в тюремной камере. На следующий день Джаббит был
схвачен. Сегодня мне пришлось наблюдать за ним на этом ужасном суде. -
Снова заговорила Расерис, и ее голос стал громче.
- А потом мы
наконец находим его в таверне, расслабленного и улыбающегося, и не
успеваю я оглянуться, как Ансейла уже набрасывается на него. А теперь он
трахает эту суку, Эванис!
- Меня удивляет твоя непоколебимая вера в Джаббита, - заметила Анджатта.
- Ты, кажется, совсем не беспокоилась о нем.
Расерис шмыгнула носом, борясь со слезами.
- Беспокоилась? Я - покинутая жрица Бога, который даже не помнит о моем существовании.
- Я не хочу тебя смущать, но ... .. есть ли у тебя такие же отношения с Джаббитом, как у Эванис?- Спросила Анджатта.
Расерис фыркнула сквозь слезы.
- Похожие отношения? Он и меня трахает, вот и все сходство.
- О, прости, я не должна была спрашивать, - прошептала Анджатта.
Расерис вытерла слезы и посмотрела через маленькую каюту на Анджатту, которая тоже лежала на своей койке лицом к ней.
Расерис вытерла слезы и посмотрела через всю маленькую каюту на Анджатту, которая тоже лежала на своей койке лицом к ней.
-
Я была девственницей, когда начала это путешествие, всего несколько
недель назад. Ты старше меня, но все еще девственница, верно?
Анджатта была довольна тускло освещена в каюте; Расерис не видела, как она покраснела, отвечая её.
-
Я родилась в один день с Джаббитом, мне девятнадцать лет. Я принцесса
Ибани. Кроме членов семьи, мне нельзя оставаться одной в мужской
компании. Но это только часть правды. Все дома знают, что я сумасшедшая,
и всегда избегали меня.
- Эванис как-то насмехалась над тем, что я
хочу сесть верхом на конюха. Она не знала, насколько это близко к
истине. До моего десятого дня рождения моим лучшим другом был сын нашего
конюха. Мы разделили наш первый поцелуй за две недели до того, как мой
отец решил, что я должна стать жрицей и следующей Алорианской
императрицей. У меня есть гувернантка, священник и две жрицы в качестве
наставниц. Мой друг был вынужден покинуть дворец, и я больше никогда его
не видела. Видишь ли, история нашей жизни не слишком отличалась в том,
что касается мужского общения.
- Ты все еще скучаешь по своем друге?- Спросила Анджатта.
Расерис рассмеялась.
-
Нет. Я была глупой маленькой девочкой, но не влюбленной. Мы
поцеловались, потому что нам было любопытно, когда мы увидели его
старшую сестру и настоящего конюха, трахающегося на тюке сена в сарае.
- О, наверное, я все еще глупая маленькая девочка, - вздохнула Анджатта.
- Не волнуйся, ты носишь один из его даров и теперь быстро повзрослеешь, - предсказала Расерис.
- Ты что имеешь в виду?..- она не закончила фразу.
- Ты поклялась ему жизнью, а как еще ты собираешься доказать свою преданность?- Сухо спросила Расерис.
- Я...
Анджатта не успела закончить свой ответ, как дверь их каюты тихо
отворилась и вошел Джаббит. Он сел на койку рядом с Расерис и посмотрел
на нее, но она избегала его взгляда.
- Мне очень жаль, - прошептала она.
- Мне не следовало этого говорить.
- Чего не надо было говорить?- Спросил он.
- Ты чертовски хорошо знаешь, что я сказала!- Теперь она уже кричала.
- Не заставляй меня повторять это!
Джаббит фыркнул.
- Я только что пришел сюда. Неужели ты думаешь, что я слышу все, что ты говоришь, где бы я ни был?- Спросил он.
- И поскольку ты призналась, я думаю, что теперь мне придется простить тебя-каким бы ни был твой грех.
-
Тогда зачем же ты пришел, если не для того, чтобы упрекнуть меня?-
Расерис выплюнула свой вопрос, все еще не глядя на Джаббита.
- Я скучал по тебе и думал, что ты тоже скучаешь по мне, - ответил он.
Голова Ресерис повернулась и посмотрела на Джаббита, с яростью в глазах.
- Ты скучал по мне?- Она закричала.
- От тебя все еще несет Эванис, и ты смеешь притворяться, что скучаешь по мне?
- От меня не пахнет Эванис, - ответил он, нахмурившись.
- Почему ты так говоришь?
Расерис не ответила, повернулась к нему спиной и уставилась в стену.
- Она сердится на тебя, потому что ты игнорировал ее и проводил время с Эванис, - прошептала Анджатта с другого конца комнаты.
- Я не игнорировал тебя, я был занят, - сказал он, коснувшись плеча Расерис.
- Не прикасайся ко мне!- прошипела она.
Джаббит
застонал. Затем он встал и разделся. Шум падающей на землю одежды
насторожил Расерис. Она обернулась и посмотрела на Джаббита.
- Что ты делаешь?- Спросила она.
- Если ты будешь вести себя как Эванис, я буду обращаться с тобой как Эванис, - спокойно ответил он.
Почему-то его ответ встревожил ее еще больше.
- Я веду себя не так, как Эванис, - ответила она с легкой дрожью в голосе.
- Я просто не хочу, чтобы ты прикасался ко мне.
- Посмотрим, как сильно ты не захочешь, чтобы тебя трогали.
- Пожалуйста, ты не можешь этого сделать, - взмолилась Расерис.
- Анджатта все увидит.
- Ты же не возражала, когда Эванис смотрела, какая разница?
Расерис уставилась в землю.
-
Я хотела, чтобы Эванис увидела нас, чтобы заставить ее ревновать , но я
не хочу, чтобы Анджатта видела меня беспомощной, - прошептала она.
Джаббит склонил голову набок и посмотрел на Расерис. Она продолжала смотреть в пол.
- Кажется, я понимаю, - сказал он.
Он взял свою одежду и вышел из каюты, закрыв за собой дверь так же бесшумно, как открывал ее раньше.
- Может быть, он и понимает, а я нет, - сказала Анджатта, немного послушав плач Расерис.
- Он что, угрожал тебе? Ты его боишься?
- Нет, я также все еще глупая маленькая девочка, - всхлипнула Расерис.
- Я солгала ему. Я сказала Джаббиту, что я не собственник, но я ревную всякий раз, когда он с Эванис.
- О, - красноречиво ответила Анджатта.
- Ты в него влюблена.
- Да, и Эванис тоже, и Ансейла, по крайней мере, близка к тому, чтобы влюбиться в него, - захныкала Расерис, вытирая слезы.
- Не знаю, как Сибелин, но, возможно, она тоже влюбится - как и ты.
- Я?- Взвизгнула Анджатта.
- Но Я Же ... ..
И снова она не успела закончить фразу, как дверь в каюту открылась. На
этот раз дверь открылась не так тихо, и Эванис, совершенно голая,
ворвалась в комнату. Она остановилась в центре маленькой каюты, уперев
руки в бока, и пристально посмотрела на Расерис.
- Ты все еще считаешь себя особенной, не так ли, принцесса?- Прогремела Эванис.
-
Я трахаю Джаббита, когда захочу, и если ты попытаешься встать у меня на
пути, я скормлю тебя его чертовым воронам! А теперь шевели своей
ленивой задницей и будь особенно добра к своему богу. Так добра, что бы
он забыл о твоей болтовне.
Расерис не двигалась, просто смотрела
на обнаженную воительницу. Эванис сделала последние несколько шагов,
схватила Расерис за волосы и стащила ее с койки, а затем потащила по
полу к выходу из каюты.
- Шевелись!- Повторила Эванис в маленьком коридоре между каютами.
- Шевелись, или я буду тем, кто тебя трахнет-прямо сейчас; может быть, ты даже предпочтешь это!
Расерис поспешно вскочила на ноги и бросилась в другую каюту. Эванис
вернулась в каюту Анджатты и легла на прежнюю койку Расерис.
- Джаббит рассказал тебе, что случилось?- Спросила Анджатта, когда услышала, что дыхание Эванис успокоилось.
- Ты хочешь спросить, не велел ли мне Джаббит привести ему Расериса?- Эванис фыркнула.
-
Ты должна кое-чему научиться, Анджатта. С Джаббитом довольно легко
разговаривать. Он никогда не лжет и всегда отвечает на мои вопросы ...
нравится мне его ответ или нет. Я спросила, когда увидела, что он
возвращается, и все, что он сказал, было то, что Расерис не хотела,
чтобы он прикасался к ней. Мне не нужно было больше ничего слышать.
- Расерис влюблена в Джаббита и сказала, что ты тоже. Но в отличие от нее, ты, кажется, не ревнуешь.
Эванис рассмеялась.
-
Сначала у меня были некоторые проблемы с этим, особенно когда я
смотрела, как он трахает мою младшую сестру. Я решила свою проблему,
проведя черту между собственничеством и ревностью. Джаббит принадлежит
мне, но пока это ясно, я больше не возражаю, если он трахает других
женщин - женщин, которых я одобряю Мне действительно нравится маленькая
принцесса - но не смей ей говорить!
- Я видела все эти сны и думала, что знаю, что принесет мне будущее, - размышляла Анджатта.
- Теперь я понимаю, что была не права; я ничего не понимаю.
- Не волнуйся, ты мне тоже нравишься, - беззаботно успокоила ее Эванис.
- О.
Анджатта подумала, как часто она произносила это односложное замечание сегодня вечером, перед тем как заснуть.
________________________________________________________________
Расерис ворвалась в каюту и поспешно закрыла за собой дверь. Она
огляделась и встретилась взглядом с Джаббитом, лежащим на одной из коек.
Она опустила взгляд в пол, обхватила руками свое единственное скудно
одетое тело и замерла. Легкая дрожь пробежала по ее телу, и она потерла
руки, но еще некоторое время хранила молчание. Ночью воздух был
холодным.
- Мне очень жаль, - прошептала она, но глаз не подняла.
- Что, прости?
Наконец, она посмотрела на него, мне очень жаль, потому что я солгала тебе. Я сказала тебе, что не ревную, но это так.
Джаббит посмотрел на нее, в течение длительного времени.
- Кажется, я понимаю, - сказал он, увидев, что она снова дрожит.
- Ты совсем замерзла. Я тебя не трону, можешь спать на другой койке.
Расерис не шевелилась и продолжала дрожать.
- Нет, ты не понимаешь, если думаешь, что я хочу спать на другой койке, - тихо ответила она.
- Думаю, что да, - сказал он и, приподняв одеяло, улыбнулся ей.
Она бросилась к койке, забралась под одеяло и, когда он обнял ее, перестала дрожать.
- А ты никогда не ревнуешь?- Спросила она немного погодя, чувствуя себя уютно и тепло в его объятиях.
- Не знаю, никогда об этом не думал, - задумчиво произнес он.
- Представь себе Эванис в объятиях другого мужчины. Как бы ты себя чувствовал?
- Этого никогда не случится, - убежденно ответил он.
Расерис оглянулась через плечо и посмотрела ему в лицо.
- Почему ты так уверен в этом?
-
Я заколдовал ее татуировку змеи. Кобра укусит и отравит любого другого
мужчину, который окажется слишком близко к ней, - спокойно ответил он.
- Что?- Взвизгнула Расерис.
- Я очаровал вас всех, вот почему мне никогда не приходится думать о своей ревности, - спокойно объяснил он.
Расерис снова задрожала.
- Пожалуйста, скажи мне, что ты лжешь.
- Я лгу, - ответил он на ее мольбу.
- Спасибо.
Принцесса повернулась в его объятиях и внимательно всмотрелась в его улыбающееся лицо.
- Я не хотела учить тебя лгать, - простонала Расерис.
-
А ты не можешь наказать меня по-другому? Пожалуйста, ты можешь сделать
со мной все, что угодно. Ты можешь обращаться со мной как с Эванис. Я
знаю, что ты с ней гораздо грубее, чем со мной.
- А зачем мне это делать? - спросил Джаббит, хмурясь.
-
Я знаю, что тебе нравится быть с Эванис, и ты можешь заставить меня
полюбить то, что ты делаешь с ней, - прошептала она в ответ.
Теперь Джаббит застонал.
- Эванис есть Эванис, но ты не Эванис, а Расерис. Ты действительно веришь, что я хочу вторую Эванис?
- Нет, но.....
Джаббит прервал Ресерис с пальцем на ее губах.
-
Больше никаких "но". Ты и так уже слишком похожа на Эванис. Но ты моя
жрица, и тебе следует поклоняться МНЕ, а не раздражать меня.
Впервые за этот вечер Расерис улыбнулась Джаббиту.
- Конечно, милорд. Чем может служить вам ваша скромная жрица, милорд?
Джаббит усмехнулся в ответ.
- Поскольку моя скромная жрица не перестает болтать чепуху, пока не потеряет сознание, именно это и должно произойти.
Он наклонился над ней, и она приветственно обвила его шею руками. Она
застонала в ответ на поцелуй, когда тяжесть его тела вдавила ее в
шершавый матрас. Ее тонкая сорочка скользнула вверх по бедрам, а ноги
приветствовали его тело так же, как и руки. Бедра Расериса терлись о его
бока, и она двигала бедрами под ним. Она чувствовала, как его твердый
член терся о ее мягкую и влажную плоть. Ее бедра задвигались быстрее, и
одна из ее рук оторвалась от его шеи. В нетерпении она схватила его член
и отрегулировала угол наклона.
Цель Ресерис было правильной, но
Джаббит не входил. Ее стоны перешли в рычание. Она уперлась пятками в
матрас и приподняла бедра. Принцесса вскрикнула от облегчения, когда ее
движение заставило его член войти в нее. Нависая над ней, Джаббит все
еще почти не двигался, но ее успех просветил Расерис - ей не нужно было,
чтобы он двигался. Толкая, растирая и толкая его бедрами, она
испытывала все те ощущения, которых жаждала. Ее бедра вращались со все
возрастающей скоростью. Она тяжело дышала, и на ее коже выступил пот. Ее
движения стали неистовыми, когда она приблизилась к своей цели.
Она трахалась со своим богом. Это осознание взорвалось в ее голове.
Расерис выкрикнула свою победу в ночь, и ночь наградила ее темнотой и
покоем.
Ансейла проснулась, томно потянулась и улыбнулась. Льняные простыни
были мягкими и гладкими, а роскошный матрас из конского волоса - упругим
и удобным. Она была дома.
Немного погодя, умывшись и одевшись,
она вошла в кухню "Баньянской мечты“, где ее приветствовало многоголосое
”Доброе утро, АНСА". Она оглядела множество людей за большим столом и
заметила, что даже молодые женщины, пришедшие с ней из "угрюмой
русалки", улыбаются ей.
Это было доброе утро.
После
завтрака она последовала за матерью в ее кабинет, чтобы поговорить
наедине. Они сели на маленький плюшевый диванчик и посмотрели друг на
друга.
- Йоргеш и призраки погрузят весь твой багаж в экипаж и отвезут тебя на корабль, - сказала мать с грустной улыбкой на лице.
- Ты действительно уверена, что хочешь поехать?
- Я должна идти, - ответила Ансейла.
-
Сколько себя помню, я всегда хотела быть похожей на тебя. Я видела, как
богатые люди, знатные люди и даже короли приходили в наш дом и
поклонялись тебе. Никто никогда не обращался с тобой как со шлюхой;
ты-королева. Но я не такая, как ты, мама, и я поняла, что никогда не
буду такой. Я знаю, что я красива; я вижу это в глазах мужчин, смотрящих
на меня. Но они не видят королевы; они смотрят на меня, как на красивую
шлюху.
Инандри вздохнула.
- Это твоя жизнь, дорогая; как я могу заступиться за тебя, если даже не пыталась отговорить твою сестру от избранного ею пути?..
Смех Ансейлы прервал ее мать.
- О да, ты действительно пыталась, мама!
Инандри надула губы.
- Ей действительно нужно было стать наемницей? Это такое опасное занятие.
-
Ева никогда не была достаточно хитрой для наемного убийцы, поэтому ей
пришлось стать наемницей. Хаос и разрушение - вот кто она такая, -
ответила Ансейла, ухмыляясь.
- Да, это Ева, - улыбнулась в ответ Инандри.
- Но это не тот, кто ты есть. Так почему же ты хочешь последовать за ней?
- Я не за Евой, а за Сибиллой, - ответила Ансейла.
-
Ты же знаешь, что я люблю ее. Когда я впервые встретила ее, она была
самой грустной, самой одинокой маленькой девочкой, которую я когда-либо
видела. Прошли годы, прежде чем она хотя бы улыбнулась мне. Я не хочу,
чтобы она снова стала такой же одинокой. Сибилла станет Алорийской
императрицей; она нуждается во мне, мама.
- Ты уверена, что
следуешь за Сибиллой, а не за каким-то очень странным молодым
человеком?- Спросила Инандри, пристально наблюдая за дочерью.
- Это просто совпадение, Честное слово!- Ответила Ансейла, и ее карие глаза весело блеснули.
- Я иду за Сибил и она перед Джаббитом.
Инандри кивнула с серьезным выражением на лице.
-
Ты же знаешь, где на кухне мы держим семена граната и корни имбиря.
Надеюсь, ты взяла достаточно денег, чтобы прокормить себя и свою сестру.
- Конечно, я так и сделала. Но я ничего не дам Еве, пока она сама не попросит.
- Перестань дразнить свою сестру, - предупредила ее мать.
-
Тебе повезло, что она так сильно тебя любит, но однажды твоя удача
может иссякнуть. Всех остальных, кроме тебя, она бы уже давно убила.
Должным образом отчитанная, Ансейла скромно опустила глаза.
- Да, мамочка.
- Иди сюда, сопляк!- Воскликнула Инандри и крепко обняла дочь, в глазах которой стояли слезы.
- Позаботься о Еве и Сибилле, они обе нуждаются в тебе.
- Я так и сделаю, мама, обещаю.
На этой эмоциональной ноте закончился прощальный разговор матери и дочери.
_________________________________________________________________
В
кабинете военачальника в штабе Моппета прощальный разговор между
Джоршей Сэммоном и Сибелин был не менее эмоциональным, но гораздо более
громким.
- ТЫ ЧТО, С УМА СОШЛА?- Джорша Сэммон, склонившись над своим импровизированным столом, закричал прямо в лицо Сибелин.
-
Во-первых, твой "новый босс" практически предъявил полуночному совету
ультиматум в поддержку твоих притязаний на алорианский трон, а потом
вдруг решил покинуть Катерру и захотел отплыть в Ибани. Ибани! Родина
Лувани Вар Доши, женщины, которая хочет твоей смерти! И все, что тебе
нужно сказать, это: "конечно, босс, в каком другом безумии я могу быть
вам полезен?’ Что с тобой сталось? Влюбленная идиотка?
Сибелиан стояла перед столом Джорши и устало смотрела на своего бывшего военачальника.
-
Я пришла сюда вчера вечером в надежде, что ты позаботишься о нескольких
потерянных детях, которых мы освободили от работорговца. Тебя здесь не
было, поэтому я осталась на ночь, чтобы попрощаться с тобой утром. Я не
осталась, чтобы спорить с тобой.
- Мне все равно!- Закричал военачальник.
- Ты здесь, и мы будем сражаться. Я не позволю тебе уйти, если ты не дашь мне веской причины для этого безумия!
Хотя это выглядело немного грустно, Сибелин улыбнулась ему в ответ.
-
Я знаю, что ты желаешь мне добра. Ты хочешь защитить меня, но не можешь
... ты думаешь, что здесь, в Катерре, я буду в безопасности? Никто и
нигде не будет в безопасности. Это война, Джорша.
- И твой новый бог станет причиной этой войны. Лучше бы они сожгли этого проклятого ублюдка!
Усталость Сибелин исчезла, как и ее улыбка, когда она ответила:
- Тогда они должны были сжечь и меня; я отдала ему свою жизнь, умоляя об этой войне.
Военачальник откинулся на спинку стула, покачал головой и вздохнул.
-
Мне очень жаль, но моя ревность улетучилась вместе с моим ртом. Я не
знаю, заслуживает ли Джаббит твоей преданности, но мне следовало бы
знать, что ты будешь так же предана ему, как когда-то была предан мне.
- Нет, Джорша, преданность тут ни при чем. Я сказала тебе правду: я хочу этой войны, - спокойно заявила она.
Джорша Сэммон посмотрел на женщину, стоявшую перед ним.
- Ты больше не та Сибилла Гисса, которую я знал, - сказал он.
- Ты действительно Сибелин Россано'Шента, наследница алорианского трона, и именно я обязан тебе верностью.
- Не вздумай передо мной кланяться!- Она фыркнула.
-
Мы друзья - и всегда будем друзьями. Мне плевать на корону империи.
Джаббит хочет, чтобы я стала императрицей по причинам, о которых он мне
не говорил, а я не спрашивала. Как ты думаешь, он говорит нам, что
творится у него в голове? Вовсе нет! ‘Я хочу увидеть океан’ - вот и все,
что он объяснил нам своим решением отплыть в Ибани.
- Может быть, мне не стоило оставлять тебя одну, - заметил Джорша.
- Похоже, твой новый босс стал еще хуже, чем я.
-
Лучше или хуже - это не относится к Джаббиту; он не сравним ни с тобой,
ни со мной, ни с кем другим. Ты же видел, что произошло во дворе храма.
Мне все равно, Бог он или нет. Я вижу, что происходит вокруг него, и,
вероятно, только мельком вижу, что он может сделать. Если он и не бог,
то, по крайней мере, обладает божественной силой. Ева гораздо более
устойчива, чем я, поэтому я оставляю вызов и борьбу ей. Кажется, ей это
почему-то нравится.
Лицо военачальника помрачнело.
- Все, что ты мне говоришь, это то, что ты слепо следуешь за человеком с неизвестной целью, - обвинил он ее.
-
Оставайся в Катерре. Полуночный Совет защитит тебя; тебе не нужно
продавать ему свою жизнь. Мы поддержим твое восхождение на трон, и ты
получишь ту войну, которую хочешь.
Сибелин покачала головой и вздохнула.
- Ты не понимаешь и не слушаешь меня. Я не слепая, у меня один здоровый глаз. Прощай, Джорша, пока мы снова не встретимся.
Джорша Сэммон наблюдал, как она достала амулет и позволила его подвеске
болтаться перед его лицом. Это произошло слишком быстро, чтобы быть
уверенным, но ему показалось, что маленький голубой камень в центре
изменил свой цвет, и больше он ничего не увидел. Он выбежал из своего
кабинета и позвал охранников Моппета. Никто из детей в старом приюте не
видел, как она выходила из здания. Они искали ее, но нигде не могли
найти.
Сибелин исчезла.
___________________________________________________________________
Призраки,
Йоргеш и груженая карета ждали Ансейлу Даньялу, когда она выходила из
"Баньянской мечты". Она уже собиралась забраться в карету, когда увидела
молодого человека явно Ибанского происхождения. На нем были дорогие на
вид доспехи, а на кирасе - фамильные знаки отличия.
- Надеюсь, вы
не слишком обременены срочностью, мой принц, "Баньянская мечта”
открывается только после полудня, - с улыбкой сообщила она
солдату-Ибани, когда он целеустремленно прошел мимо нее ко входу в
публичный дом.
Услышав ее слова, он остановился и посмотрел на Ансейлу.
-
Жаль, что я не побывал здесь до свадьбы, если все молодые леди,
работающие здесь, такие же красивые, как вы, - ответил он и драматически
вздохнул, но потом улыбнулся.
- Теперь уже слишком поздно для
меня. Меня тяготит не срочность, а оковы жены и двух детей. На самом
деле я приехал сюда, чтобы найти свою младшую сестру, которая ничем не
обременена, кроме своего вспыльчивого характера.
- Вы слишком добры, мой принц, - скромно ответила Ансейла, хлопая ресницами.
-
Тем более мне грустно разочаровывать вас. Ваше семейное сходство
очевидно; я знаю вашу младшую сестру, Анджатту Вар Дошу, и я знаю, что
она не в доме моей матери.
Глаза Агона расширились.
- Твоя мать дома?- Спросил он.
-
Если твоя мать - Инандри Даньяла, то ты, должно быть, Эванис Даньяла,
знаменитая наемница! Но... ты совсем не похожа на то, что я слышал и
представлял себе, - он запнулся, глядя на Ансейлу.
Ансейла весело хихикнула в ответ.
- Я всего лишь ничем не примечательная младшая сестра знаменитой Эванис Даньялы.
Агон застонал.
- У тебя есть все основания смеяться надо мной, - извинился он.
-
Пожалуйста, прими мое заикание как доказательство того, какой я дурак, и
позволь мне заверить тебя, что ты ничем не примечательна. Твоя красота,
очевидно, превратила меня в тупицу с телячьим лицом, - он помолчал,
собираясь с мыслями.
- Так ... ты же знаешь мою младшую сестру
Анджатту и знаешь, что ее нет в "Баньяновой мечте". Может быть, ты тоже
знаешь, где она, если не в "Баньяновой мечте"? Мы возвращаемся в Ибани, и
мне нужно найти ее, иначе она останется в Катерре на мели.
- И да, и нет, мой принц, - ответила она, улыбаясь.
-
Я знаю, где она, но она не застрянет в Катерре, когда ты уедешь без
нее. Анджатта решила пересесть на другой корабль, чтобы вернуться в
Ибани.
Агон удрученно покачал головой.
- Надеюсь, младшая сестра Эванис Даньялы доставляет ей меньше хлопот, чем моя младшая сестра мне, - сокрушался он.
-
Но когда я смотрю на твое радостно улыбающееся лицо, я почему-то
сомневаюсь в этом. Ты, наверное, доставляешь мне столько же хлопот, как и
моя собственная младшая сестра.
- Меня зовут Ансейла, принц Агон, и я так сильно разочаровалась в тебе, - упрекнула она его.
-
Анджатта так много говорит о своем любимом старшем брате, а теперь мне
приходится слушать, как ты ее ругаешь. Если бы моя собственная сестра не
была таким ужасом для мужского населения, вы двое были бы прекрасной
парой, когда дело доходит до беспокойных отношений, обременяющих наших
младших сестер.
Агон ухмыльнулся ей.
- Господи, у тебя
такой же острый язычок, как у Анджатты, так что я лучше посчитаю свои
потери и отступлю, - похвалил он, но тут же посерьезнел.
- Пожалуйста, скажи мне, что она в безопасности на этом корабле и в той компании, которую выбрала.
-
Моя сестра Эванис никогда бы не позволила никому причинить вред своим
спутникам, - ответила Ансейла, теперь уже мягко улыбаясь , пока не
добавила: - Кроме того, она благословлена очень близкой и личной защитой
Бога, - и снова радостно улыбнулась.
Голова Агона поникла.
- Моя мать будет рада услышать, что ее дочь так надежно защищена, - простонал он.
-
Ну, когда ты увидишь мою сестру, пожалуйста, дай ей знать, что я с
нетерпением жду рассказа о приключениях, которые она, несомненно,
испытает в такой восхитительной компании.
- Я так и сделаю, мой принц, - пообещала Ансейла.
Агон смотрел, как она садится в карету, и видел улыбку на ее лице,
когда она помахала ему на прощание, когда экипаж отъехал. Он покачал
головой и, тихо выругавшись, вернулся на свой корабль, где ему
предстояло объяснить матери, почему они покинут Катерру без его сестры.
Дхарос из Тунапора поднял глаза от кипы корреспонденции, над которой
он работал, когда его слуга вошел в кабинет. Обычное
формально-спокойное выражение лица старого Хабсуна, казалось, по
какой-то причине было нарушено.
- Ваше Величество, Леди Онесса Гхал'Данша просит аудиенции, - сообщил его слуга.
- Леди Онесса лично, а не один из ее Шептунов?- Удивленно спросил король.
-
Я совершенно уверен, что это сама Леди, хотя сначала сомневался в этом.
Одежда этой дамы сегодня довольно необычна, особенно для аудиенции у
Вашего Величества.
- Ну вот, старина, теперь ты меня просто заинтриговал!- Воскликнул Дхарос и нетерпеливо махнул рукой.
- Впусти ее, впусти.
В тот момент, когда Леди Онесса появилась в дверях его дома, король
понял причину необычного поведения своего слуги. Те несколько раз, когда
он встречал таинственную "Леди Шептунов", она была безукоризненно
одета, но сегодня она была босиком и носила грязный, поношенный халат.
Вся ее внешность была похожа на грязную бедную женщину, с которой жизнь
обошлась самым жалким образом.
- Надеюсь, ты извинишь меня за мой
наряд, Дхарос, - извинилась она, когда король не поздоровался с ней, а
просто уставился на нее.
- На самом деле это скорее маскировка, чем платье.
- Ну конечно же! Заходи, Онесса, - Король стряхнул с себя оцепенение.
- Может ли старый Хабсун принести тебе что-нибудь освежающее? Похоже, тебе не помешало бы что-нибудь покрепче, - ухмыльнулся он.
-
Я не могла бы выпить чего-нибудь более крепкого, чем мне кажется, мне
нужно для этой встречи, - вздохнула она и села на стул перед столом
короля.
- Дхарос, еще до того, как ты завоевал белую Цитадель, ты
нанял моих шептунов и меня, чтобы я держала тебя в курсе всего важного,
что происходит в Катерре. С годами мы научились доверять друг другу,
даже если не были друзьями, и я думаю, что могу сказать, что это доверие
никогда не было разочаровано ни одним из нас.
- Я был бы горд, если бы мне позволили называть себя твоим другом, Онесса, - ответил Дхарос из Тунапора.
- Осталось не так много людей, которых я мог бы назвать друзьями или доверять им так же, как тебе.
- И именно поэтому я нахожусь в таком жалком положении!- Воскликнула Онесса.
-
Я разрываюсь; честь связывает меня с двумя партиями, которые идут по
пути, ведущему к войне друг против друга. Сегодня я переодета, потому
что даже говорить об этом - значит предать своих союзников!
- Я полагаю, ты имеешь в виду своих союзников в полуночном совете, - задумчиво ответил Дхарос.
- Я не знаю, что я сделал все, чтобы расстроить теневых правителей Катерры.
- Ты ничего не сделал, Дхарос!- Заверила Онесса.
- Это чертов бардак, и вчера, на суде во дворе жречества, ты пытался спасти причину этого хаоса!
Король громко рассмеялся.
- Этот молодой человек, безусловно, способен вызвать огромное количество беспорядков.
Дама улыбнулась:
-
А то, что ты смеешься, и есть причина, по которой я здесь с тобой
разговариваю. Некоторые вещи, которые я знаю , а некоторые только
подозреваю, заставляют меня поверить, что нам не нужно воевать друг
против друга. Может быть, мы даже могли бы стать союзниками.
- Я
очень надеюсь, что твои подозрения подтвердятся, Онесса; я никогда не
смотрел на полуночный совет как на врага, и я думаю, что моя
сдержанность, чтобы вмешаться в любое из твоих царств, доказывает мое
утверждение.
- Ты прав, ты действительно оставил нас в покое, и мы не касались твоих притязаний на алорианский трон, - согласилась она.
-
Но проблема не в твоих отношениях с полуночным советом. Я не могу
раскрыть причину грядущей войны - по крайней мере, до тех пор, пока не
буду уверена, что мои подозрения верны. И независимо от того, сможем ли
мы решить нашу общую проблему, будет война. Вопрос только в том, будем
ли мы врагами или союзниками в этой войне.
Дхарос медленно кивнул.
-
Итак, я предполагаю, что, поменявшись ролями, ты пришла сюда сегодня,
чтобы получить от меня информацию, которая, как ты надеешься, прояснит
твои подозрения.
- Да, именно это мне и нужно сделать. Если ты не
ответишь на мои вопросы, я не могу быть уверена, чью сторону ты выберешь
в этой войне, и мне нужно быть уверенной в этом, прежде чем я смогу
раскрыть тебе свою информацию.
- Итак, давай начнем допрос, - предложил король с мягкой улыбкой на лице.
- Нам нечего терять: если я не смогу или не захочу ответить на твой вопрос, мы окажемся не в худшем положении, чем сейчас.
- Это правда, - ответила дама с собственной улыбкой.
-
Мой первый вопрос - это скорее наблюдение, чем вопрос. Меня всегда
интересовали причины, побудившие тебя покорить Катерру. От этого ты не
получишь ничего, кроме неприятностей. Твя Родина, Тунапор, богата, но
Катерра очень бедна после того, как Йораки разграбили или уничтожили
почти все ценное в городе. Тебе нужно огромное количество золота, чтобы
заплатить всем охранникам и солдатам, и так как ты мой лучший клиент, я
также знаю, сколько золота ты тратишь на сбор информации - и кто тебя
интересует больше всего.
Дхарос кивнул.
- Ты права, мои
причины завоевать Катерру не могут быть измерены золотом. Они носят
личный характер, и я хочу оставить все как есть. Я также никогда не
скрывал своей ненависти к алорийским жрецам, так что мой особый интерес к
ним не должен тебя удивлять.
- Меня это не удивляет. Мне было
интересно, была ли твоя ненависть к священству единственной причиной, по
которой ты попытался спасти молодого человека, которого они обвинили в
ереси.
- Я уверен, что ты уже знаешь, что мои солдаты арестовали
его за день до суда, а также что я освободил его после частной беседы.
Мой ответ - Нет; моя ненависть к священству была не единственной
причиной, по которой я хотел освободить его от этих ханжей-лицемеров. Я
даже был готов убить столько священников, сколько потребуется, чтобы
освободить его, но он показал мне, что не нуждается во мне. Его
самоуверенность оказалась оправданной, как мы все видели, - ответил он,
ухмыляясь.
- Я так и думала, - задумчиво произнесла Онесса.
-
Я полностью доверяю своему чувству, что ты станешь нам не врагом, а
союзником, Дхарос. Я расскажу тебе о причинах грядущей войны. Молодой
человек, которого ты высоко ценишь, тесно связан с сестрами Даньяла,
принцессой Дануба, а также, как мне недавно стало известно, с принцессой
Анджаттой из Ибани.
Король кивнул:
- Я знал про Эванис
Даньялу и принцесс. Я не знал, что младшая сестра Даньялы тоже
участвует, но это меня не удивляет. Молодой человек, видимо, привлекает к
себе внимание самых красивых молодых женщин - поистине завидное
качество.
- Как мы могли убедиться вчера, он привлекает много внимания, и не только молодых женщин, - сухо ответила дама.
-
Тем не менее, Ансейла Даньяла представила полуночному совету
предложение от имени Джаббита, хотя оно было сформулировано скорее как
ультиматум, чем как просьба о поддержке. Ты можешь себе представить нашу
реакцию, но недавние события и откровения изменили все. Полуночный
Совет поддержит восхождение молодой женщины, которую он назвал своим
кандидатом на трон Алорианской империи.
- Что?- Взорвался Дхарос.
- Он сказал мне, что принцесса Расерис - его жрица, но не упомянул о своем намерении претендовать на алорийский трон!
- Нет!- Онесса перебила разъяренного короля.
- Расерис не та, кто претендует на корону; Полуночный Совет поддержит притязания Сибелин Россано'Шента, дочери Калландры.
Король пришел в еще большую ярость.
- Сибелин была убита в своей кроватке!- Прогремел он.
- Я тоже так думала!- Онесса закричала ему в ответ.
- Девушка, которую я много лет знала как Сибиллу Гиссу, открыла мне свою истинную сущность. Сибелин Россано'Шента выжила!
-
Во имя всего святого, кто такая Сибил Гисса?- Крикнул король, но в его
глазах отразилось огромное разнообразие эмоций, а не только ярость.
Леди Онесса глубоко вздохнула, прежде чем ответить.
-
Успокойся, Дхарос. Сибил Гисса находится под защитой Полуночного
совета; если ты дашь мне основания подозревать, что ты попытаешься
причинить ей вред, я ничего тебе не скажу, и этот разговор окончен!
- Причинить ей вред?- Спросил король, широко раскрыв глаза.
- Если эта девушка действительно Сибелин Россано'Шента, я сам ее короную!- Закричал он.
- Где же она? Мне нужно ее увидеть!
- Сибил исчезла вчера вечером, после того как жрецы заточили Джаббита, - ответила Онесса.
-
С тех пор я не видела ее и ничего о ней не слышала, но я уверена, что
именно она убила двух инквизиторов и вырезала имперскую эмблему на их
лбах.
Глаза старого короля чуть не вылезли из орбит, когда он услышал ее.
- Найди ее! Мне нужно ее увидеть!
- Дхарос, если Сибил Гисса не хочет, чтобы ее нашли, то никто ее не найдет, - спокойно ответила Леди.
-
Она работала на военачальника Моппета с тех пор, как ей исполнилось
четыре года. Эта девушка - самая талантливая воровка в Катерре, и вчера
она также оказалась необыкновенным убийцей.
- Мне все равно, сколько это будет стоить и что тебе придется делать, - ответил король, ничуть не успокоившись.
- НАЙДИ ЕЕ!
- Дхарос, - снова начала Онесса, но преувеличенный крик короля заставил ее замолчать.
- НАЙДИ ЕЕ! НАЙДИ ЕЕ! НАЙДИ ЕЕ!
__________________________________________________________________
Ансейла улыбнулась, когда дверца кареты открылась и Сибелин забралась в нее.
- Джорша-идиот, - проворчала маленькая блондинка без всяких предисловий.
- И что же он сделал?- Спросила Ансейла, все еще улыбаясь.
- Он не хочет, чтобы я покидала Катерру, - проворчала она в ответ.
-
Он считает, что на Ибани слишком опасно для меня. В конце концов, я
беспомощная маленькая девочка, которую он должен защищать. Он даже
угрожал запереть меня, представляешь?
- Он просто волнуется и
немного ревнует, потому что чувствует, что ты бросила его, чтобы пойти с
Джаббитом. Я слышала, что именно так должны вести себя старшие братья в
такой ситуации.
Сибелин нахмурилась, затем посмотрела на сундуки, сложенные на каждом свободном месте, и на пространство между ними тоже.
- А что это за багаж такой? Твоя мама и ее девочки тоже присоединятся к нам?
Ансейла прищелкнула языком.
- Нам понадобится одежда и туалетные принадлежности в сундуках, - чопорно ответила она.
- На борту три принцессы, и я тоже леди.
- Три принцессы?- Удивленно спросила Сибелин.
- Пока ты не станешь императрицей, твой титул - принцесса, - объяснила Ансейла.
- Только попробуй одеть меня как принцессу, и ты увидишь, что произойдет, - прорычала Сибелин в ответ.
- Я была бы осторожна с подобными угрозами, сладкие щечки, - ответила Ансейла.
-
Разве ты не заметила, что твои штанины теперь едва доходят до
лодыжек-или, может быть, что - то сжимает твои бедра и грудь? Если ты не
будешь добра ко мне, я не смогу чувствовать себя великодушной, когда
однажды тебе придется просить у меня какую-нибудь одежду, после того как
ты вырвешься из своей.
Сибелин решила молча дуться, пока они не
доберутся до гавани, где по крайней мере фигура на носу их корабля,
казалось, сочувствовала ей. Ансейла критически следила за погрузкой
своего багажа на борт корабля. Когда все было погружено к ее
удовлетворению, Куваси кивнул капитану Дургону, приказал своим людям
поставить паруса и вывел "корбиту" из гавани.
Пока каждый Шептун,
нанятый Леди Онессой, лихорадочно искал Сибелин, она стояла у перил
угрюмой русалки, плывущей вниз по Эву, и смотрела, как вид Катерры
медленно исчезает вдали.
Погода поддерживала их путешествие устойчивым северо-западным
бризом, позволяя "корбите" плыть с хорошей скоростью к месту назначения,
Ибани. Вечером они миновали дельту реки Эву и вышли в открытое море.
У "угрюмой русалки" был маленький кают-камбуз (кухня) и кают-камбуз,
был слишком маленький, чтобы вместить всю команду сразу, так что экипажу
приходилось питаться посменно. После того, как последний член экипажа
корабля закончил есть, всегда под неусыпным наблюдением своих
латников-охранников, его благородные пассажиры вторглись в кают-камбуз,
чтобы пообедать. Они беспорядочно расселись за одним из двух столов, и
корабельный кок принес им еду. В то время как все остальные немедленно
приступили к еде, Расерис скептически посмотрела на стоявшую перед ней
чашу, в которой находилось горячее коричневатое вещество.
- Это рыбное рагу, и на вкус оно гораздо вкуснее, чем кажется, - подбодрил ее Куваси.
Расерис попробовала маленькую ложечку тушеного мяса, жевала с задумчивым выражением на лице, а затем улыбнулась пирату-Ибани.
-
Теперь, когда наша принцесса одобрила свою трапезу, мы должны
поговорить о некоторых других вещах, с которыми мы можем столкнуться в
этом путешествии, - заявила Эванис.
- Скорее всего, мы наткнемся
на военные корабли Ибани, патрулирующие море Гаросса. Капитан сказал
мне, что они обычно поднимаются на борт, чтобы проверить груз, и
требуют, чтобы им заплатили гонорар, пропорциональный его стоимости.
Беда в том, что у нас нет груза, который мог бы показаться немного
подозрительным на грузовом судне.
- Разве грузовой отсек не
заполнен багажом Ансы? Мы могли бы притвориться торговцами тканями, -
предложила Сибелин и получила сердитый взгляд от своей подруги в награду
за ее полезное предложение.
- Не все ли равно, что это выглядит подозрительно?- Спросила Расерис.
- Анджатта - пассажир этого корабля. Она принцесса Ибани, а мы ее гости.
Анджатта кивнула.
- Я не думаю, что у нас будут проблемы с патрулями, - сказала она.
-
Я никогда не пользовалась своим фамильным именем, чтобы заслужить
особое отношение, но главным образом потому, что в этом никогда не было
необходимости. Я привыкла к тому, что меня балуют, даже не спрашивая об
этом.
В ответ Ансейла рассмеялась.
- Я буду наслаждаться путешествиями в компании членов королевской семьи.
-
И если что-то пойдет не так, Ева и ее люди-латники все еще могут
подняться на борт патрульного корабля, убить всех на борту, а затем
потопить корабль, чтобы избавиться от улик, - спокойно добавила Сибелин.
- Звучит неплохо, - согласилась Эванис.
- Особенно план экстренной помощи, - добавила она так же холодно, как и маленькая блондинка.
-
Путешествие в компании наемников - это тоже новый опыт для меня, -
прокомментировала Анджатта предыдущее замечание Ансейлы с выражением
легкой тошноты на лице.
- А как мы теперь поделим каюты, когда все уже на борту?- Спросила Ансейла, меняя тему разговора.
Куваси шумно откашлялся.
- Я думаю, что для всех будет лучше, если Джаббит возьмет гамак в общей каюте экипажа, - трезво высказал свое мнение здоровяк.
Его предложение привлекло всеобщее внимание равномерно, в то время как
их лица выражали самые разнообразные эмоции в ответ на его предложение.
- Куваси, ты можешь считать себя смешным, - прорычала Эванис.
- Когда ты окажешься на дне моря с привязанным к ногам якорем, ты поймешь, насколько забавным я тебя считаю.
- Я серьезно говорю!- Куваси защищался, но не смог успешно подавить усмешку.
- Лично я бы не возражал, но если каждый из вас решит разделить с ним постель в одно и то же время, возникнут проблемы.
- Нет, никаких неприятностей не будет, - приказала Эванис.
- Ты будешь спать на дне моря, Сибилла, Анса и Анджатта - в одной каюте, Принцесса, Джаббит и я - в другой.
- Я? Выбрали для каюты целомудрия? Кто бы мог подумать?- Радостно прокомментировала младшая сестра Эванис.
Одна из двух упомянутых целомудренных молодых женщин наградила
междометие Ансейлы соответствующим румянцем, в то время как другая
мрачно посмотрела на свою подругу.
- Это мне напомнило!- Заметила Ансейла.
- Я принесла много гранатовых зерен и корней имбиря - достаточно для всех нас. Кто хочет?
Почти все за столом, казалось, были смущены ее предложением, но глаза
Эванис превратились в щелочки, когда она посмотрела на сестру, и взгляд
Сибелин стал еще мрачнее.
Ансейла невозмутимо встретила взгляд своей старшей сестры с невинной улыбкой.
-
Мама недвусмысленно предложила мне предложить его тебе, Ева. Я думаю,
что мысль о том, чтобы стать бабушкой, беспокоит ее сейчас; вероятно,
это слишком рано для нее - ой, как больно, - захныкала она, когда локоть
Сибелин ударил ее в бок.
- Мне это не нужно, - прорычала Эванис в ответ.
Ансейла потерла бок, но храбро повернула голову и улыбнулась Джаббиту.
- Ты сказал моей сестре, что ей не нужно беспокоиться, потому что ты вовремя вытащишь?- Весело спросила она.
Все посмотрели на Джаббита, нервно ожидая его ответа.
-
Я действительно сказал ей, что ей не нужно беспокоиться о беременности,
но она мне не верит, - легко ответил он, в то время как рычание Эванис
стало громче.
- Я не возражаю. Я думаю, даже если бы она мне
поверила, она все равно хотела бы, чтобы мы следовали ее собственному
методу предосторожности.
Взгляд Ансейлы, как и всех остальных,
вернулся к Эванис. Удивительно, но ее рычание прекратилось, и она
спокойно посмотрела на всех сидящих за столом.
- Джаббит имеет в виду, что мне нравится, когда он трахает мою задницу, - объяснила она, даже улыбнувшись своей младшей сестре.
- Я вряд ли смогу забеременеть таким образом, и именно поэтому мне не нужны твои вещи. - Затем она поднялась со своего стула.
-
Как бы то ни было, разговоры об этом возбудили меня. Так что вам
придется нас извинить.- Выходя из каюты, она крикнула через плечо:
- Ты идешь, любовничек? Сейчас ты мне очень нужен.
Люди за столом молча смотрели, как Джаббит вслед за Эванис выходит из кухни.
- Черт возьми, теперь мне нужно что-то новое, чтобы дразнить Еву, - пожаловалась Ансейла, когда они оба ушли.
___________________________________________________________________
Декла Гур и Кобан Фрамак были утомлены и измучены после тяжелого
рабочего дня. Тем не менее они все еще должны были присутствовать на
вечерней молитве в храме чистоты и преданности и шли к нему через двор
на Мраморное кладбище.
- Я разговаривал с группой портовых рабочих
о заговоре между Дхаросом, тираном Катерры, и злобным еретиком, который
избежал своего справедливого наказания, когда кусок конского навоза
ударил меня прямо в лицо, - пожаловался Декла Гур.
- Какой-то грязный мальчишка швырнул его в меня и, смеясь, убежал!
- Я не завидую тебе за то, что ты работаешь в портовом районе, - посочувствовал Кобан Фрамак.
-
Днем я проповедовал только одну дорогу вниз от Баньянской мечты. Я не
осмеливался говорить о том, что шлюхи Даньялы поддерживают еретика. Но
говорить о том, что Ибани блокировали Эву, не так опасно.
- Верно, но говорить о Йораке всегда опасно, - заметил его друг-жрец.
-
Клянусь, некоторые люди смотрели на меня так, словно подозревали, что я
открою ворота этим кровожадным варварам, когда они придут.
- Иногда меня даже слушали солдаты Тунапора, - ответил Декла Гур.
- Они ничего не сделали, но я, конечно, не упоминал об императоре, пока они слушали.
- Но я должен признать, что все было не так плохо, как я опасался, - ответил его друг.
-
Я говорил со многими нашими братьями, и никто ничего не слышал об
Эванис Даньяле и ее демонической Орде. Я молюсь, чтобы она покинула
Катерру и никогда не вернулась. Эванис Даньяла еще хуже, чем Йорак.
Его друг споткнулся и уставился в землю.
- Я не помню, чтобы трещины в земле были такими широкими и длинными, - удивился он.
- Они уже почти достигли внешнего края двора. Неужели они рассредоточились?
Кобан Фрамак пожал плечами.
- Я не тратил время на то, чтобы измерить трещины в земле.
- Да и я тоже! - Декла Гур рассмеялся и покачал головой.
- Поверь мне, и я тоже.
________________________________________________________________
Жрецы Алории действительно были заняты в течение дня. На каждом углу
улицы священник объявлял священную войну всем еретикам-иноземцам,
неверным и самому заклятому врагу Алорийских богов, безликому Богу,
противнику всего живого, доброго и Святого.
Несмотря на все
усилия жрецов испортить любое праздничное настроение, вечером в Белой
Цитадели состоялся эксклюзивный званый обед. Леди Онесса Гала'Данша
пригласила правящих членов Полуночного совета от имени Дхароса из
Тунапора. Старый монарх знал всех шестерых членов Полуночного Совета по
именам и, конечно же, по их репутации, но кроме Леди Онессы, он никогда
не встречался с ними лично. Поначалу все члены Совета отклонили
приглашение более или менее вежливо, но все они смягчились, когда Леди
Шептунов дала им понять, насколько сильно Дхарос настаивает на встрече.
Несмотря на вкусную еду и изысканное вино, яростная настойчивость
императора также вызвала довольно напряженную атмосферу за обеденным
столом. Дхарос был первым, кто заговорил и нарушил напряженную тишину.
- Во-первых, я хочу перенаправить всеобщий гнев туда, где ему самое место-на меня, - начал старый король.
-
Я сказал Леди Онессе, что готов использовать свою армию и арестовать
каждого из вас, чтобы вынудить к этой встрече. Она убедила меня не
только в том, что такая попытка будет эффектно провалена, но и в том,
что она разрушит надежду на конструктивную встречу раз и навсегда. Более
того, я даю вам слово, что каждый из вас покинет белую цитадель так же
свободно, как вы пришли сюда, когда приняли мое приглашение.
Тар'Хаганош, военачальник молчаливой руки, кивнул.
-
Я действительно возмущен очевидной неосторожностью Леди Онессы, а также
решительно не люблю угрозы как стимул принять приглашение. Однако я
здесь и готов тебя выслушать.
- Насколько я понимаю, твой гнев вполне оправдан, Лорд Тар'Хаганош, - признал император.
-
Онесса действовала от моего имени, и она сделала это из-за своего
доверия ко мне, доверия, которое у тебя нет никаких причин разделять.
Давай не будем тратить чье-то время и сразу перейдем к делу этой
встречи. Онесса открыла мне, что Полуночный Совет поддержит восхождение
некой Сибил Гиссы на трон Алорианской империи - трон, который в
настоящее время занимаю я.
Онесса молча и с торжественным
спокойствием принимала ледяные взгляды, брошенные на нее теми, кого она
могла бы назвать только "бывшими друзьями", если бы ничто на этой
встрече не заставило их передумать.
Император поднял руку, привлекая всеобщее внимание.
-
Да, Онесса раскрыла мне твой тайный план, но прежде чем ты линчуешь ее,
позволь мне кое - что прояснить для тебя кое-что, о чем Онесса только
догадывалась, - подчеркнул Дхарос.
- Если эта Сибилла Гисса
действительно Сибелин Россано'Шента, младшая дочь Калландры, которая
каким-то чудом выжила после резни своей семьи, я лично возложу на ее
голову корону Алорианской империи, крича громче всех!
Это
заявление старого короля из Тунапора было более удачным, чем его
поднятая рука. Теперь все взгляды были прикованы к нему. Члены
Полуночного Совета жадно ждали объяснений по поводу его неожиданного
заявления. Больше всех жаждала просветления Онесса, которая все еще не
была уверена в причинах маниакальной вспышки Дхароса этим утром.
- Мне нужно знать все об этой девушке!- Продолжал король, и его растущее волнение было ясно видно.
-
Когда, где и кто ее нашел? Мне нужно увидеть ее, чтобы убедиться, что
это Сибелин, но Онесса сказала мне, что она исчезла, когда молодой
человек, Джаббит, был арестован и судим, и с тех пор ее никто не видел.
Где она сейчас? Ни один шпион не смог найти ее, но Онесса сказала мне,
что один из вас может знать. Мне нужно увидеть ее и поговорить с ней!
- Джаббит!- Джорша произнес это имя как проклятие.
- Я велел Сибилле остаться в Катерре, но она уехала...
Военачальник Моппетов не стал продолжать дальше; яростная пощечина внезапно заставила его замолчать.
Инандри Даньяла яростно уставился на Джоршу Сэммона.
- Перестань вести себя как презренный любовник!- Прошипела она.
-
Ты так обезумел от ревности, что твоя болтовня ставит под угрозу
безопасность людей, которых мы поклялись защищать! Дхарос мог бы убедить
Онессу, что он не представляет никакой опасности для Сибиллы, но меня
не так легко переубедить!- Воскликнула она и устремила свой яростный
взгляд на императора.
- Знай, Дхарос, я считаю Сибиллу Гиссу
одной из своих дочерей, и я единственная за этим столом, кто знает, где
она. Ты не услышишь от меня ни единого слова, пока я не буду полностью
убеждена, что ты не причинишь ей вреда.
Король увидел железную
решимость в глазах Инандри Даньялы. Затем он посмотрел на других людей
за своим столом, но все, что он нашел, было холодным отказом - кроме
Джорши Сэммона, который выглядел немного смущенным в этот момент и все
еще потирал щеку. Даже Леди Онесса больше не могла ему помочь. Король
обмяк в своем кресле.
- Когда-то я давал клятву и даже представить себе не мог, что она будет значить для меня, - вздохнул Король.
-
Но сегодня я это делаю. Как бы то ни было, я дал клятву и сдержу ее,
поэтому я знаю, что не смогу убедить вас сегодня, Леди Даньяла, - сказал
он, устало глядя на королеву шлюх.
- Сегодня я принесу новую
клятву, и полночный совет будет моим свидетелем. Завтра утром я прикажу
своим войскам ударить по знаменам Тунапора. Завтра над Белой цитаделью
снова будет развеваться знамя семьи Россано-Шента. Знамя императорской
семьи Алориан будет развеваться до тех пор, пока я жив и держу белую
Цитадель.
Клятва Дхароса была еще более неожиданной для его
обедающих гостей, чем его предыдущее заявление, и теперь они перевели
свои взгляды на королеву шлюх.
- Пожалуйста, Инандри, давай хотя
бы расскажем Дхаросу, почему мы решили, что Сибил Гисса - это Сибелин
Россано'Шента, - взмолилась Онесса.
Джорша Сэммон выглядел
особенно нетерпеливым, чтобы заговорить еще раз, но он держал рот на
замке, наблюдая за Инандри Даньялой. Он ждал, что она ответит на его
мольбу. Инандри заметила его намерение и нерешительно кивнула, давая
понять, что она разрешает ему говорить. Джорша охотно согласился.
-
Самый простой ответ на вопрос, почему я считаю, что Сибил Гисса - это
Сибелин Россано'Шента, потому что она так сказала, - заявил военачальник
Моппета.
- Я наткнулся на Сибиллу, когда мне было шестнадцать,
через четыре года после набега Йорака. То, что я увидел, было крошечной
девочкой, рывшейся в мусорных кучах позади таверны. В то время в этом не
было ничего необычного - на самом деле это до сих пор также. Необычной
вещью, которую я видел, была девочка не старше четырех лет и настолько
больная и голодная, что она вообще не могла двигаться. Я взял ее к себе и
заботился о ней, потому что думал, что кто-то с такой сильной волей к
выживанию будет большим подспорьем для моих планов основать группу
молодежи.
Инандри не смотрела на Джоршу, пока он говорил; она наблюдала за выражением ужаса на лице короля, пока он слушал.
-
Я узнал, что одна женщина заботилась о ней до того, как я нашел ее, но
что она умерла за три месяца до того, как я встретил Сибиллу, -
продолжал свой рассказ Джорша.
- Я знал эту женщину, она была
старшей сестрой моего друга. Мой друг работал в Белой Цитадели и был
убит во время набега Йораков. Тогда я еще не понимал, какое значение
имеет то, что моя подруга работала няней, а сегодня понимаю. Сибилла
была рядом со мной с того самого дня, как я ее встретил. Я знаю, что она
никогда не была заинтересована в том, чтобы стать богатой и знаменитой
или даже носить корону. Она сказала мне, что это не она, хочет стать
императрицей Алории; это то, что Джаббит хочет. Она носит медальон с
императорской эмблемой, а в центре его установлен камень.
- Спасибо, - вздохнул старый король.
-
Я видел Сибелиен Россано'Шента еще младенцем в ее колыбели. Когда я
видел ее в последний раз, ей было всего два месяца. Это было за месяц до
набега...- Дхарос замолчал.
- Дхарос, - обратилась Инандри к императору.
-
Сибилла находится в обществе обеих моих дочерей, а также принцесс
Расерис из Данубы и Анджатты Вар Доши ... и Джаббита, конечно. Они
плывут в Ибани на торговом судне, которое им каким-то образом удалось
захватить. Вот что сказала мне моя младшая дочь перед отъездом.
- ИБАНИ?- В ужасе спросил Дхарос.
- В Ибани ей небезопасно. Лувани Вар Доша хочет ее смерти!
Джорша Сэммон громко рассмеялся.
- Я ей тоже так сказал, - вспомнил он.
- Простите, Ваше Величество, но я уверен, что вы не добьетесь большего успеха, чем я, чтобы помешать ей уехать.
Дхарос из Тунапора не смог извлечь никакого утешения из последнего заявления Джорши - совсем никакого.
________________________________________________________________
Анджатта Вар Доша и Сибелин первыми отступили на ночь. В своей каюте
блондинка предоставила юной принцессе Ибани преимущество, когда они
выбрали себе койки.
- Я должна извиниться за наше поведение на кухне, особенно за поведение Ансы, - сказала Сибелин, когда они разделись.
-
Она так привыкла к разговорам на кухне в борделе своей матери, что не
понимает, что другие люди не чувствуют себя так же комфортно, как она,
говоря о таких личных вещах ... и она всегда любит дразнить свою сестру.
- Когда я росла и жила в королевском дворце на Ибани, меня считали сумасшедшим членом семьи, - ответила Анджатта и улыбнулась.
- В этой группе я чувствую себя одним из немногих здравомыслящих людей. Это новый опыт для меня, и я люблю его!
- Молодец, - фыркнула Сибелин.
- Как единственный здравомыслящий человек в этой группе, я нахожу подобные застольные разговоры крайне неловкими.
- Я даже не знаю достаточно о таких вещах, чтобы полностью понять, о чем они говорили, - тихо ответила Анджатта.
- Вот это-то меня и смущает больше всего.
- Если тебе интересно, поговори с Ансой, - предложила Сибелин.
-
Она с радостью расскажет тебе все, что ты захочешь узнать, с вышитыми
на ней вопиюще подробными описаниями. Поверь мне, я знаю о таких вещах
больше, чем когда-либо хотела бы знать.
Внезапное открытие двери
каюты сильно напугало обеих полуодетых молодых женщин, пока широко
ухмыляющаяся незнакомка не обнаружила, что она тоже женщина.
- Я слышала, как мой ласковый кролик назвал меня по имени, - заявила Ансейла.
- Она что, ругает меня за спиной?
- Боги, да ты просто заноза в заднице, - простонала Сибелин.
Ансейла пошевелила бровями.
- Ты же слышала, Еву, некоторым людям очень нравится такая боль!
Подтверждая ее утверждение, громкий протяжный стон, выражающий глубокое
удовлетворение, проник сквозь тонкие деревянные стены их каюты.
- Я сойду с ума, если мне придется слушать это каждую ночь, - захныкала Сибелин.
- Ой, мой бедный кролик, - проворковала Ансейла.
- Просто скажи одно слово, и я помогу тебе избавиться от всех этих разочарований.
- Перестань, Анса, - прорычала Сибелин.
-
У меня нет терпения Евы по отношению к тебе; если ты будешь продолжать
приставать ко мне, я заткну тебе рот кляпом, закую в кандалы и запихну в
один из твоих багажных сундуков. - Потом она вздохнула и покачала
головой.
- Я не могу поверить, что ты заставила меня использовать слово "терпение" в одном предложении с именем твоей сестры.
- Ну и злюка же ты, - надулась Ансейла.
-
Дразнишь меня своим полуобнаженным телом, а потом жестоко отвергаешь.
Но я обязательно отомщу. Посмотри на себя: теперь у тебя есть грудь,
талия и бедра. Ты заметишь и другие перемены, а потом будешь умолять
меня помочь тебе, - предсказала она и высунула язык.
- Я пройдусь по палубе, чтобы вы могли поговорить наедине, - сказала Анджатта и начала поправляться.
- Тебе не обязательно уходить, просто не обращай внимания на ворчливую маленькую блондинку, - успокоила ее Ансейла.
-
Я могу себе представить, как все это должно выглядеть для тебя, Анса.
Но поскольку нет никакой надежды, что она когда-нибудь станет лучше, ты
должна научиться справляться с ней. Кроме того, ты тоже выглядишь
восхитительно наполовину раздетой.
- АНСА!- Завопила Сибелин.
- Я же тебя предупреждала! Теперь этого достаточно!
Еще один страстный стон, донесшийся из каюты напротив, лишил суровости наказание Сибелин.
- Да. Это совсем не похоже на Еву, - заметила Ансейла.
- Я думаю, это была Расерис! Боги, - простонала она, - а я заперта с этими чопорными девицами.
- Ты можешь идти и присоединиться к ним, - выплюнула Сибелин.
- Я поощряю тебя к этому.
- Не-а, - отмахнулась Ансейла, махнув рукой.
-
Я знаю границы Евы. Она еще не может видеть меня и Джаббита вместе. Мне
придется подождать, пока наблюдение за Расерис с Джаббитом не смягчит
ее настолько, что это больше не будет ее беспокоить.
- Расерис права, ты просто шлюха!- Фыркнула Сибелин.
- Конечно, я все-таки работаю в борделе, но раньше тебя это никогда не беспокоило, - легко ответила Ансейла.
-
Ты можешь думать, что злишься, но я тебя вижу. Твое сердце бьется, как
барабан, твое лицо раскраснелось, а дыхание быстрое и поверхностное. Я
же говорила тебе, что меняется не только твое тело. Каково это - быть
возбужденной?
- Я очень злая!- Закричала Сибелин, схватила свою одежду, лежащую на полу, и выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Анджатта покачала головой.
- Зачем ты это сделала?- Спросила она.
Ансейла улыбнулась ей.
-
Джорша Сэммон - старый друг моей матери. Однажды, более пятнадцати лет
назад, он привел с собой маленькую девочку, когда навещал ее. С того дня
мы с Сибелин стали лучшими подругами. Я люблю ее и никогда больше не
хочу, чтобы она была такой грустной маленькой девочкой. Она самый
сильный человек из всех, кого я знаю, но она часто прячется в раковину,
чтобы быть такой сильной. Ей нужно, чтобы я постучала в эту раковину,
чтобы она не оставалась слишком долго и не потерялась.
- Ты дразнишь свою сестру по той же причине?
- Нет, это я делаю ради чистого удовольствия, - с усмешкой ответила Ансейла.
- Тебе тоже стоит попробовать. Раздражать Еву - это все равно что балансировать на канате, натянутом поперек каньона.
- Я думала, что ты самая милая из всей группы, но теперь я понимаю, что ты-главная проблема...
Анджатта покраснела, когда ее комментарий был прерван восторженным
визгом молодой женщины, пронзившим ночную тишину вокруг них. Затем она
посмотрела на Ансейлу и замерла. Поведение младшей сестры Даньялы
претерпело внезапную и огромную трансформацию.
Ансейла ответила
принцессе пристальным взглядом из-под полуопущенных ресниц. Розовый
кончик ее языка высунулся из уголка рта и погладил верхнюю губу,
покрывая ее блестящей влагой. Затем она сделала шаг в сторону Анджатты
... и еще один ... и еще - каждый из них подчеркивался преувеличенным
покачиванием ее бедер.
- Тебе нужна моя помощь ?.. закончишь
раздеваться?- Спросила она, дыша в ухо юной Ибани и подчеркивая ценность
своего предложения, покусывая мочку ее уха.
К сожалению,
дрожащая принцесса Ибанийцев так и не ответила на вопрос Ансейлы; пара
была грубо прервана прежде, чем она успела это сделать.
- АНСА! Оставь бедняжку в покое, - предупредила Сибелин, стоя в дверях их каюты.
Ее адресат резко обернулся.
- О, привет, Сибил. Я не слышала, как ты вернулась.
- Похоже, ты была слишком занята соблазнением Анджатты, чтобы заметить меня, - предположила Сибелин.
-
Я вернулась, потому что знала, что не должна надолго оставлять ее
наедине с тобой. А теперь прекрати свои шалости и иди спать, или я
действительно заткну тебе рот кляпом и закую в кандалы!
- Да, мамочка, - надулась Ансейла, но потом вздохнула и опустила глаза.
- Мне очень жаль.
Анджатта стряхнула с себя оцепенение и бросила благодарный взгляд на
Сибелин, свою спасительницу. Все трое быстро разделись, и вскоре молодые
женщины уже лежали на своих койках; Сибелин крепко обняла раскаявшаяся
Ансейла. Мирная тишина, которую они поддерживали, была лишь временно
нарушена еще одним пронзительным криком удовольствия. Все трое
отреагировали на это раздраженным стоном, но вскоре они заснули -
наконец-то.
После того как Агон рассказал матери о планах Анджатты вернуться на
родину на другом корабле, Лувани Вар Доша удивила сына. Она не требовала
длительной охоты за своенравной дочерью. Вместо этого она потребовала
немедленно покинуть Катерру и вернуться в Ибани с максимально возможной
скоростью. Несмотря на то, что он чувствовал себя немного виноватым
из-за того, что так напрягал своих гребцов, Агон подчинился матери.
Боевая галера "невеста шторма" покинула Катерру за час после "угрюмой
русалки".
Максимальная скорость военной галеры со всеми ее
гребцами, работающими на полную мощность, была намного быстрее, чем у
обычного грузового парусного судна, и она должна была совершить
путешествие до Ибани всего за три дня. "Угрюмой Русалке" даже при
попутном ветре понадобилось бы еще по меньшей мере два дня, чтобы
добраться до Санджабы, столицы Ибани.
Накануне вечером "невеста
шторма" миновала дельту Эву и ранним утром уже плыла по морю Гаросса,
когда они наткнулись на еще одну боевую галеру Ибани - один из
многочисленных патрульных кораблей в этом районе. Агон был не в восторге
от просьбы матери связаться с капитаном судна. Увы, он должен был
следовать ее приказам, а это означало, что он должен был поддерживать
Лувани любым способом, о котором она просила. Личный разговор Лувани Вар
Доши с капитаном патрульного корабля, по мнению Агона, не предвещал
ничего хорошего.
- Что ты приказала сделать капитану?- Спросил он у матери, когда капитан снова ушел.
-
Я попросила его присмотреть за Анджаттой и проинструктировать каждый
патрульный корабль, который попадется ему на пути, чтобы он сделал то же
самое, - довольно легко ответила Лувани.
- Я беспокоюсь о твоей сестре, тебя это не удивляет?
Агон ничуть не удивился и не поверил, что это все, о чем его мать просила капитана.
________________________________________________________________
Сибелин была первой из трех молодых женщин в своей каюте, кто проснулся
утром. По крайней мере, так она думала до тех пор, пока не заметила
характерное движение своей соседки по кровати, выдающее ее ошибочное
предположение.
- Твоя рука у меня на груди, - прошептала она слегка встревоженно.
-
Я всегда обнимала тебя, когда мы делили постель, и никогда раньше ты не
чувствовала необходимости указывать мне на это, - ответила Ансейла, не
встревоженная, а скорее удивленная.
- Кроме того, моя рука не просто лежит на твоей груди; я ласкаю твои новые сиськи - они восхитительны на ощупь.
- Вчера ты извинилась перед сном, но я еще даже не совсем проснулась, а ты уже снова пристаешь ко мне!- Фыркнула Сибелин.
- Я не беспокою тебя, я ласкаю тебя, это совершенно разные вещи.
Сибелин вывернулась из объятий Ансейлы и сбежала с их койки. Затем она
взяла свою одежду и поспешно оделась, хотя и недостаточно быстро, чтобы
избежать комментариев своей подруги.
- Твои сиськи не только хороши на ощупь, но и выглядят восхитительно, - заметила Ансейла, облизывая губы.
- Заткнись, - прошипела уже не такая маленькая блондинка.
-
Ладно, ворчунка, я буду молчать, если ты не хочешь, чтобы тебе делали
комплименты, но если ты не купишь себе новую одежду, которая подойдет к
твоему новому телу, другие тоже будут это комментировать.
Сибелин
посмотрела на себя и поморщилась. Ее панталоны едва доходили до икр, и
ткань натягивалась, чтобы удержать ее бедра и ягодицы. Ее рубашка тоже
стала слишком короткой и тесной; внизу обнажался голый живот шириной в
два пальца, а верхняя часть заметно сжимала ее бюст - или, скорее, ее
недавно выступивший бюст напрягался, чтобы освободиться от своих
стеснений. Однако она не стала просить у Ансейлы новую одежду, а вышла
из каюты, ворча и ругаясь про себя.
- Ты уверена, что твои
постоянные поддразнивания не заставят Сибелин спрятаться в свою
раковину?- Спросила Анджатта, тоже поднимаясь с койки, чтобы одеться.
- Мои поддразнивания - всего лишь напоминание о том, что я наблюдаю за ней, - ответила Ансейла.
-
Моя чрезмерно застенчивая подружка нуждается в постоянном ухаживании,
иначе она никогда не поверит, что мои ухаживания - это серьезное,
искреннее желание.
- Интересно, есть ли хоть что-то, что ты воспринимаешь всерьез, - размышляла Анджатта по пути на кухню корабля.
Эванис, Расерис и Джаббит прибыли на завтрак в корабельную столовую
последними. Куваси и Ансейла ухмылялись этой троице, Анджатта избегала
смотреть на них, а Сибелин смотрела на опоздавших довольно недружелюбно.
Ее карательный взгляд не произвел особого впечатления на Эванис. Она
проигнорировала это так же, как ухмылки ее сестры и Куваси. Джаббит,
казалось, не замечал ни того, ни другого, но, по крайней мере, принцесса
Расерис отреагировала: она опустила глаза, и цвет ее щек приобрел
прелестный карминовый оттенок.
Во время завтрака Сибелин не
сводила с нее укоризненных взглядов, и обе принцессы - хотя и по разным
причинам - ответили ей неловким, но молчаливым признанием. Тем не менее,
никто не говорил о слоне в комнате - и особенно о шуме, который этот
слон издавал прошлой ночью. Это оставляло неестественный пробел в
застольных разговорах, пока Эванис успешно не отвлекла Сибелин.
- А что с твоей одеждой, Сибил?- Спросила она.
- Ты что, стирала ее в слишком горячей воде?
В ответ на этот вопрос Сибелин заставила всех понять, что ее взгляд
может стать намного горячее, чем раньше, и затем она потопала прочь,
громко ругаясь.
- Это было подло!- Заметила Ансейла, все еще хихикая.
- А в чем ее проблема?- Спросил Куваси.
- Или это просто ее время месяца?
- Сибилла страдает от изменений, происходящих в ее теле, - объяснила Ансейла.
- Ее месячные - это только одна часть проблемы.
- Неужели?- Простодушно спросил Джаббит.
- Я могу ей помочь.
Затем он вышел из-за стола, чтобы поискать Сибелин.
- Ты ведь не против, если он поможет Сибилле, правда, Ева?- Спросила Ансейла, широко улыбаясь своей старшей сестре.
- Нет, я не возражаю, - любезно согласилась Эванис.
- До тех пор, пока она не израсходует его так сильно, что потом он будет бесполезен для меня.
- Вы двое просто ужасны!- Прокомментировала Расерис.
Куваси с усмешкой согласился, а Анджатта покраснела.
__________________________________________________________________
Примерно
в это же время в Катерре проснулся Шобан'Рохасс. Для верховного жреца
Алории было необычно поздно начинать свой день, но последние дни также
были необычно трудными и разочаровывающими. Вчерашний день был не так
плох, как тот ужасный Судный день, но и не весь солнечный.
Поиски сбежавшего еретика так и не нашли никаких следов ни его самого, ни его соратников. Казалось, они исчезли с лица земли.
Пропаганда жрецов начиналась неплохо. Император не вмешивался и
позволил священникам беспрепятственно проповедовать по всей Катерре, что
было хорошо, но и слегка подозрительно. Даже Полуночный Совет позволил
им действовать спокойно – по крайней мере, сейчас, - что было еще более
подозрительно.
По крайней мере, члены королевской семьи Ибаниев
наконец-то снова покинули Катерру и, надеюсь, не вернутся слишком рано,
чтобы стать еще одной проблемой.
Таким образом, Его
Превосходительство решил, что некоторое дополнительное время сна вполне
заслуженно и поможет ему восстановить силы и необходимую остроту ума.
Отдохнувший и преисполненный новой уверенности, он открыл ставень окна,
выходящего на Катерру ... и его улучшившееся настроение сразу же
испарилось.
Как и обещал император, на следующий день на каждом
флагштоке города развевались знамена Россано'Шенты. Поднятие Имперского
алорианского флага также породило множество слухов, но в течение дня на
улицах города только один из этих слухов мог бы упорно поддерживать
себя. По слухам, дочь Калландры Россано'Шента пережила резню своей
семьи. Теперь она вернулась на Катерру и претендовала на алорианский
трон. Для слухов это было удивительно близко к истине.
_________________________________________________________________
Джаббит последовал за Сибелин в грузовой отсек корабля, где она рылась в
одном из багажных сундуков своей подруги. Она сначала застонала, а
потом снова выругалась, когда заметила его.
- Чего ты хочешь?- Она даже умудрилась произнести свой вопрос как проклятие.
- Ты плохо себя чувствуешь, и я хочу тебе помочь, - ответил он.
Бесстрашно и смело он подошел поближе к разъяренной блондинке.
- Почему ты так злишься на меня?
-
Я злюсь на тебя, потому что все это твоя вина! Ты превратил Еву, Ансу и
даже маленькую принцессу в своих постоянно похотливых шлюх. И я не хочу
стать следующей сукой в жару!
- Я никого ни во что не превращал, - нахмурившись, ответил он.
- Я тебе не верю!- Возразила Сибелин.
- И даже если ты не изменил их, ты изменишь меня!
-
То, что ты называешь изменением, - это исцеление тела и превращение его
в то, чем оно должно было стать до того, как было повреждено.
- Ты же Бог, неужели ты не можешь сделать меня здоровой без всех этих других изменений? - Проворчала она.
На некоторое время, Джаббит ничего не сказал. Склонив голову набок, он
просто смотрел на нее. Сибелин тоже молча наблюдала за ним и ждала
ответа. Ее гнев исчез, и на смену ему пришло новое чувство.
- Я никогда не делал ничего подобного, но думаю, что смогу, - наконец ответил он.
- Дай мне свою руку.
Она посмотрела на раскрытую ладонь, которую он протянул ей ... и не взяла ее.
- Ты не мог бы помочь мне найти подходящую одежду?- Спросила она довольно робко.
Джаббит улыбнулся ей.
- Разве я выгляжу так, будто знаю, как правильно одеваться?
- Мы могли бы попросить Ансу о помощи, - предложила Сибелиан, возвращая ему улыбку.
- Я уверена, что она с удовольствием оденет нас обоих.
Тем не менее, они решили не искать помощи и продолжали искать
самостоятельно, вместо этого, уверенные, что Ансейла предложит свою
помощь в любом случае достаточно скоро - независимо от того, просили они
об этом или нет.
Пока Джаббит и Сибелин искали подходящую одежду в грузовом трюме
корабля, принцесса Расерис стояла на корме "угрюмой русалки" и
наслаждалась солнечным осенним днем. Устойчивый северо-западный ветер
все еще способствовал быстрому продвижению к месту назначения, и она
смотрела на кильватер их корабля, пересекающего мягкие волны моря
Гаросса. Вот так Анджатта и нашла свою подругу-принцессу.
- На что это ты так пристально смотришь?- Спросила она.
- Дельфины!- Ответила Расерис, радостно возбужденная.
-
Я слышала, что дельфины преследуют корабли. Один капитан, навещавший
моего отца, рассказал мне о них; они действительно умные, такие милые и
игривые. Нас преследует целая стая дельфинов!
- Я уже видела дельфинов, - мягко улыбаясь, заметила Анджатта.
-
Они действительно игривы. Вот почему они обычно плавают перед
кораблями, бросая вызов гонке, я думаю. Спинной плавник дельфина имеет
форму полумесяца, а его изгиб направлен назад.
- Но плавники дельфинов, следующих за нами, похожи на треугольники, а не на полумесяцы, - перебил его Расерис.
- Это потому, что это не дельфины, - объяснила Анджатта.
- За нами следуют акулы, большие акулы, как мне кажется - вероятно, людоеды.
- Что?- В ужасе спросила принцесса Дануба.
- Зачем рыбам-людоедам преследовать наш корабль? У нас есть утечка?
Анджатта рассмеялась.
- Нет, Расерис. Насколько мне известно, на нашем корабле нет течи. Не волнуйся, тебе не придется плавать с акулами.
- Если у нас нет утечки, то почему они преследуют нас?
Анджатта пожала плечами.
- Наверное, по той же причине вороны сидят на рее корабля. Кажется, их ревностный почитателей среди Джаббит.
В этот момент все внимание обеих принцесс привлек человек-латник. Он
поднялся на палубу через люк и нес на плече матроса. Матрос громко звал
на помощь, что было так же полезно, как и его тщетная борьба. Когда
латник встал у кормового поручня, рядом с широко раскрытыми глазами
принцесс, он выбросил плачущего матроса за борт. Принцессы схватились за
перила и смотрели, как дико бьющийся человек с плеском упал в воду.
Мгновение спустя стало ясно, что акулы тоже наблюдают за происходящим.
Пока Расерис, окаменев, смотрела на кровавое зрелище, разворачивающееся в
кильватере их корабля, Анджатта повернулась к человеку-латнику.
- Зачем ты это сделал?- Спросила она, явно шокированная.
- У меня приказ, - хрипло и отрывисто ответил он, прежде чем снова скрыться под палубой.
Принцессам потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться после этого
ужасного опыта, но затем они разыскали Эванис. Они нашли воительницу на
носу корабля, в компании Куваси и капитана Дургона. Капитан явно спорил
с воительницей.
Расерис прервала их разговор:
- Один из твоих латников только что выбросил матроса за борт, и акулы сожрали его!
Воительница закатила глаза.
- Да, я знаю, капитан жалуется на то же самое, - ответила она со смесью скуки и раздражения в голосе.
- Я предостерегла команду от мятежа и приказала латникам выбросить за борт каждого матроса, который вооружится.
- Вооружается?- Недоверчиво спросил капитан.
- Этот человек взял в беспорядке нож, чтобы разрезать буханку хлеба!
Эванис пожала плечами.
- Нож - это ведь оружие, не так ли?
- Ты же не серьезно, Эванис!- Воскликнула Расерис.
- Прекрати это!
- Хорошо, я скажу латникам, что столовые приборы не считаются оружием, - предложила Эванис в качестве компромисса.
- Теперь все счастливы?
Капитан Дургон Фесс резко развернулся и ушел, не сказав больше ни слова, если не считать громких ругательств.
- Как ты можешь быть такой бессердечной?- Выругалась Расерис.
- Как ты думаешь, капитан и его команда - наши друзья?- Ответила Эванис.
-
Мне нужно напоминать вам, что они собирались продать вас всех в
рабство? Если у них будет хотя бы полшанса, они с радостью возобновят
этот план.
- Точно так же, как ты собиралась продать меня королю Изостры, - возразила Расерис.
- Ты ничуть не лучше их.
- Вот именно!- Эванис согласилась.
- Я ничуть не лучше их и поэтому знаю, что нужно сделать, чтобы нас не поймали и не продали.
- Я просто удивлена, что ты приказала выбросить матросов за борт, - заметил Куваси.
- Я думал, тебе нужно больше людей-латников.
- Да, - подтвердила Эванис.
-
Матрос, выброшенный за борт, был слишком мал, чтобы стать латиком. Мне
нужны только большие и сильные.- Она посмотрела на Куваси и усмехнулась.
- Я сказала большой и сильный, а не толстый и медлительный, так что тебе не нужно беспокоиться о том, что тебя завербуют.
- Какое облегчение!- Воскликнул Куваси, возвращая ей улыбку.
Расерис покачала головой и вернулась на корму корабля. Она предпочитала наблюдать за ужасными акулами.
___________________________________________________________________
Около двух часов пополудни на западном горизонте показался корабль. Два
часа спустя стало ясно, что корабль - это военная галера племени Ибани,
идущая курсом на перехват. "Угрюмая русалка" не изменила своего курса.
Еще через два часа их догнала военная галера. Оба корабля подняли
паруса, и боевая галера остановилась рядом с "корбитой". Захватные крюки
были брошены на палубу грузового судна и закреплены их экипажем до
того, как между двумя кораблями был установлен трап. Офицер Ибанейского
корабля и двадцать солдат поднялись на борт "угрюмой русалки". Офицера
встретили капитан Дургон Фесс и Анджатта Вар Доша. Эванис, Куваси и
двадцать матросов-латников остались под палубой, но поближе к люку.
Джаббит стоял с Расерис и Ансейлой на корме корабля и смотрел, как
поднимаются на борт Ибанейские солдаты. Сибелин, как обычно в последнее
время, нигде не было видно.
- Приветствую Вас, офицер, - приветствовал его капитан.
-
Я - Дургон Фесс, капитан "угрюмой русалки". Обычно я перевожу рабов на
своем корабле, но на этот раз мой грузовой трюм пуст. Ее Королевское
Высочество Принцесса Анджатта Вар Доша арендовала мое судно для себя и
своих гостей. Мы плывем в Санджабу с несколькими пассажирами на борту.
Офицер-Ибаниец проигнорировал капитана и низко поклонился принцессе Анджатте.
-
Моя принцесса, я старший помощник капитана "Копья Джунаты". Ее
Королевское Высочество, ваша мать, приказала моему Капитану обеспечить
вам безопасный проход в Санджабу. В свое удовольствие вы можете остаться
на этом корабле или же в вашем распоряжении будет каюта на борту "Копья
Джунаты".
- Как мило со стороны вашего капитана и моей матери
позаботиться о безопасности моего путешествия, - ответила Анджатта,
приятно улыбаясь.
- Мои гости и я останемся на этом корабле. Вы и
ваш капитан не должны обременять себя заботами о нашей безопасности. Вы
можете следовать за нами, но я не хочу, чтобы на борту этого корабля
оставались солдаты.
- Как будет угодно вашему королевскому высочеству, - повиновался старший помощник и повернулся к Дургону Фессу.
-
Капитан, мы ищем двух пассажиров, которые могут находиться на борту
вашего корабля, двух Алорийцев - молодого человека по имени Джаббит и
девушку по имени Сибил Гисса. Мне приказано арестовать их.
Глаза
капитана расширились, затем он взглянул на люк, где, как он знал, ждали
Эванис и люди с заплатами. Приятное выражение его лица изменилось, когда
он указал на корму и Джаббита.
- Вот ! Этот человек - тот самый
еретик, которого вы ищете!- Воскликнул он, злобно ухмыляясь, увидев
выражение ужаса на лице Анджатты.
- Блондинка тоже на борту, она,
должно быть, прячется под палубой. Будьте осторожны там, внизу, в люке,
скрывается смертоносный наемник Эванис Даньяла и двадцать демонов,
которых она называет своими людьми-латниками. Они захватили мой корабль,
освободили моих рабов и удерживают меня вместе с командой...
Голос капитана дрогнул. Откуда ни возьмись, широкая рана рассекла его
живот. Его внутренности вывалились на палубу, когда он сломался.
- Нет, не надо!- Закричала Анджатта.
Старший помощник секунду смотрел на умирающего капитана, прежде чем спохватился.
- На нас напали!- Он закричал тревогу, выхватывая меч.
Эванис выскочила на палубу и бросилась к солдатам.
-
Нет!- Закричала Анджатта, когда фальката Эванис сбила с ног старшего
помощника а Куваси и латники врезались в солдат позади него. Всего через
несколько мгновений солдаты-Ибании были разбиты и лежали убитыми на
палубе "угрюмой русалки".
- Нет, не надо!- Закричала Анджатта, когда Эванис прыгнула на сходни, но никто ее не слушал.
Куваси проревел свой боевой клич:
-
Данжапур! - и последовал за Эванис через доску на боевую галеру - как и
люди-латники, конечно же. Солдаты на палубе боевой галеры видели, что
случилось с их товарищами, и их боевой клич присоединился к кличу
Куваси. силы столкнулись; боевые кличи, железные клинки, тела и
смертоносные намерения.
Анджатта вскочила на сходни и побежала к военной галере.
- Нет!- Она закричала, и на этот раз все прислушались.
Крик Анджатты был таким громким и пронзительным, что бойцам пришлось
бросить оружие и зажать уши руками. Съежившись и застонав от боли, они
были поражены ослепительной вспышкой ослепительного света-света,
исходящего от кулона на ожерелье Анджатты.
- Нет, не надо!- Она снова закричала.
-
Я Анджатта Вар Доша, Принцесса Ибании, и я приказываю прекратить эту
битву. Копье Джунаты будет охранять наш путь в Санджабу, и никто не
станет арестовывать моих гостей. Любой Ибанейский солдат, который не
подчинится этому королевскому указу, будет казнен как мятежник!
Солдаты-Ибании вскочили на ноги, но тут же упали на колени и склонили
головы. Им было все равно, сможет ли принцесса на законных основаниях
отменить решение своей матери. В глазах солдат Анджатта Вар Доша
доказала свою власть. Бой был окончен.
Анджатта вернулась к
"угрюмой русалке" вместе с Эванис, которая гналась за ней по пятам;
Куваси и люди-латники шли гораздо медленнее. Воительница, сжимая в
кулаках рукояти своего все еще обнаженного и истекающего кровью оружия,
загнала принцессу в угол, как только ее ноги коснулись палубы.
Расерис наблюдала за происходящим с кормы и крепче сжала руку Джаббита.
- Не волнуйся, - успокоил он ее.
- Анджатта, как и ты, защищена; Эванис не причинит ей вреда, она не может этого сделать.
Несмотря на заявление Джаббита, казалось, что причинить вред Анджатте
было именно тем, что намеревалась Эванис, когда схватила ее и толкнула к
грот-мачте корабля.
- Никогда больше!- Прогремела Эванис.
- Ты меня слышишь? Никогда больше не смей вмешиваться, когда я сражаюсь!
- Ошибаешься, - спокойно ответила Анджатта.
-
Я вмешаюсь, если твоя борьба не послужит никакой другой цели, кроме как
утолить твою жажду крови. Это был всего лишь один из военных кораблей,
патрулировавших море Гаросса. Теперь, когда нас охраняет копье Джунаты,
ни один другой корабль больше не доставит нам неприятностей. Неужели ты
хочешь сражаться со всем флотом Ибани только для того, чтобы развлечься?
Эванис сердито посмотрела на принцессу.
- Я хочу, чтобы на борту этого корабля были тела убитых Ибанийцев!- Она сменила тему разговора.
- Нет, - отказалась Анджатта.
- Их тела будут возвращены их семьям.
- Ну же!- Эванис поторговалась.
- По крайней мере, дайте мне капитана; он не один из твоих товарищей по племени Ибани.
Анджатта неуверенно кивнула, что разрешило спор молодых женщин, и
Эванис направилась на корму к тому, кого она хотела видеть следующим.
- Кое-кому из латников нужен ремонт, и я хочу, чтобы капитан тоже им стал, - сообщила она ему.
- Есть, Командир!- Ответил Джаббит с усмешкой, а затем ушел, чтобы следовать своим приказам.
Расерис и Ансейла смотрели, как Джаббит заботится о людях-латниках, и слушали, как Эванис размышляет.
- Знаешь, для Бога он не так уж плох - иногда даже полезен.
Как и предсказывал Анджатта, присутствие копья Джунаты, охранявшего
их корабль, не позволяло другим патрульным кораблям беспокоить их на
протяжении всего пути до Санджабы. Вечером четвертого дня своего
путешествия из Катерры они собрались в капитанской каюте.
- Завтра, около полудня, мы прибудем в порт Санджаба, - объявил Куваси.
-
Порт находится в бухте, и проход охраняется двумя большими башнями с
гигантской баллистой на вершине каждой башни. Они увидят нас издалека и
будут готовы приветствовать задолго до того, как мы причалим к пирсу.
- Да, они пришлют кого-нибудь поприветствовать нас, - согласилась Анджатта.
-
Я не могу точно сказать, что моя мать сказала моему дяде, королю, о
тебе, но я знаю, что солдаты будут ждать, чтобы сопроводить нас во
дворец. Мой дядя захочет нас видеть.
- Эскорт во дворец?- Спросила Эванис.
- Это хороший способ сказать, что они арестуют нас и потащат к королю?
- Это не мой дядя, король, а моя мать отдала приказ арестовать Джаббита и Сибелиен, - ответила Анджатта.
-
Король сам решит, опасны ли мы для него и Ибани. Он-традиционалист, а
традиционный Ибаниец не считает молодых женщин опасными. Джаббит, по
крайней мере, мужчина, но слишком молодой, чтобы воспринимать его
всерьез. Я уверена, что моей матери будет трудно убедить его в обратном.
В глазах моего дяди Куваси будет единственным из нас, кто опасен, но
король не станет тратить время на его арест. Куваси будет убит, как
только кто-нибудь узнает его.
- Куваси может замаскироваться под человека-латника и спрятаться среди них, - предположила Ансейла.
- Куваси может спрятаться, а я стану невидимой, - заметила Сибелин.
-
А как насчет остальных? Ибани - это остров; мы все попадаем в ловушку,
когда приземляемся, независимо от того, арестуют нас или нет, - сказала
она и посмотрела на Джаббита.
- Мы здесь потому, что ты хотел увидеть океан, босс. И что же нам теперь делать?
Каждый глаз повернулся к Джаббиту за его ответ.
- Король захочет увидеть нас и решить, опасны ли мы для него, - размышлял он.
-
Я хочу видеть короля и ждать его решения. Я слышал, что мать Анджатты
хочет смерти Сибелин, а меня, по крайней мере, арестовать. Я тоже хочу
увидеть ее и поговорить с ней. Я тоже хочу увидеть Ибани. Я знаю, что
это остров, но мы не останемся на мели - я тоже остров.
Эванис фыркнула.
- Вот видишь! Это происходит потому, что все вы поклоняетесь ему как Богу; это приходит ему в голову.
Расерис бросил пронзительный взгляд на воительницу.
-
Джаббит сказал мы не попадем в ловушку и я ему верю. Ты можешь не
называть его Богом и не думать, что поклоняешься ему, но давай будем
честны, Эванис: ты на этом корабле, высадишься на Ибанее, будешь
сопровождать Джаббита, когда мы встретимся с королем, а когда мы снова
уедем, ты все еще будешь цепляться за него. Он такой же твой Бог, как и
наш.
Эванис закатила глаза и уже собиралась ответить, но Ансейла опередила ее и прикрыла рот сестры рукой.
- Успокойся, Ева, - оборвала она ее.
-
Мы поняли это; ты навсегда останешься неверным и мятежником, а
Расерис-преданная жрица. Это ничего не меняет, и я устала слушать эту
перебранку. - Она повернулась к Джаббиту.
- Значит, мы не станем прятаться или убегать, верно?
Он просто кивнул в ответ.
- Тогда мы должны одеться по этому случаю!- Взволнованно воскликнула Ансейла.
-
Мы королевская делегация с государственным визитом и должны выглядеть
соответственно.- Она прервала свой энтузиазм и бросила многозначительный
взгляд на Джаббита и Сибелин.
- И вы двое тоже! Особенно вы двое.
Анджатта улыбнулась Ансейле.
- Она права, - одобрила принцесса Ибаниев.
-
Я пригласила будущую императрицу Алорийской Империи и ее императорскую
свиту с государственным визитом. 0 Глядя прямо на Сибелин, она
продолжала:
- Я знаю, что ты к этому не привыкла и не хочешь
этого, но ты именно такая - принцесса и будущая императрица. Так что не
смотри на меня, как на ягненка, которого я только что отправил к
мяснику.
Эванис улыбнулась.
- Эванис Даньяла, командир имперской гвардии. Мне нравится, как это звучит.
- А я - императорская фрейлина, - чопорно заявила Ансейла.
- Придворная дама будет ждать тебя чертовски долго, - проворчала Сибелин.
Анджатта улыбнулась.
- Ансейла понимает, и скоро ты тоже поймешь, Сибелин, - предсказал оракул.
-
Если ты будешь выглядеть как Алорианская Императрица, с тобой будут
обращаться как с императрицей, а императрицу никто не арестует. Твоя
внешность будет твоим щитом.
- И Джаббит должны выглядеть как Бог?- Нахмурившись, спросила Эванис.
- А почему ты спрашиваешь?- Возразила Анджатта.
- Ты боишься за него?
Эванис ответила долгим вздохом и покачала головой.
__________________________________________________________________
На следующее утро после завтрака все молодые женщины снова собрались в
капитанской каюте и играли в переодевания. По всей комнате были
разбросаны платья, мантии и одеяния, сшитые из множества разных тканей и
всех цветов радуги. Две из трех присутствовавших принцесс были
профессионалами в одевании. Третья срочно нуждалась в помощи, по крайней
мере, по мнению Ансейлы.
Младшая Даньяла разочарованно покачала головой.
- Ты принцесса, собирающаяся посетить королевский двор, и тебе нельзя носить брюки!- Воскликнула она в отчаянии.
- Кроме того, у меня нет таких брюк, в которые поместилась бы твоя задница. Теперь он почти такой же большой, как у Евы!
- Эй!- Воскликнула Эванис.
- Ну, тогда Ева может одолжить мне какую-нибудь одежду, - заключила Сибелин.
- Я предпочитаю одеваться как воин, а не как чертова кукла!
-
Оловянно-голубое шелковое платье с золотым шитьем и осенними мотивами
будет хорошо смотреться на тебе, - услужливо подсказала Расерис.
-
Я пробовала, но мои бедра немного узковаты, и это будет гораздо лучше
сочетаться с твоей светлой кожей, чем с моей более темной.
- Я уже пробовала шелковое платье, и оно мне очень не понравилось!- Проворчала Сибелин.
- Такое ощущение, что я голая и.....- ее слова исчезли прежде, чем она закончила фразу.
- У тебя были видны соски, - закончила за Сибелин Ансейла, закатывая глаза.
- Мое платье почти прозрачное, и я нанесу немного румян на свои соски, чтобы подчеркнуть их. В этом нет ничего плохого.
- Да, но ты же э...- Сибелин снова замолчала.
Ансейла улыбнулась своей подруге.
- Да, но ты все равно любишь меня, - сказала она и высунула язык.
-
Кстати, я не думаю, что ты будешь чувствовать себя намного лучше,
одеваясь, как Ева. Ее юбки довольно коротки, и она не носит под ними
никакого мелкого белья.
Сибелин застонала. Это был звук жалкого страдания.
- А где же босс?- Спросила она.
- Разве он не должен быть одет и тобой тоже?
- Он встал рано, и я встретила его в грузовом отсеке, - ответила Ансейла, просто улыбаясь.
- Это было весело, и он даже вполовину не поднимал из-за этого столько шума, как ты!
- Я уверена, что это было весело, - рассмеялась Расерис.
- А я все думала, почему ты так счастлива сегодня утром.
Ансейла улыбнулась еще шире.
- Да, это тоже было весело.
- Дай мне платье, о котором упоминала Расерис, - проворчала Сибелин.
_________________________________________________________________
Примерно за два часа до полудня на южном горизонте показался остров
Ибани. Через четыре часа они уже могли различить залив Санджаба. Это
была естественная гавань. Две скалистые косы почти полностью окружали
бухту, а открытый проход между ними был всего двести ярдов шириной. Две
гигантские башни, охранявшие гавань, были построены на самых дальних
оконечностях мыса. Когда "угрюмая русалка" бок о бок с копьем Джунаты
пересекла спокойные воды залива по направлению к порту Санджаба, стало
ясно, что их ждут. Множество зевак окружило пирсы, и рота Королевской
гвардии Ибани тоже ждала их. Анджатта улыбалась, когда их корабль
наконец причалил; командиром стражи был ее брат Агон. Однако он был не
единственным членом королевской семьи, ожидавшим их; Халиб стоял рядом с
ним.
Анджатта Вар Доша была первой, кто высадился с "угрюмой русалки".
- Добро пожаловать домой, сестренка, - с улыбкой приветствовал ее брат.
- Оглянитесь вокруг, и ты заметишь, с каким нетерпением ждали твоего возвращения.
- Льстец, - ответила она на приветствие.
-
Я совершенно уверена, что мое возвращение - не причина для такого
проявления предвкушения.- Она все еще яростно обнимала брата, прежде чем
повернуться к кузине, которая пристально наблюдала, как все больше
людей спускаются по трапу корабля и ступают на Ибани.
- Неужели
мои прелести настолько ничтожны по сравнению с прелестями моих гостей,
что ты даже не хочешь поприветствовать меня, Халиб?
- До сегодняшнего дня ты упрекала меня всякий раз, когда я тратил внимание на твои прелести, - сухо ответил кузин.
-
Наконец-то я знаю, что мне нужно сделать, чтобы получить твое письмо.
Твоя мать сказала нам, что предполагаемая дочь Калландры Россано'Шенты
может сопровождать тебя, но, судя по ее описанию девушки, ее нет среди
твоих гостей.
- Может быть, тебе стоит спросить капитана копья Джунаты о моей гостье Сибелин Россано'Шента, - ответила Анджатта.
- В конце концов, мать приказала ему арестовать ее.
Агон громко застонал.
- Я знал, что она ничего хорошего не замышляет, когда хочет поговорить с капитаном наедине, - размышлял он.
- Мне очень жаль, Ан. Я извинюсь перед ней от имени нашей семьи.
- Ты должен извиниться перед семьями солдат, погибших при попытке арестовать ее, - мрачно ответила его сестра.
- Что?- В один голос воскликнули Агон и Халиб.
- Никто из тех, кто находится под моей защитой, не будет арестован, - вмешалась в разговор Эванис.
- Ни на корабле, ни на суше.
- А можно я сама займусь представлениями?- Спросила Анджатта со слегка обиженным выражением лица.
-
Эванис Даньяла, командир вновь сформированной имперской Алорийской
гвардии, познакомься с моим братом Агоном и моим кузеном Халибом,
наследным принцем Ибани.
Агон присвистнул сквозь зубы.
- Я
встретил твою сестру Ансейлу и принял ее за тебя. Теперь, когда я
познакомился с тобой, я уверен, что никогда не повторю этой ошибки, -
сказал он и поклонился Эванис.
Халиб нахмурился, глядя на воительницу.
- Командир имперской Алорианской гвардии?- Он задумался.
- Дхарос из Тунапора - Алорийский император , по крайней мере на данный момент. Кому ты служишь?
-
Моя сестра выполняет только свои злые прихоти, но ты все равно должен
ее любить, - весело заметила Ансейла, присоединяясь к приветственной
компании.
- Иначе ты рискуешь стать жертвой этих капризов.
- Ансейла Даньяла, - продолжила Анджатта свое знакомство.
- Фрейлина императорского двора и посол наследницы короны.
Глаза Халиба расширились, когда он увидел появление фрейлины. Агон
отреагировал более осмотрительно и избегал смотреть на ее грудь, лишь
слегка скрытую полупрозрачным платьем.
- А вот и она, - воскликнула Анджатта, когда Сибелин приблизилась.
- Дочь Калландры, наследница короны и будущая императрица Алорийской империи - принцесса Сибелин Россано'Шента.
Агон улыбнулся и поклонился еще ниже.
- Очень приятно снова встретиться с вами, Принцесса Сибелин, - сказал он.
-
Я приношу свои извинения за поведение моей матери и за ту угрозу,
которую оно представляло для вас. Клянусь тебе, я, Агон Вар Доша, не
питаю к тебе никакой враждебности. Ты гость моей сестры, и я с радостью
следую освященным веками законам гостеприимства. Я буду защищать тебя
даже от собственной матери, если придется.
- Ты та самая девушка, о которой нам рассказывала Лувани?- Спросил Халиб куда менее галантно.
- Но она сказала, что ты будешь выглядеть как ребенок.
Халиб был явно смущен и, казалось, чем-то разочарован.
- Запоздалый ростовой рывок, - ответила Сибелин, и ее объяснение сопровождалось очаровательным румянцем на щеках.
- Ой, не надо стесняться, - успокоила ее Ансейла и поцеловала горячую щеку подруги.
- Поверь мне, она выросла в самых подходящих местах.
Утешение Ансейлы не возымело должного эффекта, и лицо Сибелин из розового стало пунцовым.
- А вот и последняя пара моих гостей, - сменила тему разговора Анджатта.
- Принцесса Расерис из Данубы, И... - она замолчала и вздохнула.
- И Джаббит.
Агон только ухмыльнулся, видя, как тщетно его сестра ищет титул, чтобы
представить молодого человека, но Халиб оживился, услышав это имя.
- Ты предполагаемый безымянный сын безликого Бога, - заявил Халиб, и его лицо исказилось в усмешке.
Джаббит пожал плечами.
-
Ну, не знаю. Я не знаю ни отца, ни матери. Я Джаббит, потому что так
меня все называют. Мне нравится это имя, это приятное воспоминание.
- Мой отец, король Ибани, ждет тебя, - объявил Халиб.
-
Тебе придется сделать нечто большее, чем просто разгадать какую-то
тайну, чтобы убедить его, что ты не просто хвастливый и самодовольный
мошенник.
Агон Вар Доша лишь мельком взглянул на ситуацию, но
сразу же распознал признаки опасности. Правая рука Эванис внезапно легла
на рукоять кинжала, висевшего у нее на поясе. Странного вида люди,
высаживавшиеся теперь из "корбиты", немедленно прекратили свое движение
и, как один, чопорно повернулись к группе с устрашающе застывшими и
пустыми лицами. Застенчивость Сибелин осталась в прошлом, и взгляд ее
единственного небесно-голубого глаза пронзил наследного принца Ибани.
Самым тревожным признаком было выражение лица, которое он знал лучше
всего, - лицо его сестры. Лицо Анджатты внезапно стало таким же бледным,
как лица ее гостей с севера.
- Я лично выбирала ему одежду и одевала его, - выдохнула Ансейла, ее лицо превратилось в маску ужаса.
- Я вовсе не собиралась выставлять его хвастливым и самодовольным мошенником!
- Джаббит выглядит великолепно!- Выпалил Агон.
-
Я уже видел его однажды - никакого сравнения. Качество туники, ее
чистый белый цвет, она производит прекрасное впечатление - достойное, но
не скучное. А алая накидка с игривым кантом просто божественна!
Все смотрели на Агона, большинство из них вытаращили глаза и разинули
рты. Только двое из тех, кто слышал его, улыбались - Джаббит и Ансейла.
Анджатта стряхнула с себя оцепенение.
-
Агон, почему бы тебе не проводить моих гостей во дворец? - предложила
она. - Я так давно не видел Халиба и очень хочу поговорить с ним -
наедине.
- Ну конечно же!- Ее брат с готовностью согласился.
Агон наблюдал, как его сестра схватила кузена за руку и потянула прочь, прежде чем выдохнуть с облегчением.
- Вот уж не думала, что ты такой искушенный модник, - похвалила его Ансейла, хихикая.
- Я сам себе удивляюсь, - ответил он.
- Спасибо тебе за спасательный круг.
- Ты тоже должен поблагодарить меня, - потребовала Расерис.
- Туника не чисто белая, а как яичная скорлупа, а накидка гранатовая, а не алая, но я промолчала.
- И я понятия не имею, о чем ты говоришь, - заметила Эванис.
- Впрочем, неважно. Я считаю, что это хорошо.
- А твой дядя будет вести себя так же, как твой кузен и твоя мать?- Спросила Сибелин.
Агон поморщился.
- Царь Хассунаби не так глуп, как его сын, - ответил он.
-
И к великому огорчению моей матери, он тоже не слушает ее шепота.
Однако он не доброжелательный правитель, действующий по доброте
душевной; он так же безжалостен, как и она. Я не посвящен в его планы,
но не думаю, что он хочет твоей смерти, принцесса Сибелин. Главным
образом потому, что он не смотрит на тебя как на угрозу. В его глазах ты
всего лишь девушка, в конце концов. Это все, что я могу сказать,
извини.
- А как же ты?- Спросила Эванис.
- Ты хороший человек с добрым сердцем?
- Я солдат, - с усмешкой ответил Агон.
-
Я кланяюсь тем, кто выше меня, пинаю тех, кто ниже меня, и надеюсь, что
когда-нибудь их уже не будет так много. А пока я надеюсь на лучшее.
Как всегда, Джаббит молча слушал его.
- А что, если над тобой никого нет?
Агон просто посмотрел на Джаббита, но ничего не ответил - никто не
ответил. Из-за его бормотания вопрос был едва слышен, а отсутствующее
выражение лица Джаббита делало вид, что он разговаривает сам с собой.
___________________________________________________________________
Ни одна вражеская армия никогда не вторгалась в Санджабу, не грабила
город и не сжигала дома. По этой причине большинство домов были намного
старше, чем дома в Катерре. Более новые здания были построены из
обожженных глиняных кирпичей, но некоторые из самых старых, все еще
стоящих домов были сделаны из ранее использованных высушенных солнцем
глиняных кирпичей. Штукатурка зданий в Санджабе выцвела после
десятилетий пребывания под южным солнцем, поэтому белые и
ярко-коричневые цвета доминировали в архитектуре города. Население в
целом оказалось гораздо чище и здоровее, чем Катерранцы. Их никогда не
насиловали и не убивали, и, возможно, именно поэтому они казались
намного дружелюбнее. Солнечное осеннее небо поддерживало впечатление,
что Санджаба была местом яркого света и тепла, когда Агон и королевская
гвардия Ибани сопровождали гостей Анджатты через город.
- Я хотел бы поговорить с тобой, командир, - сказал Агон, идя рядом с Эванис.
- Ты можешь называть меня Эванис, - разрешила она.
- Только мои люди называют меня командиром.- Она оглядела его с головы до ног и ухмыльнулась.
-
Ты вполне годишься для службы в Имперской Гвардии, но твоей сестре не
нравится, что я вербую ее товарища. Держу пари, что она будет еще больше
возражать против вербовки своего брата.
- Хм, благодарю тебя ... наверное, - ответил Агон и покачал головой.
- У женщин Даньялы есть сверхъестественный талант заставлять меня заикаться, как болвана.
- Это вряд ли вызов, ты же мужчина.
Он рассмеялся.
-
Наверное, это тоже правда. Так или иначе, я хотел поговорить с тобой о
солдатах Алорианской гвардии. Вы и другие гости Анджатты будете
размещены во дворце, но стражники не будут допущены внутрь. Они будут
размещены в одном из соседних зданий, и я позабочусь о том, чтобы им
было удобно.
Эванис кивнула.
- Меня не удивляет, что их не
пустят во дворец. И не волнуйся - они непритязательны и даже не много
едят . Но не отдавай им никаких приказов. Они отчаянно преданы мне; я
единственная, кому они подчиняются.
- Такая преданность означает, что ты заслужила их доверие. Это хороший повод для гордости.
- Я горжусь, - подтвердила Эванис с кривой ухмылкой.
-
До того, как я встретила их, я привыкла к наемникам и их наемной
преданности. Эти люди совсем другие. Я знаю, что они никогда не предадут
меня, они словно часть меня.
Агон повел гостей по живописному
маршруту через столицу Ибани, с гордостью демонстрируя им красоту своего
родного города. Когда их процессия приблизилась к дворцу, он увидел
свою сестру, сидящую в тени сосны.
Анджатта сидела одна,
прислонившись спиной к стволу дерева, обхватив руками ноги и прижав
колени к груди. Когда он подбежал к сестре и присел перед ней на
корточки, то увидел полосы слез на ее лице.
- Что случилось, Ан?
Она шмыгнула носом и вытерла его рукой, но не посмотрела на брата и не
ответила на его вопрос. Он положил ладони ей на щеки и повернул ее
голову, заставив сестру повернуться к нему лицом.
- Расскажи мне, что случилось.
Анджатта еще раз фыркнула, но потом ответила:
- Смерть, Агон, смерть - вот что произойдет.
Он крепко обнял сестру и прошептал ей на ухо:
- Я не знаю, что сказал тебе Халиб, но обещаю, что никто не причинит вреда твоим друзьям.
Анджатта вывернулась из объятий брата, - мои гости?- Спросила она и
посмотрела ему прямо в глаза. Затем она рассмеялась-горький звук.
-
Тысячи, Агон; матери и дочери, отцы и сыновья, старики и дети, тысячи
умрут, Агон, но мои гости не будут среди мертвых. - Кончиками пальцев
она мягко коснулась кулона своего ожерелья.
- Жемчужно-белый трон смерти. Я принесла смерть Ибани, и его трон будет построен из выбеленных костей нашего народа.
-
Ан, - взмолился он, - я знаю, что ты глубоко веришь в то, что твои
мечты и видения сбудутся. Я знаю, что ты веришь в то, что Джаббит - Бог,
и что ты поклялась ему своей жизнью, чтобы спасти нас. Я не верю, что
он бог, но даже если я ошибаюсь, ты права ... Я наблюдала за ним. Он...
странно, это точно, но мне он кажется нежным молодым человеком, с почти
детским поведением. Даже если бы он обладал такой силой, я не могу
поверить, что он принесет нам смерть.
Анджатта глубоко вздохнула и снова вытерла глаза и нос.
- Ты следил за ним? И это то, что ты видишь в нем?- Спросила она.
Ее брат просто кивнул в ответ.
Ты видел его два раза - два коротких, мимолетных мгновения. Я наблюдаю
за ним с тех пор, как была маленькой девочкой. Всю свою жизнь, каждую
ночь, я мечтала о нем. Я хочу, чтобы ты сейчас наблюдал за ним и тоже
внимательно слушал.
Гости Анджатты ждали на почтительном
расстоянии, позволяя брату и сестре поговорить наедине. Внезапно она
встала и подошла к своим друзьям. К всеобщему изумлению, но особенно
удивительному для двухсот королевских гвардейцев, принцесса Ибани
опустилась на колени перед Джаббитом и склонила голову.
- Милорд, не могли бы вы ответить на один вопрос?
Ее голос звучал громко и отчетливо, но Джаббит не ответил. Он склонил
голову набок и некоторое время смотрел на коленопреклоненную принцессу.
Из-за тишины время тянулось гораздо дольше, чем было на самом деле, но в
конце концов он улыбнулся.
- Медная монета, - сказал он.
Не говоря ни слова, Анджатта встала и вернулась к брату.
- Ты стоишь перед ним на коленях и называешь его своим господином? - Спросил он и быстро продолжил.
- Медная монета? Что это значит? Ты даже не задала ни одного вопроса.
- Я стою перед ним на коленях, потому что ему не нужно слышать мой вопрос, чтобы ответить мне, - ответила его сестра.
Агон застонал.
- Прекрасно, но в чем же заключался твой вопрос?
- Чего стоит такая жизнь?
Королевский дворец располагался на клочке земли, окруженном рвом. На
протяжении веков цари племени Ибани постоянно расширяли ров, и поэтому
простые люди называли дворец "Королевским островом". Башни-близнецы,
охранявшие подъемный мост по ту сторону рва, тоже выросли в приличные
крепости и назывались "клыками".
Гарнизон клыков ожил, когда
колонна государственных гостей в сопровождении королевской и
императорской гвардии приблизилась к воротам. Солдаты высыпали из
казарм, толпами устремляясь к зубчатым стенам и различным оборонительным
укреплениям. Очевидно, они не собирались защищать ворота; их мотивацией
было доказать свою готовность. Подъемный мост к дворцу не поднимали уже
много лет, и в последний раз их просто проверяли, работает ли механизм.
Командир гарнизона приветствовал процессию у открытых ворот.
Агон повернулся к Эванис:
- Вот мы и пришли; твои люди не могут сопровождать нас дальше, - объявил он.
-
Если ты позволишь, я прикажу одному из гарнизонных офицеров показать
твоим людям их комнаты. Как я уже говорил, их жилье находится недалеко,
и, конечно, ты можешь осмотреть его сама в любое время, когда захочешь.
Эванис кивнула, а затем повернулась лицом к латникам, чтобы отдать
приказ. - Вы примете свою комнату и останетесь там, пока я не позову
вас. Вы не будете подчиняться никаким приказам и разрежете на куски
любого, кто попытается запереть вас или разоружить.
Имперская Гвардия хрипло проревела свое хорошо известное “да, командир.”
Агон все еще таращился на Эванис, когда она прошла мимо него и вернулась к группе гостей.
После того как их эскорт из двухсот королевских гвардейцев Ибаниев
также сократился до двадцати человек, они последовали за Агоном через
ворота башни и через мост. Это был длинный мост, такой широкий, что по
нему легко могли пройти десять человек. Первые десять ярдов были частью
деревянного подъемного моста клыков. Следующая сотня ярдов моста была
сделана из камня, постоянно неподвижного. На последних десяти ярдах
снова красовался деревянный подъемный мост, по бокам которого стояли две
башни поменьше, построенные на острове короля. Гораздо меньшие башни
были названы "младшими братьями" и охраняли вторые ворота на островном
конце моста.
Королевский дворец, как и башни, был построен
преимущественно из песчаника. Его основание представляло собой квадрат
девяносто семь и три фута на девяносто семь и три фута, а высота до
вершины луковичного купола снова была девяносто семь и три фута.
Нечетное число, которое имело мистическое значение для Ибани, было
причиной, по которой архитекторы выбрали именно этот размер, кратный
этому мистическому числу.
Агон провел их через хорошо охраняемый
главный вход дворца и длинную колоннаду к тронному залу. Прогуливаясь
вдоль колоннады, они восхищались мастерским убранством. Высокие колонны
были сделаны так, чтобы изображать различных животных, а богатые
настенные орнаменты демонстрировали различные сцены из истории
Ибанийцев.
С Агоном и Анджаттой Вар Дошей во главе они вошли в
тронный зал. По мере того как они приближались к трону, все разговоры
членов королевского двора затихали вслед за ними, как будто их
присутствие высасывало звуки из воздуха. Среди обычных членов
королевского двора Анджатта также заметила несколько особенных гостей в
сопровождении животных, и она начала беспокоиться.
Когда группа
достигла конца длинного зала, они с любопытством посмотрели на трон
Ибании. Перед троном стояла большая, богато украшенная бронзовая чаша,
укрепленная на темном, зловещем пьедестале. Огонь потрескивал внутри
чаши, пожирая несколько поленьев, которые она держала внутри. За
пьедесталом и чашей двенадцать широких черных ступеней вели к
возвышению, на котором стоял массивный трон, словно вырастающий из
самого возвышения. Лестница, помост и трон - все это было высечено из
одного совершенно черного камня.
- Согласно легенде, камень упал с
неба много веков назад, убив старшего сына первого короля Ибании, -
тихо сказал Агон своим гостям.
У короля, занимавшего в настоящее
время трон, были сильные черты лица. У него была густая копна вьющихся
черных волос и длинная борода, заплетенная в три тугие косы, доходившие
до середины широкой груди. Хассунаби Вар Доша сделал величественную
фигуру сидя на своем троне
Анджатта прекратила их приближение,
когда они достигли места, откуда могли спокойно поговорить с королем.
Она поклонилась дяде, а затем повторила знакомство, которое использовала
ранее, когда группу приветствовали ее брат и кузен.
Пока Анджатта представлял их друг другу, Король внимательно изучал группу людей, стоявших перед ним.
-
Благодарю тебя, племянница, - сказал Хассунаби, когда Анджатта
закончила. - Ты оказала своей родине и мне большую услугу, пригласив
этих гостей. Принцесса Сибелин Россано'Шента, - обратился он к ней.
- Я приветствую вас на Ибании. Моя добрая сестра Лувани много говорила о вас, - заметил он с улыбкой.
- Позвольте мне заверить вас, что мы не всегда разделяем Ваше мнение. У меня есть к вам предложение, но мы обсудим его позже.
Затем взгляд короля упал на Джаббита.
- О тебе тоже говорила Лувани - безымянный сын, - поведал Хассунаби.
-
Но мой сын не был так впечатлен тобой, как моя добрая сестра. Я хочу
составить собственное мнение о твоем божественном происхождении. Поэтому
я прошу тебе доказать, что ты бог - здесь и сейчас.
Джаббит ответил на напряженный взгляд короля своим собственным любопытным взглядом.
- Ты знаешь, как я могу доказать, что я бог?
Его ответ вызвал улыбку на лице Хассунаби, в то время как Эванис покачала головой и застонала.
-
Я призвал наших духовных лидеров взять на себя эту задачу, - объявил
король и сделал жест в сторону группы посетителей, сопровождаемых
различными животными.
По сигналу короля мужчина и женщина
покинули группу и направились к чаше на пьедестале. Мужчина нес длинный
деревянный посох с искусной резьбой по всей его поверхности. Он был одет
в широкий волнистый халат, и рядом с ним рысью на поводке бежала рысь.
- Я Нахиб Вар Шун, Мантеш из Курбареша, бог охоты, - представился мужчина.
Женщина несла богато украшенный драгоценными камнями скипетр, а на
плечах у нее висел королевский питон. Одетая менее скромно, чем мужчина,
она была одета в несколько прозрачных вуалей, и эти тонкие куски одежды
колыхались, когда она двигалась.
- Я - Шириена Сун Тасс, Ирвания из Элайаканарраса, богиня времен года, - присоединилась она к знакомству.
-
Чаша, которую ты видишь, содержит вечный огонь Гунбхансура, обители
богов. Это милость наших богов, которая поддерживает вечный огонь живым,
и это сила наших богов, которая защищает Ибани от ее врагов.
- Вечный огонь - это проявление божественности, и его огонь признает божественное, - закончил свое утверждение Нахиб Вар Шун.
- Вечный огонь будет твоим испытанием и покажет, являешься ли ты Богом.
Джаббит нахмурился.
- Пламя и двое слуг?- Спросил он.
- Никто из ваших богов не присоединится к нам?
Мужчина зыркнул на Джаббита.
- Я - Мантеш из Курбареша! Бог избрал меня сосудом для своей силы.
- Это нечестное испытание. У меня тоже есть жрица. Она сделает тест от моего имени. Это справедливо.
Пока оба духовных лидера смотрели на него, раздался визг - ЯЯЯ?
- Я?- Повторила Расерис.
- Но я понятия не имею, что делать, и у меня нет никаких божественных сил.
Джаббит повернулся к ней и пожал плечами.
- Ты ведь моя жрица, не так ли?
В карих глазах Расерис мелькнул огонек, и она глубоко вздохнула.
- Да, это так. Я твоя первая жрица!- Она настояла на своем и двинулась вперед.
-
А что ты хочешь, чтобы я доказала, что Джаббит - Бог?- Спросила она у
двух религиозных экспертов, которые смотрели уже не на Джаббита, а на
нее.
- А где же твой Шатаз? Разве у твоего Бога нет Шатаза?- Насмешливо спросила Шириена Сун Тасс.
- А что такое Шатаз?- Спросила Расерис.
- Духовный спутник, животное, который олицетворяет мирское присутствие Бога, - поучал Нахиб Вар Шун.
Расерис машинально подняла глаза, но увидела лишь потолок тронного зала
- никакого Шатаза. Она оглянулась через плечо на Джаббита, но его
ухмылка тоже не помогла.
- Хм...- она вздрогнула, но взволнованный визг маленькой девочки прервал Расерис.
- Смотри, мамочка, кролик!
И действительно, на сцену выскочил маленький черный кролик. Бесстрашный
и решительный, он прокладывал себе путь сквозь толпу придворных зевак.
Когда кролик добрался до ног Расерис, тот присел на корточки.
Увы, спокойное поведение кролика, сидевшего у ног Расерис, оказало
противоположное воздействие на рысь и питона. Рысь прыгнула, нацелившись
на кролика. Змея скользнула вниз по телу ее госпожи, испортив тщательно
уложенные вуали. Кролик увернулся от нападения рыси и метнулся к
подножию пьедестала. Рысь, преследуемая по горячим следам, обернула
поводок вокруг железной колонны. Поводок дернулся в руке человеческого
спутника рыси, вцепившегося в леску, и человек споткнулся. Он ударил по
чаше, и вечный огонь зажег его волнистую мантию. В панике он отпрыгнул
от пламени и врезался в Ирванию Элайаканарраса. Борясь за равновесие, он
поджег и ее непрочную одежду, и они оба упали на пол. Они катались по
полу, пылая и крича от боли. Рысь и питон бежали от этой суматохи.
Кролик вернулся к ногам Расерис и снова уселся на корточки.
Агон,
Анджатта, люди королевского двора, стражники - все бежали и пытались
помочь, но вечный огонь не мог погаснуть. Мужчина и женщина, катаясь с
криком по полу, сначала перестали двигаться, потом перестали кричать и,
наконец, перестали жить – но они никогда не переставали гореть.
Вынести горящие трупы из тронного зала тоже оказалось непростой
задачей. В конце концов солдаты с помощью абордажных крюков,
прикрепленных к цепям, выволокли горящие трупы из зала. Трупы были
брошены в ров и продолжали гореть даже под водой, но, по крайней мере,
они утонули и больше не были видны. Мутная вода рва поглотила свет от
костра.
- Почему все на меня пялятся?- Возмутилась Расерис.
- Я ничего такого не делала!
Это было лишь небольшое преувеличение. Почти все присутствующие в
тронном зале действительно смотрели на Расерис. За редким исключением
были те люди, которые пришли вместе с ней, и маленькая девочка, которая
первой заметила кролика. Она не смотрела на принцессу, а наблюдала за
кроликом, все еще следуя за Расерисом.
- Это моя дочь Нахсейра, ей шесть лет, - гордо объявил Агон и помахал девочке рукой.
Дочь Агона оказалась довольно проворной на ногах.
-
Можно мне погладить кролика, пожалуйста?-Спросила она у Расерис, широко
раскрыв глаза. Маленькая девочка немного запыхалась после своего
спринта, но все еще хорошо себя вела.
- ОУ... - Расерис заколебалась и посмотрела на Джаббита.
- А этот кролик опасен?
- Откуда мне знать?- Ответил он, ухмыляясь.
- Это твой Шатаз.
Эванис расхохоталась.
- Опасен? Это же кролик! А ты знаешь, что опасно? Я очень опасна. Неужели ты боишься меня?
- ОУ ... - нет?- Осторожно ответила Расерис.
- Вот видишь!- Сказала Эванис.
- Если ты не боишься меня, то почему же ты боишься проклятого кролика?
Расерис улыбнулась Эванис.
- Спасибо. Ты права, мне не нужно ничего бояться. Мой Бог защищает меня.
- Это было не так.... Да ладно тебе, - перебила себя Эванис и фыркнула, - как скажешь!
Расерис присела на корточки, подняла черного кролика и поцеловала его в
нос, а потом протянула маленькой дочке Агона. Нахсейра осторожно взяла
кролика из рук Расерис и прижала его к своей груди.
- А у него есть имя?- Спросила счастливая девочка, поглаживая кролика.
- Конечно, - ответила Расерис.
- Его зовут Джаббит. Ты хочешь оставить себе кролика Джаббита?
Маленькая девочка жадно кивнула.
Пока Расерис учила дочь Агона детской песенке, Анджатта отвела Сибелин в сторону.
- Мой дядя только что говорил со мной, - сказала Анджатта.
- Пока остальным членам группы покажут их комнаты, а затем подадут поздний ужин, он хочет поговорить с тобой наедине.
Сибелин вскинула брови.
- Может быть, он также сказал тебе, о чем будет этот приватный разговор?
Анджатта покачала головой.
- Мой дядя, король, никогда не расскажет о своих планах своей сумасшедшей маленькой племяннице.
- Я лучше спрошу босса, не хочет ли он, чтобы я присутствовала на этой личной встрече, - задумчиво произнесла Сибелин.
- Но почему же? Боги не заботятся о планах людей.
- Это была жалоба или демонстрация твоей преданности?- Спросила Сибелин с ухмылкой.
Анджатта вздохнула.
- Ни то, ни другое; я оракул, это было предсказание.
- Ты ведь знаешь, о чем хочет поговорить со мной твой дядя?
- Да, но, как я уже сказал, это не имеет значения.
Сибелин нахмурилась.
- Почему я должна присутствовать, если не имеет значения, о чем мы говорим?
-
Планы моего дяди не имеют значения. Придешь ты на эту встречу или нет,
не имеет значения. Ничто не имеет значения. Колесо судьбы продолжает
вращаться.
Сибелин фыркнула.
- Ты еще хуже, чем босс. Он, по крайней мере, улыбается, когда разглашает тайны; ты просто угнетаешь, - критиковала она.
- Насколько я понимаю, твое предсказание означает, что ты не скажешь мне, о чем будет эта встреча, верно?
- Да.
- В следующий раз я позволю Ансе трахнуть тебя, - проворчала Сибелин, уходя.
- Может быть, это поднимет тебе настроение; ты и впрямь подавлена.
__________________________________________________________________
Какой-то мужчина представился присутствующим как мажордом королевского
дворца. Он повел их в их апартаменты, расположенные в восточном крыле на
втором этаже дворца. У каждого из членов группы была своя комната.
Кроме того, у дверей каждой комнаты стояли по два охранника.
- А когда я войду внутрь, майор, охранники закроют за мной дверь?- Спросила Эванис, обманчиво спокойная.
- Простите, Миледи, но мой титул-мажордом. Я не принадлежу к военным, я-домашний слуга, - поправил ее Най'Гхор Сашиен.
- Это не ответ на мой вопрос, - ответила Эванис, и ее спокойствие рухнуло.
- Здесь всего четыре комнаты, а нас шестеро.
-
Принцесса Анджатта обычно живет в семейном крыле, а комнаты принцессы
Сибелин расположены в западном крыле на первом этаже – они
зарезервированы для особых гостей, - объяснил мажордом.
- Охранники не будут запирать двери. Однако я настоятельно не советую устраивать ночные экскурсии.
-
Я командир имперской Алорианской гвардии, я военный и настоятельно не
советую никому вставать у меня на пути, когда я проверяю, в безопасности
ли люди, которых я защищаю!
Най'Гхор Сашиен поклонился.
- Прошу прощения, Коммандер, за то, что я неправильно выразился, - официально извинился он.
- Я обязательно сообщу королю о Ваших опасениях в связи с вашим долгом командующего имперской Алорианской гвардией.
- Ты сделаешь это - или Король услышит о телах своих стражников, сложенных в коридорах.
Мажордом поспешно ретировался.
- Ах ты хитрая маленькая сучка, - похвалила ее Ансейла.
- Все, чего ты хочешь, - это позволить своему котенку рыскать по ночам.
Эванис вздернула подбородок.
- Ты не можешь этого доказать.
Ансейла и Расерис расхохотались.
____________________________-___________________________________
К удивлению Сибелин, приватная встреча, на которую ее пригласили,
оказалась не такой уж приватной, как она ошибочно предполагала. Встреча
проходила в семейном крыле дворца и одновременно была приглашением на
обед. Это был не частный обед с королем в одиночестве, а с участием всей
королевской семьи. Царская ветвь родословного древа Вар-Доши
присутствовала - его жена, сын и дочь, но обед также принес еще одну
встречу с Лувани Вар Дошей, так как вторая ветвь родословного древа
также присутствовала; полностью, что означало присутствие Анджатты, а
также Агона, его жены и их детей.
На этот раз король лично
представил их друг другу за обеденным столом и представил Сибелин как
Сибелин Россано'Шента. Тогда он называл ее "наследницей Алорийского
трона", перед титулом не ставилось "предполагаемая".
Во время еды
разговор за столом был легким, и дочь Агона, самый младший член семьи,
обеспечивала большую его часть, рассказывая истории о своем новом
питомце. Когда трапеза закончилась, слуги убрали со стола, и королевские
матери уложили детей спать. Настало время взрослым поговорить, и король
взял слово.
- Прежде чем я перейду к тому предложению, которое у
меня есть для вас, я хочу изложить вам свой взгляд на нынешнюю ситуацию,
- начал Хассунаби.
- Когда Йораки напали на Катерру, они не
только убили всю твою семью, но и уничтожили Алорианскую империю.
Сегодня, два десятилетия спустя, Алорийцы живут в чужих землях. Ваши
соседние страны аннексировали все, что когда-то было Алорией. Его
мегаполисы, его хлебные поля и пастбища для скота, сады и леса, шахты и
карьеры. Они аннексировали все, кроме Катерры, и даже сама Катерра
сейчас бедна. Йораки разграбили и сожгли ее, и население сократилось
едва ли более чем наполовину от прежней численности.
Король поднялся со стула и размеренными шагами обошел вокруг стола.
-
Несмотря на это, сама Катерра все еще очень ценна. Расположение города в
устье реки Эву имеет огромное стратегическое значение как для военных,
так и для торговых целей. Даже не имея военно-морских сил, Катерра
контролирует доступ к морю для каждой страны вдоль Эву. Каждое торговое
судно, плавающее по морю Гаросса, разгружается в Катерре, и из-за этого
город также является узлом почти для всех сухопутных торговых путей.
Хассунаби остановился и посмотрел Сибелин прямо в глаза.
- Ты наследница неизмеримого состояния, - заявил король, прежде чем продолжить свой путь.
-
Ты наследница, но Дхарос из Тунапора занял твое наследство. В отличие
от многих бывших подражателей завоевателей Катерры, Дхарос тщательно
спланировал и подготовил свое завоевание. Его армия сильна, а его родина
Тунапор богата, обеспечивая его подкреплениями и ресурсами. Но он стар,
и у него нет наследников. Когда он умрет, его армия вернется домой, и у
Катерры больше не будет правителя.
Хассунаби закончил обход обеденного стола и теперь стоял рядом с Сибелин.
-
Смерть Дхароса наступит в тот момент, когда ты взойдешь на Алорийский
трон ... рядом с моим сыном Халибом. Это мое предложение для тебя; ты
выйдешь замуж за моего сына, и Ибани обеспечит твое восхождение на
Алорийский трон.
Сибелин перевела взгляд с возвышающегося над ней
короля на людей, сидевших за столом. На лице Агона появилась
дружелюбная улыбка. Анджатта ответила Сибелин непроницаемым взглядом.
Лувани Вар Доша, казалось, была раздражена. Халиб, сын Хассунаби, просто
выглядел самодовольным, но смотрел на нее так все время во время обеда.
Никто из них, казалось, не был удивлен предложением короля.
Агон был первым, кто высказал свое мнение, в то время как Король Ибани вернулся на свое место во главе стола.
- Я думаю, что мой дядя сделал предложение, от которого выиграют все, - сказал он, все еще улыбаясь.
-
Никто не должен быть убит, и никакой войны не должно быть. Торговля
Катерры будет процветать с Ибани в качестве союзника. Обе нации будут
процветать, и соседние страны тоже, до тех пор, пока они не попытаются
помешать вашему коронованию. Не говоря уже о том, что я получаю
прекрасный новый член семьи от сделки!
- За тысячи лет
существования Алорианской империи императрица никогда не выходила замуж,
- тихо заметила Сибелин, глядя на свои руки, сложенные на коленях.
- Прежде чем алорийскую императрицу коронуют, ее посвящают в жрицы, и как жрицу, она становится женой богов.
Король вернулся на свое место и медленно кивнул.
- Такова была алорианская традиция, - признал он.
- Возможно, алорийская религия и сохранилась, но эта традиция умерла вместе с набегом Йораков и разрушением Алорийской империи.
-
С Ибанеей в качестве союзника, особенно с нашей армией и
военно-морскими силами, возникнет новая Алорийская Империя, - согласился
Халиб.
- Короли Вар-Доши будут править морем и всеми землями вдоль реки Эву!
Агон поднял свой кубок с вином и провозгласил тост:
- Слушайте!
-
Когда я смотрю на твою будущую невесту, мне кажется, что она не в таком
восторге от этой перспективы, как ты, Халиб, - Лувани Вар Доша
приглушила праздничное настроение.
Хассунаби пристально смотрел на Сибелин, отвечая своей доброй сестре:
- Сибелин не нужно радоваться, пока она осознает ситуацию и возможность, которую я ей предложил.
- Дядя, ты понимаешь, в чем дело?- Спросила Анджатта.
-
Сибелин говорила не только об Алорианской истории. Следующая
Алорианская императрица - тоже жрица. Возможно, ты прав, дядя, и
алорийские боги умерли вместе с разрушением империи, но Бог, которому
поклоняется Сибелин, жив и ходит среди нас.
Халиб вскочил со стула.
- Он не доказал, что является богом!- Крикнул он, перегнувшись через стол.
-
Как трус, он спрятался за своей так называемой жрицей, а глупый кролик
стал причиной несчастного случая. Вот и все, что случилось!
Агон застонал, глядя на сестру.
- Это действительно было необходимо?
Сибелин встала и повернулась лицом к королю.
- Ваш племянник отчасти прав, - спокойно заявила она.
-
Но только отчасти. Я поклялась Джаббиту своей жизнью, но он требовал от
меня только одного, и это была не моя рука в браке. А теперь прошу
прощения. Я удалюсь в свои покои и подумаю о вашеи предложении, Царь
Хассунаби.
- Что же ты будешь делать, отец?- Спросил Халиб, как только Сибелин ушла.
- Ибани-это остров, - спокойно ответил король.
- Твоя невеста никуда не денется, а у молодого человека будет больше возможностей доказать, что он бог.
Анджатта посмотрела на своего дядю.
- Бросьте вызов Богу, и вы столкнетесь лицом к лицу со своей собственной смертью.
- Прекрати свои глупости, Анса!- Скомандовала ее мать.
- Твой дядя-король Ибании. Король правит, он не прячется перед лицом опасности.- Улыбнувшись королю, она добавила:
- Кроме того, я уверена, что наши боги защитят его.
Анджатта опустила глаза и прошептала сама себе:
- Колесо судьбы продолжает вращаться.
Эванис лежала на кровати, опершись на локти, и смотрела на Джаббита.
У него было отсутствующее выражение лица, и он кончиком пальца очертил
контуры татуировки змеи на ее паху.
- Тебе нравится моя татуировка? - спросила она через некоторое время, чтобы привлечь его внимание.
- Хм? ... О, Прости, я думал о чем-то другом, но да, мне нравится татуировка.
- Я лежу голая рядом с тобой на твоей кровати, а ты говоришь, что думал о чем-то другом?- Спросила она, приподняв бровь.
- Тебе нравится жить опасной жизнью, не так ли?
Джаббит ухмыльнулся ей.
- Змея выглядит опасной, но ты просто кошечка после того, как мы трахнулись.
- После того, как мы трахнулись? Ты такой же романтик, как и я.
- Ты слышишь это? Ты хихикаешь; ты даже говоришь не так, как обычно.
- Ты что, жалуешься?- Спросила она, возвращая ему улыбку.
- Так о чем же ты думал, если не обо мне, любовничек?
- Несколько дней назад Расерис спросил меня кое о чем.
Эванис перевернулась на бок и посмотрела ему прямо в глаза.
- Ты думаешь о принцессе, пока я лежу рядом с тобой?- Спросила она, мурлыча, как кошка, но ее зеленые глаза потемнели.
- Да, - ответил он, не подозревая о грозящей ему хищной опасности.
- Она хотела знать, испытываю ли я когда-нибудь чувство ревности. Я не знаю и сказал ей об этом.
Эванис фыркнула.
- Какой неожиданный ответ от тебя исходит.
Джаббит продолжал, невозмутимо.
-
Поэтому она попросила меня представить тебя в объятиях другого мужчины.
Вот о чем я только что думал. Ну, это и если я действительно заколдую
твою змеиную татуировку.
- А?
- Не обращай на меня внимания, я просто шучу, - сказал он и усмехнулся, но потом нахмурился и задумчиво добавил:
- Я думаю.
Эванис сначала посмотрела на вытатуированную голову кобры рядом с ее
левой тазовой костью, а затем с подозрением на Джаббита. Тихий стук в
дверь прервал их размышления. Джаббит встал, и как только он открыл
ставни, Сибелин проскользнула в комнату. Она посмотрела на голого
Джаббита невооруженную Эванис на кровати и покраснела.
- Привет, Сибил, - поздоровалась Эванис, не краснея, а лениво развалившись на кровати.
- Не позволяй Ансе увидеть, что ты сделала со своим платьем.
Сибелин посмотрела на себя: ее платье было испачкано, порвано и
изодрано во многих местах. Он также получил совершенно новую функцию -
разрез от бедра до подола.
Она пожала плечами.
- У моей
двери стоят два стражника. Я решила пойти другим путем, но я не привыкла
носить платья.- Ворча, она добавила: - и ни то, ни другое для этого
неуклюжего нового тела.
Эванис улыбнулась Сибелин.
- Прими
мои соболезнования. Я помню, что чувствовала то же самое, когда стала
взрослой девочкой. Кстати, как прошло твое рандеву с королем?
- Это не было рандеву, - ответила Сибелин.
- Меня пригласили на ужин со всей семьей Вар Доши, детьми и всем прочим.
- Ну что ж, король все равно слишком стар для тебя, - заметила Эванис.
- Наверное, поэтому он и предложил мне выйти замуж за его сына, - сухо заметила Сибелин.
- Ты имеешь в виду Халиба, скользкого маленького хорька?- Спросила Эванис.
Сибелин кивнула.
-
Это не очень хорошее предложение, - нахмурившись, сказала Эванис.
Внезапно выражение ее лица изменилось, и она посмотрела на Джаббита с
хитрой улыбкой на лице.
- Разве у короля нет под рукой
кого-нибудь, кто выглядит так же хорошо, как принц Агон? Теперь это было
бы предложение, от которого я бы не отказалась.
- О, Неужели?- Спросил Джаббит, отражая ее улыбку.
- Кстати, Сибилла, а у тебя тоже есть татуировки с изображением опасных животных вблизи очень чувствительных мест на теле?
- ОУ ... нет, - ответила Сибелин, переводя взгляд с одного на другого.
- Почему-то у меня такое чувство, что мне не хватает предыстории этой дискуссии.- Затем она сосредоточилась на Эванис.
- Ты учишь его своей злобной ухмылке? Если так, то я могу сказать, что ты уже преуспела.
- Нет, - ответила Эванис.
-
Я учу его не быть слишком самонадеянным, потому что он не
единственный... Когда ее голос внезапно оборвался, она посмотрела на
Джаббита, который все еще улыбался ей.
- Просто скажи это, Ева. Я не единственный ... Что?- Подсказал он.
Эванис сжала губы, потом спрыгнула с кровати и оделась, не сводя глаз с
Джаббита. Закончив одеваться, она протопала к двери и распахнула ее.
- Ну и что же? Никаких поцелуев на прощание, любимая девочка?
Дверь за Эванис захлопнулась.
Джаббит все еще смотрел на закрытую дверь своей комнаты, когда Сибелин прервала его размышления.
- ОУ ... босс, - нерешительно вмешалась она.
- Теперь, когда Ева ушла, я хотела бы поговорить с тобой наедине, пожалуйста.
- Рандеву?- Спросил он с совершенно новой улыбкой.
- Босс, ты меня пугаешь.
- Я все делаю неправильно, - вздохнул он.
- Мне еще так много нужно узнать.
- Нет, не все, - ответила Сибелин.
-
К счастью для тебя, есть только одна Эванис. Для мужчины ты
действительно очень хорошо справляешься. В конце концов, ты жив ... Но
теперь, когда я думаю об этом, единственная причина, по которой ты жив,
заключается в том, что ты на самом деле не человек. Наверное, это очень
сложно. Извини, но тебе лучше поговорить с кем - нибудь еще об Эванис -
может быть, с Ансой ... подожди, нет, определенно не АНСА!
Джаббит только сильнее нахмурился, слушая Сибелин.
- Ты смеешься надо мной, не так ли?
Глаза Сибелин стали невероятно большими.
- Босс! Как ты можешь так думать? Ты здесь главный! Я бы никогда так не поступила...
Вздох и взмах его руки заставили ее замолчать - в переносном смысле, конечно.
- Я все понял. А теперь скажи, о чем ты хотела со мной поговорить?- Проворчал он и сел на кровать.
Сибелин уставилась в пол.
- Не мог бы ты надеть что-нибудь или накрыться простыней, пожалуйста?- Спросила она.
- Это отвлекает, когда я смотрю на тебя.
-
Типично, но почему это не отвлекло тебя минуту назад, когда ты смеялась
надо мной? Теперь уже слишком поздно делать мне что-то хорошее, -
заметил он. Тем не менее, он схватил простыню и прикрыл свою
непристойность.
- Извини, - сказала она.
- Я просто не привыкла к этому.
- Я все понимаю. А теперь скажи мне, что ты хотела мне сказать, прежде чем решила, что издеваться над твоим боссом важнее.
- Ты не отпустишь его, пока не отомстишь мне, верно?
- Верно, - ответил он, снова ухмыляясь.
- Ну ладно, - вздохнула Сибелин.
-
Я уже упоминала о предложении короля. Он хочет, чтобы я вышла замуж за
его сына Халиба, и когда Дхарос из Тунапора умрет, Хассунаби поможет мне
короноваться в качестве следующей Алорийской императрицы.
Сибелин остановилась и посмотрела на Джаббита. Он спокойно ответил на ее взгляд и стал ждать.
Еще один вздох, и она продолжила свой отчет.
-
Ну, я думаю, он действительно хочет, чтобы его сын стал правителем
Катерры или даже сам управлял ею через своего сына. По крайней мере, я
не думаю, что это я буду делать какое-то решение. Ты только сказал мне,
что хочешь, чтобы я стала императрицей, поэтому я не знаю, соответствует
ли это твоим планам. Вот почему я хотела спросить тебя, как мне следует
ответить на его предложение.
Джаббит пожал плечами.
- А что ты хочешь делать?
Сибелин нахмурилась.
- Тебе все равно?
Джаббит покачал головой.
- Меня волнует то, что ты хочешь сделать, а не то, что хочет от тебя король Ибании.
- О! -воскликнула Сибелиен.
- Но я не знаю, что мне делать.
- Ты не знаешь, что хочешь делать?
Сибелин застонала.
-
Это уже твоя месть? Я не хочу выходить замуж за сына короля. Я почти не
знаю Халиба, но он мне уже не нравится. Но Агон сказал, что это хороший
план. Для войны не будет никаких причин. Никто не должен умирать, и
всем будет лучше. Я думаю, что Агон прав, - сказала она и нахмурилась.
Джаббит кивнул.
- Ты хочешь, чтобы всем стало лучше?
Сибелин посмотрела себе под ноги.
- Нет, - прошептала она.
- Тогда скажи королю, что ты не выйдешь замуж за его сына.
- Но... - она подняла глаза и увидела улыбку на его лице.
- Ты что, смеешься надо мной?
- Нет, - ответил он.
- Но если я скажу королю, что не выйду замуж за его сына, он мне не поможет. Я не могу стать императрицей без армии.
- Ты сказала, что не хочешь становиться императрицей Алории. Я хочу, чтобы ты стала императрицей.
- Да, но я подумала, что должна принять предложение королей помочь тебе с твоим планом. А разве я не должна?
- Я уже сказал тебе, чего хочу от тебя, Сибил, - спокойно ответил Джаббит.
- И это было не для того, чтобы выйти замуж за чьего-то сына, не так ли?
Сибелин снова посмотрела себе под ноги.
- Нет, - прошептала она, - но что, если я никогда этого не сделаю?..
- Это не имеет значения, - перебил ее Джаббит.
- Хорошо, я отклоню предложение короля, - решила Сибелин.
- Как ты и велел мне сделать.
- Женщины! - Джаббит застонал.
Сибелин улыбнулась ему.
-
Видишь ли, ты не так уж плох и учишься.- Она посмотрела на Джаббита,
сидящего в изголовье кровати, и внезапно ее улыбка исчезла.
- Мне лучше уйти сейчас, пока кто-нибудь не заметил, что меня нет в комнате, и не начал искать сбежавшего гостя.
После того как она сказала, что, Сибелин села у подножия кровати.
- Ты хочешь, чтобы я открыл тебе дверь, или это урок, чтобы научить меня чему-то? - Джаббит спросил.
- Говорить одно, а делать совсем другое.
- Я как раз хотела спросить... - начала она, но тут же остановилась, посмотрела на свои колени и разгладила складки на платье.
- Последние несколько дней, когда я просыпалась по утрам... - она снова остановилась и посмотрела на Джаббита.
- Ты ведь знаешь, что на корабле я делила койку с Ансой, не так ли?
- Да, я знаю, - ответил он, наблюдая за борьбой пальцев на ее коленях.
- А ты знаешь, что АНСА одинаково любит мужчин и женщин?
Джаббит кивнул с серьезным выражением лица.
-
Я знаю, что Ансейла любила многих людей - мужчин и женщин. Она знает
много разных способов понравиться кому-то. Ансейла очень хорошо умеет
любить людей.
Сибелин застонала, отвернулась от Джаббита и снова посмотрела на свои колени.
-
С тех пор как мы были маленькими девочками, мы часто делили постель, но
пока мое тело не начало меняться, мы только обнимались и спали. Теперь
она прикасается ко мне по-другому. Это ужасно раздражает!- Она фыркнула,
подняла голову и уставилась на Джаббита.
- Это новое тело ужасно
раздражает! Несколько дней назад мне пришлось смотреть на всех снизу
вверх, даже на маленькую принцессу Анджатту. Теперь я на полголовы выше
ее и вешу вдвое больше. Я чувствую себя коровой, стоящей рядом с
Анджаттой - в комплекте с выменем!
- Значит, ты хочешь, чтобы твое тело снова стало тем, к которому ты привыкла до исцеления?
- Да!- Воскликнула она.
Джаббит пожал плечами.
- Я сомневаюсь, что это произойдет. Я никогда не видел, чтобы что-то живое возвращалось в детство.
Сибелин сердито посмотрела на него.
- Ты можешь сделать так, чтобы это случилось.
- А зачем мне это делать?
- Потому что я попросила тебя сделать это!
Джаббит покачал головой.
- Я понял этот урок. Ты говоришь одно, но хочешь совсем другого.
Сибелин сжала руки в кулаки и открыла рот ... потом снова закрыла его и посмотрела на свои колени.
- Ансейла дразнит меня, - прошептала она.
-
Я просыпаюсь, и ее руки лежат на моем теле. Она прикасается ко мне
повсюду, и я притворяюсь, что все еще сплю. Она знает, где и как ко мне
прикоснуться. Она также знает, что я не сплю. Она ничего не говорит,
молчит... - ее голос затих.
- А еще она не закончила то, что начала, - закончил за нее Джаббит.
Сибелин кивнула, и поскольку Джаббит тоже некоторое время молчал, молчание затянулось.
Через некоторое время тишину нарушил Джаббит.
- Кажется, я понимаю.
- А что ты понимаешь?
- Я понимаю, почему ты говоришь это мне, а не Ансейле.
- Ты знаешь?- Спросила она с некоторым сомнением в голосе.
-
Ты знаешь, каково это-идти по тропинке, но ты хочешь знать место
назначения. Ты приходишь ко мне, а не к Ансейле, потому что веришь, что я
могу показать тебе это так, как она не может; так, чтобы тебе не было
неловко и стыдно.
- Да! - Сибелин жадно кивнула.
- Не мог бы ты показать мне это, пожалуйста?
Джаббит пожал плечами.
- Я могу попытаться, но мне нужно прикоснуться к тебе.
Сибелин замерла.
Джаббит улыбнулся.
- Не волнуйтесь. Ты можешь остаться в своей одежде, и нам нужно только коснуться друг друга кончиком пальца.
- Неужели?- Спросила она.
- Правда, - ответил он.
Сибелин расслабилась, но затем он протянул руку, указательным пальцем
указывая на нее, и она снова замерла. Медленно, очень медленно она
подняла свою дрожащую руку и сократила расстояние между кончиками их
указательных пальцев. Кончики их пальцев соприкоснулись, и он закрыл
глаза. Ее дыхание участилось, пока она ждала тех странных ощущений,
которые ей довелось испытать ... и для завершения этих чувств. Время
шло. Наконец Джаббит снова открыл глаза.
- Ты что-то почувствовала?- Спросил он.
- Нет, - ответила она.
- Ну, я пытался, но, похоже, у меня ничего не получается, - заметил он и убрал руку.
Сибелин сидела на кровати, вытянув руку и указывая пальцем в никуда, а
Джаббит улыбался ей. Это заняло некоторое время, но в конце концов
Сибелин тоже убрала руку.
- Ах ты ублюдок!- Она взорвалась.
- Бог? Ты жалкое подобие человеческого существа! Ты думаешь, это было смешно?
Джаббит кивнул, и его улыбка стала еще шире.
- Как ты себя чувствуешь сейчас? Все еще неловко и стыдно?
- Как я себя чувствую? Мне хочется кого-нибудь убить!
- Хорошо, я рад, что смог помочь решить твою проблему.
Сибелин встала, бросила последний взгляд на Джаббита, подошла к окну,
вылезла наружу и исчезла. Джаббит задул свечу на столике рядом с
кроватью и заснул с улыбкой на лице.
Утром, через час после того, как Расерис проснулась, кто-то постучал
в дверь ее комнаты, и она открыла ее. В коридоре стояли слуга и
Ансейла. Слуга проводил молодых женщин в столовую. Джаббит и Эванис уже
сидели за большим столом, и они тоже сели. Всего через несколько минут
им подали завтрак.
- Похоже, Анджатта и Сибилла не присоединятся к нам за завтраком, - заметила Ансейла.
- Полагаю, наш хозяин хочет отделить их от нас. - Ансейла отодвинула чашу, стоявшую перед ней, и скрестила руки на груди.
- Мне это не нравится. Я хочу, чтобы моя Сибилла вернулась!
- Я знаю, Анса, - ответила Эванис.
- Как только я поем, я займусь этим делом. Мы вернем ее, я обещаю.
- Тогда давай быстро поедим, - предложила Расерис.
- Я тоже волнуюсь и скучаю по ним обоим.
Ансейла не выглядела ни счастливой, ни терпеливой, но поставила миску обратно перед собой.
Расерис взяла ложку с блюда, стоявшего перед ней, - очевидно, это была какая-то овсянка. Вдруг она вскрикнула и уронила ложку.
- Ой! Что-то меня укусило.
Принцесса ухватилась за столешницу, и когда ее рука появилась снова,
она держала тряпичную куклу. Она поставила куклу на стол и, хмуро глядя
на нее, потерла больное место на бедре.
Конечно же, Ансейла и Эванис наблюдали за происходящим.
- Ты думаешь, что твоя кукла укусила тебя?- Спросила Ансейла, хихикая.
Эванис ухмыльнулась.
- Я думала, что кукла-твой защитник.
В следующее мгновение лицо Эванис внезапно утратило веселое выражение, и она выбила ложку из рук сестры.
- Не ешь!- Закричала она.
- Еда здесь отравлена.
Все три женщины обернулись и уставились на Джаббита, который жевал овсянку.
- Это оалруит, - сказал он им, демонстрируя свои ужасные манеры за столом.
- Ты уверен?- Спросила Расерис.
Джаббит проглотил свою еду.
- Я не знаю, отравлена ли еда, но я уверен, что яд на меня не действует, - ответил он с усмешкой.
Эванис застонала, а затем спрыгнула со своего стула. Бросив свирепый взгляд на слуг, принесших еще еды, она выхватила оружие.
- Ева, даже если еда отравлена, это не значит, что слуги знали об этом, - успокоила ее Ансейла.
- Тогда давай выясним, - проворчала Эванис.
Она снова вложила кинжал в ножны и схватила за руку одну из служанок,
молодую женщину. Эванис подтащила ее к столу и протянула ложку.
- Ешь!- Скомандовала она.
- Я не знаю, что этот человек положил в еду, - всхлипнула служанка.
- Клянусь, я думала, что он новый повар, и это просто приправа.
Джаббит кивнул.
- Овсянка очень вкусная.
Эванис сердито взглянула на Джаббита, но продолжила допрос.
- А почему ты боишься есть, если это всего лишь новый повар и специи?
- Этот человек ушел, и я слышала, как вы говорили о яде, - ответила она, и слезы потекли по ее лицу.
- Отпусти ее, Ева, - сказала Ансейла.
- Она всего лишь служанка, а не убийца. Она рассказала тебе все, что знает.
Джаббит почистил свою миску.
- Ниса предупредила Расерис, чтобы она не ела эту еду. Она отравлена, - заметил он.
-
Мне все равно, кто отравил еду, но я хотел бы знать, кто ее заказал. Я
спрошу у короля. Он правитель Ибании, и это его дом; он должен знать
ответ.
Эванис отпустила молодую женщину и снова впилась взглядом в Джаббита, пока тот ел вторую порцию овсянки.
- Что? Это действительно вкусно!- Он защищал свой необычный аппетит.
_________________________________________________________________
В то же самое время, когда состоялся завтрак в гостевом крыле, члены
королевской семьи Ибани и их специальный гость наслаждались завтраком в
столовой в семейном крыле дворца. Сибелин снова сидела напротив короля,
который сидел во главе стола. Дети были веселыми, их матери добрыми, а
мужчины говорили об охоте. Это было почти повторение вчерашнего обеда, и
после того, как их матери увели детей, король снова взял слово.
- Принцесса Сибелин, я полагаю, вы приняли решение относительно моего предложения для вас?
- Да, царь Хассунаби, я приняла решение, - ответила она.
- Я отказываюсь от вашего предложения и хочу вернуться к своим друзьям.
Лицо Халиба исказилось в усмешке, и Агон опустил голову, в то время как
Анджатта и Лувани Вар Доша сохраняли свое безупречное, царственное
спокойствие.
Король сдержанно кивнул.
- Хотя я и надеялся, что ты придешь к другому решению, я не удивлен, - ответил он.
-
А теперь выслушай мое решение. Прием ваших друзей на Ибании подошел к
концу. Они покинут дворец сегодня, а Ибани завтра, но без тебя. Ты
останешься в своих покоях до тех пор, пока не достигнешь зрелости и
мудрости, необходимых для коронации в качестве императрицы Алории.
Сибелин пристально посмотрела на короля.
-
Поскольку вы, очевидно, не чувствуете себя обремененным законами
гостеприимства, я думаю, что и мне не придется этого делать, - заметила
она.
- Вчера, после того как вы сделали свое предложение, я пошла
к своему боссу и попросила его принять решение. Я была готова умолять и
умолять и признаю, что была не очень честна, когда говорила с ним. Я
боялась, что он захочет, чтобы я приняла ваше предложение. К счастью для
меня, я узнала, что ему наплевать на вас и ваше предложение. Вы хотите
держать меня в плену, но не можете ... попробуйте изгнать Джаббита с
вашего острова, и вы обнаружите, что тоже не можете этого сделать. Вы
король, но не бог.
- Агон, проводи принцессу Сибелиен в ее покои, - приказал Хассунаби спокойным, чуть напряженным голосом.
- Нет, - отказался Агон.
-
Принцесса Сибелин гостит у моей сестры Анджатты. Я дал ей слово, что
буду защищать ее от любого, кто попытается причинить ей вред. Я не могу
помешать тебе запятнать свою честь, дядя, но ты не запятнаешь мою.
Халиб спрыгнул со стула, протянув руку и указывая на Агона.
- Предатель!- Закричал он.
Лишь мгновение спустя четверо королевских гвардейцев ворвались в
столовую с оружием наготове, и вскоре за ними последовали еще двое.
- А где же опасность?- Спросил один из них, когда они остановились у стола.
- Арестуйте принца Агона и посадите его в темницу, - приказал король, вновь обретя королевскую манеру держаться.
- А два стражника будут сопровождать принцессу Сибелин в ее покои.
Ни Агон, ни Сибелин не сопротивлялись, когда их уводили королевские стражники.
Лувани Вар Доша положила свою руку на руку Короля: - не волнуйся,
Хассун. Агон-очень гордый и упрямый молодой человек, - сказала она.
-
Но я знаю своего сына; он скоро поймет всю глупость своего поведения.
Принцесса Сибелин цепляется за защиту того, кого она считает безымянным
сыном бога. Сломай ее веру в него, и ты сломаешь и ее тоже.
Король кивнул с торжественным выражением на лице.
- Тетя Лувани, разве не вы предупреждали нас о силе этого Джаббита?- Усмехнулся Халиб.
Лувани улыбнулась племяннику.
- Я не слишком горда, чтобы признать свою ошибку.
- А ты, дорогая кузина Анджатта? Сегодня нет предсказания мрака и гибели?- Усмехнулся королевский сын.
Безмятежное выражение лица Анджатты отразилось на насмешливом лице ее кузины.
-
Тебе нужно пророчество, Халиб? Тогда послушай меня. Твоя смерть будет
медленной и мучительной, и хотя ты не умрешь в одиночестве, в последний
момент твоей жизни никто из тех, кто любит тебя, не будет держать тебя
за руку.
- Анджатта!- Упрекнула ее мать.
- Это было неуместно. Немедленно отправляйся в свою комнату!
- У меня тоже есть пророчество для тебя, мама, - сказала Анджатта, поднимаясь со стула.
- В конце концов твой план провалится. Крестьяне и короли, может быть, даже боги, но судьбу не обманешь.
Анджатта вышла из столовой, сердито глядя ей в спину.
__________________________________________________________________
Джаббит,
Ансейла, Эванис и Расерис все еще собирались в столовой в гостевом
крыле, когда отряд из двадцати королевских гвардейцев-Ибаниев вошел и
сообщил им, что король ожидает их в тронном зале. Стражники были не
только посыльными, но и сопровождающими. В тронном зале было гораздо
меньше народу, чем накануне. Кроме королевской стражи, здесь
присутствовали только Король и несколько духовных советников со своими
любимыми спутниками.
Их подвели к трону, и Царь Хассунаби из Ибании немедленно обратился к ним.
-
Как Король Ибании, я приказываю - человек по имени Джаббит, Эванис и
Ансейла Даньяла, принцесса Расерис из Данубы, а также их отряд стражи
больше не приветствуются в Ибании. Они должны покинуть наше королевство в
течение двух дней и навсегда лишены возможности вернуться.
Расерис и Ансейла были так же удивлены королевским указом, как и Эванис,
но воительница отреагировала на это удивление иначе, чем две другие
молодые женщины. Оружие оказалось у нее в руке еще до того, как она
успела его вытащить. Все королевские гвардейцы одинаково реагировали на
Эванис. Окруженная вооруженными людьми, она не убрала свое оружие
обратно в ножны, что привело к мгновенному сильному напряжению.
Внимание стражников отвлеклось от Эванис, когда Джаббит направился к
трону. Его ничем не угрожающее поведение немного уменьшило напряженность
ситуации. Он остановился перед Вечным огнем Гунбхансура и посмотрел на
царя, сидящего на своем троне высоко на возвышении.
- Я покину твой дворец, ведь это твой дом, - заявил Джаббит.
-
За пределами твоего дворца есть Ибании, остров и твое королевство , но я
тоже остров, и где бы я ни был, это мое королевство. Поэтому, когда я
покину твой дворец, я и все, кто принадлежит мне, больше не буду ходить
по Ибании.
Король открыл рот, вероятно, чтобы ответить, но когда
Джаббит протянул руку к Вечному огню, король просто уставился на него и
ничего не сказал.
- Вчера ты попросил меня доказать, что я Бог, -
сказал Джаббит, не глядя на короля. Он смотрел, как пламя пожирает его
руку и жадно ползет вверх. Затем он вынул из огня горящее полено и снова
заговорил.
- Но мне не нужно ничего тебе доказывать. Маленькая
девочка, всего лишь воспоминание, - единственная, кому я должен
доказать, что я бог. Однажды она снова заговорит со мной, и в этот день я
буду знать, что я бог.
Джаббит выпустил горящее полено из рук, и
пламя Вечного огня погасло. Он бросил полено обратно в чашу с огнем, но
полено больше не загорелось. Он посмотрел на свои ладони, увидел на них
пепел и нахмурился. Когда он подул на ладони, из его ладоней поднялось
облако черной пыли. Облако быстро потеряло свою непрозрачную плотность,
поскольку оно расширялось в Большом зале, и через несколько мгновений
кашель солдата был всем, что напоминало о облаке. Джаббит снова
посмотрел на короля.
- А теперь я ухожу.
Король по-прежнему не отвечал.
Двадцать нервничающих королевских гвардейцев вывели уже не желанных
гостей из тронного зала. Пока их вели к выходу из дворца, Расерис строго
посмотрела на Эванис.
- Он погасил огонь Вечного огня, - провозгласила она.
- Теперь даже ты должна наконец понять, что он-бог.
Джаббит улыбнулся принцессе, но покачал головой.
- Это была просто мистификация, - отмахнулся он от ее заявления.
- Ведро воды погасило бы Вечный огонь; в этой чаше нет ничего особенного.
- Но вчера же ... жрец и жрица ... никто не мог потушить огонь, чтобы помочь им, - пробормотала Расерис.
- Они сгорели заживо!
- Их домашние животные напали на кролика.
Эванис усмехнулась, глядя на принцессу.
- Они должны были сгореть, потому что твой Бог отомстил за отвратительное нападение на милого маленького кролика.
Джаббит пожал плечами.
- Я люблю кроликов.
- Он не любит приверженцев других богов, - высказала свое мнение Ансейла.
- Я думаю, что это и есть настоящая причина. Наш Бог-ревнивый Бог.”
Джаббит нетерпеливо кивнул.
- Вам всем следует сделать несколько татуировок, - предложил он с усмешкой.
Расерис пискнула, и глаза Ансейлы расширились.
- Ева!- Воскликнула она.
-
Я же говорила тебе быть осторожнее с тем, чему ты его учишь! Ревность и
злобные угрозы - это именно то, чему не следует учить Бога!
- Почему ты винишь меня?- Проворчала Эванис.
- Он учит меня этому больше, чем я его. Я думаю, что Джаббит родился жадным, ревнивым, злым ублюдком.- Внезапно она улыбнулась.
- Думаю, именно поэтому он мне всегда нравился.
Ее сестра покачала головой и вздохнула.
- Все равно уже слишком поздно. Но есть кое-что гораздо более важное, - сменила тему Ансейла.
- Потерять весь наш багаж - это уже плохо, но я не хочу потерять свою Сибиллу! Мы не можем уехать без нее.
- А как насчет Анджатты?- Добавила Расерис.
- Мы не уйдем без Сибелин, - ответил Джаббит.
- Вообще-то она ждет, когда мы покинем дворец. Но Анджатта не может уехать с нами, она должна быть здесь.
__________________________________________________________________
Как только сопровождавшие ее стражники закрыли за Сибелин дверь, она
вошла в маленькую комнату, примыкающую к гостиной ее квартиры. Все окна
гостиной и спальни были решетчатыми, но в ванной комнате было отверстие,
высоко в стене, без решеток. Неделю назад она легко могла бы
проскользнуть через маленькую прямоугольную вентиляцию, но из-за ее
запоздалого рывка роста другое платье было испорчено, когда она
протискивалась, ругаясь, через это отверстие.
Она прошла мимо
нескольких слуг и стражников, проходя по красивым садам, окружавшим
дворец. Никто ее не заметил. Хотя она уже не была такой маленькой и
гибкой, как раньше, ее новая способность становиться невидимой была
больше, чем просто компенсацией. Ее новое тело даже имело некоторые
преимущества. Она была сильнее, чем раньше. Со временем и практикой она
также восстановит большую часть своей ловкости, предположила Сибелин.
Поскольку ее настроение в данный момент улучшалось, она не хотела
думать о других неприятных изменениях, происходящих в ее теле.
Она пробралась в одну из казарм гвардейцев на крепостном мосту
Королевского острова. Там она сменила свое изорванное платье на какую -
то солдатскую одежду, которую нашла: темную льняную рубашку и
брюки-штанины были такими длинными, что ей даже пришлось закатать их,
чтобы они были ей впору. Настроение Сибелин в этот момент было, пожалуй,
на небывало высоком уровне. Ее следующим шагом было найти хорошую
наблюдательную позицию. Она пересекла мост и взобралась на один из
клыков. Было уже около полудня, когда она добралась до вершины и села на
зубчатую стену башни.
Она недолго оставалась одна, дюжина ворон
приземлилась на зубчатые стены, чтобы составить ей компанию. Вместе они
наблюдали за тем, как солдаты-Ибании выполняют свою работу, охраняя
Дворцовые ворота. Сибелин предсказала, что их скучная повседневная
рутина скоро станет немного более захватывающей, так как со своего
наблюдательного пункта она могла видеть имперскую Алорийскую гвардию,
марширующую к клыкам. Всего через несколько мгновений появилась вторая
группа, выходившая из главного входа Дворца. Это была хорошо охраняемая
группа бывших государственных гостей, и по какой-то неизвестной Сибелин
причине королевские стражники держались на необычайно большом расстоянии
от объектов своего наблюдения.
Анджятта Вар Доша не послушалась и
не пошла в свою комнату, как велела ей мать. Она направлялась в комнату
Сибелин. Рожденная и воспитанная как член королевской семьи, Анджатта
относилась к двум солдатам, охранявшим дверь, как к несуществующим
существам. Она проигнорировала их и вошла в квартиру. Она огляделась и
позвала свою гостью, но быстро поняла, что Сибелин уже ушла. Когда она
снова собралась уходить, в дверях ее встретил двоюродный брат в
сопровождении еще двух не-сущностей.
- Что ты здесь делаешь, Халиб?- Спросила она.
- Я не верю, что ты тот, кого Принцесса Сибелин хочет видеть в данный момент.
-
То, чего хочет Принцесса Сибелин, перестало быть важным вопросом, когда
она отклонила предложение моего отца, - ответил он со своей обычной
насмешкой.
- Я здесь для того, чтобы разъяснить это нашему гостю.
Анджатта вздохнула.
-
Я была разочарована, что наша "гостья" уже сбежала из заточения; я
хотела попросить у нее прощения и поговорить с ней. Теперь я счастлива,
что она ушла, потому что ты не сможешь сделать ситуацию еще хуже, чем
она уже есть.
Халиб уставился на солдат, охранявших дверь.
- Вы позволили принцессе покинуть ее покои?
- Нет, Ваше Величество!- Один из охранников поспешил ответить.
- Мы позволили принцессе Анджатте войти внутрь, но Алорианская принцесса не покидала своих покоев.
- Обыщите комнаты и приведите ее сюда, - приказал Халиб и повернулся к Анджатте.
-
Почему бы тебе не навестить своего брата? Новое жилище Агона не так
роскошно, как у принцессы; ему не помешали бы слова утешения от его
любящей сестры.
- Я стараюсь спасти как можно больше жизней, - ответила Анджатта, поворачиваясь, чтобы уйти.
- Но всякий раз, когда я разговариваю с тобой, я удивляюсь, почему вообще беспокоюсь.
Анджатта еще не дошла до конца коридора, когда услышала крики Халиба.
- Найдите ее!
__________________________________________________________________
Как и предполагал ее кузен, следующим пунктом назначения Анджатты было
подземелье. Подземелье было построено не на королевском острове, а на
одном из клыков, под самой северной из башен-близнецов. Проходя через
сады по пути к клыкам, она заметила свою мать, стоявшую в укромном
уголке среди живой изгороди. Лувани Вар Доша была погружена в шепчущую,
но, казалось, горячую дискуссию с человеком, которого Анджатта никогда
раньше не видела. Еще более удивительным было то, что этот человек был
одет как домашний слуга - повар.
Однако Анджатта проигнорировала
эту парочку и продолжила свой путь к подземелью. Офицер гарнизона клыков
сопроводил Анджатту в тюремную камеру ее брата. Его камера находилась
на первом подземном этаже подземелья. Здесь, внизу, воздух был спертым и
влажным, и пахло прогорклым жиром, человеческими экскрементами и
гниющей плотью. Слишком мало пылающих факелов освещало тусклые коридоры,
но ничто не освещало камеру Агона. Мир ее брата стал темным и вонючим
местом. Она не хотела знать, сколько более глубоких уровней содержится в
этом мире.
Глядя сквозь ржавые железные прутья решетки, Анджатта разглядела фигуру, скорчившуюся в углу камеры.
- Агон?
- Привет, сестренка, - поздоровалась фигура.
- Не рассказывай маме о сомнительных местах, где ты проводишь свое время.
-
Держись подальше, пока я не позову тебя, - Анджатта отпустила своего
спутника, затем схватилась за железные прутья и поклялась брату:
- Ты не останешься здесь надолго!
Агон усмехнулся.
- Это обещание моей младшей сестры или предсказание оракула?
- И то и другое - и это также молитва.
- Ты же знаешь, что я не религиозный человек, - резко ответил Агон, но тут же снова усмехнулся.
- Но я полагаю, что молитвы могут быть сильными, когда твой Бог достаточно близко, чтобы слушать.
Анджатта улыбнулась.
-
К счастью, мой Бог не так легко оскорбляется богохульными замечаниями;
один из его ближайших сподвижников-живое тому доказательство.
Агон кивнул.
-
Я беспокоюсь о тебе, сестренка. У тебя есть очень опасный друг. Вчера,
когда я разговаривал с ней, она подтвердила все, что я когда-либо слышал
об Эванис Даньяле. Она чрезвычайно вспыльчива.
- Конечно, она опасна, она же воин! Пусть она вспыльчива, но Эванис фанатично защищает своих друзей и семью.
- Как поживает Принцесса Сибелин?- Спросил Агон.
- Держу пари, она не больше меня любит сидеть взаперти.
-
Сибелин ясно заявила, что ее нельзя держать взаперти, но она всего лишь
девочка, и никто ее не слушал. Она покинула свою тюрьму, как только за
ней закрылись двери. Сибелин тоже опасна, даже больше, чем ты можешь
себе представить. Как и Эванис, она убивает без угрызений совести. В
отличие от Эванис, которая подобна Буре, Сибелин-призрак, и наследница
Алорийской империи полна решимости отомстить всем, кто виновен в
убийстве ее семьи.
Агон кивнул.
- Я беспокоился об этом. Да, ты права. Принцесса Сибелин тоже опасна.
- Эванис, ее сестра Ансейла, Сибелин и даже самая младшая принцесса Расерис - все они опасны, Агон. Я очень опасна!
Агон встал, подошел к сестре и сквозь решетку своей тюремной камеры внимательно посмотрел ей в лицо.
- Любящая и нежная - да. Сумасшедшая, как лысуха, - сказал он с улыбкой.
- Но когда же моя младшая сестра стала опасной?
-
Пять молодых женщин, и все мы стали опасны, потому что все мы отчаянно
хотели чего-то - власти, защиты, мести, желания, даже любви. А знаешь,
что еще у нас пятерых есть общего? Верность, Агон, и наша верность - вот
причина, по которой безымянный сын выбрал нас. Он исполняет наши мечты и
желания, и мы платим за это своей преданностью. Мы - те, кем он хочет
нас видеть: его воины или послы, его убийцы или его жрицы.
- Чего же так отчаянно жаждет моя младшая сестра и кем ты станешь?- Спросил Агон с грустной улыбкой.
Костяшки пальцев Анджатты побелели, когда она крепче вцепилась в прутья клетки.
-
Я худшая из них всех. Я хочу всего и буду такой, какой он хочет меня
видеть, даже его шлюхой!- Закричала она прямо в лицо брату.
Агон споткнулся и отступил на шаг от сестры.
- Аня... - начал он, но остановился.
Громкий, металлический, дребезжащий звук эхом прокатился по подземелью.
От пронизывающего шума железные цепи на стенах камеры Агона зазвенели.
Кружка опрокинулась, и даже пол и стены задрожали.
- Что... ?- Ахнула Анджатта.
- Они поднимают подъемный мост!- Крикнул Агон, чтобы заглушить шум.
- Они сделают это только тогда, когда на дворец нападут!
- Или чтобы помешать кому-то покинуть остров короля, - ответила его сестра слишком тихо, чтобы ее можно было услышать.
Анджатта Вар Доша резко прервала визит своего брата и убежала.
Джаббит, сестры Даньяла и принцесса Расерис подошли к младшим
братьям. До этого момента их эскорт из двадцати королевских
стражников-Ибаниев был разделен и окружал их с флангов, но когда они
миновали ворота и ступили на мост, стражники отказались от фланга и
предпочли следовать за своими объектами наблюдения. Этот маневр позволил
охранникам сохранить большую безопасную дистанцию.
Одновременно
еще одна группа королевских гвардейцев совершила куда менее изящный
маневр, когда они ворвались через боковой вход во дворец.
Без
всякой военной формы они с криками бросились к младшим братьям.
Королевский наследный принц Ибани следовал за этими
солдатами-запыхавшись и немного замедляя шаг. Бывшие гости и их
сопровождающие остановились на середине моста, чтобы посмотреть на это
зрелище. Когда бегущие солдаты приблизились к воротам башни, их крики
стали вполне понятны.
- Закрой ворота!
С башен донеслись
звуки рожков. Оттуда высыпались солдаты, охраняя укрепления младших
братьев и клыков тоже. С ужасающе громким скрипом подъемные мосты по обе
стороны рва поднялись, и в то же время железные ворота, построенные как
противовесы подъемным мостам, опустились. Джаббит и его спутники
оказались зажатыми между башенными воротами острова короля и были так же
удивлены таким поворотом событий, как и их эскорт.
Пока солдаты Ибани деловито возились на крепостных стенах, Эванис Даньяла анализировала их собственную позицию.
-
Мы застряли на мосту без конца, окруженные глубокими мутными водами с
крепостями по обеим сторонам, и их солдаты вооружены до зубов и смотрят
на нас, как охотники, изголодавшиеся по мясу, - прокомментировала она,
глядя на Джаббита.
- Ты это имел в виду, когда сказал, что ты тоже остров?
- Довольно точно, - ответил Джаббит с серьезным выражением на лице, но затем оно превратилось в ухмылку.
- Но ведь могло быть и хуже. На моем острове нет ни одного дерева, под которым мы могли бы укрыться, но и дождя нет.
Эванис расхохоталась.
- Но дождя нет!
- Ибании очень странные, - пожаловалась Расерис.
-
Сначала они поднимаются на борт нашего корабля и хотят арестовать
Джаббита и Сибелин, но потом король приветствует нас всех как гостей.
Затем они пытаются отравить нас, и он изгоняет нас из Ибании, но теперь
они пытаются помешать нам уехать. Я просто хочу, чтобы кто-нибудь принял
решение.
Сторожевые башни обеих крепостей были соединены
проходными переходами, расположенными над их железными воротами. В то же
самое время, на обоих сегутах, появился член королевской семьи Ибани -
наследный принц Халиб на младших братьях и принцесса Анджатта Вар Доша
на Сегу, соединяющем башни клыков. Принц Халиб посмотрел вниз на группу
людей, застрявших между крепостями, а затем перевел взгляд на Джаббита.
- Где же принцесса Сибелин?- Спросил принц с криком.
- Скажи мне, где она, и ты со своими шлюхами сможешь уйти.
- Принцесса Сибелин находится под моей защитой, - ответил Джаббит, и все услышали его громко и отчетливо, хотя он и не кричал.
-
Твой отец не называл ее среди людей, которых он изгнал из своего
королевства. Неужели он не сказал мне, что она больше не гостья, а
пленница?
- Скажи мне, где она!- Закричал Халиб.
- Скажите мне, или я прикажу убить вас всех!
- Твой отец приказал мне покинуть его дворец, - ответил Джаббит.
- Опусти мост и открой ворота. Я хочу уйти отсюда.
- Мой отец-король Ибанеи!- Взвизгнул Халиб.
- Ты никто, и ты мне ничего не приказываешь!
- Где бы я ни был, это мое королевство, - ответил Джаббит.
-
Именно это я и сказал твоему отцу. Если вы опустите мост и откроете
ворота, я уйду с миром; если вы прикажете атаковать, это будет война.
Выбор за вами.
- Убейте его!- Закричал Халиб.
Приказ
кронпринца вызвал самые разнообразные реакции. Некоторые из них были
очевидны и непосредственны; некоторые скрыты от глаз, и их воздействие
заняло немного больше времени, пока они не проявились.
Офицер,
командовавший гарнизоном младших братьев, стоявший рядом с Халибом,
приказал своему горнисту подать сигнал к атаке. Лучники его гарнизона
положили свои стрелы на тетиву, натянули Луки и прицелились в Джаббита.
Эванис Даньяла тоже выхватила оружие и прыгнула перед Джаббитом, в то
время как ее младшая сестра присела позади него, ища укрытия. Принцесса
Расерис прижала тряпичную куклу к груди, закрыла глаза и тихо запела
детскую песенку.
Позади них, у клыков, Анджатта Вар Доша
прошептала одно-единственное слово в ответ на сигнал рога - "нет". Хотя
это было не то грубое слово приказа, которое она использовала, чтобы
закончить битву на борту копья Джунаты, несчастное, произнесенное
шепотом слово все равно воспламенило подвеску на ее ожерелье.
Ослепительно яркий свет вырвался из морской раковины и поглотил зубчатые
стены. Лучники у клыков опустили натянутые луки; ослепленные, они не
могли уследить за сигналом к атаке.
Внизу, в одной из башен
клыков, призрачный дух перерезал горло двум солдатам. Двое солдат
охраняли цепную барабанную лебедку, двигавшую подъемный мост и ворота.
Затем Сибелин взяла топор с подставки для оружия и ударила им по замку
скорости лебедки.
За крепостью Императорская Алорианская гвардия,
ревя от ярости, выхватила оружие и бросилась к воротам клыков. Один из
них слегка прихрамывал, так как был толще и медлительнее, чем обычный
латник.
В садах на королевском острове тоже раздавались сигналы рога, и Лувани Вар Доша улыбалась, неторопливо возвращаясь во дворец.
В тронном зале сигнал рога к атаке прервал бурную дискуссию о
религиозном значении вечного огня, умирающего в руках странного юноши.
Король поднял голову, когда они услышали шум. На мгновение он задумался о
возможных причинах этого сигнала ... а потом он подумал о возможных
последствиях нападения. Очередной приступ кашля прервал его размышления.
Вытирая рот рукавом халата, он увидел на нем свежее пятнышко крови. Это
было очень темное пятно крови, и от него исходил отвратительный запах.
Он оглядел зал и увидел, что один из охранников тоже кашляет, а затем и
религиозный советник. Он увидел это и замер от страха.
Лучники
младших братьев выпустили свои стрелы, и из тряпичной куклы, прижатой к
груди Расериса, вырвался шар искривленного воздуха. Когда стрелы
проникали в сферу, они превращались в пепел. Ни одна стрела не достигла
своей цели.
Затем снова раздался этот ужасный скрип, на этот раз
еще громче и резче. Подъемный мост из клыков рухнул слишком быстро,
разбившись о поддерживающие его каменные столбы в конце своего падения.
Доски и железные подпорки подъемного моста сломались во многих местах, и
мост сильно нуждался в ремонте, но все же он протянулся на десять ярдов
к уже открытым воротам клыков.
Через открытые ворота на мост
ворвались ревущие люди. Эванис посмотрела на двадцать королевских
стражников-Ибаниев, стоявших перед ней на другом конце моста. Они
ответили ей взглядом налитых кровью глаз, их лица были бледными и
потными. Один из них, стоявший в первом ряду, закашлялся, и черная кровь
хлынула у него изо рта, прежде чем он не выдержал. Латные люди внезапно
остановились, когда Эванис решила не нападать. Она повернулась спиной к
лучникам, стоявшим на крепостных стенах младших братьев - и к
наследному принцу Халибу, разумеется, тоже.
- Мы уходим, - скомандовала Эванис.
Все воины-Ибании уставились на нее, но ни один из лучников не наложил
еще одну стрелу и не натянул лук. Ибании наблюдали за ними, когда они,
окруженные людьми латниками, покинули мост и миновали ворота клыков.
Халиб тоже смотрел на них, и в его глазах стояли слезы беспомощной ярости.
___________________________________________________________________
Пока они шли к Санджабе, Эванис рассказала Куваси о том, что произошло во дворце.
- Как прошло твое пребывание с людьми-латниками?- Спросила Эванис, когда она закончила свой отчет.
- Это было так странно!- Ответил Куваси.
-
Иногда они просто сидели или стояли вокруг, абсолютно ничего не делая. А
потом вдруг они все заволновались, и это было очень весело ... жутко,
но весело, - продолжил он свой отчет.
- А потом, без всякой
причины, они расстраиваются и сердятся. Мне почему-то кажется, что ты
гораздо лучше меня знаешь, как чувствовали себя твои подручные прошлой
ночью, - добавил он с подлой ухмылкой.
- В конце концов, сегодня
поздно утром, они снова расстроились и бросились из наших покоев к
клыкам. Когда я спросил одного из них, он просто сказал мне: "у меня
есть приказ".
- Ох уж эти бедняги, - посочувствовала Ансейла.
- Если бы они не были уже мертвы, перепады настроения Евы наверняка убили бы их.
- И что же нам теперь делать?- Спросила Расерис.
-
Мы должны покинуть Ибани завтра, но наш корабль отплыл сразу же, как
только выгрузили наш багаж. Нам нужно где-то остановиться на ночь, а
завтра новый корабль.
- Нет, мы не покинем Ибани завтра, - ответил Джаббит.
- Мы воюем и не уйдем отсюда, пока война не закончится.
- Это будет короткая война, - сухо заметила Эванис.
- Армия едва ли в две дюжины человек, сражающаяся против десятков тысяч солдат-Ибаниев.
Джаббит пожал плечами.
-
Это будет не битва армий, которая положит конец этой войне; эта война
закончится, когда Ибании решат прекратить свои страдания.
Эванис и
Куваси уставились на Джаббита, но прежде чем они успели усомниться в
таинственном заявлении Джаббита, их внимание привлекло внезапное
возбуждение Ансейлы.
- Смотри!- Взвизгнула она.
- Вот она, моя взрослая крошка кролик!
Они как раз достигли окраин Санджабы, когда столкнулись с Сибелин. Она
сидела за столиком под навесом таверны и махала им рукой с кружкой в
руке.
Анджатта Вар Доша смотрела, как ее друзья, охраняемые
людьми-латниками, проходят через ворота клыков. Она смотрела, как они
идут к Санджабе, пока не потеряла их из виду вдали. В сопровождении
гарнизонного офицера и двух солдат она спустилась по защитным стенам
клыков и прошла через ворота в противоположном направлении.
Они
осторожно ступили на поврежденный подъемный мост. Анджатта остановилась,
когда они подошли к двадцати солдатам-Ибаниям, все еще стоявшим на
середине моста. Некоторые из них стояли прямо, прислонившись спиной к
перилам моста, но большинство из них просто валялись на земле. Она
посмотрела на их лица. Лица с тонкой, потрескавшейся, серой кожей; кровь
сочилась из их ртов, ноздрей и даже глаз - невидящих глаз, глядящих в
никуда. Она видела лица, которых не было видно на живых людях. Лик
смерти.
- Принцесса Анджатта, - осторожно приблизился офицер.
- Эти люди явно поражены чумой. Я беспокоюсь, что ты слишком близко к ним и можешь заразиться этой болезнью.
Анджатта отвернулась от лиц умирающих и посмотрела на офицера. Он
спокойно ответил на ее взгляд, но когда один из больных мужчин
закашлялся, его взгляд на принцессе дрогнул. Двое охранников рядом с ним
даже не пытались это сделать. Они пристально смотрели на лежащих на
земле людей и вздрагивали каждый раз, когда кто-то из них испускал
бесплодный вздох.
- Спасибо за заботу, - ответила она с мягкой улыбкой.
- Пожалуйста, отведите меня во дворец. Я хочу поговорить с моим дядей.
Офицер подал знак, и подъемный мост младших братьев был опущен. По пути
к главному входу во дворец офицер снова обратился к Анджатте:
- Я
уверен, что наши целители смогут помочь больным людям, - сказал он.
Хотя это и было утверждение, тон его голоса звучал как вопрос.
Анджатта вздохнула.
- Как тебя зовут, офицер?
- Меня зовут Саллас Харджос, - ответил он.
- Я из провинции Аншаби.
- Ты хочешь знать правду или хочешь, чтобы я уменьшила твой страх?
Глаза офицера блеснули.
- Только правду, пожалуйста, моя принцесса, - прошептал он.
- Правда в том, что есть только один человек, который может помочь этим людям, и мой кузен объявил ему войну.
Саллас Харджос кивнул.
-
Я слышал эти слухи и видел, что произошло сегодня на мосту. Безымянный
сын ходит среди нас, и ни один человек, даже король, не должен объявлять
войну богу.
- Ты прав, мы не должны этого делать, особенно короли, - ответила Анджатта.
- Но это всегда самые могущественные люди, которые не могут понять, что может быть кто-то более могущественный, чем они.
Когда они подошли к главным воротам дворца, их уже ждал Лувани Вар Доша.
Мать отпустила спутника Анджатты и отвела ее в соседнюю комнату, где они остались вдвоем.
- Аня, тебе не следует идти в тронный зал, - предупредила Лувани.
- Халиб бушует в тронном зале, и я боюсь, что когда он увидит тебя, то посадит в тюрьму, как и твоего брата.
- Одна из истерик Халиба совсем не поможет!- Анджатта выругалась.
- Я должна немедленно поговорить с дядей Хассунаби, чтобы предотвратить самое худшее.
- Твой дядя удалился в свои покои, - ответила мать.
- Он болен, Аня, очень болен.
Анджатта пристально посмотрела на мать.
- Он слишком болен, чтобы говорить со мной, или ты просто не хочешь, чтобы я с ним разговаривала?
Лувани улыбнулась.
- Все произошло гораздо лучше, чем я могла надеяться!- Ответила она.
-
Ты, принцесса Сибелин, Халиб, твой дядя, безымянный сын - все играли ту
роль, которую должны были играть. Я не могла даже спланировать все так
идеально. Хассунаби умирает. Халиб, вероятно, тоже умудрится погибнуть, и
даже если он этого не сделает, он не будет большой помехой для нашей
цели. Скоро Агон станет королем Ибании. Почему ты хочешь вмешаться?
-
Ты веришь, что все происходящее благоприятствует твоим планам? Позволь
мне спросить тебя, мама, ты планируешь, чтобы Агон стал королем
кладбища?
Лувани прищелкнула языком.
- Ты всегда так
мрачна, дочь моя. Ты исключительно хорошо справилась с безымянным сыном.
Я очень сомневалась, что у тебя будет такое отношение и способности, но
теперь я верю, что ты сделаешь все возможное, чтобы остаться в его
пользу. Это честный комплимент очень гордой матери. Держи его
счастливым, и он будет делать то, что ты хочешь, чтобы он сделал. Я не
верю, что боги в этом отношении чем-то отличаются от других людей.
Анджатта пристально посмотрела на мать и покачала головой.
-
Теперь Джаббит спросит, скольких богов ты знаешь. Мне не нужно
спрашивать, я знаю ответ. Ты, Агон и бесчисленное множество других-вы
смотрите на Джаббита и видите бесхитростного, добросердечного, даже
немного инфантильного молодого человека; им легко манипулировать, он
практически умоляет, чтобы его эксплуатировали. Ты больше не можешь
ошибаться. Джаббит - одинокое существо, бог среди смертных, и мы никогда
по-настоящему не поймем мысли или мотивы, стоящие за тем, что он
делает. Ты думаешь, что сможешь обманом заставить его делать то, что ты
хочешь? Посмотри в зеркало, мама.
- Посмотреть в зеркало?- Спросила Лувани.
- Что ты пытаешься мне сказать? Иногда ты слишком загадочна, чтобы тебя можно было понять.
- Нет, мама, - ответила Анджатта.
- Посмотри в зеркало, и ты увидишь то же, что и я. Твои глаза остекленели, кожа побледнела и вспотела. Ты тоже больна, мама.
-
Что? - Лувани взвизгнула и отчаянно огляделась в поисках зеркала. Она
не нашла ни одного, но вытерла лоб и уставилась на свою теперь уже
потную ладонь.
- Этого не может быть! Я старалась держаться
подальше и не попадаться на глаза, чтобы избежать гнева безымянного
сына. Этого не может быть со мной!
- Это случилось, это случится, и я знала, что это случится, мама, - сказала Анджатта, и по ее щеке скатилась слеза.
Лувани Вар Доша схватила дочь за плечи.
- Ты можешь что-нибудь сделать!- Закричала она.
- Он будет тебя слушать. Он исцелит меня, если ты ему скажешь. Я знаю, что так будет!
-
Я сделаю все, что смогу, мама, но ты должна прекратить свои интриги,
чтобы я могла хотя бы попытаться спасти тебя!- Закричала Анджатта в
ответ.
- Но я же ничего не сделала!- Закричала Лувани, но вдруг побледнела еще больше.
- Он не может знать... - ее голос затих, и она отпустила свою дочь.
- Боги, что же ты наделала, мама?- Шепотом спросила Анджатта, почти такая же бледная, как ее мать.
- Ничего, - ответила Лувани, ломая руки.
- Я ничего не сделала. Никто не пострадала.
Анджатта пристально посмотрела на мать.
- Никто не пострадал?
- Просто поговори с ним. Делай все, что он хочет, но скажи ему, что он не может позволить мне умереть, - взмолилась Лувани.
- Я же твоя мать!
Анджатта закрыла глаза и глубоко вздохнула, прежде чем снова посмотреть на Лувани.
- Я должна помешать Халибу сделать ситуацию еще хуже, чем она уже есть. И ты мне поможешь, мама!- Скомандовала она.
- Проводи меня в тронный зал. Если мы не можем остановить Халиба, нам нужно поговорить с дядей Хассунаби.
- Да! Да, я помогу, - охотно согласилась Лувани.
- Но нам нужно поторопиться. С тобой нужно поговорить...
- Пошли, - резко перебила Анджатта.
_________________________________________________________________
Бывшие государственные гости королевской семьи Ибани тем временем
расселись вокруг стола в маленькой таверне на окраине Санджабы. Стоял
теплый день, осеннее небо было солнечным, и тень под навесом таверны
была столь же желанной, как и напитки, принесенные молодой и дружелюбной
официанткой. Она не была так дружелюбна к двадцати одному имперскому
алорианскому гвардейцу, сидящему за соседними столиками, но старалась,
по крайней мере, сдержать улыбку.
- Босс, что же нам теперь делать, когда король выгнал нас из его дворца? - Спросила Сибелин, но тут же поправилась.
- Ну, он же тебя выгнал, а я могла бы остаться.
- Да, и что же нам делать, босс?- Спросила Эванис почти ласково.
-
Может быть, в лесу, откуда ты пришел, тебе просто нужно было подождать,
пока закончится твоя война с зайцами и белками, но в реальном мире так
не бывает. Люди, особенно солдаты, не просто ложатся и умирают, они
нападут на нас.
- Мы на острове, но я еще не был на пляже, - ответил Джаббит.
- Именно это я и хочу сделать.
- Ты что, пытаешься меня раззадорить?- Прошипела Эванис.
- Я говорю тебе, что они нападут на нас, и твой ответ-посетить пляж?
- Мы могли бы построить замок из песка, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, - ответил Джаббит.
Руки Ансейлы и Куваси легли ей на плечи прежде, чем Эванис успела перепрыгнуть через стол.
- Успокойся, Ева, - успокоила ее сестра.
- Да, он подначивает тебя, не позволяй ему.
-
Я все еще говорю, что нам нужно найти новое место для ночлега, и знать,
что там нас ждет корабль на случай, если мы захотим быстро уйти, тоже
было бы неплохо, - высказала свое мнение Расерис.
- Куваси, ты же из Ибании, - заметила Сибелин.
- Ты не знаешь, где мы могли бы остановиться? Может быть, что-то такое, где они не будут искать нас первыми.
Куваси, все еще держа свою большую руку на плече Эванис, пожал плечами вместе с ней.
- Прошло почти десять лет с тех пор, как я в последний раз был в Санджабе, - ответил он.
- Тогда я знал много таких мест , и мне пришлось это сделать, - добавил он с усмешкой.
- Некоторые из них и люди, которые ими управляли, возможно, все еще здесь.
-
Места, которыми управляют старые друзья или люди, которым ты должен
золото и которые ненавидят тебя до глубины души?- С усмешкой спросила
Эванис.
Куваси улыбнулся ей в ответ.
- А разве есть разница?
- Я думаю, нам следует навестить кого-нибудь из старых друзей Куваси, - предложила Сибелин.
Джаббит согласился.
- Никто не хочет пойти со мной на пляж?- Спросил он.
Ансейла снова сжала плечо сестры.
- Я пойду с тобой на пляж!- Она рассмеялась.
- Но, пожалуйста, не упоминай об этом больше, пока мы не выйдем за пределы слышимости Евы.
Лувани и Анджатта вошли в тронный зал. Оглядевшись вокруг, они
заметили несколько измученных, вероятно больных стражников, которые
опирались на свои копья, чтобы не упасть. Трон был пуст, но большая
группа людей собралась у Вечного огня и окружила кого-то в своем центре;
кто-то пронзительно задавал вопросы и отдавал широкие команды. Когда
они приблизились к собравшимся, то заметили, что несколько человек тоже
были больны, причем в разной степени. Некоторые просто казались
усталыми, лихорадочными и потными, в то время как другие выглядели так,
словно смерть согрела их. Когда первые люди заметили их приближение, они
расступились, открывая прямой обзор в центр сборища. Конечно, это также
открывало вид из центра.
- Ты смеешь приходить сюда?- Взвизгнул наследный принц Ибани.
- Ах ты, предательская шлюха! Ты еще хуже своего брата.
Он бросился к Анджатте, схватил ее ожерелье и сорвал его с шеи.
- Я видел, что ты сделала!- Он закричал.
-
Солдаты клыков сказали мне, что ослепительный свет исходит от твоего
ожерелья. Была ли эта волшебная безделушка платой за твое предательство?
Халиб бросил ожерелье на пол и наступил на него ногой.
- Теперь ты - не что иное, как щепки! И это то, чего ты стоишь!
Лувани уставилась на разбросанные по каменному полу осколки и ахнула.
- Ну и дурак же ты! Ты уничтожил реликвию невообразимой силы жемчужно-белый трон смерти!
Анджатта оторвала взгляд от своего разбитого ожерелья и посмотрела в глаза кузину. Она улыбалась.
- Ты не можешь разрушить воспоминания моего Бога. Он вернет мне ожерелье, и тогда я попрошу его о другом одолжении.
- Только если твой Бог найдет тебя в самой глубокой темнице под клыками!- Взвизгнул Халиб.
- Арест...
От силы удара по лицу у него закружилась голова.
-
Ты не арестуешь никого из моих детей, болтливый идиот, - холодно заявил
Лувани Вар Доша. Пока принц молча смотрел на свою тетю, она спокойно
смотрела на свою дочь.
- Уходи, Аня. Здесь ты ничего не сможешь
сделать. Я поговорю с королем. Иди к своему Богу и молись за всех нас.
Ты единственная, кто может спасти нас.
Анджатта обернулась и, выходя из тронного зала, услышала, как кашляет ее мать.
__________________________________________________________________
Эванис, ее двадцать один латник, Куваси и принцесса Расерис шли через
Санджабу к портовому району. Джаббит и Ансейла покинули группу, как и
Сибелин, направляясь к своим собственным местам назначения.
- Тебе следовало бы приказать кому-нибудь из своих людей сопровождать Джаббита и Ансу, - упрекнула Эванис Расерис.
- Ты его воительница и должна защищать его.
Эванис закатила глаза.
-
Единственная опасность, с которой может столкнуться Джаббит, - это то,
что одна из ворон, кружащих над ним, нагадит на него. Даже если это
произойдет, я уверена, что до того, как падающий ударит его, он каким-то
образом превратится в цветочную головку.
Расерис усмехнулась.
- Ты действительно веришь, что он бог!
-
Нет, я думаю, что разгневала Хачубана, Бога Мурраков. Хачубан заключил
меня в одну из сморщенных голов своих убитых врагов, которые он носит на
поясе. Поскольку это не достаточно мучительно - разве я упоминала, что
Хачубан действительно мстительный ублюдок Бог? Он усугубил мои
страдания, засунув тебя в мою крошечную камеру.
- Это было не очень приятно.- Расерис надула губы.
- Интересно, чем я так разозлил Хачубана?
-
А вот и то место, - вмешался Куваси. “Грот". В мое время это было
святилище каждого пирата и контрабандиста, плававшего по морю Гаросса. Я
надеюсь, что это все еще так.
Они стояли перед маленькой
обшарпанной глиняной хижиной; штукатурка осыпалась со стен, открытые
ставни(двери) свисали с петель и, что самое главное, явно пустовали.
- Угу ... похоже, здесь вообще никто не живет, - заметила Расерис.
Куваси усмехнулся в ответ.
- Пойдем со мной.
Он повел их в заднюю часть хижины, где они обнаружили маленький грязный
садик и флигель. Открыв на удивление хорошо смазанную дверь уборной,
они посмотрели вниз по крутой узкой лестнице.
- Ева, пусть лучше твои люди останутся здесь, пока мы не узнаем, что тот, кто управляет Гротом, примет нас, - предложил Куваси.
- Они предупредят нас, если к нам приблизится армия.
Эванис кивнула, и люди латники разошлись, чтобы охранять территорию.
Куваси шел первым, пока они медленно спускались по лестнице. Затем они
прошли по чуть более широкому коридору, освещенному двумя коптящими
масляными лампами, прикрепленными к стенам, пока не достигли массивной
деревянной двери, укрепленной железными распорками. Куваси постучал.
Мгновение спустя прямоугольная панель в двери открылась, и на него
уставилась пара угольно-черных глаз.
- Ты кто такой?- Спросил низкий рокочущий голос.
- Меня зовут Куваси. Шинта все еще управляет Гротом? Она будет помнить меня.
Панель закрылась, и они стали ждать. Через некоторое время раздался
скрежет железа о железо, и тяжелая дверь распахнулась. Угольно-черные
глаза принадлежали великану, чья кожа была почти такой же темной, как и
его глаза, и он стоял у открытой двери.
- Войдите, - сказал великан.
Как только они переступили порог, он закрыл дверь и запер ее на тяжелый железный засов.
Из-за тусклого света невозможно было определить размер комнаты, в
которую они вошли - если это вообще была комната, а не просто яма,
вырытая в земле. Меха и одеяла были разложены вокруг нескольких низко
горящих костров в ямах. В одной из таких ям на вертеле жарился ягненок, а
вокруг него сидела группа из шести оборванных людей. В гроте пахло
застарелым потом и прогорклым маслом.
- Как некрасиво, - тихо прокомментировала Расерис.
- У меня остались хорошие воспоминания о гроте, - с улыбкой напомнил Куваси.
- А некоторые и не так хороши, - закончил он, нахмурившись.
- Садись, - сказал великан, указывая на одну из незанятых ям.
- Шинта пришла к тебе.
Они сделали то, что им было приказано. Эванис взяла остывший кусок угля
с края ямы и бросила его в окружающую темноту. Звук удара угля о
каменную стену разнесся по всему гроту.
- Это пещера, большая пещера, - заключила Эванис.
Куваси кивнул.
- Так и есть, - подтвердил он.
-
Пещера с несколькими соседними пещерами поменьше и длинными туннелями.
Туннели ведут к скрытым выходам по всей Санджабе, а некоторые даже
дальше.
- Отлично, - одобрила Эванис.
- ГДЕ ЖЕ ОНА? - Женщина закричала.
Из темноты появилась очень высокая женщина-Ибаниец в сопровождении
четырех крепких мужчин, вооруженных ятаганами, и направилась к ним.
Куваси поспешно вскочил на ноги. Конечно, Эванис была быстрее; ее оружие
было обнажено, и она была готова к бою.
- Шинта!- Куваси приветствовал меня зубастой ухмылкой, как только поднялся на ноги.
- Прошло так много времени, но ты все еще так же прекрасна, как и мои мечты о тебе!
Ибанейская красавица остановилась, оказавшись нос к носу с Куваси.
- Вар Каннас, ты зловонная куча китового дерьма! Где же она?- Она повторила свой вопрос так же громко, как и прежде.
- А где же кто? Ты что, скучаешь по кому-то?- Спросил Куваси в ответ.
Четверо Ибаниев, сопровождавших Шинту, и Эванис настороженно смотрели
друг на друга, пока двое их знакомых обменивались приветствиями и
вопросами.
- Ты чертовски хорошо знаешь, чего мне не хватает!- Прошипела она.
- Соври мне еще раз, и я вырву тебе кишки и задушу ими! Где Каспиора?
- О! Ты попросишь свой корабль.- Он вдруг все понял.
-
Позволь мне попытаться вспомнить. Ты же знаешь, что это было очень
давно. Как ты жила все это время? Грот выглядит так же, как я его помню,
но твой швейцар-новенький. Я бы, конечно, запомнил такой впечатляющий
образчик мужчины. Конечно, мне также нужно познакомить тебя с моими
новыми друзьями. Ты полюбишь Еву, ведь у вас так много общего...
- Где мой корабль, Куваси?- Прервала его Шинта, рыча.
- Ах да, корабль, прекрасная Каспиора, - выпалил он, но тут же вздохнул.
- Теперь я вспомнил. Это печальная история, и все эти годы она была тяжелым бременем на моей душе.
Эванис фыркнула. Шинта резко повернулась и уставилась на нее.
- Ты знаешь, что случилось?- Спросила она Эваниса.
- Нет, - ответила Эванис.
- Но я знаю, что большая обезьяна собирается продать тебе кучу дерьма.- Она перевела взгляд на Куваси.
- Просто расскажи ей, что случилось с ее кораблем, без всякой обычной ерунды. Она все равно не поверит.
Куваси свирепо посмотрел на Эванис.
- Я знал, что вы двое поймете друг друга, - сказал он и повернулся к Шинте.
-
Из-за некоторых неблагоприятных обстоятельств я и твой корабль
оказались вовлеченными в морскую битву при Хануссе между пиратами
Данджапура и флотом Ибани. Мы спаслись, но "Каспиора" была сильно
повреждена во время сражения. Мы добрались до Алорийского берега, но
корабль затонул во время шторма, и я оказался на мели. В морском
сражении при Хануссе я убил Адмирала Сантоса Вар Доша. Я не мог
вернуться в Санджабу. Мне очень жаль, Шинта.
Удар был быстрым, сильным и точным. Из носа Куваси хлынула кровь, и здоровяк споткнулся, но не упал.
- Это потому, что ты пытался мне солгать, - холодно заметила Шинта.
-
Я слышала, что ты убил Сантоса Вар Дошу в Хануссе, так что я верю твоей
истории. Мне тоже любопытно. Ты не можешь вернуться в Санджабу, но ты
здесь. Я надеюсь, ты здесь, чтобы заплатить свой долг. "Каспиора" была
очень ценным кораблем, но я не вижу, чтобы вы несли тяжелый сундук,
полный золота.
Эванис вмешалась прежде, чем Куваси успел ответить.
- Он заслужил этот удар, - спокойно признала она.
- Но Куваси-мой друг; ударь его еще раз, и ты потеряешь руку.
Высокая женщина-Ибани повернулась к Эванис.
- Меня зовут Шинта Сун Ошар, - представилась она.
-
Ты, должно быть, Эванис Даньяла. Я слышала о твоем приезде.- Она
перевела взгляд с Эванис на Расерис, которая наблюдала за ней, но все
еще спокойно стояла на меху у очага.
- Я также слышала о других людях, которые пришли с тобой. Почему ты здесь?
- Анджатта Вар Доша пригласила нас в Ибани, - ответила Эванис.
-
Но сегодня король выгнал нас, и его сын объявил нам войну. Теперь нам
нужно где-то остановиться на некоторое время. Куваси предложил ему Грот.
Темные глаза Шинты расширились.
- Клянусь слезящимися глазами Джунаты, что вы сделали?
Эванис вздохнула.
-
Это трудно объяснить, и ты не сможешь понять этого, если не
познакомишься с другими членами нашего маленького отряда, особенно с
ходячим и говорящим сыном катастрофы.
- Это нечестно!- Запротестовала Расерис.
-
Джаббит ничего не делал ... ну, он кое-что делал, но я действительно не
знаю, что он делал. Но я уверена, что они заслужили все, что он сделал.
Эванис ухмыльнулся Шинте, чей широко раскрытый взгляд теперь был направлен на Расерис.
- Эта преданная молодая женщина-принцесса Расерис из Данубы, первая Жрица сына катастрофы.
Шинта Сун Ошар покачала головой.
- А эти другие тоже придут сюда? И вы все прячетесь от короля, его сына и их армии?
- Шинта, - обратился к ней Куваси.
-
Ты злишься на меня, и у тебя есть на это полное право, но я все равно
считаю тебя хорошим другом и очень прошу не принимать поспешных решений.
Ты будешь сожалеть об этом, с горечью. Ничего не решай, прежде чем ты
не встретила Джаббита. После того, как вы встретитесь с ним, ты не
станешь намного мудрее, но я надеюсь, что ты поймешь, что скорее станешь
его другом, чем врагом.
Шинта посмотрела сначала на Эванис, потом на Расерис, а потом внимательно посмотрела на Куваси.
- Вы можете остаться здесь. По крайней мере, пока я не встречусь с таинственным Джаббитом, - решила она.
- Может быть, он вернет то, что ты мне должен, Куваси!
Эванис разразилась неистовым смехом.
- Поверьте мне, ты не захочешь что бы Джаббит возвращал долг!
Ансейла и Джаббит направлялись на запад через Санджабу. Куваси
рассказывал им о прекрасной лагуне с яркими песчаными пляжами всего в
нескольких лигах от столицы. Как только эта парочка скрылась из поля
зрения и слуха остальных, Ансейла улыбнулась и взяла Джаббита за руку.
- Теперь мы похожи на влюбленную парочку, - заявила она.
Джаббит оторвал взгляд от их вплетенных рук и посмотрел в ее карие глаза, а потом спросил:
- Ты хочешь скрыть, кто мы такие?
Она захлопала ресницами.
- Нет. Я хочу соблазнить тебя, чтобы вы влюбились в меня, милорд.
- Неужели? - Он удивился. Удивление исчезло и сменилось задумчивым взглядом.
- А как я узнаю, удастся ли тебе соблазнить меня?
- Ты поймешь, когда больше не сможешь жить без меня. Я стану для тебя таким же необходимым, как воздух, которым ты дышишь.
Держась за руки, они шли молча. Ансейла улыбалась, а Джаббит выглядел задумчивым.
- Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, - сказал он немного погодя.
- Но почему ты хочешь быть такой важной для меня?
- Из-за моей матери, - тут же ответила она.
-
Я всегда ей завидовала. Многие богачи, аристократы и даже короли
безнадежно влюблялись в нее, но никогда - в Бога. Если я смогу заставить
тебя влюбиться в меня, мне больше не придется ревновать.
- Я понимаю, - сказал Джаббит после нескольких минут задумчивого молчания. - Я могу тебе чем-нибудь помочь?
Ансейла рассмеялась.
- Ты хочешь помочь мне соблазнить тебя?
- Да, я думаю, что хотел бы, чтобы ты соблазнила меня, - ответил он.
Она снова рассмеялась, но потом внимательно посмотрела ему в лицо.
- Ты ведь не шутишь, правда?
Он покачал головой.
- Нет, я хотел бы влюбиться в тебя.
- Джаббит, ты же знаешь, ЧТО Я люблю Сибелин, - серьезно сказала она.
- Почему ты хочешь быть безнадежно влюбленным в меня?
Джаббит улыбнулся.
-
Богатые люди, аристократы и короли могут безнадежно влюбляться, но я
никогда не буду безнадежным. Дыхание и воздух не так важны для меня, как
для других людей; я не умираю без них. Я вообще не умираю.
Ансейла посмотрела на солнечное небо и застонала.
- Пожалуйста, забудь все, что я сказала.
- Нет.
- Нет?
- Нет, я не забуду того, что ты сказала, - уточнил он и продемонстрировал свою недавно выученную ухмылку-злую.
- Ублюдок!
- Да.
Выйдя из Санджабы, они пошли по небольшой дороге, которая вела через
сосновый лес, а за ним была лагуна. Лагуна была отделена от океана
полоской суши и коралловым рифом. Мыс был высок и крут, а его неровные
склоны покрыты растениями и деревьями. Пляж представлял собой полосу
мелкого белого песка, а вода была лазурно-голубой. Место оказалось таким
же красивым, как и обещал Куваси, и таким же уединенным. Единственным
другим посетителем был мужчина на лодке.
Ансейла и Джаббит сняли
сандалии и босиком пошли по пляжу. Все еще держась за руки, они оставили
после себя две длинные и тесно вплетенные линии следов на мелком белом
песке. Они подошли к шаткому деревянному причалу, где человек, который
раньше был на лодке, теперь выгружал свой улов. Неся на плече сеть,
полную устриц, он направился к ним по пристани. Это был старик. Темная
кожа его лица была похожа на старую, сморщенную кожу. Во рту у него
осталось всего несколько зубов, но он все еще ухитрялся улыбаться во
весь рот.
- Добрый день, милорд и еди, - приветствовал их старик.
- И тебе хорошего дня, - ответил Джаббит.
- Но я же не лорд.
- Каждый мужчина с такой красивой женщиной рядом-лорд, - ответил старик со своей зубастой ухмылкой.
Ансейла улыбнулась рыбаку.
- Ты мудрый человек, - похвалила она его и посмотрела на Джаббита.
- Забавно, но ты никогда не поправляешь меня, когда я называю тебя Милордом.
- Это правда, - задумчиво согласился Джаббит.
- Мне нравится, когда ты называешь меня Милордом.
Старик расхохотался.
Все еще посмеиваясь, он сел на край причала. Он открыл свою сеть и вытащил несколько устриц.
- Ты заставил меня смеяться. Давайте съедим несколько свежих устриц - это мой ответный подарок.
- Спасибо, - сказал Джаббит.
Он и Ансейла сели рядом со стариком.
- Сначала леди, - сказал рыбак.
Он взял нож и открыл устрицу. Пораженный, он на мгновение остановился,
но потом улыбнулся и показал открытую устрицу Ансейле. Большая белая
жемчужина внутри устрицы была немного скользкой, но все еще сияла.
- Ты счастливая женщина, - поздравил ее старик.
Ансейла уставилась на блестящую жемчужину, а потом на Джаббита. Ее
глаза превратились в щелочки, когда она медленно постучала по губам
кончиком указательного пальца. Она посмотрела как Джаббит улыбнулся ей.
- Мне, конечно, повезло, но я еще и очень умная, - сказала она рыбаку.
- Оставь себе эту жемчужину; я хочу, чтобы жемчужина была внутри раковины, которую ты откроешь для моего господина.
Глаза старика расширились в ответ на выбор Ансейлы. Он взял еще одну
устрицу, открыл ее и ахнул. Самая большая жемчужина, которую он когда -
либо видел, была внутри раковины - и это была черная жемчужина.
В мгновение ока проворные пальцы Ансейлы выхватили жемчужину из глаз старика.
- Это мое!- Взвизгнула она, радостно хихикая. Она резко повернулась, обвила руками шею Джаббита и поцеловала его.
- Благодарю вас, милорд, - прошептала она ему на ухо, прежде чем снова поцеловать.
_________________________________________________________________
Анджатта
Вар Доша покинула дворец и, проходя по мостам, чтобы покинуть остров
короля, заметила, что больные солдаты ушли. У клыков она спросила
Салласа Харджоса, офицера, который сопровождал ее во дворец раньше.
- А что случилось с больными солдатами на мосту? - спросила она, когда он подошел.
-
Все стражники, слуги и рабы, которые обнаруживают признаки новой чумы,
отправляются в лагерь. Это старый, истощенный карьер по добыче
песчаника, расположенный в нескольких милях к юго-западу от Санджабы. Их
лечат несколько целителей и священников ... слишком мало целителей, моя
принцесса.
- Ты хоть знаешь, сколько людей сейчас болеют чумой?- Спросила Анджатта.
-
Я видел, сколько их недавно увезли из дворца; около сотни, моя
принцесса, но посмотрите, - сказал он, указывая на группу людей,
приближавшихся к воротам. Это была группа примерно из пятидесяти слуг и
охранников, тащивших свои усталые фигуры по мостам.
- Еще больше.
- Я должна идти в Санджабу, - сказала Анджатта и повернулась, чтобы уйти.
- Моя принцесса, ты же знаешь, что я не могу отпустить тебя без сопровождения, - напомнил ей Саллас Харджос.
Анджатта остановилась.
-
Мне нужен эскорт до Санджабы, - попросила она. Пристально глядя на
офицера, она тихо добавила: - эскорт, который потеряет меня из виду в
столице ... пожалуйста.
- Как прикажешь, моя принцесса, - так же тихо ответил Саллас Харджос.
Два часа спустя Анджатта, Саллас Харджос и четверо охранников добрались
до рынка в центре Санджабы. Анджатта остановила свою группу у каменного
колодца и посмотрела на офицера.
- Я хочу посмотреть на товары торговцев и, может быть, купить несколько вещей, - сказала она.
- Это оживленный рынок, и если ты потеряешь меня из виду, мы встретимся здесь, у колодца.
- Очень хорошо, моя принцесса, - согласился Саллас Харджос.
Стоя посреди рынка, Анджатта огляделась, положила руку на ключицу и
закрыла глаза. Мгновение спустя она двинулась дальше, ведя их через ряд
кабинок, где в основном были выставлены фрукты и овощи. Они проезжали
мимо двухколесной тачки с высокими штабелями кувшинов и гранатов, когда
большой человек, идущий в противоположном направлении, споткнулся и упал
на телегу. Столкновение привело к тому, что явно ослабленное колесо
соскользнуло с оси. Повозка опрокинулась, здоровяк упал и был погребен
под лавиной жужубов и гранатов. К счастью, Анджатта была достаточно
быстра, чтобы прыгнуть и увернуться от падающего человека и фруктов. К
сожалению, после ее прыжка гора из упавшего большого человека и фруктов
отделила ее от сопровождающего. В последовавшей суматохе они совершенно
потеряли друг друга из виду. Саллас Харджос приказал стражникам
вернуться к каменному колодцу на краю рынка, где они ждали свою
принцессу.
Анджатта свернула за угол на узкую дорогу и повернула в
противоположном направлении. В конце дороги, прислонившись к стене
хижины, стояла молодая блондинка. На ней была мужская одежда с
закатанными штанинами.
- Привет, Аня, - поздоровалась Сибелин.
- Тебе нужен новый эскорт?
Анджатта улыбнулась.
-
Спасибо тебе, Сибил. Офицер отпустил бы меня, но благодаря тебе я не
нуждался в его помощи, чтобы сбежать. С каких это пор ты следишь за
мной?
- Я наблюдала из-за клыков, - ответила Сибелин.
- Я следила за тобой с тех пор, как ты покинула остров короля. Я заметила, что ты не носишь свое ожерелье. Что случилось?
Анджатта опустила глаза.
- Халиб уничтожил его.
Сибелин покачала головой.
- Я никогда не видела Джаббита злым, но что может сделать это. Твой кузен-чертов идиот.
- Ты видела, как группы больных людей покидали остров короля?- Спросила Анджатта.
Сибелин кивнула.
- Король тоже болен ... и моя мать, - сказала Анджатта.
- Мне нужно поговорить с Джаббитом, но без моего ожерелья я не могу его найти. Ты можешь мне помочь, пожалуйста?
Сибелин пристально смотрела на Анджатту.
- Он провел день с Ансой на пляже и теперь возвращается.
Глаза Анджатты наполнились слезами, когда она услышала ответ Сибелин.
- Расерис предложила мне научить Джаббита милосердию, но я не знаю, возможно ли это вообще.
- Может быть, да, а может быть, и нет; может быть, есть вещи, которые ему не нужно изучать, - ответила Сибелин.
-
Если ты думаешь, что не можешь этого сделать, может быть, нам стоит
попросить Йорака научить его всему, что они знают о милосердии.
Анджатта посмотрела на Сибелин и вытерла слезы.
- Я знаю, что милосердие - это не то, чего ты хочешь, - сказала она.
- Ты права, я не хочу милосердия для убийц моей семьи, - ответила Сибелин.
- Я хочу отомстить.
- Моя мать помогла убить твою семью, - заявила Анджатта.
-
Она хотела твоей смерти, и если бы она не была больна сейчас, то все
равно хотела бы ее. Я знаю все это и все еще пытаюсь спасти ее. Ты
хочешь отомстить за свою семью, а я - за свою. - Анджатта упала на
колени, обхватила бедра Сибелин и посмотрела ей в лицо.
- Я молю Тебя о милосердии. Пожалуйста, помоги мне спасти мою маму.
-
Ты что, с ума сошел? Отпусти меня!- Прошипела Сибелин, пытаясь оторвать
руки Анджатты от своих бедер. Она не смогла добиться успеха и сдалась,
когда Анджатта уткнулась лицом в живот Сибелин, а ее слезы промочили
рубашку блондинки.
- Чертова сумасшедшая женщина!- Она выругалась.
- Да, черт возьми, я помогу спасти твою чертову мать!
- Спасибо тебе, спасибо, спасибо.- Анджатта заплакала еще сильнее.
- Надеюсь, Джаббиту не нужно, чтобы мы учили его чему-нибудь о справедливости, - проворчала Сибелин.
Шинта, Куваси, Эванис и Расерис сидели вместе вокруг костра в Гроте.
Они ели и пили Ибанский напиток, приготовленный из перебродившего
инжира.
- ОПШ!- Воскликнула Расерис, пытаясь подцепить вилкой кусок баранины, но у нее ничего не вышло, и он слетел с тарелки.
- Больше никакого Тшу для тебя, Приншеша, - решила Эванис с кружкой в руке и сделала еще один глоток сама.
Куваси усмехнулся,
- Это называется Шу, а не Тшу, Ева.
- Твои друзья-маленькие девочки, Куваси, - заметила Шинта и подчеркнула свое заявление совсем не девичьей отрыжкой.
-
А кого Шу называет маленькой девочкой?- Спросила Эванис и попыталась
подняться на ноги, но поскользнулась и снова упала на задницу.
В гроте раздался стук в тяжелую дверь. Расерис и Эванис переглянулись.
- Он Кайминьш сюда!- Они догадались одновременно.
Они услышали звук отодвигаемого железного засова и открываемой двери.
Мгновение спустя из темноты появился черный гигант Эару, а за ним -
Джаббит и Ансейла.
Шинта посмотрела на вновь прибывших и нахмурилась.
- Так это он?- Спросила она.
- Он выглядит как маленькая девочка, как хорошо.
Эванис хихикнула.
- Да, он мой красавчик.
- Он наш милый Бог, - возразил Расерис.
Куваси улыбнулся Джаббиту.
- Могу я вас представить?- Спросил он.
- Познакомься с моей прекрасной подругой Шинтой Сун Ошар, владелицей этого уютного места, грота.
Шинта встала и подошла вплотную к Джаббиту. Такая же высокая, как он, она смотрела прямо в его светло-серые глаза.
- Куваси говорил так, будто ты опасный и могущественный человек, - сказала она.
- Но я знала, что он лживый сын шлюхи. Ты, по крайней мере, богатый симпатичный мальчик и готов вернуть мне его долг?
- Какой его долг перед вами? - спросил Джаббит.
- Он потерял свой корабль, Каспиору. Я хочу получить пять тысяч золотых в качестве компенсации, - прорычал Шинта.
- У меня нет никакого золота, - ответил Джаббит и улыбнулся.
- Но я могу вернуть тебе корабль.
Щинта заколебалась и сделала шаг назад.
- "Каспиора" затонула недалеко от Алорийского берега. Как ты можешь вернуть ее мне?- Спросила она, нахмурившись.
- Это не то, что я предлагал, - ответил Джаббит.
На короткое мгновение высокая женщина сохранила озадаченное выражение
лица. Внезапно ее глаза расширились. Ее рука метнулась к бедру, и она
выхватила саблю.
- Нет!- Взревел Куваси.
Эванис вскочила на
ноги, возясь с оружием на поясе. Расерис хихикнула, когда воительница
снова пьяно кувыркнулась и упала на задницу.
- Ты смеешь мне угрожать!- Закричала Шинта и ткнула острием своего ятагана в грудь Джаббита.
- В моем собственном доме!
Ансейла отошла от Джаббита и направилась к костру в яме.
- Куваси прав, ты прекрасна, - сказала она, поднялась на цыпочки и мимоходом поцеловала разъяренную женщину в щеку.
- Но ты ведь не очень умная, правда?
Шинта
держала свой ятаган направленным в грудь Джаббита, но ее голова резко
повернулась, и яростный взгляд последовал за Ансейлой.
- Тебя так
же легко поддразнить, как мою горячую старшую сестру, - сказала Ансейла,
садясь рядом с Эванис, которая все еще возилась с оружием и пыталась
встать. Ансейла чмокнула сестру в кончик носа, прежде чем толкнуть ее, и
та упала на спину.
- Бидш, - пробормотала Эванис, закрыла глаза и уснула.
Ансейла посмотрела на Шинту.
- А теперь убери свой меч и сядь, - сказала она и указательным пальцем указала на Джаббита.
- А вы, милорд, перестаньте раздражать всех этих вспыльчивых женщин. Это дешево и не очень приятно.
Джаббит ухмыльнулся Шинте, отталкивая кончик ее ятагана пальцем от своей груди.
- Ты самодовольный маленький засранец, - прорычала темнокожая красавица, но убрала свой ятаган в ножны.
Джаббит и Шинта сели у костра в яме.
- Я посредник моего господина, - возобновила разговор Ансейла.
- Как ты, наверное, заметила, временами ему очень нужно, чтобы кто-то говорил от его имени.
Шинта не смотрела на Ансейлу, она все еще смотрела на Джаббита.
- Я обещаю от имени Джаббита, что он выплатит компенсацию за потерю корабля.
Взгляд Шинты стал еще жарче, когда Расерис забралась к Джаббиту на
колени. Он обнял ее и легонько поцеловал в губы. Только мгновение спустя
Расерис тихо похрапывала у него на руках, а Шинта все еще смотрела на
него испепеляющим взглядом.
- Ты хочешь получить пять тысяч
золотых монет, и ты их получишь - или что-то в этом роде. Кроме того, ты
позволишь нам остаться в гроте, без какой-либо дополнительной оплаты.
Ты согласна со мной?
- Покажите мне доказательства, что он
способен собрать такую сумму золота или чего-то столь же ценного, и мы
заключим сделку, - потребовала Шинта, все еще свирепо глядя на Джаббита.
Ансейла улыбнулась Шинте и достала что-то из маленькой сумочки.
- Я думаю, ты слышала, что мы ходили на пляж, прежде чем пришли сюда.
Шинта кивнула, ни на секунду не отводя взгляда от Джаббита.
Ансейла двумя пальцами подняла что-то черное и блестящее.
- Мой господин подарил мне эту жемчужину. Мы нашли ее в устрице, которую ему открыл очень милый старый рыбак.
Неохотно и медленно иШнта повернула голову достаточно далеко, чтобы взглянуть на жемчужину.
- Да будут прокляты боги, - выругалась она.
- Эта жемчужина размером с голубиное яйцо - и даже чертовски черная.
- Да, это так, - с усмешкой подтвердила Ансейла.
- Тебе этого доказательства достаточно?
Синта вздохнула и наконец посмотрела на Ансейлу.
-
Да, это так. Вы все можете остаться в гроте.- Она без труда еще раз
взглянула на Джаббита и прошипела: - вероятно, мне все равно придется
убить этого напыщенного осла по той или иной причине.
- Возьми плешьку в очередь, - невнятно произнесла Эванис.
Джаббита разбудило мягкое прикосновение к его плечу.
- Пожалуйста, пойдем со мной, босс, - прошептала Сибелин.
Джаббиту пришлось приподнять Расерис, чтобы выскользнуть из-под ее
бескостного тела, но он уже привык к этому и справился с этим легко.
- Я не слышал, как открылась дверь, - сказал он, одеваясь.
- Я знала, где ты находишься, но не знала, каким входом в пещеру ты пользуешься, - объяснила Сибелин.
________________________________________________________________
Все спали, когда они покинули Грот, воспользовавшись тем же путем,
которым пришла Сибелин. Джаббит последовал за ней по очень длинному
коридору, пока они не достигли лестницы. В конце лестницы она открыла
люк. Люк вел в маленькую хижину. За окном хижины стояла звездная ночь, и
высоко в небе висел полумесяц. Хижина находилась на западной окраине
Санджабы. Сибелин повела его прочь от столицы, на юго-запад. Они
добрались до акациевой рощи и небольшого пруда. На берегу пруда стояло
небольшое здание, но оно было построено из песчаника, а не из кирпича
или дерева.
- А теперь я ухожу, - объявила Сибелин.
- Анджатта ждет тебя внутри.
Дверь в здание была сделана из светлого сандалового дерева, но с
резьбой из черного дерева в центре. Резьба изображала кролика, сидящего
на холме. Джаббит открыл дверь. Маленькая комната за дверью была
освещена высокими подсвечниками в каждом углу комнаты. В центре комнаты
стояла кровать из темного дерева, застеленная белыми льняными
простынями. Так же, как и дверь, изголовье кровати было украшено
изображением кролика.
Анджатта в прозрачном белом халате стояла рядом с кроватью.
- Добро пожаловать, милорд, - поприветствовала она его с мягкой улыбкой.
-
Я построила этот храм, когда мне исполнилось десять лет ... но мне было
шестнадцать, когда я заменила старый алтарь на этот, - закончила она,
глядя вниз и шепча.
- Ты приносила что-нибудь на этот алтарь до сегодняшнего вечера?
Анджатта покраснела.
- Нет, я девственница и единственная, кто когда-либо посещал это святилище.
- Почему ты хочешь пожертвовать своей девственностью сегодня вечером?
Из глаз Анджатты потекли слезы.
- Ты знаешь ответ, милорд.
- Ты хочешь спасти жизнь своей матери.
Анджатта упала на колени.
- Да, милорд. Пожалуйста, не дай моей матери умереть.
Джаббит улыбнулся.
-
Ты очень умная женщина. Ты попросила Сибелин привести меня сюда в
качестве доказательства, что она хочет помочь спасти твою мать.
- Да, милорд.
- Разве Сибелин не хотела пожертвовать своей девственностью, чтобы спасти твою мать, и именно поэтому ты должна это сделать?
Анджатта всхлипнула, но ничего не ответила.
- Не плачь.
- Ты не Сибелин, но, наверное, достаточно хорошенькая.
Анджатта заплакала еще сильнее.
- Прыгай на кровать и давай посмотрим.- Слова Джаббита заглушили ее плач.
Анджатта неуверенно поднялась на ноги и легла на кровать.
- Ты все еще плачешь, и я вижу тебя не больше, чем тогда, когда ты плакала на полу.
Анджатта выпрямилась. Дрожащими руками она взялась за подол своего халата и подняла его над головой, затем сбросила халат.
Джаббит улыбнулся.
-
Я знал, что ты хорошенькая, маленькая и стройная, с прелестными
маленькими сиськами. Твоя темная кожа хорошо смотрится на белых
простынях. Ляг на спину и раздвинь ноги. А теперь я хочу увидеть приз,
который стоит жизни твоей матери.
Анджатта повиновалась и легла
на спину. Она закрыла глаза, подняла колени и медленно раздвинула бедра.
Из ее глаз постоянно текли слезы.
- Это, конечно, прелестная
маленькая сучка. К сожалению, она кажется немного сухой - в отличие от
твоих глаз. Ну, в первый раз должно быть больно. Я предлагаю тебе
попытаться успокоить свое дыхание, но не задерживать его; это может
занять некоторое время.
Это действительно заняло некоторое время.
Это заняло так много времени, что Анджатта наконец перестала плакать.
Она открыла глаза и посмотрела на Джаббита, все еще стоявшего у двери.
- Чего же ты ждешь?- Она всхлипнула.
- Я жду твою мать, - ответил он.
- Ждешь мою мать?
- Конечно.
- Я не понимаю, - сказала она, и слезы снова потекли по ее щекам.
- Моя мать не придет. Я хочу спасти ей жизнь!
- Если твоя мать не придет, кто же лишит тебя девственности? В конце концов, это твоя жертва ей.
- Я ничего не понимаю!- Закричала Анджатта.
- Почему ты так жесток со мной?
-
Ты оракул, и у тебя есть все эти сны и видения, но ты никогда не
слушаешь - даже те слова, которые говоришь сама. Ты поклялась мне жизнью
и больше ничего не можешь предложить.
Анджатта просто продолжала плакать, когда Джаббит покинул храм, который она построила для него десять лет назад.
Эванис проснулась и поняла, что сегодня не самый лучший день для
бодрствования. Шум занятых людей - и особенно их крики друг на друга -
не давал возможности снова заснуть. С другой стороны, размер и вес ее
головы также не позволяли ей подняться - даже для того, чтобы открыть
глаза, требовалось нечеловеческое усилие.
- Шу?- Она спросила весь мир.
- Шу, - ответил мир.
Она нерешительно открыла один глаз, чтобы узнать, что это за мир.
- Сотри эту ухмылку со своего лица, Куваси.
- У меня есть кое-что для тебя: сок манго с кусочком ягоды годжи. Выпей его, и скоро ты почувствуешь себя прежним ворчуном.
Снова закрыв глаза, она протянула руку и взяла кружку.
- Мне приснился странный сон, - сказала она, сделала глоток сока из своей кружки и поморщилась.
- И вкус у этой дряни тоже странный.
- Странный сон?- Спросил Куваси.
- Ты ошибаешься, если думаешь, что наша страстная ночь была всего лишь сном. Однажды это неизбежно должно было случиться.
-
Если это было неизбежно, то я, по крайней мере, счастлива, что ничего
не помню. Это было совсем не то, о чем я мечтала. Мне приснилось, что
высокая негритянка угрожала Джаббиту ятаганом, а я была слишком пьяна,
чтобы что-то предпринять.
- Шинта?
- Да, Шинта. Я должна убить ее на всякий случай, если это был не сон, ты ведь это знаешь, верно?
- Я знаю, - вздохнул Куваси.
- Ты единственная, кому позволено убить своего мальчика.
- Совершенно верно.- Эванис устроилась поудобнее и огляделась.
- Я вижу, что наша принцесса все еще спит. А где же все остальные?
-
Утром появилась Сибилла и увезла твою сестру на какое-то срочное
задание. Речь идет об Анджатте, но ее нельзя решить мечом, чтобы они не
разбудили тебя. Джаббит исчез в ночи, и никто не знает, где он сейчас. Я
не уверен, но у меня такое чувство, что чрезвычайная ситуация в
Анджатте и его исчезновение каким-то образом связаны.
- А Шинта?
- Я не знаю, где она сейчас.
-
Она твой друг, и это единственная причина, по которой я оставлю ее в
живых на этот раз, но твоя дружба не спасет ее во второй раз. Тебе лучше
объяснить это ей, Куваси.
Большой Ибани кивнул.
- А еще я искал твоих латников. Я нашел их пьяными, шатающимися по улицам.
- Очень смешно, - проворчала Эванис.
__________________________________________________________________
-
Как прошел твой визит на пляж с боссом?- Спросила Сибелин у Ансейлы,
когда они шли через Санджабу. Они направлялись к малоизвестному
святилищу, спрятанному в роще акаций у небольшого пруда, в полулиге к
юго-западу от города.
Ансейла улыбнулась.
- Это было самое веселое время в моей жизни за очень долгое время ... и еще немного страшно.
- Страшно?
- Я сказала ему, что соблазню его, чтобы он влюбился в меня.
Сибелин искоса взглянула на свою подругу.
- А ты не боишься, что твой способ прыгать через его кости слишком тонкий?
-
Мой бедный, невежественный кролик, ты не можешь соблазнить Бога, прыгая
через его кости. Даже я не могу этого сделать, а у меня это очень
хорошо получается.
- Я все понимаю. Так как же можно соблазнить Бога?
- Это самое страшное, я понятия не имею.
- Тогда, возможно, тебе не стоит пытаться соблазнить его.
Ответила Ансейла с театральным вздохом.
-
Ты же меня знаешь, я не могу ... не могу пытаться соблазнить кого-то
вроде него. Проблема в том, что нет такого человека, как он, на котором я
могла бы практиковаться.
- Я думаю, если тебе удастся соблазнить
его, это станет страшно. Что он будет делать, когда влюбится в тебя, но
поймет, что ты его не любишь?
- Нет. Он учится очень быстро, и это самое страшное. Скорее всего, я безнадежно влюблюсь в него, чем он в меня.
- У меня есть причины ревновать?
Ансейла сердито посмотрела на Сибелин.
-
Конечно, ты должна ревновать, но ты такая же плохая, как Джаббит. Может
быть, мне и удастся соблазнить тебя прыгнуть на мои кости, но я понятия
не имею, как заставить тебя безнадежно влюбиться в меня.
- Почему ты хочешь, чтобы я была безнадежно влюблена в тебя? Почему бы не быть счастливой в любви?
- Это просто: когда ты безнадежно влюбишься в меня, мне не придется беспокоиться, что однажды ты перестанешь любить меня.
Сибелин ухмыльнулась.
- Если босс так быстро учится, может быть, скоро ты сможешь попросить у него совета.
-
Это ужасно бесит, но я, наверное, должна попросить у Евы совета. До тех
пор, пока он регулярно трахает ее зад, ей, похоже, совершенно
безразлично, влюблен он в нее или нет.
- Мы почти на месте, но у нас нет времени, чтобы разгадать тайну эмоционального существа Эванис Даньялы, - заметила Сибелин.
-
Надеюсь, ты сможешь помочь Ане. Она меня беспокоит. Я сказала, что
помогу спасти ее мать, но теперь, похоже, она так же нуждается в
спасении, как и ее мама.
- Возможно, ты права, и, возможно, они находятся в опасности по той же причине.
- По какой причине?
- За попытку манипулировать Богом.
Когда они подошли к двери святилища, Ансейла остановилась и посмотрела на Сибелин.
- Позволь мне поговорить с Анджаттой наедине, - сказала она.
Губы Сибелин изогнулись в кривой усмешке.
- Ты не хочешь, чтобы другая целомудренная девственница услышала то, что ты хочешь сказать?
Ансейла лучезарно улыбнулась в ответ на кривую улыбку блондинки.
- Ты невероятно проницательна, моя крольчиха!
Сибелин дунула на малину.
-
Хорошо, я вернусь в город. Может быть, я найду что-нибудь подходящее
для твоей черной жемчужины. Я уверена, что ты можешь превратить его в
хороший набор шаров и цепей.
- Очень проницательно, но тебе лучше
не становиться слишком умной для своих собственных штанов, призрак, -
ответила Ансейла и поцеловала Сибелин на прощание.
- Найди что-нибудь подходящее для нас обоих.
Прежде чем открыть дверь, Ансейла проводила взглядом уходящую Сибелин.
___________________________________________________________________
Джаббит сидел на поваленном дереве у самого края каньона. Он посмотрел
вниз, на старую, истощенную каменоломню из песчаника.
Ствол, на
котором сидел Джаббит, когда-то был плодородным оливковым деревом, но
из-за удаления песчаника каменоломнями произошел небольшой оползень, и
его корни потеряли свою опору в почве. Это случилось более ста лет
назад. Некогда плодородное дерево давно погибло. Никто его не забирал, и
оно не гнило. Более ста лет спустя оно даже не был хрупким; оно просто
лежало и ничего не делало. До сего дня. В этот день, давным-давно павших
оливковое дерево было выбрано Джаббитом, чтобы сидеть на нем. Ничего,
что имело бы значение для кого-то или чего-то, кроме мертвого дерева,
конечно.
За последние сутки в каменоломне было разбито много
палаток. Джаббит наблюдал за тем, как возводятся новые палатки, и
подозревал, что потребуется еще много палаток. Не то чтобы обитателям
палаток требовалось много места, они вообще мало двигались. Именно их
быстро растущее число должно было вызвать необходимость в строительстве
новых палаток.
Хотя обитатели палаток не были такими уж шумными
людьми, у других в старой каменоломне было гораздо больше дел, чем они
могли справиться. Целители для одного - в основном шаманы и жрецы и
несколько мужчин и женщин с травяными знаниями. В общем, не больше
тридцати человек. До сих пор им было поручено помочь примерно тысяче
жертв эпидемии чумы ... пока что. Число больных быстро росло , а число
целителей - нет. Джаббит наблюдал, как они снабжают больных водой и
лекарствами, но в основном утешительными словами и сочувствием, которые
были более полезны, чем их лекарства.
Другой занятой группой были
солдаты, охранявшие ворота в каменоломню, заметил Джаббит. Многие из
людей, прибывших к воротам, чтобы стать жителями, не хотели входить в
лагерь, как только они поняли, что никто не ожидал, что они снова уйдут.
Солдатам, охранявшим ворота, было поручено заставить вновь прибывших
войти в лагерь. Как только прибывшие становились местными жителями,
задача солдат состояла в том, чтобы не дать им покинуть лагерь. Двойное
занятие - держать их занятыми.
Джаббит наблюдал, пока на сцене не
появилась новая группа. Это была та самая группа, которую он ждал.
Могильщик. Он пошел вдоль края каменоломни и перехватил десять тощих
мужчин с лопатами и кирками, прежде чем они достигли ворот.
- Доброго вам дня, - сказал он, широко улыбаясь.
Они остановились и с удивлением посмотрели на Джаббита.
- Вы первый, кого я встречаю, кто здоровается и улыбается мне, - заметил человек во втором ряду отряда.
Улыбка Джаббита не дрогнула.
- Мне нравится знакомиться с новыми людьми, и я улыбаюсь, когда делаю что-то, что мне нравится.
- Я уже был убежден, что ты странный, еще до того, как ты мне это объяснил, - с усмешкой ответил мужчина.
Джаббит кивнул.
-
Вы правы, я здесь чужой. Я хочу задать вам вопрос, который тоже может
показаться вам странным. Вы будете хоронить мертвых в лагере?
- Слуга Мантеша из Россанджо приказал нам явиться сюда. Я слышал о чуме, а людей, убитых чумой, обычно сжигают, а не хоронят.
- Я понимаю, - сказал Джаббит.
- А Мантеш из Россанджо платит тебе за это задание?
Мужчина закатил глаза.
- Разве мы похожи на тех, кому платят много золота? Мы рабы, нам вообще не платят.
- Я заплачу тебе, если ты позволишь мне пойти с тобой в лагерь, но у меня нет золота.
Мужчина снова ухмыльнулся.
-
Не то чтобы золото было мне очень полезно. Рабу не позволено владеть
ничем; я и все, что у меня есть, принадлежит моему господину. И все же
мне любопытно, как бы ты нам заплатил, если у тебя нет золота.
Джаббит пожал плечами.
-
Когда ты войдешь в лагерь без меня, то заболеешь чумой и умрешь. Если
ты позволишь мне сопровождать тебя, ты не заболеешь и не умрешь.
Его предложение заставило нескольких мужчин среди его рабов поднять брови.
- Кто ты такой?- Спросил один из них.
- Меня зовут Джаббит, - весело ответил он.
Выражение на лицах некоторых мужчин изменилось. Один из могильщиков с бешеной скоростью прошептал:
-
Это безымянный сын.- Эти слова прошли по кругу, и по мере того, как они
передавались дальше, черты лица новоиспеченного слушателя менялись,
выражая ужас.
Джаббит тоже не выглядел счастливым, когда услышал их шепот.
- Я предпочитаю Джаббита, это имя мне нравится гораздо больше, - сообщил он им, и они внезапно перестали шептаться.
- Ты позволишь мне сопровождать вас?- Он обратился к человеку, с которым разговаривал раньше.
- Конечно, милорд, - ответил мужчина и низко поклонился, а все его спутники последовали его примеру.
- Но в таком наряде стражники заметят, что ты нам не принадлежишь, - предупредил он.
Джаббит разделся, сложил свой гранатово-красный плащ и положил его на
ближайший камень. Затем он взял горсть земли и размазал ее по своей
белой, как яичная скорлупа, тунике.
- Если кто-нибудь из вас одолжит мне лопату, я буду выглядеть так же, как и вы, - заявил он, закончив пачкать свою одежду.
Никто из могильщиков никак не отреагировал на его заявление.
Большинство из них снова поклонились, некоторые кивнули, а один даже
осмелился вручить Джаббиту лопату. Джаббит присоединился к колонне
могильщиков, и они направились к воротам каменоломни. Дюжина солдат
охраняла ворота. Один из них был занят разговором с женщиной. Женщина
держала за руку маленькую девочку, стоявшую рядом с ней.
- Посмотри на меня, - взмолилась она.
-
Я не так больна, как другие в этом лагере, и мой маленький хаша совсем
не болен. Пожалуйста, я умоляю тебя, пожалуйста, отпусти нас.
Охранник покачал головой.
- Пожалуйста, отпусти хотя бы хашу. Она умрет здесь!- Воскликнула женщина.
- Твои глаза налиты кровью, а кожа бледна, - холодно ответил стражник.
-
Ты заразилась чумой, и ребенок, вероятно, тоже уже болен. Я не позволю
никому из вас уйти. Возьми девушку и возвращайся в свою палатку.
Маленькая девочка не обратила внимания на этот разговор. Она смотрела,
как процессия изможденных мужчин с лопатами и кирками пересекает ворота,
когда один из солдат махнул им рукой. Один из мужчин улыбнулся ей, но
она не ответила на его улыбку.
Ансейла заглянула внутрь святилища. Свечи в углах комнаты все еще
горели, но уже превратились в обрубки. Обнаженная фигура, скорчившаяся в
ногах кровати, прикрыла глаза рукой, чтобы защитить их от света,
льющегося сквозь разноцветные стекла окон.
- Ты не спишь?- Спросила Ансейла.
Фигура не шевельнулась, но ответила.
- Я больше никогда не хочу спать. Я слишком боюсь снов, которые мне приснятся.
- Что случилось, Аня?
- Разве Сибилла не рассказала тебе, что случилось? Она привела тебя сюда, не так ли?
- Она привела меня сюда и рассказала о твоем плане спасти свою мать. Я вижу, что твой план провалился, но это все, что я знаю.
- Мой план провалился, - повторила Анджатта.
-
Это очень мило с твоей стороны. Правда в том, что я убила свою маму и
даже не знаю, сколько еще людей умрет из-за меня. Тысячи? Сотни тысяч? Я
не знаю. Я родилась и жила ради этого момента. Я думала, что родилась,
чтобы спасти своих людей, но я убила их, и, возможно, это то, для чего я
была рождена.
- Ух ты! Я думаю, что это большое давление, - рассуждала Ансейла.
- Сотни тысяч жизней зависят от маленькой киски девственницы.
Анджатта дернулась, отняла руку от глаз и выпрямилась.
- Ты думаешь, это смешно?
- Нет, не похоже, чтобы тебе было весело прошлой ночью, - спокойно ответила Ансейла.
- Я не планировала, что это будет веселая ночь!- Закричала Анджатта.
- О!- Воскликнула Ансейла, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.
- Если это так, то мои поздравления, Аня. Ты не потерпела неудачу, ты преуспела.
- Почему ты смеешься надо мной?- Всхлипнула Анджатта.
- Ради всего святого, скажи то, что ты должна сказать, а потом оставь меня в покое.
- Я смеюсь над тобой, потому что в данный момент ты мне не очень нравишься, - ответила Ансейла.
-
А кто тебе сказал, что твоя киска - это что-то волшебное? Я трахаю
Джаббита бесплатно, и у меня это получается гораздо лучше, чем у
чопорной принцессы-девственницы! Ты поклялась ему своей жизнью, но твоя
пизда - дорогое удовольствие? Я шлюха, но от тебя меня тошнит.
Полные слез глаза Анджатты блеснули и пролили несколько капель соленой жидкости.
- Расерис сделала то же самое, - возразила она, шмыгая носом.
-
Нет, Расерис отдала ему все, что у нее есть, чтобы стать его жрицей. Ты
поклялась своей жизнью, но сохранил девственность в качестве особой
цены на черный день. Он спросил меня, чего я хочу от него, и я уверена,
что он спросил и тебя тоже. Почему ты не сказала ему, что хочешь спасти
жизнь своей матери? О чем ты его просила?
- Я просила его пощадить мою родину!- Ответила Анджатта.
- Ты хочешь знать его ответ?
Ансейла утратила свое хладнокровие и просто кивнула.
- Ты обещаешь одну жизнь, и ты можешь спасти одну жизнь. Кого ты хочешь спасти?
- Вот дерьмо!- Ахнула Ансейла.
- Я сказала ему, чтобы он спас моего брата!- Воскликнула Анджатта.
Ансейла бросилась к Анджатте и обняла ее плачущую подругу.
- Мне очень жаль, Аня, и я прошу прощения за свою жестокую глупость. Теперь я понимаю, что ты сделала. Я бы сделала то же самое.
- Это не имеет значения. Ты не пыталась обмануть Бога. Я это делала.
___________________________________________________________________
Солдат подвел Джаббита и его товарищей-могильщиков к большой палатке на
западном краю каменоломни. Когда они подошли к палатке, брезент
раздвинулся, и на открытое место вышла женщина. Это была женщина средних
лет, лет тридцати или около того. Ее кожа была слишком белой для того,
чтобы принадлежать к племени Ибани, а ярко-рыжие волосы отрицали ее
происхождение. На ней было простое светло-коричневое льняное платье. На
ее левом плече сидела обезьяна-резус, разглядывая прибывших с большим
любопытством, чем женщину.
- Ирвания, это те рабы, которых ты заказала, - сказал солдат и поклонился женщине.
Как только солдат поклонился, отряд могильщиков тоже поклонился, но еще
глубже. Все, кроме одного. Солдат заметил, что Ирвания смотрит мимо
него, и вытянул шею, чтобы проследить за ее взглядом.
- Она - Ирвания Паноса. Поклонись раб!- Прошипел охранник.
- О! - Джаббит быстро подчинился приказу и поклонился.
- Может, мне тоже поклониться обезьяне?- Шепотом спросил он своего соседа.
Его шепот был недостаточно тихим.
Солдат резко обернулся.
- Как ты смеешь, раб!- Вырвалось у него.
- Подожди!- Скомандовала Ирвания, когда солдат обнажил меч.
-
Икей - это мирская Аватара Паноса. Рабу подобает кланяться перед ним, -
сказала она и тихонько почесала обезьянью шею, глядя на Джаббита.
- Как тебя зовут, раб?
- Меня зовут Джаббит, - ответил он, все еще кланяясь.
- Джаббит, - задумчиво повторила она.
- Это имя кажется мне знакомым. Мы уже встречались раньше?
- Икей и ты были в тронном зале, когда меня представили королю.
- Да!- Крикнула она, но продолжила уже более спокойно.
-
О, Джаббит. Меня зовут Золи. Я из Вармура. Мое имя на моем языке
означает "Лунный свет". Я тоже тебя помню. Ты сегодня как-то по-другому
выглядишь, вот почему я тебя не узнала.
Джаббит выпрямился и улыбнулся.
- Я помню твои веснушки. Они мне нравятся.
Ирвания Паноса плавно приподняла бровь.
-
Я польщена, что ты помнишь мои веснушки. Если бы ты принес своего
кролика, я бы тоже сразу тебя узнала. Ты все еще хочешь поклониться
Икею?
- Ну, не знаю. Ты сказала, что это подобает рабу, но я не раб. А мне это тоже подходит?
- Я не уверена, что тебе подобает кланяться ему. А ты как думаешь?
Джаббит посмотрел на обезьяну на ее плече и пожал плечами.
- Может быть, нам стоит спросить у Икея?
Обезьяна издала пронзительный крик, затем спрыгнула с плеча своей
хозяйки, бросилась к палатке, проскользнула сквозь брезент и исчезла из
виду.
- Простите, я не хотел его пугать, - поспешил извиниться Джаббит.
Ирвани прикрыла рот рукой и слегка кашлянула, прежде чем улыбнуться и
сказать: - не извиняйся. Наверное, Икей сегодня просто не настаивает на
формальностях. Я хочу поговорить о чем-то другом, давай пойдем в мою
палатку, чтобы сделать это.
Она отпустила солдата, который
почему-то почувствовал облегчение, когда ему позволили уйти. Могильщиков
она послала разыскать квартирмейстера лагеря и попросить приют.
Покончив с этим, Золи и Джаббит вошли в ее палатку. Обезьяна немного
успокоилась, но отступила в угол палатки, самый дальний от гостя своей
хозяйки. Обстановка палатки была скудной: койка, несколько закрытых
сундуков, стол с тремя табуретами-ничего особенного. Единственным
необычным предметом обстановки был небольшой алтарь с двумя горящими
свечами и деревянной статуей ... макаки.
Золи и Джаббит заняли места за маленьким круглым столом.
- Я уже упоминала о твоем одеянии; похоже, ты переоделся, чтобы прийти сюда. Могу я спросить тебя, почему ты так маскируешься?
-
Я подумал, что в этой ситуации лучше всего будет замаскироваться. Я
воюю с Ибани и намеревался войти в охраняемый лагерь, но я здесь не для
того, чтобы сражаться с кем-то.
- Звучит вполне разумно, - согласилась Золи.
- И зачем же ты пришел? Это чумной лагерь, ничего такого, что я бы приняла за военную цель.
- Я не солдат, но я на войне, - сказал Джаббит.
- Мне нужна большая армия, и я здесь, чтобы набрать подкрепление.
Ирвания уставилась на Джаббита.
-
Люди в этом лагере умирают, и ты это знаешь. Я не верю, что ты пришел
сюда вербовать смертельно больных людей. Кого ты хочешь завербовать?
- Я здесь, чтобы завербовать то, что осталось от людей после их смерти, - спокойно ответил он.
Золи посмотрела на потолок и тяжело вздохнула.
- Так вот почему ты пришел с могильщиками! Ты не хочешь, чтобы трупы сжигали.
Джаббит кивнул.
- Я целительница!- Резко заметила она.
- Я здесь для того, чтобы исцелять больных, а не для того, чтобы поднимать для тебя армию мертвых!
-
Я не прошу твоей помощи. Ты целитель, так что исцеляй того, кого можешь
исцелить. Я здесь ради мертвых, а ты не можешь исцелить мертвых.
- Я Ирвания Паноса, Бог жизни. Неужели ты слуга Нуримы, Богини Смерти?- Спросила она с жаром в голосе.
- Я никому не служу. Если Нуриме нужны мертвецы из этого лагеря, ей придется поговорить со мной.
-
Тебе ведь все равно, правда? Ты не боишься моих богов, и ты не боиься
армии Ибании армии, либо, войны? Я знаю, что эта чума - твоя; тебе не
нужна армия, чтобы убить Ибаниев и выиграть эту войну. Зачем тебе нужна
армия? Здесь нет никаких сражений, чтобы сражаться.
- Я не говорил, что мне нужна армия. Мне нужна армия, и мои причины тебя не касаются.
Ирвания стукнула кулаком по столу.
- Клянусь тебе святым светом Паноса, я сама сожгу все мертвые тела, прежде чем позволю тебе заковать их души в цепи в этом мире!
- А?- Воскликнул Джаббит, посмотрел на нее и покачал головой.
-
Я не заковываю в цепи никаких духов. Если ты знаешь о врачевании
столько же, сколько о смерти, ты не сможешь исцелить никого в этом
лагере.
Золи сжала кулаки и крепко прищурилась. Она медленно выдохнула, прежде чем снова открыть глаза и посмотреть на Джаббита.
- Тогда покажи мне, как их лечить.
Джаббит некоторое время смотрел на нее, потом покачал головой.
- Ты - Ирвания Паноса, Бог жизни. Попроси своего Бога о помощи.
- Исцели людей в этом лагере, и я поставлю статую кролика прямо рядом с Паносом!- Она закричала.
Джаббит поджал губы и уставился в потолок.
- Это недостаточно хорошее предложение, - решил он.
Ирвания вытаращила на него глаза.
- Ты что, торгуешься со мной?
Джаббит нетерпеливо кивнул.
- Я изучал людей, торгующихся на улицах. Это выглядело захватывающе.
Вот мое встречное предложение. За каждого мертвеца, которого ты отдашь
мне, ты можешь исцелить кого-то по своему выбору.
- Это безумие! Ты - бог безумия!- Крикнула Золи.
Джаббит отмахнулся от ее слов взмахом руки.
- Предложи мне что-нибудь получше, или нам конец.
- Черт бы тебя побрал! - Она выругалась и запустила пальцы в свои огненные волосы.
- Пусть дети живут - все до единого ... пожалуйста.
Он склонил голову набок и внимательно посмотрел на нее.
-
Почему ты торгуешься со мной, если веришь в своего бога? Вот мое
последнее предложение. Мне нужны только мертвые солдаты. За каждого
убитого солдата, которого ты отдашь мне, ты можешь исцелить двух других
людей. Если ты хочешь, чтобы все дети выжили, ты сожжешь статую твоего
Бога и заменишь ее Черным Кроликом.
- Ты не можешь так поступить со мной!- Закричал золи.
Он встал.
-
Я сейчас уйду. Если ты не ответишь мне сейчас, у тебя будет целая ночь,
чтобы все обдумать. Но завтра тебе придется найти меня, чтобы принять
мое предложение.
Джаббит посмотрел на нее. Золи скрестила руки на груди и ответила ему таким же пристальным взглядом. Затем она отвернулась.
Она промолчала, и он ушел.
Дерево, которое оценила Сибелин, стояло на внешнем краю рыночной
площади. Ствол не имел ветвей, и по нему было бы трудно взобраться, его
тридцатифутовая высота крона была бы хорошей наблюдательной позицией.
Увы, карабкаться по шероховатой поверхности ствола дерева означало
испортить ей брюки, а ветви наверху выглядели ужасно неудобными. Дерево
было пальмой и напомнило Сибелин, что это не Катерра. Поскольку это был
не ее родной город, она также решила, что рынок был не рынком, а
базаром.
Оживленная деятельность продавцов и покупателей на
базаре также напомнила Сибелин о ее профессии, и она подумала о том,
насколько успешнее она будет теперь - невидимая воровка! Хотя титулы
вора и наследницы Алорианского трона не очень хорошо сочетались, не так
ли? Ей придется заплатить за то, что она хочет. Эта мысль снова
заставила ее забеспокоиться по совершенно другим причинам.
- Взгляните на мои товары, юная госпожа! - Восклицание торговца отвлекло Сибелин от ее забот.
-
Лучшие украшения для волос Ибании! Ты ведь Алорианка, верно? Я сказал
Ибании? Мои товары самые лучшие в любом месте - от Санджабы до Катерры и
всех земель вдоль реки Эу!
- Неужели я выгляжу так, будто мне нравятся безвкусные безделушки?- Спросила Сибелин, взглянув на выставленные украшения.
- Безвкусные безделушки?- Пискнул торговец, прижал руку к сердцу, и его лицо исказилось.
-
Ты жестокая госпожа! Твои слова так сильно ранили меня. Смотри, даже
твои прекрасные золотистые локоны проливали слезы при моем потрошении.
- Мои волосы не плачут. Мне жарко, и я вся вспотела!- С ухмылкой возразила Сибелин.
- Вспотела?- Спросил мужчина, выпучив глаза.
- Такие красивые волосы, как у тебя, никогда не потеют; они переполнены жидким наслаждением.
Сибелин громко рассмеялась.
-
Даю тебе слово, ты талантливый кузнец челюстей. Я искала ожерелье, но,
возможно, гребень или диадема тоже были бы хороши. Это для моей подруги.
Она получила жемчужину в подарок и хочет носить ее.
Торговец медленно покачал головой из стороны в сторону.
- Боюсь, что одинокая жемчужина не будет выглядеть впечатляюще в оправе гребня или диадемы. Жемчужина слишком мала.
Сибелин фыркнула.
-
Ее жемчужина не слишком маленькая. Он примерно такого размера, -
сказала она и раздвинула палец, чтобы показать, в какой области
находится жемчужина.
- Неужели?
Она кивнула.
- Действительно. И это черная жемчужина.
- Жених вашей подруги, должно быть, очень богат, - заметил купец, улыбаясь.
- Он безнравственный негодяй, - сказала Сибелин, ухмыляясь торговцу.
- Он ухаживает за тремя молодыми женщинами одновременно.
- Боже милостивый! Я очень надеюсь, что ты не одна из них, - ответил торговец, подмигнув Сибелин.
- Я?- Пискнула Сибелин и почувствовала, как ее щеки запылали.
- Нет, только не я!
- Держу пари, что язык госпожи виляет в противоположном направлении, - ответил торговец, шевеля бровями.
- Нет, я... - Начала Сибелин, но замолчала, заметив что-то краем глаза.
То, что она увидела, требовало ее немедленного и безраздельного
внимания. Сибелин убежала, - прошу прощения, госпожа!- это было
последнее, что она слышала от торговца. С бешеной скоростью она исчезла в
толпе.
В гроте не было ни людно, ни волнующе. Куваси, Эванис и
Расерис сидели вокруг костра в яме и ждали пропавших членов своей группы
или, по крайней мере, новостей о них. Они ждали с самого утра, а в
полдень он уже закрывался.
- Это свинячье дерьмо! Мне надоело ждать. Вы оба останетесь здесь, а я пойду и поищу их.
- Нет, я не останусь здесь, - отказалась Расерис.
- Я пойду с Куваси. Он единственный из нас, кто знает Санджабу.
- Я бы тоже хотел их поискать, - согласился Куваси и поморщился.
-
Но если я появлюсь в городе, есть шанс, что кто-нибудь меня узнает, и
это вызовет массу неприятностей, которые нам сейчас не нужны.
Решение было не нужно. Скрежет металла возвестил о прибытии, и мгновение
спустя Ансейла, сопровождаемая Анджаттой, присоединилась к ним у костра
в яме.
- Где Джаббит?- Тут же спросила Ансейла.
Эванис проигнорировала сестру и посмотрела на принцессу-Ибани.
- Что с твоими покрасневшими глазами, Аня? Ты плакала весь день?
Ансейла вмешалась прежде, чем Анджатта успела ответить Эванис.
- Может быть, это и к лучшему, что Джаббита здесь нет. Нам нужно поговорить. Вы слышали о вспышке чумы?
Эванис нахмурилась.
-
Нет. Хотя я заметила, что солдаты, охранявшие нас, когда мы покидали
остров короля, выглядели больными. Их глаза тоже были налиты кровью.-
Она перевела взгляд на Анджатту.
- Но почему же? Неужели Анджатта заразилась этим злом?
-
Нет. Ты все правильно поняла, дура. Анджатта плакала всю ночь и весь
день. Тем не менее, есть вспышка чумы, и король был одним из первых, кто
попал в нее. Тем временем сотни людей заразились этой болезнью.
Возможно, даже больше, и мама Анджатты - одна из них. Теперь ты знаешь,
почему Аня плакала. Наш красавчик Джаббит несет ответственность за чуму,
и именно поэтому нам нужно поговорить.
Выражение лица Эванис еще больше потемнело.
- Почему Джаббит несет ответственность за вспышку чумы? Он не болен. Никто из нас не болен, и мы были с ним все это время.
- Это он сделал!- Сказала Анджатта, хныча.
- Не притворяйся, что ты этого не знаешь, Эванис.
-
Я ничего такого не знаю! Мы были твоими гостями, но твой дядя, король,
посадил Сибиллу в тюрьму, и кто-то пытался нас отравить. Тогда твой дядя
запретил нам въезд в Ибани, твой кузен объявил нам войну, и армия Ибани
попыталась нас убить. Это все, что я знаю! Вспышка чумы кажется
справедливой наградой за такое гостеприимство.
Анджатта застыла.
- Яд?- Спросила она.
- Кто и когда пытался тебя отравить?
- Это правда, - ответила Расерис.
-
Наш завтрак был отравлен, но Ниса защитила нас. Джаббит был
единственным отравленным, но он Бог, а бессмертных такие вещи не пугают.
- Маленький говнюк даже получил вторую порцию и похвалил еду, - проворчала Эванис.
Анджатта не выдержала и заплакала.
Ансейла застонала.
- Спасибо! Я потратила все утро, чтобы заставить ее перестать плакать.
- А где же Сибилла?- Спросила Эванис.
- Она вернулась в город после того, как отвезла меня в Анджатту.
Куваси похлопал Эванис по плечу.
- Смотри, - сказал он и указал на движение в тусклом свете пещеры.
- Шинта возвращается, и она выглядит расстроенной.
Мгновение спустя Шинта подтвердила его оценку.
- Санджаба кишит солдатами, - выругалась она.
-
Армия ищет тебя, особенно Джаббита. По меньшей мере два полных полка
прочесывают город, и Агон Вар Доша командует ими. Это означает, что он
будет уродлив в спешке. Агон Вар Доша знает город и знает, где искать, -
сказала она и огляделась.
- Где же твое драгоценное божество?
- Джаббит исчез прошлой ночью, - ответил Куваси.
-
Еще один наш друг тоже пропал. Ее зовут Сибил, но нам не нужно
беспокоиться о ней. Никто не сможет найти ее, если она не хочет, чтобы
ее нашли.
- Ты сказала, что Агон Вар Доша отвечает за поиски?
- А ты кто такая?- Спросила Шинта у молодой женщины, которая сидела на земле и шмыгала носом.
- Я сестра Агона, Анджатта Вар Доша, - ответила она.
- Ты принцесса Анджатта?- Спросила Синта, разинув рот.
- Та сумасшедшая из королевской семьи? Оракул?
- Да на все три вопроса, - сказала Анджатта и вздохнула.
-
Мне нужно выяснить, что произошло со вчерашнего дня, когда мой дядя
запер Агона в темнице. Это последнее, что я слышала от него; я
разговаривала с ним в его камере. В то время командовал Халиб. Он
разорвал мое ожерелье и уничтожил морскую раковину, которую дал мне
Джаббит,-сказала она, глядя в землю.
- Мне нужно поговорить с Агоном.
- Давай, - согласилась Эванис.
- Мне нужно найти Джаббита до того, как это сделает твой брат, и люди-латники пойдут со мной.
- О-о, - заметила Ансейла, наблюдая за сестрой.
- Я узнаю тебя, Ева. Ты собираешься драться. Вот чего ты хочешь! Я пойду с тобой.
- Ты пойдешь с Евой, а я с Аней, - решила Расерис.
- Мы с тобой будем следить, чтобы никто из них не ухудшил ситуацию. Кроме того, так Джаббит узнает, где мы все находимся.
Шинта повернулась к Эванис.
- Я пойду с тобой и твоей сестрой, чтобы найти Джаббита, - заявила она.
- Он должен мне пять тысяч золотых. Я не хочу, чтобы он умер, пока долг не будет выплачен.
- Прекрасно!- Согласилась Эванис, свирепо глядя на всех.
Куваси вздохнул.
- Я остаюсь здесь и напиваюсь.
Они расстались перед флигелем на заднем дворе обшарпанной хижины.
Анджатта и Расерис быстро двинулись к месту их поисков. Всего через одну
дорогу от хижины они встретили отряд из двадцати воинов-Ибаниев; трое
из них узнали Анджатту. Солдат, стоявший во главе отряда, поклонился и
проводил их к своему командиру, который с радостью согласился отвести их
к следующему офицеру в цепочке командования ... Спустя два утомительных
часа в сопровождении четырех высокопоставленных офицеров они наконец
встретились с Агоном. Штаб полка располагался в большом амбаре на
юго-восточной окраине Санджабы. Сотни солдат охраняли здание, и
постоянный поток конных гонцов возвращался с донесениями или уходил,
чтобы передать приказы. Агон сидел в сарае и что-то обсуждал с другой
группой офицеров, когда они прибыли. Он отослал их всех, когда заметил
свою сестру.
Воссоединение братской пары было довольно напряженным.
- Где Джаббит?- Крикнул Агон сестре, как только офицеры ушли.
- Скажи мне, где найти твоего Бога, Аня!?
Это поразило Анджатту.
- Что случилось, Агон?- Спросила она дрожащим голосом.
- Что случилось?- Крикнул он.
-
Халиб сошел с ума, и мать арестовала его. Он заперт в своей каюте. У
дяди Хассунаби такая сильная лихорадка, что он почти без сознания, а
когда просыпается, то бредит. Целители говорят, что он умрет в течение
трех дней, но боятся, что он даже не переживет ночь. Итак, меня
выпустили из темницы и я стал править вместо короля.
Очевидно, то, что она слушала брата, разозлило и саму Анджатту.
-
Это еще не все. Ты сошел с ума от гнева. Расскажи мне, что случилось,
Агон!- Она кричала так же громко, как он кричал на нее раньше. Однако
высота их голосов была другой.
- Я расскажу тебе, что еще случилось! - Лицо Агона исказилось от ярости.
-
Мама почти так же больна, как и король. Его жена и дочь тоже заболели
чумой. Ирья, моя жена, и Гамсун, мой сын, твой племянник, поражены
болезнью! Они умирают, Аня, вот что происходит!- Он закричал.
- Я сниму кожу с твоего Бога, слой за слоем! Я надеюсь, что он бессмертен, так что я могу убивать его бесконечно!
Анджатта пошатнулась, пораженная этой новостью.
- Нахсейра?- Она задохнулась от односложного вопроса.
- Она убежала сегодня утром, - устало ответил он.
- Я не знаю, где она.
Анджатта упала на землю и зарыдала.
- Это моя вина. Я сделала это. Я привела его сюда. Я принесла смерть своей семье и Родине.
Слово взяла Расерис.
- Посмотрим, правильно ли я поняла, - сказала она и повернулась к Анджатте.
-
Ты думаешь, что привезла Джаббита в Ибани, и он либо сам смерть, либо,
по крайней мере, вызвал эту вспышку чумы. Вот почему ты чувствуешь себя
ответственной за каждую смерть с тех пор, как мы прибыли, - подытожила
она, а затем посмотрела на Агона.
- Ты также решила поверить, что
Джаббит-Бог. Главным образом потому, что ты хочешь, чтобы кто-то был
ответственен за чуму, чтобы ты могла отомстить ему, - закончила она свое
второе резюме.
Она посмотрела на брата и сестру и покачала головой.
-
С вами обоими что-то не так. Вы оба утверждаете, что верите в то, что
Джаббит-Бог, но вы не следуете своей вере. Аня, зачем Богу понадобилось,
чтобы ты отвезла его в Ибани? Как вы можете отвечать за действия Бога,
если вы сами не бог? Агон, если ты веришь, что Джаббит-Бог, почему ты
все еще думаешь, что достаточно силен, чтобы отомстить ему? Ты похож на
свою сестру, вы оба тоже боги?
Анджатта опустила голову и ничего не ответила ... не так, как ее брат.
- Мне плевать, что Джаббит-Бог!- Крикнул Агон.
- Моя семья умирает из-за него! Я убью его!
-
Тебе все равно? Как будто твоему дяде было все равно и он его прогнал?
Как будто твоему кузену было все равно и он объявил ему войну? Как будто
вашей армии было все равно, когда им приказали убить его?- Спросила
Расерис.
- А мама пыталась его отравить, - прошептала Анджатта.
Расерис снова покачала головой.
- Вы-семейство идиотов. Неудивительно, что Нахсейра убежала; я бы тоже убежала.
Агон исподлобья глянул на Расерис и Анджатта спросила:
- Что ты думаешь, что мы должны сделать?
-
Ты должен делать то, что должен делать, когда разгневала Бога. Вы не
угрожаете и не нападаете; вы не торгуетесь, не манипулируете и не
обманываете. Вы падаете на колени и молитесь. Умоляете о пощаде
Анджатта взглянула на Расерис.
- Теперь я понимаю, почему он выбрал тебя своей жрицей, - сказала она с грустной улыбкой.
Агон не улыбнулся, но продолжал сердито смотреть на Расерис.
- Если ты его жрица, я уверен, что ты можешь сказать мне, где найти твоего Бога, - сказал он.
- Скажи мне, где он!
- Главнокомандующий!- Крикнул солдат от ворот сарая.
Солдат спас Расерис от ответа на вопрос Агона. Он развернулся и зашагал
к шумному нарушителю спокойствия. После короткого разговора шепотом
Агон вернулся.
- Вы мне больше не нужны, - резко заявил он, глядя на двух молодых женщин.
А потом он ушел, не сказав больше ни слова.
- Думаю, они нашли Джаббита, - заключила Расерис.
Анджатта побледнела.
- Пошли, - подтолкнула ее Расерис.
- Наши поиски только начались.
__________________________________________________________________
В нескольких лигах к западу Сибелин шла через Санджабу. Она держала за
руку маленькую девочку, и они направлялись к городской гавани. Маленькая
девочка была беглянкой, Нахсейра Вар Доша, и шестилетний ребенок тоже
был в поисках.
- Как ты сюда попала одна?- Спросила Сибелин.
-
Во дворце заболело много людей: много солдат и слуг, даже двоюродный
дедушка Хассунаби с женой, двоюродная бабушка Табита, бабушка Лувани и
мой двоюродный брат Минджабай. Я слышала, как люди говорили, что
безымянный сын сделал их всех больными. А потом мама и мой брат Хэмми
тоже заболели. Я не больна, Джаббит защищает меня. Я попросила его
защитить маму и Хэмми, а также поместить его дом в комнату, где они
сейчас спят.
- У твоего кролика есть дом?- Удивленно спросила Сибелин.
Нахсейра кивнула.
-
Я положила солому в кукольный домик и отдала его Джаббиту. Он спит в
ней. Я думала, что когда я поставлю его дом в комнату, где сейчас спят
мама и Хэмми, они снова станут здоровыми, но Джаббит только защищает
меня. Но я хочу, чтобы Хэмми и мама тоже стали здоровыми. Я слышала, как
люди говорили, что безымянный сын находится в Санджабе. Я хочу
попросить его снова сделать их здоровыми. На самом деле мне не позволено
покидать дворец, но я спряталась среди группы больных людей, которые
покинули остров короля. Я оставила Джаббита дома, потому что не хочу,
чтобы его тоже ругали.
Нахсейра сделала паузу, чтобы перевести дух, прежде чем продолжить.
-
После того как мы покинули остров короля, я улизнула и побежала в
Санджабу. Я расспрашивала всех, кого встречала, о безымянном сыне, но
никто не знал, где он. Но мне повезло. Я встретила двух мужчин недалеко
от рынка, которые знали, где он. Они сказали, что отведут меня к
безымянному сыну, если я отдам им свое ожерелье. Это мое любимое
ожерелье, но я отдала его им. Потом мы пошли по улице, и вдруг черепица
упала на голову одному человеку. Это было жутко. В конце улицы другой
мужчина внезапно споткнулся и упал в колодец. Это тоже было жутко. Но
потом я оглянулась и увидел тебя, и я знала, что ты поможешь мне. Мне
действительно повезло. - Нахсейра закончила свой рассказ.
- Тебе повезло, - согласилась Сибелин.
- Смотри, я даже нашла твое ожерелье, - сказала она и протянула ему тонкую золотую цепочку с рубиновым кулоном.
Нахсейра взяла ожерелье с удивлением, сияющим в ее глазах.
-
Должно быть, мужчина уронил его. Мне так повезло. Папа подарил мне его,
когда мне исполнилось шесть лет. Это мое любимое ожерелье.
- Когда мы встретим безымянного сына, тебе следует называть его Джаббитом, - посоветовала Сибелин.
- Вот как он хочет, чтобы его называли; это имя ему нравится гораздо больше.
- Неужели? Джаббит, как мой кролик?
Сибелин кивнула.
- У него много общего с твоим кроликом.
__________________________________________________________________
Шинта, Ансейла, Эванис и пятнистые тоже направлялись в гавань и имели значительное преимущество над Сибелин и Нахсейрой.
- Значит, у тебя есть волшебная медная монета, которая всегда может сказать тебе, где он?- Спросила Шинта у Эванис.
Эванис кивнула.
-
И эти люди, которых вы называете "латниками",- они и есть люди...-
Спросила Шинта, оглядываясь через плечо на двадцать одного человека,
следующих за ними.
- Да, - ответила Эванис, прежде чем Шинта закончила свой вопрос.
- И где ты это сделала...
- Мне их дал Джаббит.
- Значит, он дарит твоей сестре огромную Черную Жемчужину, а ты получаешь медную монету и отряд мертвецов?
- Джаббит знает, как завоевать мое сердце.
Ансейла усмехнулась.
- Мертвецы в подарок и А...
- Осторожнее, сестра моя!
- ... следовать ее примеру, - закончила фразу Ансейла.
- Вы двое действительно верите, что он бог?- Спросила Шинта.
- Да, - ответила Ансейла.
- Моя сестра притворяется, что не верит в это, просто чтобы продолжать бороться и проклинать Джаббита.
- Если бы я не была неверной, это было бы достаточно веской причиной, чтобы стать ей, - признала Эванис.
- Драться с ним?- Спросила Шинта.
- Он не выглядит так, будто это будет большой проблемой.
- Тебе лучше не пытаться драться с ним в то время, когда я трезв, - ответила Эванис.
-
Твоя сестра ошибается, ты действительно не можешь поверить, что он бог.
В противном случае ты не чувствовала бы такой необходимости защищать
его.
Ансейла рассмеялась.
- Ева не защищает, она собственница.
- А в чем разница?- Спросила Шинта.
Ансейла застонала, и оба воина улыбнулись друг другу.
Когда они добрались до пристани, Эванис снова достала медную монету.
- Ты должна носить монету на ожерелье или браслете, - заявила Ансейла.
- Она слишком драгоценна, чтобы держать ее в мешочке на поясе.
- Это медная монета, - заметила Эванис.
- Джаббит где-то на пирсе, - сказала она, держа монету в кулаке.
- Я бы вставила монету в рукоять своего ятагана, - задумчиво произнесла Шинта.
Эванис резко повернула голову и уставилась на Шинту.
Ансейла усмехнулась.
- Я заметила, что вы обе думаете очень похоже.
Эванис кивнула.
- Шинта-сестра, о которой я всегда мечтала, но у меня есть ты.
- Это подло.
- Ты хоть представляешь, что он делает на пирсе?- Спросила Шинта.
- Я изо всех сил стараюсь не думать о том, что творится у него в голове, - сухо ответила Эванис.
- Я вижу несколько грузовых судов, - заметила Ансейла.
- Один из них сейчас разгружается. Вот и все - Джаббите нет
- Он здесь, - настаивала Эванис, глядя на грузчиков, разгружающих судно.
Шинта последовала примеру Эванис.
- Смотрите, вот он!- Воскликнула она, указывая на рабочего, который нес по сходням деревянный ящик.
Ансейла действительно посмотрела.
- Почему он занимается разгрузкой корабля?- Она ни к кому конкретно не обращалась.
- Как я уже сказала, я даже не пытаюсь угадать мотивы его поступков, - заметила Эванис.
- Давай пойдем и спросим его.
Когда они подошли к пирсу, дородный мужчина, державший в одной руке счеты, остановил их, протянув вторую руку.
- Подожди, - потребовал он.
- Посторонним не разрешается мешать разгрузке "Белого гребня". Я облагаю налогом груз корабля.
- Кто ты такой?- Спросила Эванис.
Мужчина глубоко вдохнул, и его грудь раздулась.
- Я Фингул Сталгхон, начальник порта.
Эванис кивнула.
- Послушайте, Фингул Сталгхон, начальник порта, убери руку от моего лица, или я отрублю тебе руку и засуну ее тебе в глотку.
Начальник порта пошатнулся, отступил на шаг и опустил руку.
- Простите, моя сестра вчера выпила слишком много Шу, и теперь у нее болит голова, - извинилась Ансейла, проходя мимо.
Когда латники рассыпались веером, заняв сторожевые позиции и блокировав
пирс, Фингул Сталгхон побежал так быстро, как только могли нести его
короткие ноги.
Эванис скрестила руки на груди и смотрела, как
Джаббит спускает на пирс еще один ящик. Ансейла последовала примеру
сестры и, ухмыляясь, тоже играла роль молчаливого наблюдателя. Но Шинта
не была такой терпеливой.
- Что ты там делаешь, Джаббит?- Спросила она.
Он поставил свой ящик и улыбнулся Шинте.
- Я наблюдал, как и вы сейчас, когда один из членов экипажа нанял меня, - сказал Джаббит, проходя мимо нее на борт корабля.
- Я думаю, это был старший помощник. Он предложил мне шесть медных монет, если я помогу разгрузить корабль.
Шинте пришлось ждать возвращения Джаббита - теперь уже с мешком зерна - чтобы услышать конец его истории.
- До сегодняшнего дня никто никогда не нанимал меня на работу, и я никогда не получал плату, - сказал он.
Шинта повернулась к сестрам Даньяла и посмотрела на них, нахмурив брови.
- Он смеется надо мной, да?
Сочувственная улыбка украсила их лица, когда они покачали головами в ответ на ее вопрос.
- Кроме того, Ансейла обещала, что я заплачу тебе кучу монет, но у меня их нет.
- Что?- Шинта развернулась и завизжала на Джаббита.
Ансейла и Эванис расхохотались. Сестры все еще смеялись, когда к Эванис подошел человек-латник.
- Солдаты идут, командир, - прохрипел он.
- Много солдатов.
Когда начальник порта, покрасневший и запыхавшийся, прибыл в
портовое бюро, он увидел перед собой двух солдат, охранявших вход.
Охранники сообщили ему, что военные захватили здание. Теперь это был
штаб их батальона, а его бывший кабинет стал кабинетом командира.
Возмущенный этим вторым оскорблением за день, Фингул Стулгхон потребовал
немедленно встретиться с офицером.
Аварро Вар Солбхан, командир
батальона, получил от Агона Вар Доши задание обыскать портовый квартал
Санджабы. Он снисходительно выслушал многословные жалобы толстого
штатского, но оживился, когда начальник порта обвинил военных Ибаниев в
том, что они почти так же грубы, как иностранцы, вторгшиеся в его порт.
Вскоре начальник порта Фингул Стулгхон, предвкушая значительное
улучшение своего дня, повел Аварро Вар Солбхана и двести солдат к
причалу, где стояло грузовое судно "Белый гребень".
Выйдя из амбара, Анджатта и Расерис смотрели, как Агон и кавалерийский отряд галопом несутся на север.
-
Нам нужно поторопиться, иначе мы опоздаем, чтобы предотвратить
катастрофу, - забеспокоилась Расерис, оглядываясь вокруг в поисках
чего-то.
- Вот там!- Она указала на загон с несколькими дюжинами лошадей.
- Нам также нужны лошади.
Анджатта покраснела.
- Я не умею ездить верхом.
- Тогда тебе лучше крепко держаться за мою спину, потому что мы поедем верхом, - сказала ей Расерис.
- Вперед! Дайте нам лошадь, мы не можем терять время!
Анджатта глубоко вздохнула и кивнула.
- Ты!- Она подошла к ближайшему солдату и указала на загон.
- Мне нужна одна из этих лошадей.
Глаза солдата расширились.
- Прошу прощения, моя принцесса, но ... ..
- Нет!- Перебила его Анджатта.
- Мне неинтересно выслушивать твои оправдания. Приведи мне лошадь. Я принцесса Ибании, и ты будешь повиноваться моему приказу!
Солдат повиновался, и вскоре принцесса Ибании уже отчаянно цеплялась за
спину Расерис, когда они ехали на чудовищном черном боевом коне на
север, следуя за своим братом.
_________________________________________________________________
- Армия уже окружила нас или у нас еще есть время уйти без боя?- Спросила Шинта у человека-латника, докладывающего Эванис.
- Сбежать?-В унисон спросили человек-латник и Эванис.
Ансейла закатила глаза.
-
Теперь ты знаешь, почему я должна была пойти с тобой. Побег - это
понятие, неизвестное Эванис и ее латникам... , она запнулась... ее
лат-мужчинам. Нет необходимости погружаться еще глубже в это безумие, -
закончила она и повернулась к Джаббиту - по крайней мере, так она
намеревалась.
- Где же он?
- Корабль еще не разгружен, так что твой Лорд возобновил работу, за которую ему заплатят, - сухо заметила Эванис.
- Ты же не верила, что такая мелочь, как армия, окружившая нас, изменит его приоритеты, не так ли?
- Это не смешно!- Воскликнула Шинта.
- Нас всех здесь могут убить!
- Я дам тебе совет, - бросила Эванис через плечо, уходя.
- Если тебя убьют, оставайся рядом со своим трупом. Это хорошо сработало для Куваси.
- Ты все еще думаешь, что Ева не верит, что Джаббит-Бог?- Спросила Ансейла.
- Я думаю, вы все сошли с ума, - ответила Шинта и последовала за Эванис.
Ансейла смотрела, как ее сестра, Шинта и двадцать один латник маршируют
против армии Ибаниев, которая, по-видимому, собиралась окружить их.
Затем она огляделась вокруг, ища цель, чтобы выразить свое
разочарование. Она быстро нашла его.
- Милорду не платят столько, чтобы самому разгружать этот корабль!- Она упрекнула мужчин, стоявших у перил Белого гребня.
Мужчины никак не отреагировали и просто уставились на нее.
- Перестань таращиться и разгружай этот чертов корабль!- Закричала она.
- Или я попрошу кого-нибудь из людей моей сестры помочь тебе!
Наконец мужчины двинулись с места.
___________________________________________________________________
Начальник порта вел батальон вдоль берега: слева - спокойные воды
залива Санджаба, справа - ряд складов, а над головой - слегка затянутое
облаками осеннее небо. Их колонна проходила мимо пирса с пришвартованным
краулером. Несколько матросов разгружали улов, и стая нахальных чаек
жадно поглощала каждый кусочек, падавший в сторону. Солдаты, шедшие
впереди, едва успели разглядеть буровую установку Белого гребня,
обозначавшую их цель, как их приближение было перехвачено отрядом
вооруженных мужчин и двух женщин.
- Это же она!- Крикнул Фингул Сталгхон, указывая на одну из женщин.
- Это та грубая женщина, которая угрожала мне!
Аварро Вар Солбхан поднял руку, и батальон остановился.
- Кто ты такая?- Спросил он, когда женщина и ее отряд тоже остановились.
- Я Эванис Даньяла, командир имперской Алорианской гвардии, - объявила женщина.
- Ты находишься в списке людей, которых я ищу, - ответил офицер.
-
Но ты не моя главная цель. Мне не приказано драться или арестовывать
вас, если вы не попытаетесь помешать выполнению моей миссии -
обнаружению и аресту человека по имени Джаббит.
Эванис пожала плечами.
- Я понятия не имею, кто ты, но я воюю с Ибани. По-моему, ты похож на Ибанийца.
Аварро Вар Солбхан напрягся, кончики его ушей покраснели.
-
Ты не командуешь даже двумя дюжинами вооруженных людей. У меня за
спиной целый батальон. Я приказываю вам всем сложить оружие. Сдавайтесь,
или мы нападем!
- Не беспокойтесь о количестве, я жду подкрепления, - ответила Эванис.
- Просто атакуй.
-
Сэр, - офицер рядом с ним попытался привлечь внимание своего
начальника. - Мы послали сообщение принцу-командующему о том, что нам
удалось найти человека, которого он ищет. Я уверен, что принц уже на
пути сюда и скоро прибудет. Было бы неразумно нападать сейчас. Они не
могут убежать.
- Эта женщина и ее отряд преграждают нам путь, - процедил сквозь зубы Аварро Вар Солбхан.
- Таким образом, я не могу подтвердить утверждение начальника порта о том, что человек, которого мы ищем, находится здесь.
Тут же вмешался Фингул Сталгхон.
-
В моем официальном положении королевского смотрителя порта Санджабы,
уверяю вас, молодой Алориец, которого вы описали, находится на пирсе,
где пришвартовался "Белый гребень".
- Уберите этого штатского с моих глаз, - прошипел Вар Солбхан.
-
В данном случае мои приказы ясны. Эта женщина и ее вооруженная компания
препятствуют моей миссии, и любое препятствие моей миссии должно быть
устранено.
Пока двое солдат тащили начальника порта прочь, он
заметил прохладный ветерок и потемневший мир, когда облако прошло перед
солнцем. Он наблюдал, как чайки с визгом покинули свой пир, когда в небе
появилась большая стая ворон и закружилась над ними. Он услышал команду
офицера: - атакуйте! и женский ответный приказ, - никто не пройдет мимо
нас!
Ревущее “да, командир " все еще звенело у него в ушах,
когда начальник порта Фингул Сталгхон внезапно осознал, что, возможно,
он ошибался раньше – этот день не улучшится.
__________________________________________________________________
Шинта замерзла. Земля тоже была холодной ... и жесткой ... и она лежала
на чем-то влажном и липком. Но она не чувствовала никакой боли. Это
было еще до того, как она получила пощечину.
- Посмотри мне в глаза!- Спросила женщина, чье лицо нависло над ее лицом.
- Я не шутила. Ты тяжело ранена, но даже если ты умрешь, Джаббит вернет тебя обратно. Оставайся со своим телом!
"Оставайся со своим телом?" Синта задумалась.
- Что за глупый совет. Я даже не знаю, как покинуть свое тело.- Потом она закрыла глаза, и ее мир погрузился во тьму.
Эванис встала и помахала рукой латникам.
- Отнеси ее обратно на корабль, а когда Джаббит вылечит ее, скажи ему, чтобы двигал сюда свою ленивую задницу!
Человек-латник дал ей их обычный ответ. Она смотрела, как он поднял
тело Шинты и понес ее обратно к пирсу Белого гребня. Затем Эванис
оглядел поле боя.
Пространство между набережной и складами было
усеяно трупами. Погибло больше сотни воинов-Ибаниев. Дорога слегка
наклонилась к берегу, и густые потоки крови потекли в бухту Санджаба.
Она пнула тело, труп перекатился на спину, и она заметила, что даже их
командир был мертв. Несколько ее латников тоже лежали вокруг. Они не
были мертвы - или, по крайней мере, не более мертвы, чем до боя, - но не
могли двигаться. То же самое, что и еще около пятидесяти
солдат-Ибаниев, которые едва выжили в бою.
Остальные солдаты
Ибани прихрамывали, и если они были достаточно здоровы, то поддерживали
чье - то отступление с поля боя, а кто-то нет. Эванис наблюдала, пока
отступающие солдаты не достигли резервной роты своего батальона - еще
двести солдат. Затем она повернулась к одному из раненых Ибани, лежавших
вокруг.
- Сколько солдат в вашем подразделении?
- Четыре роты по двести человек в каждой, - прохрипел он в ответ.
- В общем, сколько человек ищут Джаббита?
- Два полных полка, может быть, семь или восемь тысяч человек, я думаю.
Эванис присвистнула сквозь зубы.
- Армия охотится за Богом.
-
Стану ли я одним из бездушных мертвецов в армии вашего бога?- Устало
спросил солдат, прижимая руки к глубокому порезу на животе и чувствуя,
как кровь сочится сквозь палец.
- Он не мой... - Начала Эванис, но тут же остановилась.
- Нет, не будешь, он не удержит твой дух в этом мире. Он возьмет только твою плоть и кости, чтобы служить ему.
- Спасибо, - сказал солдат и закрыл глаза.
- Почему ты служишь Богу, который вызывает язвы и порабощает тела мертвых, чтобы служить в его армии?- Спросил другой раненый.
- Он мне нравится. Кроме Того, Я ... .. - Ответила Эванис, но ее встревожил сигнал рога.
Резервная рота ожила, и она заметила знамя королевской семьи, когда
мгновение спустя на сцену галопом выехал кавалерийский отряд.
-
Кроме того, я демонесса, и никто, кроме Бога, не может позволить себе
мои услуги, - рассеянно закончила она свой ответ, наблюдая, казалось бы,
горячий обмен мнениями между знакомым офицером и солдатом, раненным в
бою.
Когда их беседа закончилась, знакомый офицер повернулся и зашагал в направлении Эванис.
_____________________________________________________________
Принцессы
гонялись на спине своего боевого коня по дорогам Санджабы, заставляя
кричащих прохожих отпрыгивать в сторону. Один человек был недостаточно
быстр, но удача была на его стороне. Его полет закончился в розовых
кустах палисадника, после того как он прорвался сквозь довольно хрупкую
решетку ограды.
- Быстрее!- Крикнул Анджатта прямо в ухо Расерис.
- Вороны уже кружат.
-
Мы почти на месте!- Крикнула через плечо Расерис. Она ударила пятками в
бока их лошади и пришпорила уже скачущего боевого коня.
- Они уже в гавани?- Спросила Анджатта, и Расерис кивнула.
Резко свернув за угол, принцесса Дануба яростно натянула поводья, и их
пыхтящий конь остановился рядом с группой стражников, преграждавших
дорогу.
- Отведите меня к моему брату!- Громко приказала Анджатта солдатам.
Когда Шинта снова открыла глаза, над ней нависло еще одно лицо. Это было лицо Джаббита, и он широко улыбался.
- Корабль разгружен, и мне заплатили, - гордо объявил он.
- Сколько я тебе должен медными монетами?
Шинта наградила его улыбку и вопрос злобным взглядом и рычанием.
-
Ты должен мне пять тысяч имперских золотых монет. Семьдесят две
серебряные монеты равняются одной имперской золотой монете. Семьдесят
две медные монеты равняются серебряной монете. Теперь используй свои
пальцы и вычисляй. Пять тысяч умножить на семьдесят два, умножить на
семьдесят два. Вот сколько медных монет ты мне должен!
Его улыбка не дрогнула.
- Это много медных монет, но теперь я собрал уже шесть из них.
- Женщина снова жива, - произнес хриплый голос.
- А теперь следуй за мной, командир хочет тебя видеть.
Шинта склонила голову набок и увидела человека-латника, стоящего позади Джаббита.
- Ты слышала, мне пора идти, но я подумаю о более быстром способе вернуть долг, обещаю, - заявил Джаббит и встал.
Она смотрела, как он уходит, следуя за латником, а потом посмотрела на себя.
- Почему я лежу на земле и выгляжу как кровавое месиво? И как я вернулась на этот пирс?
- Тебе пора вставать, - спокойно ответила Ансейла.
- Пирс грязный, и у тебя больше нет причин валяться здесь.
Шинта настроилась.
- Эта женщина снова жива ... человек-заплатка ... он говорил обо мне, не так ли?- Спросила она немного нерешительно.
- Ты же не собираешься сходить с ума из-за меня, правда?- Так же осторожно спросила Ансейла.
-
Последнее, что я помню, это то, что твоя сестра велела мне оставаться с
моим телом,-сказала она, затем внезапно ее глаза расширились, и она
задохнулась. - я умерла, и теперь я тоже человек-латник.
- Вы, темнокожие люди, странно выглядите, когда бледнеете, - заметила Ансейла.
-
Послушай, Шинта, Куваси беспокоился о том же самом, и он был мертв
гораздо дольше, чем ты. Ты видела его, он совсем не изменился, и ты тоже
не латник-мужчина - на самом деле ты стала бы латник-женщиной, я думаю.
В любом случае, не волнуйся, ты такая же, как и раньше. Я даже настояла
на том, чтобы Джаббит не оставлял шрамов на твоей коже, когда залечивал
твои раны. Он так небрежен, когда речь заходит о таких деталях.
- Я умерла, и он вызвал мой дух из загробной жизни, - пробормотала высокая воительница, слепо глядя вдаль.
Ансейла щелкнула пальцами и помахала рукой перед лицом женщины-Ибани. - Ты ... жива, - сказала она, подчеркивая каждое слово.
- Хотя, если ты останешься сумасшедшой, Джаббиту не придется возвращать тебе долг, так что, может быть, это и к лучшему.
- Он смертельно ошибается, если думает, что я буду ждать, пока он не вернет долг медными монетами, - фыркнула Шинта.
Ансейла усмехнулась.
- Когда Ева падает со скалы, лучше всего упомянуть, что ни одна женщина не должна играть в воина, чтобы вытащить ее обратно.
- Наверное, спасибо, - ответила воительница и поднялась на ноги.
- Теперь, когда я вернулась, пойдем посмотрим, что случилось на передовой.
- Ты что, с ума сошла?- Взвизгнула Ансейла.
- Поле битвы - не место для женщины!
- Твоя сестра права, ты умница, - бросила Шинта через плечо, направляясь к линии фронта.
______________________________________________________________
Шаги
Агона Вар Доши были быстрыми, уверенными и безошибочными. Они подвели
его на десять футов к Эванис Даньяле. Там он позволил своему взгляду
блуждать по полю боя, по своим тяжело раненным солдатам и гораздо
большему количеству убитых. Он также заметил несколько раненых врагов,
лежащих среди них; искалеченные и обездвиженные, но не мертвые. Только
их глаза казались мертвыми, и эти мертвые глаза были нацелены на него.
Он посмотрел на затянутое темными тучами небо и увидел терпеливо
кружащих вокруг мусорщиков.
Наконец он взглянул на своего
единственного стоящего противника. Кровь капала с ее кожаной кирасы на
короткую тунику, которую она носила под доспехами. Туника промокла
насквозь, и струйки крови стекали по ее ногам. Ее лицо тоже было
перепачкано кровью, и даже ее длинные, заплетенные в косы черные волосы
были мокрыми.
- Ты отдала должное своей репутации, Эванис Даньяла,
самая злобная и смертоносная наемница во всех землях вдоль Эву, -
заявил Агон, не уточнив, было ли это комплиментом или обвинением.
- Это моя репутация, это мое прошлое, - ответила она.
- Я больше не наемник, я командир имперской Алорианской гвардии.
- Тот, кого ты защищаешь, не является членом императорской семьи.
Эванис улыбнулась в ответ.
-
О, как ты ошибаешься, принц Агон. Тот, кого я защищаю, - самый
имперский Алорианец, когда-либо ходивший по этому миру. Если ты мне не
веришь, спроси Сибелин, единственную оставшуюся в живых
представительницу императорской Алорианской династии.
- Битва
окончена, Эванис. У тебя осталась всего дюжина людей, а у меня под
командованием тысячи. Я не прошу тебя сдаться, просто уйди.
- Я
уже сказала твоему офицеру, что жду подкрепления. Имперская Алорианская
гвардия будет сильнее, чем когда-либо, и солдаты под моим командованием
никогда не уступят поле боя врагу.
Агон стиснул зубы и глубоко вздохнул.
- Перед новым сражением пусть мои люди хотя бы унесут с поля боя раненых и убитых.
- Забирай своих раненых, но мертвые остаются там, где они есть.
- Они станут праздником для падальщиков!- Крикнул Агон.
- Ты этого хочешь?
Эванис пожала плечами.
- Как там говорится? Делитесь и делитесь одинаково, и это то, что я делаю. Я приняла ворон как часть своей семьи.
-
Твоя новая репутация затмит твое прошлое, теперь я в этом уверен, -
ответил он. Затем он заметил, что к нему приближается кто-то еще. Он
смотрел мимо Эванис, и его рука схватилась за рукоять меча.
- Вытащи меч, и ты умрешь, Агон, - предупредила Эванис.
-
Я знаю, что он придет. Я попросила его об этом. Уходи, разговор
окончен. Атакуй или отступай, с твоей армией или без нее, но ты никогда
не пройдешь мимо меня, и твой меч никогда не поцарапает его кожу.
Его взгляд вернулся к воительнице, стоявшей перед ним, но рука оставила
рукоять меча. Агон Вар Доша развернулся и зашагал прочь ... его шаги
все еще были быстрыми.
Добравшись до батальона, Агон вызвал свой штаб.
- Прикажите нескольким людям из резервной роты собрать раненых, оставшихся на поле боя, и унести их. Целитель приехал?
- Да, - ответил один из офицеров его штаба.
- Мы устраиваем лазарет в одном из соседних складских помещений.
- А как же наши мертвецы?- Спросил другой офицер.
- Неужели мы оставим их здесь?
Агон пристально посмотрел на него.
-
Нет, мы нападем и захватим поле боя. Но я не буду приказывать резерву
атаковать. Этот проклятый Сенши, Эванис Даньяла и ее армия проклятых
уничтожат наш резерв!
- Армия? У нее осталась всего дюжина мужчин, - заметил кто-то.
- И каждый мертвец восстанет и присоединится к ее армии!- В разговор вмешался Анджатта Вар Доша.
Уперев руки в бока, она сердито посмотрела на брата. Позади нее стояли два застенчивых солдата и принцесса Расерис.
- Оставь меня в покое, Аня!- Крикнул Агон.
- Если ты хочешь кого-то спасти, спаси эту чертову женщину, которую ты называешь своим другом, Эванис Даньялу!
В то время как королевские братья и сестры сердито смотрели друг на друга, штаб и стража смотрели на поле боя.
- Это правда, наши мертвецы восстают, - выдохнул один из них.
Агон
обернулся и выругался, - клянусь богами! Я знал это, она была слишком
самоуверенна. Ее имперская Алорианская гвардия - это армия проклятых!
- Да, это так!- Крикнула Анджатта.
- И если ты снова нападешь на Эванис, каждый человек под твоим командованием присоединится к ее армии проклятых.
-
А если я не нападу, они умрут от чумы, которой твой Бог проклял нас.
Как моя жена и мой сын, как наша мать и как вся наша семья умирает!-
Крикнул в ответ Агон.
- Принц-командир, - осторожно обратился к Агону солдат.
- К одному из отрядов, охранявших дороги к гавани, подошла принцесса Нахсейра в сопровождении принцессы Алории.
- Что? - Вырвалось у Агона.
- Где сейчас моя дочь?
Солдат молча указал ему за спину. Они стояли всего в десяти футах друг
от друга, и Сибелин все еще держала за руку маленькую принцессу, которая
в этот момент выглядела довольно испуганной. Агон бросился к ним и
прижал свою маленькую дочь к груди.
- Нахси! Ты нас до смерти напугала!- Воскликнул он и осыпал девушку облегченными поцелуями.
Поскольку извивающаяся защита Нахсейры была бесполезной, она молча
страдала, хотя и гримасничала, от выражения облегчения на лице отца.
Затем он засыпал ее вопросами:
- Почему ты убежала? Где ты познакомилась с Сибелин? И что ты здесь делаешь?
-
Я здесь, потому что хочу спросить безымянного ... Джаббита, чтобы мама и
Хэмми снова были здоровы, - выпалила она, когда натиск отца ослаб.
Это заявление оказалось гораздо более эффективным в охлаждении буйства
Агон, чем ее извивающиеся движения. Он снова поставил ее на ноги и
обратился к солдату, который привел ее.
- Отведите принцессу во дворец и охраняйте ее в комнатах, пока я не вернусь, - приказал он.
- Если ты хочешь спасти жену и сына, я бы отпустила ее что бы она поговорила с Джаббитом, - спокойно посоветовала Сибелин.
- Я и близко не подпущу свою дочь к этому демону!
Сибелин пожала плечами.
- Это твоя семья.
- Это говорит твоя гордость или ты действительно веришь, что Джаббит причинит ей вред?- Спросила Расерис.
-
Может быть, ты и не заметил, но твоя дочь не заразилась чумой. Кстати,
ты тоже не заболел. Ты никогда не думал, что может быть причиной?
- Агон, дай Нахси поговорить с Джаббитом, пожалуйста, - взмолилась Анджатта.
- Я пыталась, но потерпела неудачу, потому что я ... .. я слишком похожа на маму.
Агон посмотрел на свою шестилетнюю дочь.
- Почему ты его не боишься?- Спросил он.
-
Ты слышала, что он навлек на нас эту чуму, и это правда. Даже те
женщины, которые поклоняются безымянному сыну, не отрицают этого. Так
почему же ты его не боишься?
- Я немного боюсь, но не так сильно, как грозы и молнии, - объяснила Нахсейра.
-
Я знаю, что мой кролик пришел из-за безымянного ... Джаббит как-то
назвал моего кролика, и мой кролик не боялся его, и его тоже зовут
Джаббит. Джаббит, мой кролик защищает меня, а Джаббит безымянный сын
сделает маму и Хэмми снова здоровыми, когда я попрошу его. Я это знаю.
Агон долго смотрел на дочь, и она спокойно ответила ему тем же. Наконец он глубоко вздохнул.
- Отпусти ее и поговори с ними ... Джаббитом, - тихо произнес он, прежде чем снова стал намного громче.
- Но если с ней что-нибудь случится...
- Я отведу Нахсейру к Джаббиту, - перебила его Сибелин, - и верну ее тебе.
- Только не делай глупостей, пока она с ним разговаривает, - добавила Расерис.
- Например, нападение на Эванис и ее латников!
Агон только кивнул.
Слишком короткое мгновение спустя Агон Вар Доша, принц-командующий
армией Ибани, беспомощно наблюдал, как Сибелин взяла Нахсейру за руку, и
его маленькая дочь ушла, чтобы поговорить с безымянным сыном.
Чем ближе Сибелин и Нахсейра подходили к полю боя, тем крепче
девочка сжимала руку блондинки. Когда шестилетняя девочка остановилась,
Сибелин быстро приняла решение. Вместо того чтобы тащить маленькую
девочку на встречу с Богом, она попытается убедить Нахсейру в своих
опасениях.
- Это выглядит жутковато, не так ли?- Спросила она.
Взгляд Нахсейры был прикован к происходящему на поле боя, но она, по крайней мере, кивнула.
- Что самое страшное из того, что ты видишь?- Продолжала допытываться Сибелин.
- Измазанная кровью женщина смотрела через плечо коленопреклоненного мужчины, - прошептала Нахсейра.
- Я тоже так думаю, - согласилась Сибелин.
- Это Ева, и она, наверное, ругает Джаббита за то, что тот небрежно залечил раны ее латников.
- Что такое человек-латники?- Спросила маленькая девочка.
- Так Ева называла мертвых, которых оживляет Джаббит, - ответила Сибелин.
-
Они как-то грубо склеены, с огромными шрамами, несогласованными руками
или ногами и тому подобным. Наверное, поэтому она и назвала их
латниками. Они служат ее солдатами и почти ничего не говорят, кроме "да,
командир", когда она ими командует.
- Я думаю, что люди-латники тоже ее боятся, - предположила Нахсейра.
- Пожалуй, ты права, - снова согласилась Сибелин.
- Тебе повезло, что тебе не придется просить Эванис исцелить твоих маму и брата. Джаббит не выглядит страшным, не так ли?
Девушка покачала головой, и они пошли дальше.
Когда они подошли к полю битвы, Эванис повернулась к ним. Внимательно
посмотрев на парочку, она приподняла бровь, но не сказала ни слова.
- Привет, Ева, - поздоровалась Сибелин.
- Ты помнишь принцессу Нахсейру, дочь принца Агона?
- Конечно, - ответила она, глядя на девушку.
- Привет, Нахсейра, принц-командующий выбрал тебя своим новым переговорщиком?
Нахсейра посмотрела на Эванис и покачала головой.
-
Хм, если ты здесь не для переговоров, - задумчиво произнесла
воительница, - то, может быть, ты его избранник и пришла вызвать меня на
дуэль?
В ответ на этот вопрос Нахсейра резко затрясла головой.
Сибелин закатила глаза.
- Не дразни ее, Ева, - упрекнула она.
- Твоя внешность достаточно ужасна. По крайней мере, сотри кровь с лица; ты выглядишь так, словно выпрыгнула из кошмара.
- Да, мама, - сухо ответила Эванис и извинилась перед Нахсейрой.
- Извини, малышка, но ты выглядела такой испуганной, что я не смогла удержаться.
- Вместо того чтобы смеяться над испуганным ребенком, разве ты не хочешь утешить его?- Спросила Синта.
- Это была бы обычная женская реакция, - подтвердила Ансейла.
-
Но ты должна была понять, что Ева совсем не похожа на обычную женщину
или даже на обычного человека. - Повернувшись к девочке, она продолжила:
- Привет, Нахсейра. Может быть, ты помнишь меня? Я АНСА, младшая
сестра Эванис. Я также хочу извиниться за ее поддразнивание. Она
большая злюка. Представляешь, сколько мне пришлось выстрадать, пока я
росла с ней? Во всяком случае, я знаю, что у тебя должна быть причина
прийти сюда, и эта причина не в том, чтобы говорить с Евой; ты слишком
умна для этого. Скажи, пожалуйста, зачем ты к нам пришла?
- Пойду
умоюсь где-нибудь, ибо потом не смогу больше сдерживать желание утопить
собственную сестру в заливе, - проворчала Эванис и ушла.
Нахсейра проводила ее взглядом, прежде чем ответить Ансейле.
- Я пришла, потому что хочу спросить самого ... Джаббита, чтобы моя мама и мой брат снова были здоровы.
- О! - воскликнула Ансейла, в ужасе глядя на девушку. Затем она выпрямилась и поклонилась маленькой принцессе.
-
Я также должна извиниться за свою глупую болтовню. Прости, Нахсейра, но
ты пришла по очень серьезным причинам. Ты, должно быть, думаешь, что мы
кучка глупых маленьких девочек, которые дурачатся без всякой заботы на
свете. Еще раз прошу прощения. Я уверена, что мой господин поговорит с
тобой. Я также уверена, что он отнесется к тебе и ко всему, что ты
скажешь, очень серьезно.
Джаббит закончил закрывать порез на шее
солдата-Ибания, и они оба встали. Новые латники присоединились к
имперской Алорианской гвардии, и Джаббит встал перед маленькой
принцессой.
- Добрый день, принцесса Нахсейра, - поздоровался он.
- Возьми меня за руку и давай прогуляемся, пока мы будем обсуждать, чего мы оба хотим друг от друга.
Все присутствующие женщины прекратили свои занятия и уставились на
Джаббита. Даже Эванис остановилась и посмотрела на него, что, в свою
очередь, побудило всех латников сделать то же самое.
- Босс, - сказала Сибелин, не выпуская руки девочки.
- Я дала слово ее отцу, что верну ему его дочь.
- Ты также обещал рассказать ему все, о чем мы с Нахсейрой будем говорить?
- Нет, - ответила она.
-
Но я чертовски уверена, что он смотрит прямо сейчас, и я беспокоюсь,
что когда он увидит, как ты берешь за руку его маленькую девочку, а
затем уходишь с ней, Агон потеряет рассудок от страха и может сделать
что-то, о чем мы все пожалеем.
- Милорд, мы все слышали, о чем хочет спросить тебя Нахсейра, - присоединилась Ансейла.
- Пожалуйста, не мог бы ты просто сказать ей, что ее мама и брат снова станут здоровыми, а потом отпустить ее к отцу?
Джаббит посмотрел сначала на Ансейлу, а потом на Сибелин. Наконец он взглянул на девочку.
- Ты хочешь, чтобы я солгал тебе, чтобы ты могла вернуться к своему отцу?- Спросил он.
Ансейла опустила голову, и Сибелин отпустила руку Нахсейры, когда девочка яростно замотала головой в ответ на вопрос.
-
Теперь вы двое можете либо помочь справиться со страхами Агона, либо
подождать, пока мы с принцессой вернемся, - сказал Джаббит, когда
Нахсейра взяла его за руку, и они вместе пошли.
- И ты позаботишься о том, чтобы никто не преследовал нас, - добавил он, когда они проходили мимо Эванис.
- Срань господня, - прошептала Шинта, когда Джаббит ушел.
- Ты мог бы предупредить меня. Я думала, что его невозможно вывести из себя.
- Это вполне возможно, - вздохнула Ансейла.
- Но это непредсказуемо.
- Он уходит с Нахси!- Вырвалось у Агона Вар Доша.
Анджатта Вар Доша немедленно встала перед братом.
- Нет, не беги за ними!- Она предупредила.
-
Агон, наша семья уже сделала более чем достаточно, чтобы создать эту
ужасную ситуацию. Наш дядя посадил в тюрьму одного из друзей Джаббита и
изгнал его, наш двоюродный брат объявил ему войну, мама отравила его, я
пытался обмануть его, а ты приказал армии Ибани охотиться на него. Наша
семья сделала все, чтобы разозлить Бога, но я молюсь, чтобы твоя
маленькая дочь смогла успокоить его достаточно, чтобы спасти по крайней
мере двух невинных людей. Молись вместе со мной, Агон, молись, чтобы
Нахсейра спасла твою жену и сына!
Какое – то мгновение Агон Вар
Доша просто смотрел на сестру, затем опустил голову - или, возможно, это
был жест, означавший кивок. Как бы то ни было, он не побежал за
Джаббитом и Нахсейрой.
______________________________________________________________
Небо прояснилось, и солнце сияло, когда Джаббит и Нахсейра шли вдоль
берега. Они не разговаривали, пока не вышли из гавани на берег. Они сели
на мелкий белый песок и стали смотреть на голубые воды залива Санджаба.
- Ты веришь в богов Ибаниев? - спросил Джаббит через некоторое время.
Маленькая девочка кивнула.
- А ты боишься богов?
- Я боюсь грома и молнии, и когда я молюсь Танеше, она всегда прогоняет бурю. Я не боюсь наших богов.
- Танеша-богиня бурь?
- Танеша-богиня ветра, и она правит бурями, - ответила девушка.
- Но если Танеша управляет штормами, это также означает, что она призывает штормы, которые пугают тебя, не так ли?
- Думаю, да, - согласилась маленькая принцесса, поджав губы и нахмурившись.
- Неужели ты думаешь, что я такой же Бог, как те Ибанские боги, в которых ты веришь?
- Я думаю, что ты Бог, - осторожно ответила принцесса.
- Все говорят, что это ты сделал всех людей больными и что только Бог может делать такие вещи. Это правда?
Джаббит пожал плечами.
- Я не знаю, на что должен быть способен человек, чтобы люди называли его богом.
Нахсейра покачала головой.
- Я хочу знать, правда ли это. Это из-за тебя мама, Хэмми и все остальные заболели?
Джаббит снова пожал плечами.
- Думаю, что да, - ответил он и посмотрел ей в глаза.
- Я злилась на твоего дядю, а такие вещи случаются, когда я злюсь.
- Ты все еще злишься?
Он кивнул.
- Я злюсь, потому что твой кузен Халиб разбил морскую раковину, которую мне подарила девушка, которая мне очень нравилась.
-
О, мне очень жаль, что он разбил твою раковину. Халиб тоже часто бывает
груб со мной. Моя мама подарила мне пони на день рождения, но Халиб
запретил мне ездить на Натифе. Он говорит, что девушке неприлично ездить
верхом, - сообщила Нахсейра, но тут же подозрительно посмотрела на
Джаббита.
- Но Халиб не заболел, как другие. Бабушка Лувани
сказала, что он сошел с ума и у него изо рта идет пена, как у бешеной
собаки. Прошлой ночью я тоже слышала, как он выл, как собака.
Джаббит усмехнулся.
- Ты умеешь хранить секреты?
Принцесса жадно кивнула.
-
Когда Халиб наступил на раковину, крошечный осколок пробил ему ступню.
Осколок застрял у него в ноге, и это заставляет его выть, как собаку.
- Неужели?
- Действительно.
- Я никому не скажу, обещаю, - сказала она. Потом она посмотрела в лицо Джаббиту, и две слезинки брызнули из ее глаз.
-
Но мама и Хэмми не сделали тебе ничего плохого. Пожалуйста, Господь
Джаббит, пожалуйста, сделай их снова здоровыми, - взмолилась Нахсейра, и
две слезинки потекли по ее щекам.
- Тебе нравится торговаться? - Джаббит спросил взволнованно.
- Торговаться? - Маленькая девочка шмыгнула носом и вытерла слезы.
- Я не умею торговаться.
- Торговаться легко, - ответил он.
-
Но это же весело. Ты должна попросить у меня гораздо больше, чем ты
действительно хочешь от меня, и тогда я сделаю то же самое; я попрошу
гораздо больше взамен, чем то, что я действительно хочу от тебя.
- Но у меня их немного. Ты можешь иметь все, но я...
- Нет, - перебил ее Джаббит.
- Сначала скажи, чего ты от меня хочешь. Помни, что ты должна просить гораздо больше, чем ты действительно хочешь.
- Я хочу, чтобы ты заставил мою маму ... ..- она замолчала, когда Джаббит покачал головой.
- Попроси еще, - прошептал он.
- Вау, вау, я хочу ... вся моя семья... - она замолчала, увидев, что он поднял руку, и попыталась снова:
- О, я хочу, чтобы все были здоровы?
- Очень хорошо, - похвалил Джаббит.
- Теперь моя очередь. Я исцелю всех, если ты станешь королевой Ибанеи и сожжешь храмы всех богов Ибанеи.
- Я, королева? Дядя Хассунаби-Король Ибанеи, а мне шесть лет, - выдохнула она.
- И это слишком страшно - сжигать храм бога. Я бы никогда не осмелилась на такое!
Джаббит пожал плечами.
- Тогда тебе тоже придется просить у меня меньше.
- О! - воскликнула Нахсейра, нахмурив брови и задумавшись.
- Я хочу, чтобы ты исцелил мою семью и всех, кто живет во дворце.
Джаббит улыбнулся девочке.
-
Ты быстро учишься. Если ты хочешь, чтобы я исцелил всех живущих во
дворце, я хочу, чтобы ты стала королевой и построила мне храм выше, чем
любой другой храм на Ибанее.
- Но я не могу стать королевой, - захныкала маленькая принцесса.
Джаббит усмехнулся и пожал плечами.
- Твой ход.
Нахсейра застонала.
- Пожалуйста, Господи Джаббит, сделай мою семью снова здоровой, - осторожно попросила она.
-
Если ты хочешь, чтобы я исцелил каждого члена твоей семьи, ты должна
согласиться стать королевой Ибанеи и построить храм рядом с пляжем для
меня.
Девушка нахмурилась.
- Согласиться стать королевой?
Ты имеешь в виду, что дядя Хассунаби попросит меня стать королевой, и
тогда я должна буду сказать "да"?
- Да, вот так. Когда король Ибанеи попросит тебя стать королевой и править Ибанеей вместо него, ты согласишься.
- А что, если я попрошу тебя исцелить только мою маму и Хэмми? - тихо спросила она.
-
Ты не хочешь, чтобы твоя бабушка Лувани, и твой дядя, и двоюродная
бабушка, и двоюродные братья тоже стали здоровыми? - Джаббит спросил
взамен.
Нахсейра надула губы.
- Это подло. Конечно, я хочу, чтобы все они снова были здоровы, но я не хочу становиться королевой.
-
Я сделаю тебе последнее предложение. Я исцелю всех, кто живет во
дворце, кроме твоего двоюродного брата Халиба, если ты согласишься стать
королевой Ибанеи и поставишь в своей комнате маленький алтарь со
статуей черного кролика и двумя свечами. Если ты хочешь, чтобы Халиб
тоже стал здоровым, ты можешь вытащить занозу из его ноги.
Нахсейра на некоторое время задумалась.
- Но если никто не попросит меня об этом, тогда я не стану королевой, верно?- С надеждой спросила она.
- Верно, - с усмешкой ответил Джаббит.
- Итак, мы договорились?
Девочка глубоко вздохнула.
- Да, мы действительно договорились, - сказала она.
Нахсейра встала и вытерла песок с платья.
Джаббит схватил пригоршню песка и тоже встал.
- Ты сделаешь мне одолжение, когда увидишь свою тетю Анджату?
- Одолжение тебе и бесплатно?- Спросила она, надув губы.
- Пожалуйста, милая принцесса Нахсейра, будущая королева Ибанеи, - взмолился Джаббит.
- Ну ладно, - фыркнула девочка.
- Чего ты от меня хочешь?
Джаббит пропустил песок сквозь пальцы и протянул руку маленькой принцессе. - Передай это своей тете Анджате.
- Хорошо, - сказала Нахсейра и взяла жемчужно-белую раковину из его рук.
Когда Джаббит возвращал принцессу Нахсейру Сибелин, угрюмое выражение на лице девочки было трудно не заметить.
- Ты выглядишь не слишком счастливой, - заметила Сибелин, провожая девочку обратно к отцу.
- Босс отказался лечить твою маму и брата?
- Нет, - ответила Нахсейра.
- Но мне нужно попрактиковаться в торге. Бог Джаббит и я заключили сделку, и я думаю, что он взял верх надо мной.
Сибелин рассмеялась.
- Я была уверена, что с твоими большими карими глазами и несколькими пролитыми слезами, он будет замазкой в твоих руках.
Нахсейра покачала головой, надув губы.
- Не дуйся, я уверена, что это все еще подействует на твоего отца, - успокоила Сибелин.
_________________________________________________________________
Когда
Сибелин и Нахсейра приблизились к помещению бывшего штаба батальона,
который тем временем был преобразован в штаб полка, они попали в засаду,
устроенную принцем - командиром и его сестрой. И снова Нахсейра была
сбита с ног и раздавлена любящими объятиями своего успокоившегося отца.
Через некоторое время девушка снова встала на ноги, и начался допрос.
- Он сказал тебе, что вылечит твою маму и брата?- С тревогой спросила Анджатта.
- Да, мы с Богом Джаббитом заключили сделку, - торжественно ответила Нахсейра.
- Он исцелит всех живущих во дворце, кроме кузена Халиба.
-
Он исцелит всех, кто живет во дворце, - выдохнула Анджатта, и ее лицо
озарила самая яркая улыбка, но улыбка быстро сменилась растерянным
выражением.
- Договорились? Что за сделка?
- Что ты сделала?- Прогремел Агон.
- Ты заключила сделку с безымянным сыном? О чем он тебя просил? Твоя душа и твой первенец?
-
Нет. Я должна поставить в своих покоях алтарь со статуей черного
кролика и двумя свечами, - ответила Нахсейра, глядя себе под ноги.
Агон запрокинул голову и застонал, глядя в небо. Затем он снова с подозрением посмотрел на дочь.
- Я знаю тебя, Нахси, и знаю этот взгляд! Это еще не все, что тебе нужно сделать.
- Не сердись, пожалуйста, - взмолилась его дочь.
- Никто никогда не учил меня торговаться, и у меня это плохо получается.
- Торговаться?- Одновременно спросили Агон и Анджатта.
- Ты торговалась с безымянным сыном?
Нахсейра быстро кивнула и снова посмотрела на свои ноги.
- В чем дело?- Спросил Агон напряженным голосом.
- Что ты ему пообещала, Нахси?
-
Я сказала, что согласна быть коронованной как королева Ибанеи, -
ответила она, но поспешила добавить: - но я должна сделать это, только
если король попросит меня!
Нахсейра не отрывала взгляда от земли, а Агон и Анджатта, открыв рот и потеряв дар речи, смотрели на шестилетнюю девочку.
Счастливое хихиканье молодой женщины быстро положило конец минуте молчания.
- Я думаю, это хорошая идея, - прокомментировала Расерис.
- Самый умный из семьи Вар Доша должен носить корону и править ими всеми.
Сибелин тоже улыбалась.
- Мне любопытно, кто будет королем, который в конце концов уступит и попросит Нахсейру стать королевой Ибанеи.
- Ой, чуть не забыла!- Внезапно взорвалась Нахсейра.
- Бог Джаббит попросил меня передать это тебе, тетя Анджатта.
Мгновение Анджатта просто смотрела на жемчужно-белую раковину, лежащую
на вытянутой руке ее маленькой племянницы. Потом она улыбнулась и взяла
раковину.
- Благодарю вас, Моя королева.
________________________________________________________________
Когда Сибелин ушла с Нахсейрой, Джаббит столкнулся с тремя женщинами, которые с любопытством смотрели на него.
- Что ты сделал с маленькой девочкой?- Ансейла первой дала волю своему любопытству.
- Я спросил ее, чего она хочет от меня, она ответила, и тогда я сделал ей предложение.
- Другими словами, ты повел еще одну бедную душу по пути страданий, - сухо заметила Эванис.
Джаббит усмехнулся воительнице.
- Ты хочешь сойти с тропы?
- А если я уйду, смогу ли я оставить своих людей?
- Нет.
- Тогда я останусь с тобой, - решила Эванис.
- Как далеко ты продвинулся в своем плане завоевания Ибанеи?- Затем спросила Ансейла.
- У него есть план завоевания Ибанеи?- Поинтересовалась Шинта.
- Если можна назвать ”утопление нации в хаосе" планом, то у него есть план, - подтвердила Эванис.
- Если он завоюет Ибани, то легко вернет мне свой долг, - задумчиво произнесла Шинта.
-
Надеюсь, твой план удастся, и очень скоро. В данный момент я вижу
только, что мы окружены примерно шестью тысячами солдат-Ибаниев.
Джаббит пожал плечами.
- Что не переживай за всех, не так ли?- Поинтересовалась Шинта.
- Этот идиот считает, что не может умереть, - фыркнула Эванис.
Джаббит посмотрел на воительницу и нахмурился.
- Пойдем со мной, - сказал он ей и ушел.
- За кого этот маленький засранец себя принимает?- Прошипела Эванис, глядя ему в спину.
- Я не знаю, Ева, - ответила Ансейла.
-
Может, тебе стоит пойти за ним и спросить? Похоже, он направляется на
склад. Вы двое будете одни внутри. Ты можешь рассказать ему все, что ему
нужно знать, и никто не услышит, как ты кричишь на него.
Эванис резко обернулась и уставилась на сестру. Потом она кивнула и пошла за Джаббитом.
Шинта покачала головой.
- Твоя сестра странная.
- Я знаю, - вздохнула Ансейла.
-
Ева всегда возбуждается после драки, но почему-то не понимает этого и
впадает в дурное настроение. Ей нужен кто-то, кто укажет ей правильное
направление, но вы не можете сказать ничего прямо, иначе она будет
отрицать это и придет в еще большую ярость.
- Ты действительно любишь свою сестру, не так ли?
Ансейла улыбнулась.
- Да, - ответила она.
- И это так забавно-дразнить ее.
___________________________________________________________________
Час спустя Агон уже шел к Шинте и Ансейле. Сибелин, Расерис и его сестра Анджатта сопровождали принца-командира.
- Вы Шинта Сун Ошар, если я не ошибаюсь, - Агон подошел к высокой воительнице племени Ибаниев.
-
Я пришел поговорить о мирном договоре. Не могли бы вы послать
кого-нибудь из стражников известить Коммандера Эваниса Даньялу и
Джаббита?
- Конечно, принц-командующий, - покорно ответила Шинта.
- Прошу прощения, но это плохая идея, - поспешно вмешалась Ансейла.
-
Эванис и Джаббит сейчас очень заняты ... хм ... чрезвычайно важная и
очень секретная сессия планирования. Уверяю вас, прерывание Эванис в
данный момент будет означать гибель любого возможного мирного договора.
Сибелин и Расерис застонали, услышав, как покраснели Ансейла и Анджатта.
Агон посмотрел на женщин вокруг него.
- Ты, должно быть, шутишь!- Он взорвался.
- Мне очень жаль, принц Агон, - успокоила его Ансейла.
-
Я знаю, это был очень напряженный день для всех, но для моей сестры он
был особенно напряженным. Она боролась за свою жизнь и жизнь тех, кого
любит. Вы-мужчина; Вы не знаете, как женщина может пострадать в такой
ужасной ситуации.
Агон скрестил руки на груди и посмотрел на Ансейлу.
- Ты думаешь, я забыл, что твоя сестра-Эванис Даньяла?
- Агон, - сказала Анджатта, положив руку на плечо брата.
-
Прикажи своим солдатам отступить. Тогда возьми Нахсейру и отправляйся
домой к жене и сыну. Завтра ты сможешь поговорить с Эванис. Я хотела бы
сказать тебе, Джаббит с тобой поговорит, но я не хочу врать тебе. Я не
знаю, что он будет делать. Никто не знает.”
Агон Вар Доша глубоко вздохнул, затем кивнул и ушел, не сказав больше ни слова.
- Ну, это было немного неловко, - заметила Ансейла, глядя вслед удаляющемуся принцу-командующему.
- Так оно и было, - согласилась Сибелин.
- Держу пари, тебе не терпится рассказать об этом Еве.
Веселые искорки в глазах Ансейлы подтвердили подозрения подруги.
- Они там уже больше двух часов, - нетерпеливо заметила Сибелин.
Сибелин, Ансейла, Расерис, Анджатта и Шинта стояли перед боковой дверью склада, в котором скрылись Джаббит и Эванис.
- Внутри тихо, - заметила Расерис.
- Может быть, теперь их можно спокойно искать.
- Если ты так думаешь, открой ворота и войди, - предложила Ансейла.
- Я?- Пискнула Расерис.
- Ты ее сестра, иди.
- Ах вы, кучка неженок! - Шинта усмехнулась и широко распахнула дверь.
Они заглянули внутрь.
- Я ничего не вижу, - прошептала Расерис.
- Ряд сложенных ящиков закрывает обзор.
- Здесь все еще жутко тихо, - заметила Анджатта.
- Может быть, они ушли уже через другую дверь, - предположила Шинта.
- Нет, - возразила Расерис.
- Я знаю Джаббит здесь. Кроме того, в кладовке нет окон, но я вижу свет, пробивающийся сквозь щели между ящиками.
- Сибилла, Зайка, ты могла бы стать невидимой и поискать их, - с усмешкой предложила Ансейла.
- Я слишком боюсь, что то, что я найду, будет соответствовать тому, что мне пришлось слушать ночью, - ответила Сибелин.
- Черт возьми, если я проведу еще немного времени в твоем обществе, то тоже стану неженкой!- Шинта фыркнула.
Высокая Ибанийка вошла внутрь, завернула за угол в конце ряда сложенных ящиков и исчезла. Остальные ждали.
Через некоторое время снова появилась Шинта.
- Я нашла их... - сказала она ... Я имею в виду Эванис и Джаббита.
Брови Сибелин поднялись до самой линии волос, когда она посмотрела на
Шинту. Взгляд женщины-Ибани был рассеянным, а голос странно монотонным.
- Ты в порядке, Шинта?- Обеспокоенно спросила Анджатта.
- Я думаю, она в шоке, - предположила Расерис.
- Да ладно тебе, Шинта, все было не так уж плохо, - подтолкнула ее Ансейла.
Когда Шинта не ответила, а молча уставилась вдаль, Ансейла поспешила
мимо нее и скрылась за углом сложенных ящиков. Остальные ждали. Они
вздохнули с облегчением, когда вернулась Ансейла и захихикала.
- Пойдем со мной, - прошептала она.
- Вы должны это увидеть!
Ансейла снова подошла к углу, и Сибелин, Анджатта и Расерис последовали
за ней. Шинта все еще была где-то далеко. В конце ряда ящиков Ансейла
остановилась. Она повернулась лицом к трем своим друзьям и прижала
указательный палец к закрытым губам, а затем проскользнула за угол.
Сцена, с которой они столкнулись, молча следуя за Ансейлой, стоила всех
этих предосторожностей. Эванис, освещенная свечами и масляными лампами,
расставленными на соседних ящиках, сидела на сундуке, а Джаббит стоял
позади нее. Ее глаза были закрыты, а на лице застыло выражение, которое
она никогда никому не показывала - блаженство. Она буквально мурлыкала,
пока Джаббит заплетал длинные блестящие пряди ее черных, как вороново
крыло, волос. После минутного молчаливого наблюдения незваные гости
снова ускользнули. Шинта ждала снаружи здания.
- Тебе уже лучше?- Спросила Анджатта.
- Да, я просто удивилась, - коротко ответила Шинта.
- Это было самое смешное, что я видела за всю свою жизнь! - Ансейла хихикнула.
- Не могу дождаться, чтобы подразнить этим Еву. Может Быть, Я...
- Не надо!- Шинта прервала ее и ушла, не сказав больше ни слова.
- Что с ней такое?- Спросила Ансейла, глядя, как Шинта уходит.
- Иногда ты бываешь чертовски глупа, АНСА, - рассудила Сибелин и последовала за Шинтой.
- Что я такого сделала?- Спросила Ансейла у двух оставшихся женщин.
- Если бы ты была моей девушкой, я бы тоже на тебя разозлилась, - ответила Расерис и тоже ушла.
Ансейла уставилась на Анджатту.
- Пожалуйста, скажите мне, что я сделала?
- То, что ты нам показаа, не было смешно, - ответила Анджатта.
- Но это была Ева, а не просто какая-то нормальная...- Ансейла замолчала, увидев выражение неодобрения на лице принцессы Ибанеи.
- Если ты будешь дразнить свою сестру, то, возможно, никогда больше не увидишь этого выражения на ее лице, - сказала Анджатта.
- Ты этого хочешь?
Какое-то мгновение Ансейла просто смотрела на Анджатту, потом опустила глаза и ответила:
- Сибилла права, я идиотка.
- Нет, ты не идиотка, - ответила Анджатта.
- Ты больше похожа на свою сестру, чем думаешь, и она тоже не идиотка. Кто-нибудь когда-нибудь заплетал тебе волосы?
- Моя мама часто делала это для меня, когда я была еще маленькой девочкой, - прошептала Ансейла.
- Мне очень понравилось.
- Похоже, твоя сестра тоже любит это, - сказала Анджатта и улыбнулась.
Ансейла вздохнула и кивнула.
-
Я думаю, что Сибил действительно сердится на меня. Хуже того, я
разочаровала ее, - пожаловалась она, но вдруг ее лицо просветлело.
-
Я должна попросить твою маленькую племянницу поговорить с Сибил. Может
быть, после того, как Нахсейра поговорит с ней, Сибил тоже простит меня.
Темнокожая принцесса-Ибани ничего не ответила, только покраснела.
__________________________________________________________________
Маленькая
девочка не могла поспевать за ним, поэтому Агон Вар Доша нес свою дочь
по коридорам дворца. Достигнув своей цели, он распахнул дверь и ворвался
в темную комнату. Он смотрел на двух людей, неподвижно и тихо лежавших
на двух кроватях в комнате: молодую женщину и маленького мальчика. Он
медленно подошел к постели молодой женщины и внимательно посмотрел на
нее.
- Мама снова станет здоровой, - прошептала ему на ухо дочь.
Агон облегченно вздохнул, увидев умиротворенное выражение на лице
спящей жены. Спустя некоторое время, когда Нахсейра и Агон стояли у
постели сына, кто-то постучал в дверь.
- Простите меня, мой принц, - прошептал старый, болезненного вида раб у двери.
- Но Ее Величество, ваша мать, проснулась и спрашивает вас.
Агон посмотрел на дочь и улыбнулся.
- Разве ты не могла поторговаться за небольшую отсрочку, пока Бог Джаббит не исцелит твою бабушку?
Нахсейра надула губы.
- Я же говорила тебе, что не умею торговаться.
- Тогда тебе лучше учиться быстро, - ответил он с усмешкой.
- Королеве приходится много торговаться.
Лувани Вар Доша выглядела изможденной и кашляла, когда Агон открыл
дверь в ее спальню, но она сидела прямо на кровати, и ее глаза были
ясными и сосредоточенными, когда она смотрела на своего сына.
- Когда я не получила вестей от твоей сестры, я была уверена, что умру, - сказала Лувани.
-
Но сейчас я чувствую себя гораздо лучше. Мои слуги сообщили мне, что
все во дворце поправляются. Они также сказали мне, что ты командовал
армией в поисках безымянного сына. Он сдался тебе или твоя сестра
наконец убедила его сохранить нам жизнь?
- Я рад, что ты чувствуешь себя лучше, мама, - ответил Агон.
Лувани подождала, но он больше ничего не сказал.
Она сердито посмотрела на сына.
- Агон, ответь на мой вопрос!
-
Нет, безымянный сын не сдался мне. Я видел его только тогда, когда он
поднял мертвых солдат-Ибанийцев, которых убили Эванис Даньяла и ее
имперская Алорианская гвардия. Теперь, благодаря мне, более сотни
мертвых Ибанеев служат в ее армии проклятых. Она сказала мне, что
независимо от того, что я делаю, мой меч никогда не поцарапает его кожу,
и я верю ей.
Лувани побледнела.
- А Анджатта?
- Я не
знаю, как Анджатта пыталась убедить его, но она сказала мне, что
потерпела неудачу, потому что слишком похожа на тебя, - ответил он.
-
Я полагаю, это означает, что она либо пыталась манипулировать, вводить в
заблуждение, лгать или обманывать безымянного сына, потому что это то,
что ты сделала бы, не так ли, мама?
Лувани побледнела еще больше.
- Но я чувствую себя гораздо лучше ... как... почему?- Она запнулась.
- Тебя спасла шестилетняя внучка. Моя маленькая дочь заключила сделку с безымянным сыном.
- Сделка? Что за сделка?- Ахнула увани.
- Нахсейра спасла нашу семью, и она заплатит за это, - ответил Агон.
-
Она называет его Богом Джаббитом, и он хочет, чтобы Нахсейра стала
королевой Ибанеи. Не замужеством и не в отдаленном будущем, а очень
скоро, насколько я понял.
- Нахсейра, Королева Ибанеи? То есть... это невозможно ... но если..... - Лувани остановилась и широко раскрыла глаза.
- Это чудесно! Безымянный сын подарил нам чудо. Твоя маленькая дочь станет королевой, Агон! Конечно, ей понадобится совет...
- Заткнись!- Прогремел Агон.
-
Нахси смогла спасти нас, потому что она не такая, как ты, и я молюсь
всем богам, которых знаю, даже безымянному сыну, чтобы она никогда не
стала такой, как ты. В первый раз, когда я увижу, как ты шепчешь на ухо
моей маленькой девочке, я сделаю то, чего не сделал Джаббит; я убью
тебя, мама.
Лувани молча смотрела, как ее сын повернулся и вышел,
хлопнув дверью. Какое-то время она просто смотрела на закрытую дверь,
но потом перевела взгляд на пергаментный свиток в своей руке. Извещение
было достаточно маленьким, чтобы его мог унести голубь, но новость,
содержавшаяся в записке, была огромной и очень опасной для всего, что
Лувани Вар Доша хотела для будущего своей семьи и своей Родины Ибани.
Она взяла с ночного столика маленький колокольчик и позвонила слуге.
-
Принеси мне пергамент, перо и чернила. Ты подождешь снаружи, пока я
снова не позову тебя, а потом передашь кое-какие сообщения.
________________________________________________________________
Когда
Джаббит и Эванис наконец покинули склад, она даже не попыталась
подавить улыбку. Шесть стройных шеренг латников, каждая из которых
насчитывала двадцать четыре человека, отдали честь своему командиру.
- У меня есть компания латников, - гордо объявила Эванис.
- Этого достаточно, чтобы завоевать Ибани. С батальоном я бы завоевала весь мир.
- Что ты хочешь сделать с этим миром? - спросил Джаббит.
Эванис усмехнулась.
- Я бы освободила мир, а потом снова завоевала его.
- Как рыбак, который бросает маленькую рыбку обратно в море?
Эванис громко рассмеялась.
- Ты слишком смешной и даже не очень стараешься.
Затем к ним подошли их друзья.
- Приятно видеть тебя в таком радостном настроении, Ева, - заметила Ансейла, тут же поймав сердитые взгляды других женщин.
- Что? - Она защищалась: - я просто счастлива, что моя сестра счастлива!
- Босс, мы больше не окружены, - вмешалась Сибелин, отвлекая внимание от своей подруги.
- Армия Ибанеев отступила.
- И я хочу извиниться и поблагодарить тебя за то, что ты вернул мне раковину, - сказала Анджатта, глядя в землю.
- А я хочу построить святилище для черного кролика.- Заявила Расерис.
-
Я думаю, что храм станет довольно популярным - если, конечно, милорд не
решит лечить только членов королевской семьи и их слуг, живущих во
дворце.
- Я еще не решил, но Эванис только что сказала мне, что ей
нужна большая армия, - мимоходом ответил Джаббит, направляясь к Шинте,
которая стояла чуть поодаль.
Его небрежное замечание резко переключило внимание женщин с Джаббита на Эванис.
- Я просто пошутила! - Эванис отвечала на взгляды своих подруг.
- Не смей шутить там, где тебя слышит Джаббит! - Закричала Ансейла.
- Успокойся, АНСА, - успокоила его Расерис.
- Он сказал это только для того, чтобы подразнить меня ... Я надеюсь.
Джаббит взял Шинту за руку и отвел подальше от остальных.
- Я думал о своем долге перед тобой, - сказал он.
-
Скоро мне понадобится большой корабль, чтобы вернуться на Катерру. Если
ты поплывешь со мной, то сможешь удержать корабль, как только мы
прибудем.
- Я тоже думала об этом долге, - ответила она.
- Я хочу, чтобы ты оставался у меня в долгу до того дня, когда мне понадобится Божья милость.
- А если этот день никогда не наступит?
Шинта улыбнулась.
- Тогда я буду знать, что жила в милости Бога и никогда не просила об этом.
- Наверное, это правда, - сказал Джаббит.
- Похоже, ты мудрая женщина, но теперь я должен задаться вопросом, почему ты стала воительницей.
Шинта рассмеялась.
- Нет, я не Эванис, я не поддамся на твои насмешки.
- Но Ева мне нравится, очень нравится.
- Я знаю, - ответила она.
- Я также знаю, что ты заметил, как я наблюдала за тобой раньше.
Он кивнул.
-
Мне не было еще и пятнадцати, когда я родила своего сына Арани. Мой
маленький мальчик любил заплетать мне косы. Мне это нравилось еще
больше. Его отец был одним из печально известных пиратов из Данджапура, и
он умер, как печально известный пират, прежде чем увидел своего сына.
Арани так и не повзрослел настолько, чтобы стать пиратом, как его отец.
Ему было семь лет, когда он умер. Мой сын погиб, когда флот Ибанеев сжег
Данджапур. Когда я увидела, как ты заплетаешь волосы Эванис, я
вспомнила. Мне больно сознавать, что я встретила тебя слишком поздно,
чтобы спасти жизнь моему сыну.
- Мы встретились, потому что я не смог спасти маленькую девочку по имени Ниса и не смог спасти твоего сына.
Высокая воительница-Ибани посмотрела ему в глаза.
- Мне бы хотелось верить, что теперь мы лучше понимаем друг друга, но я сомневаюсь в этом.
Джаббит улыбнулся Шинте.
- Теперь я знаю, что ты мудрая женщина.
_________________________________________________________________
- Да ладно вам двоим!- Громко перебила Эванис.
- Куваси весь день был один; давай вернемся в грот и посмотрим, не утонул ли он в Шу.
- Хорошо, мы заберем его труп и переместимся, - ответила Синта.
-
Один из туннелей ведет из грота в сосновый сад на северо-западной
окраине Санджабы. Недалеко от него находится старый заброшенный лагерь
лесорубов с несколькими лачугами, сараями и складом. Это будет новый дом
для тебя и твоей компании латников. Это недалеко от леса и не слишком
далеко от города и гавани.
- Звучит неплохо, - согласилась Эванис.
Две из трех принцесс и фрейлина отреагировали довольно сдержанно, когда услышали о своем новом жилище.
Куваси не утонул. Они нашли его спящим и храпящим у костра в яме, среди
группы спящих и храпящих контрабандистов. Эванис гордилась своим
другом; Куваси явно храпел громче всех. Четверо латников подняли его на
плечи и двинулись по туннелям. Они вышли из соснового сада и прибыли в
лагерь лесорубов незадолго до заката. Они выбрали самую большую из трех
лачуг, чтобы стать своей спальней. Это была одноместная длинная комната с
восемью узкими двухъярусными кроватями, стоящими вдоль стен. Все
выбрали себе койку. Куваси выбрал тот, на котором его высадили латники;
он никогда не был особенно разборчив, когда напивался Шу.
- Я займу койку над койкой Джаббита, - объявила Расерис.
- Ты спишь выше своего бога?- С усмешкой спросила Шинта.
Эванис кивнула.
- Всегда кажется, что она растаяла, когда лежала на нем.
- Расплавилась, пока она лежала на нем? - Ansа фыркнула.
- Ты имеешь в виду истощенных и истекающих кровью после того, как они трахались часами.
Три нахальные женщины дружно расхохотались, в то время как лицо
Расериса побагровело, Анджатта сочувственно покраснела, а Сибелин
закашлялась. Джаббит вытер выбранную им койку и накрыл ее одеялом.
После того, как все выбрали койку, Шинта показала Эванис окрестности.
Они установили посты и послали на патрулирование несколько отрядов
латников.
Тем временем Сибелин и Ансейла готовили ужин, а менее
талантливым поварам - Джаббиту, Расерис и Анджатте - поручили убирать
общую спальню.
За два часа до полуночи все поели, и вскоре после
этого, сытые и усталые после долгого дня, они удалились на ночь. Прежде
чем задуть последнюю свечу, Эванис и Шинта выволокли Куваси из спальни
под аплодисменты всех остальных, кто не мог вынести его храпа - другими
словами, всех женщин в комнате. Джаббит уже спал.
________________________________________________________________
Как
это уже несколько раз случалось с Джаббитом, его ночь закончилась
задолго до восхода солнца. Кто-то потряс его за плечо, и когда он открыл
глаза, то увидел, что на этот раз его ночного внимания требовала
Ансейла.
- Следуй за мной, - прошептала она и добавила: - тихо, пожалуйста.
Джаббит последовал за ней, когда она открыла скрипучую дверь и
выскользнула наружу. Оказавшись на открытом месте, он получил дальнейшие
инструкции.
- Мне нужно с тобой поговорить, - сказала она.
- Я заглянула в другие лачуги, и одна из них довольно уютная. Мы пойдем туда.
Она привела его в хижину с двумя комнатами, и одна из них действительно
была очень уютной. Комната была чистой и освещенной свечами. На полу
были расстелены толстые шерстяные одеяла, а в открытом камине даже горел
огонь. Ансейла жестом пригласила его сесть у камина, и когда он это
сделал, она села рядом с ним.
- Я сказала какую-то глупость. Теперь Сибилла злится и, что еще хуже, она разочарована во мне, - призналась Ансейла.
- Пожалуйста, ты поможешь мне снова стать хорошим с ней?
- Конечно.
- Я знала, что ты поможешь мне, Милорд, - сказала Ансейла и придвинулась чуть ближе.
- Сибил не спала, когда мы уходили. Ты не знаешь, следила ли она за нами?- Спросила она, шепча ему на ухо.
- Да, прошептал он обратно.
- Я так и знала!- Воскликнула Ансейла, прежде чем спокойно продолжить.
- Ты помнишь наш первый раз вместе?
Он только улыбнулся в ответ.
- Сегодня вечером мы снова выступим, но на этот раз для Сибил, - заявила Ансейла, касаясь губами мочки его уха.
- Я хочу соблазнить ее.
- И это все? Сибилла наблюдает за нами и будет соблазнена тем, что увидит?
Ансейла хихикнула.
-
Сибил уже близка к своему переломному моменту. Ты бы видел ее по утрам,
когда мы делим постель: горячая, мокрая, отчаянно ищущая облегчения, но
слишком гордая, чтобы просить об этом. То, что мы покажем ей сегодня
вечером, в конце концов заставит ее расколоться, но мы должны быть
осторожны.
- Осторожны?
- Сибил - застенчивая девственница,
и, как я уже говорила, она очень гордая. Если бы она увидела что-то
вроде Евы, жующей плинтус кровати с твоим членом в заднице, она бы
убежала с криком.
- Это ты любишь грызть дерево; Ева сначала прикусывала язык, а теперь грызет простыни.
- Спасибо за напоминание, Милорд, - прошептала Ансейла ему в ухо, прежде чем резко прикусить его.
-
Я пытаюсь объяснить тебе, что должен сохранять достоинство. Как бы это
поточнее выразиться?- Задумчиво спросила она себя, потом посмотрела ему в
глаза и улыбнулась.
- Не заставляй меня кричать, как сумасшедшую
баньши, пока ты катаешься на моей перевернутой заднице, как будто я
брыкающийся Бронко. Я хочу, чтобы мы много целовались, нежно ласкали и
дразнили друг друга. Мы будем продвигаться очень медленно, прежде чем
коснемся каких-нибудь непослушных кусочков. Наконец, я покажу ей мягкую,
расслабляющую кульминацию. Ты меня понимаешь?- Ласково спросила она.
- Не уверен, что понимаю, - ответил он.
-
Ты хочешь, чтобы мы притворялись, что делаем то, что тебе нравится,
потому что ты веришь, что это то, что хотела бы видеть Сибил?
-
Вот именно! Давай попробуем. Начнем с нежных поцелуев. А потом я обниму
тебя за шею, и ты будешь гладить меня по спине и бокам медленными,
легкими, как перышко, прикосновениями, - проинструктировала Ансейла.
Джаббит улыбнулся.
- Звучит неплохо.
-
Осторожнее с моими грудями, - прошептала она мгновение спустя, когда
его ногти царапнули ее грудь, едва защищенную прозрачной тканью ночной
рубашки.
- Ты же знаешь, что я очень чувствительна, - напомнила она ему, дрожа.
- Да, я знаю, извини.
- Твои руки слишком близко ... к моей заднице, - простонала она чуть позже.
- Останови их.
- Конечно, - ответил он и крепко сжал ее ягодицу.
-
Тебе все равно, что я скажу, верно?- Она зашипела, когда Джаббит
перекатил один из ее сосков между пальцами, слегка потянув его.
- Конечно, нет, - прошептал он, а затем кончиком языка провел по краю ее ушной раковины.
- Прекрасно, - простонала она и стянула через голову тонкую шелковую сорочку.
-
Я думаю, что первый взгляд Сибиллы в бассейн удовольствий уже покажет
ей его глубину. Так что давай, превращай меня в безумно кричащую,
восторженно пускающую слюни лужицу липкого счастья.
Джаббит улыбнулся Ансе.
- Сибиллы поблизости нет.
__________________________________________________________________
В нескольких милях к югу Золи, Ирвания Паноса, тоже проснулась до рассвета.
- За ночь погибло шестьдесят три человека, Ирвани, - доложил один из ее помощников.
- А число больных в лагере приближается к восьми тысячам. Сегодня умрут сотни, а завтра, до этого времени, еще тысячи.
Золи кивнула.
- А теперь спи, Янош, я займу твое место.
- Мое место, Ирвани?- Спросил он.
- Нас меньше пятидесяти слуг Паноса, и мы пытаемся помочь тысячам.
- Я знаю, - вздохнула Золи.
-
Не теряй веры, мой друг. Мы помогаем как можно большему количеству
людей. Это все, что мы можем сделать. Когда взойдет солнце, я буду
искать безымянного сына. С Божьим руководством я найду его и покажу ему
то, что он должен увидеть. Будем молиться, чтобы Панос даровал ему
мудрость понять это послание.
Янош Курджаки, слуга третьего круга просветления, низко поклонился и удалился.
Золи встала с койки и оделась. Затем она подошла к маленькому столику и
взяла стоявшую на нем масляную лампу. Затем она подошла к своему
личному святилищу. Она зажгла две свечи, осветившие лицо макаки, прежде
чем опуститься на колени и помолиться. Ирвани молилась в течение
длительного времени. Она молилась до тех пор, пока Икей, аватар ее Бога,
не прыгнул ей на плечо. С макакой на плече она наконец поднялась. Она
подошла ко входу в свою палатку и выглянула наружу, в сумерки нового
дня. Затем она позвала еще одного слугу. Пожилая женщина быстро
последовала за ней.
- Отведите детей и их матерей к воротам, - приказала Золи.
- Мы покидаем лагерь.
Эванис проснулась, села на койке, зевнула и оглядела комнату.
- Босс уже встал, - заметила Сибелин.
- Они с Куваси готовят завтрак.
Выражение ее лица смягчилось, и она перевела взгляд на пустую койку сестры.
- Анса спит в одной из других лачуг, - ответила блондинка.
Она посмотрела на саму Сибелин и приподняла бровь.
- Я не гувернантка твоей сестры!- Сибелин фыркнула.
Эванис кивнула.
- Такая работа никому не нужна.
Один за другим просыпались и остальные, и все готовились к новому дню. Пока они одевались, Расерис стояла рядом с Сибелин.
- Однажды ночью я проснулась, - небрежно заметила она.
Сибелин не ответила.
- Я думаю, что Джаббит и Анса разбудили меня, когда они вместе улизнули.
Сибелин продолжала одеваться.
- Я заметила, что ты умеешь красться гораздо тише...
Сибелин застыла.
- ... когда ты следовала за ними.
Принцесса закончила одеваться. Покрасневшей блондинке нужно было еще немного подождать.
Когда женщины вышли из хижины, они увидели стол, который Куваси и
Джаббит накрыли к завтраку. Стол был завален едой, и двое мужчин все еще
деловито добавляли еще.
Когда женщины уселись за стол, большая Ибанийка улыбалась от уха до уха.
- Наш мальчик-прилежный ученик.
- Ты уверен, что безопасно есть то, что приготовил Джаббит?- Спросила Расерис.
- Я хорошо помню его пристрастие к овсянке с ядовитыми специями.
Шинта закашлялась и подавилась едой.
- Уверяю вас, я перепробовал все, что приготовил Джаббит, а также овсянку, и чувствую себя прекрасно, - успокоил его Куваси.
Расерис по-прежнему ничего не ела, подозрительно поглядывая на еду на столе.
- Поик Шом Шинг и ши Иф йохр долл бойтш Йох, - предложила Эванис, жуя кусок лаваша.
Расерис хлопнула себя по лбу.
- Ты, конечно, права!- Сказала она, широко улыбаясь.
- Ниса защитит меня.
Анджатта рассмеялась.
-
Я понимаю: твой Бог защищает тебя, и твоя кукла защищает тебя от твоего
Бога. Ты действительно должна чувствовать себя в безопасности вдвойне.
- Я никогда не отравлю тебя, - заметил Джаббит.
- Я тебе больше не понравлюсь, если я убью тебя, а ты всегда должна любить меня.
- Всегда? Даже после того, как я умру, ты имеешь в виду?- Спросила Расерис.
Он кивнул.
- Всегда и навсегда.
Широко раскрытые глаза, которые Джаббит получал от всех сидящих за
столом, вскоре были направлены в другую сторону, поскольку что-то новое
привлекло внимание их владельцев. Диверсия приближалась в виде четырех
латников, сопровождающих двух мужчин среднего возраста из племени Ибани в
лагерь. Ибании часто бросали косые взгляды на своих охранников и вообще
казались несколько беспокойными. На их поведение, вероятно, повлиял их
эскорт; по крайней мере, двое мужчин, казалось, очень хотели, чтобы их
подвели к сравнительно обычным, живым людям за завтраком.
- Шинта!- Один из них крикнул еще до того, как они подошли достаточно близко для цивилизованного общения.
- Скажи им, что мы друзья!
- Не припомню, чтобы у меня были друзья с желтым животом!- Крикнула в ответ Шинта.
- Это подло, - упрекнула его Расерис.
- Я бы тоже испугалась, если бы оказался между вампирами Евы.
- Вампиры?- Спросила Эванис, явно шокированная.
- Мои латники - не упыри! Они являются украшением своей профессии солдата и образуют имперскую Алорийскую гвардию.
- Они все еще жуткие, - настаивала Расерис.
- Хотя, признаюсь, я привыкла к ним и теперь чувствую себя даже в безопасности рядом с ними.
Четверо латников и их пленники, наконец добравшись до завтракающей компании, вновь привлекли внимание женщин.
- Шинта, чума вспыхнула в Санджабе!- Тут же выпалил первый мужчина.
- Хороший день для вас, как хорошо, Эрнош, - воительница ответила.
- Тысячи людей были отправлены в охраняемые лагеря за городом!- Так же взволнованно добавил спутник Эрноша.
- И тебе хорошего дня, Блайджан, - поздоровалась Шинта, закончив со вздохом.
-
Говорят, некий бог, которого они называют безымянным сыном, потребовал,
чтобы мы оставили богов Ибаниев и сожгли их храмы, - продолжал Эрнош,
не обращая внимания на формальности.
- Но царь Хассунаби отказался и изгнал безымянного сына из Ибании.
- И чтобы отомстить, безымянный сын проклял нас этой чумой, - присоединился к рассказу его друг.
Эрнош нетерпеливо кивнул.
- Король Хассунаби даже приказал своему племяннику возглавить атаку на Бога, но все наши солдаты были убиты ужасной демонессой.
- Это правда! Демоница командует армией Бога, - Блайджан знал, что нужно докладывать.
- Каждый человек, которого она убьет, будет изгнан из загробной жизни и вынужден присоединиться к ее армии проклятых.
-
Я также слышал, что невидимые призраки и кровожадные дикие звери служат
Богу, и рои падальщиков тоже преследуют его, - добавил Эрнош.
- Мне очень интересно узнать, почему ты пришел ко мне со всем этим, - ответила Шинта.
- И еще больше я хочу знать, кто сказал тебе, где меня найти?
- О! Ирвания Паносская обещала золото каждому, кто скажет ей, где найти безымянного сына, - заявил Эрнош.
-
Мы отправились в грот, надеясь услышать о местонахождении Бога, но эру,
ваши привратники, заплатили нам серебром, чтобы мы сказали вам, что
Ирвания ищет безымянного сына, - объяснил он далее.
- Вот почему мы здесь. Ну, это и из-за них ... ах... эти самые иностранные охранники, которые поймали нас по дороге к вам.
- Неужели?- Спросил Джаббит, прерывая расспросы Шинты о двух мужчинах.
- Золотая монета равна семидесяти двум, семидесяти двум медным монетам, - задумчиво произнес он.
- Ирвания Паносская много платит только за то, чтобы найти кого-то, чье имя она уже забыла.
Сразу, все сидящие за столом обратили внимание на Джаббита.
- Вы двое знаете, почему Ирвания ищет безымянного сына?- Спросила Шинта у двух Ибани, но ее взгляд был прикован к Джаббиту.
Когда оба мужчины покачали головами, взгляды женщин на Джаббите усилились.
- Босс?
- Не хотите ли просветить нас, милорд?
- Выкладывай, или демоница потребует другую душу.
- Пожалуйста, скажите нам, почему Ирвания Паноса ищет безымянного сына?
Джаббит посмотрел на лица любопытных женщин, сидевших за столом.
-
Я встретил ее вчера и сделал ей предложение. Она отказалась, и когда я
уходил, я сказал ей, что если она передумает, то должна будет найти меня
сегодня.
- Я знаю Ирванию Паноса, - заявила Анджатта.
- Ее зовут Золей, и она является лидером слуг трех кругов просветления, Конгрегации целителей Ибании. Где ты с ней познакомился?
- В каменоломне к северу отсюда, - ответил Джаббит.
- Ты имеешь в виду, в одном из чумных лагерей?- Спросила Шинта.
Он кивнул.
- Дай угадаю, - ухмыльнулась Эванис.
- Она как раз просила тебя исцелить больных в лагере, когда ты сделал ей предложение.
- Мы говорили об этом, это правда, - признал Джаббит.
-
Я знаю, что ты не скажешь нам, что ты предлагал, и уж тем более не
скажешь, что ты просил у нее взамен, - предположила Расерис.
- Просто скажи мне, теперь, когда ты знаешь, что она ищет тебя, ты пойдешь и встретишься с ней?
Джаббит покачал головой.
- Я не могу этого сделать, - ответил он.
- Я сказал ей, что она должна найти меня. Я понял, что должен сдержать свое слово ... большинство раз.
- В большинстве случаев?- Спросила Эванис.
- Кто тебе сказал, что ты должен сдерживать слово только "в большинстве случаев"? Ты всегда должен держать свое слово!
- Это неправда, - возразил Джаббит.
- Иногда приходится лгать. Каждый из вас учил меня этому.
- Я никогда... - Начала Эванис, но она умолкла, не закончив фразы, и вместо этого разразилась потоком проклятий.
Расерис просто посмотрела на небо и застонала. Анджатта тоже застонала, но сделала это, глядя вниз.
- Надеюсь, ты всегда знаешь, когда нужно солгать, а когда сказать правду, - предупредила Сибелин.
- Иначе ты никогда не станешь Богом. Ты станешь таким же, как мы, ничтожные смертные, босс.
Джаббит задумчиво посмотрел на Сибелин.
- Я должен подумать об этом. Спасибо.
- Прекрасно, - Разерис поджала губы и выдохнула через нос.
-
Значит, на этот раз ты решил сдержать свое слово. Тогда пусть эти двое
заработают свое золото и скажут жрице, где тебя найти. Или ты мне больше
не понравишься!
- Меня это вполне устраивает.- Он пожал плечами.
- Я хотел дать людям заработать золото, - пояснил он.
- Ты все равно должна всегда любить меня.
- Вы слышали его, - сказала Шинта.
-
Но если я узнаю, что вы сказали кому-то еще, кроме Ирвани, где нас
искать, вы двое будете копать отхожие места для армии проклятых до конца
своих дней.
- Так он и есть... ? - Почти спросил Эрнош, глядя на Джаббита.
Сибелин усмехнулась.
-
Да, это так. Мы все здесь; демоница, призрак, армия проклятых, даже
стаи падальщиков, вероятно, где-то поблизости. Не хватает только дикого
зверя-убийцы; сейчас он живет в кукольном домике.
- Я пойду с ними, - решила Расерис.
- Я первая жрица, как и Ирвани, и я приглашу ее встретиться с моим Богом в этом лагере.
- Ты не должна идти одна с этими двумя, - предупредила Шинта.
-
Я бы не доверила дырявое ведро воды этим двум хулиганам, так что уж
точно не доверю им сопровождать молодую, хорошенькую принцессу,
незнакомую с Санджабой. Я пойду с тобой.
- Спасибо, - сказала Расерис, улыбаясь воительнице-Ибание.
Шинта и Расерис присоединились к Эрношу и Блайджану, и люди-латники вместе вывели их из лагеря.
- Значит, теперь мы будем ждать здесь, пока нас не посетит Ирвания Паносская?- Спросила Эванис.
- Нет, по крайней мере, не буду, - возразила Анджатта.
-
Я хочу пойти во дворец и посмотреть, что происходит сейчас, когда мои
мама и дядя поправляются. Кроме того, я обещала своему брату, что ты,
Эванис, поговоришь с ним о мирном договоре, и я надеюсь, что ты не
нарушишь моего обещания.
- Я?- Спросила Эванис.
- Почему я?
- Мой брат и ты, оба солдаты, - ответила Анджатта.
- Он поверит в то, что ты скажешь, и ты тоже можешь ему доверять.
- Но это же его война!- Воскликнула Эванис, указывая на Джаббита.
- Я тоже тебе верю, - ответил Джаббит, улыбаясь Эванис.
- Всегда и навсегда.
- Это мы еще посмотрим, - проворчала Эванис и встала.
- Сомневаюсь, что ты так состаришься, если будешь продолжать надоедать мне, - проворчала она, направляясь к воротам лагеря.
- Ты идешь, Анджатта?
Анджатта улыбнулась Джаббиту и побежала за воительницей.
- Босс, как вы думаете, есть здесь еще какие-нибудь призраки, которые хотели бы поговорить со мной? - спросила Сибелин.
- В данный момент нет.
Куваси со смехом покачал головой.
- Давайте приведем лагерь в порядок, чтобы он выглядел презентабельно для нашего благородного гостя, - предложил он.
- Позволь мне сначала взять немного еды, прежде чем ты уберешь со стола, - сказала Сибелин.
- Похоже, моя фрейлина желает, чтобы ей сегодня подали завтрак в постель.
Балансируя между двумя наполненными едой мисками и стаканом козьего
молока, Сибелин осторожно открыла дверь в хижину. Войдя в комнату, она
сморщила нос, когда сильный запах напал на ее чувства. Она поставила
миски и кружку на маленький столик и открыла ставни на двух окнах
комнаты. Затем она опустилась на колени рядом со своей все еще спящей
подругой и поцеловала ее в лоб.
- Вставай, сонная голова, - прошептала она.
- Пора вставать и сиять.
- Я не хочу, - пробормотала Ансейла.
- Дай мне поспать, я устала, мама.
- О, мой бедный малыш, - проворковала Сибелин.
- У тебя была утомительная ночь? Да, пахнет именно так.
Ансейла приоткрыла один глаз.
- Ты не моя мама, - заявила она.
- Моя мама всегда была милой и никогда не говорила мне таких гадостей.
- Я уже хотела извиниться перед тобой, - вздохнула Сибелин.
- Я следила за тобой прошлой ночью. Прости, мне не следовало этого делать.
Оба глаза Ансейлы широко раскрылись.
- Ты это сделала?
Сибелин кивнула.
- Ты видела, что мы делали?
Сибелин кивнула.
- Но он сказал, что тебя и близко не было, когда я его спросила!
- Босс только что сказал нам, что он почти всегда говорит правду, - фыркнула Сибелин.
- Прошлая ночь, вероятно, была не из тех "самых лучших времен".
- Этот ублюдок обманул меня!- Ансейла выругалась.
Сибелин наклонила голову и внимательно посмотрела на подругу.
- Как он тебя обманул?
- Он дважды обманул меня!- Пожаловалась Ансейла.
-
Сначала он сказал мне, что ты преследуешь нас, а потом заставил
поверить, что лгал мне раньше, но на самом деле он лгал мне тогда.
Подожди! Разве это не значит, что он обманул меня трижды? В любом
случае, этот ублюдок обманул меня!
- АНСА?
- Да?
- В этом нет абсолютно никакого смысла.
- Нет, - возразила Ансейла.
- Для тебя это не имеет никакого смысла! Но клянусь, для меня это имеет смысл, и для ублюдка тоже. Он обманул меня!
-
Итак, ты говоришь мне, что сначала ты думала, что я наблюдаю за тобой,
но позже ты подумала, что я не наблюдаю, потому что босс солгал тебе.
Значит ли это, что сначала ты хотела, чтобы я смотрела, а потом больше
не хотела, чтобы я смотрела на тебя?
- Да!- Воскликнула Ансейла.
- То есть я ... Вот черт. Давай просто забудем о вчерашней катастрофе, пожалуйста. Ты действительно смотрела все это время?
- Нет, не все время! - Сибелин поспешила ответить и покраснела.
- Ну, когда я уходила, вы были неподвижны ... хм ... вы двое еще не спали, когда я уходила, я имею в виду.
Ансейла застонала.
- В следующий раз, когда Ева захочет его убить, Я помогу ей.
- Ты не выглядела такой сердитой прошлой ночью, - прошептала Сибелин, глядя вниз.
- Это потому, что я наблюдала, не так ли? Извини.
Ансейла застонала еще громче.
- Нет, я злюсь, потому что не хотела, чтобы ты видела разврат, а нежность и любовь.
Сибелин подняла голову.
- Ты хочешь сказать, что влюблена в босса и хочешь, чтобы я это увидела?
- Нет! - На этот раз Ансейла поспешила ответить.
-
Я имею в виду, Нет, ты же знаешь, что я люблю тебя. Я хотела, чтобы ты
это сделала ... ААА ... Честно говоря, я хотела тебя соблазнить.
- Ты хотела соблазнить меня, позволив смотреть, как ты трахаешься с боссом?- Спросила Сибелин и рассмеялась.
- Я думала, что как профессионал ты будешь хороша, когда дело дойдет до соблазнения кого-то.
- Очень смешно, - ответила Ансейла.
-
Теперь тебе просто нужно объяснить, почему ты хотела посмотреть, как мы
трахаемся. И не пытайся сказать мне, что мы тебя удивили!
- Отлично, ты меня поймала, - призналась Сибелин.
-
Черт, ну почему я все время краснею? Я никогда не краснела, пока мое
тело не изменилось. Клянусь, босс не только исцелил меня, но и наложил
на меня проклятие!
- Кстати, я не слышала, как ты вчера с криком убежала.
- Нет, это не так, - ответила Сибелин.
- Анса, я люблю тебя, но ... ..
- Я знаю, - перебила его Ансейла.
- Ты знаешь?
- Да, это так, - подтвердила Ансейла.
- Я профессионал, и я действительно довольно хороша в соблазнении.
- О, - бойко ответила Сибелин.
- И это тебя не беспокоит ... Я имею в виду... ну ты понимаешь?
- Тебя когда-нибудь беспокоило, что я шлюха?- Спросила Ансейла.
- Нет, не было такого, - ответила Сибелин.
- Но ты все еще шлюха?
- Думаю, что нет, - ответила Ансейла и улыбнулась.
- А теперь поцелуй свою фрейлину, моя императрица.
Императрица Ансейлы с радостью подчинилась.
_________________________________________________________________
Эрнош
повел Расерис и Шинту вдоль западных окраин Санджабы на север. Поначалу
Расерис вежливо отвечала на большинство вопросов мужчин о ее
путешествии с тех пор, как она покинула свой дом в Данубе, но она быстро
устала от этого - особенно когда они спрашивали ее о довольно личных
вещах.
Допрос резко оборвался, когда Шинта пригрозила набить
любопытные рты мужчин конским навозом, который в изобилии попадался на
дороге, по которой они шли.
- Мы почти на месте, - чуть позже нарушил молчание Эрнош.
- Почти где?- Спросила Расерис.
- Здесь есть храм или что-то в этом роде? Я ничего не вижу.
- Нет, вон там, - ответил Эрнош и указал на людное место в стороне от дороги и перед ними.
- Ирвания находится среди всех этих людей?- Спросила Расерис.
Эрнош кивнул.
- Они пришли вместе с ней из лагеря на севере, из старого песчаникового карьера.
- Что?- Пискнула Расерис.
- Ты хочешь сказать, что все эти люди больны?
Он кивнул.
- Они определенно не были похожи на охранников лагеря, - согласился Эрнош.
- Я вижу только женщин и детей, - заметила Шинта.
- Наверное, это матери и их дети.
- О нет, - простонала Расерис.
Мгновение спустя их эскорт рванулся вперед и стал искать Ирвани среди
толпы, в то время как Расерис и Шинта не чувствовали никакого желания
бежать. Однако не-бегства было недостаточно, чтобы значительно отсрочить
их встречу. Вскоре их предательские проводники вернулись. Они вели за
собой бледную рыжеволосую женщину в простом светло-коричневом льняном
платье и обезьяну, сидевшую у нее на плече.
- Эти люди сказали
мне, что знают, где найти безымянного сына, и что одна из вас-его жрица,
- сказал Золи и пристально посмотрел на Расерис.
- Я помню тебя. Ты была в тронном зале, и принцесса Анджатта представила тебя как свою первую жрицу.
- Тогда тебе также следует помнить, что Анджатта называла меня первой жрицей Джаббита, а не жрицей безымянного сына.
Золи поклонился.
- Прошу прощения, ты права, и это имя он назвал мне, когда мы встретились в каменоломне.
- Ну что ж, тогда я - Шинта, она - Расерис, а ты - Золей, - быстро закончила Шинта знакомство.
-
Джаббит сказал нам, что сделал тебе предложение. Ты отказалась, и
сегодня тебе пришлось искать его, если ты передумала и хочешь принять
его предложение, - вспоминала Расерис.
- Ты что, передумала?
- Ты знаешь, что предложил твой Бог и что он попросил у меня взамен?
- Нет, - ответила Расерис.
- И я признаю, что мне это любопытно.
Ирвания нахмурилась.
-
Если ваш Бог не хочет, чтобы вы знали о его предложении мне, я не
должна говорить с вами об этом. Я не хотела бы вводить вас в
заблуждение, заставляя повиноваться.
- Тебе не нужно беспокоиться обо мне, - легко отмахнулась Расерис.
-
Требования Джаббита в отношении послушания не очень высоки. Кроме того,
я не спрашивала его о его предложении тебе, потому что это было бы
бессмысленно, но он не сказал мне, чтобы я не спрашивала тебя об этом.
Шинта захохотала.
- Я свидетельствую, что все, что только что сказала тебе Расерис, - правда.
- Ты сказала, что тебя зовут Шинта, но каково твое отношение к этому ... Джаббитк?- Спросила Золи.
- Он был в долгу передо мной, но мы пришли к соглашению, - ответила Шинта с легкой улыбкой.
-
Меня тоже интересует его предложение тебе. Я хочу знать, что это такое,
даже если это только наполовину так же необычно, как его последнее
предложение, о котором я слышала.
- Я попросила Джаббита исцелить больных в лагере, который я возглавляю, - спокойно и бесстрастно ответила Золи.
-
Он предложил исцелить двух человек по моему выбору за каждый труп
солдата, который я не буду жечь – вместо этого отпустив труп служить в
его армии. Он также предложил исцелить всех детей, если я сожгу святыню
моего Бога и заменю ее святыней черного кролика.
Шинта не рассмеялась и не улыбнулась, услышав об этом предложении.
- И ты ищешь Джаббита, чтобы принять его предложение?- Спросила Расерис.
- Нет, - ответила Золи.
- Я ищу его, чтобы показать ему матерей и детей, которые умрут.
После ее заявления воцарилось молчание. Ирвания Паноса и первая жрица
Джаббита молча смотрели друг на друга. Первым нарушила молчание Расерис.
- Я отведу тебя к Джаббиту, - сказала она.
- Мы шли около часа, чтобы прийти сюда; смогут ли матери и дети, которых ты хочешь ему показать, идти так долго?
- Нет, большинство из них не смогут, они и так слишком слабы, - ответила Золи.
- Тогда нам понадобятся фургоны или телеги, чтобы доставить их в Джаббиту, - предложила Расерис.
- Да, я могу достать нам фургоны, - согласился Ирвания.
-
Помогите Ирвании вытащить фургоны на дорогу, и я дам каждому из вас по
серебряной монете, - предложила Шинта своим бывшим проводникам, которые
охотно согласились.
Только через три часа три большие повозки,
запряженные волами, с грохотом подъехали к лагерю лесорубов к
северо-западу от Санджабы. Фургоны были загружены пятьюдесятью четырьмя
смертельно больными пассажирами-двадцатью тремя матерями и их тридцатью
одним ребенком. Расерис сидела рядом с Золей, которвя вела переднюю
карету.
- Спасибо, - сказала Ирвания, глядя вперед по дороге.
- Не благодари меня, - отвергла ее Расерис, тоже глядя прямо перед собой.
- Я делаю это не для тебя и уж тем более не для твоего Бога. Я просто хочу спасти матерей и их детей.
- Совсем как я, - ответила Золи.
- Нет, не так, как ты, Ирвани. Больше всего ты хочешь спасти свою веру.
- Разве ты отказалась бы от своего бога на моем месте?
- Я никогда не буду на твоем месте, - ответила Расерис.
- Я не верю, что мой Бог может исцелить этих людей; я знаю, что это...
-
Твой бог - тот, кто сделал их больными, и хотя я тоже верю, что он
может исцелить их, я не знаю, сделает ли он это. Знание о способностях
твоего Бога не может заменить истинной веры в него.
- Неужели ты не веришь, что твой Бог, Панос, может исцелить этих людей?- Спросила Расерис.
- Конечно, может. Панос-Бог жизни, - заявила Ирвания.
- Тогда почему ты здесь?
_________________________________________________________________
Сибелин, Ансейла, Куваси и Джаббит сидели за столом у камина в центре
лагеря и почти ничего не делали, когда двое латников открыли ворота и
фургоны въехали в лагерь.
Ансейла уставилась на приближающийся обоз.
- Я думала, мы ждем одну женщину. Это не одна женщина, это полсотни женщин и детей - очень больных женщин и детей!
Фургон с Расерис и Золи, сидевшими на козлах, остановился футах в
двадцати от стола. Ирвания подала знак, и все пассажиры вылезли из
вагонов. Джаббит встал и подошел к Золи.
- Ты передумала и хочешь принять мое предложение?”
- Нет, я не могу принять твое предложение, - ответила она.
- Я не могу отказаться от своей веры.
- Тогда почему ты здесь?
- Я здесь, потому что вера, от которой я не могу отказаться, дает мне надежду, что ты не дашь этим людям умереть.
- Тогда твое надежда так же ложна, как и твое вера.
Ансейла вскочила со стула.
- Я больше не буду это смотреть, - громко объявила она.
- И я также ничего не хочу слышать, - закончила она фразу и убежала.
Сибелин быстро последовала за своей расстроенной подругой, в то время
как Куваси сидел очень тихо и наблюдал за тем, что происходило перед
ним.
Джаббит спокойно посмотрел на Расерис, стоявшего рядом с Золи.
- Ты помогла ей привести ко мне этих больных людей?
Расерис сглотнула и уставилась в землю, но кивнула.
- Ты тоже хочешь, чтобы я исцелил этих людей?- Спокойно спросил он.
Расерис снова кивнула.
- А может ли моя Жрица предложить взамен больше, чем ее вера и надежда?
Расерис глубоко вздохнула.
- Женщины разговаривают, понимаешь?
Джаббит усмехнулся.
- Неужели?- Спросил он.
- Да, действительно, - подтвердила его жрица, немного раздраженно.
-
Значит, мой ответ должен быть отрицательным. Я отдала тебе свою жизнь, и
все, что я есть, принадлежит тебе. Мне больше нечего предложить, -
сказала она и пожала плечами, - но я все равно хочу, чтобы ты их спас.
Джаббит посмотрел на матерей с детьми, потом перевел взгляд на Ирванию Паноса с макакой на плече.
Наконец он снова посмотрел на Расерис и просто кивнул.
- Неужели? Они снова станут здоровыми?- Спросила Расерис, подпрыгивая и хлопая в ладоши.
- Действительно, - Джаббит проворчал.
- Хвала Паносу!- С облегчением воскликнула Золи.
Джаббит наклонил голову и снова посмотрел на нее.
- Золи, почему ты не отдала приказ сжечь трупы погибших солдат?
Не дожидаясь ответа, он повернулся и пошел прочь.
Анджатта, Эванис и их эскорт из тридцати шести латников не встретили
большого движения на дороге, ведущей к острову короля. Они только
миновали крестьянина, ведущего тяжело нагруженного осла, и несколько раз
мимо них проскакали верховые гонцы. Поскольку люди-латники не были
обычно разговорчивы, у оракула и воительницы было достаточно времени для
размышлений по пути во дворец.
- Я и люди латники подождем снаружи клыков, - озвучила Эванис результат ее размышлений.
-
Это даст тебе некоторое время поговорить с семьей наедине, прежде чем
они пошлют кого-нибудь для переговоров о мирном договоре со мной.
Предупреди их, что нам особо нечего обсуждать. Ибании обретет покой,
когда маленькая девочка по имени Нахсейра станет королевой. Пока
Нахсейра не станет королевой, мира не будет.
Анджатта немного боролась, чтобы держать устойчивый темп ее шагов.
- Но ты согласилась поговорить с моим братом, - пожаловалась она.
- Почему ты передумала?
- Я не передумала, - спокойно ответила Эванис.
-
Ты сказала мне, что я могу доверять твоему брату, и я буду доверять
ему. Я поверю Агону, когда он скажет мне, что у Ибани есть новая
королева по имени Нахсейра.
- Не делай этого, пожалуйста. Дай нам
еще немного времени. Я знаю, что мой брат понимает, что Нахси должна
стать королевой, но нам нужен мир сейчас, иначе тысячи людей погибнут!
- Ты серьезно просишь о спокойном, маленьком периоде мира?- Спросила Эванис.
-
Перестань мечтать. Джаббит больше не будет сражаться с Ибани, и мы
станем союзниками, но мира не будет. Мы будем союзниками в войне,
которая только началась.
Анджатта посмотрела на бесстрастное выражение лица Эванис.
- Я такая глупая, - вздохнула она.
- Я даже не осознавала этого, но когда Джаббит сказал, что доверяет тебе, он отдал тебе приказ.
Эванис фыркнула.
- Как будто я подчиняюсь его приказам.
- Может быть, ты и не понимаешь этого, но ты понимаешь, Эванис.
- Что я понимаю, так это то, что хотя ты и поклялась своей жизнью Джаббиту, ты служишь только своей семье.
- Это несправедливо, - сказала Анджатта, и ее глаза наполнились слезами.
- Поздравляю, Принцесса, - ответила Эванис.
- Ты только что сделала великое открытие - жизнь несправедлива.
- Да, я пыталась – пытаюсь - спасти свою семью, - ответила Анджатта, вытирая глаза рукавом.
- Но не только мою семья; я пытаюсь спасти как можно больше жизней.
-
Если ты хочешь спасти как можно больше жизней, убеди свою семью сделать
то, что хочет Джаббит - не когда-нибудь в будущем, а сейчас.
- Я постараюсь, обещаю, - сказала Анджатта, шмыгая носом.
- Перестань пытаться и наконец сделай то, что должна, - ответила Эванис.
Остаток пути до клыков они снова провели в задумчивом молчании.
__________________________________________________________________
Король Ибанеи наконец проснулся, но все еще был очень слаб; он почти не
мог сидеть прямо в своей постели, хотя ему это только удавалось.
Хассунаби окружали его царские советники - по крайней мере те, кто жил
во дворце и был достаточно здоров, чтобы вернуться к своим обязанностям.
Присутствовали также Лувани и Агон Вар Доша.
- Все живущие во дворце быстро оправляются от чумы, Мой Король, - доложил слуга второго круга просвещения.
-
Но чума уже добралась до Санджабы. Тысячи больных были вывезены в
лагеря за город. Лагеря заполнены до отказа, а целители разбросаны
слишком тонко; нам нужно еще больше карантинных лагерей, но нам не
хватает целителей, чтобы укомплектовать их персоналом.
- Мой сын?- Хрипло спросил Хассунаби.
- Мне очень жаль, мой король, но ваш сын все еще одержим духами безумия.
Хассунаби закрыл глаза, и все молча ждали. Через некоторое время он снова открыл их, и следующим доложил Агон.
-
Я искал безымянного сына с двумя полками нашей армии. Мы нашли его, и
одна из рот под моим командованием вступила в бой с Эванис Даньялой и
двумя дюжинами солдат имперской Алорианской гвардии. Рота не могла
сравниться с Алорийской гвардией – к сожалению, наши люди были убиты.
После того, как бойня закончилась, безымянный сын поднял мертвых на поле
боя, и они присоединились к Алорийской гвардии. Я приказал своим двум
полкам отступить, и я должен настоятельно рекомендовать нам воздержаться
от дальнейших атак, - заявил Агон Вар Доша свою военную точку зрения.
- Мой Король, мы должны положить конец этой войне и заключить мир с безымянным сыном.
Сообщения замерли, когда двое стражников открыли дверь в королевскую
спальню и в комнату вошла Анджатта Вар Доша. Она сделала только один шаг
внутрь.
- Я рада видеть вас всех такими здоровыми, - сказала
Анджатта, хотя ее лицо не выражало никаких признаков счастья, когда она
смотрела на людей в комнате.
- Надеюсь, у вас было достаточно
времени, чтобы обсудить ситуацию, потому что Эванис Даньяла ждет в
клыках, чтобы принять нашу капитуляцию.
- Капитуляция?- Прохрипел Король.
- Да, капитуляция, - ответил Анджатта.
- Условия твоей капитуляции очень просты, и не подлежат обсуждению, - сказала она и посмотрела на Агона.
- Разве ты не сказал об этом нашему дяде?
Агон застонал.
- Нет, еще не было времени, - ответил он, избегая взгляда короля.
- Ну что ж, время вышло, я должна поторопиться, - ответила Анджатта и посмотрела на короля.
-
Дядя, тебе придется сложить с себя полномочия короля Ибанеи, и твоя
внучка племянница Нахсейра будет коронована как новая королева.
В комнате воцарилась тишина, все ждали ответа от Хассунаби, но ответа не последовало. Король слепо смотрел вперед, в никуда.
- Уйдите, все, - Лувани Вар Доша, наконец, взяла слово.
- Я поговорю с королем.
- Я предлагаю выполнить все требования безымянного сына, - заявила Лувани Вар Доша, когда все вышли из комнаты.
Король наконец отреагировал. Он медленно повернул голову и посмотрел на Лувани.
- Ну конечно, - усмехнулся он.
- В конце концов, Нахсейра - твоя внучка.
- Пожалуйста, поверь мне, Я хочу этого не больше, чем ты, Хассунаби, - спокойно ответила Лувани.
- Но сражаться с безымянным сыном - безумие, он бог. Я больше не сомневаюсь в его силе. А ты?
Король не ответил, продолжая свирепо смотреть на Лувани.
- Послушай, Хассунаби, - продолжала Лувани Вар Доша.
-
Безымянный сын хочет, чтобы дочь Калландреа стала императрицей Алории.
Он должен завоевать Катерру и нуждается в поддержке нашего флота для
достижения этой цели. Я думаю, что это главная причина, по которой он
приехал в Ибани. Он хочет, чтобы Ибани стал его союзником, но я надеюсь,
что когда мы выполним все его требования, безымянный сын уничтожит чуму
и даже сможет исцелить твоего сына. Прежде чем ты снова расстроишься,
позволь мне сказать, что я не думаю, что нам придется долго подчиняться
его требованиям. Могу я объяснить свои доводы?
Взгляд короля ничуть не смягчился, когда он коротко ответил ей:
- Давай.
-
Как мы знаем, Дхарос - нынешний император Алории, но я получила
некоторые новости, которые мы можем использовать в своих интересах, -
сообщила Лувани.
- После того, как Безымянный сын и его свита
покинули Катерру, император Дхарос поднял знамена предполагаемой
уничтоженной Алорийской императорской семьи. Полуночный Совет,
по-видимому, поддерживает старого императора, который, по-видимому,
хочет уйти в отставку. Алорианский Верховный Жрец и его Унтары были
вынуждены бежать из Катерры, но жрецы и их союзники собрали армию
численностью более двадцати тысяч человек. Пока мы говорим, они идут к
Катерре и достигнут ее через несколько дней. Столкнувшись с таким
превосходящим числом врагов, столица Алории могла пасть еще раньше. Я
уверена, что безымянный сын захочет немедленно уехать, когда узнает об
этой новости. Как его союзник, мы должны будем поддержать его, конечно,
но нам нужно время, чтобы собрать наши галеры и подготовиться к войне.
Лишь очень немногие корабли будут готовы покинуть Санджабу вместе с
безымянным сыном. Основной части нашего флота потребуется гораздо больше
времени, пока они смогут следовать за нами.
Лувани прервала свои
откровения и посмотрела на короля. Хассунаби смотрел на нее сквозь
щелочки глаз – но выражение его лица было скорее любопытным, чем
сердитым.
- Я думаю, что после того, как Безымянный сын исчезнет, у
нас будет достаточно времени и возможностей тщательно изучить ситуацию.
Мы можем обнаружить обстоятельства, требующие пересмотреть некоторые
решения, которые мы приняли под давлением текущей ситуации, - закончила
она с улыбкой.
- Я думаю, ты права, добрая сестра, мы должны выполнить все требования безымянного сына.
Наконец король что-то сказал. Лувани открыла дверь в спальню и позвала
советников обратно. Король дал им знать о своих опасениях и решениях
относительно капитуляции – по крайней мере, о ее части. Наконец, он
приказал Агону, своему племяннику, представить свои предложения Эванис
Даньяле.
Ансейла убежала, а Сибелин последовала за своей подругой. Ирвания
Паносская, больные и ее повозки покинули лагерь лесорубов. Шинта вела
один из повозок, Джаббит тоже исчез. Когда Расерис огляделась, рядом был
только Куваси, и здоровяк, казалось, с любопытством смотрел на нее.
- Я счастлива, что Джаббит исцелил больных матерей и их детей, - объяснила принцесса с улыбкой.
- Я знаю, - сказал он.
- Мне просто интересно, была бы ты все еще здесь, если бы Джаббит не исцелил их.
Улыбка Расериса сменилась хмурым взглядом.
- Что ты имеешь в виду?
- Эванис и я, Шинта, даже Сибелин - все мы жили на темной стороне жизни, - ответил Куваси.
-
Хотя я думал, что она тоже привыкла к этому, Ансейла просто убежала из
темноты. С другой стороны, ты очень милая девушка, но я не заметил, как
ты убежала.
- Ты имеешь в виду тьму, которая есть Джаббит, не так ли?
- Да, но почему ты не убежала с криком?
Куваси
он кивнул, но это была Ансейла, та, кто задал вопрос. Сибелин была
рядом с ней, когда пара возвращалась откуда-то из-за лачуг.
- Куваси прав, - продолжала Ансейла.
-
Когда я была шлюхой, я видела, как многие люди делали очень грязные
вещи, но это было слишком для меня. Джаббит позволил бы всем матерям и
ее детям умереть ... Вообще-то нет. Поскольку он был тем, кто вызвал эту
чуму в первую очередь, он не просто позволил бы им умереть - он убил бы
их.
Расерис улыбнулась.
- И все же ты вернулась, или ты оставишь нас?
- Я должна остаться из-за Сибиллы, - проворчала Ансейла.
-
Правда, иногда она бывает кровожадной чудовищей, но не такой злобной,
как ее босс. Я уже потеряла свою сестру в темноте; я должна убедиться,
что моя подруга остается по крайней мере меньшим злом.
- Значит, теперь мы говорим о зле, - заметила Расерис и посмотрела на своих спутников.
- Ты считаешь, что Джаббит-это зло, не так ли?
Куваси кивнул, а Сибелин пожала плечами.
Ансейла рассмеялась.
- Прости, принцесса, но если ты не понимаешь, что Джаббит-это зло, то ты действительно безумно влюблена.
Расерис тоже рассмеялась.
- Я его жрица; конечно, я влюблена в него, - сказала она, прежде чем взглянуть на Сибелин.
- Ты тоже считаешь Джаббита злым, но ты ведь его не боишься, верно?
- Нет, я его не боюсь, - ответила Сибелин.
-
Честно говоря, я никогда не задумывалась о том, злой ли он. Я сделала
свой выбор следовать за ним по своим собственным причинам. Может быть,
мои причины тоже злы, но мне все равно.
- А ты, Куваси, боишься злого Джаббита?
Большой Ибани ответил ей зубастой ухмылкой.
-
Наш мальчик иногда пугает меня до безумия, но Ева - моя лучшая подруга,
и она часто пугает меня тоже. Видишь ли, я не очень храбрый и не очень
умный человек, но прежде всего я и не очень хороший человек.
Расерис посмотрела на Ансейлу.
- Да, да, да, тебе не нужно спрашивать, - проворчала Ансейла.
- Я тоже не боюсь Джаббита, но мне следовало бы бояться, и я не знаю, почему я этого не боюсь.
- Я уверена, что ты помнишь Нахсейру, - ответила Расерис.
-
Я думаю, что маленькая королева сказала это лучше всех. Она сказала
отцу, что немного боится Джаббита, но не так сильно, как грозы и молнии.
Ты ведь не будешь думать о молнии как о чем-то злом, даже когда в твой
дом ударят, правда? Я считаю, что у Джаббита больше общего с погодой,
чем с нами. Он-Бог, а мы - смертные; точно так же, как погода, мы не
должны судить его.
Ансейла вздохнула и медленно покачала головой.
- Ты настоящая жрица, - заявила она, но тут же ухмыльнулась.
- Значит, ты считаешь, что я должна простить его еще раз?
- Разве ты не послушала нашего Бога?- Спросила в ответ Расерис.
- Ты всегда должна будешь его прощать.
Глаза Ансейлы расширились, и она уставилась на Расерис.
- Это было зло!
_________________________________________________________________
Агон и Анджатта Вар Доша вместе вернулись к клыкам.
- Как поживают Ирья и Хэмми? - спросила Анджатта.
- Они почти полностью восстановились. Слава го... - Агон резко остановился.
- А как поживает Нахси?- Спросила Анджатта, не обращая внимания на его заикание.
- Вчера вечером она потребовала, чтобы я вырезал кролика для ее нового святилища, - ответил он и не смог скрыть улыбки.
Анджатта хихикнула.
- Я знаю, - вздохнул он.
- Наъси воспринимает это гораздо лучше, чем я.
-
Агон, хоть я и не могу обещать тебе многого, ты должен мне поверить:
твоя маленькая дочь в большей безопасности, чем кто-либо другой на
Ибании. Джаббит защитит ее, в этом я уверена.
- Ты тоже веришь, что Эванис Даньяла поверит хоть чему-нибудь из того, что я ей сейчас скажу?
- Я не знаю, что думать, - ответила Анджатта.
Агон кивнул в знак согласия.
Он получил свой ответ достаточно скоро.
- Понятно, - ответил Эванис после того, как Агон Вар Доша передал ей свой груз откровенных новостей и утверждений.
-
Твоя дочь станет королевой, как только старый король достаточно
поправится, чтобы сыграть свою роль в торжественной церемонии коронации.
Мы станем союзниками, и флот Ибани последует за нами как можно скорее,
чтобы помочь нам в защите Катерры. Мы будем защищаться, потому что нам,
вероятно, не придется завоевывать столицу, поскольку Дхарос из Тунапора
внезапно решил уйти в отставку и, очевидно, хочет, чтобы на троне сидела
Россано'Шента. Я что-то забыла?- Спросила воительница.
- О да, я
так и сделал! Вполне возможно, что огромная армия алорийских жрецов уже
завоевала Катерру, и в этом случае наши верные союзники, Ибании,
несомненно, помогут нам вернуть столицу - что просто показывает, что
время имеет важное значение, и нам действительно нужно спешить покинуть
Ибании и вернуться в Катерру.
- Агон сказал тебе то, что король приказал ему сказать тебе, Эванис, - напомнила Анджатта.
Воительница уставилась на людей, стоявших перед ней.
- Да, наверное, - согласилась она.
-
Знаешь что? Джаббит сказал, что доверяет мне, и я сделаю то же самое с
твоей семьей. Не совсем, конечно. Я просто говорю это, чтобы сказать вам
следующее. Как только я узнаю, что твоя семья предала нас-снова! Я
вернусь. Я вернусь даже из загробной жизни, и даже если это означает,
что я должна быть милой с Джаббитом в течение целого проклятого дня. Я
вернусь, и после того, как покончу с тобой, Ибани будет помнить эту чуму
как затишье, наступившее перед бурей.
Агон сглотнул.
- Пожалуйста, помни, даже если Нахси, моя дочь, будет сидеть на троне, она...
- Ты думаешь, я тупая?- Перебила его Эванис.
- Я знаю, что не твоя шестилетняя дочь будет отвечать за мое возвращение.
Внезапно Эванис улыбнулась брату и сестре.
-
Вы двое тоже не будете нести ответственности, даже ваша мать не получит
такой возможности. Я только что решила, что твоя ветвь семейного древа
Вар Доша присоединится к нам по возвращении на Катерру. Приготовьте
всех: вашу маму, очаровательную жену и сына Агона и, конечно же, милую
новую королеву Ибании, Нахсейру и ее кролика. Встретимся завтра в
гавани!
- Но Нахси ... она еще даже не коронована. Помни, что мой
дядя, король, чувствует себя не очень хорошо... - Агон запинался, пока
его грубо не прервали.
- Заткнись, Агон, - бросила Эванис через плечо, уже поворачиваясь, чтобы уйти с мирных переговоров.
-
У твоей семьи еще есть вечер, чтобы короновать ее. Завтра она будет в
гавани. Ты идешь со мной, Аня, или хочешь помочь остальным собраться?
Анджатта вздохнула.
- Я останусь и помогу брату, - сказала она в спину Эванис.
После
того как Джаббит покинул лагерь дровосека он отправился в Санджабу.
Несмотря на то, что он ехал по пересеченной местности, а не по дороге,
он не заблудился и добрался до западной окраины столицы через час после
того, как покинул лагерь. Прогулка по улицам Санджабы в тот день была
довольно скучной, даже для Джаббита. Ни одна женщина не подметала перед
своими домами, ни один ребенок не играл на улицах, и ни один дешевый
магазин не давал возможности торговаться. Улицы были пусты, лишены
жизни. Прошло много времени, прежде чем Джаббит наконец нашел кого-то.
Это был маленький мальчик, сидевший перед дверью дома.
- Добрый день, - поздоровался Джаббит.
Мальчик не ответил, только посмотрел себе под ноги.
- Что ты делаешь? - спросил Джаббит.
Ответа по-прежнему не было.
- Ты кого-то или чего-то ждешь?
Тишина.
- Может быть, ты не можешь попасть внутрь?
Снова тишина.
- Может быть, я смогу тебе помочь?
- Нет, уходи.
- Но вокруг никого нет, - ответил Джаббит.
- Все остальные либо ушли, либо находятся в своих домах.
- Я знаю, - ответил мальчик.
- Солдаты также забрали мою семью.
- Почему они не забрали твою семью?
- Мама велела мне спрятаться, когда они придут. Солдаты меня не нашли, я очень хорошо умею прятаться.
- Неужели? - спросил Джаббит.
Мальчик кивнул.
- Тогда почему бы тебе не спрятаться, вместо того чтобы сидеть здесь и ничего не делать?
- Зачем мне прятаться, если меня никто не будет искать?
- Я буду искать тебя, - предложил Джаббит.
- Думаю, мне бы это понравилось.
- Нет, я больше не хочу прятаться. Жаль, что они тоже не взяли меня с собой. Теперь я буду один.
- А твоя семья не вернется и не будет тебя искать?
- Нет. Солдаты забрали их, потому что они заболели, и отвезли в один из лагерей. Говорят, из лагерей никто не возвращается.
- Но ты хочешь, чтобы они вернулись?
Мальчик шмыгнул носом и кивнул.
- А кто твоя семья?
- Моя мама, мой папа и мой старший брат Куджан.
- У тебя есть три медные монеты? - спросил Джаббит.
- Что?
- Если ты дашь мне три медных монеты, твоя семья вернется к тебе.
- Неужели?
- Ты мне не веришь?
Мальчик посмотрел на Джаббита.
- Это не имеет значения, у меня нет никаких монет, - ответил он, прежде чем снова посмотреть на свои ноги.
- На кожаном шнурке у тебя на шее висит монета. Похоже на серебряную монету.
Мальчик снова поднял голову.
- Это правда! Я нашел серебряную монету в сундуке. Сундук, который я нашел, выбросило на берег после шторма.
- Серебряная монета равна семидесяти двум медным, - задумчиво произнес Джаббит.
- Ты должен дать мне только три для твоей мамы, папы и Куджи, твоего брата.
- Ты действительно можешь вернуть мне мою семью за три медных монеты?
- Ты сказал, что твоя семья заболела. Я вылечу их за три медных монеты, а потом они вернутся к тебе.
- Неужели?
- Ты мне не веришь?
- Кто ты такой?
- Меня зовут Джаббит. Как тебя зовут?
- Меня зовут Шинтак.
- Теперь ты мне веришь?
Мальчик наморщил нос и нахмурился, глядя на Джаббита.
- Не знаю, - ответил он.
- Думаю, это не имеет значения, - сказал Джаббит и повернулся, чтобы уйти.
- У тебя нет трех медных монет, а я не могу взять твою серебряную. Это стоит гораздо больше, чем три жизни.
- Нет!- Закричал мальчик и сорвал с шеи кожаный шнурок.
- Я отдаю тебе свою серебряную монету. Пожалуйста, исцели мою семью.
Джаббит нахмурился, но взял у мальчика серебряную монету.
- Теперь я твой должник, - сказал он.
- Это не очень хорошая сделка.
- Мне все равно, просто исцели мою семью, - взмолился мальчик.
- Ты можешь пойти со мной, и, может быть, мы найдем больше людей, которых ты хочешь, чтобы я исцелил, - предложил Джаббит.
- Да, да, я иду с тобой. Просто исцели мою семью, пожалуйста.
Джаббит и мальчик шли по пустым улицам Санджабы, пока не нашли кого-то
еще, кого мальчик хотел исцелить. Удивительно, но мальчик хотел, чтобы
все, с кем они сталкивались, были исцелены. Вскоре Джаббит больше не был
должен мальчику, но теперь за ним следовали и многие другие - и у них
были медные монеты, много медных монет.
Золи не обращала внимания на дорогу, ведя первую из трех скрипучих
повозок, возвращавшихся в ее чумной лагерь в старом песчаниковом
карьере. Глубоко погруженная в свои мысли, Ирвания Паносская даже не
заметила, как ее воловья упряжка остановилась. Они дошли до переправы.
Стоя на перекрестке, время шло незаметно, пока чья-то рука мягко не
коснулась ее плеча.
- Ирвани?- Спросила женщина.
- Ты слышишь меня, Ирвани?
Золи медленно повернулась на своей скамейке и увидела лицо
взволнованной женщины. Позади женщины она заметила еще несколько женщин и
детей, которые сидели на корточках в грузовом отсеке повозки. И все они
смотрели на нее.
- Ирвани? - Женщина, положившая руку на плечо Золи, повторила свой вопрос. - Ты плохо себя чувствуешь?
Золи решительно покачала головой.
- Простите меня, - извинилась она.
- Я была где-то в другом месте со своими мыслями. О чем ты спрашивала?
Женщина выглядела еще более взволнованной и склонила голову.
- Мне очень жаль, Ирвани. Я не хотела тревожить твои мысли.
Рядом с повозкой Золи внезапно появилась высокая женщина-Ибани.
- Что случилось?- Спросила высокая женщина.
Золи вспомнил эту женщину, ее звали Шинта. Ирвани снова покачала головой, и, наконец, в голове у нее прояснилось.
- Все в порядке, - ответила она.
Это была ложь. Что-то было не так.
- Все в порядке, - повторила Золи свою ложь.
-
Но я пока не могу вернуться в лагерь. Я только что вспомнила, что мне
нужно идти куда-то еще. Простите меня, но тебе и двум людям, которых вы
наняли, придется отвезти матерей и их детей в лагерь без меня. Мне
срочно нужно уехать куда-нибудь еще.
Золи не стала дожидаться
ответа и спустилась с повозки. Сначала она шла пешком, но когда
проходила мимо повозки, а матери и дети смотрели на нее, она бежала. Она
побежала, а когда Икей спрыгнул с ее плеча, побежала еще быстрее. Она
бежала до тех пор, пока не перестала бежать и не упала на землю. Она
огляделась, пот и слезы застилали ей глаза. Это было на другом
перекрестке, и люди проходили мимо нее, пока она лежала в грязи. Люди,
проходившие мимо нее по дороге, были больны, но она видела надежду в их
глазах. У людей, идущих по дороге, тоже были признаки чумы, но они
смеялись и улыбались. Смеясь и улыбаясь, как люди, чьи надежды
оправдались. Мужчина наклонился к Золи и протянул ей руку.
- Возьми меня за руку, я помогу тебе встать, - прохрипел больной.
- Мы почти на месте.
Золи взяла протянутую руку и встала. Они следовали за потоком людей.
Она знала, куда они приведут ее. Конец дороги выходил на широкую
площадь. В центре стоял фонтан. Когда Золи и ее больной помощник
пробирались к центру широкой площади, там толпились тысячи людей.
- Вот он!- Воскликнул ее больной спутник, указывая на свою надежду выжить.
Золей увидела, на кого он указывает. Окруженный тысячами больных, Джаббит сидел на краю фонтана.
- Пожалуйста, вылечите меня?- Ее спутник прохрипел, когда они подошли достаточно близко, чтобы умолять.
- У тебя есть медная монета? - спросил Джаббит.
Она смотрела, как мужчина со слабо дрожащей рукой протягивает ей
небольшую цену за спасение своей жизни. И она смотрела, как Джаббит взял
ее.
Джаббит посмотрел на нее и улыбнулся.
- Привет, Золи, - поздоровался он и бросил небольшую сумму поверх других, сваленных у его ног.
Уставившись на гору медных монет, она не ответила на его приветствие.
Еще несколько монет присоединились к куче, пока другие расплачивались за
свою жизнь, прежде чем Золи наконец что-то сказала.
- Почему
здесь?- Спросила она. Слезы текли по ее щекам, когда она смотрела мимо
Джаббита на храмы богов Ибани, украшавшие эту площадь в самом сердце
столицы.
- Я не здесь начинал, - ответил Джаббит.
- Я закончу здесь.
- А чем это кончится?- Спросила она.
Он поднял серебряную монету с маленькой дырочкой.
- Один мальчик, которого я встретил, дал мне эту монету, - сказал он.
- Я хочу отдать ее тебе.
- Но почему?- Спросила она.
- Если ты возьмешь монету, то сможешь исцелить всех, кто еще страдает от чумы, - ответил Джаббит.
- Ты возьмешь ее?
- Ты просто отдашь его мне, ничего не требуя взамен?
- Я никогда ничего не требовал от тебя, не предложив взамен, - ответил он.
- Эту серебряную монету я дам тебе за цену, которую ты уже заплатила.
Новые слезы потекли по ее щекам, когда она ушла с серебряной монетой в руке.
Эванис, возвращаясь с мирных переговоров, встретила Шинту, которая
возвращалась из лагеря чумы, на перекрестке примерно в лиге впереди
лагеря лесорубов. Возвращение с задания было не единственным, что
связывало этих двух воинов. Удивительно, но теперь у них обоих был
эскорт.
- Где ты их взяла? - спросила Эванис, глядя на семьдесят два солдата-Ибани, следовавших за Шинтой.
- Я возвращала три повозки в лагерь чумы немного севернее отсюда, - начала свой рассказ Шинта.
-
Пустые повозки, я бы добавила; пустые фургоны, которые раньше
использовались для перевозки жертв чумы в наш лагерь, где наш Бог
исцелял их. На полпути к чумному лагерю Ирвания Паносская, которая была
причиной всей этой затеи, вдруг спрыгнула с козла и убежала. Когда она
ушла, больные решили, что они достаточно поправились и им не нужно
возвращаться в лагерь. Вот почему мне пришлось вернуть три пустых
повозки. Это вызвало ссору с солдатами, охранявшими лагерь, которые,
конечно же, обвинили меня в побеге больных. Неожиданно, удивив меня и
охранников, эти парни появились у ворот. Они не выглядят такими
изувеченными, как твои люди латники, но я думаю, что они должны быть
как-то связаны. Самым странным было то, что они называли меня капитаном.
Во всяком случае, их появление определенно разрешило спор у ворот.
Наконец, как ты видишь, они преследуют меня с тех пор, как я покинула
лагерь.
- Полагаю, это новое подразделение подкрепления, - ответила Эванис.
- Жертвы чумы; вероятно, бывшие солдаты флота.
- Это напоминает мне кое-что замечательное, что я заметила по пути сюда, - сказала Шинта.
-
Когда мы проезжали предместья Санджабы, я увидела на улицах сотни
празднующих людей. Я знаю только одну вещь, которую так много людей
хотели бы отпраздновать в данный момент - они пережили чуму.
Эванис достала медную монету из мешочка на поясе.
- Джаббит находится где-то в середине Санджабы, - сообщила она, держа монету в кулаке.
- Ты уверена, что видела людей празднующих, а не убегающих с криками?
Шинта захохотала.
- Надеюсь, ты уверена, что можно шутить и смеяться над Богом.
- Да, - подтвердила Эванис.
- Можно шутить, смеяться и бить его по затылку.
- Звучит так, будто ты наконец-то стала религиозным.
- Да, я больше не могу этого отрицать, - призналась Эванис.
- У меня было прозрение, когда я в последний раз трахалась с Богом.
- Ах ты, счастливица!- Воскликнула Шинта, прежде чем снова расхохотаться.
________________________________________________________________
Немного погодя двое веселых верующих и сопровождавшие их мертвецы прибыли в лагерь лесорубов, где все делились новостями дня.
- Кто-нибудь знает причину, по которой Дхарос из Тунапора внезапно поднял фамильное знамя Сибелин?- Спросила Ансейла.
- Ничего не могу придумать, - ответила Сибелин.
- Ты решила, что мы вернемся в Катерру завтра, - заметила Расерис, глядя на Эванис.
- Тебе не кажется, что надо было сначала спросить Джаббита?
- Нет, - твердо ответила Эванис.
- Я могу пойти к боссу и спросить его, - предложила Сибелин.
Ансейла пожала плечами.
- Джаббит, как правило, ничего не ответит.
- Что случилось, когда вы с Джаббитом улизнули прошлой ночью?- Спросила Расерис.
- До тех пор он был твоим возлюбленным господином, а теперь все, что ты говоришь о нем, - подлость.
- Ничего не случилось, - коротко ответила Ансейла.
- Давайте все пойдем в Санджабу, - предложил Куваси.
-
Шинта рассказала нам о людях, празднующих на улицах. Я не хочу
пропустить большую вечеринку сегодня вечером, если мы уезжаем завтра.
- Ты больше не боишься, что тебя могут узнать?- Спросила Эванис, ухмыляясь.
Куваси улыбнулся в ответ.
- Нет, это не так. После того, что случилось за последние два дня, никто не будет думать дважды об усталом старом пирате.
- Тогда пойдем и присоединимся к нашей компании!
________________________________________________________________
Сначала это был ручеек, но вскоре он превратился в постоянный поток
людей, возвращающихся из чумных лагерей за город. Люди, уведенные в
болезнь и смерть, возвращались в свои дома и к своим близким, чтобы
снова жить.
Каждая дорога в сторону Санджабы наполняла город все
большим количеством счастливых людей, желающих отпраздновать жизнь. В
столице Ибани тоже никто не сидел дома. Музыка и смех были повсюду; люди
пели и танцевали на улицах. Конечно, со всеми этими людьми, жаждущими
жизни, любимый напиток нации, Шу, также тек реками во многих пересохших
глотках. Некоторые посетители Ибани также наслаждались вкусом.
- Не будь таким занудой, - пробормотала Эванис, держа кружку в руке и обнимая Сибелин за талию.
- Шу это понравится ... я имею в виду, тебе понравится Шу.
- Ты думаешь, мне это понравится так же, как и Ансе?- Серьезно спросила Сибелин.
- Не знаю, где она вообще находиться?
-
Она сидит на коленях у Джаббита и шепчет ему на ухо о его последних
злодеяниях, - ответила Сибелин, в то время как толпа толкала их, и она
изо всех сил пыталась удержать их обоих на ногах.
Площадь в центре Санджабы также стала центром празднеств. Там было шумно и толпилось все больше счастливых пьяниц.
- Ты обманул меня!- Закричала Ансейла, обхватив руками шею Джаббита и прижавшись губами к его уху.
- Зачем ты это сделал?
- Потому что ты мне нравишься, - ответил Джаббит.
- Что? Ты лгал и обманывал меня, потому что я тебе нравлюсь?- Спросила Ансейла, немного неуверенно.
- Я шинкую, мне нужно больше Шу!
- Да, я лгал и обманывал тебя, потому что ты мне нравишься, - ответил он.
-
Ты мне нравишься, потому что веселая. Ты хотела соблазнить Сибелин
ложью и хитростью. Я хотела соблазнить тебя. Соблазнение - это тоже
весело.
- Бастард!- Прошептала Ансейла не слишком тихо, а затем прикусила его ухо.
- Мне тоже нравится Шу. А теперь поцелуй меня, и я прощу Шу в последний раз.
Ансейла еще крепче обняла Джаббита за шею, и они поцеловались. Это был очень долгий и слюнявый поцелуй.
- Шу тебе очень идет, - заметил Джаббит, облизывая губы.
- Я от Шу возбуждаюсь, - ответила Ансейла, ерзая у него на коленях.
Они снова поцеловались.
- Шибил смотрит, верно?- Простонала ему в ухо Ансейла.
- Нет, - прошептал в ответ Джаббит, в то время как одна из его рук скользнула под подол ее платья вверх по бедру.
Ансейла вздрогнула.
- Теперь я знаю, что ты лжешь, баштард. Я вижу, как она смотрит на нас.
Со следующим поцелуем его рука достигла вершины ее бедер, и она раздвинула их еще немного.
-
Я пьяна, а ты оскорбляешь меня в открытую, в толпе, на виду у всех, -
прошептала она, когда его пальцы коснулись влажных губ ее киски.
- Я бы никогда этого не сделал, - ответил он, и два его пальца вошли в нее.
Ансейла впилась зубами в плечо Джаббита, заглушая свой крик.
- Ты больше не пьяна, - закончил он свой ответ; его пальцы надавили сильнее, а большой палец надавил на ее клитор.
- Сибилла увидит, что я кончаю, - прошипела Ансейла.
- Скорее, поцелуй меня.
Ансейла крепко обняла его и кричала на протяжении всего поцелуя.
- Твоя сестра-шлюха, - заявила Сибелин, все еще удерживая Эванис.
Эванис хихикнула.
- Хочешь Шу?- Спросила она, протягивая свою кружку блондинке.
Сибелин взяла кружку и выпила ее одним большим глотком.
- Я не сплю? - Удивилась Сибелин на следующее утро. Она никогда
раньше не чувствовала себя так, когда просыпалась. С другой стороны, у
нее никогда не было такого сна, как этот. Она нерешительно открыла свой
небесно-голубой глаз, поймала тревожное зрелище и быстро закрыла его
снова.
- Доброе утро.
- Нет, это не так, - ответила Сибелин.
- Я все еще сплю, и у меня болит голова.
- Я могу помочь тебе справиться с головной болью.
- Сомневаюсь, что от этого мне станет намного лучше.
- Есть ли что-то еще слишком больно?
- Да, мое достоинство.
- Ансейла предсказала это прошлой ночью, и я ей не поверила. Мне придется извиниться, когда она проснется.
- Было довольно темно, когда я открыла глаза; мы в гроте?
- Да. Вчера было очень поздно, и мы пришли сюда, потому что это гораздо ближе, чем лагерь лесорубов.
- Я не помню, как сюда попала.
- Ты спала, и я нес тебя на руках. Ты все еще не очень много весишь.
- Приятно это слышать.
Последовало некоторое молчание.
- Босс?
- Да?
- Ты что, раздевал меня?
- Нет.
- Но я чувствую себя голой.
- Ты голая, но я не раздевал тебя, это сделала Ансейла.
- Неужели Ансейла лежит у меня за спиной?
- Да.
- Я так и думала. Она ведь тоже голая, верно?
- Да, мы все такие.
- Босс?
- Да?
- Мы ведь только спали, верно?
- Ты спала до сих пор.
- Это не совсем ответ на мой вопрос.
- На твой вопрос трудно ответить.
- Не волнуйся, ты все еще девственница.
- Доброе утро, АНСА.
- Доброе утро, Милорд.
- Значит, я спала до сих пор и все еще девственница. Есть еще что-нибудь достойное упоминания?- Спросила Сибелин.
- Ты любишь обниматься, когда спишь, - ответил Джаббит.
- Мне это тоже нравится.
- Странно ... а может, и нет, - задумчиво произнесла Ансейла.
- Как только мы все легли, ты заползла на него сверху. Ты никогда не делала этого со мной.
- Я была пьяна!- Заметила Сибелин.
- И все же ты могла бы забраться на меня.
- Может быть, в следующий раз так и будет, - заметил Джаббит.
- Следующего раза не будет. Я больше никогда в жизни не буду пить, - заявила Сибелин.
- Я не уверена, что ты будешь вести себя иначе, когда протрезвеешь, - возразила Ансейла.
- Неправда! Ты говоришь это только для того, чтобы смутить меня.
- Ну, ты все еще лежишь на нем и не спишь, - заметила Ансейла.
- Я не могу встать, я голая!
Ансейла рассмеялась.
- Насколько я понимаю, тебе хочется остаться и обниматься, но скоро тебе придется встать, милая.
- Закрой глаза, и я встану, - потребовала Сибелин.
- И я тоже?- Спросила Ансейла.
- Я видела тебя голой бесчисленное количество раз.
- Тебе придется особенно крепко зажмуриться, - проворчала Сибелин.
- Я знаю, что ты хочешь поставить меня в неловкое положение!
- Я не хочу смущать тебя, но хотел бы увидеть тебя голой, - заметил Джаббит.
- Заткнитесь! Вы оба, - приказала Сибелин.
- Вы оба настолько плохи, что действительно заслуживаете друг друга. А теперь закройте глаза и не смейте моргать!
Сибелин медленно подняла голову, внимательно наблюдая за закрытыми глазами Джаббита.
- Не волнуйся, Сибил. Мы с Куваси позаботимся, чтобы они не жульничали, - крикнула Эванис через костер.
Голова Сибелин упала на плечо Джаббита.
- Сибилла?
- В чем дело, Расерис?- Огрызнулась блондинка.
- Ты тоже хочешь предложить мне поостеречься?
- Конечно, могу, - ответила Расерис.
- Но почему бы тебе просто не стать невидимой?
Жар на ее щеках был единственным ответом Сибелин.
________________________________________________________________
За два часа до полудня они вышли из грота и направились к гавани.
Джаббит, Расерис, Ансейла, Сибелин, Эванис и Шинта в сопровождении ста
двенадцати латников и семидесяти двух мертвых солдат Ибанейского флота.
Движение на дорогах Санджабы было довольно редким из-за вчерашнего
праздника, но столица не казалась мертвой, просто немного сонной. Те
немногие, кого они встретили, смотрели на них настороженно -
неудивительно, учитывая их эскорт, - но никто не прятался и не убегал.
- Ты была права, - признала Расерис.
- Джаббит согласился с твоим решением покинуть Ибани сегодня.
- Нет, Принцесса, Джаббит не согласился, он подчинился моему приказу, - радостно поправила Эванис.
Расерис покачала головой.
- Я думаю, ты навсегда останешься тем злобным зверем, которым являешься.
- Всегда и во веки веков, - с ухмылкой ответила Эванис.
- Мой господин, - заскулила Расерис.
- Меня чертовски бесит, что Эванис издевается над тобой. Почему ты позволяешь ей уйти безнаказанной?
Джаббит пожал плечами.
- Мне нравится Ева.
-
Мне нравится Ева, - передразнила ее Расерис и ворчливо продолжила: -
интересно, как бы тебе понравилось, если бы я вела себя так же дерзко,
как твоя любимая Ева.
- Ты мне тоже нравишься, Реси.
Расерис замерла на полушаге и уставилась на Джаббита, вытаращив глаза и открыв рот.
- Ты только что назвал меня Реси?
- Да, - подтвердил Джаббит.
- Эванис - это Ева, Ансейла - Анса, Анджатта-Аня, Сибелин - Сибилла, а ты-Реси.
- Нет, пожалуйста, не делай этого со мной, - взмолилась Расерис.
- Обещаю впредь быть хорошей и послушной.
- Всегда и навсегда?
- Да, всегда и во веки веков!
- Хорошо, твое прозвище может остаться принцессой, - согласился Джаббит.
Вынужденная остановка закончилась, и они продолжили свой путь к гавани.
- Это было как-то страшно, - прошептала Ансейла.
- Да, очень, я все еще дрожу, - тихо ответила Сибелин.
Достигнув гавани, они встретили дородного мужчину со знакомым лицом, который, по-видимому, поджидал их.
- Добрый день всем вам, - приветствовал его начальник порта Фингул Сталгхон, низко кланяясь.
-
Особенно вам, Коммандер Даньяла. Принц-командующий, Агон Вар Доша,
лично поручил мне провести вас к кораблям, которые он выделил для вашего
обратного рейса на Катерру: королевскому флагману "невеста шторма" и
двум грозным боевым галерам - "копье Джунаты" и "Кракен".”
- Показывай дорогу, начальник порта, - сухо отозвалась Эванис.
Ведомые Фингулом Стулгоном, они направились к посадочным площадкам. Три
военные галеры были пришвартованы у двух соседних пирсов в той части
гавани, которая предназначалась для Военно-морского флота Ибании. Толпы
матросов и грузчиков суетились между пирсами, грузовыми тележками и
ближайшими складами, деловито загружая корабли. Спокойная группа
офицеров руководила суетой, и среди них был Агон Вар Доша. Когда
начальник порта и возглавляемый им отряд приблизились, шумная
деятельность замедлилась, поскольку все больше и больше рабочих замечали
их, пока Агон не заметил их тоже.
- Продолжайте двигаться!- Он взревел и покинул группу офицеров, чтобы подойти к вновь прибывшим.
Он остановился перед Эванис.
- Командир Даньяла, - коротко поклонился Агон, не обращая ни на кого внимания.
-
Эти три галеры будут готовы к отплытию к алорийскому берегу примерно
через три часа. Это единственные военные корабли флота, готовые к
отплытию сегодня.
- Сколько кораблей во флоте Ибани? - спросила Эванис.
-
Шестьдесят шесть военных галер, тридцать шесть грузовых судов и
семьдесят два небольших корабля различных типов, но в основном скифы и
шестеренки.
- Сколько времени потребуется всему флоту, чтобы подготовиться?
- Потребуется до трех месяцев, чтобы флот был укомплектован и загружен провизией для войны.
- Так будет?- Спросила Эванис.
- Значит ли это, что приказ не был отдан?
- Нет, приказ еще не отдан, - подтвердил Агон.
- А почему нет?
- Я ... Я не знаю, - ответил Агон.
- Ты не знаешь?- Ответила Эванис.
-
Тогда, наверное, мне придется спросить у королевы, когда она приедет.
Нахсейра - Королева, не так ли? И она прибудет в гавань, не так ли?
Агон застонал.
- Да, вчера вечером мы короновали мою дочь как королеву Ибанеи ... семейная церемония, и она скоро приедет сюда.
- Семейная церемония?- Спросила Эванис.
- Учитывая твое заикание, могу я предположить, что Нахсейра была коронована на очень частной семейной церемонии?
- Да, - ответил Агон, глядя в землю.
- Когда мой дядя короновал Нахси, на церемонии присутствовали только члены семьи и несколько слуг.
- Насси была счастлива, что ее короновали? - Джаббит вдруг вступил в допрос.
Голова Агона взлетела вверх, и он впился в него взглядом.
- Да, - выдавил он сквозь стиснутые зубы.
- Моя дочь была счастлива быть коронованной. Но мне это не нравится.
Джаббит склонил голову набок и некоторое время смотрел на принца. Потом он улыбнулся.
- Мне нравится Нахси.
Руки Агона сжались в кулаки.
- Даже не думай об этом, - посоветовала Эванис.
Агон глубоко вздохнул.
- Есть еще вопросы?
-
У меня есть еще вопросы, - ответил Джаббит, его улыбка исчезла, - но не
к тебе. Мне придется подождать, пока приедет твоя семья. Они прибудут,
не так ли?
Агон вздохнул.
- Да, так и будет.
И они
стали ждать. Им пришлось ждать до полудня, пока в гавань не прибыли
закрытый экипаж и две повозки, нагруженные багажом. Как только карета
остановилась, дверь пассажирского салона открылась, и оттуда выпрыгнула
маленькая девочка, прижимая к груди черного кролика. Она быстро
огляделась, заметила группу людей, ожидающих ее семью, и бросилась к
ним. Она резко остановилась перед Джаббитом.
- Дядя Хассунаби действительно просил меня стать королевой, - выпалила Нахсейра.
-
Теперь я королева Ибанеи. Смотри!- Воскликнула она и склонила голову.
Блестящая золотая диадема украшала ее кудрявую копну черных волос.
-
Это настоящая корона, потому что я настоящая королева. И папа тоже
сделал мне храм. Он вырезал кролика из дерева. Черное дерево, значит,
это черный кролик, - сообщила она и перевела дух.
- Значит, я сделала все, что ты мне велел, верно?
- Все ли люди, живущие во дворце, кроме твоего двоюродного брата Халиба, снова здоровы? - Джаббит спросил.
Нахсейра быстро кивнула, отчего ее корона чуть не упала с головы.
- Тогда наша сделка завершена, - объявил он, - если ты не откажешься от поста королевы.
Нахсейра ответила, немедленно тряхнув головой, отчего ее корона
соскользнула еще ниже. К счастью, Джаббит смог предотвратить катастрофу в
последний момент. Он схватил корону, прежде чем она упала, и вернул ее
на прежнее место. Тем временем из вагона вышли еще несколько пассажиров:
Ирья, молодая жена Агона, Гамсун, его восьмилетний сын и Анджатта.
Анджатта подвела сына и жену к группе и представил их друг другу.
После того как она закончила введение, Джаббит посмотрел на Анджатту.
- А где же твоя мать?- Спросил он.
- Мне очень жаль, но мама все еще очень слаба, - извинилась она.
- Путешествие в Катерру было бы для нее сейчас слишком тяжелым испытанием.
- Это она тебе так сказала?- Спросил Джаббит, - или это твой ответ на мой вопрос?
Анджатта склонила голову, но ничего не ответила.
Джаббит отошел на несколько шагов от группы людей. Потом он посмотрел
на небо. Три большие вороны поднялись с края крыши ближайшего склада.
Вскоре после этого все услышали пронзительный визг, а мгновение спустя
окровавленный комок упал на землю рядом с ногами Джаббита - пушистый,
окровавленный комок.
Джаббит пригнулся и взял что-то из комка. Это был маленький свернутый пергамент.
Держа в руке маленький пергаментный свиток, Джаббит вернулся к
остальным. Он посмотрел на каждого из них и, наконец, на маленькую
королеву.
- Вы позволите нам путешествовать с вами на вашем корабле? - Джаббит спросил ее.
- Ух, - высказала Нахсейра свои мысли и повернулась, чтобы посмотреть на Агона.
- Папа, пожалуйста, мы все можем лететь на одном корабле.
Агону тоже пришлось перевести взгляд - от Джаббита к дочери.
- Ух, - ответил он, доказывая их родство. Мгновение прошлое, а затем он нахмурился.
- Я этого не хочу...
- Агон.
Его прервала сестра, окликнувшая его по имени. Он резко обернулся и
посмотрел на нее. Пока он смотрел на Анджатту, его жена Ирья нежно
прошептала ему на ухо:
- Нахси-наша маленькая дочь, но в данный момент ты разговариваешь с королевой Ибании.
Агон вздохнул и посмотрел на Jabbit.
- Все вы? Даже эти...
- ... Имперская алорианская гвардия и солдаты нового алорианского флота - закончила Эванис фразу.
- Полагаю, именно это ты и хотел сказать.
-
Держу пари, как только ты увидишь, как латники управляются с веслами
твоей галеры, ты захочешь оставить их своей командой навсегда, -
предсказала Ансейла.
- Но мои офицеры не знакомы с такими вещами ... ах... иностранная команда, и мне нужны мои офицеры... Да, - ответил Агон.
- Мы с Куваси оба опытные капитаны, - перебила его Шинта.
- Ты и Куваси ... Куваси?- Спросил он, нахмурив брови.
- Я помню имя Куваси. Это был Куваси Вар Каннас...
- И большинство этих Алорийцев не такие уж иностранцы, как ты думаешь, - прервала его попытку вспомнить Сибелин.
-
Кроме того, это почти сверхъестественно, как легко они схватывают даже
сложные команды без необходимости длинных объяснений, - добавила свое
мнение Расерис.
Глаза Агона блуждали вдоль линии противостоящего альянса. Он вздохнул и повернулся к дочери.
- Как прикажете, моя королева, - поклонился он Нахсейре.
- Ваши гости будут сопровождать вас на борту королевского флагмана "невеста шторма".
Королева Ибанеи наградила послушание своего подданного счастливым смешком.
- Хорошо, я уверена, что мы все с нетерпением ждем этого совместного приключения, - заявила Эванис и повернулась к Джаббиту.
- Теперь, когда все прояснилось, почему бы тебе наконец не прочитать послание, которое ты держишь в руке?
- Я не умею читать, - ответил он.
- Что?- Ахнула Расерис.
- Ты Бог, но не умеешь читать?
Джаббит пожал плечами.
- Мама может научить тебя читать, - взволнованно предложила Нахсейра.
- Мама тоже учит меня, мы можем учиться вместе!
- Неужели? - спросил Джаббит.
- Мне бы этого очень хотелось.
Агон посмотрел на небо и застонал.
- Это здорово, и я уверена, что вам троим будет очень весело, - одобрила Эванис.
- Но сейчас я предлагаю тебе передать это послание мне, и я прочту его.
- Спасибо, - ответил Джаббит, - но это сообщение не для тебя.
- Пергамент свернут и запечатан, и ты только что сказал нам, что не умеешь читать, - заявила Шинта.
- Откуда ты знаешь?.. - продолжила она, но оборвала фразу и вместо этого покачала головой.
- Просто передай мне это чертово послание, - прорычала Эванис.
- Я хочу это прочесть!
- Нет, - отказался Джаббит.
Когда воительница сделала шаг к Джаббиту, Ансейла закричала и прыгнула сестре на спину, крепко обняв ее.
- Помоги мне, Куваси!
-
Почему ты вообще пытаешься остановить ее?- Спросила Расерис, смеясь,
когда Куваси промчался мимо нее и присоединился к схватке.
- Для всех было бы лучше, если бы она наконец усвоила этот урок.
Сибелин фыркнула.
- Речь идет не об обучении, а о борьбе, и Ева никогда не перестанет бороться.
Джаббит проигнорировал их всех и встал перед Анджаттой.
- Это послание для тебя, и я хочу, чтобы ты его приняла.
Принцесса-Ибани перевела взгляд с его лица на маленький свиток, который
он протянул ей. Дрожащей рукой она потянулась за пергаментом.
- Пожалуйста, простите меня, Милорд, - прошептала она, прежде чем взять свернутое письмо.
- Почему ты называешь меня своим милордом? - спросил Джаббит.
-
Посмотри на Эванис, она никогда не называла меня своим господином. Не
проходит и дня, чтобы она не хотела меня задушить, и все же я знаю, что
могу ей доверять. Ты называешь меня своим господином, но это ничего не
значит - ни для тебя, ни для меня, ни даже для твоей матери.
Анджатта убежала - разумеется, в слезах.
___________________________________________________________
Немного погодя, стоя за складом, Шинта присвистнула сквозь пальцы. Она
была хороша в этом, что означало, что звук был пронзительным и громким.
Прошло всего мгновение, и из-за угла показалась Ансейла; вскоре за ней
последовала Расерис, и они обе побежали к воительнице-Ибании.
- Можешь прекратить поиски, - объявила Шинта.
- Я нашла нашего сбежавшего оракула.
Анджатта сидела на земле, прислонившись спиной к внешней стене здания,
между штабелем деревянных досок и перевернутой тележкой. В сочетании с
ее заплаканным лицом и насморком это была картина полного отчаяния.
- Ну вот, опять, - вздохнула Ансейла, увидев это.
-
Черт возьми, Аня, в последний раз, когда ты разозлила Джаббита, ты
выглядела точно так же, и это было всего два дня назад. Если ты не
можешь вынести его гнева, тогда зачем ты это делаешь?
- Я не хотела его злить, - всхлипывая, ответила Анджатта.
- Я не знала... - она замолчала.
- Ну же!- Закричала Ансейла.
-
Ты мастер разжигать его ярость; Моя сестра может только мечтать о том,
чтобы быть такой же хорошей, как ты. Ты чертовски хорошо знаешь, что
делаешь, но все равно делаешь это!
- Нет, я не знала, - возразила Анджатта.
- Да какая тебе разница, оставь меня в покое.
- Я не могу оставить тебя одну, - ответила Шинта.
-
Я должна доставить тебя обратно на борт нашего корабля. Я Ибанийка, и
моя королева издала королевский указ. "А почему тетя Аня убежала? Она
должна пойти с нами." Королева даже подчеркнула свой приказ, надув губы.
Я все еще дрожу.
- Да, это было ужасно, - подтвердила Ансейла.
-
Я не Ибанийка, но чувствовала себя обязанной найти тебя раньше, чем это
сделает Эванис. В данный момент ее злость на Джаббита отвлекает ее, но я
знаю Еву. Как только ее разум снова прояснится, она будет охотиться за
тобой, чтобы заполучить это письмо. Кроме того, она уже в ярости из-за
того, что твоя мать проигнорировала ее приказ сопровождать нас на
Катерру.
- Если Эванис прочтет письмо, она придет в еще большую ярость, - сказала Анджатта, шмыгая носом.
- И если Эванис не убьет мою маму, Сибелин убьет ее. Черт возьми! Я хочу убить свою маму!
- Аня, могу я взглянуть на письмо, пожалуйста?- Мягко спросила Расерис.
Принцесса-Ибани подняла глаза на первую жрицу Джаббита. Она еще раз
шмыгнула носом, потом кивнула и протянула свернутый пергамент Расерис.
Шинта и Ансейла посмотрели через плечо Расерис. Все три женщины
прочитали послание, и после того, как они прочитали письмо, все три
женщины выругались.
- Слава богам, вы нашли мою сестру!- Воскликнул Агон, когда Шинта, Ансейла и Расерис вернулись с Анджаттой.
- А где остальные?- Спросила Расерис.
- Принцесса Сибелин все еще ищет Аню, я полагаю, - ответил он.
-
Перед тем как они ушли, командир Даньяла велела мне занять капитанскую
каюту для моей семьи. Моя жена и дети находятся на борту "невесты бури",
готовя его к нашему пребыванию. Куваси занят организацией размещения
ваших гвардейцев и морских пехотинцев.
- А куда ушли Джаббит и Эванис?- Спросила Ансейла.
- Не знаю, - коротко ответил Агон.
Анселя приподняла бровь.
- Эванис все еще злилась на Джаббита?
Он кивнул.
- Кричала от всех частей легких?
Он кивнул.
- Сжатые кулаки и раскрасневшееся лицо?
-
Да, а потом она приказала ему следовать за ней, и они ушли, - трезво
доложил Агон, - но я понятия не имею, куда они пошли и как мне
показалось, я также не хочу знать, где они находятся.
- Ах ты ханжа!- Воскликнула Ансейла и расхохоталась.
Расерис закатила глаза.
- Как бы то ни было, нам нужно поговорить с королевой, принц Агон.
- Тебе нужно поговорить с королевой? Ты имеешь в виду мою дочь? Нахси?- Спросил он.
- Да, принц Агон, - ответила Расерис.
- Нам нужно поговорить с королевой Ибании, твоей дочерью, которую зовут Нахсейра или, сокращенно, Нахси.
- Ух ... могу я спросить, о чем вы все хотите поговорить с моей дочерью?
- Пожалуйста, Агон, нам нужна ее помощь, - взмолилась Анджатта.
- Опять?- Спросил он с каким-то испугом в голосе.
- Ты можешь пойти с нами, когда мы поговорим с твоей дочерью, - предложила Ансейла.
-
Речь идет о Джаббите и письме которое он дал твоей сестре. Ты же
знаешь, что он любит Нахси, и нам нужен кто-то из твоей семьи, кто ему
нравится, иначе это станет кровавой катастрофой.
Агон опустил голову.
- Моя мать написала это сообщение, не так ли?
Анджатта погладила брата по щеке.
- Да, сообщение было от мамы, - мягко ответила она.
- Ладно, иди, - вздохнул он.
- Но я не пойду с тобой. Я ничего не хочу об этом знать, потому что больше не выношу лжи и обмана.
Поэтому только четыре женщины поднялись на борт "невесты бури" для аудиенции у королевы.
- Странно, - заметила Ансейла, когда они поднимались по трапу.
- Это точно, - согласилась Шинта.
- Но о какой именно странности ты сейчас говоришь?
- Мне интересно, Действительно ли Сибил все еще ищет Аню, - ответила Ансейла.
- Обычно она очень быстро справляется с такими заданиями.
- Может быть, она выбрала другой подход к поискам Ани, - предположила Расерис.
- Я тоже думала об этом, пока искала ее. Мы могли бы спросить Джаббита, он всегда знает, где мы, пока мы носим его подарки.
- Неужели?- Спросила Шинта.
- Тогда почему ты его не спросила?
-
Потому что она не хотела беспокоить Еву. Это очень опасно. - Ансейла
ухмыльнулась, но внезапно замерла и уставилась на Расерис.
Принцесса пожала плечами.
- Сибилла невидима, и ей не нужно беспокоиться о том, что она потревожит Эванис.
- Сибилла никогда бы этого не сделала... - Воскликнула Ансейла, но не решилась закончить фразу.
- Может быть, ты слишком преуспела в том, чтобы убедить Сибиллу, что смотреть может быть весело, - хихикая, ответила Расерис.
- На самом деле это звучит не так уж странно, - Шинта наконец смогла ответить на свой первый вопрос.
Затем они вошли в капитанскую каюту для аудиенции с королевой Ибании.
Джаббит и Эванис ушли не очень далеко. Пытаясь решить свои проблемы в
отношениях, они посетили склад, о котором знали по предыдущей встрече.
Они добились некоторого прогресса, но больше часа спустя все еще были
заняты решением проблемы.
- Ты солгал, не так ли, любимый?- Промурлыкала Эванис в ухо Джаббиту, прежде чем продолжить покусывать его.
- Ты знаешь содержание послания, которое нашел.
-
Я не думаю, что ты можешь сказать, что я нашел сообщение, если бы
знала, что оно есть, и не искала его, - ответил Джаббит, в то время как
его пальцы блуждали вдоль позвоночника Эванис, мягко царапая ее кожу.
- Я не об этом спрашивала, - прошептала она и укусила его за мочку уха.
- Ай ... я не лгал, - ответил Джаббит, дотрагиваясь кончиками пальцев до ее поясницы.
- Я действительно не умею читать.
Эванис извивалась, когда его ногти щекотали верхнюю часть ее ягодицы.
Растянувшись на его боку, это движение заставило ее острые соски
ответить взаимностью и тоже пощекотать его кожу.
- Я знаю, что ты снова пытаешься отвлечь меня, - обвинила она, закинув ногу ему на бедра и решительно усаживаясь на него.
- Скажи мне, что написано в этом послании.
-
Ты выглядишь слишком рассеянно, я ничего не помню, - заявил он и
приподнял бедра, отчего ее сиськи подпрыгнули и доказали его точку
зрения.
Она скрестила руки на груди, скрывая свое смятение - по крайней мере частично - и сердито посмотрела на него.
- Ты сегодня ужасно самодовольный, кролик, правда?
- Нет, я был очень зол, но ты снова заставила меня чувствовать себя хорошо.
В зеленых глазах Эванис что - то дрогнуло, и ее взгляд потерял свою силу - но лишь на мгновение, прежде чем он вернулся.
- Я рада, что наш трах снова сделал тебя счастливым, - сухо прокомментировала она.
- А теперь порадуй и меня, расскажи мне о послании.
- Разве я не могу заплести тебе волосы, чтобы ты была счастлива?- Спросил он.
- Мне бы это понравилось гораздо больше.
На этот раз взгляд Эванис не мог прийти в себя.
- Ты такой надоедливый придурок! - Она фыркнула и встала, потом повернулась и села между его ног.
- Чего ты ждешь, моя рабыня?
Джаббит сел и потянулся к ее косе.
- Улыбнись нашей аудитории, - прошептал он ей на ухо, распуская косу и освобождая ее длинные черные волосы.
- Что?- Спросила она рассеянно и совершенно забыла о своем вопросе, когда он массировал ей голову.
Джаббит тоже улыбался, глядя через плечо Эванис.
___________________________________________________________________
Нахсейра кормила Джаббита морковкой. Ее мать Ирья опустилась на колени рядом с дочерью и выложила соломой его кукольный домик.
- Тебе следует переименовать своего зайчика, - предложила Ирья.
- Нехорошо давать имя Бога кролику.
- Я не могу дать новое имя Джаббиту, - отказалась девочка.
- Он меня больше не слушает.
- Боюсь, безымянный сын обидится, что ты назвала своего кролика Джаббитом.
- Не беспокойся, мама, - успокоила ее Нахсейра.
- Банни Джаббит и Бог Джаббит знают друг друга. Бог Джаббит знает, что имя Банни является Jabbit.
Хэмми стоял у небольшого алтаря в другом конце комнаты.
- Можно мне зажечь свечи, мама?- Спросил он, когда дверь их каюты открылась и вошли четыре молодые женщины.
- Нет, Хэмми, не можешь, и ты это знаешь!- Упрекнула его мать, вставая и глядя на незваных гостей.
- Чем я могу вам помочь?- Спросила она.
- И, пожалуйста, извините за беспорядок.
- Мы сожалеем, что помешали вам распаковывать вещи, - извинилась Расерис, - но нам нужно поговорить с вашей дочерью, пожалуйста.
- Вам нужно поговорить с Нахси?- Спросила жена Агона.
- Всем?
- Да, и это срочно, - подтвердила Анджатта.
- Прости меня, Ирья.
- Надеюсь, ничего плохого не случилось, - забеспокоилась мать.
- Мне позвать Агона, чтобы он присоединился к нам?
Анджатта посмотрела в глаза своей доброй сестре и покачала головой.
- Он ничего не хочет об этом знать. Я думаю, вам с Хэмми тоже не стоит этого делать. Тебе лучше уйти, пока мы поговорим с Нахси.
Выражение лица Ирьи претерпело глубокую трансформацию.
- Ты думаешь, я оставлю свою маленькую дочь наедине с тобой и этими тремя женщинами, которых едва знаю?- Спросила она.
-
Может быть, в твоих снах, Аня, но не в моей жизни! Если вы хотите
поговорить с моей дочерью, вы должны сначала поговорить со мной. Это
понятно?
Анджатта опустила глаза.
- Да, Ирья. Извини.
- Насси, Хэмми, вы двое идите и поищите своего отца, - приказала мать.
- Но мама, я королева, и все они пришли поговорить со мной, - заныла Нахсейра.
- Да, ты королева, но я все еще твоя мать, - заметила Ирья.
- А теперь королеве лучше поторопиться и поискать своего папу.
- Но, мама... - Нахсейра попробовала еще раз, но далеко не ушла.
- Никаких но!- Сурово посоветовала Ирья, - если только наша великая королева не хочет, чтобы ее маленькую задницу отшлепали.
Надутая, но молчаливая королева вышла из каюты рука об руку с братом.
- А теперь скажите мне, чего вы хотите от Нахси?- Спросила Ирья, когда за детьми закрылась дверь.
- Ирья, ты же знаешь, что мама с нами не поехала... - Начала Анджатта.
- Просто покажи ей послание, - вмешалась Ансейла.
Анджатта поморщилась.
- Не знаю, так ли это...
- Сделай это!- Приказала Расерис.
Анджатта вздохнула и протянула письмо Ирье. Мать королевы взяла его и прочла:
*За Союз верующих
Ваше Превосходительство, Монтис Шобан'Рохасс, Верховный Жрец Алорианских богов,
Я пишу это письмо с глазами, ослепленными слезами. Слухи верны: дочь
Калландреа выжила. Даже хуже, чем ее мать, она не просто отказалась от
Алорийских богов; Сибелин Россано'Шента открыто поклоняется безымянному
сыну, воплощению заклятого врага. Я взываю к вам, верные защитники
добра. Берегись! Ибани пал, и силы зла возвращаются в Алорию. Они
достигнут Катерры до новолуния одиннадцатого цикла.
В эти самые темные часы мои молитвы с вами.,
Лувани Вар Доша*
Закончив читать, Ирья оторвала взгляд от письма и посмотрела на женщин вокруг.
- Что вы хотите, чтобы моя дочь сделала с этим?
-
Мы смотрим на это так, - объяснила Ансейла, - есть два человека,
которые убьют Лувани, если узнают об этом письме. Есть также Бог,
который не может читать, но, вероятно, все еще знает, что написано в
этом послании. Этот бог-единственная надежда Лувани пережить свое
последнее предательство. Не потому, что он очень всепрощающий Бог, а
просто потому, что он непредсказуем.
- Забудь болтовню Ансейлы, - вмешалась Расерис.
-
Все очень просто. Если ты хочешь, чтобы мать твоего мужа прожила еще
несколько дней, твоей маленькой дочери придется убедить Джаббита
оставить ее в живых, потому что она единственная из вашей семьи, кто ему
нравится.
- Как ты предлагаешь моей дочери убедить безымянного сына?- Спросила Ирья, скрестив руки на груди.
- Может быть, немного поторгуемся и заключим еще одну сделку? Чего ей это будет стоить на этот раз?
- Но Нахси-единственная... - Начала Анджатта.
- Нет, Аня!- Оборвала ее Ирья.
-
Я не так глупа, как ты. Если твоя мать хочет устроить заговор против
Бога, она не получит помощи от моей дочери, когда что-то пойдет не так.
Мой сын и я чуть не погибли, потому что твоя семья боролась с безымянным
сыном. Только не это!
- Моя семья?- Закричала Анджатта.
- Они также твоя семья.
- Даже не напоминай мне!- Закричала Ирья в ответ.
- Или моя дочь может попросить своего нового друга решить настоящую проблему.
Шинта расхохоталась. Ирья и Анджатта тут же развернулись и уставились на новую мишень своего гнева.
- Прости, - выдохнула Шинта, - я действительно пыталась, но больше не могла сдерживаться. Это просто чертовски смешно.
Ансейла усмехнулась.
- Я чувствую себя как дома.
- Может быть, твой, но не мой, - возразила Расерис.
- Мы можем вернуться к этой проблеме, пожалуйста? Крики друг на друга ничего не решают.
Взгляд Ирьи вернулся к Анджатте.
- Скажи мне, что ты хочешь, чтобы Нахси сделала, чтобы спасти твою сучью мать?- Она фыркнула.
- Я говорила об этом с остальными, - нерешительно ответила Анджатта.
- Это плохо,но, возможно, это единственный шанс мамы выжить.
- Выкладывай, - настаивала Ирья.
- Нахси ... королева ... она должна приказать маме сопровождать нас в Катерру.
Ирья нахмурилась.
- Эта Даньяла уже приказала нам всем сделать именно это, и Лувани не подчинилась.
Анджатта кивнула.
-
Да, мама не подчинилась приказу Эванис, но если Нахси будет настаивать,
Еву успокоят, потому что королева подтверждает ее приказ. Конечно,
чтобы это сработало, мы должны быть уверены, что на этот раз мама
послушается.
- А не лучше ли попросить пощады и оставить Лувани?
-
Нет, - возразила Синта, - пока Лувани Вар Доша чувствует себя в
безопасности, ее интриги будут только ухудшаться. Мы надеемся, что
несколько дней на корабле, где негде спрятаться от таких людей, как
Эванис и Сибелин , не говоря уже о безымянном сыне, лишат Лувани веры в
то, что она когда - нибудь снова будет в безопасности.
- Ты хочешь сказать, что через несколько дней Лувани будет чувствовать себя так же, как я сейчас?- Мрачно спросила Ирья.
Когда Анджатта взглянула на молодую мать, в ее самообладании появилась новая сила.
- Теперь ты знаешь, что я чувствовала со дня своего рождения.
Ирья посмотрела в темные глаза Анджатты и вздохнула.
- Хорошо, вы можете поговорить с моей дочерью, - разрешила она.
- А пока я зажгу свечи в храме Нахси и помолюсь кролику, - закончила она с грустной улыбкой.
- Нет, - возразила Ансейла.
-
Именно ты убедишь Агона, что он должен доставить свою мать на этот
корабль. У нас нет времени на еще одну длительную дискуссию, подобную
этой. Ты его жена, и он тебе поверит.
Ирья улыбнулась Ансейле.
- Полагаю, вы все не женаты.
__________________________________________________________________
Убедить королеву Ибаииеи издать королевский указ, приказывающий ее
бабушке присоединиться к ним в их путешествии в Катерру, оказалось на
удивление легко.
- Малышка, ты хочешь, чтобы твоя бабушка Лувани поехала с нами в Катерру?- Спросила Ирья у дочери.
Нахсейра посмотрела на мать, сдвинув брови.
- Разве бабушка Лувани больше не больна?
- Я слышала, что сейчас она чувствует себя гораздо лучше, - ответила Анджатта.
- Тогда я хочу, чтобы она пошла с нами, - решила королева.
- Ты уверена?- Спросил Агон.
- Да, она должна пойти с нами, - подтвердила Нахсейра.
- Я знаю, что Джаббит хочет видеть бабушку.
- Ты знаешь, что Джаббит хочет ее видеть?- Спросила Анджатта с легкой дрожью в голосе.
Нахсейра кивнула.
- Банни Джаббит или Бог Джаббит, - уточнила мать.
Маленькая королева посмотрела на всех взрослых вокруг нее.
- Они оба, - сказала она.
По приказу его дочери, Агон не было, он пошел за матерью. Женщины
вернулись на борт "невесты бури" и расселись вокруг большого стола в
капитанской каюте.
- Вы действительно уверены, что мои дети будут в безопасности среди них?.. эти люди-латники?- Спросила Ирья.
- Люди-латники никогда не причинят вреда детям, и ты можешь быть уверена, что Куваси присмотрит за ними, - успокоила ее Расерис.
- Я оставила своих маленьких детей играть среди пиратов и монстров, - захныкала Ирья.
- Я должно быть самая плохая мать на свете.
-
Нахсейра и твой мальчик - Гамсун, верно? Не похоже, чтобы они боялись
людей-латников, - Ансейла легко отбросила опасения матери.
- Тебе тоже нужно к ним привыкнуть. Теперь давайте поговорим о реальных проблемах, с которыми мы столкнемся слишком скоро.
-
Ты имеешь в виду ту проблему, что моя семья находится в заложниках и
вынуждена путешествовать в зону боевых действий?- Спросила Ирья, повысив
голос.
- Это потому, что каждый раз, когда мы оборачиваемся,
кто-то из твоей семьи вонзает нож в спину одного из моих!- Ответила
Ансейла еще громче.
- Если бы твоя семья не приехала в Ибани, не было бы никаких проблем!
- Сначала твоя семья приехала в Катерру, а мать твоего мужа пыталась нанять убийц, чтобы убить мою девушку!
- Всего минуту назад ты была среди людей, требовавших, чтобы я и моя дочь спасли Лувани!
- Не напоминай мне, - проворчала Ансейла.
- Я хочу выкопать глубокую яму, похоронить коварную ведьму и забыть об этом.
- Тогда почему ты этого не делаешь?- Спросила Ирья.
- По той же причине, по которой ты решила помочь ей, - вмешалась Расерис.
-
У Лувани двое детей. Агон и Анджатта скулят и жалуются на нее, но
делают все, чтобы спасти ее, когда ее жизнь находится под угрозой. Я
думаю, что они настолько привыкли к лжи и обману своей матери, что им
уже все равно, сколько еще людей погибнет из-за предательства Лувани Вар
Доши.
Поскольку Агона не было рядом, чтобы разделить вину, все за столом посмотрели на младшую сестру.
Анджатта опустила глаза.
- Мне очень жаль, - сказала она.
- Нет, Аня, я тебя не прощу, - холодно ответила Расерис.
-
В своих неустанных усилиях спасти свою мать ты совершила преступление
гораздо худшее, чем все, что сделала Лувани. Когда твоя мать прибудет
сюда, ее могут судить за измену короне. Нахсейра - Королева Ибанеи, и
она может простить свою бабушку, а может, и нет. Я позабочусь о тебе,
Аня, - сказала она и встала со стула.
- Твоя мать не обещала
Джаббиту свою жизнь, но ты это сделала. Ты сделала это и предала Бога,
которому я служу. Я его первая Жрица, и я клянусь, что ты искупишь свой
грех.
Ансейла, Шинта и Ирья молча смотрели, как Расерис выходит из каюты.
- Черт возьми, я этого не ожидала, - прокомментировала Шинта.
- Это не было спонтанным комментарием, - высказала свое мнение Ансейла.
-
Расерис обманула нас. Она знает содержание письма. Если она расскажет
об этом Еве или Сибилле, они убьют Лувани. Аня сделает все, чтобы спасти
свою мать, а это значит, что ей придется сделать все, что Расерис
предложит в качестве "искупления ее греха".”
Шинта кивнула.
- И мы ничего не можем сказать, иначе нас повесят рядом с Аней как сообщников, - добавила она.
Ирья побледнела.
- Надеюсь, ты имела в виду это в переносном смысле.”
- Никогда бы не подумала, что наша маленькая принцесса может быть такой хитрой, - вздохнула Ансейла.
- Хотя мне интересно, чего она добивается. Может быть, это ревность, - задумчиво произнесла она.
- Ревность?- Спросила Ирья.
- Ревность к чему?
- Ревность к любви Бога, - ответила Шинта.
- О! - воскликнула Ирья.
- Я не знала, - извинилась она.
- Нет, - возразила Анджатта.
- Я видела Расерис, когда она ревновала, но дело не в ревности.
- Тогда в чем же дело?- Спросила Ансейла.
- Это именно то, что она сказала, - ответила Анджатта.
- Я предала Бога, а Расерис - его первая Жрица.
- Ооо
На этот раз это было трехголосое восклицание, и наступило молчание.
_____________________________________________________________
Карета
подъехала к пирсу, и Агон открыл дверцу, чтобы помочь матери
спуститься. Лувани Вар Доша взяла его за предложенную руку, но, похоже,
не была благодарна сыну за помощь.
- Как ты можешь быть таким бессердечным, сын мой?- Пожаловалась Лувани.
-
Я не в состоянии выдержать нагрузку, которую этот морской переход
окажет на мое ослабленное здоровье. Это будет пыткой для меня и вполне
может привести к смерти твоей матери.
- Я всего лишь скромный солдат, мама, - спокойно ответил Агон.
-
Я получил приказ от моей Королевы и повиновался. Это не бессердечие,
это мой долг - и вот она идет, - сказал Агон, улыбаясь маленькой
девочке, спешащей к ним.
- Бабушка!- Взвизгнула Нахсейра.
-
Вы должны пойти со мной, я хочу показать вам солдат на нашем корабле.
Их называют латниками, и они выглядят очень страшно. Куваси говорит, что
они-Алорийская гвардия и защищают законную императрицу Алории, а
поскольку императрица Алории и Королева Ибанеи - союзники, они защитят и
меня, потому что я королева Ибании.
- Очень мило, Нахси, - ответила Лувани.
-
Но я чувствую себя очень слабой, и все же твой отец жестоко заставил
меня прийти сюда. Он сказал, что сделал это по твоей команде, но я не
могу поверить, что ты сделала это со своей больной бабушкой. Пожалуйста,
дорогая, ты позволишь своей старой и слабой бабушке вернуться домой и
отдохнуть?
- Как ты смеешь!- Прогремел Агон.
- Нахсейра
должна встретиться лицом к лицу с безымянным сыном, и она повторит твою
ложь!- Он схватил мать за руку и потащил ее к "невесте бури", не
слишком-то нежно.
- На борту корабля тебя ждут несколько женщин.
Одна из них - моя жена, а другая - твоя дочь. Ты можешь попытаться
солгать им, мама, но я вырву тебе язык, прежде чем позволю подвергать
опасности мою дочь!
Поднимаясь по трапу, они столкнулись с Расерис, спускавшейся вниз. Она улыбнулась паре, проходя мимо них.
________________________________________________________________
Джаббит и Эванис вернулись на пирс, а Сибелин появилась из ниоткуда и присоединилась к ним.
- Наконец-то!- Она поздоровалась с ними.
- Все ждут вас двоих. Даже Лувани Вар Доша прибыла раньше тебя. Корабли готовы к отплытию.
- Лувани на борту?- Удивилась Эванис.
- Как это случилось?
-
Маленькая Королева потребовала, чтобы появилась ее бабушка, и ее папа
сделал это. Лувани находится в капитанской каюте вместе с Шинтой, твоей
сестрой Анджаттой, и Ирьей, женой Агона.
Эванис внимательно посмотрела на Сибелин.
- Ты ждала, чтобы перехватить нас, - высказала она свое подозрение.
- В чем дело, Сибилла?
- Не знаю, но что-то случилось, - ответила блондинка.
- Я почти уверена, что речь идет о послании - по крайней мере, частично.
Эванис сердито посмотрела на Джаббита.
- Скажи нам, что написано в этом чертовом послании!
-
Я же сказал тебе, что не умею читать, поэтому не знаю, что написано в
послании, - ответил Джаббит, глядя вперед на приближающуюся Расерис.
- Может, она знает.
- Я видела послание, - сказала Расерис, как только они встретились.
- Что происходит, принцесса?- Спросила Эванис скорее смущенно, чем требовательно.
- Это заговор, - заявила Расерис.
-
Письмо написала Лувани Вар Доша. Это послание для верховного жреца
Алории. Лувани предупреждает его о нашем возвращении в Катерру и дает
ему оценку времени нашего прибытия.
- Эта сука уже мертва! Эванис выругалась и тут же бросилась к "невесте бури".
- Остальные пытаются выяснить, как спасти Лувани еще раз, я права?- Спокойно спросила Сибелин.
- Да, - просто ответила Расерис.
- Ты рассказала нам о послании, потому что не хочешь, чтобы Лувани была спасена?- Спросила Сибелин следующее.
- Нет, - ответила принцесса.
- Меня не волнует Лувани Вар Доша, - заявила она и повернулась к Джаббиту.
- Мне нужна Анджатта.
Джаббит улыбнулся Расерис.
- Ты хорошая Жрица.
_______________________________________________________________
Женщины за столом подняли головы, когда дверь каюты открылась и внутрь втолкнули Лувани Вар Дошу.
- Вот она, - коротко объявил Агон, захлопывая дверь и снова выходя.
- Что случилось с Агоном?- Спросила Лувани у женщин, сидевших вокруг стола и смотревших на нее.
- Он обращается со мной как с преступницей.
- Рада познакомиться с Вами, Ваше Величество, - сухо заметила Шинта.
- Что касается вашего вопроса, я думаю, можно утверждать, что вы преступник, виновный в государственной измене.
- Аня, кто эта женщина, которая нелепо обвиняет меня в таком ужасном преступлении?- Спросила Лувани.
- Эта женщина - Шинта Сун Оша, бывший пиратский капитан Данджапура, а ныне воительница на службе у безымянного сына.
- Я служу Джаббиту, - с ухмылкой поправила его Шинта.
- Мой божественный хозяин не любит, когда его называют безымянным сыном.
- Это правда, - подтвердила Анджатта.
-
Джаббит не желает, чтобы к нему обращались как к безымянному сыну, но
ты, мать, не можешь отрицать, что виновна в измене. Мы прочитали
послание, которое ты намеревалась передать Алорианскому первосвященнику.
Глаза матриарха расширились.
- Смешно! Я никогда не писала такого сообщения.
- Перестань лгать, Лувани!- Крикнула Ирья.
- Мы все видели письмо, которое ты написала!
Лувани побледнела.
- Вот ... это невозможно, - пробормотала она.
-
Почему ты думаешь, что это невозможно, мама? Неужели ты думаешь, что
Бог не может знать того, чего не должен знать? Или Бог не может
перехватить летящего голубя?- Спросила Анджатта.
- Твоя глупость - единственное, что кажется мне невозможным!
Лувани тяжело опустилась на пол.
- Он убьет меня, - захныкала она, и глаза ее наполнились слезами.
- Я бы поставила на то, что Эванис убьет тебя первой, - беззаботно заметила Шинта.
- Я ставлю на свою девушку, - возразила Ансейла.
- Сибиллу не так легко увести в сторону, как Еву.
- Перестань плакать и встань с пола, мама, - приказала Анджатта.
-
Ты должна была подумать о последствиях своих действий, прежде чем
посылать сообщение нашим врагам. Теперь уже слишком поздно, и слезы о
том, что ты сделала, никому не помогут, это просто раздражает.
Лувани вскочила на ноги и, спотыкаясь, прошла мимо стола к койке в дальнем конце каюты, где легла и продолжала плакать.
- Ты уверена, что Расерис не расскажет Эванис или Сибил о содержании послания?- Спросила Шинта.
-
Нет, я не уверена, - ответила Ансейла, - но я думаю, что она хочет
сохранить послание как угрозу против Анджатты. Вот что я хочу сказать...
Себеин, Расерис, и Джаббит последовали за Эванис на "невесту бури" гораздо более медленными темпами.
- Они в каюте на корме, - сказала Расерис, когда они поднялись на борт корабля, и Джаббит повернулся к носу.
- Я знаю, - ответил он.
- Сначала я хочу поговорить с кем-нибудь еще. Мы присоединимся к вам через некоторое время.
Сибелин и принцесса смотрели, как он приближается к маленькой королеве,
которая сидела на палубе, прислонившись спиной к грот-мачте, и гладила
кролика, сидевшего у нее на коленях.
- Я думаю, что вся семья Вар Доша скоро проснется, - прошептала Сибелин.
- Кроме Нахсейры, - ответила Расерис.
- Я хотела бы знать, почему она так мудрее остальных членов своей семьи.
- Она самая младшая и девочка, - ответила Сибелин.
- Никто не слушал ее и не принимал всерьез, пока не появился босс.
- Ты права, - улыбнулась Расерис.
- Она такая же, как я.
Обе женщины повернулись к корме и направились к каюте. Они подождали у
незапертой двери, пока крики, доносившиеся изнутри, не затихли, прежде
чем войти внутрь.
________________________________________________________________
Джаббит сел на палубу перед Нахсейрой.
- Ты беспокоишься?- Спросил он.
Она посмотрела ему в лицо и кивнула.
- Ты волнуешься и злишься?
Нахсейра поджала губы и снова кивнула.
- Ты королева, почему бы тебе не войти, если ты этого хочешь?
- Они надели мне на голову корону и иногда называют меня королевой, - ответила она.
- Но они не верят, что ты королева, - закончил свой ответ Джаббит.
Нахсейра кивнула.
- Ты веришь, что ты королева?
Девочка посмотрела на кролика, лежащего у нее на коленях.
- Не знаю, - ответила она.
- А Джаббит верит, что ты королева?
Нахсейра погладила кролика по спине и улыбнулась.
- Я королева для Джаббита!- Решительно подтвердила она, прежде чем прижать кролика к груди и захихикать.
- Да, это так, - сказал Джаббит и встал.
Стоя над ней, он протянул руку к маленькой королеве. Нахсейра взяла его за руку, и он помог ей подняться.
- А теперь мы пойдем и заставим твою семью поверить в это.
__________________________________________________________
Эванис
стояла у двери и сердито смотрела на всех сидящих за столом, прежде чем
заметила фигуру, съежившуюся в глубине комнаты на койке. Затем она
вытащила оружие.
- Ева!- Закричала Ансейла и вскочила со стула.
- Помогите!- Закричала Ирья, и ее стул опрокинулся, когда она метнулась в угол каюты.
- Нет!- Закричала Анджатта и схватилась за подвеску на своем ожерелье, но ничего не произошло.
- Я ухожу, - воскликнула Шинта, поднимая руки ладонями наружу.
- Эта женщина не стоит того, чтобы за нее умирать.
- Ева, - снова попыталась объяснить Ансейла, когда Эванис обошла вокруг стола.
-
Ты же знаешь, что Аня и Агон любят свою маму. Пожалуйста, не убивай ее,
даже если ты считаешь, что она заслуживает смерти, - умоляла она,
протягивая руки, пытаясь преградить сестре путь.
- Прочь с дороги, Анса!- Скомандовала Эванис.
-
Предательская пизда встревожила жрецов, чтобы ускорить их атаку на
Катерру. Как ты думаешь, кого они убьют первыми, когда захватят город?
- Мама! - Ансейла ахнула, и Эванис оттолкнула ее в сторону.
Анджатта упала на колени перед воительницей.
- Пожалуйста, Эванис! Джаббит-Бог, он защитит твою мать.
-
Мне все равно, кто такой Джаббит и чем он занимается, - выплюнула
Эванис. - Инандри - моя мать, и этот коварный мешок дерьма натравил на
нее целую армию гончих!
Анджатта упала на пол и заплакала.
- Пожалуйста, не убивай меня, - слабо всхлипнула Лувани, когда Эванис нависла над ней с фалькатой в кулаке.
- Если ты хочешь убить ее, то давай, Ева, - сказала Сибелин, входя в открытую дверь.
-
Но не притворяйся, что сделаешь это, чтобы отомстить маме. Мы обе
знаем, что Инандри слишком умна, чтобы позволить захватить себя
вторгшейся армии.
Эванис резко обернулась и посмотрела на Сибелин.
- Только не говори мне, что ты тоже хочешь спасти эту суку, - прошипела она.
Сибелин присела на корточки рядом с Анджаттой и взяла маленький свиток
из ее безвольной руки. Она развернула маленькое письмо и прочитала,
затем протянула его Эванису.
- Кого еще ты известила о нашем возвращении?- Спросила Сибелин, глядя на скорчившуюся фигуру Лувани Вар Доша.
- Никого ... клянусь, - всхлипнула Лувани.
- Ты можешь убить ее, Ева, - спокойно сказала Сибелин, когда Эванис передала ей сообщение.
- Она бесполезна.
- Нет!- Взвыла Лувани.
- Я также послала сообщение моему союзнику Горану Мандораку, королю Изостры.
- И?- Спросила Сибелин.
- И Альпарро Ан Сурту, - прошептала Лувани, - еще одному моему союзника, сводного брата короля Барракхура.
- Скажи мне то, что я хочу знать, Лувани, - потребовала Сибелин.
- Кому же еще ты послала сообщение?
- Ты оставишь меня в живых, если я скажу тебе?- Спросила Лувани.
Сибелин посмотрела на Эваниса.
- Мы оставим ее в живых?
Эванис нахмурилась.
- Ты меня заинтересовала, - ответила она, убрала фалькату в ножны и села за стол.
- Теперь она твоя, Сибилла, тебе решать.
Сибелин вернулась в Лувани Вар Доше.
- Скажи мне то, что я хочу знать, и ты будешь жить.
Матриарх опустила голову.
- Я также послала сообщение Наджику Фейрхану. Он один из Добхов Шункена Таргуна ... Шункен Таргун, Великий Добхан Йорака.
Молчание, последовавшее за признанием Лувани Вар Доши, было абсолютным, даже Анджатта перестала плакать и уставилась на мать.
Тишина длилась до тех пор, пока ее не нарушил легкий детский голосок.
- Почему они все пялятся на бабушку?- Спросила Нахсейра, стоя у двери и заглядывая в каюту.
- Не знаю, - ответил Джаббит, ведя маленькую королеву в комнату.
- Может, тебе стоит спросить кого-нибудь из них?
Нахси кивнула, а затем посмотрел вокруг комнаты. Ее взгляд упал на Шинту.
- Почему все пялятся на мою бабушку?- Она повторила свой вопрос.
Воительница-Ибани судорожно сглотнула.
- Аааа ... твоя бабушка только что рассказала нам нечто очень удивительное, Моя королева.
- Неужели?- Взволнованно спросила Нахсейра и повернулась, чтобы тоже посмотреть на Лувани.
- Что ты им сказала, бабушка?
Лувани изумленно уставилась на внука.
- Что ... это совсем не для ребенка...- она запнулась.
- Ответь королеве, - сказал Джаббит.
Глаза Лувани выпучились, на лбу выступил пот.
-
Я сказала им, что послала сообщение доверенному лицу великого Добхана
Йорака. Я предупредила его о возвращении безымянного сына и Сибелин
Россано'Шента в Катерру.
- Кто такой великий Добхан?- Спросила Нахсейра.
- Это человек, который убил мою мать и сестер, - ответила Сибелин.
Нахсейра посмотрела на Сибелин, и от Сибелин ее взгляд блуждал по всем лицам в каюте, прежде чем ее взгляд вернулся к бабушке.
- Почему ты хочешь сказать человеку, который убил семью принцессы Сибелин, что она вернется домой?
Глаза Лувани нервно бегали по сторонам, избегая всех, и она также не ответила на вопрос внучке.
-
Твоя бабушка надеется, что Великий Добхан из Йорака вернется, и тогда
он убьет последнюю из семьи принцессы Сибелин - саму Сибелин, - ответил
вместо матери Агон, стоявший в дверях.
- Это правда, мама?- Спросила Нахсейра.
- Боюсь, что это правда, Нахси, - ответила Ирья дочери.
- Это правда, тетя Аня?- Спросила Нахсейра.
- Да, это правда, Моя королева, - ответила Анджатта, опустив глаза.
Наконец Нахсейра вернулась в Лувани.
- Это правда, бабушка?- Спросила она.
Лувани Вар Доша не произнесла ни слова, но когда молчание затянулось, она нерешительно кивнула.
Нахсейра посмотрела на Джаббита и потянула его за руку. Он наклонился, и
она прошептала что-то ему на ухо. Он снова выпрямился и пожал плечами.
- Ты - королева, - сказал он.
Все еще держа руку Джаббита, она смотрела на Лувани Вар Дошу.
- Я больше не хочу тебя видеть, - рассудила королева и повернулась к Агону.
- Пожалуйста, папа, заставь ее уйти.
Нахсейра, царица и судья, плакала, Лувани, осужденная, плакала,
Анджатта, ее дочь, плакала, Ирья, мать судьи, плакала, и даже Ансейла,
не родственница, плакала, когда Агон Вар Доша вывел свою мать из
комнаты.
Когда Агон и его мать вышли из хижины, Ирья, его жена,
вышла из своего угла и встала перед Джаббитом. Слезы в ее глазах ничуть
не смягчили свирепый взгляд, когда она посмотрела на него.
- Верните мне мою дочь и покиньте нашу каюту, - приказала Ирья.
- Все вы!- Добавила она с криком.
Джаббит улыбнулся, глядя на Нахсейру.
- Ты хорошо справилась, моя королева, - сказал он, отпуская ее руку. Затем он посмотрел на Ирью, и его улыбка быстро погасла.
- Твоя дочь - твоя, но всегда помни, что королева - моя.
Затем он повернулся и вышел. Остальные женщины, находившиеся в комнате, более или менее грациозно поспешили за ним.
-
Ты заметила, как по-другому звучит, когда Джаббит называет Нахсейру
"Моя королева"?- Спросила Шинта, как только они оказались снаружи.
- Что ты имеешь в виду?- Спросила Ансейла.
- Когда я называю девушку своей королевой, в моем голосе звучит уважение, даже немного благоговения, - объяснила Шинта.
- Когда Джаббит называет Нахсейру своей королевой, он объявляет всему миру, что создал ее.
Расерис кивнула.
- Поздравляю, Шинта. Это очень меткое наблюдение, - похвалила она.
Ансейла фыркнула.
- Подожди, пока он не назовет тебя "моя Шинта".
- Это тоже оправданное предсказание, - согласилась Расерис, широко улыбаясь.
- Старая Шинта умерла, и мой Бог создал новую Шинту.
- Спасибо за напоминание, - ответила новая Шинта куда менее восторженно.
Когда Агон снова поднялся на борт корабля, он подошел к Джаббиту.
- Мы готовы к отплытию. Ты хочешь, чтобы я отдал команду?- Спросил он.
Джаббит кивнул.
- Сколько времени потребуется, чтобы доплыть до Катерры?
- Это зависит от ветра и от того, сколько мы потребуем от гребцов, - ответил Агон.
- Не надо перегружать гребцов, ветер будет хороший, - ответил Джаббит.
- Ветер будет хороший?- Спросил Агон и поднял глаза, когда внезапный бриз наполнил грот боевой галеры. Он покачал головой.
-
Кажется, я понимаю. При таком устойчивом ветре мы доберемся до Катерры
за четыре дня. Если понадобится, а эти латники так же хороши в качестве
гребцов, как утверждает Куваси, "невеста бури" может добраться до
Катерры даже меньше чем за три дня.
- Не думаю, что в этом будет необходимость, - ответил Джаббит.
- Четыре дня - это нормально.
- Прежде чем мы отплывем, ты не спросишь, что я приказал сделать с моей матерью?- Спросил Агон.
- Сибил, - позвал Джаббит.
- Чем могу быть полезна, босс?- Спросила Сибелин, подходя ближе.
- Ты все еще хранишь послание? - Джаббит спросил.
Сибелин кивнула.
Джаббит поднял глаза на грот-мачту. Ворона взлетела, слетела вниз и
села ему на плечо. Сибелин пожала плечами и протянула птице маленький
свиток. Ворона схватила свиток когтем, и пронзительный визг был
последним, что они услышали, когда он улетел в небо.
Джаббит снова посмотрел на Агона.
- Нет, я не буду спрашивать, что ты приказал сделать с твоей матерью.
У принца Ибании больше не было вопросов, и он приказал отплыть.
Три их военные галеры оставили позади бухту Санджаба и плыли на
север к Алории. Куваси стоял рядом с Шинтой у перил "невесты бури", и
они вдвоем смотрели на закат.
- Я пропустил это, - сказал он.
- Когда солнце заходит за горизонт, на море царит мир. На суше никогда не бывает мира.
- Понятно, - ответила Шинта.
- Ты был на мели, но скучал по миру на море, поэтому решил стать наемником.
-
Должно быть, я был проклят богами за то, что каждая женщина в моей
жизни была таким язвительным зверем, - сокрушался великан о своей
судьбе.
- Ты дружишь с Богом, - возразила Шинта.
- Прокляты женщины в твоей жизни.
- Ты думаешь, мы с безымянным сыном Друзья?- Спросил Куваси.
-
Когда мы отплыли, я работал с нашей командой мертвецов на такелаже.
Джаббит наблюдал за мной и холодный пот тек по спине. Потом он попросил
меня показать ему, как завязывать узел. Я научил Бога веревке,
перекрестному узлу, восьмому узлу и изгибу рыбака. Потом он поблагодарил
меня. Теперь мне интересно, может быть, ты права - могли ли акула и
детеныш тюленя стать друзьями?
Шинта громко рассмеялась.
- Ты, тюлень? Ты же морж! - Она покачала головой и улыбнулась.
- Куваси Вар Каннас, философствующий пират и мародер; должна признаться, я скучала по тебе.
- Морж?- Спросил Куваси, подняв брови.
- Это напомнило мне, что пора ужинать, а я голоден. Пойдем в столовую.
__________________________________________________________________
Каюта королевского флагмана была гораздо просторнее той, что они
использовали на борту "угрюмой русалки". За тремя длинными столами легко
помещалось не менее трех десятков человек. Отсутствие членов семьи Вар
Доша делало это еще более очевидным.
- Кто-нибудь приглашал нашу королевскую компанию присоединиться к нам за ужином?- Спросила Эванис.
- Я их спрашивала, - ответила Ансейла, - но Ирья сказала, что они будут есть в своей каюте. Я думаю, они боятся тебя, Ева.
- Мне кажется, они хотят держаться подальше от босса, - предположила Сибелин.
- Особенно от того дурного влияния, которое он оказывает на их дочь.
- Это безнадежное предприятие, - заявила Эванис и ущипнула Джаббита за щеку.
- Мой мальчик-кролик просто слишком милый; родители не могут держать своих маленьких девочек подальше от него.
- Как может подтвердить твоя бедная мать, - весело заметил Куваси.
- Зайка мальчик?- Расерис фыркнула, сердито глядя на Эванис.
- Что?- С ухмылкой спросила Эванис.
- Тебе не нравится, когда я называю твоего Бога "мой кролик"? Это грех, за который ты заставишь меня искупить его?
Джаббит улыбнулась Расерис.
- Не расстраивайся, пожалуйста. Я люблю кроликов. Когда Ева назовет меня по имени, которое мне не нравится, я дам тебе знать.
- О, неужели?- Спросила Эванис с блеском в глазах.
- А как же...
Ансейла хлопнула сестру ладонью по губам и заставила ее замолчать.
- Черт возьми, Ева, неужели ты никогда не поймешь, когда пора заткнуться?
- Как мы на этот раз разделимся между каютами?- Вдруг спросила Сибелин.
Эванис перестала сопротивляться, и Ансейла медленно убрала руку со рта сестры, наградив подругу благодарным взглядом.
- Сколько здесь кают?- Спросила Расерис.
- Кроме капитанской каюты, есть еще две на палубе и четыре под палубой, - ответила Шинта.
-
Четыре каюты внизу оборудованы для офицеров более низкого ранга, с
небольшими койками для четырех человек. Хотя две верхние каюты больше,
они оборудованы только одной кроватью в каждой - большой кроватью, - но
мы легко могли бы переместить в них несколько дополнительных коек.
- Мы с Сибиллой очень хорошо знакомы, - призналась Ансейла.
- Мы можем занять одну из больших кроватей, правда, милая?
- С удовольствием, - проворковала Сибилла.
- Пока ты не будешь плохо себя вести и не обнаружишь, что спишь на полу, милая.
- Ты такая злая, - пожаловалась Ансейла.
- В любом случае, мне все равно, сколько еще людей будет жить в нашей каюте. Мне нечего скрывать.
- Да, я заметила, - сказала Синта, улыбаясь.
- Я буду жить в твоей каюте.
- Я, принцесса и Джаббит будем жить в другой каюте, - заявила Эванис.
- Мы тоже к этому привыкли.
- Неужели вы трое так привыкли к этому, что вам больше не понадобится дополнительная койка?- Усмехнувшись, спросила Ансейла.
- Держу пари, что тебе очень хотелось бы это знать, - ответила Эванис, отражая улыбку сестры.
- Эванис и Джаббиту не понадобится дополнительная койка в их каюте, - заявила Расерис.
- Я буду делить одну из кают под палубой с Анджаттой.
- А Анджатта знает об этом?- Спросила Ансейла, больше не улыбаясь.
- Я скажу ей после обеда, - ответила Расерис.
- Только вы двое, одни в каюте?- Поинтересовалась Ансейла.
- Да, только Анджатта и я, - подтвердила Расерис.
- Ни замка на двери, ни цепей, ни хлыстов, ни щипцов, ни пылающих углей?- Ансейла проверила.
Принцесса улыбнулась.
- Нет, Ансейла, я не буду мучить Анджатту.
- Твоя улыбка только что сказала мне обратное, - ответила она и повернулась к Джаббиту.
- Нет, - сказал он.
- Ты мог бы, по крайней мере, подождать, пока я попрошу, прежде чем отвергать меня, - пожаловалась Ансейла.
- Я сожалею, - Джаббит ответил.
- Нет, это не так, - упрекнула она его.
- Твоя ухмылка выдает тебя.
- Милорд?- Спросил он, улыбаясь еще шире.
- Ваша улыбка выдает вас, милорд, - поправила она, надув губы.
- Никто не хочет делить со мной каюту?- Бодро спросил Куваси в наступившей тишине.
Громкое, многоголосое и как-то облегченно прозвучавшее “нет” положило
конец этой дискуссии. По крайней мере, до конца совместного ужина,
поскольку Ансейла использовала это время, чтобы дуться и
перегруппироваться.
__________________________________________________________________
- Ты же знаешь, что это было!- Снова заговорила Ансейла, когда они с двумя соседками вошли в каюту.
- Уииии! - Сибелин присвистнула.
- Эта каюта определенно более комфортабельна, чем наша предыдущая на "угрюмой русалке".
- Расерис накажет Анджатту за ее предполагаемый грех!
- Гораздо больше места, и у нас даже есть окна!- Выпалила Сибелин.
- Сибилла!- Воскликнула Ансейла.
- Не смей меня игнорировать.
- Конечно, я осмелюсь, - ответила блондинка.
- Это гораздо меньше раздражает, чем слушать тебя.
- Из-за окон воздух тоже будет намного лучше, - добавила Шинта свое мнение.
Ансейла застонала.
- Я никогда не думала, что вы двое окажетесь такими трусами.
- Я не трус, - ответила Сибелин.
- Я просто не разделяю твою точку зрения.
Глаза Ансейлы расширились.
- Ты тоже считаешь, что Анджатту нужно наказать за грех?
Сибелин пожала плечами.
- Я не очень религиозна и не назвала бы это грехом, но Аня предала босса.
- Ты тоже считаешь, что она заслуживает наказания?- Спросила Ансейла у Шинты.
- Если бы Анджатта была матросом на моем корабле, она бы пошла по доске за свое непослушание, - ответила Шинта.
- Я думала, мятежников вешают?- Удивилась Сибелин.
- Нет, - возразила бывшая капитан пиратов, - принцессу не повесишь, это дурной тон
- Вы обе сумасшедшие!- Заявила Ансейла.
- Ты могла бы попросить свою сестру высказать здравое мнение, - предложила Сибелин, ухмыляясь.
Неудивительно, что Ансейла не последовала совету своей подруги; вместо этого она решила еще немного поворчать.
_________________________________________________________________
После
ужина Рашерис подождала, пока все остальные уйдут на ночь, и только
потом покинула кают-компанию. Затем она отправилась в капитанскую каюту и
попросила позвать Анджатту. Агон сказал ей, что его сестра уже ушла.
Это заняло некоторое время, но в конце концов Расерис нашла ее на носу
галеры.
- Я знала, что ты придешь, - сказала Анджатта, когда Расерис подошла к ней.
- Я ждала тебя.
- Конечно, - ответила Расерис.
- Агон сказал мне, что он...
- А я говорила тебе, что мне наплевать на твою мать, - перебила ее Расерис.
- Да, это так, - согласилась Анджатта.
- Так скажи мне, первая Жрица, каково будет наказание за мой грех.
- Разве ты этого не знаешь?- Спросила Расерис.
- Ты все-таки оракул.
- Я пришла к пониманию, что видение не обязательно означает понимание.
- Тогда, возможно, тебе нужен кто-то еще, кто откроет тебе глаза, - ответила Расерис.
- Следуй за мной.
Она провела Анджатту в четыре каюты на корме боевой галеры. Она
заглянула в каждую каюту и выбрала одну, оборудованную только для двух
человек. Это была самая маленькая каюта, в которой едва хватало места
между койками, чтобы одновременно одеться. Анджатта подождала, пока
Расерис сядет на койку, и последовала за ней внутрь. Расерис молча
наблюдала за стоящей перед ней ибанской принцессой, пока Анджатта не
склонила голову.
- Ты поклялась жизнью моему Богу, но служила только своим собственным намерениям, - заявила Расерис.
-
Это твой грех, и в качестве наказания ты будешь жить согласно данному
обещанию. С этого дня ты будешь служить нашему Богу всем своим существом
- телом, умом и душой.
- Я подчинюсь твоему приговору, первая Жрица, - скромно согласилась Анджатта, едва слышно.
- Посмотрим, - сказала Расерис.
Немного позже, Расерис открыл дверь в другую каюту, и Анджатта вошла в
комнату. Анджатта сделала только один шаг внутрь и замерла.
Завороженная открывшейся перед ней сценой, она едва заметила, как за ней
закрылась дверь.
Джаббит лежал на кровати в комнате, а Эванис
сидела на нем верхом. Она повернула голову и, хотя ее глаза отказывались
фокусироваться, смогла быстро опознать незваного гостя.
-
Послушай, кролик ... Я думаю, нам Принцесса послала... подарок, -
предположила она, ее слова прерывались стонами, когда она медленно
вращала бедрами.
- Расерис - хорошая жрица, - одобрил Джаббит.
- МММ, - Эванис облизнула губы.
-
Такая маленькая и изящная ... она выглядит как лакомство. Я хочу...
разверни наше настоящее но ... тогда я должна был бы уйти ... вверх.
Смуглая кожа молодой Ибани побагровела, и она опустила глаза в пол. Но
когда Эванис вдруг завизжала, Анджатта подняла голову. Увидев, как
Джаббит разминает сиськи грудастой женщины, а его рот присасывается к
соску, она быстро опустила глаза. Когда звук ударов плоти о плоть стал
громче и быстрее, к визгу добавились стоны, а через несколько мгновений
все остальные звуки заглушил громкий протяжный крик. Когда Анджатта
услышала только тихое дыхание, она медленно подняла голову и посмотрела
еще раз.
Эванис растянулась на Джаббите. Ее голова покоилась на его плече, и она ответила взглядом на взгляд Анджатты.
- Я буду в состоянии встать в ближайшее время, - промурлыкал Эванис.
- Или ты можешь прийти к нам, мой лакомый кусочек.
- Я ... Я так не думаю ... можешь двигаться, - захныкала Анджатта.
- Ой, - Эванис выразила свое разочарование.
- Но это также означает, что она не может убежать от тебя, - сказал Джаббит, указывая на солнечную сторону.
- Пожалуйста, ты же знаешь, что я девственница, - напомнила Анджатта с легкой дрожью в голосе.
- Тебе не о чем беспокоиться, - успокоила ее Эванис. - я тоже еще девственница. Кролик не в счет.
- Еве нравится многое из того, что она считает бессмысленным, - весело прокомментировал он.
Одним плавным движением она оторвалась от Джаббита и спрыгнула с
кровати. Эванис так быстро набросилась на свою жертву, что Анджатте
пришлось проглотить писк, который она не успела издать.
Джаббит повернулся на бок и смотрел.
- Принцесса выбрала для тебя этот обтягивающий кусочек марли?- Спросил Эванис.
-
Да ... да, - заикаясь, пробормотала Анджатта, не сводя глаз с пальца,
скользившего по глубокому вырезу ее короткой белой сорочки.
- Не показывай страха хищнику, - посоветовал Джаббит.
- Ева сожрет тебя, если ты это сделаешь.
-
Не слушай его, красавица, - прохрипела Эванис, ее палец скользнул под
одну из бретелек платья и скользнул вниз по руке Анджатты.
- Я уверена, что тебе понравится быть съеденным мной.
Второй плечевой ремень вскоре разделил судьбу первого. Дыхание Анджатты
значительно ускорилось, когда ночнушка соскользнула и обнажила ее тело.
- Ты великолепна!- Воскликнула Эванис.
- Маленькая и стройная, но прекрасно сложенная, а твоя смуглая кожа выглядит такой удивительно гладкой.
Анджатта задрожала, когда руки Эванис подтвердили ее наблюдения, и
слеза скатилась по ее щеке, когда рука обхватила одну из ее маленьких
грудей.
Эванис слизнула слезу с ее щеки.
- Слезы
девственницы очень драгоценны. Обычно есть только одна возможность
поплакать как девственница, - сказала она, когда ее пальцы скользнули от
бедра Анджатты между ее ног, поглаживая голые бритые губы ее киски.
- Я оракул, - сказала Анджатта, и слезы снова потекли из ее глаз.
- Если я потеряю девственность, я больше не буду оракулом.
Эванис коротко фыркнула, но Джаббит резко сел.
- Неужели?- Спросил он.
- Откуда ты это знаешь?
- Это цена, которую каждый оракул должен заплатить за дар своего зрения, - ответила она.
Эванис застонала.
- Ты портишь мне настроение, кролик!
Джаббит проигнорировал ее.
- Кому ты должна заплатить эту цену?
-
Унганджаши требует, чтобы оракулы оставались девственниками. Она -
богиня мести, но Сирки, младшая дочь Унганджаши, была первым оракулом.
Она потеряла свой дар, когда Ульвар, первенец первого короля Ибанеи,
изнасиловал ее. Сирки отомстила Ульвару. Она убила его камнем, который
позже стал троном царей племени Ибани, но потеряла зрение и стала первой
из Сенши Уганджаши, демоницей мести.
- Значит, когда ты
предложила свою девственность, чтобы спасти свою мать, ты стала бы
Сенши, если бы я согласился, - задумчиво произнес Джаббит.
- И как Сенши ты должна будешь отомстить мне. Это подло!
- Да ладно, только не говори мне, что ты действительно веришь в это дерьмо!- Выпалила Эванис, увидев, как покраснела Анджатта.
- Я не так уж много думала в ту ночь, - призналась Анджатта.
- Я была в отчаянии.
- Так ты веришь или нет в Унганджаши? - спросил Джаббит.
- Не знаю, - ответила Анджатта.
- Я не верю, что стану Сенши, если потеряю девственность, но я верю, что больше не буду оракулом.
Джаббит склонил голову набок и посмотрел на обнаженную
девственницу-оракула, стоявшую в центре комнаты. Анджатта избегала его
взгляда и смотрела в пол. Молчание продолжалось до тех пор, пока на лице
Эванис не появилась широкая улыбка.
- Я знаю, о чем ты думаешь,
любимый, - сказала она, - но я не согласна. Я думаю, что Анджатта
заслуживает того, чтобы остаться девственницей-оракулом, если она этого
хочет. Может быть, она не так уж сильно отличается от меня и надеется
получить удовольствие от этого опыта.
Анджатта выглядела немного озадаченной, но Джаббит кивнул, принимая оценку Эванис.
- Ты также могла бы стать хорошей жрицей, - одобрил он.
- Мечтай дальше, кролик, - фыркнула Эванис.
- У меня просто грязные мысли. - Потом она повернулась к Анджатте и шлепнула ее по заднице.
-
Не волнуйся больше, ты останешься девственницей. Просто расслабься и
давай сделаем тебя потной от анала, тогда ты, возможно, даже станешь
счастливой девственницей.
Примерно через час голова Анджатты лежала на коленях Эванис, и она нежно гладила ее мокрые от пота волосы.
- Видишь, все было не так уж плохо, правда?- Спросила Эванис.
-
Когда ты перестала сопротивляться, его член проскользнул прямо сквозь
тебя, и теперь он уже глубоко вошел в твою милую маленькую попку.
Поверь, когда это случилось со мной в первый раз, я тоже была далеко от
восторга. Но через некоторое время я наслаждалась этим больше, чем всем,
что я когда-либо испытывала. Не говоря уже о том, что ты не можешь
забеременеть таким образом - и даже остаться девственницей.
Анджатта только заскулила в ответ.
-
Я помогу тебе расслабиться, малышка, тогда тебе уже не будет так
страшно, и ты даже получишь удовольствие, - сказала Эванис и откинулась
на подголовник кровати.
- А теперь сосредоточься на мне; я
показала тебе, как это делается, и знаю, что тебе понравилось, -
подсказала она и еще немного раздвинула бедра.
- Да, вот так, красавица, твой маленький язычок так хорошо действует на меня, - одобрила она и посмотрела на Джаббита.
-
А теперь надави на ее тугую маленькую попку и заставь ее кричать, -
приказала она, крепче прижимая голову Анджатты к своей промежности.
- Слушаюсь, командир, - ответил Джаббит с усмешкой, затем крепче сжал узкие бедра Анджатты и радостно подчинился приказу.
Это была долгая и утомительная ночь для всех троих.
___________________________________________________________________
На следующее утро, почти в тысяче лиг к северу, в личных покоях короля
Дхароса в Белой Цитадели собралась группа людей, которым предстояла
менее утомительная ночь, но которые также не могли поделиться приятными
новостями. Настроение за завтраком действительно было довольно мрачным.
-
Идя с Севера, генерал Вассун и покинутая армия достигнут Катерры через
два дня. Под командованием Вассуна находится более десяти тысяч солдат.
Тысяча из них верхом, и у них даже есть около двух десятков боевых
слонов, - сообщила Леди Онесса.
- Король Аэратон из Данубы и его
пятитысячная армия прибудут примерно в то же время с северо-запада.
Лорды Уорринос, Саксон, Кольбрар и Тобар всего лишь полдня спустя, придя
с юга, добавят к нашим врагам еще пять тысяч человек. Само алорийское
жречество и их военный орден, Бхансун, насчитывают около тысячи воинов.
Таким образом, мы увидим более двадцати тысяч врагов у стен Катерры
всего за два дня.
- Под моим командованием семь тысяч солдат охраняют стены Катерры, - спокойно ответил Дхарос.
-
Эти цифры достаточно плохи, - прокомментировал Сандрован Тар'Хаганош, -
и я беспокоюсь, насколько надежными будут эти стены. Верховный Жрец,
его Унтары и большинство высокопоставленных членов алорийского жречества
бежали из города вместе с Бхансунами, но, вероятно, в Катерре все еще
скрывается несколько сотен жрецов, и неизвестное число граждан также
поддерживают жречество.
- Это будет не первый раз в нашей истории,
когда кто-то из Катерры откроет врата для наших врагов, - вспоминал
Дабас'Лох, военачальник сильной руки.
- К сожалению, Полуночный совет не очень полезен в открытой войне с армиями, - признала Леди Онесса.
- Но мы союзники Дхароса, и если все, что мы можем сделать, это следить за воротами Катерры, то это то, что мы должны сделать.
- Разве это не главный вопрос, что мы выиграем, защищая Катерру? - спросил Джорша Сэммон.
- Мы только отсрочим неизбежное. Мы не можем выиграть эту войну.
Старый король улыбнулся, хотя и немного устало.
-
Я не буду держать зла ни на кого из вас, если вы решите не драться.
Никто из вас не солдат и не командует армией. Я благословляю вас
продолжать в том же духе, что и всегда. С новым императором на троне,
кем бы он ни был, вы все еще можете управлять Катеррой из тени. Я
искренне желаю вам всего наилучшего. Однако я стар, устал и дал клятву. Я
поклялся, что знамя императорской семьи Алориан будет реять над
Катеррой, пока я жив и удерживаю белую Цитадель. Я сдержу свою клятву.
- Ты храбрый и благородный человек, Дхарос из Тунапора, - похвалила его Инандри Даньяла.
-
Я знаю, что теперь тебе должно быть повезло, что Сибелин покинула
Катерру. Я знаю, потому что я также счастлива, что она и мои дочери
будут далеко, когда их враги будут у наших дверей. И все же жаль, что ты
не видел Сибиллу до того, как она отправилась в Ибани.
- Я еще не умер, - ответил Дхарос, все еще улыбаясь.
-
В последнее время я видел и слышал о большем количестве чудес, чем за
всю мою долгую жизнь до этих дней. Может быть, я даже буду молиться о
своем собственном чуде. Кто знает, что случится; я никогда раньше не
молился.
- Я знаю, кому ты будешь молиться, Дхарос, - сказал Джорша Сэммон.
- Но я боюсь, что на этот раз нам понадобится большее чудо, чем плохая погода и стая ворон.
Сегодня утром улыбка короля оказалась непобедимой.
- Даже если я получу только уведомление, что кто-то слушал, это будет больше, чем я когда-либо ожидал получить от молитвы.
В этот момент всеобщее внимание привлек странный стук в одно из витражных окон комнаты.
- Я уже слышал этот звук раньше, - оправдывался Дхарос, продолжая улыбаться.
Первой у окна появилась Онесса Гала'Данша. Когда она открыла ее, то
услышала пронзительный крик вороны, держащей в когтях маленький свиток.
Примерно через час после восхода солнца Расерис открыла дверь в каюту
Джаббита и вошел внутрь. Увидев, что обитатели комнаты все еще спят,
она тихонько прикрыла за собой дверь, на цыпочках подошла к кровати,
наклонилась и прошептала что-то на ухо Анджатте.
- Вставай, тебе надо приготовить нам завтрак.
Анджатта не ответила, но Эванис ответила. Она пробормотала что-то неразборчивое и крепче обняла миниатюрную принцессу Ибани.
Расерис выпрямилась и сурово посмотрела на беспорядочное нагромождение тел на кровати.
- Анджатта должна встать и приготовить нам завтрак!- Приказала она, уже не шепотом.
- Дай мне поспать, я устала, - пробормотала Анджатта.
- Иди и найди кого-нибудь другого, - проворчала Эванис.
- Я бы хотел приготовить завтрак, - предложил Джаббит, его голос был гораздо дружелюбнее, чем у его спутников.
- Но ты не тот, кто должен искупить их грех, - возразила Расерис.
- Я бы не была так уверена в этом, - заметила Эванис.
- Вставай, Анджатта, сейчас же!- Прошипела Расерис.
- Я не могу встать, - пожаловалась Анджатта.
- Я застряла между ними.
- Отпусти Анджатту, Ева, - приказала Расерис, подкрепляя приказ ударом по заднице Эваниса.
- Ты только что ударила меня?- Спросила воительница, широко раскрыв глаза.
- Да, и я ударю тебя снова, если ты сейчас же не отпустишь ее, - пригрозила Расерис.
- Мне кажется, мне нравится, когда моя принцесса становится властной, - промурлыкала Эванис и приглашающе покачала задницей.
- Когда Аня встанет с постели, ты должна будешь занять ее место - ты знала об этом?
Прежде чем ответить, Расерис глубоко и глубоко вздохнула.
- Нет, я этого не знала, - сказала она и улыбнулась.
- Но отныне я буду считать порку наградой за хорошее поведение.
-
Я с нетерпением жду этого, принцесса, - сказала Эванис, отражая
неубедительную улыбку Расерис своей собственной акульей версией.
Воительница освободила Анджатту из своих объятий. Когда проворная
маленькая Ибани поспешно перелезла через нее и выбралась из постели,
Эванис прижалась к Джаббиту, закрывая оставленную Анджаттой брешь.
-
Вы двое напоминаете мне волчью стаю, которую я часто наблюдал, когда
был маленьким мальчиком, - задумчиво произнес Джаббит, и легкая улыбка
тронула уголки его рта.
- Две волчицы из стаи вели себя так же, как и вы. Значит ли это, что я ваш?..
Эванис зажала ему рот рукой, и он замолчал.
- Не смей так говорить, - прорычала она и укусила его за плечо.
- Лучше тебе даже не думать об этом, кролик.
- Пойдем, Аня, - решила Расерис.
- У волчицы Эванис течка. Мы уйдем и оставим их совокупление наедине.
Слишком быстро стало ясно, что уединение в данный момент не стоит в
центре внимания Эваниса. Хотя Расерис и Анджатта поспешили покинуть
каюту так быстро, как только могли люди, им удалось спасти лишь
несколько оборванных остатков обычной порядочности.
________________________________________________________________
Чуть позже, на кухне.
- Не кланяйся ей!- Расерис фыркнула.
- Аня здесь не для того, чтобы ее обожали подданные, она - помощница на кухне.
- Я не думал, что ты умеешь готовить, моя принцесса, - удивился Куваси.
- Это правда, я не умею готовить, - подтвердила Анджатта.
-
И на всякий случай, если тебе интересно – я здесь не потому, что хочу
помочь, и не потому, что хочу научиться готовить. Я здесь, чтобы
искупить свои грехи.
С усмешкой на лице Куваси повернулся к Расерис.
- Если я правильно помню, ты тоже не умеешь готовить.
Расерис подняла нос.
-
Конечно, нет. Я принцесса королевской крови, а не какая-нибудь скромная
судомойка, - констатировала она очевидное, развернулась на каблуках и
грациозно выплыла из вагона.
- Это было забавно, - похвалила Шинта готовою к уходу Расерис.
- Если ты не возражаешь, я хотела бы знать, как обстоят дела с твоим искуплением?
- Я бы предпочла не говорить об этом, - ответила Анджатта, глядя себе под ноги.
- Тогда позволь мне задать другой вопрос, - сказала Шинта.
- Ты согласна на наказание или хочешь избежать его?
Анджатта вскинула голову и уставилась на Шинту.
- Избежать?- Спросила она.
- Нам некуда бежать и негде прятаться. Я-оракул; я не могу убежать даже во сне, где мои сны преследуют меня.
Шинта улыбнулась.
- В таком случае я научу тебя, как быть полезной на кухне. Давай начнем с мытья и нарезки манго. Я люблю манго на завтрак.
- Теперь покажи ей, как удалить косточки из гранатов, - потребовал Куваси.
- Я ненавижу делать такие суетливые вещи.
- Ну же, принцесса, не стой тут и не глазей, у нас для тебя много работы.
_____________________________________________________________
Сибелин и Ансейла были разбужены пронзительным голосом, пробившимся сквозь стену между ними и капитанской каютой.
- Но я не хочу есть здесь, мама, я хочу есть с моими друзьями.
-
Я твоя мать и не желаю больше слышать никаких непристойностей от моей
шестилетней дочери. Ты сделаешь то, что я тебе скажу, и точка!
- Папа, скажи маме, что я королева и она не может запретить мне есть с моими друзьями. Это неправильно!
- Они тебе не друзья, Нахси, и ты должна слушать свою мать. А теперь прекрати ныть.
- Но...
- Никаких но! С меня довольно тебя, Нахси. Еще одно слово,и я перегну тебя через колено и загорю твою шкуру!
-
Я уже на год старше Нахси. Можно мне пойти позавтракать в столовой,
пожалуйста? Куваси - мой друг, и он настоящий капитан пиратов!
- Нет!
- Я не думаю, что хочу стать матерью, - задумчиво произнесла Ансейла.
- Осторожнее, Анса, тебе лучше не ругать моего нового друга, - предупредила Сибелин, ухмыляясь.
- Вообще-то, я думаю, что мы должны помочь твоему другу, - предложила Ансейла.
- Если другой ее новый друг не поможет маленькой королеве, это может обернуться скверно.
- Ты права, - согласилась Сибелин.
- Почти всегда лучше вмешаться до того, как это сделает босс.
Умывшись, одевшись и немного погодя, Ансейла и Сибелин вышли в небольшой коридор, соединяющий три каюты верхней палубы.
-
Мне все еще кажется, что они там борются за свою жизнь, - заметила
Сибелин, когда они проходили мимо другой двери каюты по пути в
капитанскую каюту, - но меня это больше не беспокоит, потому что я знаю,
что это звук их любовной гармонии.
- Я знаю, ты веришь, что
недавно многому научилась, - ответила Ансейла, - и не только слушая. Я с
нетерпением жду того момента, когда ты поймешь, что наблюдение также не
может удовлетворить тебя больше.
Сибелин не ответила – по крайней мере, на словах – и постучала в дверь капитанской каюты.
- Ты такая красивая, когда краснеешь, сладкая моя, - поддразнила ее Ансейла.
- А теперь заткнись, - прошипела Сибелин, когда дверь открылась.
На мгновение он выглядел озадаченным, но затем улыбка осветила лицо Агона.
- Госпожа Даньяла говорит правду, твоя румяная кожа выглядит очаровательно, Принцесса Сибелин.
- Принцесса Сибилла, мой союзник здесь! - Нахсейра взвизгнула, а Ирья застонала.
- Чем могу быть полезен, Миледи?- Спросил Агон.
- Мы здесь, чтобы пригласить вашу семью на совместный завтрак в корабельной кают-компании, - с улыбкой ответила Ансейла.
Ирья встала рядом с Агоном.
-
Это очень любезно с вашей стороны, - ответила она, тоже улыбаясь, - но,
боюсь, нам придется отказаться. Как вы, наверное, заметили, наша дочь
сегодня утром неважно себя чувствует.
- Я чувствую себя хорошо, - вмешался Гамсун.
- Можно мне уйти, пожалуйста?
- Я тоже чувствую себя хорошо!- Поспешила добавить Нахсейра.
Лицо Ирьи вспыхнуло. Она посмотрела в потолок, закрыла глаза и медленно выдохнула.
- Бедная Нахсейра, - ответила Ансейла.
- Представляю, как вы, должно быть, волнуетесь. Я пойду и сообщу Джаббиту. Он очень способный целитель, как вы, конечно, знаете.
Взгляд Ирьи оторвался от потолка и пронзил стоящую перед ней женщину.
- В этом нет необходимости, - прошипела она сквозь стиснутые зубы.
- Я знаю, что он очень занятой молодой человек - как мы слышим сейчас и могли слышать всю ночь.
У Агона начался приступ кашля, и Сибелин внезапно обнаружила, что панели пола очень интересны.
-
Уверяю тебя, Ирья, Джаббит никогда не будет слишком занят, чтобы
присматривать за твоей дочерью, - невозмутимо ответила Ансейла.
- Он сделает все возможное, чтобы устранить причину ее отсутствия во время наших трапез.
- Понятно, - ответила Ирья.
-
Как ее родители, мы очень ценим заботу Джаббита о нашей дочери ... и
вашу, конечно, Леди Даньяла. Моя собственная тревога за дочь также очень
глубока и заставляет меня иногда быть немного сверхосторожной.
Действительно, я думаю, что Нахсейра чувствует себя достаточно хорошо,
чтобы принять участие в совместном завтраке, и мы с радостью принимаем
ваше приглашение.
- Я чувствую такое облегчение, услышав о быстром
выздоровлении Нахсейры, и с радостью предвкушаю завтрак с вашей семьей,
- ответила Ансейла.
- Теперь мы с Сибелин оставим вас в покое, нам не хотелось бы злоупотреблять нашим гостеприимством.
Женщины улыбнулись друг другу, прощаясь, и дверь за ними закрылась.
- Какая стерва!